Kitobni o'qish: «Чайка»

Shrift:

* * *

Виктории Борисевич посвящается

Ты наша чайка. Ты наша любовь!
Знай, что в душе мы гордимся тобой,
Вспомни ты дедушку хоть иногда,
Как беззаветно любил от тебя.

Прадед Валерий Уваров

Глава 1

Летнее солнце щедро поливало теплыми лучами придорожный лесок. Накануне прошел дождь с сильным ветром, какой часто бывает в конце июля. Редкие высокие столетние сосны гордо возвышались над прочей лесной растительностью, всем видом показывая, что им нипочем никакие ветра и другие стихийные беды. Более низким елям повезло меньше. Часть из них лежала на других деревьях, а одиночные экземпляры с растопыренными в разные стороны корнями, полегли на сырую землю, закрывая всем свободный проход. «Лучшего места мне не найти» – подумал Николай, забираясь внутрь хвойной, колющей гущи старой ели, источающей густой, смолистый аромат. «Отсюда мой дом просматривается, словно на ладони. Теперь мне остается ждать гостей. Они должны, по моим расчетам, появиться ближе к вечеру». Достав небольшой, но мощный бинокль, он повторно внимательно осмотрел окрестности. Его маленький, простенький домик с двумя оконцами, выходящими на лесную поляну, отсюда был виден полностью. Входная дверь в дом тоже отчетливо просматривалась и стоящая неподалеку железная лопата с ведром, полного разного мусора, как бы свидетельствовали о том, что хозяин дома или находится неподалеку. Вполне возможно, что он сейчас у кустов смородины и малины растущих сзади этого строения. Уже прошло несколько часов, но долгожданных гостей все еще не было. «Так куда им спешить господам-товарищам» – с горечью про себя думал Николай. «Если они уже вычислили, где я нахожусь, то они уверены, что я у них в руках. В моем положении я похож на мышь, задевшую край мышеловки и сколько бы я не бился и не тратил сил, чтобы освободиться из злополучного капкана, мне этого не сделать. Но, мы еще посмотрим: кто кого? Проверим на практике поговорку одного моего недалекого соседа по даче, любящего повторять: меня не в опилках на пилораме нашли».

Косые лучи заходящего солнца уже не так ярко и отчетливо обнажали скрытую, таинственную жизнь лесных обитателей. Заметно убавилось птичьего свиста и перекрикиваний свиристелей и извилистые, темные тени от кустов и деревьев не так были отчетливо прямы, переплетаясь и сгущаясь между собой. «Часа через три будет совсем темно. Но, мне больше ничего другого не остается, как ждать. Но, кажется, началось. Посмотрим, каков будет финал всей этой драмы, а может быть и трагикомедии».

Он отметил, что из подъехавшего джипа, остановившегося в двухстах метрах от его домика, быстро выскользнуло несколько теней, сразу растворившихся в окружающей, буйной растительности.

«Не менее четырех человек» – проговорил про себя Николай, хорошо знающий специфику работы своей «конторы». Сейчас парочка парней отправится вперед, ну, а остальные, как всегда, будут контролировать, так называемый, периметр. Мне лишь остается проверить знания и умения незваных гостей. Ведь не зря их тренируют и натаскивают годами».

Он вновь прильнул к биноклю. «Они пробрались в дом. И хотя они старались не шуметь, кухонная занавеска все-таки пошевелилась». Нажав на кнопку портативного устройства, Николай через две секунды услышал приглушенный шум взрыва. Яркое пламя быстро распространялось внутри дома, когда-то его любимого укрытия. «Ребята они очень шустрые и, скорее всего, успели укрыться при взрыве. Не хотелось бы мне, чтобы кто-нибудь из них погиб. Но, мне выбирать особо и нечего. Или они, или моя смерть. Немного времени я выиграл, а сейчас, мне надо поскорее выбираться отсюда». Он уже не видел, как выводят все-таки одного, пострадавшего бойца, а остальные сгрудились вокруг своего командира, разговаривающего с кем-то (очевидно, старшим) по рации.

Николай быстро, но в то же время внимательно, осматривая окружающее, шагал размеренным, ровным шагом по едва заметной, лесной тропке, ведущей его прямо на запад и выходящей к большому озеру, находящемуся в трех километрах от его уже бывшего дома. «Вряд ли они сразу обнаружат, куда я пошел. Они ожидают меня на трассах и вокзалах. Да, к тому же и собачки у них с собою нет. Если бы она была, то мои дела были бы крайне плачевны. Кажется, уже пришел». Потянуло запахом тины с тем специфическим рыбным оттенком, почти всегда указывающим на близость озерной воды. Блестящая в лучах заходящего солнца черно-серебристая водная гладь периодически покрывалась мелкой, белесоватой рябью от порывов северо-восточного ветерка. Найдя деревянную лодку и быстро перебравшись в нее, преследуемый, не теряя времени, погреб к противоположному берегу, за которым темнел почти черный от красно-багряных сумерек лиственный лес. Подобрав подходящее место, Николай выбрался, где суше и осмотрелся вокруг. Было довольно темно и двигаться куда-то дальше стало опасно, тем более что кругом были незнакомые места. Ночью в лесу не ходят и, как правило, никого там не станут искать. Любая незаметная ямка, любой острый сучок, невидимый глазу, грозит серьезной травмой или переломом.

«Пока придётся мне ждать тут. Другого больше ничего не остается».

Спиной он прислонился к шершавому, еще теплому стволу высокой сосны и слегка задремал, хотя спал он с открытыми глазами. Этому его научили в специальной школе, которую он успешно закончил с добрый десяток лет тому назад. Какая-то блаженная истома быстро разлилась по всему уставшему телу, но он тотчас мысленно отдал себе команду: «мне не время расслабляться. Противник может оказаться рядом в любой момент. Пожалуй, они смогли вычислить этот квадрат». Николай поднялся с земли и тут же столкнулся с высоким мужчиной в зеленой куртке.

– Это ты Михаил? А я уже было заждался тебя. Как ты готов идти со мной?

– Все в порядке. Сейчас двинемся вперед. Но я предупреждаю, что цена возросла вдвое. Тебя повсюду ищут. Без шума у тебя не обошлось.

– Хорошо. А теперь в лодку и медленно, совсем недалеко от берега, греби к западу. Лодка, войдя в узкую протоку, вскоре уткнулась носом в зыбкую, зеленоватую лужайку, окруженную со всех сторон высокими стенами из камыша и рогоза.

– Дальше начинается само болото, – предупредил проводник. – Оно хотя и неширокое, но серьезное. Иди за мной следом и не отклоняйся в стороны.

Освещая путь фонарями, они минут двадцать шли по вязкой, чавкающей под ногами ненадежной земле, готовой в любой момент подвести и подловить ночных путников.

– И давно Михаил ты занимаешься этим делом? – спросил Николай, когда они, наконец, выбрались на относительно сухой и твердый участок суши. – Однако, парень, работа у тебя рискованная.

– Рискуешь ты гораздо больше, чем я, – отвечал немногословный проводник, доставая из кармана куртки смятую сигарету. – Я то что: если меня и словят, то я отделаюсь только штрафом. А тебе тогда не позавидуешь. Твои, так называемые, «коллеги» изо всех стараются найти тебя и поговорить с тобою по душам.

– Я совсем другое дело, а ты? Тебя же могут привлечь за соучастие.

– Мне особо бояться не стоит. По бумагам, я официально числюсь в этих местах лесником и до самой запретной зоны – все это мой обход. Объясню погранцам, что просто заблудился и все дела. На этом они и успокоятся. Сам видишь, что места у нас глухие и дикие. Так, что пересечь эту «загранку» вполне может любой человек, если он потерял ориентировку в здешних лесах. Ну, а теперь будь внимателен. Мы у самой границы.

Действительно, послышался негромкий лай собаки и отдаленные, приглушенные звуки, явно свидетельствующие о присутствии недалеко людей.

– Мы обойдем, это место правей. Там хоть и топь, но погранцы редко ходят туда, особенно ночью. Там я знаю одну тропочку, где мы сможем проскочить.

Еще минут пятнадцать они снова шагали по шатающимися под ногами кочкам, окруженных со всем сторон отдельными участками воды, окаймленных невысокой болотной осокой.

– Ну вот. Мы на месте, – с удовлетворением произнес проводник Михаил, выливая из мокрых ботинок, остатки ржавой, болотной воды. – Да и ты парень, можешь передохнуть. Мы уже с тобой на той стороне.

– Совсем не похоже, что мы в другой стране. Смотрю все вокруг одинаково: что у них, то и у нас.

– Даю тебе слово, что мы находимся за кордоном. Теперь рассчитаемся, и можешь идти себе куда хочешь.

– Как скажешь Михаил или как тебя по-настоящему звать. Получай за свои труды.

Николай достал из куртки объемистую пачку банкнот.

– Можешь не пересчитывать. Положено ровно столько, сколько обещано.

– Так и быть, господин хороший, – криво улыбнулся Михаил. – Только ты достань из своего мешка (а он у тебя увесистый) еще столько же и мы в окончательном расчете. Необходимо по достоинству оценивать мои труды. Сколько времени пришлось мне потратить на тебя. Все это – дорого стоит.

В руке у Михаила появился пистолет, нацеленный прямо на собеседника.

– Давай, открывай свой лабаз побыстрее. Иначе, схлопочешь пулю.

– А как же твое слово контрабандиста? Кто им клялся?

– Возможно, это был другой парень, – с насмешкой протянул Михаил. – Я лично такого слова тебе не давал. Быстрее шевелись, иначе стреляю.

– Не боишься, что выстрел услышат. Рядом граница.

– Мне бояться нечего. Местные пограничники мною прикуплены, и часть твоих денег пойдет именно им.

– Уговорил. Аргументы у тебя железные.

Неуловимым для глаза движением Николай быстро перехватил направленный в него пистолет. Но стрелять в оторопевшего изменника он не стал. Он сжимал его шею до тех пор, пока тот не перестал дышать. «Все парень. Отбегался ты. Недаром в народе говорят, что жадность фраера сгубила. Оставлять в живых тебя было крайне опасно, хотя мне вовсе не хотелось твоей гибели». Приведя себя в порядок и отдохнув у какого-то лесного, корявого деревца, почти чудом выжившего в этой дикой, болотистой местности и дождавшись рассвета, он направился прямо на запад. Впереди виднелся густой, настоящий лес.

«Денек сегодня будет хмурым и дождливым» – раздумывал полковник Абрамов, входя в такое же мрачное и серое здание, расположенное в самом центре большого города. «Мне утром надо доложить шефу о проделанной накануне операции. Но хвастаться мне пока особо нечем. Посмотрим, как на доклад отреагирует начальство».

– Хорошо же ты у нас облажался, Станислав Сергеевич, – выговаривал ему его начальник – генерал-лейтенант Ладецкий, когда он закончил свой доклад. – Ты, что еще до конца не понял, как важно для всех нас полностью закончить это дело? Целая армия не смогла поймать и ликвидировать этого гр…баного аналитика. Он нам может всю картину испортить, и тогда… Тогда уж пеняй сам на себя. Сам знаешь, как у нас в конторе поступают с неудачниками. Даю тебе последний шанс – принимай любые меры, поднимай всех своих людей и информаторов, но чтобы в течение суток ты добыл мне этого сукина сына.

Генерал виртуозно выругался такой изысканной площадной бранью, что ему вполне мог позавидовать любой корабельный старшина, натаскивающий первогодок.

– Настало полковник подвести итоги. Двое из аналитического отдела уже нейтрализованы. Они ничего не скажут. Третий – сбежавший Карелин, с целью сохранения похищенной им важной информацией убивает этих двоих и скрывается за кордоном. Поэтому, задачей твоему отделу будет захват и ликвидация предателя и изменника. Ты меня понял, Абрамов?

Вопросы есть?

– Есть лишь один вопрос. Нельзя ли нам запросить на Карелина из главного архива копию его личного дела? Наш изменник не только убил своих коллег, но и стер с центрального сервера все свои персональные данные. Полученные сведения значительно облегчили бы его поиски.

Генерал с еще большим изумлением смотрел на Абрамова и его густые брови, очень напоминающие небольших мохнатых гусениц, ползающих по капустному листу, даже вздыбились дугой.

– И снова ты оказался в глубокой луже, Абрамов. Неужели ты не понял, что вся наша операция идет под грифом «совершенно секретно». О ней не знает, даже наш начальник управления. Лишь только мы с тобою. Сам должен прекрасно понимать, что в переходный период, когда еще окончательно не определились, главные политические силы страны и неизвестно кто будет занимать ведущие, государственные посты, нам нечего показывать никому наши слабые стороны. Неужели тебе не понятно, что всем этим сразу заинтересуется наше управление собственной безопасности и они, моментально ухватятся за все косяки, совершенные твоими людьми. Безопасность и так уже немало попортило мне нервов, стараясь своими происками показать свое усердие и рвение, в поисках предателей и изменников в наших рядах. Так что полковник справляйся сам, без архива. Узнай от ближайших коллег, информаторов все, что тебе потребуется для поиска Карелина. Полагаю, что ты в деле разбираешься лучше, чем я. Кстати, не забудь и о семье нашего «крота». Хотя, я думаю, что ты и об этом позаботился. Продолжай работать и знай, что от итога операции зависит не только наше с тобою будущее, но и наша жизнь.

– Вас понял, товарищ генерал. Немедленно займусь вплотную операцией.

«Послать бы тебя куда подальше, далеко в лес – думал про генерала Абрамов, находясь у себя в кабинет. Похоже, что он много нервов потратил на все свои темные дела? А обо мне он подумал? Конечно, он и не думал. В первую очередь, наш генерал заботиться исключительно о себе. Но, мне пока надо добраться до беглого аналитика. Необходимо отдать ему должное: как ловко и изящно он сумел обвести всех нас. Прежде всего, мне надо найти семью компьютерщика. Хотя я доложил нашему генералу, что уже с ней работаю, но я точно знаю, что аналитик успел отправить свою жену и дочь за два дня до своего исчезновения. Все известные адреса: родственников, друзей и знакомых уже проверены и изучены. Но, ни по одному из них там никого не оказалось. Но, где-то они должны же себя проявить? А оперативников, не справившихся с поставленной задачей, я сегодня же отправлю на нашу базу – на Ближний Восток. Там всегда неспокойно и они сразу же забудут, чем они здесь занимались. Лишние свидетели нам совершенно ни к чему».

Накануне своего исчезновения, в уютной квартире Карелиных состоялся семейный совет.

– У нас такие дела, Светлана, что ты с дочкой должна немедленно покинуть город и поехать к одному нашему родственнику. Собери все необходимые вещи, и сегодня вечером вы отправляетесь.

– Что с тобой Николай? Что случилось? Кто же нам угрожает? И неужели ты это говоришь всерьез. Словно ты сегодня изрядно выпил.

– Все крайне серьезно, Света. Серьезней и не бывает. Одно лишь могу сказать, что все мы находимся в опасности. Так уж получилось, что мы не можем больше оставаться в городе и нам надо срочно выехать из нашего дома, пока они не добрались до нас.

– Кто же это они, Коля? Бандиты, грабители? В конце концов, кто это люди? И почему именно они пристали к нашей семье, а не к кому-то еще? Неприятности связаны с твоей работой? Но твои коллеги вполне способны защитить нас.

– Слишком долго рассказывать тебе обо всем, Света, – прижимая к себе жену и гладя ее черные волосы, – продолжал Николай. – Одно лишь могу повторить тебе еще раз, что оставаться тут крайне опасно. В любой момент могут нагрянуть незваные гости, и тогда всем нам придется совсем не сладко.

– А как же быть с нашей Лерочкой? Наша девочка так привыкла к своей школе и к своим подружкам, что порою мне кажется, она без них не сможет прожить и дня. Мы столько раз Коля с тобою переезжали с места на место по долгу твоей службы, что я даже сбилась со счета. И теперь – нам надо снова в дорогу. Мы уже отвыкли от всех переездов.

– Не надо плакать, дорогая.

Николай вынул платок и бережно коснулся им влажных глаз жены.

– Ты супруга военного и должна быть готова к любым трудностям и переменам. Полагаю, что и в новой школе Лерочка приобретет себе хороших подружек. Она у нас смышлёная и общительная. Иди к ней и расскажи об этом не спеша и с толком (а, ты на это великая мастерица), все, что услышала от меня и подготовь ее вещи в дорогу. Ну, а мне надо закончить незавершенные дела.

– И все у нас не так, как у нормальных людей. Только мы обустроились в квартире и вот тебе на: снова переезд в неизвестность. И что там можно ожидать хорошего? Правильно люди говорят, что лучшее место там, где нас нет.

– Мало ли что люди скажут, Светочка. Это их дело болтать и говорить о том, о чем они не имеют ни малейшего представления. Повторяю тебе еще раз: нашей семье грозит реальная опасность. И чем быстрее мы исчезнем отсюда, тем будет лучше.

– А как же ты Николай? Где ты дальше будешь служить? Если твоя «контора» оставила тебя или не защищает, значит, ты в ней не служишь.

– Светочка, ты пойми дорогая, что объяснять тебе все подробности я не могу. Я связан с государственной тайной. Мне нельзя никому ни о чем рассказывать. Одно, могу сказать, что мне придется некоторое время пожить одному, чтобы не подвергать опасности тебя и нашу Леру.

– Выходит Николай, что ты с нами не поедешь? Час от часу не легче. И как нам жить без тебя? На какие средства мы станем существовать? Кроме твоей зарплаты, у нас нет другого дохода.

Николай вынул из кожаной сумки несколько пачек крупных купюр и подал деньги жене.

– Спрячь понадежнее. Денег должно хватить ровно года на два. Что будет дальше? Я не могу сказать. При первой возможности свяжусь с вами.

– Может все предосторожности ни к чему, Коленька? – вновь стала плакать Светлана. – Мы пропадем без тебя. Может быть, все обойдется и ничего менять не надо?

– Все, мать, закончим разговор. Возникшее дело само собой не рассосется. Первоочередная задача: спастись самим и нашу дочь. Надеюсь, я ясно выражаюсь? Я уже послал весточку, кому следует, и вас встретят на новом месте.

– Один всего вопрос, Коленька? Куда и к кому мы направляемся? Я подумала, что мы не поедем к нашим родственникам.

– Правильно думаешь, Света. Вы отправляетесь в Солнечноград, к моему сводному брату по отцу. Дальше будете действовать согласно его указаниям. Он будет вместо меня. Слушайте его и поступайте так, как он скажет.

Светлана вошла к дочери, сидевшей на диване с открытой книгой, недалеко от комнаты, где она разговаривала с мужем.

– Я слышала весь разговор, мама. Не пойму, зачем нам надо срочно куда-то уезжать. Отъезд связан с работой отца?

– Какая ты у нас умная Лариса. И рассуждаешь ты, как взрослая девушка. Мы временно поживем с тобой одни, без папы в одном городе, а потом… Потом, к нам возвратится наш отец, и мы станем все жить вместе. Все станет, как и было раньше.

– Как раньше у нас никак больше не будет, мама. Превосходно знаешь, что в одну и ту же реку нельзя войти дважды. Я чувствую, мамочка, что вся наша дальнейшая жизнь станет другой и не такой, какой мы жили раньше.

– Ты, Лера все больше и больше удивляешь меня. Прямо взрослеешь на моих глазах. Но, поговорить о нашей будущей жизни у нас будет достаточно много времени впереди. Надо заняться приготовлением в дорогу. Отбери необходимую одежду. Книги, к сожалению, придется оставить. На новом месте мы обязательно приобретем для тебя все необходимое для школы.

– Свою скрипку мне можно взять с собой, мама? Она небольшая и места для нее много не потребуется.

– Можешь взять, Лариса. Мне надо идти. До нашего отъезда необходимо сделать массу дел.

Ларисе не в первый раз приходилось менять местожительство, и она привыкла к переездам. Когда отец начинал военную службу в одном из отдаленных гарнизонов, она была совсем малышкой и все последующие переезды в те годы казались девочке обычным делом. Но, с каждым последующим переводом отца, ей все труднее и труднее становилось переносить смену привычного окружения и обстановки. И в этот раз, когда она перешла в восьмой класс и обзавелась новыми подружками, ей снова надо куда-то переезжать. Девочка с трудом сдерживала подступившие к глазам слезы готовые каждую секунду вырваться наружу. «Мне нельзя даже попрощаться с Алисой. Она может повредиться в уме, когда узнает, что ее любимая подруга внезапно уехала неизвестно куда. Даю себе слово, что как только я обустроюсь на новом месте, обязательно с ней свяжусь и постараюсь ее успокоить. Что мне остается делать? Я же не могу самостоятельно решать: где я должна жить». Успокоив себя подобными размышлениями, Лариса принялась укладывать необходимые вещи в дорожный чемоданчик. В первую очередь она складывала свои любимые платья и спортивные костюмы. Многие вещи приходилось оставлять на месте. Они никак не могли уместиться в дорожной сумке и они, разбросанные по кровати, придавали комнате неопрятный, неряшливый вид. «Нет. Так дело у нас не пойдет. Хотя я и уезжаю отсюда и, похоже, навсегда, но комнату следует привести в порядок. Когда сюда въедут другие жильцы, первым делом они подумают, что раньше в ней проживали неряшливые и несобранные люди. Мне вовсе не хочется, чтобы так думали о нашей семье». Через полчаса полы были вымыты и все оставшиеся вещи разложены по своим местам. Лариса не забыла полить и свои любимые примулы, красовавшиеся на подоконнике ажурными красными цветочками. «Кто-то же должен позаботиться и о них. Может быть, сюда вселится такая же девочка, как и я и станет о них заботиться».

– Лариса, мой руки и пошли ужинать, – услышала она голос матери. – Часа через два мы должны быть на вокзале.

С аппетитом у Леры в день отъезда не заладилось. Ее любимая, хорошо прожаренная рыбка с трудом лезла в рот, но она без обычного вкуса и наслаждения съела всю порцию, наложенную матерью. Изредка отец и мать переговаривались между собой, но разговор шел вяло и неохотно, скорее, по старой привычке, потому, что каждый из них был занят личными размышлениями. Все прекрасно понимали, что впереди каждого из них ожидают серьезные испытания и придется приложить немало усилий для их преодоления.

– Что мы все раскисли и носы повесили, словно кто-то из нас неожиданно заболел или наш родственник попал под машину. Мы все живы и здоровы. Главное – никогда не сдаваться, ни при каких сложнейших обстоятельствах. И, хорошо запомните, мои дорогие. Трудности нам даются для того, чтобы мы смогли как можно больше закалиться и понять, что любая жизнь без сопротивления и преодоления препятствий будет пустой и никчемной. Только через борьбу и трудности любой человек может стать настоящим человеком. Только тогда он сможет развить до конца все свои положительные качества, заложенные в нем.

– Ты говоришь о жизни правильно и хорошо, Николай. Но, тебе и мне легче перенести все тягости, чем нашей девочке. Ты что забыл, что Лере всего пятнадцать лет, и она вплотную не сталкивалась со сложными жизненными обстоятельствами, которые мы уже прочувствовали на себе?

– Все так и есть, мои дорогие. Идите ко мне. Обнимемся все напоследок покрепче. Пойми Лерочка, что житейский опыт – дело наживное. Он имеет важное свойство: быстро накапливаться у людей и, в последующем, опыт будет помогать человеку в жизни. Недаром мы назвали тебя Лариса – морская чайка. Она смелая, быстрая и выносливая птица, не боящаяся сильных бурь, ни бурных, штормовых ветров. Девочка моя, у тебя есть все задатки для развития настоящих человеческих качеств и я думаю, что в дальнейшем, ты выработаешь свойства, присущие морской чайке.

– Ты слишком далеко заглянул, Коля, в будущее нашей девочки, – заметила жена. – Все, что ты нам наговорил, напоминает сплошную фантастику и ночные грезы. Сейчас для нас основное – благополучно выбраться отсюда и уехать в место, где нас не найдут враги. Но, то, что ты сказал Лере – замечательно. Как говорят: дай Бог, чтобы жизнь у нее сложилась нормально, и она выросла умной и здоровой девушкой.

– В отношении Господа Бога, мать, я полагаю, что ты не совсем права. Пусть верующие возлагают на него свои надежды. Мы военные люди полагаемся в жизни, прежде всего на себя и на своих товарищей.

– Может быть ты и прав, Коленька. Но я вижу, что твои товарищи плохо тебе помогают и, пожалуй, из-за них мы и уезжаем.

– Не будем начинать ссору, дорогая. У нас будет время, для того чтобы выяснить наши взгляды. Заканчивайте ужин, а я пойду, осмотрю машину. Выезжаем через час.

Светлана в последний раз оглядела свою, ставшую родной квартиру, присела на аккуратно застланную красивым покрывалом кровать и задумалась. После слов мужа она почему-то вспомнила о скромном сельском храме, в гарнизонном городке, где размещалась воинская часть ее мужа. Супруг – молодой лейтенант командовал взводом, а она – домохозяйка, так как для нее не нашлось подходящей работы. Какую радость материнства она начала испытывать когда на свет появилась дочь.

– Пора девочку окрестить. Прошло целых три месяца, а она не крещена, – напомнила бабушка Лиза, в приличном возрасте, не по годам крепкая и живая.

Супруги стояли на квартире у этой бабуси, так как в военном городке начался очередной ремонт.

– Не дело, девочке ходить некрещеной. Как-то не по-людски получается. Все нормальные люди проходят крещение. Тогда вы убедитесь, что ваша девочка будет крепкой и не станет болеть.

– Как же мне совершить обряд, Елизавета Ивановна. Я ничего не знаю. Где находится храм и кто в нем главный?

– Зато мне известно, дорогуша. Ничего вы молодые не знаете и не понимаете в жизни. От тебя, Света, требуется согласие на обряд. Но надо чтобы и муж был согласен. Ну, а остальное, я все устрою сама.

– Мой муж совсем не верующий баба Лиза. У него на уме одни солдаты, да воинские уставы.

– Кто бы в этом сомневался, – ехидно заметила бойкая бабка. – Ничего страшного. Со временем он поумнеет и станет, по-другому, относится к нашей православной вере.

Старушка перекрестилась.

– Боже, спаси и сохрани. Наставь на путь истинный неразумных чад. Мы все сделаем тайно, и он ничего не узнает. После будет благодарить нас за совершенное дело. Крестной матерью стану я. А ты подучи молитвенник.

Она подала растерянной и стоявшей в недоумении Светлане изрядно обветшавший от времени молитвослов.

– Ознакомься подробно и выучи наизусть несколько основных молитв. Они потребуются для совершения деяния.

Светлана редко, но все же посещала литургии, которые в последние годы вновь начали служить в прежде заброшенных храмах. Она недавно присутствовала при крещении ребенка ближайшей подруги и была знакома с основными требованиями, касающимися подобного обряда. Пожилой священник с окладистой, седой бородой и с изрядной выправкой, больше похожий на отставного военного, поднес девочку к купели, заполненной прозрачной водой. Маленькая Лера не только не испугалась, того, что с ней делают, но протянула тонкие, розовые ручки к воде и заулыбалась.

– Хороший знак, – заметил священник. – Редкий ребенок не пугается воды.

Он трижды погружал ребенка с головой в неведомую для нее пучину. Девочка не только не плакала или вздрагивала от тягостной для многих ребятишек процедуры, но все больше и больше улыбалась, показывая всем окружающим, что подобное окунание ей нравится и забавляет.

– Очень хорошо, – повторил иерей. – Ведет так, как будто всю жизнь была знакома с водной стихией. А она девочка слишком коварна и опасна, так же как и земная жизнь.

Держа в руках, вынутую из купели малышку он на минуту задумался, погрузившись в некое молитвенное состояние, и выпустил девочку из рук. Все присутствующие ахнули, увидев как она, без всякой опоры на несколько секунд повисла в воздухе, размахивая порозовевшими ножками. Священник, опомнившись от произошедшего и пришедший в себя, вновь подхватил девочку.

– Свершилось чудо, и какое чудо? – пронеслось в храме среди верующих. – Сам Господь, по-видимому, спас ее от неминуемого падения на каменный пол.

– Я тоже впервые вижу такие чудеса, – удивился священник. – Мне приходилось крестить множество людей, но такого не бывало. Видно Господь одарил вашу дочь особенными жизненными силами. Поистине неисповедимы пути Господни.

Он начал неистово креститься и класть поклоны в сторону алтаря.

– Скажи мать, каким именем ты назовешь свою дочь? Вы выбрали для нее имя?

– Окончательно нет, батюшка. У нас с мужем до сих пор нет единства по данному вопросу.

– Может быть, я тебе смогу помочь, дочь моя. Наречем мы ее именем Лариса. Имя благозвучное и принадлежит к благородным семействам, проживавшим в христианской Греции. Оно так же обозначает и морскую чайку. Смелая и отважная птица, не боящаяся ни штормов, ни воды.

Священник, как бывший военный моряк, до принятия сана, долгое время прослужил на флоте и ему всегда нравились эти морские, крупные птицы.

– Поздравляю тебя дочь моя с завершением таинства. Тебе остается поддерживать веру в нашего Господа Иисуса Христа и у твоей девочки все должно получаться в земной жизни. Надо истинно верить дочь моя. Тут не применимо ни раздумья, ни какая-то логика, а верить, что Бог есть, и он нам всегда помогает и поможет. Без веры человек жить не может. Он не представляет себе, куда ему направить свои силы и умения. И, главное, он не сможет понять: для чего он живет на земле. Нет никакого смысла во всей нашей земной жизни, когда человек ни во что не верит. У него не будет ни какой опоры в кризисные моменты, постоянно возникающих у каждого. Но, когда у человека имеется опора – Господь он сможет преодолеть все беды и невзгоды обрушившиеся на него.

– Мой муж всегда говорил, что опираться в первую очередь нужно на себя в сложных случаях и больше ни на кого.

– Несомненно, дочь моя. Твой муж как глава домашней церкви, по – своему прав. Но, прав, он частично. Опираться следует на Господа, не забывая себя. Взять любого человека. Как правило, он обычно слаб и подвержен различным искушениям и земным удовольствиям. Но, каким бы сильным и крутым он не казался, он один, самостоятельно, без помощи Господа никогда не поймет, почему он оказался на Земле. Почему ему все время приходиться преодолевать невзгоды и тягости, готовые обрушиться на него в любое время?

Пока мать размышляла о прошлом, Лера играла на скрипке. У нее неплохо получалось, и она успела выучить ноты. Она играла по памяти, воспроизводя искусно оду из музыкальной пьесы Чайковского. Незамысловатая, но чарующая слух мелодия отображающая звуки падающих осенних листьев как нельзя, кстати, подходила для последних прощальных часов.

– Заканчивай, Лера. Мы уходим. Папа ожидает внизу.

Через двое суток мать и дочь вышли на перрон одного крупного южного города, залитого солнечным светом. Душная атмосфера купейного вагона, изрядно поднадоевшая всем за время длительного путешествия, сменилась свежим теплым ветерком, разительно отличающимся от сильных порывов северных ветров, привычных для Леры.

– Как будто неплохо, мама! Неужели мы станем здесь жить? Как же тепло и солнечно!