Kitobni o'qish: «Петр I. Победитель шведов и создатель Российской империи»

© Шамбаров В. Е., 2022

© ООО «Издательство Родина», 2022

* * *

Глава 1. Россия и морские просторы

Морской поход донских казаков

С древних времён огромную роль в жизни людей играли моря. Они служили главными дорогами между дальними странами. Доплыть до них, довезти какие-то грузы было куда легче, чем тащиться сотни и тысячи километров на лошадях, телегах. Умелые мореходы были и на Руси. Чёрное море так и называли – Русским. А через Балтийское море новгородские суда плавали в Европу. Отсталые племена Эстонии и Латвии платили русским дань, там возникли русские города Ругодив, Юрьев, Колывань.

Но Древняя Русь разделилась на мелкие княжества. Воевали между собой, ослабели. Эстонию и Латвию захватили немецкие рыцари-крестоносцы. Финляндию – шведы. Они и на Русь лезли. Тогда её спас святой князь Александр Невский. Разбил шведов на Неве, а немцев на Чудском озере. От Чёрного моря нашу страну отрезала татарская Золотая Орда – и русским князьям пришлось покориться ей, платить дань. А потом берега Чёрного и Азовского морей заняли турки. Их держава была огромная, Османская империя. Турецкому султану подчинялось множество завоёванных стран: Греция, Сербия, Болгария, Молдавия, Валахия (Румыния), Сирии, Палестина, Ирак, Аравия, Северная Африка. Ему подчинилось и Крымское ханство. Под покровительством султана оно чувствовало себя неуязвимым. Крымские татары совершали набеги на Русь. Угоняли массы пленных, продавали их в рабство турецким купцам.

Заново объединять русские земли взялся московский государь Иван III. Перестал платить дань татарским ханам. Возникло новое государство, Россия. Иван III пытался возобновить и мореплавание через Балтийское море. Но это было очень непросто. Немцы и шведы считали море своим, не пускали русских.

Проложить путь к морю сумел царь Иван Грозный. Немецких крестоносцев он разгромил наголову. Главным русским портом стала Нарва в Эстонии (бывший русский Ругодив). Сюда приходили сотни кораблей. Однако успехи нашей страны вызвали ненависть и зависть её врагов. На неё выступила Польша. Эта держава была гораздо больше, чем сейчас (официально она называлась Речь Посполитая). Кроме Польши, в неё входили Литва, Белоруссия, Украина. С русскими поляки давно враждовали. Пытались не только наши земли захватить, но и веру свою навязать.

Потому что Россия стала мировым центром православия. А в Польше государственной религией была католическая. Она тоже христианская, но во многом отличается от нашей. У православных глава Церкви – Сам Христос. Патриархи, митрополиты, епископы, священники только служат Ему. Церковные службы могут идти на любом языке – ведь Бог поймёт всех. Каждый может обращаться к Господу с молитвами. Каждый верующий в храме может получить Святое Причастие, как бы соединиться с Христом.

У католиков глава церкви – папа римский. Его считают «наместником Христа» на земле. Его надо слушаться, как Самого Бога. В католических храмах служили только на латинском языке (на нём разговаривали в Древнем Риме). Обращаться к Богу и получать Причастие имели право только священники. Хотя православные святые признавали такие правила ересью. То есть грубым нарушением христианства.

Как раз римские папы и натравливали Польшу на Россию. Рассчитывали – если сокрушить её, то и православной вере конец, папа станет единственным повелителем христиан. В католической церкви была создана мощная спецслужба – орден иезуитов. Вроде бы монашеский, но иезуиты были профессиональными шпионами. Против Ивана Грозного папа с иезуитами объединили чуть ли не всю Европу. Полякам слали деньги, оружие, нанимали для них солдат в разных странах. На нашу страну обрушились вместе Польша, Швеция, Крымское ханство, в войну вовлекли ещё и турок. Даже общими силами сокрушить Россию не смогли, она отбила нашествия вражеских полчищ. Но из Прибалтики русским пришлось отступить, Нарву потеряли. Хотя выход к Балтийскому морю Иван Грозный всё же удержал, по широкой и полноводной реке Неве. В её низовьях по приказу царя построили порт Невское Устье.

Однако поляки с иезуитами сделали выводы: в честной войне Россию не одолеть. Они устроили диверсию. В начале 1600-х годов начали запускать в Россию самозванцев – проходимцев, выдававших себя за сына Ивана Грозного Дмитрия. Дескать, они законные наследники царского престола. Одни русские поверили, другие нет. Передрались между собой, началась Смута. Тут-то и полезли соседи. Шведы захватили Новгород и северо-западные области, поляки – Смоленск, Чернигов, даже Москву.

В страшной беде русский народ сплотился и поднялся на защиту православной веры, родной страны. Ополчение Пожарского и Минина разбило поляков под стенами Москвы, освободило столицу. Созвали Земский Собор – делегатов разных городов и сословий. Всей Русской Землёй выбрали нового царя Михаила Фёдоровича Романова. Он был ближайшим родственником прежних государей, двоюродным внуком Ивана Грозного.

Шведов русские ратники поколотили под Псковом. На новгородской земле на них нападали партизаны, и Новгород они согласились возвратить. Но в годы Смуты и войн наша страна очень ослабела. Множество людей погибло, города и сёла лежали в развалинах. Поэтому поляки удержали Смоленск и западные области России. А шведы забрали себе Карелию, берега Финского залива и Неву. На месте порта Невское Устье построили свою крепость Ниеншанц и город Ниен. Шведский король хвастался: «У русских отнято море». Считал это огромным успехом. Ведь теперь шведы начали по дешёвке скупать русские товары, сами везли в Европу и продавали за полную стоимость. А русским привозили европейские товары, продавали втридорога. Получали такие сказочные прибыли, что купцы Ниена стали самыми богатыми людьми в Швеции.

Россия пока была не в состоянии отобрать эти земли. Потому что шведы создали самую сильную в Европе армию. Побеждали всех подряд. Они и поляков побили, захватили всю Прибалтику. Завоевали и северную часть Германии. Возникла обширная Шведская империя – ей принадлежали Финляндия, Карелия, русские области на Неве, Эстония, Латвия, Северная Германия.

А у нашей страны остались два выхода к морям. На юге – к Каспийскому. Но оно закрытое, по нему можно попасть только в те страны, что лежат на его берегах. В Иран, Азербайджан, Среднюю Азию. Другая морская дорога была на севере – через Белое, Баренцево моря, Северный Ледовитый океан. Местных жителей так и называли – поморы. Они на своих судах, кочах, выходили в полярные моря ловить рыбу, охотиться на тюленей, моржей. Путь в Белое море узнали и англичане, голландцы. Сюда приходили их корабли. Ещё Иван Грозный построил на Северной Двине порт Архангельск. Но дорога через Ледовитый океан была очень неудобной. Часто бури, штормы, наносят льды. Осенью Белое море замерзает. Проплыть в Архангельск можно было только летом, когда оно очистится ото льда. Не успели вовремя пройти – жди до следующего года.

Мы считаем годы и века от Рождества Христова, и 1600-е годы – это был XVII век. То есть, от Рождения Христа миновало 16 веков и шёл семнадцатый. В те времена наша страна была очень не похожей на ту, какой она стала позже. Царю помогала править Боярская дума из самых знатных вельмож. А органами правительства были приказы. Каждый занимался какими-то своими делами. Посольский приказ – международными. Разбойный – уголовным розыском. Рудного сыска – поиском полезных ископаемых. В приказах работали чиновники – дьяки, подьячие. Они рассылали указания царя и Боярской думы. Проверяли, как они выполняются.

Русской Церковью управлял патриарх. Ему подчинялись митрополиты, епископы, священники, монахи. Православная вера считалась главным и для всей страны, и в повседневной жизни. По любому важному вопросу царь обязательно советовался с патриархом. Но и каждый русский человек строил свои поступки по православным правилам. Даже национальность определяли не по происхождению, а по вере. Если иностранец принимал православное крещение, его признавали русским.

В городах жили купцы, ремесленники, мастеровые. А большинство населения составляли крестьяне. Пахали землю, выращивали скот, кормили страну. Часть крестьян были свободными, «государственными». Они платили налоги в царскую казну. Другие были крепостными. Они жили во владениях бояр, дворян, Церкви. Должны были трудиться на тех, кому принадлежит земля, и уйти куда-то не имели права.

Соседи нашей страны оставались враждебными. Поэтому первым делом Михаил Фёдорович принялся восстанавливать сильную армию. Конницей были дворяне. Это были профессиональные воины. Правительство давало им поместья, по одной или несколько деревень. Но не насовсем, а в качестве платы за службу. Крестьяне этих деревень должны были обеспечивать дворянина и его семью всем необходимым. А он по приказу должен был явиться в строй на коне, в доспехах, с оружием, привести с собой нескольких вооружённых слуг. За хорошую службу поместья могли увеличить, за плохую – убавить или совсем отобрать.

Пехотой были стрельцы. Им выдавали мушкеты (ружья), сабли, бердыши – боевые топоры. В сражении на них опирали ствол тяжёлого ружья, чтобы целиться. Полки стрельцов располагались в разных городах, они были и полицией, и пожарными. Лучшими стрельцами считались московские, это была придворная гвардия. Их наряжали в красивую форму – длинные кафтаны, шапки с меховой опушкой, сапоги. И жалованье платили больше, чем стрельцам из других городов. А в свободное время стрельцы могли торговать, устраивать мастерские, и с них не брали налогов.

Михаил Фёдорович начал создавать и первые в России полки «нового строя». Или ещё говорили – «иноземного строя». Солдатские, рейтарские, драгунские. Образцом взяли лучшую армию того времени, шведскую. Солдатские полки были пехотой. Их вооружали новейшими мушкетами, они были легче старых, можно было стрелять без подставки. Заряжались они бумажным патроном – внутри и пуля, и порох. Перезаряжать стало гораздо быстрее. Две трети солдат были с ружьями, а треть – с длинными пиками, прикрывали стрелков от атак конницы.

Рейтары были тяжёлой кавалерией в латах – со шпагами, пистолетами. Драгуны могли сражаться как конными, так и пешими. Имели палаши (длинные прямые сабли), карабины. Полки делились на батальоны, батальоны – на роты. Это давало возможность быстро их перестраивать. Всем полкам, пехотным и кавалерийским, полагалось по несколько лёгких пушек. В бою выкатить их вперёд и шарахнуть по противнику ядрами, картечью.

Офицеров для полков нового строя сперва наняли иностранных, чтобы обучили русских командиров и солдат европейской тактике (науке ведения боя). Как правильнее перестроиться, занять оборону, атаковать. В нашей армии появились и воинские звания: полковники, подполковники, майоры, капитаны, поручики, сержанты, капралы. Форма у полков нового строя была похожа на форму стрельцов, но кафтаны короче, шапки без меха. Размещали эти полки на границах, охранять их. Но и солдаты, драгуны, рейтары так же, как стрельцы, в свободное от службы время занимались собственным хозяйством, торговали.

Русские люди были трудолюбивыми, умелыми. Постепенно восстановили всё, что было разрушено в Смуту. Страна снова укреплялась, богатела, росла. Отряды казаков и стрельцов за 50 лет прошли всю Сибирь, привели её под власть царя. Добрались до Тихого океана. В Сибири возводились русские города. Оттуда привозили драгоценные меха и другие природные богатства. В России стала развиваться промышленность. Находили и разрабатывали месторождения полезных ископаемых. Строились заводы, мастерские – металлургические, кожевенные, ткацкие, кирпичные, оружейные. В Москве действовал Пушейный двор. На нём отливали самые современные орудия. Лёгкие и тяжёлые пушки, мортиры (у них ствол был коротким, и они стреляли не ядрами, а разрывными бомбами).

Для защиты от крымцев по границам строили системы укреплений – засечные черты. Бороться со степными соседями помогали и казаки. Это были удальцы, которые с древних времён селились по глухим местам на Дону, Днепре, Волге, Яике (Урале), Тереке. Жили они сами по себе, по собственным обычаям. Сами выбирали предводителей – атаманов. У них хищные соседи были всегда под боком, и казаки были великолепными воинами. А православная вера объединяла их с Россией, и казаки служили русскому царю. По его призывам приходили на войну. Отбивали пленных, которых угоняли татары.

Дон ещё не считался Россией. Но здешние казаки отвечали на набеги. Вот они-то на лодках выходили в Азовское и Чёрное моря. Нападали на крымские и турецкие берега. Царское правительство делало вид, будто оно здесь ни при чём. Но и оно считало, что надо наказывать крымцев за грабежи, сожжённые сёла, за тысячи угнанных невольников. Казаков поддерживали, посылали жалованье. А в 1637 году им выделили побольше боеприпасов, военных специалистов, разрешили набрать добровольцев, и казаки сумели взять большой турецкий город Азов. Открыли выход к Азовскому морю.

Султан рассвирепел, в 1641 году послал на них огромную армию с сотнями орудий. Казаки оборонялись героически. Отбили все штурмы и прогнали врагов. Хотя Азов во время осады был разрушен до основания, его пришлось оставить. А турки с татарами после этого нацелились вообще уничтожить казаков. Но Михаил Фёдорович взял их под защиту, направил к ним воевод с войсками. Дон присоединился к России. Однако при этом царь полностью сохранил казакам их прежние права. Они могли, как и раньше, жить самостоятельно, по собственным законам.

Глава 2. Царь Алексей Михайлович, отец Петра I

Русские стрельцы

Польша считалась очень сильной державой. Михаил Фёдорович пробовал воевать с ней, возвратить Смоленск – ничего не получилось. Но порядки в Польше очень отличались от России. Короля там выбирали, как президента. И он не имел почти никакой власти. Поляки кичились своими «свободами». Однако эти свободы были только для богатых вельмож (их называли панами) и дворян (их называли шляхта). Из них состояли правительство – сенат, парламент – сейм. Нарушить решения сейма и сената король не имел права. Шляхта и паны принимали законы, какие им выгодно.

В России все бояре и дворяне обязаны были служить государству. А любой простой человек, даже холоп, если его несправедливо обидели, мог пожаловаться самому царю, и тот разбирался по законам. В Польше паны и шляхтичи со своими «свободами» не признавали никакой дисциплины. На войну приезжали, когда хотели. Не слушались начальников. В своих имениях считали себя полными хозяевами. Проводили время в развлечениях – пышные пиры, балы, охоты. Для этого нужно было много денег, и польская знать выжимала их из крестьян. Их даже за людей не считали, называли «быдло» – скотина. С них драли три шкуры, налоги были самыми большими в Европе. Если хозяин чем-то недоволен, он запросто мог избить или убить крепостного.

От таких притеснений люди бежали на Украину. Это слово означало «окраина», возле границы. Там было опасно, рядом татары. Но считалось, всё равно лучше, чем владычество панов. Самые энергичные и боевые становились казаками. С оружием обороняли здешние земли от набегов. Главным их центром была Запорожская Сечь на Днепре – на островах, в безлюдных местах. Туда принимали всех желающих. И жили свободно, как на Дону. Вот так и получилось, что Украину освоили и возделали под защитой казаков.

Но и поляки увидели: плодородные области, почему ещё не наши? Король принялся раздавать их панам. Крестьяне, ещё вчера свободные, становились крепостными. И самим казакам объявляли, что отныне они просто крестьяне, должны работать на хозяев. Да и римский папа озаботился: почему в католической Польше столько православных? Католические епископы с иезуитами подкупили и переманили на свою сторону часть православных священников. Ввели унию. Это значит «объединение». То есть православная церковь как бы объединилась с католической. На самом деле – просто подчинилась папе. А у тех, кто остался верным православию, отбирали храмы, монастыри. Им даже запрещали занимать любые должности, торговать в городах, содержать лавки, мастерские.

Из-за этого на Украине начались восстания. Но польская армия громила их. Усмиряла со страшной жестокостью. В мятежных сёлах казнили всех подряд – мужчин, женщин, детей. Десятки тысяч людей бежали от карателей в Россию. Их принимали, полякам не выдавали. Давали еду, деньги и всё необходимое, чтобы наладить хозяйство. Селили их на южных границах нашей страны, построили там города Харьков, Чугуев, Сумы. Беженцев «слобонили», освобождали от налогов. Поэтому их поселения называли «слободы», а здешний край «Слобожанщиной» или «Слободской Украиной». Но она принадлежала России.

А Украину поляки так опустошили, что она присмирела на 10 лет. Но паны совсем обнаглели. Считали, что теперь-то им всё дозволено. Так круто допекли народ, что в 1648 году Украина полыхнула новым восстанием. Возглавил его Богдан Хмельницкий. Восставшие избрали его гетманом, так в Польше называли главнокомандующего. А всю страну он разделил на казачьи полки во главе с полковниками. Это были не только воинские части, а области. Каждая выставляла на войну полк – опытные казаки обучали военному делу крестьян и горожан.

Но Хмельницкий понимал: рано или поздно поляки его сомнут. Он послал делегацию в Москву. Просил, чтобы царь принял Украину в своё подданство. В России в это время правил сын Михаила Фёдоровича, Алексей Михайлович. Он был по натуре очень миролюбивым, его прозвали Тишайший. Большой войны он сперва хотел избежать. Но Хмельницкому стал помогать. Отправил к нему донских казаков, оружие, деньги, продовольствие. А панов строго предупредил, чтобы не обижали православных, примирились с ними по-хорошему. Иначе Россия вмешается. Заносчивые поляки только посмеялись. Вместо примирения польский сейм в 1653 году постановил – поскольку жители Украины постоянно бунтуют, надо просто перебить их. Всех до единого.

Но Алексей Михайлович, хоть и Тишайший, считал: православных братьев бросать на погибель нельзя. Он созвал Земский Собор. Делегаты от всей России высказались единогласно: надо спасать страдающих украинцев, принять в наше государство. И на Украине в 1654 году в городе Переяславе собралась Рада (совет) всей страны, делегации от разных полков и городов. Хмельницкий объявил им: «Украина измучена и разорена, в одиночку она погибнет. У неё четыре пути – можно вернуться под власть польского короля, но все уже знают, что это такое. Можно перейти в подданство крымского хана, турецкого султана или русского царя». Все единодушно закричали – хотим к царю русскому, православному. Рада приняла решение вовеки быть едиными с Россией. Люди ликовали, заливались счастливыми слезами.

На врагов грозно выступили русские армии, и возглавил их сам царь. А Польша-то ослабела из-за восстаний, из-за собственных «свобод», отсутствия дисциплины. Её громили. Православное население – русские, белорусы, украинцы – встречало царских воинов радостно, как освободителей. Наши войска взяли Смоленск и другие русские города. Заняли всю Белоруссию, Литву.

Но, как и раньше, успехи нашей страны переполошили её врагов. На стороне Польши выступил крымский хан. В войну вмешалась и Швеция. Что ж, Алексей Михайлович решил, что пора и со шведами разобраться. Вернуть выход к Балтийскому морю. В 1656 году он повёл армию на Ригу, самый большой порт в Прибалтике. А корпус воеводы Потёмкина с донскими казаками двинулся севернее, по Неве. Взял Ниеншанц, бывшее Невское Устье. Казаки на лодках вышли в море. Возле острова Котлин разбили отряд шведских кораблей. Но военного флота у России не было. А без него царь не смог взять Ригу – туда приходили неприятельское корабли, привозили подкрепления, припасы. Пришлось отступить.

Вдобавок, умер Богдан Хмельницкий. И оказалось – не все на Украине думали так же, как он. Простонародье искренне хотело быть вместе с русскими. Но в годы восстания возвысились казачьи начальники. Они захватили замки сбежавших или перебитых панов, их сёла, стада. И сами почувствовали себя новыми панами. Их совсем не утраивали порядки в России – даже бояре обязаны честно служить своей стране, безоговорочно выполнять приказы царя. А государь следит за соблюдением законов, не позволяет никому хищничать, притеснять простых людей. Им хотелось жить, как в Польше – если их уравняют с польскими дворянами. Властвуй над крестьянами, как захочешь. Гуляй и веселись в своё удовольствие, и никто тебе указывать не может.

Эти начальники принялись тайно сговариваться с поляками. На место Хмельницкого гетманом выбрали его помощника, Выговского. Он предал. Заманил русских в ловушку, и их разбили под Конотопом. Наши войска разнесли и прогнали Выговского. Гетманом стал сын Богдана Хмельницкого, Юрий. Но и он предал – в результате ещё одно поражение. Война затянулась. Сражаться с несколькими противниками было слишком тяжело, и в 1661 году со Швецией пришлось мириться. Восстановили старую границу. Балтийское море осталось для России закрытым.

А украинские полковники и старшины разделились. Те, кто управляли в восточной части Украины, на левом берегу Днепра, сохраняли верность России. А те, кто управлял на правом берегу Днепра, хотели жить без русских. Но ведь Алексей Михайлович не желал силой покорять Украину. Он пришёл выручить здешний народ, украинцы сами позвали его. Если не хотите, то и не надо. Может быть, со временем одумаетесь. Государь заключил с поляками перемирие. Россия вернула себе Смоленск, присоединила Киев и Левобережную Украину. А Правобережная осталась у Польши.

Но даже на этом измены не прекратились. Очередному гетману, Дорошенко, пришла в голову новая идея. Перейти под власть уже не поляков, а турок. А султан за это наградит, поставит его править всей страной. Турки охотно согласились, и на Украину двинулись их полчища. Опустошали всё на своём пути. Массы жителей угоняли в плен и продавали в рабство. Народ проклинал гетмана, который призвал на них такую беду. Сперва турки обрушились на поляков. Россия получила некоторую передышку.

Алексей Михайлович занялся другими, мирными делами. А после неудачного похода к Риге у него появилась мечта – чтобы и у нашей страны был свой флот. Почему бы для начала не завести его хотя бы на Каспийском море, на Волге? Охранять от разбойников суда с ценными восточными товарами. Для этого наняли голландских мастеров и моряков. В 1669 году на Оке построили первый русский военный корабль «Орёл» – трёхмачтовый, с 22 пушками. Построили и яхту, две шнеки (большие лодки с парусом и вёслами) и бот (большую парусную лодку). Но морской корабль, хоть и с плоским днищем, оказался слишком тяжёлым для реки. Постоянно садился на мели, получал повреждения. Его приходилось ставить на ремонт. На реке он не мог и развернуться. Против быстрых и юрких разбойничьих лодок он не годился. На него напала банда Стеньки Разина, и команда бросила его, сбежала. Так он и стоял в Астрахани, пока не сгнил.

Росла и семья Алексея Михайловича, прибавлялись дети. Но у его жены, Марии Милославской, была какая-то болезнь. Шестеро дочерей росли здоровые. А мальчики рождались хилые и слабые. Трое рано умерли, оставалось ещё двое, и тоже больные. Потом и сама царица разболелась и скончалась. Алексей Михайлович полюбил молодую и симпатичную Наталью Нарышкину. Женился во второй раз. 9 июня 1672 года у них родился сынок Пётр – крепенький и здоровенький. Кто мог знать, что именно он исполнит мечту отца о флоте, сотворит много других великих и славных дел?

Царь Алексей Михайлович, отец Петра

Царицы Наталья, мать Петра

Глава 3. Как в нашей стране начались перемены

Польские паны

Россия была отрезана от Европы враждебными державами, жила сама по себе. А западные государства в это время вовсю строили большие корабли. Выгодно торговали по морям. Захватывали себе колонии в Америке, Африке, Азии. Это приносило им огромные богатства. Вошла в моду роскошь. Короли, князья, вельможи возводили дворцы – чтобы побольше, побогаче. Устраивали умопомрачительные балы, маскарады, пиршества. Щеголяли роскошными нарядами. Нанимали лучших мастеров, заказывая им статуи, картины – из-за этого в Европе достигло высокого уровня изобразительное искусство. Для развлечения богатых людей появился театр.

Но между собой западные страны часто воевали из-за тех же прибылей, из-за колоний. У них и вера отличалась. В некоторых государствах люди не захотели больше подчиняться римскому папе, платить ему подати. Отделились от католической церкви. И их назвали протестантами. В Англии церковь возглавил король, забрал себе церковные владения, и церковные подати стали платить не папе, а ему. В Швеции, Дании, Прибалтике, в половине германских государств люди послушались проповедника Лютера, стали лютеранами. В Голландии и Шотландии выбрали учение другого проповедника, Кальвина, стали кальвинистами. Не только перестали подчиняться папе, но отменили и священников, монахов, иконы, храмы, церковные службы. Дескать, надо читать Библию, и этого достаточно.

При этом сама христианская вера в Европе расшаталась, ослабела. Зато европейцы гордились своей наукой, образованием, университетами. Хотя в то время наука ещё очень отличалась от нынешней. Например, серьёзными науками считались астрология, алхимия, магия. Таких «учёных» брали на службу короли, знатные господа и дамы. Чтобы астрологи составляли им гороскопы, алхимики искали способы превращать все металлы в золото, маги наколдовали удачу. Но европейская наука давала и полезные результаты. В западных странах сделали важные открытия в медицине, появились хорошие инженеры, архитекторы, математики.

Русские жили гораздо проще. Так, как привыкли от отцов и дедов. Одевались в национальные наряды. Мужчины – в длинные кафтаны или зипуны (покороче), шапки с меховой опушкой, сапоги. Женщины – в сарафаны, летники. На голову – шапочки или кокошники. Праздничную одежду украшали вышивкой, жемчугом. Зимой – шубы, тулупы. Мужчины обязательно носили бороды. В то время считали – без бороды как бы и не мужчина. А гордостью женщин и девушек были косы, их заплетали разноцветными лентами, золотыми нитями, жемчугом. Повеселиться русские любили: и покушать хорошо, и поплясать, и песни послушать. Но балы с танцами были не приняты. На праздник мужчины садились за стол отдельно, а женщины отдельно, в другой комнате.

Хотя это вовсе не значило, что русские отставали от западных стран. Просто жили иначе. Что-то было лучше у них, что-то у нас. Таких художников и скульпторов, как в Европе, в России пока не было. Зато русские мастера создавали чудные иконы – европейцам до их уровня было далеко. Не только дворцы, но и избы бедняков украшали великолепной резьбой по дереву – за границей так не умели. А роскошь в Европе соседствовала со страшной грязью. Люди там почти не мылись. У кавалеров и дам в богатых нарядах вши и блохи считались нормальным явлением. Европейцы доказывали, что мыться вообще вредно для здоровья. А для того, чтобы заглушить запахи пота и немытого тела, придумали духи и одеколоны.

Русские были очень чистоплотными. Ходили в баню не реже двух раз в неделю. И города в нашей стране были чистыми, просторными. Летом утопали в зелени садов. Чтобы улицы от дождей не развозило грязью, их мостили деревянными настилами. Европейские города были тесными, улочки узкими, очень грязными. Их не мостили. В домах не было даже туалетов. Все помои и нечистоты выплёскивали прямо на улицы. От этого стояла вонища, плодились крысы, часто возникали эпидемии.

В Европе царило и повальное пьянство. В Англии вельможи на королевских пирах упивались, пока не падали под стол. А на роскошь и развлечения властителям требовались немалые деньги. Поэтому налоги были очень высокими. Простонародье разорялось. Вокруг прекрасных дворцов люди жили в страшной нищете. Было много преступников. Но законы были безжалостными. Даже за ничтожную кражу, вроде носового платка, осуждали на смерть. Причём казни в западных странах считались увлекательным зрелищем. Полюбоваться на них собирались толпы людей, приводили жён, детей.

Хотя времена вообще были очень жестокими. Пытки на допросах, побои для провинившихся – это считалось нормальным во всём мире. И в европейских, и в азиатских странах, и в России тоже. Во всём мире существовало и рабство. Но в России рабов – холопов, было мало. Из них состояла прислуга у богатых бояр. А вот в Англии, Франции, Испании, Голландии, Португалии массы рабов трудились в колониях на плантациях. Обычно их набирали в Африке. Там местные вожди за какие-нибудь побрякушки продавали в рабство и пленных, и своих подданных. Но рабами становились и европейцы, если не уплатили долги, налоги или за какие-то другие проступки.

В нашей стране законы были гораздо мягче. К смертной казни приговаривали редко, только за самые тяжёлые преступления. За менее серьёзные ссылали в Сибирь. Мы уже рассказывали, что в России высоко ставилась справедливость. У Алексея Михайловича было специальное «челобитное окно». Оттуда вывешивали ящик. Любой человек, хоть простой холоп, если его несправедливо обидели, мог прийти и положить туда жалобу. Царь разбирался, призывал виновных к ответу. У него был и особый приказ Тайных дел для расследования таких вопросов.

А вот система образования у нас была слабее, чем за границей. Школы создал ещё Иван Грозный. Но они учили только писать, читать, считать, давали православное воспитание. Дальше человек должен был учиться сам – по той специальности, какую выберет. Читать книги, найти наставников. Была только одна школа в Москве при Чудовом монастыре, где готовили квалифицированных священников, чиновников, дипломатов. Этого не хватало. Чаще всего священником становился сын священника, чиновником – сын чиновника. Кого-то отец хорошо подготовил, а кого-то плохо или он просто дурак.

Однако и при таком образовании в нашей стране были талантливые архитекторы, инженеры, изобретатели, лекари. Но русские цари зазывали на службу и заграничных специалистов. Почему бы и нет, если от них можно узнать хитрости, которые у нас ещё не известны? Они приезжали охотно, в России хорошо платили. В Москве иностранным офицерам, купцам, инженерам отвели отдельный район за городом. Они жили на речке Яузе в Немецкой слободе, её ещё называли Кукуй. Но у москвичей она считалась не слишком хорошим местом. Европейцы жили так, как привыкли в своих странах. В Немецкой слободе постоянно пьянствовали, то и дело случались ссоры, драки, дуэли. Да и заграничные моды казались русским смешными и нелепыми.

Но во время войны царские армии побывали во владениях поляков и шведов. Русские увидели, как живут польские и прибалтийские дворяне. Многое понравилось, казалось интересным. Тысячи польских шляхтичей оказались в плену в России. А они были образованными. Заканчивали университеты, колледжи. Русская знать брала их учителями для своих детей. Хотя заносчивые поляки умели и любили хвастаться. Расхваливали, что в их стране и культура самая высокая, и порядки самые лучшие.

В Россию стали приезжать и казачьи начальники с присоединившейся Украины, их сыновья. Но и из них многие получили польское образование, учились в польских школах. Одеваться они привыкли в польские наряды, брили бороды. Но это возмущало часть русских священников. Они заявляли, что брить бороды – вообще нарушение христианства. Поэтому на Украине не настоящие православные. Хотя на самом-то деле разве зависит вера человека от того, бреется он или нет? Со временем моды меняются. В первые века, сразу после прихода Христа, христиане носили одежду, принятую в Древнем Риме. Потом ходили так, как было принято в Византии, в Древней Руси и других странах. Разве от этого они переставали быть христианами? Но священники упорно доказывали: нет, православные – это обязательно с бородами и в русских нарядах.

Некоторыми иностранными новинками увлёкся и царь. До сих пор по Руси ходили только народные актёры, скоморохи. Давали представления на площадях, базарах. А Алексей Михайлович для своей молодой жены Натальи впервые создал настоящий театр. И ему самому так понравилось, что первый спектакль он смотрел несколько раз, 10 часов подряд.

Казалось бы, что в этом плохого? Ничего. Но затаили злобу поляки, римский папа, иезуиты. Борьбу за Украину они проиграли. Россия оказалась сильнее. Однако прикидывали, что можно и саму Россию захомутать хитростью. Так её окрутить, чтобы развалить изнутри – и чтобы Православная Церковь папе подчинилась.

Заметили, что царь интересуется иностранной культурой, и подсунули ему учёного монаха Симеона Полоцкого. Он прекрасно умел и стихи писать, и пьесы сочинять. Изображал из себя православного, хотя был тайным агентом иезуитов. Алексею Михайловичу талантливый монах очень понравился. Государь поставил его начальником новой школы при Заиконоспасском монастыре. Она должна была давать высшее образование молодым чиновникам и дипломатам. А царь и для собственных старших детей взял учителем Симеона. Он и начал действовать. Среди учеников Заиконоспасской школы выискивал себе помощников, соблазнял работать на иезуитов. Ну а царским детям умело расписывал, что России надо брать пример с Польши и других европейских стран, какие они культурные, развитые.

Зимой 1676 года Алексей Михайлович сильно простудился. Разболелся и 8 февраля умер. Царём стал его старший сын Фёдор. Ему было всего 14 лет, и он был тяжело болен.

У него опухали ноги, он еле ходил, опираясь на палку. А на Украине продолжалась война. Турки как раз в это время разгромили Польшу. Заставили её отдать часть Украины. И дальше-то нацелились на российские области Украины. Но царская армия была сильной, опытной. В ней было уже 75 полков нового строя – солдатских, драгунских, рейтарских. Вооружены они были лучшими мушкетами и пушками. Появились и ручные гранаты, наполненные порохом. Солдат поджигал фитиль и бросал гранату. На стороне русских сражалось и большинство украинских казаков.

Царские войска начали наступление на гетмана-изменника Дорошенко. Помощником у него был Иван Мазепа. Он был поляком, шляхтичем. Сперва служил своему королю. Но увлёкся женой богатого пана. Тот узнал, что Мазепа крутит любовь с его супругой. Схватил его. Приказал раздеть, вымазать смолой, вывалять в перьях, привязать к коню задом наперёд и в таком виде пустить на дорогу. После страшного позора оставаться среди дворян было нельзя, и Мазепа ушёл к казакам. Показал себя хорошим командиром, очень образованным – он закончил иезуитский колледж. Дорошенко назначил его генеральным писарем, то есть начальником штаба. Послал его к султану просить помощи.

Но в степи его поймали запорожцы. Передали царским воеводам, и Мазепу перевербовали. Он начал работать на русских. Изменнических казаков разгромили, Дорошенко взяли в плен. Турки всё равно двинулись захватывать русскую часть Украины. Но царские полки и украинские казаки под командованием воеводы Ромодановского два раза били их возле крепости Чигирин. Распотрошили две огромных турецких армии. Только после этого султан согласился мириться. Признал, что Левобережная Украина и Киев принадлежат России.

Казалось бы, можно только радоваться. Но в нашей стране начались серьёзные проблемы. Фёдор был сыном Алексея Михайловича от первой жены, Марии Милославской. Но сам-то он из-за болезни почти ничего не мог делать. Править стали его приближённые. Друзья, с которыми он рос, – такие же мальчишки. И родственники его матери, Милославские. Особенно хитрой и энергичной была его сестра Софья. Милославские ненавидели родственников второй жены Алексея Михайловича, Нарышкиных. Придумывали на них всякие обвинения. Снимали с должностей, отбирали имения, отправляли в ссылки. Царицу Наталью с детьми, Петром и Наташей, вообще хотели выселить из дворца. Но она и её друзья написали речь для четырёхлетнего царевича Петра. Мальчик выучил её наизусть. Пошёл к царю и высказал, как их обижают. Фёдор был очень добрым человеком, а для Петра – не только старшим братом, но и крёстным отцом. Он устыдился. Виновных наказал и заставил извиняться.

А ко всему прочему и Фёдор, и его молодые друзья, и Софья были учениками Симеона Полоцкого. Увлеклись его рассказами, как весело, красиво и цивилизованно живётся в Польше. Симеон никуда не делся. Остался советником Фёдора и Софьи. Помог протолкнуть к царскому двору помощников, которых он подготовил в России, – боярина Василия Голицына, учёного монаха Сильвестра Медведева. Софье оба очень полюбились, стали её доверенными друзьями. Вместе они и Фёдора настроили вводить в России такие же порядки, как у поляков.

Царь приказал всем дворянам и чиновникам брить бороды, одеваться в польские наряды. В русской одежде вообще запретил пускать в Кремль. Знатные люди начали строить себе такие же дома и дворцы, как польские паны. Заказывали и покупали за границей европейские картины, очень дорогие иностранные кареты, дабы похвастаться. Начали устраивать пышные балы с танцами. Организовывали частные школы для своих детей с польскими учителями.

Такие новшества встревожили патриарха Иоакима. Теперь среди русской знати становились модными и всякие заграничные учения, совсем не христианские. Патриарх предостерёг царя, что это опасно. Ведь те же самые порядки развалили и ослабили Польшу. Но Симеон Полоцкий доказывал Фёдору, что Иоаким просто отстал от жизни и ничего не смыслит. Государь указал патриарху, что гражданские дела его не касаются. Запретил в них вмешиваться. Ещё и увеличил налоги с Церкви.

А Симеон с иезуитами как раз и замышляли расшатать православную веру. Постепенно, потихонечку перетянуть Россию к католикам, к римскому папе. Симеон оказался специалистом и в таких «науках», которые были запрещены в нашей стране, – магии, астрологии. Он и его ученик Сильвестр Медведев заинтересовали Софью, составляли для неё гороскопы. Царю Симеон предложил из Заиконоспасской школы сделать первый в России университет, Славяно-греко-латинскую академию. Принимать туда и дворян, и простых людей. Готовить из них учёных священников, чиновников. Фёдор горячо одобрил идею.

Но возглавить академию, конечно же, должен был Симеон. А Медведева он предложил назначить наставником к подрастающему царевичу Петру. Вот и будет Симеон воспитывать таких священников и чиновников, чтобы склонялись к католической церкви. И Петра воспитают так же. Когда больной Фёдор умрёт, новый царь станет вполне подходящим для поляков и иезуитов. Однако патриарх уже догадался, что Полоцкий – враг России и православия. С Фёдором он спорить не мог, насчёт академии согласился, но отложил, тянул время. А назначение Медведева учителем к Петру не благословил. Без его благословения и мать отказалась принимать Сильвестра.

Но перемены Фёдора и без того наделали бед. Вельможам требовалось много денег – на дворцы, балы, украшения, кареты, на модные польские наряды для себя, жён, детей. Они так же, как в Польше, принялись обирать своих крестьян. Даже называть начали, как в Польше, себя – «шляхетством», а простых людей – «подлый люд». Однако и справедливость в стране нарушилась. Ведь до высоких постов дорвались любимцы царя, его молодые друзья, Милославские. Они принялись вовсю воровать, хищничать, брать взятки.

Они ликвидировали «челобитное окно» во дворце и приказ Тайных дел, расследовавший преступления начальников. Больной Фёдор из дома не выходил. А простых людей в русской одежде теперь даже в Кремль не пускали. Пожаловаться царю стало нельзя. Поборы с крепостных крестьян росли, и они убегали. На Дон к казакам, в Сибирь. Или становились разбойниками. Солдаты, драгуны, стрельцы не получали жалованья. Его разворовывали начальники. Одни расходились кто куда. Другие вместо службы занимались хозяйством, торговлей, пахали землю – кушать-то надо. Великолепная армия, только что победившая поляков и турок, стала разваливаться.

Глава 4. Как Пётр в первый раз спас Россию

Царевна Софья

В 1682 году Фёдор Алексеевич совсем разболелся и умер. По русским обычаям царём мог стать только мужчина. А у Фёдора осталось два брата. Ивану исполнилось 15 лет, но здоровье у него было ещё хуже – он почти не видел, едва ходил. А Петру было всего 10 лет. Но патриарх Иоаким и часть бояр уже осознали, что в России творится неладное. Они созвали на Красную площадь москвичей, приезжих, и провозгласили царём Петра.

Однако не смирилась царевна Софья. В Москве располагалось 22 полка стрельцов. Когда-то это были лучшие, придворные войска. Но они избаловались. Некоторые разбогатели – им же разрешалось торговать и заводить промыслы без налогов. Они уже и на службу, в походы не ходили, нанимали вместо себя других. А остальных стрельцов во время правления Фёдора допекли начальники. Не платили им жалованья, забирали в свой карман. Заставляли работать не себя. Стрельцы возмущались.

Софья этим воспользовалась. В полках появились её приближённые, накручивали – при Петре вам будет ещё хуже. 15 мая 1682 года стрельцы взбунтовались. Вломились в Кремль. Бояре вышли на крыльцо дворца, уговаривать их. Царица Наталья вывела братьев Петра и Ивана. Но подстрекатели в разбушевавшейся толпе кинулись во дворец, повлекли стрельцов за собой. Подсказывали, кого убивать – сторонников Петра. На самого юного царя и Наталью даже не обратили внимания. В коридоре дворца их отшвырнули в сторону. Петра забрызгало кровью его зарубленного дяди, мальчик получил тяжёлый нервный шок.

Бунтующие стрельцы разбрелись по городу. Взламывали кабаки, винные погреба, напивались. Перебили немало случайных людей, просто попавшихся под руку. А Софья действовала хитро. Она как будто успокаивала мятеж. Приглашала к себе делегации стрельцов. Ласково принимала их, угощала. Обещала выплатить столько денег, сколько скажут. Обманутым воинам это нравилось, и они потребовали, чтобы в России было два царя, Иван и Пётр. Один больной, другой малолетний, а от их имени пускай правит Софья. Вот так царевна руками стрельцов уничтожила своих противников – и захватила власть.

Симеон Полоцкий уже умер, но Сильвестр Медведев стал духовником (личным священником) Софьи. Василия Голицына она поставила канцлером (главой правительства). Третьим её помощником стал начальник стрельцов Шакловитый.

Голицын вообще презирал всё русское. Требовал, чтобы дворяне нанимали детям польских учителей, посылали их в польский университет. Если кто-то одевается и ведёт себя не так, как принято у польской знати, это считалось отсталым, неприличным. Новые правители добились, чтобы и в Москве открылся свой университет, Славяно-греко-латинская академия. Однако тут патриарх Иоаким их переиграл. Он же не случайно тянул время. Пригласил учёных греческих священников, братьев Лихудов. Руководить академией поставил их, а не Медведева.

Но на другие высокие должности Софья с Голицыным назначали своих друзей. Щедро награждали их. Раздавали им государственные деревни с крестьянами, заводы, фабрики. Из-за этого повторялись такие же безобразия, как при Фёдоре. Новые начальники тоже хотели строить себе богатые дома, покупать иностранные кареты, устраивать балы. Вымогали для этого деньги у народа или воровали из казны. А тех, кого царевна и канцлер не любили, они отсылали куда-нибудь подальше, в глухомань.

Мать Петра вроде бы не трогали. Но она чувствовала враждебное отношение. Переехала с детьми из Москвы в загородное имение Преображенское. Наставника для Петра мать взяла первого попавшегося, дьяка Никиту Зотова. А он не слишком-то старался, любил выпить. Давал уроки чтения, письма, арифметики. Пётр был очень способным, схватывал всё на лету. Сделает уроки, и наставник отпускал его гулять, играть с детьми слуг. Ну а сам приложится к чарочке и завалится спать.

Ни к каким делам, к заседаниям правительства Софья Петра даже близко не подпускала. Его привозили в Москву только на торжества – показать народу. Но он рос умным, смелым, любознательным. В 1684 году его привезли на большой церковный праздник, пройтись в крёстном ходе. Он стал расспрашивать патриарха: в чём смысл обрядов, когда их установили. А потом бояре повезли мальчика на полигон Пушечного двора посмотреть стрельбу. Пётр был в восторге. Настоял, чтобы ему самому дали пальнуть. Стал требовать, пусть его научат артиллерийской премудрости.

Из Немецкой слободы взяли голландского офицера Франца Тиммермана. Он начал преподавать царю баллистику (науку, как летит снаряд), фортификацию (как строить укрепления), геометрию. Военным делом Пётр чрезвычайно увлёкся. Для его упражнений создали «потешный» полк из 300 человек. «Потешный», потому что он предназначался для игр, развлечений. Полк располагался здесь же, в Преображенском. Позже добавился второй такой же полк, его разместили в соседнем селе Семёновском. Полки так и назвали – Преображенский и Семёновский. Софья таким занятиям брата значения не придавала. Даже поощряла. Приказывала выдать для него порох, ружья, выделить барабанщиков, трубачей. Пускай себе играет в войнушку и не путается у неё под ногами. А если его прибьёт во время игры, ещё лучше.

А однажды мальчик с Тиммерманом поехали гулять в старую царскую усадьбу Измайлово. На складе среди рухляди увидели ботик – лодку с мачтой и парусами. Пётр начал расспрашивать, что и зачем. Тиммерман объяснил, что такая лодка может плавать и по ветру, и против ветра. Юный царь удивился, заинтересовался. Позже узнали, что ещё двоюродный дедушка Петра купил ботик у англичан для речных прогулок, он назывался «Святой Николай». В Немецкой слободе жил голландский мастер Брант, строивший «Орёл». Он починил ботик, стал учить Петра управлять парусами. Плавали по речке Яузе и на пруду, но места было мало, утыкались в берега. Мальчику рассказали про большое Плещеево озеро. Он отпросился у матери помолиться в Троице-Сергиев монастырь, но сделали большой крюк в Переславль-Залесский, на озеро. Привезли с собой ботик, спустили на воду. Пётр радостно поднимал паруса, рулил. Позже он назвал ботик «дедушкой русского флота». Ему захотелось устроить не только «потешные» полки, но и «потешную» флотилию. Хотя эти мечты пришлось отложить.

Софья и Голицын понимали, что правят только временно. Повзрослеет Пётр, и их прогонят. Вся Россия ждала, когда же придёт настоящий царь. За Петра были патриарх, Русская Церковь. Царевна и канцлер рассудили – чтобы захватить власть насовсем, нужна помощь чужеземцев. Конечно, не безвозмездно. Но чего не жалко ради власти? Они принялись всеми силами угождать иностранным державам. Заключали с ними договоры, выгодные для них и очень невыгодные для России. До сих пор в нашей стране запрещалось строить католические храмы и въезжать иезуитам, слишком много папа напакостил русским. Софья отменила оба запрета, иезуитов впустила. Они с Голицыным тайно сговаривались с агентами папы: если Софье помогут стать царицей, то она сменит патриарха. Поставит Сильвестра Медведева, и он примет унию, отдаст католикам Православную Церковь. А полякам вернут Украину.

Хотя в это время уже и Правобережная, польская часть Украины одумалась, что лучше-то быть вместе с русскими. Польшу снова громили турки и татары. А паны прятались по укреплённым замкам, украинские города и сёла бросали без защиты. Предводитель здешних казаков полковник Палий обратился в Москву. Просил, чтобы Россия взяла их под свою власть. Объяснял, что момент самый подходящий, Польша совсем ослабела, помешать не сможет. Нет, куда там! Софья и Голицын возмутились. Просьбу Палия отвергли. Они же расстилались перед панами и католиками. Как же можно у них области забирать?

Царевна и канцлер, наоборот, вступили в Священную Лигу – союз с Польшей, Римом, Австрией и Венецией под руководством папы. Вместе с ними воевать против Турции. Русским объявили, будто это грандиозный успех. Вон как нас за границей уважают! Союз с нами заключили! За это Софья сама себе присвоила титул «Всея России Самодержца». Даже не самодержицы, а самодержца, в мужском роде. Потому что титула самодержицы в нашей стране не существовало. На монетах и на портретах её начали изображать как царя. В короне и со знаками царской власти в руках, скипетром и державой.

Софья с Голицыным строили планы, как они разобьют турок и татар, завоюют Крымское ханство. Вся страна будет славить их победы, армия будет кричать им «ура». Вот тут-то можно будет избавиться от Петра, заточить его в монастырь или потихоньку прикончить. А если часть русских воспротивится, восстанет, иностранные союзники помогут. В 1687 году Голицын сам возглавил поход на Крым, чтобы стать главным героем и войска его зауважали его. Но… за время правления Фёдора и Софьи армия развалилась и ослабела. А Голицын оказался никуда не годным военачальником. Даже не разведал дорогу. Повёл войска через безводные жаркие степи. Тысячи солдат умирали от жажды, болезней, солнечных ударов. А потом татары подожгли траву в степи. От этих пожаров, не дойдя до Крыма, пришлось повернуть обратно.

Чтобы спасти свою репутацию, Голицын свалил вину на украинского гетмана Самойловича. Он был противником канцлера, указывал на его грубые ошибки. Но заместителем у Самойловича был Мазепа. Он ведь и польского короля предал, и Дорошенко. И Самойловича тоже предал. Голицын сговорился с ним, и Мазепа написал донос, будто гетман – изменник, был заодно с татарами. Самойловича арестовали и сослали в Сибирь. Гетманом Голицын поставил Мазепу. А тот отблагодарил, отдал канцлеру украинскую казачью казну, 100 тысяч червонцев.

Ну а Софья объявила, будто поход был вообще удачным. Выполнили важную задачу, отвлекли крымскую конницу от европейских союзников. Все генералы и офицеры получили награды. Но обмануть народ не получалось. Расходились слухи, что без всяких боёв погибло 20 тысяч человек. А ведь царевне и канцлеру очень уж нужна была выдающаяся победа. Они принялись готовить второй поход. По всей стране ввели новые высокие налоги.

Голицын выступил в 1689 году. Чтобы легче было идти через степи, не стали брать тяжёлых орудий, запасов взяли мало. Но на этот раз и крымское войско вышло навстречу. Кое-как с боями прорвались до Крыма. Однако Голицын не удосужился заранее разузнать, как он укреплён. Увидели мощные валы, рвы, жерла орудий. Куда уж их штурмовать без тяжёлых пушек! И еды, воды в армии не осталось. Снова побрели назад без всякого толка.

А между тем Петру исполнилось 16 лет. По русским обычаям самостоятельным, взрослым считался женатый человек. Мать решила женить его. Невесту подобрала сама, Евдокию Лопухину. Она была намного старше жениха, уже 20 лет. Но мать как раз и хотела, чтобы жена обуздала юного мужа. Образумила его от военных и морских увлечений. Пётр невесту раньше и не знал, его мнения не спрашивали. Мать и патриарх сказали ему, что так надо, и он согласился. Сыграли свадьбу. 8 июля 1689 года был праздник Казанской иконы Божьей Матери. На крестном ходе икону всегда нёс царь. Сейчас её взяла Софья. Но Пётр при всём народе громко объявил – это не её дело. Показал, что пора править ему самому.

О том, что в России назревает схватка за власть, знали и за границей. В Москву съехались послы и агенты Польши, Дании, Голландии, Швеции, Австрии. Прибыла целая делегация иезуитов во главе с французским шпионом Невилем. С Украины примчался Мазепа. Поляки, иезуиты и Невиль вели тайные переговоры с Голицыным, с Мазепой. Канцлер подтверждал: если Софья победит, то Украину вернут Польше, заключат унию, отдадут папе Русскую Церковь.

Но крымский поход провалился. Вместо того чтобы славить победы правителей, воины плевались от них – опять десятки тысяч больных, погибших. И тянуть больше было нельзя, Пётр вырос, женился. Софья привлекла другого своего помощника, Шакловитого. Решили прикончить Петра. Для этого ещё раз обманули стрельцов. Подняли их ночью по тревоге. Врали, будто Пётр с «потешными» полками идёт на Москву, хочет убить Софью. А Шакловитый с отрядом убийц на конях помчался в Преображенское – в суматохе и неразберихе разделаться с царём.

Но царевна и её приближённые не знали, что Пётр уже создал собственную контрразведку. Преображенский приказ. Не официальный, при «потешном» Преображенском полку. Тоже вроде «потешный», поэтому на него и не обращали внимания. Но возглавил Преображенский приказ верный друг царя Фёдор Ромодановский. Нашёл надёжных людей среди слуг Софьи, стрельцов. Они вовремя прискакали и предупредили об опасности. На такой случай был заранее разработан план – укрыться в Троице-Сергиевом монастыре. И кони постоянно были наготове. Юный царь мгновенно, прямо из постели, прыгнул в седло. Полетел к монастырю. За ним снялись с места родные, слуги. Появился Шакловитый с подручными, но увидели лишь, как укладывают вещи в телеги. Опоздали…

А Пётр за стенами монастыря был в безопасности. К нему стали съезжаться его сторонники из бояр, дворян. Разослали приказы войскам – идти к монастырю. Софья тоже рассылала приказы – идти к ней, в Москву. Но её правление уже допекло страну. Царевну не поддержал никто. Все полки выступали к Петру. Даже московские стрельцы, когда разобрались, в чём дело, стали уходить в Троице-Сергиев монастырь. Софье осталось только сдаться.

Шакловитого и двух его помощников за попытку убить царя казнили. Голицына пожизненно сослали на север, в Холмогоры. В его доме при обыске нашли неимоверное количество драгоценностей. Одной лишь серебряной посуды было 400 пудов (6 с половиной тонн). А в подвале были зарыты 100 тысяч золотых, украденных на Украине. От Софьи Пётр потребовал добровольно постричься в монахини. Она не ответила на письмо. Тогда её без всяких разговоров заключили в Новодевичий монастырь.

10 сентября 1689 года Пётр со всем царским двором, с армией, торжественно въехал в Москву. Встретился и обнялся с царём Иваном, и старший больной брат безоговорочно уступил ему первое место. Но Пётр победил не только сводную сестру, незаконно захватившую власть. За Софьей и Голицыным стояли могущественные заграничные силы. Строили планы опутать и подчинить нашу страну, Русскую Церковь. Пётр спас от этого Россию. Спас православную веру.

Правда, сам он ещё мало сделал для победы. Был молодым, совсем неопытным. Но он стал знаменем, вокруг которого сплотились и патриарх, и честные бояре, дворяне, военные. Скинули правителей, которых втянули в свои сети иезуиты. Уже готовых ради собственной власти жертвовать и родной страной, и верой. Первыми же указами после победы Петра иезуитам было велено убираться из России. Невыгодные для русских договоры, заключённые Софьей и Голицыным, расторгли.

А Преображенский приказ стал постоянным органом для расследования государственных преступлений. Сильвестр Медведев сбежал, но его поймали. Церковный Собор признал его и Симеона Полоцкого еретиками – отступившими от православной веры. За участие в заговоре против царя и Церкви Сильвестру отрубили голову. И только Мазепа сумел остаться в тени. Он нигде не засветился, с Голицыным и иезуитами общался тайно. Теперь же изображал из себя простодушного и честного воина. Поздравил Петра. Заявлял, что готов служить ему верой и правдой.

Мятеж стрельцов в 1682. Стрельцы выволакивают из дворца Ивана Нарышкина. Художник А. И. Корзухин

Крымское войско

Глава 5. Как Пётр увидел море

Ботик Петра I

В те дни, когда Пётр боролся с Софьей, первыми к нему привели своих солдат два иностранца на русской службе. Шотландец, генерал Патрик Гордон, и швейцарец, полковник Лефорт. Гордон был опытным военным. В прошлой войне с турками оборонял крепость Чигирин. А Лефорт никаких заслуг не имел. Но он был очень обаятельным человеком, весёльчаком. В Немецкой слободе на каждой вечеринке он становился душой компании. Юный царь ласково принял их, беседовал. Он же интересовался и войной, и морем, и европейской жизнью. Пётр стал заезжать к ним в Немецкую слободу. А Лефорт очень хорошо умел развлечь гостя, устраивал для него весёлые праздники и стал его близким другом.

Но Петру было 17 лет, и мать считала, что для руководства страной он ещё слишком молодой, легкомысленный. Его же никогда и не готовили к царствованию, он не получил никакого специального образования. Правительство составилось из тех бояр, которые сплотились вокруг Петра в борьбе с Софьей, а возглавил его патриарх Иоаким. Он был горячим патриотом России, твёрдым защитником Православной Церкви. Но по натуре очень властным, жёстким, суровым. А православную веру сводил к тому, чтобы соблюдать старинные обычаи.

Новое правительство отменило указы Фёдора о бритье бород, о польской одежде. Бояре, чиновники, придворные снова стали носить русские наряды. Петра патриарх крепко стал регулировать. Требовал отращивать бороду. Царю надо было с важным видом отсиживать на долгих официальных приёмах, на заседаниях Боярской думы. Участвовать в церковных службах, шествиях. Дружить с иностранцами и ездить в Немецкую слободу патриарх запрещал. Настаивал, чтобы Пётр свободное время проводил дома, в семье.

Хотя его жена Евдокия была вздорной, не слишком умной. А когда она стала полноправной царицей, возгордилась. Мать же специально выбрала её старше, чтобы воспитывала мужа. Она и пыталась командовать. Дескать, пора ему бросить военные занятия, и в Немецкой слободе ему делать нечего. Устраивала скандалы, истерики. Но Евдокия и с матерью царя поссорилась. Она же и сама теперь царица! Проталкивала на высокие должности собственных родственников, Лопухиных. А Наталью слушаться не желала. Та жаловалась сыну на Евдокию, жена – на мать, и снова скандалила. Обстановка в семье стала просто невыносимой.

Пётр уезжал в Преображенское, к «потешным» полкам. Или в Немецкую слободу, тайком от патриарха. Там он отдыхал от длинных и скучных официальных мероприятий, от придворного этикета. А у Лефорта всегда было шумно, весело, увлекательно. И без всяких лишних церемоний, запросто. Можно и за столом посидеть, и посмеяться, и потанцевать. В Преображенском полку у Петра был денщик Александр Меншиков (денщик – это солдат, обслуживающий офицера). Из простых людей, раньше он пирогами на базаре торговал. Но Меншиков умел держать язык за зубами, стал доверенным помощником царя в этих поездках.

Патриарх, если узнавал, строго выговаривал Петру. Старался наладить и его семейную жизнь. Хотя царь и сам пытался жить с женой мирно. В феврале 1691 года у них родился сын Алексей. Праздновали по всей стране – родился наследник престола. Крёстным отцом у ребёнка стал сам патриарх. Но Иоаким нацелился ещё круче утвердить старые обычаи. Решил провести церковный Собор, принять правило, будто брить бороды – вообще ересь. Это могло принести страшные беды. Ведь Украина-то восстала против поляков за православную веру! Но люди там брились. Так что же, их теперь объявить еретиками, не православными?

Однако вскоре Иоаким умер. Патриархом выбрали его приближённого Адриана. Он во всём был согласен с Иоакимом, но был человеком мягким, нерешительным. Ему и умные бояре намекнули, что Собор насчёт бород – это уже слишком. Адриан его проводить не стал. А Пётр бородку сразу сбрил. Жена снова пыталась его воспитывать, зудеть, скандалить. Но он просто стал пореже бывать дома. Без Иоакима начал уже открыто ездить в Немецкую слободу.

Петру нравились иностранные наряды: короткие камзолы, штаны, пояса со шпагой, длинные сапоги-ботфорты или башмаки с чулками. Бегать в атаку или танцевать в такой одежде было удобнее, чем в длинных кафтанах ниже колена. Сказалось и то, что мать женила его не по любви, на незнакомой старшей девушке. Сейчас она допекала Петра нотациями, трепала ему нервы. Какая уж тут любовь! А в Немецкой слободе он влюбился в дочку купца из Германии Анну Монс. С ней и потанцевать можно было, и пошутить, и поболтать о чём-нибудь интересном.

Мать, царица Наталья, без Иоакима не могла сладить с Петром. Да и она с Евдокией была в ссоре. Но она махнула на сына рукой. Считала – это молодость играет. Повзрослеет и остепенится. Наталья взялась править сама. Софья-то могла, а чем она хуже? Хотя положение России было очень трудное. Государственная казна была пустой, растратили или разворовали. На войну Софья 3 года собирала огромные налоги, крестьяне разорялись. В крымских походах погибли десятки тысяч воинов. Многие разбежались, не хотели служить в таких условиях. В степях бросили и потеряли сотни пушек, массу другого оружия.

Наталья стала править осторожно. Главное, чтобы не навредить. Ни стране, ни народу, ни боярам, ни Церкви. Не испортить будущее царствование сыну. Прекращать войну с турками, начатую Софьей, Наталья не стала. И союз с Австрией, Польшей, Венецией, Римом сохранила. Однако новых походов не объявляла. На фронте настало затишье. Налоги Наталья снизила. Осуждённым смягчила наказания.

Правда, не всё получалось хорошо. Правительство собралось разношёрстное. Были умные и толковые бояре: Фёдор Ромодановский, Борис Голицын (двоюродный брат свергнутого канцлера). Но в правительство попали и просто друзья Натальи, её родственники. Своему уцелевшему брату Льву Нарышкину она отдала металлургические заводы, а он в этом совершенно не разбирался. Заводы пришли в упадок. Хотя Нарышкин-то был честным, добрым, порядочным человеком. А были и вельможи, начавшие хищничать, воровать – точно так же, как любимцы Софьи и Голицына. Наталья их не контролировала, у неё руки не доходили.

Петра в Кремле видели редко. Он приезжал на торжества, важные заседания, да и то не всегда. Благо, был второй царь, брат Иван – если нужно просто на троне посидеть. А Пётр был непоседливым, долгих и чинных церемоний не любил. Гораздо интереснее для него были военные игры. Сейчас власть у него стала больше. Осенью 1690 года он провёл учение не только своих преображенцев и семёновцев, против них в учебном бою сражался стрелецкий полк. Через год на манёвры вызвали и солдатские, стрелецкие, драгунские, рейтарские полки. Разделили на две армии, ими командовали бояре Ромодановский и Бутурлин. Разыграли учебную битву.

И на самом-то деле Пётр вовсе не развлекался. Он как раз и готовился к настоящему царствованию. Но не так, как готовили его отца или брата Фёдора. И не так, как его хотел готовить Иоаким, в заседаниях с боярами. Он всему хотел научиться сам. Приезжал в кузницу или на фабрику – вставал трудиться с простыми рабочими, осваивал их профессии. Общаясь с иностранцами, учил немецкий, голландский языки. У приближённых бояр узнавал про управление государством, про налоги, законы. А память у него была прекрасная, запоминал сразу.

Он и военному делу хотел научиться сам. Командование уступал другим. А а он на манёврах был только офицером, бомбардирским (артиллерийским) капитаном Петром Михайловым. Но ведь при этом и войска готовились для будущих войн. До Петра никаких учений в армии давно уже не было. Теперь же его «потешные» полки, Преображенский и Семёновский, стали лучшими в России, гвардейскими.

Но Пётр не забыл и мечту о кораблях. Нанял голландских специалистов, собрал русских мастеров, чтобы учились. Весной 1692 года царь с друзьями и гвардейцами отправился в Переславль-Залесский на Плещеево озеро. Там построили «потешную» флотилию. Пётр опять сам трудился плотником. Корабли спустили на воду. Разыграли между ними учебные сражения. Но от таких игр и тренировок царя тянуло уже и к настоящему морю. А ведь у России было всего два морских порта. Из Астрахани небольшие кораблики возили товары в Персию. И на севере в Архангельске.

Каждое лето, когда Белое море очищалось ото льда, этого уже ждали десятки судов из Англии, Голландии, Германии. В 1693 году Пётр поехал в Архангельск, встречать их. Он попал в особый мир моряков. Увидел множество кораблей. Сам выходил в море на яхте, его окатывали брызгами волны, кудри трепал соленый ветер. Пётр совершенно влюбился в море. Он решил, что у России должны быть свои морские суда. Ходить в западные страны, доставлять туда грузы и пассажиров. Рядом с Архангельском, в селе Соломбала, царь велел создать судоверфь. Вызвал туда мастеров с Плещеева озера. Сам заложил первое судно, «Святой Павел». Поручил воеводе Архангельска Апраксину продолжать работы на верфи.

А в январе 1694 года разболелась и умерла мать царя Наталья. Для Петра это стало тяжёлым потрясением. Он свою маму очень любил – вырос-то без отца, только с ней. Мать и прикрывала его, как стена. Взяла на себя управление страной. Это и позволяло Петру заниматься тем, чем он сам хотел. И вдруг остался без неё. Теперь надо было править самому. Всё-таки Пётр придумал, как не менять своих привычек. Разбираться с разными мелкими делами он поручил самому верному из бояр, Ромодановскому. Оставил его руководить правительством, а сам уже ранней весной снова укатил в Архангельск.

Петру многое нравилось в европейских обычаях, он дружил с некоторыми иностранцами. Но при этом он сохранил незыблемую любовь к родной стране. Сохранил твёрдую и искреннюю православную веру. Ведь и с Софьей схватка была не только за власть, но и за интересы России, за веру. На Великий Пост царь поехал в Соловецкий монастырь. Там его наставником стал святой старец Иов – ему однажды являлась Сама Пресвятая Богородица. Под его опекой, по его советам Пётр молился. Поминал умершую мать. В монастыре он встретил Пасху. На праздничной церковной службе в Преображенском соборе сам читал тексты из Священного Писания. В дар этому храму царь приказал сделать новый иконостас.

А в июне спустили на воду «Святой Павел», заложенный в прошлом году. Команду набрали из местных жителей-поморов. Пётр с Лефортом, Меншиковым и другими приближёнными вышел на новом корабле в море. Однако плавание чуть не обернулось бедой. Налетела страшная буря. Поморы говорили, что надо просить помощи у здешних святых, монахов Вассиана и Ионы. Царь суетился, полез было давать советы капитану, Антипу Тимофееву. Тот обругал его и послал подальше. А сам мастерски сумел провести судно в узкую бухту – Унскую губу. После этого Тимофеев опустился на колени перед Петром, просил прощения. Но царь поднял его, расцеловал, наградил – дескать, правильно поступил.

Как раз возле Унской губы были похоронены Вассиан и Иона, которым молились о спасении. Пётр своими руками поставил на берегу крест, а Холмогорскому архиепископу велел канонизировать Вассиана и Иону (официально причислить к святым). Но царь осознал и другое – строить в Архангельске большой флот бессмысленно. Из-за льдов ему пришлось бы 8 или 9 месяцев в году стоять в гавани. А когда торговые суда уйдут за границу, им придётся там зимовать. Домой можно попасть лишь следующим летом.

Но продолжалась война с Турцией. Наталья прекратила походы, зато врагов это только порадовало. Крымские татары налетали на Украину, на русские пограничные районы. Жгли сёла, угоняли скот, пленных. Обороной на юге руководил воевода Борис Шереметев. Ему приходилось то и дело поднимать полки, прогонять хищников. А турки принялись строить на Днепре крепости. Раньше их было две. На море возле впадения Днепра и Буга – Очаков. И на самом Днепре Кызы-Кермен. Теперь на этой реке возводились ещё пять: Аслан-Кермен, Таван, Мустрит-Кермен, Ислам-Кермен, Мубарек-Кермен. Крепости всё ближе придвигались к русским владениям. Были прекрасными базами для будущих турецких наступлений.

Но и союзники были очень недовольны, что Россия уже 5 лет не наносит ударов по противникам. В Москву приезжали посольства из Рима, Австрии, Венеции, Польши. Требовали возобновить походы. Польский король Ян Собесский вообще угрожал, что разорвёт союз с русскими и заключит с турками. Вместе с ними отберёт у царя Смоленск и Украину. В общем, войну надо было как-то завершать. А Петра осенило, что это и для России может быть полезно – пробить дорогу к южным морям. К Азовскому, Чёрному.

Из Архангельска царь вернулся в сентябре 1694 года и стал собирать войска на манёвры. Они были ещё больше, чем в прошлые годы. Созвали 15 тысяч солдат, стрельцов, кавалерии. Учебными армиями опять командовали Ромодановский и Бутурлин. На берегу Москвы-реки у деревни Кожухово построили земляную крепость. Полки Ромодановского (где был и сам царь) пошли на штурм. А обороняющиеся войска Бутурлина сразу сдались – побыстрее закончить. Но Пётр рассердился, отругал тех и других. Потребовал вести осаду крепости по всем правилам, как на настоящей войне.

Воины строили батареи, рыли окопы. Постепенно приближались к стенам апрошами. Так называли траншеи в виде зигзагов – за этими зигзагами атакующие укрывались от обстрела из крепости. Делали подкопы под стены, закладывали туда мины. Взорвали их. Палили холостыми зарядами из ружей и пушек, подрывали глиняные гранаты, начинённые порохом. Многие солдаты и стрельцы возмущались: вот вздумалось царю в войну поиграться. У каждого дома свои дела, а приходится землю рыть, в атаки бегать. Но на самом-то деле Пётр тренировал полки, давно забывшие боевой опыт. Готовил их к предстоящим сражениям. А всех участников манёвров он отблагодарил, устроил для них большой пир.

Соловецкий монастырь

Архангельск в XVII веке. Гравюра Ромейна де Хооге

Глава 6. Как Пётр брал Азов

Укрепления Азова

Голицын дважды водил армию на Крым – тупо, напрямую, через степи. Потому что так требовали иностранные союзники. Им-то надо было, чтобы русские отвлекли на себя многочисленную крымскую конницу. Пётр со своими помощниками придумали план гораздо лучше. Собрать две армии. Большая под командованием Шереметева пойдёт вдоль Днепра. Оттянет на себя силы татар и турок. А вторая армия будет маленькая, 30 тысяч, но из лучших войск. Она пойдёт вдоль Дона на Азов. Крепость была очень мощной – рвы, земляные валы, каменные стены с башнями, больше 100 орудий. Но гарнизон был 3 тысячи. Русские нагрянут неожиданно, их будет в 10 раз больше. На штурм – и Азов наш. Откроется путь в Азовское море. А из него – в Чёрное.

Но Пётр и сам-то ещё не знал, что такое настоящая война. Совершал грубые ошибки. Он, как и раньше, числился в Преображенском полку капитаном, а командующего всей армией не назначил. Вместо него определил «консилию», то есть совет из Гордона, Лефорта и Головина. Они должны были вместе принимать решения, а царь утверждал их. Хотя из троих опытным военным был только Гордон. Для внезапности и быстроты движения решили не брать тяжёлых орудий, только лёгкие. А о планах болтали на пирах, вечеринках. Среди иностранцев в Москве были и шпионы. Турки обо всём узнали. Изготовили Азов к обороне, увеличили гарнизон до 10 тысяч.

Летом 1695 года обе армии выступили на врага. У Шереметева всё сложилось отлично. Его полки соединились на Днепре с украинскими казаками Мазепы. Окружили крепость Кызы-Кермен. Построили батареи, шанцы – земляные укрепления. Турки из крепости совершали вылазки, их загоняли обратно. Со стороны степи, от татарской конницы, прикрылись заслонами кавалерии. Быстро вырыли минные подкопы. Взорвали стену, и крепость сдалась. У русских обошлось почти без потерь. А в других турецких крепостях поднялась паника. Гарнизоны стали разбегаться. Шереметев захватил ещё четыре крепости.

Но у царя внезапности не получилось. Турки уже ждали. Встретили контратаками. Армия осадила Азов, но руководство было плохое. Петру всё хотелось попробовать самому. Он и с лопатой траншеи копал, и из пушек стрелял. Но орудия-то были лёгкие, мощные стены не прошибёшь. Назначили штурм. Гордон возражал. Доказывал, что сперва надо сделать проломы в стенах. Нужны лестницы, фашины (вязанки хвороста, ими закидывали ров). Гордона не послушали, устроили приступ. Только два полка сумели захватить бастион крепости. В других местах турки отбили атаку. Потом сняли оттуда воинов к месту прорыва, вышибли русских. Погибло 1500 солдат, а толку никакого. И осада ничего не давала, к неприятелю по морю свободно подходили суда, подвозили подкрепления, запасы.

С запозданием решили рыть подкопы, закладывать мины. Но турки со стен высматривали, где у русских позиции слабее. Делали вылазки. Нападали, мешали работам. Подкопы обнаружили и взорвали. Пётр велел рыть новые. Их завершили лишь в сентябре. Из двух мин сработала одна. Разрушила участок стены, туда ворвался полк Лефорта. Но пролом-то был один. Неприятели созвали войска со всей крепости и выбили полк. А уже наступили холода, начались заморозки. Под дождями и снегами пришлось возвращаться ни с чем. Солдаты брели мокрые. Многие болели, некоторые умирали. Даже Лефорт на скользкой дороге упал с лошади, сильно расшибся, его довезли больным.

Для Петра урок стал очень горьким. В первый раз пошёл воевать – и на тебе! Но он умел не отчаиваться, не опускать руки. Умел осознавать свои ошибки. Понял: для победы нужен флот. Уже на обратном пути царь остановился в Воронеже. Этот город стоит далеко от моря, но там протекает та же река Дон, что и в Азове. В Воронеже издавна строились баржи для казаков. Пётр посоветовался со знающими людьми. Ему рассказали, что весной, когда тает снег и много воды, по Дону могут пройти и большие корабли. Царь повелел устроить здесь судоверфи. Собирать мастеров, рабочих.

Вернувшись в Москву, он приказал начинать строительство кораблей. Дело это было дорогое, сразу денег не наберёшь. Но Пётр нашёл выход. Несколько кораблей заложил за государственные деньги, а для остальных распорядился создать «кумпанства». Объединяли в группы бояр, богатых дворян, купцов. Каждое «кумпанство» должно было оплатить строительство одного корабля. Такую же обязанность царь возложил на Церковь – она должна была оплачивать со своих сёл и деревень, один корабль с 8 тысяч крестьянских дворов. В «кумпанства» записывали принудительно, желания никто не спрашивал. Конечно, большинство были недовольно, втихаря сокрушались, ругались. Но были и такие, кто осознал – дело нужное для всей России. Одним из них был святой Митрофан Воронежский. Он был епископом в Воронеже и отдал на флот все деньги своей епархии. Для начала строили привычные речные суда: струги, лодки. Но заложили и гребные военные галеры, несколько больших кораблей – на пробу.

В январе 1696 года умер царь Иван, брат Петра. Пётр всегда относился нему тепло и внимательно. Взял под покровительство его жену и дочерей. Но Иван был только символическим царём. Когда Пётр отлучался из Москвы, настоящим правителем он оставлял вместо себя Ромодановского. Называл его в шутку «князь-кесарем» (в России кесарем называли австрийского императора). Это прозвище так и прилепилось, как звание Ромодановского. А все мысли и усилия Петра были заняты подготовкой нового похода.

Так же, как в прошлом году, готовили две армии. Но у Шереметева большинство войск забрали, оставили ему лишь 2 с половиной тысячи солдат и 15 тысяч казаков. Ему на Днепре приказали только отвлекать противника. А на Азов теперь собрали 75 тысяч бойцов. Пётр уже понял вред «консилий» – на войне начальник должен быть один. Главнокомандующим он назначил молодого, но очень способного боярина Алексея Шеина. Впервые в России присвоил ему самое высокое воинское звание, генералиссимус. А командовать флотом Пётр поставил Лефорта. Произвёл его в адмиралы. Правда, царский друг командовал кораблями только на Плещеевом озере. Но сейчас от него много и не требовалось. Вывести корабли в море, перекрыть туркам путь в Азов.

Их спустили на воду в апреле – два 36-пушечных фрегата, 23 галеры, 1300 стругов, 300 лодок, 100 плотов. Сразу стало ясно, насколько это удобно. На суда погрузили артиллерию, запасы для армии, часть солдат. Остальные двигались по берегу налегке. В мае Пётр прибыл в центр донских казаков, Черкасск. На этот раз и разведка была налажена отлично. Её вели казаки. Атаман Поздеев доложил: они видели в море 2 турецких корабля. Царь загорелся вступить в морской бой. Отправился в низовья Дона с 9 галерами, и с ним 40 казачьих лодок.

Но у Дона и Азовского моря свои особенности. Дул сильный северный ветер, отогнал воду, и устье реки обмелело. Галеры выйти в море не смогли. Пётр пересел в казачью лодку, и обнаружили: – на море стоят 13 вражеских кораблей с припасами. Чтобы доставить их по реке в Азов, эти припасы перегружали в 13 плоскодонных тунбасов (барж) и 11 лодок. Царь велел казакам устроить засаду за островами. Когда флотилия двинулась к Азову, донцы на нее налетели, захватили 10 тунбасов. Морские корабли заметили это, стали уходить. Казаки погнались за ними. Причалили к бортам одного из них, полезли на палубу с саблями и пистолетами (это называется абордаж). Корабль захватили. Со второго перепуганная команда сбежала на шлюпках, и его сожгли.

Галеры удалось вывести в море, когда ветер переменился на южный, пригнал воду. Наша эскадра закрыла подходы к Дону. Вскоре на помощь Азову султан прислал большой флот – 20 парусных военных кораблей и 3 галеры. Они привезли свежие полки янычар, боеприпасы. Но турки увидели русскую флотилию. Да ещё на берегу царь выставил батареи. Неприятельские моряки не рискнули прорываться. Постояли и ушли.

А Шеин велел обложить Азов полевыми укреплениями, траншеями, окопами. Построили батареи для тяжелых орудий, в город полетели ядра и бомбы. Крымцы и турки не жалели усилий, чтобы выручить крепость. Полчища татарской конницы 6 раз нападали на русский лагерь. Но Шеин выдвинул в степь дворянскую кавалерию, драгун, казаков, калмыков. Они били и прогоняли крымцев. Тем временем русская артиллерия разбила внешние валы Азова, а пехота без устали копала землю. Траншеи продвигались все ближе к городу. Защитникам предлагали сдаться, но они отвечали огнём. Надеялись отсидеться за каменными стенами и башнями. Но Шеин приказал насыпать вокруг города огромный вал. На его гребне установили орудия. Они простреливали весь Азов.

Дальше начали пересыпать землю с одной стороны вала на другую. Попеременно трудились 15 тысяч человек, и вал двигался всё ближе к стенам. Туркам снова предложили сдать город и свободно уйти. Они опять ответили пальбой. Но вал уже подошёл вплотную к стенам. 17 июля 2 тысячи казаков перебрались с него на башню, выбили оттуда янычар. Русские командиры доказывали – настал момент штурмовать. Нет, Шеин хотел вообще обойтись без штурмов, без лишних потерь. Приказал казакам возвратиться.

Он оказался прав. Легкость, с которой казаки проникли в Азов, убедила турок: дальше сопротивляться бессмысленно. Начальник гарнизона Гассан-бей попросил о переговорах. А Шеин согласился, чтобы защитники и желающие жители свободно ушли, разрешил им взять все личные вещи. 19 июля турки покинули Азов. В городе нашли 96 орудий, большие запасы пороха и продовольствия. Сопротивляться он мог еще долго, если бы не умелая осада.

Но отныне Азов становился русским городом. Царь приказал восстанавливать укрепления, порушенные дома. Когда-то Азов принадлежал византийцам, потом венецианцам, здесь были христианские храмы. Турки превратили их в мечети – сейчас над ними снова установили кресты. А при ремонте и разборке завалов нашли две иконы, Знамения Пресвятой Богородицы и святого Иоанна Крестителя. Видимо, их спрятали казаки, когда захватили Азов и обороняли его в 1641 году. Пришли православные, и иконы сразу обнаружились. Это сочли добрым знаком.

Царь поручил офицерам составить карты здешних мест. Сам ездил по окрестностям. Осматривал берега Азовского моря. Нашёл удобную бухту и наметил строить там порт – Таганрог. Комендантом Азова Пётр назначил князя Львова, оставил ему большой гарнизон, 5600 солдат и 2700 стрельцов. Армия выступила в обратный путь. Успешно действовал и корпус Шереметева на Днепре. Помаячил возле Очакова, попугал неприятелей. А лодки запорожцев выплеснулись в море. Захватили 20 турецких судов, шедших в Очаков.

В Москву войска вступили торжественно. Везли вражеские пушки, знамёна, другие трофеи – чтобы и все жители видели, тоже порадовались. Главную роль царь честно уступил Шеину – он ехал в богатой карете, принимал поздравления. Сам царь как воевал в звании «капитана Петра Михайлова», так и на параде прошёл в общем строю Преображенского полка. Победа и в самом деле была важной. Россия утвердилась на берегах Азовского моря. Поход показал и то, что проводить большие корабли из Воронежа по Дону вполне можно. Значит, можно было и дальше строить флот. 20 октября 1696 года Боярская дума приняла постановление: «Морским судам быть». Эту дату принято считать днём рождения военного флота России – хотя Азовская флотилия уже существовала и в победе поучаствовала.