Kitobni o'qish: «Эксперимент. Книга 3. Эхо чужого разума. Серия 5»

Глава 8

– Слушай, а вдруг князь? А мы его, как какого-нибудь татя, ведем.

Пройти по прямой к лагерю оказалось невозможно из-за множества поваленных деревьев, поэтому приходилось петлять, словно по горному серпантину. И пока я ковылял, невольно прислушивался к тихому, как они думали, разговору моих конвоиров.

– Да не-е-е, – протянул один из них. – Ты посмотри, какой из него князь? Я, конечно, нашего князя вблизи не видел, но говорят, он два метра ростом, а в плечах, как мы с тобой вместе. – От услышанного я слегка растерялся и чуть не упал, споткнувшись о ветку, а сказочник продолжал: – У него глаза светятся, и молнии из рук бьют.

– Да ну, – удивился второй.

– Вот тебе и ну. Как гневается, сразу молнии бьют куда ни попадя, только искры летят. А ты говоришь – князь. Щуплый он какой-то для князя.

– Сдается мне, заливаешь, – прозвучало скептически.

– Да вот те крест. Сейчас его к Мирошу приведем, он лицом к лицу с князем стоял, когда тот ему сержанта присваивал, вот пусть и поглядит. Мирош точно знает, как наш благодетель выглядит, сам мне все это о нем и рассказывал.

Выйдя на опушку леса, я не заметил, как остановился, потому что все мое внимание поглотила яркая размытая вертикальная полоса, что была видна даже через стену бушующего урагана. Подобного в Старграде я не заметил и на секунду подумал, что появилось местное светило, которое сейчас заходит за горизонт. Но звезды у этой планеты не было, и тогда напрашивалось единственное объяснение: это проявление работы гиперпространственного маяка. На радиоизлучение зерна реагируют, почему не могут на тахионное?

– А ну ступай, чего встал?! – окрик сзади и легкий толчок привели меня в чувство, и я направился вперед по уже более-менее свободному участку земли.

Издалека я видел только палатки, что, честно говоря, вызывало разочарование. Сколько раз распинался, что беспечность приводит только к жертвам. Но, подойдя ближе, мое мнение переменилось. Я, конечно, говорил, что всегда и везде нужно окапываться, но тогда на это смотрели как на некую блажь князя. А теперь, похоже, реалии боевых действий сами расставили все по своим местам. Ничто так не стимулирует развиваться, как сильный враг.

Как бы там ни было, я видел впереди зигзаги траншей, блиндажи и даже дзоты – полноценный опорный пункт. Правда, вместимость его, на первый взгляд, не превышала тысячи человек, а если верить Своду, тут должно быть войско, а не батальон. Значит, остальные окапались где-то еще. Ну не поверю я, что таким числом можно пробиться сюда от самой границы. Разве что через Небесные Кузни пройти.

Мысли о темных, сырых, каменных лабиринтах заставили меня вздрогнуть, когда я был уже у самого спуска в траншею. И, как перед выходом из венткиоска, я понял, что силы меня покинули. Поэтому у меня не оставалось выбора, кроме как сесть на землю прямо там, где стоял.

– Все, не могу, – помотал я головой. – Нет больше сил. Если сейчас не отдохну, то не будет у вас князя, – и лег на спину, раскинув руки.

– Ты это, давай не шали, – неуверенно сказал один из конвоиров и стволом чародина указал вперед. – Иди давай, а то сейчас выстрелю, и навеки отдохнешь.

Я немного запрокинул голову, чтобы видеть этих двоих.

– Ну хочешь, стреляй. А я все равно с места не сдвинусь.

Тот, что рассказывал обо мне небылицы, постоял немного, а потом обратился к напарнику.

– А ну сходи за Мирошем, у него третий блиндаж, тут рядом совсем. А я пока посмотрю за этим, – он кивнул в мою сторону.

Когда второй, пробежав мимо, спустился в траншею, оттуда послышался мужской голос:

– Савлий, ты что, железодея поймал? А что, похож, только мелкий какой-то, – что-то ткнуло мою ногу, а потом раздался многоголосый гогот.

Но мне было все равно, я лежал и смотрел на кружащиеся облака, сверкающие молниями, и ни о чем не думал. Но вскоре заметил висящую в небе черточку, поблескивающую голубоватым цветом. Интересно, кто это догадался громовик поставить на поезд? Мне почему-то такая идея в голову не пришла.

– Савлий, ты кого там привел? – с раздражением прозвучало из траншеи. – Я только жрать сел. Поэтому не взыщи, если ерунда какая-то. Будешь в дозоре еще сутки стоять.

– А я чего, – оправдываясь, залепетал мой провожающий. – Вот он, – его чародин дернулся в мою сторону, – говорит князь.

Снова раздался гогот, а на меня упала тень. Я лениво посмотрел на вставшего рядом человека и, судя по нашивкам, это был сержант. Его физиономия мне была знакома, но это не давало мне ни имени, ни каких-либо других подробностей нашего знакомства. Хотя своих людей, тем более тех, кого награждал или повышал в звании лично, знать обязан. А тем временем на лице Мироша отразился испуг, и его глаза расширились.

– Князь! – крикнул он и тут же рухнул на колени, начав меня ощупывать, при этом тараторя, не прекращая: – Как же так, князь? Мы тебя там – а ты вон. Скажи: ранен, али болит чего? – Он повернулся и рявкнул: – Покличьте зельника сюда и за капитаном, быстро! – Затем бросил взгляд на моего конвоира и прошипел: – Ну, Савлий, дозором ты просто так не отделаешься.

Слушать продолжение этой тирады я не стал и, поднявшись сначала на локти, с кряхтением сел.

– Да не ранен я, сержант. Отдохнуть прилег, ноги совсем не держат. А Савлия и его напарника не тронь, они выполняли приказ. А то, что не все вои знают меня в лицо, так это моя вина. – После секундной паузы добавил: – Лучше помоги встать.

Поднявшись, я вспомнил разговор, который подслушивал, когда меня сюда вели. Глядя в перепуганное лицо Мироша, я изобразил ироническую улыбку.

– Говоришь, два метра ростом и молнии высекаю из рук?

Сержант начал меняться на глазах. Наверное, ему хотелось провалиться сквозь землю, но чуда не происходило, поэтому он багровел, белел и многообещающе посматривал на Савлия.

– Ладно, – махнул я рукой. – Скажи, кто командует?

– Так Воледар, ближник твой, княже.

– Тогда, сержант, веди меня к нему.

– Так может, зельника дождемся и носилки организуем?

– Веди, – с нажимом произнес я. – Пусть видят, что я жив и на своих ногах топаю. – А затем тихо добавил: – Только ты далеко не отходи. Если пошатнусь, придержишь.

– Понял, – бросил сержант и, показав кулак Савлию, направился за мной.

Я шел по траншее, стараясь держаться ровно, но тело все равно подводило, и в момент, когда меня начинало вести в сторону, Мирош всегда оказывался рядом, подпирая с нужной стороны. Тем временем новость о моем появлении разлеталась по опорнику быстрее скорости света, и полупустые траншеи как-то быстро наполнились воями. В ответвлениях, мимо которых я проходил, и вовсе стояли так плотно, что не протолкнуться. Те, кто находился рядом, просто молчали, пристально провожая меня взглядом, но стоило немного отдалиться, так сразу слышался шепот, в котором звучал мой титул и нотки удивления.

Но люди не собирались стоять на месте и обсуждать, и вскоре за нами собралась целая процессия. Вои шли позади, по параллельным траншеям, а также поверху, и их становилось все больше. Видимо, подтягивались все, кто был свободен от дежурства. Когда я подошел к участку, переходящему в более широкую траншею, за нами уже выстроилась, хоть и не громкая, но галдящая толпа. А дальше меня ждал сюрприз.

* * *

В широкой траншее стояли две шеренги, по десятку человек в каждой, друг напротив друга. С правой от меня стороны были святороки – мужики лет под сорок, сорок пять. Суровые, бородатые, в полной чаровой броне. Слева же находилась моя гвардия – парни от восемнадцати до двадцати пяти лет. На их лицах также читалось отражение нелегкого жизненного опыта, а броня ничем не уступала святорокам, только исполнена была уже по моей технологии. И пока я не приблизился на достаточное расстояние, они явно бодались взглядами.

Но как только я ступил между ними, то вымышленные битвы в их головах тут же закончились, и все перевели взгляд на меня. Святороки смотрели с недоумением, видимо, думая: чего это какого-то болезного сюда занесло? Гвардейцы же меня знали, и у них начали вытягиваться лица от удивления, но в глазах я видел радость, вперемешку с неверием.

А вот дальше я ситуацию не просчитал, и когда шагнул на дорожку между ними, один из святороков проявил свой чаровый клинок и попытался перегородить мне путь. Но один из гвардейцев, что заметил это движение, активировал щит и тут же меня заслонил. В моей голове мгновенно нарисовалась картинка, как святороки сцепились с гвардейцами в рукопашном бою, в котором наверняка смяли бы и меня. Зрелость и годы изнурительных тренировок – против молодости, ситуативной школы жизни и опыта боев.

– Смирно! – заорал я. – А ну, разошлись!

Уже было дернувшиеся с места противники замерли, но назад не отошли.

– Князь я, Воеводин, – сказал больше для святороков и кивнул в сторону гвардейцев. – Они подтвердят.

И это подействовало: двое, что чуть не сцепились первыми, медленно отошли на свои места, не отрывая друг от друга взгляда. И когда проход вновь был свободен, я двинулся дальше, и уже на середине остановился сам. Ввиду немощи мне пришлось поворачиваться к одному из святороков, перетаптываясь на месте. Наши взгляды встретились, и, судя по блеснувшим глазам, он меня узнал, как и я его.

Это был один из тех, что выступал силовой поддержкой для ведомников, которые истязали меня в подвале. Я смотрел на него и пытался понять, что я чувствую. Мне казалось, должна быть злость и желание поквитаться, но внутри было пусто – абсолютно ничего. Секунд тридцать мы играли в гляделки, а потом я улыбнулся и подмигнул. Такой реакции он точно не ожидал и оторопел, но мне уже было все равно, мой интерес к нему был исчерпан, и я направился дальше.

Дойдя до конца шеренг, я уперся во вход в блиндаж, который представлял собой все то же чаровое укрытие, используемое моими людьми во время штурма лагеря железодеев на нейтральной полосе. Но внутри оказалось что-то вроде тамбура, отгороженного двумя плотными тканевыми полотнами, которые хорошо приглушали звуки. Потому, только подойдя ближе, я услышал негромкие голоса и решил сразу не входить.

– Сержант, – сказал я тихо, обернувшись к все еще стоящему позади Мирошу, – можешь идти, дальше я сам.

Но тот уходить не торопился и начал топтаться на месте.

– Ну чего тебе? Говори.

– Княже, дозволь сообщить через глас твоему названому брату Никфору, что ты здесь. Он сейчас там, – Мирош дернул подбородком вверх, – в поезде.

Впервые с момента выхода из темницы я ощутил сильные эмоции, конечно, не считая страха в шахте венткиоска. И это чувство теплотой разлилось внутри.

– Дозволяю.

– Ага, – радостно брякнул сержант. – Это я сейчас, мигом, – и буквально испарился на месте.

А я, подойдя ближе к полотну, прислушался.

– Почему ты противишься воле Церкви, Воледар? – голос говорившего звучал уверенно и, наверное, даже располагал к себе. – У тебя есть сила, которая способна отогнать железодеев от столицы, но ты все еще здесь. Неужто епископ Илларий ошибся, когда благословлял твое войско на подвиги во имя Господа нашего? Может, тебе нужно чего, так ты скажи, сделаю все, что в моих силах.

– Высокопреосвященный Владыка, – а это уже был Воледар, – я уже говорил тебе, что войско это не мое, а князя Воеводина. У любого из воев спроси, каждый на том стоять будет. И приказать отогнать железодеев может только князь, который был дан нам Богом и принят народом княжества. За тем сюда и пробивались, чтобы получить такой приказ. Слышал я, что молится он здесь в Старграде, денно и нощно, не ест не спит, откровения ждет. Вот и мы ждем.

– Я в который раз тебе говорю: нет у нас князя Воеводина. Да и не могло быть, двадцать лет назад сгинул весь род Воеводиных. Царство им небесное. Но раз у нас появилось княжество в нейтральных землях, то собор может избрать новый княжеский род.

После этих слов наступила пауза, длящаяся около минуты. И за это время меня посещали самые разные мысли. Согласись сейчас Воледар на такое щедрое предложение, и я бы не удивился. Нет, я не считаю его тем человеком, который рвется к власти, наоборот – она его тяготит. Но он не может знать, жив я или нет. Если бы точно знал, что мертв, то принять такое предложение – наилучший вариант, чтобы сохранить то, чего уже добились, и я бы его одобрил. Поэтому ждал, что он согласится, но в глубине души мне этого не хотелось.

– Высокопреосвященный Владыка, – прервал молчание Воледар. – Ты правильно говоришь: князь нам нужен, но не абы какой. Нет, не то, – осекся он. – Ни я, ни кто-либо еще не сможет совладать с тем, что понастроил наш князь. Не по моим плечам это. Да и во всем Беловодье не найдется того, кто взвалил бы на себя такую ношу и тащил ее несмотря ни на что. Поэтому, если, не приведи Господь, князя уже нет с нами, то всем останется только молиться за наши грешные души.

Вот тут я понял, что пора мне вмешаться, и раздвинул обе половинки полотна. Как я предполагал, внутри было всего два человека: Воледар и, по всей видимости, митрополит Олекший. Оба они сидели на чаровых креслах друг напротив друга и синхронно повернулись на шум. Лицо Олекшия даже не дрогнуло, и он просто не отводил от меня взгляда. Воледар тоже смотрел на меня, но, в отличие от митрополита, своих эмоций не сдерживал.

– Княже!? – удивился он, медленно поднимаясь с кресла. – Ты как здесь…? Когда?

Ничего не отвечая, я прошаркал к нему и руками по-дружески обхватил его за плечи.

– Все потом. А сейчас дай сесть, а то мочи стоять уже нет.

Тот отскочил, и я тут же мешком рухнул на кресло, но сразу поморщился, так как оно, по ощущениям, ничем не отличалось от ненавистного деревянного. Обязательно нужно обзавестись подушками, а то на всю жизнь насиделся на твердом, – подумал я и с силой провел ладонью по лицу, громко выдыхая. После чего, положив руки на подлокотники, откинулся на спинку и уставился в сверлящие меня глаза митрополита.

Такой взгляд я уже видел у отца Верилия. Невозмутимый, изучающий и даже опасный – взгляд человека, который уверен в своей правоте. И что ему говорить, я заранее не продумывал, но говорить что-то нужно.

– Благодарю за возможность помолиться в храме Господнем, Высокопреосвященный Владыка, – начал я, и тот спустя пару секунд кивнул, принимая игру. – Во время моего разговора с Господом мне было откровение о нелегких временах, которые сулят бедой не только Беловодью, но и всем не людям, что живут с нами по соседству. Это страшные времена, гиблые, и вестником тому тот столб света, что бьет в огненное небо на севере. Он приманит таких демонов, что железодеи покажутся нам несмышлеными детьми.

Неожиданно рядом с моей рукой на подлокотник встала кружка с водой, и я благодарно кивнул Воледару, поднося ее к губам. Пока я жадно пил, митрополит решил спросить:

– И что ты собираешься делать, князь?

А вот и признание прилетело, но я даже не подал виду, что это понял, и, опустошив емкость до дна, продолжил:

– Как и всегда, Высокопреосвященный Владыка, сражаться, ничего другого не умею. Но сначала я накормлю людей, что сейчас в Старграде. Потом часть из них заберу к себе в Оплот. Там нужны рабочие руки, чтобы ковать нашу победу, – я специально выделил слово “нашу” и обозначил кивок. – Конечно, только тех, кто пожелает отсюда уйти. Затем я намерен очистить Беловодье от этих поганых железодеев. И надеюсь, Церковь мне в этом поможет. А вот что делать дальше, я пока не представляю.

Олекший молчал около минуты, потом поднялся и, не проронив ни слова, направился на выход. Раздвинув полотна, он вдруг обернулся и громко, так, чтобы снаружи наверняка услышали, сказал:

– Я буду ждать от тебя вестей, князь Воеводин. И твое прошение о том, чем Церковь может помочь в нашей общей борьбе.

Еще немного задержавшись, митрополит развернулся и вышел. А из меня словно стержень вытащили, и я буквально растекся в кресле. Позволив себе с минуту расслабиться, я поднял голову на улыбающегося Воледара.

– И чего ты зубы скалишь? – произнес я без особых эмоций. – Ты лучше скажи, кто вас надоумил сюда прорываться, чтобы я знал, с кого спрашивать за погибших людей.

Улыбка медленно сползла с лица бывшего святорока, а в следующее мгновение полог полотна распахнулся.