Kitobni o'qish: «Лучшие отели мира»

Вместо предисловия

Жизнь в роскоши

Екатерина Истомина

Существует много мнений о том, каким должен быть luxury-отель. Что делает отель таковым? Старинное здание и традиции? Архитектурные красоты? Дизайнерские штучки? Сверхкомфорт? Немыслимые цены? Уникальный природный пейзаж? Незабываемые впечатления?

Эта книга – попытка рассказать о лучших отелях мира. Самых дорогих, самых знаменитых, самых красивых и, конечно же, самых удобных. И не просто рассказать, а дать читателям возможность увидеть их глазами постояльцев, путешественников: опытных, искушенных и даже профессиональных – таких, какими могут быть только журналисты, в том числе работающие в ИД «Коммерсантъ».

Отели, о которых пойдет речь (как, впрочем, и те, кто о них написал), – очень разные. Поэтому мы попытались разбить их на группы. Получилось семь групп. Соответственно в книге семь глав.

Первая глава – «Классика жанра» – это повествование о «старых грандах», «старейшинах», «дуайенах» мира отелей. А поскольку многие путешественники полагают, что роскошной гостиницей может считаться только гранд-отель, расположенный в центре европейского мегаполиса, то это главным образом европейские отели, и прежде всего парижские. Ritz, Le Meurice, Le Bristol – обитаемые музеи: золото, лепнина, огромные, с патиной зеркала, гастрономические рестораны с многочисленными звездами престижного ресторанно-гостиничного путеводителя «Мишлен», зимние сады и мраморные статуи. И легендарные постояльцы.

Удобно ли здесь жить? Да, если вы согласны стоять в длинной очереди на завтрак в Ritz. Да, если вы согласны днями и ночами видеть в коридорах Le Bristol чьих-то мрачных охранников, увешанных наушниками. Ведь постояльцы обитаемых музеев – это и Габриэль Шанель (Ritz), и Владимир Путин (Le Bristol), и испанский король Альфонсо XIII (Le Meurice). Гранд-отели – это роскошь, которая дает почувствовать себя рядом с историей.

Во второй главе – «Fashion & Fusion» – мы расскажем об отелях современных, не только роскошных, но и модных. Каждый из них по-своему «крут». The Gleneagles Hotel в Шотландии славится кроликами, виски и знаменитыми постояльцами, а в Bayerischer Hof в Мюнхене останавливались битлы. От старинных гранд-отелей их отличает одно: это – герои новейшей истории.

Третья глава называется «Скромное обаяние дизайна». Некоторые полагают, что уловить истинное дыхание современности можно только в дизайнерском отеле. Но дизайнеры иногда наклубят такого… Автор этих строк, остановившись в дизайн-отеле Palaffite в швейцарском городе Невшателе, потратила 40 минут на то, чтобы найти в номере туалетную кабинку. Чтобы избежать большего конфуза, пришлось согласиться на меньший: звонить на reception.

Четвертая глава – «Сельская идиллия» – рассказ о роскоши, которой можно насладиться, только отдыхая в очаровательном крошечном отеле, расположенном вдали от шумных аэропортов, автомобильных пробок и грохота мегаполисов. Многие тратят солидные средства, чтобы выспаться в благословенной сельской тиши, где звон электрического будильника заменяет крик молодого петуха, – например, в отеле Four Seasons в Хэмпшире или в «домике в тосканской деревне» (Villa Arceno).

Пятая глава называется «Для тела и души». Ведь роскошь предполагает красоту не только отеля, но и постояльцев. Вернее, возможность позаботиться о красоте (и здоровье, конечно). Поэтому, по мнению многих, роскошный отдых – это отдых в SPA-центрах: йога, медитация, массажи и тренажерный комплекс по Йозефу Пилатесу. Дух, тело, фигура, правильное дыхание, осанка. Плюс витамины, термальные воды, диетическое питание. Отель Fonteverde в Тоскане приглашает поплавать в термальных, с таинственным лечебным планктоном водах из собственных источников. В Эвиане на Женевском озере минеральные воды – такие теплые, противные, но зато с ужасно высоким содержанием невероятно полезных солей – по большей части пьют, причем строго по часам, из специальных фарфоровых кружек. И кажется, что из-за угла лечебницы выглядывает строгий врач в круглом золотом пенсне, с маленькой острой бородкой, в белом халате. И вот тогда понимаешь, что самая настоящая роскошь – как можно дольше не встречаться с врачами.

Да здравствует солнце! Да здравствует жизнь на маленьком островке, в покосившемся деревянном бунгало с соломенной крышей! Или на островке, не таком уж и маленьком (например, на Кипре, Майорке или Мадейре). Восходы и закаты на море, пляжи, дайвинг… И – тепло, тепло, тепло! И вокруг – вода, вода, вода, морские волны или гладь озера… Шестая глава книги называется «Острова и озера роскоши».

Седьмая, и последняя глава – «…И немного экзотики» – посвящена отелям, для постояльцев которых главное – острые ощущения. Ведь многие ищут роскошь именно в экзотике, в новом опыте, в постоянной смене впечатлений. Индия, Китай, восточное и южное побережье Африки – где же еще искать все это? Ее предостаточно в отеле AnandaSPA в индийских Гималаях, в «китайской Венеции» – Макао, в палатках Saskwa Lodge в национальном парке Серенгети в Танзании.

Разумеется, наша классификация очень субъективна. Впрочем, любая классификация условна. Отели «для тела и души» могут быть и гранд-отелями, среди «экзотических» можно найти и дизайнерские, гостиницы в сельской глуши могут быть самыми современными и очень дорогими. Роскошь и представления о ней так же многолики, как и люди, для которых они предназначены. О самых-самых-самых отелях можно рассказывать бесконечно. Но все дело в том, что идеального роскошного отеля просто не существует. Хотя бы потому, что не существует идеального постояльца.

Классика жанра

Вена в шоколаде

Sacher, Вена, Австрия

Алексей Тарханов

Sacher – это, во-первых, торт, во-вторых, отель и, в-третьих, человек.

Давным-давно в одном сказочном королевстве под названием Австро-Венгрия решили выяснить, что является главным сокровищем национальной кухни. В список претендентов вошли и яблочный штрудель, и венгерский гуляш, и шницель по-венски.

Но разразился нешуточный скандал: оказалось, едва не забыли о торте Sacher. Возможно, потому, что имен изобретателей Apfelstrudel, Gulash и Weiner Schnitzel история не сохранила, а вот имя Франца Захера вписано в нее шоколадными буквами.

В 1832 году «кучер Европы», австрийский канцлер князь фон Меттерних первым отведал это лакомство.

– Кто испек этот потрясающий, превосходный торт? Назовите мне имя этого человека! – вскричал великий политик.

– Захер! – был ему ответ.

Молодой повар прославился в тот день на всю империю. Так что его имя на фасаде 130-летней венской гостиницы напоминает об основателе династии кондитеров и отельеров. И хотя последние десятилетия отелем (основанным сыном знаменитого кондитера) владеет семья Элизабет Гюртлер, только здесь имеют право продавать тот настоящий, единственный Original Sacher-Torte, который в советское время был знаком нам по дурным копиям из кулинарии «Будапешта». Что и неудивительно, если знать, что рецепт этого торта держится в строжайшем секрете.

Один из главных и старейших отелей Европы не зря назывался когда-то Hotel de l’Opera – он расположен по соседству с Венской оперой, и до сих пор здесь предпочитают останавливаться оперные звезды и почитатели оперного искусства, приезжающие на очередную премьеру. Другие здания, расположенные по соседству, – музей Альбертина, манеж Испанской школы верховой езды, Бельведер и самый прекрасный в мире (на мой взгляд) Музей истории искусств – тоже из разряда must see.

В 2006 году, кроме истории, расположения, репутации и знаменитой на всю страну обслуги, у отеля появился еще один козырь – два мансардных этажа с балконами и террасами. Это роскошь для плотно застроенного центра Вены. Новые комнаты (их 43) отличаются от номеров, расположенных на нижних этажах, – огромных, барочных, театральных, даже носящих названия опер – «Мадам Баттерфляй» или «Катя Кабанова».

Они – для публики поживей и помоложе, способной оценить террасы для утреннего кофе и вечернего шампанского и ванные с видом на венские крыши. Кроме того, их отличает удивительно продуманная система освещения.

Мансардные этажи в целом сохранили стиль старого Sacher. Известный французский декоратор Пьер-Ив Рошон вместе с Элизабет Гюртлер разместил в коридорах живопись и графику, которой отель славился еще в начале ХХ века – со времен знаменитой хозяйки Анны Захер.

Блестящая венская дама носила смокинг и курила гаванские сигары, а в знакомых у нее ходила вся богемная элита Австрии. На ее похороны (отельная дива скончалась в семьдесят два года в своей постели в собственном доме, которым она справедливо считала Sacher) пришло множество людей. Это были самые светские похороны 1930 года. Карикатурист даже изобразил апостола Петра, встречающего госпожу Захер у райских врат с коробкой сигар.

В гостиной первого этажа несколько стен увешаны разнокалиберными фотографиями великих, которые полеживали на захеровских простынях и кушали в захеровских ресторанах знаменитый субботний Tafelspitz – всего-навсего вареную телятину, но какую! (Несчастные борцы с мясным бульоном, жалкие рабы проамерикански настроенных диетологов, к вам обращаюсь я, друзья мои. Попробуйте хоть раз это первое и второе в одном котле! Закажите его за столиком Rote Bar, названного так за цвет стен, а не в честь красноармейцев, устроивших здесь в 1945 году конюшню – в самом прямом, а отнюдь не фигуральном смысле.) Глядя на снимки постояльцев, собиратели автографов скулят от зависти. В отличие от подписанных фотографий, живопись чаще анонимна – чтобы не создавать ненужного соблазна: в номерах и в коридорах висят вещи, по которым плачут музеи, даже такие богатые, как венские.

Помимо привычных солевых процедур и травяных саун, родина торта предлагает Hot Chocolate Treatment. Вас отправляют в парилку, потом кладут на кушетку, делают легкий массаж и покрывают шоколадной массой. Целый день после этого вы не только радуетесь помолодевшей коже, но и пахнете самым знаменитым шоколадом Австрии, имя которого написано на фронтоне вашего отеля – старого доброго венского Sacher.

Нежная патина Берлина

The Regent, Берлин, Германия

Екатерина Истомина

Роль главного парадного гранд-отеля Берлина сейчас исполняет отель The Regent (а вовсе не Adlon Kempinski, в чем свято убеждены многие). Под новым названием этот отель пока не очень хорошо знают берлинские таксисты. Таксист призадумается, если вы скажете ему: «The Regent». Лучше говорить: «Four Seasons», обязательно уточнив: «Бывший Four Seasons». Отель был продан совсем недавно, переделан и стал называться The Regent.

The Regent – это Scharlottenstrabe, улица, которая идет параллельно Friedrichstrabe, главной улице бутиков района Mitte. Это буржуазный центр отстроенного, нового (но позиционирующегося как старый) Берлина. Берлин Mitte отличают высокие каменные «кайзеровские» дома, стоящие сплошной суровой стеной. Эти дома как бы покрыты патиной: вид у них такой, будто строили давно, но это новостройки. Причем грандиозные каменные новостройки, что вообще-то редкость для Берлина, визитной карточкой которого в последние десять лет были модернистские стеклянные сооружения Potsdammerplatz. До любого бутика Hermes или дорогих торговых центров вроде Quartier 205, 206, 207, что на Friedrichstrabe, от The Regent – рукой подать. Модный прокуренный бар Helmut Newton (для дижестива) – за углом. Здание Берлинской оперы (для души) – на соседней улице. Несмотря на близость всех жизненно важных точек, на Scharlottenstrabe тихо.

Большое значение для гранд-отеля всегда имеет центральный холл. Центральный холл – как первая любовь. Из-за холла любовь к отелю может и не сложиться. Холл гранд-отеля не имеет права быть низким и загроможденным. Он также не имеет права быть хоть сколько-нибудь заполненным людьми. В The Regent – пустота театральной сцены.

В The Regent – восемь этажей. Предельная высота для гранд-отеля. Пусть выше селятся бизнесмены. При большей высоте гранд-отеля начинает казаться, что находишься в заброшенном офисе кайзера. Стиль The Regent – это балетный стиль. Патинированное, нежное золото, букеты орхидей и территория бежевого цвета. The Regent – отель для уединения, мыслей и потертых томиков Гейне.

Стиль The Regent – нежная золоченая патина. Ее не хватает нынешнему Берлину, городу отчаянному, при всей своей прозрачности. Даже в местной опере не встретишь таких хрустальных люстр, таких смешных пузатых фарфоровых ваз, бесконечных ковров, ножек кресел в виде львиных лап, кожаных подлокотников, какие есть в The Regent. Немецкая патина – самая ухоженная патина в мире. Патина в The Regent, конечно, новодел, но похожий на уютную семейную реликвию. А вообще-то здесь хочется блестеть, как начищенный немецкий таз.

Оба раза, когда мы останавливались в The Regent, нам казалось, что здесь обитают некие потусторонние силы. Присутствие таинственных сил особенно заметно в самых больших номерах отеля, имеющих весьма сложную, почти английскую планировку. Длинные узкие коридоры, закоулки, закутки, шкафы, стенные шкафы, сейфы, комоды, бюро, столики, этажерки, кресла, пуфы – в приличном номере The Regent полно старой или кажущейся таковой мебели. Тоже традиционно английская милая черта: где-то что-то все время скрипит, постукивает, поскрипывает, подвывает. Все это к тому, что The Regent – место, почти подобное замку, поместью, и сами интерьеры копируют обстановку старого богатого дома где-нибудь в Хэмпшире – гербарии на стенах, пожелтевшие страницы из старых атласов, кожаная потертая мебель, фарфоровые вазы, портреты каких-то усатых господ и бледных, с лихорадочным на щеках румянцем дам, мраморные бюсты гениев.

Гастрономический ресторан The Regent имеет две звезды «Мишлен» (сейчас это рекорд для Берлина). Здесь завтракают постояльцы. Сомнительное японское меню, но превосходная национальная кухня. Хит программы – резные кровяные колбаски, патинированные рыжими лесными лисичками и цветками настурции. Хороши телячьи котлеты. Радует дичь. Коллекция вин занимает три комнаты. Ужин при свечах. Подсобка отельного бара ломится от бутылок кирша. Сам бар вечерами приятным образом пуст.

Блистательное общество делового Берлина – седые инвесторы не спеша обедают с банкирами, обычные банкиры – с инвестиционными банкирами. И все приходят с женами, на женах – небольшая выставка украшений от Bvlgari. После обеда или ужина (как правило, при свечах) деловое общество перемещается в душевный, английского вида бар, где дамы аккуратно берут холодный фирменный «Кир Рояль», а джентльмены позволяют себе аж три рюмки шнапса на троих.

Кстати, бизнесмены останавливаются в The Regent не случайно: на верхнем этаже гранд-отеля есть конференц-комната, рассчитанная на десять-двенадцать человек, то есть здесь спокойно можно провести заседание совета директоров. Продолжить его можно в небольшом фитнес-центре – тренажеры и сауны, кабинеты SPA. Обстановка также английская, те же гербарии в винтажных рамочках на стенах, вазы, бюсты.

В «мишленовском» ресторане установлен антикварный бюст мрачного мужчины, который имеет привычку коситься всем в тарелки. Это глухой и, судя по всему, ужасно голодный композитор Бетховен. С мраморным бюстом связана одна интересная история. Этот бюст – живой, бюст-путешественник, бюст-лакомка. Сколько Бетховена ни выносили из ресторана, он неумолимо оказывается здесь вновь и вновь. Как это происходит, каким именно образом каменный Бетховен все время материализуется возле раздачи вкусных блюд – этого не знает никто.

Обитатели The Regent, как правило, люди очень музыкальные, один из консьержей отеля работает только на то, чтобы «доставать» билеты в театры, преимущественно – в оперу. Нам тоже удалось схватить «лишний» билетик на дефицитное «Лебединое озеро» (директором балета Staats Oper является сам Владимир Малахов, первый танцовщик мира, как пишут о нем европейские СМИ).

Отель The Regent, долго искавший себя, наконец выявил свое лицо, нашел он наконец свое отличие от других дорогих отелей Берлина. Это самый консервативный, самый добропорядочный и самый английский отель столицы Германии. Немного от лондонского The Ritz, немного от лондонского же Claridge’s, публика, опера, дорогие магазины и – собственные привидения.

Между Доломитами и Адриатикой

Hotel Villa Luppis, Порденон, 50 км от Венеции, Италия

Игорь Мальцев

В Hotel Villa Luppis с 1800 года устраивали шикарные приемы и отдыхали лучшие граждане Италии и прочей Европы. Сегодня виллу можно снять целиком. И отдохнуть с детьми, мамой, тещей, теткой и приятелями, если те согласятся поехать в такой компании.

Милое дело – жить между горами и морем. И чтобы расстояние между ними было не слишком малым. Этим, наверное, руководствовались монахи, когда строили свой монастырь в XI веке между двумя речками – Ливенцей и Медуной. В месте, откуда почти одно и то же расстояние что к морю – Венецианскому заливу Адриатического моря, что к Доломитам – самым живописным горам Европы. Они назвали свое жилище San Martino Ripea Ruptae.

Много времени прошло, то есть перестроек и прочих исторических ускорений: монастырь перестраивался, монахи его покидали, строение разрушала война между Габсбургами и Венецианской республикой. А потом пришел Наполеон и вообще лишил это здание священного статуса. Перевел его в гражданское, цивильное жилье. В 1800 году его смогла купить семья нобилей под благородной двойной фамилией Кьеза-Луппис (так что Luppis в названии – не от слова «волк», а от имени собственного). Это место стало шикарным загородным поместьем в Rivarotta Di Pasiano.

Поколения родственников Кьеза-Луппис устраивали здесь приемы. Они не только веселились, но и одновременно решали свои политические и экономические проблемы с нужными гостями. Сегодня вилла все еще задорно напоминает о шикарном прошлом. И не растеряла своего шика и аристократизма благодаря идее превратить ее в один из самых красивых и очаровательных отелей Северной Италии, да и вообще Европы. Теперь возможные проблемы с финансированием ремонта и реконструкции исторической недвижимости решены.

Стараясь сохранить первоначальную планировку, нынешние хозяева превратили виллу в прекрасное место для проживания изысканных гостей, которые могут разместиться в 31 комнате, среди которых – четыре исторических сьюта. Вряд ли стоит говорить, что вся мебель здесь – находка для любого антикварного аукциона Европы. Плюс собственный ресторан с шефом по имени Антонио Санна.

В том, как расписаны потолки в некоторых частях здания, искусствоведы видят уникальное произведение искусства, которое, оказывается, кроме виллы Luppis, встречается только в одном месте – в польском городе Кракове.

Если мы отправимся туда целой компанией – не только с друзьями, но и с родней, – то можно занять как минимум на неделю всю виллу. Стоить это будет примерно €50 тыс. на всех. На самом деле это цена, сопоставимая с ценой фрахта хорошей яхты на тот же срок. Только эта яхта по имени Luppis рассекает не волны, а зеленые сады собственного парка, который насчитывает 6 гектаров.

Родственники и друзья любят поесть и попить. К этому вспомнилось, что на вилле на самом деле целых два ресторана. Так что голодным никто не останется. Блюда, кстати, здесь называют в честь великих художников парижской школы – например «Василий Кандинский».

В парке находится плавательный бассейн, окруженный вековыми деревьями, теннисный корт, беговая трасса и гимнастический зал. Скучать здесь, так или иначе, не придется. Дело в том, что до города Удины – 15 км. Здесь, может быть, вы заинтересуетесь судьбой удивительного народа под названием «удины», который исчез с этой земли вместе со своим языком и культурой.

До Триеста всего 110 км, то есть, если нет пробок, можно доехать за час с лишним. В древнеримский город Аквилея ехать всего минут тридцать-сорок. До приморского курортного города Линьяно с золотыми песками ровно столько же, сколько до красавицы Венеции, – 50 км. Меньше часу езды и в том случае, когда вы – на своей машине, и тогда, когда пользуетесь гостиничным автобусом-шаттлом. Для горнолыжников здесь сезон довольно продолжительный, ведь Доломиты – это Южный Тироль, Итальянские Альпы. До горнолыжного курорта Пианкавалло отсюда всего 45 минут на машине. А можно заняться гольфом на площадках в Авиньяно или все в том же Линьяно.

Но на самом деле ближайший городок Одерцо столько вам расскажет об истории края, о славных древнеримских воинах и об их нравах, что можно далеко не ездить. Римляне называли город Opitergium и оставили нам развалины своего форума, термальные бани и улицу Мозаики.

Иногда Джорджио и Стефания Луппис проводят для желающих курсы художественной фотографии. Три дня, с пятницы по воскресенье, они совместно с потрясающим фотографом Алессио Джузеппе Веронезе (у него степень магистра изобразительных искусств, а точнее, фотографии) проводят семинар с практическими занятиями. Причем занятия проводятся в том числе и в области фотопечати – автоматической и ручной, что наиболее интересно. Забыли, наверное, каково стоять в комнате, освещенной красным светом, у увеличителя? Здесь вам могут напомнить. Учат работать с искусственным и естественным светом, с цветом, с чувствительностью пленки. Учат правильно работать с камерой – от компактных камер до среднеформатных 6 ́ 6. Кстати, обучение прерывается шопингом и винными дегустациями. Наиболее успешные ученики поощряются хорошим вином, просекко…

По моим наблюдениям, к творческому началу в человеке здесь обращаются отнюдь не случайно. Живя хотя бы неделю в таком окружении (и природном, и архитектурном), человек, если только в нем осталось место для понимания прекрасного, так или иначе попытается выплеснуть впечатления. Кто-то в литературной форме, кто-то вспомнит, что в детстве он неплохо рисовал и у него до сих пор где-то лежат краски и палитра… А кто-то потянется и за камерой.

Банк по-сиенски, или Капитальный отель

Grand Continental, Сиена, Италия

Екатерина Истомина

Сиена – город с драматической судьбой. Как и любой средневековый и ренессансный итальянский город-государство, Сиена не раз вела войны с соседями по прекрасной Тоскане. В самых задиристых и воинственных соседях у Сиены числились два других великих города – кособокая Пиза и надменная Флоренция.

Особенно плохие отношения складывались с последней. Объяснений тому несколько. И вот главное: Сиенская республика в Средние века была самой главной в просвещенной Европе «по деньгам». Сиенские банкиры-толстосумы Салимьени и Толомеи активно снабжали деньгами Папскую курию, императоров Священной Римской империи и французских королей. Сиенский серебряный denaro был самой твердой конвертируемой валютой Европы до тех пор, пока его не сменил золотой флорин, который стали чеканить во Флоренции. В анналах роскошной жизни Сиена также отмечена как поставщик дорогих шерстяных тканей, что тоже не нравилось флорентийцам, которые специализировались на изготовлении золотых украшений.

В результате многочисленных войн Сиена проиграла. Последний удар нанесла эпидемия чумы 1348 года, выкосившая половину города. От этого страшного бича божьего несчастная Сиена так и не оправилась. Потом она прошла через тяготы испанской оккупации войсками Карла V (город, правда, пытался спасти французский маршал по имени Пьетро Строцци – выходец из очень знатной флорентийской семьи, соперницы Медичи). В 1557 году, навеки утратив независимость, Сиена вошла в состав герцогства Тосканского.

Сегодня Сиена – небольшой город, куда проще всего добраться из Флоренции на электричке. Небольшой провинциальный вокзал, который начали строить еще при Муссолини, а закончили уже при «красных бригадах», находится на некотором удалении от исторической части города – придется взять такси и доехать до средневековой крепостной стены с гербом Сиены. От больших парадных ворот длинная улица, вымощенная круглым, затертым до зеркального блеска булыжником, доведет пешехода к самому центру.

По пути к средневековому сердцу Сиены, в трех минутах от площади с кафедральным собором Дуомо-ди-Сиена, и находится главный городской отель – Grand Continental.

Это пышное, с большим фасадным крыльцом здание было построено в XVII веке архитектором Джованни Фонтана для сиенского фамильного банка с серьезным капиталом. Потом это был городской дворец. Более 70 лет назад здесь открыли гранд-отель, который, к сожалению, блистал недолго: здание серьезно пострадало в годы Второй мировой войны – не слишком аккуратно отступали дивизии нацистского маршала Кессельринга. Но в период расцвета итальянской dolce vita, в 1950-е годы, отель был возрожден и принимал у себя гурманов и состоятельных туристов. В 2002 году в отеле был построен стеклянный лифт, отреставрированы винные погреба и винный бар (культовые винные места находятся недалеко от Сиены – Монтепульчано на юго-востоке и Монтальчино на юге), а также комнаты для гостей.

О том, что когда-то здесь был банк, напоминает огромное лобби с атриумом – это блистательный парадный холл с расписными потолками, огромными фарфоровыми вазами и портретами печальных дам и угрюмых кавалеров в тяжеленных золоченых рамах. Скрипучие лестницы с коврами и позолоченными резными перилами. Стойка reception – три деревянные тумбы с золотым звонком-колокольчиком, – кажется, ничуть не изменилась за последние 200 лет.

В лобби находится ресторан Sapordivino с сиенскими специалитетами.

Все номера (их в отеле 51) отличаются, если можно так выразиться, повышенным историзмом – редкий фарфор, бронза, хрустальные бра, ковры, легконогие ореховые столики, гобелены, мрамор и фрески. А количество старых потрескавшихся портретов на стенах буквально зашкаливает: постоянно находишься под чьими-то неусыпными и внимательными взглядами.

Фотографической визитной карточкой Grand Continental является вид из окна двухэтажного сьюта San Cristofore на башню Общественного дворца (Палаццо Публико – Palazzo Pubblico). Эта очень храбрая кирпичная башня (башня Манджо – Torre del Mangio, названная по прозвищу первого ее звонаря, Обжоры), типичное итальянское проторенессансное строение – истинный символ Сиены, причем не только архитектурный. Башню начали строить в начале XIV века – дело спорилось, в финансировании, несмотря на военные стычки с Флоренцией, не было сбоев. Однако вмешалась чума, и достраивать башню оказалось некому – строительство удалось завершить только через два столетия.

Любоваться кирпичным пиком башни Палаццо Публико (в этом здании заседал Совет Девяти – тираническая управляющая организация сиенских олигархов тех лет, в своем роде сиенская девятибанкирщина, которую позднее сменил Совет Двенадцати, а потом Совет Пятнадцати) можно из окна отеля. А еще из окна Grand Continental видны крыши самых старых домов Сиены – на покатых черных крышах с кривыми трубами кипит бурная птичья жизнь. Голуби – днем, летучие мыши – после заката. Из окна можно взглянуть вниз – узкая средневековая улица с уймой крошечных магазинов. На этой улице среди всех магазинов есть и особенный – это большой книжный магазин с черно-белой вывеской «Feltrinelli», трагический осколок известной торговой династии из Милана.

Многие из лесопромышленников Фельтринелли прославились в Италии, но всемирно знаменитым стал лишь один – Джанджакомо Фельтринелли. Первый издатель «Доктора Живаго», миллионер, основатель книжной империи своего имени и террористической организации «Красные бригады», этот «красный барон» погиб в 1972 году, закладывая самопальную бомбу под вышку высоковольтной передачи. И сегодня книжный магазин его имени – такой же раритет, как копия портрета Пьетро Строцци, единственного на этом свете флорентийца, позаботившегося о Сиене, – портрет висит в лобби банка, ставшего отелем.

Тосканская сестра Villa d’Este

Villa la Massa, Флоренция, Италия

Екатерина Истомина

В 1998 году президент легендарного гранд-отеля Villa d’Este на озере Комо, знаменитый отельер Жан-Марк Друле, решил, что пришла пора расширить владения. Друле посчитал, что в Ломбардии нет достойного компаньона Villa d’Este, и обратил свой взор на соседнюю Тоскану. Выбор был сделан в пользу известной исторической обители – Villa la Massa, что в южном пригороде Флоренции, местечке Кандели на берегу Арно.

Богатая история Villa la Massa, богатый опыт Друле и полное обновление превратили виллу в роскошный пятизвездный приют, в светское место. В 2000 году отель получил гран-при Andrew Harper’s Hideaway Report, а журнал Conde Nast Traveller примечал его даже дважды: в 2003 году включил отель в Gold List Reserve, а в 2001 году назвал одним из двадцати пяти лучших маленьких отелей в мире.

Разумеется, здесь когда-то отдыхал Уинстон Черчилль – на берегу реки Арно он рисовал пейзажи. Надо сказать, что в Европе трудно найти исторический отель, где не ступала бы нога великого политика, где бы не стоял его мольберт. Уинстона Черчилля, потомка первого герцога Мальборо, привлекали не просто красивые места, а именно виллы с длинной, запутанной историей.

История этой виллы берет начало в 1525 году, когда семья тосканских книго-издателей Ландини купила на берегу Арно кусок земли и построила два дома. Ландини управляли поместьем почти 270 лет – в 1788 году вдова последнего Ландини продала собственное семейное гнездо трем братьям Ринуччини. Карло, Джованни и Алессандро из двух маленьких домов выстроили один большой и назвали его La Massa. Перестройкой виллы занимался и сын Алессандро – Пьер-Франческо, он «вооружил» дом четырьмя башнями, построил часовню и расширил парк. В 1826 году поместье купила английская аристократка, продавшая его позднее графине Юлии Бобринской. И вот можно сказать, что Villa la Massa принадлежала и русским аристократам: родоначальник династии Бобринских Алексей был внебрачным сыном Екатерины II от Григория Орлова. Бобринские владели виллой до 1905-го, потом поместье каждое десятилетие переходило из рук в руки, во времена Второй мировой войны вообще пустовало, в 1948-м здесь открыли небольшой отель. В числе первых постояльцев оказался Уинстон Черчилль, который посетил Италию в рамках континентального турне и сделал остановки во многих привлекательных «исторических» местах, в частности – на великолепной вилле Feltrinelli, что на озере Гарда.

Те, кто любит Villa d’Este, непременно полюбит и Villa la Massa – отельная рецептура здесь одинаковая. Сравните: чудесный тенистый парк с оливами, персиковыми деревьями и фирменными тосканскими «геометрическими» кипарисами, туями, тисами. В качестве бонуса от отельера Жан-Марка Друле – большой овощной палисадник, лучшая продукция которого (так же заведено и на Villa d’Este, где тоже процветает огородик) попадает на стол к постояльцам. Шеф тосканского отеля Андреа Гвальярелла четверть века возглавлял кухню Villa d’Este. А здесь, в предместье Флоренции, Андреа Гвальярелла дает такие же уроки кулинарного мастерства, какими славится нынешний шеф-повар Villa d’Este Лучано Паролари на Комо.

Как и Villa d’Este, отель Villa la Massa представляет собой целый комплекс исторических строений. Только если на Комо жилых корпусов два (но зато они очень большие), то на берегах Арно – три виллы. Это Medici, Noble и Vecchio Frantoio (плюс совсем крошечная Villina). Всего в отеле 37 номеров, и ни один не похож на другой, однако все они объединены флорентийским стилем, смесью деревенского удобства и городской вычурности. Нам более других пришлись по душе сьюты с террасами в Vecchio Frantoio – с уложенными на потолках деревянными балками и чудными видами на тосканские холмы и Арно. К тому же от Vecchio Frantoio ближе всего идти до главного ресторана виллы.

В реке Арно никто купаться и не думает, и между SPA и обедом мы выбираем отдых в бассейне странной формы – он похож на огромную гитару, наполненную голубой водой, с берегами, отделанными светлыми досками. Конструкция бассейна напоминает о бассейне на Villa d’Este: и там, и там pool area – это «светское место», где собираются вечером для беседы.

Нужно обязательно сказать о великих тосканских винах: продукция винодельческих регионов Тосканы с размахом представлена в местном винном подвале. Этот подвал выглядит как настоящий антик-ресторан – большие столы, глубокие кресла, обитые красным плюшем, свечи в медных подсвечниках, посуда. Ежедневные и ежевечерние винные процессии, дегустации, сопровождаемые закусками и комментариями сомелье.

Главный ресторан отеля носит имя Il Verocchio – гастрономическая обитель названа в честь великого Андреа дель Вероккьо. Меню, разработанное Андреа Гвальярелла, подчеркнуто классическое, его можно было бы даже назвать простоватым, – свежая гусиная печенка с трюфелями, украшенными шпинатом (раздел antipasti), ризотто с креветками и цветками молодой тыквы, а также классический тосканский бобовый суп (раздел pasti), филе рыбы sole (она же дорадо) с артишоками (раздел pesci), каре ягненка с картошкой и овощами (раздел carni). Не меню, а гастрономический алфавит вкусной и здоровой, пусть и не совсем диетической, пищи, которая позволяет почувствовать истинную плотность Тосканы, чей главный кулинарный символ – пассионарный стейк по-флорентийски. К общему меню прилагается обширный лист тосканских специалитетов, среди которых мы особо отметим набор колбас, филе поросенка, размоченное в кьянти и припудренное черным перцем, а также два супа – «овощной тосканский» и «луковый тосканский». Растрясти богатства тосканской кухни можно, взгромоздившись, например, на коня (рядом с отелем – конная школа) или сыграв в теннис.

А в чем разница (я имею в виду сравнение с Villa d’Este)? Просто это не Ломбардия, а Тоскана, вот и все. Здесь не только другое вино и другая еда, но и другой ландшафт. Иной цвет неба и воздуха, другие сочетания света и тени. Принципиально другая атмосфера – в хорошем смысле деревенская, помещичья, очень удобная, это аристократический casual, в то время как легендарный отель господина Друле на Комо – это все-таки весьма претенциозное место. Там нужно пробовать себя в танце танго, а вечером носить платье и каблуки, а в Тоскане это необязательно.

Жемчужина «Общества»

Hermitage, Монте-Карло, Монако

Екатерина Истомина

Отель Hermitage – благородная жемчужина La Societe des Bains de Mer («Общество морских купаний»), старейшей курортной организации мира (она была образована в 1863 году), в состав которой входят Hotel de Paris, Monte Carlo Beach Hotel, Hotel Mirabeau, Monte Carlo Bay Hotel & Resort, 30 ресторанов и баров (включая и знаменитую фешенебельную ресторацию Cafe de Paris), клуб Jimmy’s, Monte Carlo Golf Club, Monte Carlo Country Club. Более легендарным, чем Hermitage, в Монте-Карло считается только Hotel de Paris, двери которого выходят на площадь перед казино и оперой.

Hermitage позиционирует себя как отель нежный и интимный, располагающий к долгому, беспечному, семейному проживанию (нам кажется, что там останавливается на порядок меньше игроков, чем в Hotel de Paris). Hermitage – роскошный и сентиментальный: в его интерьере всегда преобладали светлые, песочные и голубые тона.

Долгое время все номера Hermitage были похожи на комнаты героинь романов Джейн Остин – здесь царил стиль английского сентиментализма. Поэтому торжественное классическое чаепитие в величавом, со стеклянным куполом лобби Hermitage всегда выглядело совершенно естественной вещью. А ведь неспешное чаепитие – совсем не в стилистике Лазурного Берега, где предпочитают (и джаз-бар Hotel de Paris своим крепким исключением только подтверждает общее правило) коктейли пряные. В номерах Hermitage процветали матерчатые обои в мельчайший лютик и невинную ромашку, им аккомпанировали тонкие панели из светлого дерева, светлая, с начесом обивка мягкой мебели, песочного цвета ковры. Это была сельская радость в пучине гудящего в клаксоны и тонущего в сиренах «Скорой помощи», мчащейся к казино спасать неудачника, Монте-Карло.

Нельзя сказать, чтобы этот милый сельский стиль, обрамленный буржуазной французской эклектикой, всем надоел. Но даже такие колоссы курортной жизни нуждаются в периодической смене стиля, публика требует новшеств. Когда затевали обновление отеля, было решено, что часть номеров – в крыле Excelsior – будет выполнена в стилистике ар-деко. И вот 54 обновленные комнаты ждут гостей (среди них есть президентские апартаменты со специальной зоной секьюрити; удачными выглядят более скромные номера с эркерами).

Стиль ар-деко близок атмосфере Монте-Карло. Ведь княжество Монако и его столица знали несколько исторических периодов подъема и расцвета светской и курортной жизни. Первый стартовал в эпоху Второй империи, когда в моду вошли курорты – на Атлантическом побережье из рыбацкой деревушки возник Биарриц, каким мы знаем его сейчас. В Монте-Карло построили оперу, открыли казино, там же возникло La Societe des Bains de Mer («Общество морских купаний») и стали строиться отели. Первым оказался Hotel de Paris, над стойкой консьержей которого и сегодня висит парадный портрет императрицы Евгении. Второй период – время светского авангарда, джаза, фокстрота и пляжа – 1920-е годы. В Монте-Карло тогда кипела бурная светская «сладкая» жизнь, и неслучайно, что сегодня один из главных сувениров Лазурного Берега – это леденцы в железной коробке, на крышке которой изображены две девушки в пляжных костюмах эпохи ар-деко и надпись: «Этим летом самые лучшие девушки – на пляжах Монте-Карло».

Номера ар-деко в Excelsior выглядят следующим образом: обивка стен серой фактурной тканью «под рогожку», причем цветочный рисунок сохранен, только стал подчеркнуто декоративным. Нарисованные цветы не подражают природе, как это было раньше, теперь они намеренно крупные, большие. Стало больше деревянной лакированной отделки. Появилось больше геометрических предметов – ламп, ваз, торшеров. Изменилась и мебель: вместо нежных позолоченных завитушек – прямые линии с хорошо прорисованной, немного в египетском духе, позолотой. Изменилась и общая палитра – на смену сливочно-бежевой, голубой тональности пришли торжественные ноты серого, темно-коричневого, насыщенно-зеленого, винно-красного.

Сам дух также претерпел изменения – отель в крыле Excelsior стал выглядеть значительно бодрее и спортивнее. Новые номера Hermitage уже успели оценить, причем особы высокопоставленные – нам удалось заметить у главного входа кортеж главы одного важного африканского государства. Консьерж сказал: «Господин глава государства любит у нас останавливаться, он всем всегда доволен, но в этот раз у него появилась просьба – предоставить президентские апартаменты именно в Excelsior». Разумеется, данная задача была выполнена с честью.

Приют усталого игрока

Hotel de Paris, Монте-Карло, Монако

Екатерина Истомина

Hotel de Paris в Монте-Карло недавно исполнилось 140 лет. Этот грандиозный отель-титан, с которого и началась вся история Монте-Карло как города и курорта, мог бы отметить юбилей и четыре, и три, и два года назад. Так как, строго говоря, точной даты его рождения не существует.

В 1863 году всевластный суверен и князь Монако Карл III решил создать Societe des Bains de Mer, общество, которому было поручено строительство курорта Монте-Карло. Первым, что было построено, оказалось казино.

Вторыми на очереди стояли Hotel de Paris и Cafe de Paris (вернее, первоначально эта ресторация называлась Cafe-Divan, смена названий и меню произошла в 1882 году). Карл III справедливо считал, что необходимы места, где игроки казино могли бы переночевать и подкрепиться в перерывах между ставками.

Торжественное открытие новых общественных зданий состоялось уже в 1866 году, однако настоящим сезоном можно считать только 1867 год – тогда молодой игрок растущего рынка гранд-паласов Hotel de Paris испытал дебютный наплыв гостей. И одной из первых прибыла особа венценосная – французская императрица Евгения, законодательница моды той поры. Ее парадный портрет висит над стойкой прекрасно выдрессированных консьержей.

Hotel de Paris давно признан мировым отелем-памятником. В разгар курортного сезона все 187 комнат (57 из них – сьюты) сданы. Главный гастрономический чертог Лазурного Берега – ресторан Louis XV «работы» Алена Дюкасса с мраморным бюстом длинноносого монарха над входом, принимает правильно одетых гостей начиная с 19.00. Верхний ресторан отеля – Le Grill с раздвигающейся крышей, потолок которой расписан дивными звездами, – работает до последнего клиента. В торжественном зале Empire, примыкающем к ресторану Louis XV, гремят бокалами, ножами и вилками участники корпоративных вечеринок. В третьем отельном ресторане Le Cote Jardin (маленькие столики в кактусовом саду с фонтаном) накрывают завтраки и обеды. В Bar Americain каждый вечер играют очаровательные китайские саксофонистки из Лос-Анджелеса. Бутик Boucheron, один из старейших ювелирных магазинов Лазурного Берега, манит все новыми сокровищами, выставленными в деревянных витринах.

Но самая главная достопримечательность – небольшая конная статуя мушкетера в центральном холле. Правая передняя нога лошади полусогнута и немного выброшена вперед. Копыто отполировано руками тысяч постояльцев. Согласно местному поверью, перед тем как отправиться в казино, нужно обязательно потереть копыто – на счастье.

Жить в Hotel de Paris в разгар сезона – само по себе приключение. Расположение внутренних помещений отеля весьма запутанно, и попасть в свой номер не просто. Приходится долго блуждать по длинным коридорам в надежде встретить того, кто поможет выбраться из этого luxury-лабиринта с обоями в нежный цветочек. Естественно, многие постояльцы, особенно из числа игроков, возвращаются ночью из казино навеселе и от отчаяния пытаются забраться переночевать не в свои, а в чужие номера.

Некоторые из них и без того на грани нервного срыва от крупного проигрыша. Один такой господин постучал среди ночи в нашу хрупкую дверь с криком: «Кармен, открой немедленно, это я!» Мы открыли дверь, и человек, искавший Кармен, упал на ковер. Пришлось отпаивать несчастного виски. Выпив и неожиданно придя в себя, игрок рассказал нам, что звал вовсе не Кармен, а некоего Ромена, обещавшего ему денег на очередную ставку.

И такие казусы – не редкость. Ведь Hotel de Paris – отель для бурного ночного отдыха.

SPA в императорском отеле

Hotel du Palais Biarritz, Биарриц, Франция

Геннадий Йозефавичус

Трудно представить себе, что еще 150 лет назад блистательный, словно сцена Мариинского театра, Биарриц был ужасным захолустьем (голодные рыбаки, злые контрабандисты).

Словом, это были настоящие задворки Европы.

Но судьба Биаррица решительно изменилась, когда Евгения Мария Игнасия Августина Палафокс де Гусман Портокарреро и Киркпатрик де Платанаса де Монтихо де Теба, венценосная супруга французского императора, с детства любившая эти места, смогла влюбить в них Наполеона III. И тот, следуя рекомендациям возлюбленной супруги, решил построить здесь летнюю императорскую резиденцию. Это был рассвет Биаррица.

В 1855 году вилла «Евгения», выстроенная в рекордные десять месяцев прямо на берегу залива, неподалеку от порта Биаррица, была «сдана в эксплуатацию». Все интерьеры большого особняка в стиле рококо украшали вензеля с буквами N и E, объединенными в одну монаршую монограмму.

Естественно, за правителями в Биарриц потянулся двор. Городок стал спешно застраиваться дворцами, размеры и роскошь убранства которых соответствовали потребностям придворных, министров и военачальников. А Франция была в те времена, если помните, в зените могущества – процветающая экономика, всемирные торговые выставки, мировые премьеры, военные авантюры, дипломатические победы. Париж был центром мира, Биарриц – летней столицей Франции, то есть сезонным центром вселенной. По приглашению Наполеона III Биарриц в эти годы посетили, кажется, все монархи Европы. Кроме тех, конечно, с кем Франция или лично Наполеон III находились в состоянии войны.

Вслед за блистательным двором в Биарриц понаехали модистки, парфюмеры, каретные мастера, повара, прочая обслуга. И хотя в 1870 году Вторая империя закончилась пленением Наполеона III воинственными пруссаками, солнце Биаррица более не закатывалось.

Вилла «Евгения» была продана государством Парижскому банку, расширена и перестроена новыми хозяевами. В 1893 году здесь открылось казино и отель при нем. Десятью годами позже, в 1903 году, здесь случился пожар, но и он не смог уничтожить главную достопримечательность Биаррица. Отель, а он уже назывался Hotel du Palais, только выиграл от очередной перестройки и расширения.

Трудно найти хоть какое-нибудь аристократическое имя, которое не значилось бы в гостевой книге Hotel du Palais. Разве что кто-то просто не хотел быть узнанным и приезжал инкогнито. Королева Виктория, Эдуард VII, российская вдовствующая императрица, королева Португалии Амелия, эрцгерцог Виктор де Габсбург, король Швеции Оскар II, австрийская императрица Елизавета, супруга Франца-Иосифа (более известная под именем Сисси), новый правитель Франции президент республики Карно – эти небожители прекрасно себя чувствовали под крышей бывшей резиденции Наполеона и Евгении.

А российский двор! Царский поезд прибывал в Биарриц в октябре (курорт перестал быть исключительно летним), за ним следовали поезда великокняжеских семей: их императорские высочества Константин, Алексей, Владимир, Борис, Кирилл, Андрей, Дмитрий – все они наездами бывали на берегах Бискайского залива. Понятно, что шампанского в те времена в Hotel du Palais было выпито весьма и весьма много.

Впрочем, жизнь Hotel du Palais не была безоблачной. Во время Первой мировой войны здесь развернули госпиталь (весьма комфортабельный), во время Второй мировой – не менее комфортабельный штаб оккупационных войск. Но и после такого временного перепрофилирования Hotel du Palais быстро восстанавливался. Помогала постоянная клиентура. Те, кто почувствовал разницу, кто оценил качество местных пляжей, местную кухню, комфорт Hotel du Palais, уже не могли довольствоваться чем-то иным, чем-то меньшим. Ведь в одном отдельно взятом Hotel du Palais этого самого французского – того, что зовется art de vivre, умение жить, – полным-полно и сегодня, бери сколько хочешь.

Кухня отменная (местный шеф Жан-Мари Готье уже давно заслуживает третьей звезды «Мишлен», вот только столиков в его ресторане многовато, да и сам он не сильно страдает без лишнего ордена в петлице). Комнаты просторные и со вкусом декорированные. В баре (кроме шампанского и старых арманьяков) – музыка в исполнении изящной вьетнамской пианистки. Все одно к одному: к океану – пляж, к пляжу – бассейн, к бассейну – новехонькое SPA Guerlain.

Отсутствие SPA было единственным серьезным недостатком, который вменялся Hotel du Palais на протяжении последних лет пятнадцать, то есть всего того времени, в течение которого увлечение SPA из просто прихоти превращалось в сорт религиозного культа. И дирекция даже не оборонялась. Извинялась, но сделать ничего не могла: комплекс отеля был и остается памятником национального масштаба, и никакие перестройки не могли (и не могут) быть сделаны без тысячи согласований и разрешений.

И что, скажете, не мог разве Hotel du Palais довольствоваться каким-нибудь небольшим SPA, встроенным в имеющиеся помещения, в огромные апартаменты имени его величества Альфонса XIII, к примеру? Не мог, что ли, обойтись малой кровью? Небольшими затратами? Видимо, не мог. На то он не просто отель, а Hotel du Palais, отель не какой-нибудь, а дворцовый, императорский, и даже SPA в таком отеле должно быть императорским, а не абы каким.

Наконец пару лет назад все мелкие и крупные вопросы удалось решить, все согласования – получить. В 20 метрах от основного корпуса Hotel du Palais незаметно так, исподтишка вырос новый особняк, в котором и разместилось SPA (не просто SPA даже, а SPA Imperial) и в комплекте с ним – Институт волос, крытый бассейн с банями, зал с тренажерами и еще салон, где подают травяные чаи и самые свежие журналы.

Самое интересное то, что нового особняка многие даже не заметили. Это потому, что флигель был выстроен в тени и в стиле основного здания, выкрашен в его цвета, опознать его в качестве новодела весьма непросто. Вот и не замечает его никто. Будто так и было.

Во флигель попадаешь на лифте, встроенном в торец гостиничного корпуса. Идешь себе по коридору (в халате, естественно, и тапочках, как в санатории каком-нибудь), доходишь до конца коридора, тыкаешь пальцем в кнопку, и через полминуты ты уже в SPA. «Бонжуры» сыплются на тебя со всех сторон, милые девушки старательно пытаются произнести твою фамилию, а потом праздничная суета сразу заканчивается, и сосредоточенная (но приветливая) дама, вынырнувшая из-за распахнувшихся дверей, ведет тебя на процедуры.

Снова коридор, теперь короткий, снова лифт, снова кнопки, теперь уже с табличками «фитнес», «Институт волос», «SPA» вместо номеров этажей. Дама выбирает за тебя.

На этаже «SPA» – бурлящая ванна в японской комнате, аюрведический массаж в кабинете «Магнолия», потом маска для волос в институте Leonor Greyl (этажом ниже), травяной настой в салоне «Эжени» (еще ниже) и распорядительницы-щебетуньи со своими «бонсуарами» на прощание. Если добавить полчаса-час на тренажерах и бассейн с турецкой баней-хамамом, то становится понятно, что светлого времени суток на процедуры может не хватить.

Но ведь и это еще не все. SPA здесь носит гордое французское имя Guerlain, и это, как говорится, многое объясняет. Объясняет тому, кто будет ждать вашего возвращения из SPA. Нет, про чек мы не говорим. Про цены и так все понятно, хотя назвать их заоблачными, особенно после цен московских, язык не поворачивается. Цены как цены. А вот время в SPA Guerlain летит как-то особенно незаметно. Ванна – полчаса, массаж – час-полтора, что-нибудь для лица, что-нибудь эдакое, герленовское – еще пара часов, волосы, настои, тренажеры, легкий ланч, бани-бассейны; итого – полноценный рабочий день, восемь, а то и все десять часов, проведенных в тяжелой и бескомпромиссной борьбе с собой, со своими морщинами, кругами под глазами, с непокорным позвоночником, с начинающими седеть волосами, с ногтями, с плохим настроением, с мышцами и животом, так и норовящим расплыться во что-то бесформенное.

Нет, торчать в SPA целый день совсем не обязательно. Но как приятно!

Одни названия процедур чего стоят! Вот, к примеру, двухчасовая история под названием «Потрясающая императорская орхидея». Спецы из Guerlain обнаружили, что в орхидеях содержатся какие-то такие вещества, которые позволяют лепесткам этого цветка прекрасно выглядеть на протяжении довольно долгого времени. Вы можете вспомнить другой такой цветок, что неделями держится в столь потрясающей форме? Вот и герленовцы не смогли, как ни пытались. В общем, химики-физики решили поставить способности орхидеи на службу человеку и создали притирку под названием Orchidee Imperiale («Императорская орхидея»), а она уже, эта притирка, в свою очередь, дала название двухчасовой процедуре, которая включает массаж Guerlain для лица, а также две маски для лица, шеи и декольте. «Потрясающая императорская орхидея» обещает такие результаты: «Контуры лица становятся четче, текстура кожи уплотняется, разглаживаются морщины, возвращается здоровый цвет лица». Разве за этим не стоит ехать в Биарриц?

А как насчет Le Modelage Guerlain Imperiale? Один перевод на русский чего стоит! Самое близкое значение слова «modelage» – «лепка», поэтому Le Modelage Guerlain Imperial значит что-то вроде «императорская лепка по методе месье Герлена».

Что за Герлен? Известно, что, вернее, кто – Пьер-Франсуа-Паскаль Герлен, парфюмер. Созданный им еще в 1853 году (в этом году, кстати, Евгения Мария Игнасия Августина Палафокс и так далее де Теба стала императрицей Евгенией) аромат Eau de Cologne Imperiale стал основой этой самой «императорской лепки». Нежный, расслабляющий массаж проводится в теплых перчатках. Вас окутывают ароматы апельсина и лимона, бергамота и розмарина. Императорская лепка способствует насыщению кожи кислородом и стимулирует кровообращение. В общем, с помощью произведения Пьера-Франсуа-Паскаля Герлена тело пациента лепят заново. Ароматы возрождают душу, а кремы и притирки воссоздают тело.

Ну и так далее, в том же духе. Или, вернее, в тех же духах – в духах от Guerlain.

Рассказывать об императорском SPA можно долго. Так же долго, как цитировать меню ресторана Hotel du Palais, как рассматривать подписанные фото знаменитостей (от Чарли Чаплина до Фрэнка Синатры) в салоне Eugenie, как нежиться в шезлонге на террасе у бассейна. Остается вопрос: а зачем вообще о чем-то долго рассказывать, тем более о вещах очевидных? Незачем. А ведь Hotel du Palais вообще и каждая его отдельная часть, каждая составляющая – весьма очевидные явления. Очевидно прекрасные. Так чего о них рассказывать? Их видеть надо.