Kitobni o'qish: «Лев Яшин. Вратарь моей мечты»
© Владимир Валуцкий, Александр Полозов, Олег Капанец, сценарий кинофильма
© ООО «Кремлин Филмз», кинофильм, сценарий, 2019
© Жмак В., 2019
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019
© М. Боташев, Виктор Воронин / РИА Новости
© winui / Shutterstock.com (используется по лицензии от Shutterstock.com)
* * *
Пролог
СССР, Москва, стадион «Лужники»
27 мая 1971 года
Пришедшая после долгой зимней серости весна добавила столице ярких и сочных красок. Дни понемногу становились длиннее, теплое солнце растопило последние остатки снега и льда. Город проснулся и оживал на глазах: мокрые клумбы пестрели первыми цветами, деревья обзаводились молодой листвой, москвичи все чаще появлялись на улицах в легкой одежде.
В этот погожий майский день у касс стадиона «Лужники» с самого утра выстроилась огромная очередь. На многочисленных окошках висели написанные от руки объявления: «Все билеты на прощальный матч Л. И. Яшина проданы». Тем не менее люди стояли в ожидании чуда. Вдруг посчастливится? Вдруг какая-нибудь делегация не сможет прибыть из другого города или опоздает? И тогда бронь снимут, а билеты выбросят в свободную продажу.
Проезжая мимо, три поливальные машины обдали людей искрящимися брызгами. Очередь шарахнулась в сторону, но стоило влажной пыли осесть на мигом потемневший асфальт, страждущие вновь заполнили брешь в нескончаемой цепочке.
Ожидание чуда продолжалось…
* * *
– Продолжается дружественный визит в Египет советской делегации во главе с Председателем Президиума Верховного Совета СССР Николаем Викторовичем Подгорным… – буднично вещал голос диктора из работающего радио.
Кухонное окно московской квартиры Яшиных выходило на юго-запад; солнце заглядывало в него лишь к обеду. Все в этой квартире выглядело сегодня буднично: на плите стояла сковорода, в которой Валентина – супруга Льва Ивановича – готовила аппетитные сырники; глава семейства в ожидании обеда читал за столом газету; две дочери о чем-то спорили в детской, расположенной через зал от кухни.
Квартира тоже была самой обычной, впрочем, как и обстановка внутри. Разве что большой сервант, стоящий по центру длинной зальной стены, несколько отличался от своих собратьев в таких же московских квартирах. За его стеклом на фоне дальней зеркальной стенки хранились многочисленные кубки и награды за спортивные победы Льва Ивановича. Да еще, пожалуй, бросался в глаза вымпел с динамовской символикой, висящий над обычным диваном. На красном атласном треугольнике блестели медали и ордена, полученные Яшиным за длинную спортивную карьеру.
Внезапно дверь детской распахнулась, в коридор выбежала старшая дочь – четырнадцатилетняя Ирина. Ее преследовала девятилетняя Алена.
– Отдай! Ну, отдай же!.. – требовательно голосила младшая.
– Фигушки! – оглядывалась на бегу Ира. – Не будешь бросать где попало, поняла?!
– Ма-ам!..
Но привычная к шалостям дочерей мама на жалобы и просьбы о помощи не реагировала.
– …В процессе визита будет подписан договор о дружбе и сотрудничестве СССР и Объединенной Арабской Республики. Как отметил президент Египта Анвар Садат, этот договор послужит укреплению дружбы между народами СССР и Египта и будет способствовать разрядке напряженности на Ближнем Востоке… – монотонно-официальным тоном читал текст диктор.
И все же сегодня для Льва Ивановича был особенный день. Занимаясь готовкой, Валентина изредка оглядывалась и посматривала в его сторону. Однако супруг оставался спокойным – ничто не выдавало волнения в преддверии знаменательного события.
– …И в заключение – новости спорта, – произнес диктор внезапно потеплевшим голосом. – Сегодня в Москве, на Центральном стадионе имени Ленина, состоится футбольный матч, в котором встретятся сборная клубов всесоюзного спортивного общества «Динамо» и сборная мира, за которую выступят Бобби Чарльтон, Герд Мюллер, Джачинто Факкетти и другие признанные мастера мирового футбола…
Голос потонул в шуме – в кухню ворвались девчонки.
– Ну, что опять не поделили? – с напускной строгостью спросила мама.
– Она мою заколку не отдает! – пропищала Алена.
Валентина сняла с головы свою заколку и сунула в руку младшей дочери.
– Возьми. И быстро за стол!
Толкаясь и смеясь, сестры уселись за обеденный стол.
– …Но для советских болельщиков и любителей спорта всего мира эта встреча запомнится в первую очередь как последний, прощальный матч легендарного вратаря московского «Динамо» и сборной СССР Льва Ивановича Яшина, на протяжении долгих лет…
Не любил глава семейства суеты и шума вокруг своего имени. Свернув газету, на центральном развороте которой тоже бросался в глаза крупный заголовок статьи о предстоящем прощальном матче, он дотянулся до радиоприемника и выключил его.
– Ну, па-ап, сейчас же про тебя будут говорить!.. – посмотрела на отца Ирина.
Лев Иванович пододвинул к себе тарелку, вооружился столовыми приборами и принялся сосредоточенно есть. Раскладывая по тарелкам сырники, Валентина опять с беспокойством посмотрела на мужа.
– А почему диктор сказал, что наш папа – легендарный? – спросила младшая Алена. – Я думала, что легендарным бывает только что-то очень старое…
Не донеся до рта кусочек сырника, Яшин замер и уставился на дочь. «Вот и дочка туда же – о старости, – с грустью подумал он. – Может, следовало повременить с уходом из большого спорта, с прощальным матчем? Ведь никто не гнал из команды…»
– …Ну, там крейсер «Аврора», герои революции или Гражданской войны… – с детской непосредственностью продолжала она.
Поймав на себе взгляды взрослых и старшей сестры, она замолчала. За столом воцарилась тишина. Но ненадолго – глава семьи заразительно рассмеялся, прервав тем самым неловкую паузу.
Облегченно выдохнув, Валентина улыбнулась. Не хотелось ей, чтоб в такой знаменательный день у мужа вдруг испортилось настроение.
* * *
Солнце зависло над соседними домами – до полудня оставалось около двух часов.
После сытного и вкусного завтрака девочки затихли в своей комнате – должно быть, Ирина читала вслух, Алена слушала. Старшая сестра хорошо успевала в школе, умела читать с выражением и глубоким чувством. Младшая любила сидеть напротив и слушать.
В тесной прихожей горел свет. Зашнуровав ботинки, Лев Иванович неторопливо надел пиджак, подошел к зеркалу. Постояв перед ним, причесал волосы, медленно положил на полку расческу. Рядом суетилась Валентина: одернула полу пиджака, смахнула щеткой невидимую пылинку с костюма…
Сегодняшний день в жизни Льва Ивановича был очень важным, но вели себя супруги совершенно по-разному. Валентина волновалась, что-то все время говорила и не могла усидеть на месте. Яшин, напротив, был спокоен и молчалив. Он всегда в самые ответственные моменты замыкался, молчал и размышлял над ситуацией.
– Подожди-ка, – подтянула она и поправила узел его галстука.
– Скажи, Валя, – вдруг очнулся он от задумчивости. – Могла ли ты когда-нибудь представить, что станешь женой легендарного вратаря? Ле-ген-дар-но-го?!
Она отшутилась:
– А ты мог когда-нибудь представить, что жена такого легендарного человека будет по утрам варить тебе кашу и заваривать чай?
Их взгляды встретились. Стоя перед зеркалом, они смотрели друг на друга и не смеялись над шутками. Такое происходило редко.
– Ты ведь сам все решил, – тихо сказала Валентина.
– Сам?! – удивился супруг. И, словно вспомнив о чем-то, согласился: – Ну, да – сам. Только ведь я, кроме футбола, ничего больше делать не умею. Понимаешь, Валя?
Коротко вздохнув, будто приняв окончательное решение, он повернулся к ней лицом. Она положила руки ему на плечи и тепло сказала:
– Последний матч – еще не последний день жизни. В твоей судьбе просто начинается другой этап. Новый.
Лев Иванович с благодарностью посмотрел на нее и наконец улыбнулся, потому что из детской послышались голоса – кажется, дочери снова спорили.
– Ладно, к трем часам собери девчонок – за вами заедут.
– Про соду свою не забудь, – взяла супруга лежащий на полке небольшой пакетик. – А то язва прихватит не вовремя и не к месту.
Сунув снадобье в карман пиджака, она поцеловала руки мужа.
– Ну я же тебя просил, – запротестовал он.
– На удачу…
* * *
«Сколько же раз мне довелось ездить этим маршрутом? – размышлял Лев Иванович, посматривая то на дорогу, то на проплывавшие мимо кварталы. И сам же мысленно ответил: – Практически каждый день на протяжении многих лет. Сначала с Валей поселились в районе Маяковки, потом перебрались на Кутузовский проспект, ну а большую часть жизни прожили в Чапаевском переулке. Вот и колесил в спорткомплекс этой дорогой…»
Спустя сорок минут автомобиль Яшина подъехал к служебным воротам стадиона «Лужники». Перед въездом степенно разгуливал молодой постовой в парадной милицейской форме. Сначала он заметил тормознувшую машину, затем узнал сидевшего в ней человека. И моментально преобразился: лицо потеплело, губы растянулись в улыбке, правая ладонь сама собой взлетела и распрямилась у козырька новенькой фуражки.
Пока неторопливо открывались створки тяжелых чугунных ворот, мимо проследовал конный наряд милиции. И эти сотрудники, часто дежурившие на территории стадиона во время матчей, узнали знаменитого вратаря.
Яшин приветственно махнул им. Машина тронулась и исчезла на дорожках территории большого спортивного комплекса…
Припарковав автомобиль на служебной стоянке, Лев Иванович подхватил объемную спортивную сумку и направился к входу в раздевалку. Сегодня он шел туда медленнее, чем обычно. Крутил по пути головой, всматривался в каждую деталь, словно старался запомнить все до мельчайших подробностей.
По дороге к стадиону изредка встречались работники спортивного комплекса. Кого-то он знал в лицо, кого-то видел впервые. Но каждый считал своим долгом поприветствовать его, сказать несколько теплых слов. Яшин сдержанно кивал в ответ…
В этот день Лев Иванович приехал на игру раньше обычного – в раздевалке было пусто. Воздух пах свежестью, а только что вымытые уборщицами полы блестели влагой. Пройдет немного времени, и здесь станет шумно. Но пока было удивительно тихо.
Яшин сел на скамейку, расстегнул молнию сумки, вынул сложенную стопкой чистую выглаженную форму. Верхним в этой стопке был знаменитый черный свитер с эмблемой «Динамо». С неторопливой аккуратностью голкипер положил форму рядом на лавку и начал вынимать все остальное: бутсы, гетры, перчатки.
Затем несколько минут сидел неподвижно, глядел на все это и вспоминал…
* * *
В чаше стадиона пока не было зрителей, из-за чего она казалась неестественно пустой. Однако приготовления к матчу шли полным ходом. Многочисленный технический персонал поправлял газон, обновлял разметку, осматривал воротную сетку, устанавливал на штатные места угловые флажки…
Готовился к репортажу и Николай Озеров. Обосновавшись в комментаторской будке, он налил из термоса в чашку горячий кофе, рецепт которого ему много лет назад поведал наставник – Вадим Синявский. Затем он присел на рабочее место, подвинул к себе микрофон и прижал к уху микрофон гарнитуры.
– Внимание. Проверка, проверка. Аппаратная, как меня слышно? – запросил он.
– Да-да, все в порядке, – откликнулся звукооператор. – Слышу вас нормально, Николай Николаевич.
– Ну и хорошо. Попросите, пожалуйста, чтобы уточнили: у нас все по плану, никаких изменений?
– Сейчас сделаем…
В это время к служебной стоянке плавно подкатил автобус, который ожидала приличная толпа репортеров из разных стран мира. Чуть ближе к входу в подтрибунные помещения стоял Лев Яшин, руководство футбольного клуба «Динамо» и несколько функционеров из Спортивного комитета СССР.
Беспрестанно фотографируя и выкрикивая вопросы, журналистская братия расступилась, образовав проход. Яшин сделал несколько шагов навстречу выходившим из автобуса футболистам.
– Бонжорно, Джачинто!
Знаменитый итальянский защитник Джачинто Факетти ответил ослепительной улыбкой:
– Гутен морген, Герд!
Легенда немецкого футбола Герд Мюллер прямиком направился к советскому вратарю и крепко пожал ему руку.
– Здраво, Драган!
– Приветствую тебя, Лев! – воскликнул лучший бомбардир «Црвены Звезды» Драган Джаич.
С особенной теплотой Яшин встретил давнего друга Бобби Чарльтона, вышедшего из автобуса последним.
– Хелло, Бобби! – обнял он его.
– Рад видеть тебя, Лев! Потрясающе выглядишь! – ответил тот по-английски. И смеясь, добавил: – Извини, но сегодня я тебе, наконец, забью!
Так, в обнимку – обмениваясь шутками и новостями – они и направились к входу. Однако внезапно перед ними вырос Герд Мюллер. Услышав диалог давних товарищей, он остановился и с театральным возмущением воскликнул:
– Черт возьми, мистер Чарльтон, вы же не дама, чтобы я пропустил вас вперед!
Догадавшись, что речь идет о перспективе забить гол в его ворота, Яшин обнял обоих и рассмеялся:
– Ну что, друзья, предлагаю показать сегодня хороший футбол!
В эти радостные мгновения юбиляр позабыл о грустных мыслях, связанных с прощальным матчем, с окончательным уходом из футбола. Всех прибывших на матч звезд он хорошо знал, со многими дружил, но особенно теплые отношения его связывали с британцем Чарльтоном.
– А ну-ка еще разок – для истории! – внезапно послышался знакомый голос.
Обернувшись, Лев Иванович увидел сияющего Хомича. На плече пожилого наставника висело два фотоаппарата, третий он держал в руках. Поняв его задумку, Яшин сгреб в охапку друзей и развернул их так, чтобы у Алексея Петровича вышел удачный исторический кадр.
Последовала яркая вспышка. А за ней еще десяток с разных сторон – это другие фотокорреспонденты, мгновенно сориентировавшись и оттеснив бедного Хомича, торопились воспользоваться подвернувшимся моментом.
Яшин зажмурился и, невольно прикрывшись рукой от обилия яркого света, пытался разглядеть Хомича. Но того уже оттеснили на задний план.
Прибывшим со всего мира гостям требовалось переодеться и подготовиться к матчу, поэтому задерживать их Яшин не стал.
– Ладно, парни, встретимся на поле, – хлопнул он по плечу Бобби и, подобно ледоколу, устремился сквозь толпу туда, где последний раз мелькнуло лицо наставника и старого друга.
Алексея Петровича он увидел в нескольких метрах от группы журналистов – склонившись над камерой, тот перезаряжал в ней пленку.
В порыве дружеских чувств Лев Иванович обнял его.
– Как же я рад тебя видеть!
Зажатый в стальных объятиях, Хомич засмеялся:
– Э, полегче – у меня же техника…
– Спасибо, что пришел. – Ослабив объятия, Яшин с искренней благодарностью посмотрел в глаза учителю.
– Так ведь работа у меня теперь такая: спортивный фотокорреспондент еженедельника «Футбол». А сегодня, как ни крути, – событие мирового масштаба!
Хомич отшучивался, но по всему было видно, что ему очень приятно и что он невероятно горд за своего талантливого ученика.
Вратари в обнимку направились к подтрибунным помещениям.
– Знаешь, тебя так же должны были провожать. Я в этом уверен, – с грустью произнес Яшин.
– Э, куда хватил! Тогда время другое было – победнее страна жила. Так что ты уж постарайся – чтоб эффектно, красиво… В общем, как ты умеешь. Для истории!
– Как ты меня когда-то учил?
Хомич поднял лукавый взгляд:
– Не забыл еще мои уроки?..
Ответить Яшин не успел – у входа в подтрибунное помещение его окликнул Константин Бесков – тренер сборной клубов «Динамо».
– Лев Иванович! Давай-ка в раздевалку – настраивайся, а то накостыляют напоследок!
– Ну, иди, Лев, иди, – похлопал его по спине Хомич. – Сегодня твой день. И тебе действительно надо отыграть на все сто.
Пожав ему руку, тот направился ко входу в раздевалку…
* * *
Тем временем чаша самого большого в стране стадиона понемногу заполнялась. В расположенной по центру ложе почетных гостей размещались представители ФИФА, УЕФА; подтягивались руководители клуба «Динамо». Все гости и приглашенные выглядели солидно, настроение у всех было приподнятым, праздничным.
Время поджимало. До начала матча оставалось около получаса, но перед стартовым свистком еще предстояла торжественная часть, участвовать в которой должны были игроки обеих команд.
Назначенный старшим тренером сборной клубов «Динамо» Константин Бесков стоял рядом с проемом открытых дверей и поторапливал покидавших раздевалку игроков. Мимо него с небольшим интервалом проходили полностью готовые к игре известные игроки: вратарь Владимир Пильгуй, форварды Игорь Численко, Слава Метревелли, Эдуард Малофеев, Геннадий Еврюжихин…
– Так-так, ребята, выходим, выходим! – хлопая в ладоши, подбадривал команду Бесков.
Яшин тщательно шнуровал бутсы. Когда в раздевалке он остался один, Константин Иванович спросил:
– Лев, ты как? Готов к матчу?
Тот, как всегда, был сосредоточенным и настроенным на игру. Кивнув в ответ, он продолжал затягивать и завязывать шнурки.
Бесков подошел, присел перед ним на корточки.
– Послушай… Я говорил с Митричем. Ну, как тренер с тренером – тет-а-тат. В общем, он спрашивает, как играть будем?
Продолжая заниматься своим делом, Лев Иванович посмотрел на Бескова.
– Ну, все-таки прощальный матч, – пояснил тот. – Ты же сухим хотел бы уйти с поля?
Затянув последний узел, вратарь уперся ладонями в колени и посмотрел прямо в глаза собеседнику.
– Я так ему и передам, – поднялся Константин Иванович, поняв нежелание юбиляра идти на какие-либо компромиссы. Хлопнув его по плечу, направился к выходу: – Не задерживайся…
Яшин притопнул бутсами по полу, проверяя надежность шнуровки. Тяжело встав со скамейки, осмотрел хорошо знакомое помещение.
И пошел к выходу…
* * *
Стадион был заполнен, а зрители все прибывали и прибывали, восходя или спускаясь по лестницам между окружавшими зеленый газон секторами.
Внутри чаши метался голос диктора, завершавшего объявление состава команды гостей:
– …Капитан команды сборной мира Бобби Чарльтон – игрок команды «Манчестер Юнайтед», Англия. Старший тренер команды – Райко Митич, Югославия.
Едва закончилось это объявление, как из темноты коридора подтрибунных помещений появился Лев Яшин с капитанской повязкой на руке. Согласно традиции он выводил команду сборной звезд. Рядом шла команда сборной клубов «Динамо» во главе с Геннадием Еврюжихиным.
– Сборная команда «Динамо». Номер первый – Лев Яшин…
После этих слов стадион взорвался аплодисментами. Все вокруг потонуло в реве трибун…
В одном из центральных секторов сидели друг семьи Яшиных – Владимир Шабров и супруга Льва Ивановича – Валентина с обеими дочками.
До начала матча оставались считаные минуты.
В комментаторской кабине, нервничая, ерзал в рабочем кресле Николай Николаевич Озеров. Он то поправлял расстегнутый ворот рубашки, то двигал стойку микрофона, то посматривал на часы. Наконец он наткнулся взглядом на чашку с горячим кофе, дотянулся до нее, сделал глоток и… начал репортаж:
– Стадион приветствует легендарного вратаря. Лев Яшин – это имя золотыми буквами вписано в историю мирового футбола…
Яшин ступил на зеленый газон «Лужников». Зрители на трибунах по-прежнему шумели и аплодировали.
Команды выстроились по линии центрального круга.
Шум вокруг стал стихать.
Подняв голову, Яшин хотел посмотреть в небо. И невольно заслонил рукой глаза от яркого света прожекторов, установленных на осветительных мачтах «Лужников».
И в это мгновение почему-то вспомнил свой первый матч, проходивший на скромном стадиончике в Гаграх…
Глава первая
СССР, Гагры
1949 год
Глубокое синее небо сливалось на горизонте с лазурным и серебрившимся на солнце морем. Над головой не было ни единого облачка, а с юга дул теплый ветер, гнавший к берегу волны и взбивавший на их гребнях морскую пену. Повсюду кружились чайки, покрикивая и соревнуясь друг с другом в воздушной акробатике.
Стадион в Гаграх располагался поблизости от береговой черты, и свежий морской ветерок беспрепятственно разгуливал по его скромной чаше, лишь с одной стороны ограниченной пятью рядами деревянных скамеек. Один из порывов подхватил большой бумажный лист и поволок его по зеленому газону. Помятый листок кувыркался в потоке, показывая то пустую белую сторону, то написанную от руки «красочную» афишу.
«Сегодня состоится матч команд-дублеров: «Динамо» Москва – «Трактор» Сталинград», – значилось на ней.
Воздушный поток подхватил лист, поднял его высоко над газоном и понес к воротам, которые защищал двадцатилетний Яшин.
Молодой вратарь целиком был поглощен игрой. Он активно перемещался в площади ворот, с мальчишеским азартом переживал каждый острый момент и не успокаивался даже тогда, когда мяч находился у ворот соперников.
– Ну куда?! Куда ты?! Направо отдай, направо! Направо!! Сам пошел!..
К интересу и азарту прибавлялось немалое волнение, ведь сегодня нужно было показать себя с наилучшей стороны. А это здорово мешало: Лева суетился, делал множество лишних и ненужных движений.
Тем временем на почти пустых скамейках для зрителей отдельной группкой расположились игроки основного состава «Динамо»: Василий Трофимов, Владимир Савдунин, Всеволод Блинков. Стадион в Гаграх был скромным и довольно старым – козырьков над трибунами не имел. «Основе» предстояло играть со сталинградцами вечером, поэтому днем команда в полном составе пришла поболеть за свой дубль. Яркое южное солнце слепило глаза; наблюдая за игрой, футболисты щурились и прикрывались от него ладонями.
К игрокам неторопливо подошел капитан команды – Константин Бесков.
– Физкультпривет, – поздоровался он.
– Опаздываете, товарищ капитан, – шутливо заметил Блинков.
Тот оглянулся в сторону поля:
– А разве я что-нибудь пропустил?
– Да тут вон молодой цирк показывает, – с улыбкой, будто присутствуя на представлении, поведал Блинков.
В этот момент Яшин в немыслимом прыжке поймал летящий в ворота мяч и тут же, стараясь побыстрее начать атаку, переправил его своему партнеру по команде. Техничной игру молодого вратаря назвать было нельзя. Зато невооруженным глазом были видны и кураж, и удовольствие, которые он испытывал от участия в матче.
Бесков присел рядом с игроками. Недолго понаблюдав за манерой новичка, спросил:
– И откуда этот артист?
– Да его Чернышев в полковой команде внутренних войск откопал, – пояснил Савдунин. – До этого вроде в Тушино за заводскую команду играл.
– А-а, так он ветера-ан, – протянул с усмешкой Бесков.
Он достал из пакета термос с крепким кофе, начал отвинчивать крышку, да вдруг забыл о ней – футболисты «Трактора» создали у ворот «Динамо» опасный момент. Нападающий нанес пушечный удар, однако Яшин в очередном кульбите удачно отбил мяч на угловой.
– Во дает! Я ж говорю: цирк! – оглянулся на капитана команды Блинков.
Игроки «Трактора» готовились пробить угловой удар. Яшин командовал партнерами по обороне:
– Ближнего закрой! Ближнего! В центре штрафной повнимательнее!..
Капитан динамовского дубля Владимир Шабров, пробегая мимо Яшина к своему месту «на штанге», хлопнул вратаря по плечу:
– Не подкачай – на тебя сам Хомич смотрит!
Лева поглядел в сторону скамеек и сразу же встретился взглядом с наблюдавшим за ним Хомичем.
Подобное внимание со стороны вратаря-легенды вызвало воодушевление и радостную реакцию – лицо Яшина растянулось в улыбке.
А футболист «Трактора», разбежавшись, выполнил угловой удар.
Вратарь рванул было на перехват, но своевременно понял, что мяч до штрафной не долетит.
Так и случилось. Кто-то принял его на голову, переправив партнеру. Тот снова поднял его в воздух; мяч на мгновение повис над штрафной.
«Пора!» – решил Яшин и пошел на перехват наперегонки с нападающими команды соперников.
Подвели молодость и отсутствие опыта. Рванувшись к мячу, Лева не учел погодных условий, а именно – сильного встречно-бокового ветра. Порыв подхватил мяч и снес его за пределы штрафной, где руками вратарь играть не мог. Единственное, что он успел сделать, – опередив соперников, высоко подпрыгнуть и выбить мяч головой подальше от своей штрафной площади.
Поднявшись после падения, Яшин с надеждой посмотрел на ту часть трибуны, где сидели игроки «основы». Но Хомич его высокого прыжка не увидел – он в этот момент держал кружку, в которую Бесков наливал из термоса кофе.
Лева с досадой отряхнул шорты, поправил кепку на голове и побежал назад к воротам…
* * *
Дувший с моря ветер не казался холодным и неприятным, но в то же время он был сильным и порывистым. Постоянно двигаясь, человек его не замечал. Но если стоять или сидеть, не напрягаясь, через некоторое время он вызывал озноб и желание одеться потеплее.
Закутавшись в демисезонную куртку, Хомич наблюдал за матчем и прихлебывал из кружки горячий кофе. Рядом на лавочке лежал его любимый фотоаппарат «ФЭД» в темно-коричневом кожаном футляре.
– Ветерок, однако, с моря прохладный, – поворчал он в никуда.
В это время на поле вратарь «Трактора» готовился ввести мяч в игру из своей штрафной.
Поглядев вправо, Хомич обратил внимание на трепетавшие от сильных порывов флаги. Сильный ветер дул под небольшим углом практически в сторону ворот Яшина.
– Ну что, молодой?.. – тихо прошептал опытный вратарь. – Учтешь погодные условия или?..
Вратарь «Трактора» мощно пробил, и мяч по высокой дуге полетел над футбольным полем. Подхваченный воздушным потоком, он летел много дальше обычного.
Яшин не сводил с него глаз. Пытаясь предугадать замысловатую траекторию, он то делал несколько неуверенных шагов вперед, то пятился назад. Наконец, решившись, он бросился вперед на перехват.
Но перед линией штрафной мяч, внезапно лишившись поддержки ветра, резко нырнул вниз, ударился о поле и… вместо того чтобы попасть в руки прыгнувшего за ним вратаря, описал высокую дугу. Словно издеваясь над незадачливым Левой, он снова стукнулся о землю и поскакал в сторону ворот.
Яшин бросился следом, в нелепом прыжке попытался настичь его, но все было напрасно – мяч закатился в ворота и, запутавшись в сетке, остановился.
Гол.
Неопытный вратарь медленно поднялся. В ушах стоял звон – ни голосов игроков, ни свистка судьи.
Словно во сне, он достал из сетки ворот мяч, позабыв, что с ним делать дальше. Благо оказавшийся рядом защитник дубля «Динамо» Костя Крижевский забрал его и легкой трусцой побежал к центру поля.
Пройдясь в волнении от одной штанги к другой, Яшин искоса посмотрел в сторону трибуны. На скамье покатывались со смеху игроки команды мастеров. Не смеялся один Хомич.
Капитан динамовского дубля Шабров покидал штрафную последним. Заметив замешательство вратаря, подошел, хлопнул по предплечью.
– Ничего страшного, Лева, отыграемся.
Но тот топтался на месте и будто ничего не слышал.
– Лев, ты меня слышишь?! – встряхнул его капитан. – Играть надо, играть!
С трудом разобрав адресованные ему слова, Яшин кивнул и занял место в воротах…
Остаток первого тайма он отыграл, мало что соображая. Вроде так же, как и до гола, перемещался по штрафной, выходил на перехваты, отбивал или ловил летящий в ворота мяч. Однако по лицу было заметно, что он едва сдерживается, что обида и слезы буквально душили его. В эти минуты он походил на мальчишку, которому только что досталось в драке, но отомстить обидчику у него нет ни возможности, ни сил. Звуки матча: голоса игроков, свистки судьи, подсказки с трибун – долетали до слуха, словно через ватные пробки.
И эти слабые звуки все сильнее заглушал неприятный громкий звон…
Тайм закончился неожиданно: судья посмотрел на секундомер, дал протяжный свисток и показал в сторону раздевалки; отдав ему мяч, игроки потянулись к кромке поля. Поплелся за ними и Лева…
Спустя десять минут он сидел в одиночестве на лавке в углу раздевалки. Вокруг было удивительно тихо – отдохнувшие игроки «Динамо» отправились на поле. Рядом валялись кепка и перчатки; под лавкой темнел запасной мяч.
Яшин сидел, опершись предплечьями о колени, и о чем-то думал, уставившись в одну точку. Потом поднял мяч, повертел его и… с силой запустил в стену.
Тот отскочил и тут же оказался в руках вратаря.
* * *
Капитан Константин Бесков и остальные игроки команды мастеров по-прежнему сидели, сбившись в группу, на своих местах. Повернув головы вправо, они глядели на выходивших из раздевалки игроков дубля.
Яшина среди них не было.
– Спорим, не выйдет? – подал голос Блинков.
– На что? – равнодушно спросил Бесков.
– На бутылку коньяка.
Оценивая шансы, капитан команды чесал затылок и морщился. Зато сидевший рядом Хомич не сомневался ни одной секунды.
– Ящик, – спокойно изрек он, подышав на объектив камеры и аккуратно протирая его платком. – Ящик на то, что выйдет.
Оглянувшись на товарищей, Блинков усмехнулся:
– Годится.
Тем временем игроки дубля разошлись по своей половине поля, судья занял место в центральном круге. А ворота «Динамо» все еще оставались пустыми.
Бесков недвусмысленно посмотрел на Хомича, но тот сидел с невозмутимым видом.
Задерживая старт второго тайма, судья то поглядывал на секундомер, то на пустые динамовские ворота. Заминка затягивалась.
Блинков торжествующе потирал ладони, а игроки динамовского дубля вопросительно глазели на своего капитана. Тот, в свою очередь, посылал тревожные взгляды в сторону раздевалки…
Наконец, судья поднес к губам свисток, набрал в грудь воздух…
И в этот момент из-под трибун на поле выбежал Яшин. Быстро преодолев по газону несколько десятков метров, он занял место в воротах.
– Я предпочитаю армянский, – потормошил Бесков плечо Блинкова.
Последовал свисток, сигнализирующий начало второй половины матча. Лева пару раз хлопнул перчаткой о перчатку и встал в стойку.
* * *
Вечером того же дня раздетый до трусов Яшин стоял на местном причале и с веселым задором участвовал в разгрузке качавшегося на волнах баркаса. Два молодых абхаза кидали ему с утлого суденышка спелые арбузы, а вратарь ловко их перехватывал в воздухе и аккуратно складывал тут же на деревянных мостках.
Его товарищ по команде Володя Шабров в это время торговался с хитрым хозяином товара.
– Все, Швамах, плати, как договорились, – нам надо возвращаться в гостиницу.
– Брат, торговля плохая, – с кислой миной жаловался тот. – Возьмите арбузами, а?
– На черта нам твои арбузы?! Деньги давай!
– Слушай, дорогой, говорю же: нет денег! Приводи завтра вратаря – рассчитаемся.
– Тьфу, торгаш проклятый! – не выдержал Володька. И обернулся к товарищу: – Лев, все – сворачивайся! Пора в гостиницу!..
Яшин поймал последний арбуз, уложил его на вершину приличной кучи и направился с причала к берегу. Наблюдавшая за ловкими движениями высокого парня публика с сожалением начала расходиться.
Путь до гостиницы занял всего десять минут.
Поздоровавшись с дежурным администратором, Шабров с Яшиным поднялись на второй этаж скромного здания с плохим освещением. Каждый нес в руках по огромному арбузу.
Остановившись возле одной из дверей, Шабров прислушался… Из номера доносились громкие голоса, музыка, звон стаканов.
Владимир постучал.
Дверь приоткрылась, в коридор выглянул Блинков.
– О-о-о! Молодцы парни, вовремя! А то у нас и закусывать уже нечем…
Забрав оба арбуза, Блинков захлопнул дверь перед самым носом ребят.
Возмущенный подобным поворотом Шабров замахнулся, чтоб хлопнуть ладонью об косяк, но Яшин перехватил его руку.
– Ладно, Володя… Пошли, сами посидим. Видишь, люди отдыхают…
– Да что за день сегодня такой?! – в сердцах сплюнул Шабров.
Друзья направились дальше по коридору. Их маленький номер находился где-то в самом конце…
* * *
– …А я родился на окраине Москвы – в Богородском, – улыбаясь, протянул Лев.
– В Богородском? – пожал плечами Владимир. – Где это?
– Бывшее село в тихом окраинном районе, изрезанном трамвайными путями. Наш двухэтажный дом стоит на улице Миллионной.
– Про Миллионную слышал. Минералки еще налить?
– Можно…
Шабров поднялся с кровати, разлил из бутылки остатки воды в два стакана.
– Держи… А семья большая?
– Большая – всю трехкомнатную квартиру на первом этаже занимаем. Мы с матерью и отцом в одной комнате, а тетки с семьями – в двух других. Отец трудится шлифовальщиком на оборонном авиационном заводе № 500 в Тушине.
– А мама?
Лев вздохнул:
– Мама умерла, когда я еще в школу не ходил.
– Извини. Ну а в футбол-то, небось, тоже начинал играть во дворе?
– Конечно. Как и все. В любую погоду рубились в футбол, а зимой заливали каток и переходили на хоккей с мячом. Пацаны до сих пор рубятся…
Гостиничный номер, который занимали Яшин с Шабровым, был самым маленьким на этаже – в четырнадцатиметровой комнате стояли две кровати, небольшой платяной шкаф и столик под единственным окном с двумя стульями. Даже прикроватные тумбочки в него не поместились. Все удобства в виде туалета и душевой комнаты располагались в другом конце коридора.
Тем не менее друзья не унывали: в номере было тихо и относительно уютно, на застеленных чистым бельем кроватях можно было прекрасно выспаться и отдохнуть после матча.
– Отец, стало быть, так и живет один? – допил воду Владимир.
– Нет, – мотнул головой Лев. Снова улыбнувшись, пояснил: – Он же с утра до вечера пропадал на заводе, ну и боялся, что я совсем от рук отобьюсь. Я и вправду в какой-то момент стал отставать по учебе. В общем, женился он на Александре Петровне – мачехе моей. Хорошая женщина – работящая, заботливая.
– Повезло.
– Это точно. А ты, я слышал, за ЦДКА начинал?
– Я поздно начал играть – в шестнадцать. Сначала за армейцев, потом за тушинские «Крылья Советов», ну а в «Динамо» попал после призыва…
Партнеры по команде еще долго рассказывали друг другу о своей жизни. Небо за окном уж потемнело, а они лежали на койках, вспоминали и делились сокровенными мечтами…
Глава вторая
СССР, Москва
1950 год
Над Москвой встает рассвет; по широкому проспекту проехал первый троллейбус, на тротуарах появляются дворники, из подъездов домов выходят те, кому предстоит добираться до работы.
Окрестности стадиона «Динамо» утопают в зелени парков и аллей. Понемногу рассеивается утренний туман, оголяя верхние этажи округлых трибунных помещений и уходящие в небо осветительные мачты. Пробившиеся сквозь таявшие облака лучи солнца касаются деревянного щита, у которого в одиночестве тренируется Яшин. Отрабатывая удары с обеих ног, он лупит мячом по щиту и ловит его после отскоков.
Вратарь настолько увлечен тренировкой, что не замечает появившихся на дорожке за спиной мужчин – главного тренера «Динамо» Михаила Иосифовича Якушина и второго тренера Ивана Станкевича.
Подойдя к краю аллеи, Якушин остановился, стараясь разглядеть нарушителя тишины.
– Это кто там… с утра пораньше долбит? – кричит он в молочную муть.
– Яшин. Вратарь. А ты кто? – запыхавшись, прекращает занятие Лева.
– Не «ты», а «вы»! – строго поправляет Станкевич.
– Да ладно тебе, Иван, – миролюбиво осаживает коллегу Якушин. И отвечает молодому футболисту: – Якушин, тренер!
Яшин смущается:
– Извините, Михаил Иосифович, не разглядел…
– Не разглядел, – усмехается старший тренер. Повернувшись к помощнику, бросает: – Ладно, пошли переодеваться. И поставь его первым – посмотрим, из какого он слеплен теста.
* * *
Днем на малой арене стадиона «Динамо» проходил тренировочный матч между игроками основного состава. Одна команда играла в белых майках, другая – в синих.
Ворота «синих» в этот день защищал Яшин. Он, как обычно, далеко выходил из ворот, постоянно перемещаясь по штрафной и подсказывая защитникам.
– На него, на него пошел!.. Витя, закрой центр!.. Плотнее, плотнее – не отпускай его!..
Старший тренер «Динамо» Якушин стоял у бровки, скрестив на груди руки и наблюдая за действиями игроков. Не упускал он из виду и манеру игры молодого вратаря. Рядом с ним, нервничая, вышагивал взад-вперед Станкевич. По всему было видно, что поведение на поле Яшина его прилично раздражало.
– Нет, ну что это?! Что он вытворяет?!
Подойдя к самой бровке, он дал свисток и остановил игру.
– Яшин! – взмахнул он рукой, подзывая вратаря.
Тот поспешно подбежал к тренеру.
– Тебе сколько раз говорить?! Чего ты носишься по штрафной как ошпаренный?! – зло выговаривал Станкевич. – Ты – вратарь! Твое дело – «рамка», а защитники сами разберутся, как им играть!
Лев слушал, понуро опустив голову. Изредка он поднимал взгляд и исподлобья смотрел на рассерженное лицо наставника. Кажется, он был не согласен с тем, что ему пытались внушить.
– Уяснил? – нервно спросил Станкевич.
– Уяснил, – угрюмо ответил молодой вратарь. Но тут же упрямо возразил: – Только мне от ворот виднее, чем вам с бровки.
Всплеснув руками, второй тренер обернулся к подошедшему Якушину:
– Михал-Осич, ну я так больше не могу – он меня доконает!
– Ладно, подожди, – спокойно сказал старший. Хлопнув Яшина по спине, подтолкнул его к скамейке: – А ты посиди пока – остынь… – Отыскав взглядом запасного вратаря, окликнул: – Саная, ну-ка смени его!
Понурив голову, Яшин поплелся к скамейке. Эту замену он воспринял как недоверие и недовольство тренеров его игрой. А Вальтер Саная, вскочив со скамейки, быстро побежал к опустевшим воротам «синих»…
* * *
Ближе к вечеру по узким улочкам старого московского центра, гремя на стыках колесами, ехал трамвай. Пассажиров в небольшом салоне было много, Яшин с Шабровым у стадиона едва втиснулись в его нутро и обосновались на задней площадке. Оба после изнурительной тренировки и двух таймов «двухсторонки» прилично устали.
На одной из остановок в трамвай подсела компания молодых людей: два парня и две девушки.
– Граждане, передаем за билеты! – громко объявила кондуктор, подозрительно поглядывая на компанию.
Один из парней – худой и слегка нетрезвый очкарик – попытался отшутиться:
– Спокойно, мамаша. Мы только одну остановочку!
– Я вам дам одну остановочку! Враз ссажу, если не заплатите!
Одна из девушек тут же полезла в сумочку, достала мелочь и тронула за плечо стоящего рядом Яшина.
– Передайте, пожалуйста, на билеты.
Убедившись в том, что компания передала деньги, кондуктор дал вагоновожатому звонок; трамвай плавно тронулся и побежал дальше по своему маршруту.
Яшин, не оборачиваясь, взял мелочь и передал дальше. Он был занят разговором, не обращая внимания на попутчиков.
– …Зачем ты с ним споришь? – негромко напирал Шабров. – Тебе говорят – молчи и слушай! А ты постоянно настаиваешь на своем!
– А если неправильно говорят? – не соглашался Лев.
– Да какая разница – правильно или неправильно?! Ты хочешь закрепиться в составе?
– Конечно, хочу.
– Тогда делай как приказывают! Думаешь, Якушин просто так к тебе присматривается? Как бы не так! Его же не зря Хитрым Михеем прозвали…
Яшину передали оплаченные билеты, однако он, увлеченный беседой, и не подумал отдать их ожидающей девушке. Та стояла дальше и чуть сбоку, с интересом наблюдая за ним.
– …Я, Володь, играть хочу. Хорошо играть… Ты видел, как сегодня Савдунин с тридцати метров пробил? Как из пушки – ей-богу! А Бесков, Трофимов? Вот это настоящие мастера. Вот и хочу стать таким же мастером, только в воротах…
– Молодой человек, – с улыбкой обратилась к нему девушка.
Шабров ее сразу заметил, а вот Яшин даже не услышал.
– …А Хомич! Видал, какой он сегодня взял мяч?
– Да чего ты заладил: «Хомич, Хомич!..» Ему сколько осталось? Ну, сезон еще или два. А что потом?..
Устав ждать, девушка пихнула Яшина локтем в бок.
– Билетики можно, молодой человек?
– Ой, извините… Простите ради бога… – опомнился тот. И протянул билеты: – Держите.
– Спасибо, – одарила его девушка улыбкой.
И направилась к выходу – на следующей остановке ей нужно было выходить.
Лев с удивлением смотрел ей вслед. На повороте заходящее солнце заглянуло в салон трамвая; в его лучах хрупкая девушка казалась воздушной, необыкновенной.
Кондуктор объявил остановку. Трамвай подкатил к остановочному павильону и замер. Салон покинула треть пассажиров, включая красивую незнакомку.
Прозвенев отправление, вагон покатил дальше.
Яшин стоял у окна на задней площадке и печально глядел на удалявшуюся фигурку девушки. Рядом прямо над ухом Шабров продолжал читать нотации о необходимости внимать мэтрам и наставникам, но молодой человек не слышал его.
Он думал о своем…
* * *
Во дворе родного дома все было как обычно: дородная соседка развешивала на веревке только что постиранное белье, девчонки играли в классики, пацаны гоняли мяч, мужики за столом забивали «козла».
– Лев! Лев идет! – крикнул один из мальчишек, завидев возвращавшегося с тренировки Яшина.
Юные игроки все как один, позабыв о матче, бросились к вратарю известного футбольного клуба, обступили его.
– Здорово, Лев!
– Здорово, – устало поприветствовал он младое поколение.
– Ты с тренировки?
– С нее.
– Устал?
– Есть немного.
– Лев, а правду говорят, будто в «Динамо» есть секретный приказ? – спросил кто-то заговорщицким шепотом.
Замедлив шаг, Яшин поморщился:
– Какой еще приказ?
– Ну что Трофимову запрещено бить правой ногой.
Ответить он не успел – другой надменно парировал версию о странном приказе:
– Хорош свистеть! Нет такого распоряжения!
– Запрещено! – настаивал первый. – У него удар смертельный! Я однажды сам видел…
– Лев, а ты когда автограф Хомича принесешь? Обещал же!
– Обещал – значит, принесу…
– А мы вот так! – тем временем доносились возгласы и стук костяшек от стола.
– Годится! Вот это по-нашенски!..
Один из соседских мужиков заметил направившегося к ним парня и толкнул задумавшегося над очередным ходом отца Яшина.
– Глянь-ка, Петрович, кажись, твой идет.
Подошедший Лева поздоровался с каждым игроком и зрителем за руку.
– Здорово… Приветствую… Здорово…
– Ну чего, Лев, чемпионом-то скоро станешь? – спросил кто-то из сидящих за столом.
Яшин усмехнулся в ответ на шутку и положил ладонь на плечо отца.
– Здорово, бать.
Продолжая обдумывать ход, тот кивнул:
– Иди, там мать ватрушек напекла. И поторопись, а то Борька все слопает.
– Солидный какой стал, а, Петрович? – провожая взглядом парня, с улыбочкой проговорил сосед.
Другой незлобиво возразил:
– А чего ты щеришься? Это тебе не дерьмо во дворе пинать – человек за «Динамо» играет! Туда кого попало не возьмут – ценят, стало быть!
– Петрович, а может, он и вправду в люди выбьется?
– Люди, люди… сельдь на блюде, – задумчиво проговорил Левкин отец и с размаху шлепнул костяшкой по столу. – Рыба!
* * *
Часа через два – когда совсем уж стемнело – у гаражей в дальнем углу двора сидели на деревянных ящиках Лев и его друг детства Мишка Галунов. Между ними на керогазе грелся ковшик с черными потеками на закопченных боках. Чуть поодаль расположилась ватага пацанов помладше, с интересом наблюдавших за происходящим.
Лев осторожно макал в кипевшую смесь палочку и смазывал ею свои вратарские перчатки.
– Лев, а что это? – робко поинтересовался один из пацанов.
– Состав такой специальный, чтобы мяч к перчаткам прилипал…
– А из чего он?
– Секрет, – улыбнулся Яшин.
– Ну расскажи-и-и… – протянул другой мальчишка.
– Тебе же сказали: секрет! – отвесил ему легкий подзатыльник Галунов. – Льву сам Хомич рассказал, как его варить.
– Нет, не Хомич. Это ребята из команды подсказали, – закончив работу, поднялся Лев с ящика. Придирчиво осмотрев промазанные смолой перчатки, удовлетворенно кивнул и скомандовал: – Ну-ка, Мишка, бросай мяч.
Тот отошел чуть назад и кинул мяч товарищу.
Яшин поймал его без особого труда.
– Здорово!
– Вот это да!
– И вправду прилип!.. – восхищенно ахнули пацаны.
Лев потряс руками, пытаясь оторвать прилипший к перчаткам мяч. Не получилось – смола прихватила его намертво.
– Вот черти! – добродушно проворчал голкипер. – Опять подшутить решили! А я, выходит, опять купился…
* * *
На следующий день на малой спортивной арене стадиона «Динамо» проходила очередная тренировка основного состава футбольного клуба. Хомич стоял на воротах и отражал удары нападающего Блинкова.
Позади ворот мельтешил Яшин. Приглядываясь к стойке и технике известного голкипера, он проигрывал увиденное в голове, пытался запомнить и скопировать движения – прыжки за мячом, перемещения по штрафной, броски мяча партнерам. При этом Лев и сам совершал короткие рывки, движения, точь-в-точь повторяя все за наставником.
Подбрасывая мяч на ноге и готовясь к очередному удару, Блинков посмеивался:
– Слышь, Хома, у тебя там спина случаем не чешется?
Поймав пущенный мяч, тот оглянулся и только теперь заметил молодого вратаря. Яшин на мгновение прервал занятие, кивнул опытному коллеге и расплылся в улыбке.
Вздохнув, Хомич отвернулся и с силой выбросил мяч в поле…
* * *
Протяжный свисток второго тренера известил игроков об окончании тренировки. Измотанные футболисты потянулись к кромке поля, за которой манил прохладой темный вход в подтрибунные помещения. Там находились просторные раздевалки с удобными скамейками, душ, чистая одежда. Осталось лишь привести себя в порядок, и можно было отправляться по своим делам или по домам.
– Хома, ну чего ты там копаешься?! – крикнул Блинков собирающему у ворот свои вещи Хомичу.
Вратарь оглянулся на товарищей. Затем перевел взгляд на Яшина, который лупил мячом в большой деревянный щит, изображающий ворота. Мяч звонко ударялся в крепкие доски, отскакивал, а Лева в бросках старался его поймать.
Махнув рукой товарищам – дескать, не ждите, – Хомич свистнул молодому вратарю:
– А ну, давай сюда!
Подхватив мяч, Яшин с готовностью подбежал.
– Становись в ворота.
Тот торопливо занял место в «рамке».
– Нет, так не годится, – подошел к нему Хомич. Шлепая по рукам, бедрам и коленям, он выправлял корявую стойку. – Пониже, пониже! И зад не отклячивай! Ну чего ты руки растопырил, как будто бабу хочешь поймать вместо мяча?..
Игроки, покидавшие поле последними, оглядывались на двух вратарей и посмеивались. Картина у ворот действительно вызывала улыбку: среднего роста Хомич кружил возле долговязого Яшина и, размахивая руками, что-то пылко объяснял.
– Так-так – влево! Хорошо. Теперь вправо! – кричал опытный вратарь, заставляя молодого коллегу двигаться вдоль линии ворот. – Вправо, я сказал! За ногами следи! Четче! Приставными шагами – раз-два, раз-два!..
Когда Лев оказался в метре от правой штанги, Хомич пробил мячом в левый нижний угол, заставив того совершить немыслимый прыжок в противоположном направлении. На удивление, мяч был пойман.
– Хорошо! Прыжок-кувырок! Давай в другую сторону. Прыжок-кувырок! Быстрее! Быстрее нужно вставать на ноги! Вот черт длинный!..
Высокому Яшину было трудновато моментально складываться пополам и быстро подниматься на ноги. Но он упорно учился, а Хомич кричал и подбадривал:
– Упал-поднялся! Упал-поднялся! Шевелись! Тебе уже десять раз забьют, пока зад от земли отрываешь!
Интенсивная тренировка дала о себе знать – Яшин раскраснелся, вспотел. Исполняя команды опытного вратаря, он прыгал, падал, вставал и снова прыгал…
– Не забьют, – поднимаясь после очередного прыжка, упрямо ответил на последнюю реплику Хомича.
– Не забьют, говоришь?! – поставил тот мяч на одиннадцатиметровую отметку. – Ну, держи…
Разбежавшись, Хомич мастерски исполнил удар. Но Яшин поймал мяч и бросил его обратно в сторону отметки.
– Случайно… – проворчал Алексей Петрович, снова устанавливая мяч.
Второй удар. Яшин опять поймал мяч и откатил его Хомичу.
– Вот черт длинный…
Последние игроки «Динамо», еще не успевшие исчезнуть в подтрибунных помещениях, остановились, с интересом наблюдая за происходящим.
– Хома, поближе подойди! – крикнул Блинков.
Под громкий смех товарищей Хомич выполнил третий удар.
Но и в этот раз Яшин в броске отбил летящий в ворота мяч, тут же подскочил, догнал его и удивительным по исполнению броском отправил его точно в ноги наставнику.
Остановив его, Хомич изумленно посмотрел на возвращавшегося в «рамку» Льва. А установив мяч на «точку» и отходя назад для разбега, негромко поворчал:
– А ведь есть в этом упрямце какая-то изюминка. Определенно есть…
* * *
Дополнительная тренировка длилась более часа. Закончив ее, уставшие голкиперы тоже последовали в раздевалку.
Стоя под душем, Лева чувствовал себя до предела вымотанным. Тем не менее, подняв голову и подставляя лицо под струи прохладной воды, он улыбался. В соседней кабинке Хомич остервенело натирал себя намыленной мочалкой.
В раздевалке царила тишина – все игроки давно разъехались по домам. В душевой тоже, кроме вратарей, никого не было.
– Алексей Петрович, я вот спросить хотел… – подал голос Яшин. – Почему англичане в сорок пятом прозвали вас Тигром?
– А хрен их знает… Вот съездишь к ним и сам спросишь, – отрезал тот. Однако почувствовав, что ответ прозвучал слишком резко, спокойно спросил: – Зачем тебе это?
– Чтобы знать, чему у вас в первую очередь учиться, что перенимать. И чтобы стать в итоге таким же, как вы…
Отмывшись, вратари переместились в раздевалку. Растерев тело полотенцем, Хомич подошел с расческой к зеркалу и расчесал волосы на аккуратный пробор. Яшин сидел сзади на лавке со взъерошенной и растрепанной шевелюрой.
Невольно сравнив прически, Алексей Петрович не сдержал улыбки. И заметил:
– У льва и тигра даже в природе разные привычки и возможности. Что годится одному – другому никак не подходит. У тебя, Лев, рост какой?
– Метр восемьдесят шесть.
– Во, а я на пятнадцать сантиметров ниже. Где мне с разбегу не допрыгнуть – тебе только руку протянуть.
– В каком смысле?
– В прямом. Техника – это одно. А все движения повторять за мной, как обезьяна, не следует. – В последний раз пройдясь по волосам расческой, Хомич направился к раскрытому чемоданчику. – Своей башкой надо думать.
Уложив в чемоданчик последние вещи, он захлопнул его и вышел из раздевалки.
* * *
Выйдя из лабиринта подтрибунных помещений, Лева заметил сидящего на лавочке друга – Володю Шаброва.
– Наконец-то, – проворчал тот, поднимаясь навстречу. – Я думал, вы там с Хомичем до позднего вечера останетесь. Тренировались?
– Угу, – кивнул Яшин.
Несмотря на усталость, вид у него был довольный. Друзья медленно побрели по аллее в сторону выхода из спорткомплекса.
– Ну, а что, Петрович – нормальный мужик и вратарь отличный, – согласился Шабров. – Я бы тоже не стал возражать, если бы Костя Бесков или Сева Блинков позанимались со мной индивидуально.
– Да, Хомич – талант. И величина. При небольшом росте такая пластичность! Такая реакция! А прыгает как?!
– Это точно. Его же англичане Тигром прозвали?
– Они. После турне «Динамо» по Великобритании. Две победы и две ничьих в четырех матчах в Лондоне, Кардифе и Глазго. В общей сложности около трехсот тысяч зрителей, представляешь?
– Еще бы!
– И бурные овации трибун после каждого прыжка и сейва. Ну и свое прозвище Тигр Петрович получил именно в той поездке…
За разговорами о футболе друзья покинули территорию комплекса и подошли к остановке трамвая. Рабочий день заканчивался, народу на улицах становилось больше.
Отойдя чуть в сторону, Яшин достал пачку сигарет, закурил.
– Ты говорил, у тебя и брательник есть? – спросил Володя.
– Есть. Малой пока – всего одиннадцать.
– В футбол-то играет?
– Ну а как же? Каждый вечер после школы во дворе. Я вот часто думаю, – затянулся дымком Лев, – если б не война, представляешь, насколько лучше мы бы сейчас играли в футбол.
– Это точно. А ты в эвакуации был или в Москве оставался?
– Война в Подольске застала, где я отдыхал у родственников. Быстренько собрал вещички, вернулся к семье в столицу. А в октябре вместе с отцовским авиационным заводом перебрались под Ульяновск. Там, Володя, и закончилось мое детство.
– В каком смысле?
Лев грустно усмехнулся:
– Да в прямом. Как прибыли, так и началась моя трудовая вахта: разгружал вместе со взрослыми оборудование из товарных эшелонов, обустраивал новые цеха и бараки для рабочих, потом встал к станку…
Понимающе кивнув, друг помолчал. Затем поинтересовался:
– Трудно там было?
– Трудно. За первую зиму наша семья в соседней деревне выменяла все лишние вещи на картошку, брюкву, муку и крупу. Для себя оставили лишь самое необходимое, чтобы выжить. В конце февраля завод заработал и стало немного полегче. Все, кто его заново отстраивал, встали к станкам. Весной сорок третьего несколько старших ребят ушли на фронт и заменить их оказалось некем. Пришлось отцу взять меня учеником. Александра Петровна перешила старую отцовскую спецовку, и отправился я в свои тринадцать лет на первую рабочую смену…
* * *
Этим же вечером, попрощавшись с Володей Шабровым, Яшин приехал на ту остановку у радиостанции, где сошла из трамвая приглянувшаяся девушка и где он в последний раз ее видел. После тренировки он хорошенько отмылся в душе, привел в порядок одежду, а по дороге сюда купил букетик цветов. И теперь, стоя в сторонке, встречал каждый вагон, напряженно всматриваясь в тех, кто его покидал.
Он пробыл у остановочного павильона дольше часа, но девушка среди потока пассажиров так и не появилась.
В отчаянии Лева направился к стоящему тут же табачному киоску.
– Пачку сигарет «Новость», пожалуйста, – протянул он продавщице купюру.
И вдруг услышал звонок очередного трамвая, вывернувшего из-за угла. Схватив пачку, он бросился назад к остановке.
– Молодой человек, а сдачу?! – крикнула продавщица.
Но Льву было не до нее. Заняв прежнюю позицию, он опять принялся вглядываться в выходивших из вагона людей…
Девушки среди них не было.
Дав короткий звонок, трамвай мягко покатил дальше. Расстроенный парень опустил голову, отошел в сторонку и принялся открывать сигаретную пачку.
– Молодой человек! – вдруг послышался за спиной приятный женский голос.
Он резко обернулся. И увидел ту самую – улыбчивую, стройную, симпатичную. Необыкновенную.
Позабыв о сигаретах, Лев шагнул навстречу. И внезапно понял, что не знает, о чем сказать, как с ней заговорить.
– Здравствуйте, – промямлил он. – А я вас… тут вот… жду…
Девушку явно забавляло его смущение. Вроде бы такой большой, высокий, статный и… теряется. Прямо как ребенок.
– Я так и думала, что кого-то ждете, – улыбаясь, сказала она. – Вы ведь здесь уже два часа стоите.
– Почему два часа? Разве уже два?..
– Потому что я уже два часа на вас в окно смотрю. Я вот тут работаю – на радио, – кивнула она на ближайшее здание.
– А-а-а…
Улыбка не сходила с ее милого, приятного и светлого лица.
– Вы всегда такой красноречивый?
Лева нахмурился, отвел в сторону взгляд.
– Ну, не обижайтесь. Кстати, это мне?
– Да, – вспомнив, потянул он букетик.
– Мои любимые. А как вы догадались?
– Просто понравились, – пожал он плечами. – Я даже не знаю, как они называются.
– Ну, а вас как зовут?
– Лев.
– Вы серьезно? – звонко рассмеялась девушка. Имитируя его интонацию и низкий голос, повторила: – Лев. – И тут же, протянув руку, представилась: – А я – Валя.
Яшин осторожно пожал хрупкую ладошку.
– Вот и познакомились…
Он был на седьмом небе от счастья – мало того, что встретил ее, да еще и познакомился, прикоснулся к руке.
Но девушка вдруг решительно шагнула к подошедшему трамваю и запрыгнула на подножку.
– Извините, Лев, мне пора! – крикнула она. – Спасибо за цветы!..
Молодой человек был явно обескуражен таким поворотом событий. С растерянным видом он стоял на остановке и печальным взглядом провожал трамвай, уносивший в неизвестность ту, которая так понравилась, запала в душу и… снова исчезла.
Глава третья
СССР, Москва
1950 год
После сильнейшего удара из-за штрафной мяч пушечным ядром летел в ворота. В красивом акробатическом прыжке Алексей Хомич поймал его и, мягко приземлившись на газон, зафиксировал. Трибуны взорвались аплодисментами.
Дерби двух московских команд «Спартака» и «Динамо», проходившее на стадионе «Динамо» второго июля 1950 года, комментировал советский спортивный журналист и радиокомментатор Вадим Синявский.
Вадим уютно расположился в комментаторской кабине на самом верху центральной трибуны. На столике рядом с микрофоном стоял термос с кофе, из которого известный на всю страну спортивный комментатор изредка подливал в стакан горячий напиток. За спиной Синявского в уголке кабины скромно устроился его молодой коллега – Николай Озеров. Он только начинал карьеру комментатора и ловил каждое слово учителя.
– …Капитан «Спартака» Игорь Нетто в техничном подкате отбирает мяч у динамовского нападающего и переводит его по диагонали на противоположный фланг атаки… – красочно описывал Синявский каждый игровой момент матча. Телевидение в те годы делало лишь первые шаги, основным средством передачи информации являлось радио, поэтому комментаторам и приходилось дотошно описывать происходящее на футбольном поле. – Анатолий Ильин мягко, «по-кошачьи» обрабатывает мяч и делает передачу Исаеву. Тот играет в «стеночку» с Паршиным и отправляет мяч на фланг Никите Симоняну. Нападающий «Спартака» Симонян аккуратно пробрасывает мяч мимо динамовского защитника Кузнецова, набирает скорость и рвется вдоль бровки к воротам соперника. Можно сделать острую передачу!..
Момент на поле у динамовских ворот действительно вышел опасным. Симонян выполнил навес на штрафную площадь. Хомич своевременно вышел на перехват и в последний момент снял мяч с головы спартаковского нападающего Паршина.
Запасные игроки обеих команд эмоционально переживали происходящее на зеленом газоне. Динамовцы, среди которых находился и Яшин, расположились на первых двух рядах центральной трибуны – правее от входа. Спартаковцы – левее. После каждого момента игроки и зрители вскакивали со своих мест, хватались за голову, кричали. Одни это делали в порыве радости, другие от отчаяния.
– …Хомич, по прозвищу Тигр, как всегда, на высоте – в прямом и переносном смысле. Он снова выигрывает верховую борьбу у рослых спартаковских нападающих и вводит мяч в игру, – продолжал репортаж Вадим Синявский. – Мячом завладел капитан «Динамо» – Константин Бесков. Он пасует Трофимову. Тот на левый край – Савдунину. Ну, Савдунин, где твой пушечный удар?! Вот он – этот удар! Штанга! Штанга в этом матче давно уже стала главной защитой спартаковских ворот. Жаль только, забивать ею нельзя. А счет на табло остается прежним: один – ноль в пользу «Динамо»…
На поле и впрямь разгорелась нешуточная борьба: атаки следовали одна за другой – то на одни ворота, то на другие. Защитники постоянно перемещались у своих штрафных, в центре дирижировали полузащитники, на острие выжидали форварды…
Динамовцы потеряли мяч, и спартаковцы ринулись вперед, организуя отчаянную контратаку. Нападающий Никита Симонян нанес сильный удар метров с двадцати пяти. Хомич оказался на месте и отбил мяч, но тот запрыгал по штрафной площади. К нему тотчас устремились нападающий спартаковцев и два динамовских защитника.
Первым к мячу успел Симонян, нанеся из-под ноги защитника прицельный удар в угол ворот.
И снова Хомич дотянулся, отведя угрозу.
У ворот началась настоящая свалка…
В результате Хомич все же завладел мячом, но остался лежать на газоне – получив сильный удар по ноге. Корчась от боли, он не мог подняться.
Протяжный свисток судьи прервал встречу.
Трибуны неистовствовали, а разгоряченные ходом матча игроки подбежали к травмированному вратарю. Двое помогали ему встать и практически на своих плечах отнесли к кромке поля, где осторожно опустили на траву. Возле лежащего голкипера тут же возник врач с чемоданчиком. А рядом склонился озабоченный тренер «основы» Дубинин.
– Как ты, Хома?
– Нога, – сдавленно простонал тот.
– Играть сможешь?..
Вопрос повис в воздухе. Судя по виду, и так было понятно, что о продолжении им игры не может быть и речи.
– Яшин! – крикнул Дубинин в сторону запасных.
Пока игра была остановлена и решался вопрос с заменой, врач ощупывал поврежденную голень. Хомич лишь морщился и тихо стонал…
* * *
Яшин сидел в первом ряду запасных игроков рядом с Кузнецовым и Кесаревым. Все они с тревогой наблюдали за тем, как вдоль бровки поля мимо скамейки запасных пробежали два помощника врача с носилками, как на них бережно укладывали Хомича.
Лева был настолько поглощен происходящим, что не слышал окликов Дубинина.
– Яшин, ты оглох, что ли?! – толкнул его в бок Кесарев. – Тренер зовет! Давай-давай, быстро!
Только после этого Лева обратил внимание на сердито машущего Дубинина, требующего, чтобы он поскорее выходил на поле.
Будто во сне он поднялся, снял тренировочный свитер, надел на голову кепку и, подхватив со скамейки перчатки, побежал на поле.
Встав в «рамку», он постучал подошвами бутс по левой штанге, затем подошел к правой…
– В команде «Динамо» произошла замена, – разнесся по чаше стадиона голос диктора, перекрывшего шум трибун. – Место Алексея Хомича в воротах занял Лев Яшин.
С трибун послышался недовольный свист, от которого молодому вратарю стало не по себе. Он и так ощущал, как от сильного волнения по телу пробегает неприятная дрожь, а тут еще не совсем благожелательная реакция многотысячной толпы…
Тем не менее до сигнала судьи о продолжении матча оставалось не так много времени, и Яшин спешил размять мышцы: делал взмахи руками, хлопал надетыми на руки перчатками, подпрыгивал… Затем окинул взглядом рамку ворот.
И вздохнул. Створ показался огромным, а перекладина и вовсе взмыла в небо. Попробуй не пропусти в такие ворота…
Хомича унесли на носилках в подтрибунные помещения. Раздался свисток, судья бросил Яшину мяч, чтобы тот ввел его в игру ударом от ворот.
Едва справившись с волнением, тот разбежался и выполнил удар.
Игра возобновилась…
* * *
По пандусу первого ряда трибун размашистой походкой вышагивал генерал Министерства внутренних дел. Впереди, словно ледокол, ему расчищал дорогу юркий и наглый адъютант в звании капитана.
– Освободите проход! Дайте дорогу! – рявкал он на зазевавшихся зрителей.
Те спешили подобрать ноги и молчаливо провожали взглядами тучного генерала.
Добравшись до скамейки запасных, тот на ходу здоровался со знакомыми игроками и вальяжно отмахивался на их желание стоя поприветствовать именитого гостя.
– Сидите… Сидите… Смотрите игру!..
Заметив второго тренера «основы», он направился к нему.
– Здравия желаю, товарищ генерал! – поздоровался Станкевич.
– Привет. Кто забил?
– Бесков! Хлестким ударом в «девятку».
– Молодец, Костя, – довольно отозвался гость, усаживаясь на лавку. – А где Хомич? Почему не вижу его в воротах?
– Травмирован.
– Что случилось?
– Чуть ногу не оторвали.
– Мясники… С-с-у…
– Так точно – грязно играют.
– А кто вместо него в воротах?
– Яшин. Третий вратарь, – по-военному доложил тренер.
– Может, на гостевую трибуну пойдем, товарищ генерал? – суетился рядом адъютант. – Там повыше – смотреть поудобнее.
– Да подожди ты! – цыкнул тот.
И, прищурившись от вечернего солнца, принялся с интересом наблюдать за неуклюжим дылдой, защищавшим динамовские ворота…
* * *
Яшин вел себя в площади вратарской странно. Он то маятником мотался взад-вперед, то подходил к одной штанге, то к другой…
Многие понимали, что молодой вратарь излишне волнуется, однако выглядело это крайне комично. Его волнение и нервное поведение было заметно даже из комментаторской будки, находившейся довольно далеко от футбольного поля – на верхотуре центральной трибуны.
Внутри небольшой будки за столом перед микрофоном все так же сидел Вадим Синявский; Николай Озеров переместился ближе к нему и устроился рядом – по другую сторону от микрофона.
– Итак, в команде «Динамо» произошла вынужденная замена: вместо выбывшего из игры Алексея Хомича на поле вышел Лев Яшин, – поставленным голосом объявил для радиослушателей Синявский.
Воспользовавшись короткой паузой – на поле еще не прозвучал свисток для продолжении игры, – диктор отвинтил крышку термоса и налил в два стакана кофе.
– Угощайтесь, Николай Николаевич, – предложил он, прикрыв микрофон ладонью. – Этот кофе особенный – он сварен по моему особенному рецепту.
Озеров приподнял стакан и сделал глоток горячего напитка. На лице появилось удивление – кофе ему явно понравился.
* * *
Прошло около десяти минут возобновившейся игры, а Яшин никак не мог унять сильного волнения. Нервозность с волнением были настолько велики, что порой граничили с паникой. Взгляд бестолково метался по зеленой плоскости стадиона, не фиксируясь ни на партнерах, ни на мяче, ни на игроках-соперниках.
Партнеры из числа защитников замечали неладное с молодым вратарем: трясущиеся руки, лишние движения по штрафной, испуганный взгляд. Но помочь ему ничем не могли.
Один из них правда попытался подбодрить: подошел, хлопнул по плечу и сказал:
– Приди в себя, Лев, ты же отстоял в воротах не один матч.
Да, все это действительно было так. Да что толку? За «основу»-то он ни разу не играл.
Лева пытался сосредоточиться, поймать нить игры.
Не получалось. Он выхватывал лишь сумбур из топчущихся ног, мельтешение красных, белых футболок и отдельные выкрики, смысла которых не улавливал.
Не успел Яшин уследить и за быстрым перемещением нападающих «Спартака» на подступах к его штрафной. Он лишь услышал плотный звук удара и заметил взлетевший над головами игроков мяч.
Машинально просчитав траекторию его полета, вратарь ринулся к углу штрафной, куда он должен был упасть. Не добежав трех метров до расчетного места падения, Лева прыгнул и… столкнулся в полете с Блинковым.
Оба упали на газон…
* * *
– …И снова «Спартак» в атаке. Опасный навес с фланга. Мяч по высокой дуге летит в сторону динамовских ворот, – с нараставшим напряжением в голосе комментировал в микрофон острый момент Синявский.
Сидевший рядом с ним Озеров настолько погрузился в происходящее на поле, что, позабыв о Синявском и его «фирменном» кофе, приподнялся и во все глаза досматривал момент.
– …Внимание, Яшин играет на выходе! Прыжок и… он сталкивается в воздухе со своим же полузащитником Блинковым… Ай-яй-яй-яй!.. – искренне горевал комментатор. И после короткого отступления взял еще более высокую ноту: – Внимание! Этим недоразумением поспешил воспользоваться нападающий Николай Паршин! Подхватив мяч, он сместился в сторону и без малейших помех послал его в пустые динамовские ворота!..
* * *
Спартаковец Паршин завладел мячом лишь на одну секунду. Но этого хватило, чтоб без обработки – только слегка подправив его под ударную ногу – прицельно пробить по воротам.
Гол.
Чаша стадиона мгновенно заполнилась ревом, свистом, аплодисментами…
Лев с трудом поднялся с газона. Ему казалось, будто весь этот шум, доносящийся буквально отовсюду, разразился по его душу. Будто каждый зритель в эту секунду посылает ругательства именно в его адрес и смеется именно над ним.
– Мяч в ворота команды «Динамо» забил Николай Паршин, номер одиннадцатый, – пронеслось над стадионом объявление диктора.
Отряхнув трусы и свитер, Яшин побрел к воротам. Мимо – к центру поля – пробежали ликующие спартаковцы.
* * *
К трагическому моменту у динамовских ворот генерал с адъютантом успели перебраться в ложу для почетных гостей. Вместе с ними последовал и тренер «Динамо» Станкевич.
Став свидетелем пропущенного гола, генерал негромко матерился, кляня на чем свет молодого горе-вратаря.
– Твою мать!.. Как же так можно играть на выходе?.. Откуда вы этого сосунка откопали?!
– Ну, а что делать, товарищ генерал, – оправдывался Станкевич. – Второй вратарь Саная на больничном и неизвестно когда вылечится…
– Тоже мне голкипер! Размазня! Кто его из дубля вытащил?!
– Да кто-кто… Якушин.
Кивавший в такт генеральской ругани адъютант подсказал:
– Якушин сейчас в Грузии тренирует.
– Вот и пусть едет в Грузию к Якушину. И пусть пропускает там в самых ответственных матчах! Чтобы больше в команде я его не видел! Ясно?!
– Так точно…
* * *
– Итак, на последних минутах «Динамо» упускает победу в принципиальнейшем матче, – сокрушался в микрофон Синявский. – Да-а… вот так неудачно прошел дебют молодого вратаря Льва Яшина. Ну что же, все победы у молодого поколения еще впереди. Только что прозвучал финальный свисток судьи, известивший об окончании игры. На этом мы завершаем репортаж о матче «Спартак» – «Динамо», который закончился вничью со счетом один – один. Вел репортаж Вадим Синявский.
Диктор выключил микрофон. Затем, разлив в два стакана остатки кофе, спрятал термос в портфель.
Подав один стакан Озерову, сказал:
– Что ж, Николай Николаевич, искренне надеюсь на то, что ваш дебют у микрофона пройдет гораздо успешнее.
Приняв стакан, Озеров проглотил вставший в горле ком. Он только что видел провальное начало карьеры молодого вратаря и очень не хотел повторить его опыт…
* * *
В этот вечер Леве не хотелось возвращаться домой. После матча партнеры по команде общались с ним довольно сухо; некоторые вообще перестали замечать, будто он стал пустым местом. Только Володька Шабров подошел, приобнял и сказал несколько ободряющих слов. Дескать, не расстраивайся – всяко в игре бывает…
Понурив голову, вратарь переоделся и потихоньку покинул раздевалку, даже не сполоснувшись в душе.
Он решил не пользоваться транспортом, а пройтись пешком. Не хотелось быть рядом с людьми – казалось, что все знают о его провале и посмеиваются вслед.
Однако побыть в одиночестве не получилось – на выходе из спорткомплекса его нагнал друг Вовка.
– Чего голову повесил? – бодрым голосом спросил он.
– Будто не знаешь, – буркнул в ответ голкипер.
– Знаю. Но не одобряю…
Вначале они добрели до Верхней Масловки, затем вышли по ней на Сущевский Вал. Шабров намеренно уводил разговор от футбола, чтобы товарищ отвлекся и забыл о неудаче. Лев неохотно поддерживал разговор, но чуть позже слегка оттаял.
– …И долго ты стоял у станка в Ульяновске? – интересовался Владимир юностью друга.
– Долго. В сорок четвертом, когда война стала откатываться на запад, «пятисотый» завод вернули в Москву. Наша семья снова поселилась на Миллионной, воссоединившись с многочисленными родственниками.
– И ты продолжил работать на заводе?
– Конечно – до победного салюта еще оставалось немало времени. Не бездельничать же, гоняя мяч во дворе. Завод обустроился на старом месте и заработал в прежнем режиме. Вот только сменный график стал посложнее.
– Это почему же? Война-то к концу подходила.
– Вставать приходилось минут на сорок раньше, ведь под Ульяновском жилые бараки находились всего в сотне метров от заводских корпусов, а тут от Сокольников до Тушино дорога занимала куда больше времени. Ну и с работы люди возвращались по этой же причине затемно.
– Так и встретил победу у станка?
– Так и встретил, – кивнул Яшин. – А в сорок пятом даже медаль получил.
– Да ну! Какую?
– «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов».
– Вот это здорово!..
Так за разговорами парни дошли до парка Сокольники, где присели на пустовавшей лавочке. Лева снова достал сигареты, закурил.
– Ну а что было потом? – не унимался Шабров.
– Да вроде как все получалось и складывалось безоблачно, – улыбнулся вратарь. – Время летело незаметно: работа, учеба, футбол, хоккей… Всюду дело клеилось, одолел семилетку. В неполные восемнадцать уже был и слесарем, и строгальщиком, и шлифовальщиком; имел рабочий стаж… Но однажды что-то во мне надломилось – я поругался с родней и ушел из дома.
– Совсем?
– Да. Наверное, накопилась усталость. Эхо войны, иначе говоря. Вроде никогда не слыл человеком с тяжелым или вздорным нравом. А тут ходил какой-то весь издерганный, нервный. Всё меня на работе и дома стало раздражать; мог вспыхнуть по любому поводу, по любому пустяку. После одной такой вспышки собрал я свои вещички, хлопнул дверью и ушел из дому. Ходить на завод тоже перестал.
Подумав, Володька рассудительно сказал:
– Знаешь, Лев, я не вижу в этом поступке чего-то странного и удивительного.
– Не видишь? – удивленно посмотрел на него Яшин. – А многие не понимают. И осуждают.
– Многие… Полагаю никто из этих многих в тринадцатилетнем возрасте не стоял по шестнадцать часов у станка. Никто не пахал по две смены подряд в холодном насквозь продуваемом цеху. Никто из них не голодал и не спал по четыре часа в сутки.
– Ты так считаешь?
– Да, Лева. И, хорошо тебя зная, думаю, что ты просто впервые за свою юность захотел что-то решить сам. В войну твое мнение никого не интересовало. В послевоенные годы опять завод, но уже в Москве; с теми же мастерами, с тем же начальством, с тем же жестким производственным планом. Даже на футбольном поле место для тебя выбрал тренер, а не ты сам. Вот и поступил по-своему, сочтя себя вполне повзрослевшим мужчиной…
* * *
Когда Москву накрыли сумерки, друзья попрощались и отправились по домам. Володьке пришлось возвращаться в обратную сторону, так как в сорок третьем году его семья переехала в район Сокола. А Яшин направился на Миллионную.
Общение с другом отвлекло от тяжких раздумий, но, оставшись наедине со своим мыслями, он вновь погрузился в воспоминания о последнем матче. Вновь корил себя и распекал за нелепую ошибку…
Так и вошел в родной двор с котомкой на плече, вздыхая и пряча печальный взгляд.
Мужики, как всегда, сидели за самодельным деревянным столом и стучали костяшками домино. Пацаны под светом двух уличных фонарей гоняли мяч. Михаил Галунов – соседский парень, ровесник и друг детства Левы – чинил у входа в подъезд старенький велосипед.
Завидев плетущегося домой Леву, мальчишки прервали игру. Но обычного радушного приема и вопросов о большом футболе не последовало. Вместо этого они начали смеяться, показывать на неудачливого вратаря пальцами и свистеть.
– Эй, беспризорники, сейчас рты позашиваю! – цыкнул на них Галунов. Поднявшись и вытерев ладони о рабочую куртку, подошел к Яшину, пожал руку. И ободряющим тоном сказал: – Ничего, Лев, не расстраивайся. С кем не бывает?
Кивнув, тот пошел дальше…
За доминошным столом тоже перестали стучать костяшки.
– Чего не здороваешься, чемпион? – крикнул кто-то из мужиков.
– Так держать! – показал большой палец другой.
Остальные взорвались смехом.
* * *
Зайдя в ту часть квартиры, которую занимала семья Яшиных, Лева бросил котомку в угол, снял и повесил на крючок легкую хлопчатобумажную куртку.
За столом в общей комнате сидел младший брат Борис и уплетал недавно испеченные Александрой Петровной пироги. Рядом восседал отец – Иван Петрович и, размеренно работая ложкой, ел борщ.
Лева осторожно глянул на репродуктор. Тот был выключен.
– Налей ему горяченького, – сказал супруге отец.
Старший сын присел за стол. Мачеха поставила перед ним тарелку и заметила:
– Хоть бы умылся сперва.
– Спасибо, я не голодный, – пробурчал Лева.
Но ложку тем не менее взял. Повертев ее в руке, хлебнул один раз, второй. Потом исподлобья посмотрел на отца.
Заметив побитое состояние сына, тот отодвинул почти пустую тарелку и кивнул маленькому Борьке:
– Ну-ка, мелочь, кыш отсюда!
– Мам, ну чего он… – затянул тот плаксивым голоском.
Но мама не успела заступиться за ребенка.
– И ты тоже, – поступила команда.
– Пойдем, сынок, – подхватила она Борьку. – Пусть взрослые поговорят.
Александра Петровна увела сына в другую комнату; в дверях она обернулась и одарила Леву неодобрительным взглядом: дескать, что бы ни случилось – нужно держать себя в руках.
Отец встал, подошел к буфету, открыл дверку левого шкафчика и достал из его недр початую бутылку водки с двумя гранеными стопками. Вернувшись, одну поставил себе, другую – перед старшим сыном.
– Я не буду, – накрыл Лев стопку ладонью.
Иван Петрович не настаивал. Налив себе, он снова сел за стол и спросил:
– Неприятности в клубе?
– Гол пропустил в ответственном матче.
– Бывает. Но это всего лишь игра. Ты про Мишку Тумайкина слыхал?
Лева пожал плечами:
– Нет.
– Жениться, между прочим, собрался. Комнату молодым обещали дать от завода. А ведь вы с ним вроде погодки?
Кивнув, сын поморщился, понимая, к чему клонит отец.
– Я вот думаю… – продолжал тот. – Может, тебе на завод вернуться? А что, не пошло дело в футболе, так пойдет на производстве. У тебя же неплохо в цеху получалось – даже наградой начальство отметило. Лет через пять, глядишь, и мастером бы стал. Как думаешь?
Съев еще пару ложек борща, Лева отложил ложку и молча уставился в пол.
– Не пойму я тебя, Лев… Вроде руки на месте, голова работает неплохо. Ну чего тебе этот футбол дался?
– Что же, в футбол только криворукие дураки должны играть?
Отец улыбнулся:
– Ну так ногами же…
Не отреагировав на шутку, Лева с упрямым видом молчал.
Bepul matn qismi tugad.
