Kitobni o'qish: «Как Царь Алексей Михайлович и Богдан Хмельницкий Украину освободили»

© Шамбаров В.Е., 2024

© ООО «Издательство Родина», 2024

Глава 1. Как родился русский народ, и почему он разделился

Крещение Руси. Картина Клавдия Лебедева

На тех землях, где сейчас раскинулись Белоруссия, Украина, европейская часть России, в древности обитало множество племён. Одни из них были славянскими: словене, кривичи, вятичи, радимичи, северяне, поляне, древляне, волыняне, полочане, дреговичи, уличи, тиверцы. Другие были финскими, у них языки отличались от славян: чудь, весь, нарова, ижора, водь, меря, мещёра, мурома. В ту эпоху, больше тысячи лет назад, жизнь была очень опасной. Из южных степей нападали кочевники. С запада, с Балтийского моря – свирепые пираты-викинги. С низовий Волги и Северного Кавказа – хазары. Покоряли и грабили разрозненные племена, заставляли платить дань, угоняли пленных в рабство.

Люди стали понимать: чтобы защититься от хищных соседей, надо объединяться. Возглавили их русские князья Рюрик, Вещий Олег, Игорь, Ольга, Святослав. Поэтому и государство, которое образовалось из разных племён, называли Русью. Ещё называли Киевской Русью – её столицей стал город Киев на Днепре. Многие племена переходили под власть киевских князей добровольно: видели, что вместе жить надёжнее и безопаснее. Некоторые упрямились, привыкли быть сами по себе. Таких подчиняли силой, хотя и они со временем осознавали – в большом государстве лучше.

Русь стала могущественной державой, самой большой в Европе. Но она была ещё очень непрочной. Как будто сшитой на живую нитку из двух десятков племён. Они ещё были язычниками. Каждое племя поклонялось своим идолам, которых оно считало богами. У каждого были свои обычаи, свои капища (священные места). Там собирались на праздники, проводили религиозные обряды. Допускали на них только «своих», а другие племена считали «чужими». Из-за этого время от времени ссорились между собой, разделялись, дрались. Русь разваливалась на части, и князьям приходилось собирать их заново.

Но святая княгиня Ольга пришла к вере в настоящего Бога – Христа. Стала создавать общины христиан, строить христианские храмы. Искренне уверовал в Христа и её внук, князь Владимир Святославович. Он решил не только самому креститься, но и привести к настоящей вере всю державу. В 988 году он начал крещение Руси, и из-за этого его прозвали Крестителем. Язычники становились христианами. И не только христианами! Ведь кто считался полянами, северянами, древлянами? Те, кто исполняет языческие обряды полян, северян, древлян, кто был допущен на их родовые капища. А если люди крестились, они порывали со старыми верованиями. Значит, они уже не могли быть полянами и древлянами. Все они становились просто русскими. Язычники из лесных финских племён меря или мурома порой даже не знали русского языка. Но когда они принимали крещение, их всё равно считали уже русскими. На службу к князьям поступали и степные кочевники, норвежские и шведские викинги – и их тоже, если крестились, признавали полноправными русскими.

Вот таким необычным образом рождался наш с вами русский народ. Не по происхождению, а по вере. Православный – значит русский. Вера была общей, объединяла людей. Выходцы из разных племён постепенно перемешивались. И язык становился общим, русский. Хотя наречия, выговор в разных местах отличались – они же и сейчас отличаются в разных областях России, Белоруссии, на Украине. Но все понимали друг друга, и никому это не мешало.

А мировым центром Православной Церкви в те времена была Византийская (греческая) империя. Это была самая развитая, богатая и самая культурная держава в мире. Её столица Константинополь (сейчас это Стамбул) считался величайшим и красивейшим из всех городов на земле – роскошные дворцы, живописные площади, величественные храмы, порт переполняло множество кораблей. Для Руси Византия была соседкой – ей принадлежала часть Крыма с большим городом Херсонесом (возле нынешнего Севастополя). Иногда русичи ссорились с греками, воевали. Но чаще жили мирно, торговали. В Константинополе находился патриарх, он руководил и Русской Церковью. Назначал к нам митрополита, епископов. А русские священники и монахи посещали Константинополь, греческие храмы и монастыри.

При этом Русь перенимала высокую культуру Византии. Освоила письменность, которую создали для славян святые братья Кирилл и Мефодий. Приглашала лучших византийских мастеров, архитекторов, иконописцев, заказывала книги. Хотя на Руси ценили и собственную древнюю культуру – богатырские былины, народные песни, танцы. А из того и другого складывалась великая русская культура. Появлялись свои писатели, мастера, художники, врачи. Возводились великолепные города – так, чтобы было не хуже Константинополя. Князья создавали школы, библиотеки. На Руси почти все были грамотными. Записки друг другу на кусочках бересты писали женщины из простонародья, слуги, дети, даже сапожники подписывали свои колодки.

На русские города, сёла, богатства с завистью поглядывали многие соседи. Но княжеские полки были сильными и многочисленными. Всем врагам доставалось так, что мало не покажется. Из прибалтийских лесов лезли пограбить литовцы, латыши, эстонцы – их не только вразумили, но и покорили, заставили платить дань. Построили в их земле русские города Колывань (сейчас Таллин), Юрьев (сейчас Тарту). В западных странах могущественную Русь уважали. Заискивали перед ней, чтобы чем-нибудь не рассердить. Короли Польши, Венгрии, Дании, Норвегии, Франции считали великой честью взять в жёны дочерей русских князей. У них-то жилось куда хуже, беднее.

К этому времени в Европе все государства тоже приняли христианство. Но не от греческой Церкви, а от Римской. Стали католиками. Однако эта вера значительно отличается от нашей. У православных считается, что глава Церкви – Сам Христос. А патриарх, митрополиты, епископы, священники только служат ему. Церковные службы могут идти на любом языке – конечно же, Бог поймёт всех. Каждый может обращаться к Христу с молитвами. Каждый верующий в храме получает Святое Причастие, как бы соединяется с Христом. Но у католиков правила другие.

У них глава церкви – римский папа. Его считают «наместником Христа» на земле. Что бы он ни сказал, его надо слушаться, как Самого Бога. Папа может прощать любые грехи. В католических храмах служат только на латинском языке. Правда, этот язык «мёртвый», давно не существующий – на нём разговаривали в древнем Риме. Обращаться к Богу и получать Причастие могут только священники. А остальным вместо Причастия дают маленькие лепёшечки, облатки. Православные святые доказали, что такие правила – ересь. То есть грубое нарушение христианства. А католиков из-за латинского языка на Руси звали «латинянами».

Хотя для самого папы, для его епископов и священников католические правила были очень выгодными. Папа объявил себя выше всех королей и князей. Их много – а он один, «наместник Христа». Если не слушаются, может от церкви отлучить. Все католики ему обязаны платить особый налог, десятую часть доходов. А из-за того, что разрешалось служить Богу только на латинском языке, то и все книги, документы писались на этом же языке. Попробуй-ка его выучить! Поэтому в Европе, в отличие от Руси, даже короли были неграмотными. Читать и писать умели лишь священники. Они становились у королей и князей министрами, секретарями, советниками. Получали щедрую плату, награды, земли. Епископы у католиков сами превратились в князей. У них были большие собственные владения, собственные войска. Они сами вели войны с какими-нибудь герцогами и графами, а то и с королями или даже друг с другом.

Византия была куда более цивилизованной, чем нищие и забитые страны Европы, постоянно дравшиеся друг с другом. Но эта древняя великая держава постепенно слабела. На неё наступали турки, отобрали у неё страны Ближнего Востока – Сирию, Палестину. Греческий император очень неосторожно попросил западных королей и папу о помощи. А ведь в Палестине находился Иерусалим и другие места, где когда-то явился Сам Христос. Где он учил людей, и Его распяли. А потом Он Воскрес и вознёсся на Небо. Палестину так и называли – Святая Земля. Вот тут-то римский папа Урбан II придумал, как объединить европейских рыцарей. Как их вместо склок между собой нацелить куда-нибудь с пользой для себя. Он объявил крестовый поход. Дескать, надо освободить Святую Землю от мусульман. И всем, кто пойдёт, прощаются любые грехи, преступления.

Желающих нашлось сколько угодно. На Востоке-то можно было отхватить для себя владения, ох какую богатую добычу. Туда хлынули потоки рыцарей и других добровольцев из разных стран – их назвали крестоносцами. Турок разбили, Сирию и Палестину заняли. Но византийцам и не подумали возвращать. Забрали себе. Папа организовал и собственное войско, рыцарские ордена. Те, кто вступал в орден, становились как бы монахами. Но считалось, что они служат Богу не молитвой, а оружием. Должны громить того, кого прикажет папа. В Европу везли захваченное золото, серебро, драгоценные камни, ткани. Это привлекало новых желающих разбогатеть. Однако жители восточных стран увидели страшную жестокость, жадность и коварство европейцев. Их повальные грабежи. Даже местные христиане стали переходить на сторону турок. Крестоносцев начали бить и изгонять.

Но римскому папе Иннокентию III пришла в голову идея – а зачем вообще Святая Земля? Силу крестовых походов можно использовать в других местах. Чтобы лежали поближе, и захватить полегче. Очередной крестовый поход неожиданно повернул на Византию, – хотя она же сама позвала западных рыцарей на помощь. Теперь они взяли штурмом Константинополь, награбили там фантастические сокровища. Заодно погромили и Константинопольскую патриархию. Папа объявил – отныне вся Церковь, все христиане должны подчиняться ему. Значит, он самый главный в мире. Обратился и к русским князьям, что Византийской патриархии больше нет. Поэтому Русская Церковь должна слушаться его, папу.

В нашей стране ему дали от ворот поворот. Отступиться от православной веры отказались. Да и Византию крестоносцы завоевали не всю. В уцелевших областях вскоре восстановили патриархию, Русская Церковь продолжала подчиняться ей. Хотя и Русь со временем стала слабеть. Потому что сама избаловалась. Привыкла к благополучию, безопасности. Семьи тогда были большими – по 6, 8, а то и 10 детей. Сыновья князей тоже становились князьями. Было принято, что отцы давали им уделы – то есть «уделяли» часть собственного княжества. Пусть дети управляют там, учатся. А потом займут место отца. По законам младшие должны были слушаться старших, а все князья – великого князя, правившего в Киеве.

Но князей-то становилось всё больше – и уделы им доставались всё меньше. Многочисленные князья стали забывать, что все они – родственники, двоюродные и троюродные братья, племянники, дяди. Завидовали друг другу, ссорились. Затевали войны, чтобы отобрать у соседей какие-то земли, города. Приказов великого князя больше не выполняли. Наоборот, те, кто посильнее, стали захватывать Киев – самому стать великим князем. Эти войны велись «между собой», и их называют «междоусобицы». Русь рассыпалась на отдельные княжества, враждовавшие друг с другом.

И тут уж воспользовались соседи! Из южных степей врывались половцы. Разоряли сёла, угоняли скот и людей – продавали их в рабство. Поляки, венгры возбудились прибрать к рукам соседние с ними русские княжества. В Прибалтике появились немцы, датчане, шведы. Папа объявил для них крестовый поход, как бы с благородной целью: крестить здешних язычников. Но те, кого они окрестили, становились рабами завоевателей. Финляндию захватила Швеция. Эстонию и Латвию – немецкие и датские крестоносцы.

А далеко на востоке новое мощное ханство создали монголы. Громили всех противников. Покорили Китай, Среднюю Азию, народы Сибири, Урала, Поволжья. Воинов побеждённых стран тоже заставляли присоединиться к своему войску – на Руси эту массу назвали «татарами». В 1237 году бесчисленные полчища хана Батыя хлынули на нашу землю. Русские княжества оставались по отдельности, ещё и враждовали друг с другом. Могли ли они противостоять такому нашествию? Их передавили по очереди. Опустошив Русь, лавины воинов Батыя прокатились и дальше по Европе. Разорили Польшу, Венгрию, Чехию, Хорватию. Но там монголы задерживаться не стали. Им требовались степи, чтобы кочевать, пасти скот. Поэтому они вернулись к южным границам Руси. В здешних степях возникла новая держава, Золотая Орда. Её столицей стал город Сарай в низовьях Волги. А уцелевшие русские князья должны были признать над собой власть хана, платить ему дань.

Хотя страшное нашествие Батыя погромило не всю Русь. Оно не задело западные области. Там были сплошные дремучие леса, болота. Массам татарской конницы было слишком неудобно воевать и передвигаться в таких условиях. Но возрадовались другие завоеватели – Русь вон как разнесли! Надо быстренько хапнуть, что от неё осталось. Римский папа Иннокентий IV провозгласил новый крестовый поход – против русских. Даже назначил уже епископа, чтобы православных перекрещивать в католическую веру и обращать в невольников – так же, как эстонцев с латышами. Немцы со шведами двинулись на Псков, Новгород. Их сумел остановить и разбить князь Александр Невский. Шведов на Неве, немецких рыцарей на Чудском озере.

Но из лесов и болот у реки Неман на западные области Руси полезли и литовцы. Они были очень отсталыми, ещё язычниками. Поклонялись деревянным идолам, приносили им жертвы. Раньше-то они платили дань русским. Но учились у них полезным вещам – как изготовить хорошее оружие, доспехи, шить красивую одежду, начали строить собственные города. Когда Русь разделилась и ослабела, литовцы дань платить перестали. А потом у них появился талантливый вождь Миндовг. Он сумел объединить разные племена, стал первым великим князем Литвы. Набеги литовских дружин посыпались на ближайшие русские княжества: Полоцкое, Витебское, Минское, Друцкое, Туровское, Пинское. Грабили, угоняли скот, пленных. Некоторые русские князья сами соглашались подчиниться Миндовгу, чтобы прекратились эти нападения. Другие пытались отбиваться, но их завоёвывали. А в результате Литва присоединила всю Белоруссию.

Ну а те русские княжества, которые лежали на юге, на территории нынешней Украины, попали в очень сложное положение. У них рядом была степь, кочевали татары. Эти княжества платили хану дань. Но близко были и владения Литвы, Польша. Им тоже хотелось забрать здешние области и города. Местные князья кое-как оборонялись от них, звали на помощь татар. А другим казалось иначе, что надо быть вместе с поляками или литовцами, и они помогут от Орды освободиться. Самым большим и сильным в этих краях было Галицкое княжество с городами Львовом, Галичем, Саноком, Перемышлем, Холмом. Там князь Даниил Галицкий как раз и выбрал – нужно заключить союз с западными державами. Обратился к римскому папе. Признал, что будет подчиняться ему. И папа даже прислал ему корону, Даниил принял титул «король Руси».

Но неужели хоть кому-то из европейских королей было нужно спасать и освобождать русских? Никакой помощи Даниил не получил. А татары крепко разорили его княжество, чтобы не своевольничал. Однако и потомки Даниила ничему не научились, рвались подстраиваться к западным соседям. Галицкий князь Юрий уже и от православной веры отказался. Польского короля Казимира настолько полюбил, что написал завещание, назначил его своим наследником. Хотя после этого зачем был нужен полякам сам Юрий? Его отравили, и княжество забрал польский король.

Вот так единый русский народ разделился. Ту часть, которая попала под власть Литвы, назвали Белой Русью – Белоруссией. Большая область возле Карпатских гор очутилась в составе Польши. Её называли Червонной (Красной) Русью, а у поляков она стала Русским воеводством. А за остальную часть Украины боролись Литва, Польша и Золотая Орда. Она превратилась в поле боя. По ней прокатывались войска этих держав, схлёстывались между собой. Как татары, так и их противники грабили всё на своём пути. Земли возле Днепра были совершенно опустошены. Люди отсюда стали уходить. Направлялись в северную Русь. Там было спокойнее, хоть как-то можно жить.

Правда, и северная часть Руси платила большую дань Орде. Была раздроблена на десятки княжеств, недружных между собой. Но из них выделилось одно, Московское. В нём правили мудрые князья Даниил Московский, Иван Калита. Хорошо наладили хозяйство, установили образцовый порядок. Княжество было ещё маленьким, но стало самым благоустроенным. А Киев захирел. От прежней крепости остались руины, вокруг кучки жалких хижин. Киевский боярин Родион Нестерович собрал всех здешних воинов, 1700 человек, и увёл в Москву.

Русской Церковью управлял Киевский митрополит, святой Пётр. Но и он видел: как же и кем можно руководить из запустевших развалин? Он тоже уехал на север и поселился в Москве. Подружился с благочестивым князем Иваном Калитой, любил беседовать с ним. Святой Пётр наставлял – чтобы у князя и Москвы дела шли успешно, не надо соперничать, бороться с другими княжествами. Надо угождать Богу, и Он всё даст. А чем угождать? Бог любит правду, то есть справедливость. Вот и надо её поддерживать. Калита так и поступал. А честные и справедливые порядки, забота о людях получались очень важными. Об этом расходилась молва. В Московское княжество переселялось всё больше трудолюбивых крестьян, умелых мастеров, купцов, смелых воинов. Оно усиливалось, богатело. Да и центр Русской Церкви теперь находился в Москве. К ней стали пристраиваться другие княжества. И вокруг неё начала складываться новая держава – Московская Русь.

Глава 2. Как Литва хотела проглотить всю Русь

Вильно, столица Литвы

Тем русским, которые очутились в составе Литвы, поначалу жилось в общем-то неплохо. Подати с них брали гораздо меньше, чем татарская Орда. Русские сохраняли свои обычаи, привычные им порядки. Мало того, знатные литовцы перенимали русскую культуру – своей-то у них не было. Одевались в русские наряды, учили русский язык. Все документы, письма, летописи писали по-русски – ведь у литовцев своей письменности не было. Во многих русских княжествах остались править свои князья, по прежним законам. Только они теперь подчинялись литовскому великому князю. По его приказам приводили дружины на войну. Женили сыновей на литовских княжнах, а дочек выдавали замуж за их князей. Большинство литовцев до сих пор были язычниками. Но православных не обижали. Некоторые принимали православное крещение.

Но римские папы обращали на Литву большое внимание: эх, как бы ещё одну страну для себя получить! Поляки направили туда побольше проповедников, уговаривали знать перейти в католическую веру. Хотя литовские государи были очень воинственными. То с поляками дрались, то с немецкими крестоносцами. С аппетитом косились и на русские княжества, которые не попали под их власть. Но ведь они принадлежали хану, а большой войны с татарами Литва избегала – это был слишком грозный противник. Однако исподволь, тайно, она стала переманивать князей и города северной Руси: переходите к нам, у нас же лучше.

Это показалось интересным Смоленскому княжеству. Оно вдруг объявило, что будет подчиняться Литве. Разумеется, хан разгневался. Тут подсуетились и соседние князья, брянские. Попросили хана – мы для тебя Смоленск отвоюем. Но только ты отдай его нам вместе с нашим Брянском. Властитель Орды согласился, прислал им войско татар. Они обрадовались, выступили на Смоленск. А на самом-то деле великий князь Литвы Ольгерд подловил их. Он был матёрым воякой, как раз этого поджидал. Неожиданно нагрянул с большой армией. Брянских князей с татарами расколотил, и Брянское княжество тоже забрал для себя.

Тут уж без войны вряд ли обошлось бы. Но в самой Орде начались безобразия. Там боролись за власть разные группировки вельмож. В 1357 году хана Джанибека убили. Посадили на трон его сына Бердибека. А если одним можно, почему другим нельзя? Появилось ещё несколько желающих стать ханом. Каждого поддерживал кто-то из военачальников с воинами. Эти ханы свергали, резали друг друга. К татарам Золотой Орды подключились соседи из Белой и Синей Орды. По степям разгорелась общая драка, её называли «великая замятня». Казалось бы, для подневольных русских княжеств это было хорошо. Наконец-то можно было освободиться, не платить дань. Но ведь Орда и защищала их от Литвы! Теперь эта защита исчезла.

Зато Ольгерд ликовал. Решил – настало его время! Он поднял все войска, созвал всех подвластных князей с их дружинами. Разгромил несколько татарских отрядов и принялся захватывать южные русские княжества одно за другим: Киевское, Брацлавское, Переславское, Черниговское, Новгород-Северское, Путивльское, Курское. Видя это, осмелели и поляки. Загорелись прибрать к рукам большое Волынское княжестве. Нет, Ольгерд делиться не собирался. Поляков прогнал, и Волынь тоже взял себе.

Но и отношение к русским он изменил. Раньше-то заигрывал с ними, чтобы переманить к себе из ханского подданства. А теперь рассудил – больше незачем. Уже никуда от него не денутся. Ольгерд стал увеличивать дань с русских княжеств, распоряжаться ими, как полный хозяин. Если князь чем-то не угодил ему, посылал на него войска. Прогонял и заменял собственными родственниками. Некоторые покорялись, другие уходили. Волынский князь Дмитрий Боброк со своими воинами уехал всё туда же, в Москву. Поступил на службу к юному князю Дмитрию – будущему Донскому.

А Ольгерд покорил южную Русь и почти всю Украину, кроме западной, польской части. Но литовскому государю этого было мало. Германского императора он предупредил, чтобы немецкие крестоносцы не рассчитывали на русские земли: «Вся Русь должна принадлежать Литве». Даже свой титул изменил. Вместо великого князя Литовского – великий князь Литовский и Русский. Он начал требовать от Пскова и Новгорода: пусть переходят под его власть, иначе худо будет.

Но главной целью была Москва. Ведь московскому великому князю подчинялись остальные княжества и города северной Руси. Зато в Твери князь Михаил был женат на сестре Ольгерда. Литовский государь науськал его задираться с Москвой. А в 1368 году выступил с огромным войском – как будто помочь родственнику. Но по пути раздавил Стародубское, Одоевское, Оболенское княжества. Местные князья пытались обороняться и были убиты. Ольгерд был уверен, что и с Московским княжеством расправится так же легко. Оно же было ещё маленькое, князю Дмитрию всего 17 лет. А Литва стала вон какой обширной державой. Ей уже и Белоруссия, и Украина, и часть России принадлежали. Армии собирала – как бескрайний лес.

Действительно, московское войско Ольгерд раскидал одним махом. Но всё же у юного Дмитрия были умные советники, воеводы, бояре. Опасность они предвидели. Совсем незадолго перед нашествием москвичи успели построить новые каменные стены Кремля. Взять его литовцы не смогли. Страшно разорили окрестности и решили вернуться в другой раз. Но и князь Дмитрий со своими воеводами сделали выводы из нашествия. Получше готовили дружины, наладили разведку. Угроза литовцев стала уроком и для других русских князей. Они поняли – поодиночке быть нельзя. Стали сплачиваться вокруг Москвы. Продумывали общие планы.

В 1370 году армия Ольгерда во второй раз нахлынула к Москве – и вдруг узнали, что их уже ждали. Сразу два русских войска начали окружать литовцев. Им пришлось снова отступить. А в 1373 году литовский государь выступил втайне. Повёл свои полки дремучими лесами – выскочить к Москве неожиданно. Не удалось. Русская разведка выследила. Ольгерд только границу успел перейти, и под Любутском нарвался на многочисленную армию Дмитрия, уже построенную к бою. Она первой ринулась в атаку, смяла и отбросила литовцев. Тут уж Ольгерд призадумался. Предпочёл заключить мир.

Через несколько лет он умер. Наследником назначил любимчика, младшего сына Ягайло. Хотя тот был вздорным, коварным, трусливым. Нападать на усилившуюся Московскую Русь у него была кишка тонка. Он даже с собственными братьями перессорился. Но в 1380 году с Ягайлой связался предводитель Орды Мамай. Он надумал заново сокрушить Русь, как при Батые – чтобы ещё сотню лет сидела в рабстве и дрожала от страха. Для этого Мамай собирал бесчисленные рати. Позвал и Ягайло. Тот обрадовался – если вместе с татарами, Москве уж точно конец придёт. Заключил союз, поднял литовцев.

Однако многие русские в Литве не забыли, что они – русские. И даже некоторые православные литовские князья выбрали сторону Москвы, а не Мамая и Ягайло. Дмитрий Донской тоже созывал силы на отпор врагам, и к нему пришли братья Ягайло, Андрей и Дмитрий Ольгердовичи. Привели дружины из Полоцка, Брянска. Пришли князья и воины из Смоленска, Стародуба, Оболенска, Ельца, хоть и считались подданными Литвы. А одним из главных московских воевод стал Дмитрий Боброк со своими волынскими витязями. Плечом к плечу встали на Куликовом поле. Мамая разнесли в пух и прах.

Ягайло с литовской армией опоздал всего на день, находился в 30 километрах. Узнал, что случилось с мамаевыми полчищами, и развернулся прочь. Унёс поскорее ноги и трясся от страха – вот это силища у Москвы, такую победу одержала! А если Дмитрий Донской теперь нагрянет к нему в Литву? Или свои же братья свергнут? Чтобы выкрутиться, Ягайло придумал единственный выход. Решил подольститься к … Дмитрию Донскому. Посватал в жёны его дочку Софью. При этом поклялся самому перейти в православие и окрестить в православную веру всех литовцев. А московского государя обещал признать старшим над собой, подчиняться ему и слушаться.

Что ж, Дмитрий Донской был рад. Без всякой войны Литва соглашалась подчиниться Москве! Разные части Руси вот-вот могли снова соединиться! В 1382 году об этом подписали договор. Ягайло уже и в православие окрестился. Осталось только свадьбу сыграть. Но помешала беда. В Золотой Орде утвердился новый хан Тохтамыш. Он в глубокой тайне собрал войска и внезапно нагрянул на Москву. Русские оказались не готовы. Дмитрий Донской срочно выехал созывать воинов из разных городов и княжеств. А без него Тохтамыш обманул жителей будто хочет мириться. Ворвался в Москву, множество людей перебил, других угнал в плен и сжег город. После такой катастрофы Дмитрию пришлось снова подчиниться хану, платить большую дань.

Тут же и Ягайло передумал выполнять договор, жениться на его дочке. Ведь московского государя можно было больше не бояться. Подстраиваться к нему получилось незачем. А в Польше в это же время умер король Людовик. Сыновей у него не было, наследницей осталась дочка Ядвига. Католические епископы и польские паны давно уже обхаживали Литву. Присматривались, выискивали – как бы притянуть её к себе. Ну а сейчас хороший случай подвернулся, принялись обрабатывать Ягайлу: пусть женится не на русской, а на их принцессе! Тогда он станет королём, получит целое королевство. А для этого надо всего лишь окреститься в католическую веру и литовцев окрестить.

Ягайле такой вариант очень понравился. Из православной веры он перекинулся в католическую запросто – для него было всё равно. Женился на Ядвиге, стал королём Польши. А главными его советниками пристроились те же самые паны и католические епископы. Они сразу же взялись крестить в свою веру литовцев. Делали это одним махом, абы побыстрее. Строили целыми полками. Священники бормотали молитвы на непонятной латыни, брызгали освящённой водичкой и давали христианские имена. Так же, одним махом. В одном полку Петры, в другом Павлы, в третьем Стефаны. Потом поехали по селениям, собирали жителей толпами и крестили таким же образом. Литовцы из их молитв ничегошеньки не понимали, а про христианство мало что знали. Но им объявили, что отныне они католики.

А Ягайло епископы подучили, чтобы православных он вообще приравнял к язычникам. Король запретил им занимать любые государственные должности. Двое вельмож отказались последовать его примеру, перейти из православной веры в другую. Ягайло обоих казнил. Против своих православных братьев он начал войну. Хотя в Литве православных жителей было большинство. Возмутились и взялись за оружие другие князья. Преследования из-за веры пришлось прекратить, как-то мириться. Но православные, а значит все русские, стали в Литве людьми как бы второго сорта. Ниже католиков.

Вот так получилось, что Литва соединилась не с Московской Русью, а с Польшей. Государства считались вроде бы разными, но король общий. Его окружали польские придворные. Поэтому и литовцы стали перенимать культуру уже не русскую, а польскую. Знать учила польский язык, наряжалась по польским модам. Все документы стали писать на латыни, как было принято у католиков. А простые письма – по-польски.

Начали менять и государственные порядки, как было принято в Польше. Там богатых и знатных вельмож называли панами, мелких дворян – шляхтой, шляхтичами. Те и другие гордились своими «свободами», своевольничали. А власть короля была совсем небольшой. Правительством был сенат из самых могущественных панов. Высшим органом страны был сейм (парламент). Депутатов выбирали те же паны и шляхта, сейм принимал законы, даже выбирал короля – если не нравился, мог его свергнуть. Литовцы тоже стали называть своих князей и бояр панами, воинов княжеских дружин – шляхтичами, завели у себя сенат, стали собирать сеймы. Но и обычаи в Польше и на Руси во многом отличались.

В нашей стране главным была православная вера – не случайно же говорили: Святая Русь. Ведь её и создавали святые: князья Даниил Московский, Иван Калита, Дмитрий Донской, святые митрополиты Пётр и Алексий – он возглавлял правительство Дмитрия Донского. Великий святой Сергий Радонежский, благословивший князя на Куликовскую битву. И всю свою жизнь русские люди старались строить по православной вере. Хотя, конечно же, они любили красиво одеться, вкусно покушать, повеселиться на праздниках. Но за богатствами не гнались, роскошью не увлекались. Считали это просто глупым. Да и не было на Руси никаких больших богатств. А если собирали достаточное количество денег, тратили их на что-нибудь важное. Возводили крепости, усиливали войска для безопасности страны и народа. Строили и храмы, монастыри. Это тоже была защита от бед и напастей – по молитвам Сам Бог поможет. А без Него что значат мечи и стрелы, крепостные стены? Но русские монастыри становились и центрами культуры, образования, медицины. При них организовывали школы, больницы. В монастырях собирали библиотеки, трудились историки-летописцы, писатели, учёные монахи, художники создавали великолепные иконы…

В Европе жили совершенно иначе. Западные рыцари награбили в странах Востока и в Византии колоссальные сокровища. От учёных арабов и греков переняли всякие новинки, изобретения, достижения архитекторов, художников. Но в европейских странах стали в первую очередь цениться как раз богатства. Ими хвастались, выставляли напоказ. Правители и знать строили шикарные дворцы. Украшали их картинами, статуями. Устраивали умопомрачительные пиршества, балы, маскарады, охоты. Заговорили, что наступила «эпоха Возрождения». Почему её так назвали? Сравнивали, будто возрождаются времена Древнего Рима. Дескать, надо жить так же красиво и роскошно. Главное – получить побольше удовольствий. А для этого надо побольше денег.

Особенного блеска достигла Италия. Она ещё не была единой, разделялась на мелкие государства. Но эти государства – Венеция, Генуя, имели большой флот. Торговали со странами Азии, Африки. У обнищавшей Византии они купили владения в Крыму и на Азовском море. Скупали у татар пленных рабов, везли их на продажу в Европу. А взамен привозили заморские дорогие товары. Прибыли получали колоссальные, в Италии появились банки и банкиры. И там же, в Италии было собственное государство у римских пап. Им хотелось жить ничуть не хуже, чем королям или князьям. Они тоже нанимали лучших архитекторов и художников, возводили сказочные дворцы и соборы. Закатывали такие пиры и балы с танцами, чтобы переплюнуть королей.

Это было страшно дорого. Но ведь из всех католических стран к папам стекались подати. Появились и другие способы добыть деньги – за плату отпускать грехи. В Риме начали даже продавать специальные документы – индульгенции. Чем серьёзнее грех, тем дороже. Покупай – и всё, твои грехи сам папа отпустил. Продавали и церковные должности. В больших монастырях настоятелями или настоятельницами нередко становились дети 8-9 лет. Просто богатые родители заплатили папе, он и поставил ребёнка настоятелем.

Но и место самого папы было очень выгодным. За него боролись, грызлись. Итальянские князья и банкиры подкупали взятками кардиналов (высших католических вельмож), чтобы на этот пост выбрали их друзей или родственников. Поэтому папами становились вовсе не самые благочестивые, а часто наоборот – проходимцы, даже преступники. Но кто их обвинит, если они наместники Бога! Вроде как безгрешные.

А Польша была связана как раз с этим европейским католическим миром. Паны строили жизнь по понятиям «эпохи Возрождения». Дом отгрохать побогаче, шикануть нарядами. Гостей созвать столько, чтобы все удивились. Пировать, чтобы столы ломились. Плясать на балу, пока с ног не упадут. Скакать на пышные охоты. Веселись и развлекайся! А если при этом нагрешишь, не беда. Заплати католической церкви, и тебе любые грехи отпустят. Литовцам такие польские обычаи понравились гораздо больше, чем русские. Стали и сами копировать, вести себя подобным образом.

Хотя для этого требовалось много денег. А где их взять? В Польше и Литве заморской торговли не было, папских прибылей тоже. Зато паны оценили порядки у немецких крестоносцев в Пруссии и в Прибалтике. Там же завоеватели-рыцари стали хозяевами. А покорённые пруссы, латыши, эстонцы – подневольными работниками. Должны были трудиться на барщине, на полях своего господина. Ещё и сдавать ему оброк – кур, гусей, свиней, овощи и другую продукцию из личного хозяйства. Сколько трудиться и сколько сдавать – как хозяин прикажет. Если крестьянин не угодил ему, чем-то рассердил, он может выпороть, посадить в темницу, а то и повесить. Это называлось «крепостное право». В Польше его тоже ввели. Крестьяне в хозяйствах панов и шляхтичей стали подневольными, их назвали «хлопы» – то есть холопы. Вот они и должны были обеспечивать, чтобы их хозяева могли жить красиво и весело. Такие же законы установили в Литве.

Глава 3. Как на границах появились казаки

Татарский набег на Русь

Шли годы, мир менялся. Византийская империя совсем пришла в упадок. Турки у нее захватывали одну область за другой. От всей державы остались несколько клочков и столица, Константинополь. Греческие императоры уже и не рассчитывали на собственные силы. Снова молили о спасении западных властителей. Римский папа довольно потирал руки. Заверил: конечно же, поможем! Но вы должны подчинить мне Православную Церковь. Император Иоанн VIII и патриарх Иосиф согласились. В городе Флоренции собрался церковный собор и в 1439 году принял постановление об «унии». По латыни это значит «соединение» церквей. Хотя какое там соединение? Император с патриархом просто пожертвовали православной верой, отдали греческую церковь папе.

Польско-литовский государь Казимир IV унию признал – он же и сам был католиком. Но в Москве священники и великий князь Василий, внук Дмитрия Донского, возмутились. Ведь Православная Вера создавала нашу страну, поддерживала и спасала в самые тяжёлые времена. Разве можно было отступаться от неё? А если Византия предала православие, то Русская Церковь отказалась подчиняться ей. Стала автокефальной – то есть самостоятельной. Митрополита начал избирать собор своих епископов, без патриарха.

Из-за этого в Риме возненавидели Московскую Русь. Ведь папа уже объявил себя главой всех христиан в мире, и вдруг его не признают! Католическая церковь взялась натравливать Польшу и Литву, чтобы сокрушили непокорное государство. Казалось, что это совсем не трудно. Владения московских князей оставались совсем небольшими. За Можайском и Калугой лежала уже Литва. По сравнению с Московской Русью – огромная, да ещё и с Польшей вместе. На нашу страну со всех сторон лезли и другие враги. Из Прибалтики – немецкие крестоносцы. С юга и востока – татары. Правда, они разделились. Вместо одной Орды стало несколько: Большая орда, Казанское, Астраханское, Сибирское, Крымское ханства. Но все были хищными, то и дело нападали.

И всё-таки Московская Русь устояла. От немцев и татар отбивалась. А Литве навредили как раз попытки унизить православных, подчинить их католикам. В ответ православные князья брались за сабли. Разгорались жестокие междоусобицы. Королю кое-как удавалось сладить с мятежами, но и ему пришлось отказаться от унии – иначе православные подданные бунтовать будут.

Впрочем, и для Византии уния ничего хорошего не дала. Её не признало большинство греков, перессорились между собой. Папа и западные короли никакой серьёзной помощи так и не оказали, никому не хотелось с турками сражаться. Зато Божье покровительство Византия потеряла. В 1453 году султан Мехмед II взял штурмом Константинополь и превратил в собственную столицу. На месте Византийской империи раскинулась Османская – то есть турецкая.

Но в это же время на севере стала вырастать другая православная держава. Московский великий князь Иван III взялся объединять разрозненные русские княжества. Мелкие князья становились у него боярами, их дружинники вливались в войско государя, у него росла армия. В Москве он построил Пушечный двор – изготовлялись орудия. Большинство княжеств и городов подчинялись Ивану III добровольно. Рязань совсем замучили набегами татары, Псков – немецкие крестоносцы. От Москвы они получили защиту и нарадоваться не могли. Другие упирались: Новгород, Тверь, Вятка. Но их покоряли легко. Потому что только новгородские бояре и тверской князь цеплялись за собственную власть, а простой народ хотел быть вместе со всей Русью. Ну а в далёкой лесной Вятке собирались буйные удальцы, разбойничали. Пришло московское войско и навело порядок. А удальцов Иван III зачислил на службу – пусть проявляют свою лихость с пользой для страны.

Маленькое Московское государство буквально на глазах превращалось в обширную державу. Иван III женился на Софье Палеолог, племяннице последнего императора Византии, и на свой герб поместил византийского двуглавого орла. Показал, что Русь становится наследницей погибшей империи, мировым центром православия. Дань татарам платить перестал. Хан Большой орды Ахмат злился. Пытался заново подчинить Русь, созывал со всех степей тучи конницы. Но и для него держава Ивана III была уже не по зубам. На границу выходили могучие полки, прогоняли татар.

Хитрый король Польши и Литвы Казимир придумал, как же всё-таки одолеть Москву. Надо всем её врагам объединиться. Он сговорился и с Ахматом, и с магистром немецких крестоносцев фон Бурхом. В 1480 году они двинулись с разных сторон. Бурх вооружил даже латышских и эстонских крестьян, собрал 100 тысяч человек. Ахмат поднял всех подвластных татар. А Казимир призвал своих князей и панов с их отрядами. Но ведь и Иван III был не лыком шит. Узнал, что на него собирается невиданная гроза. Он заключил союз с Крымским ханом Менгли-Гиреем, который враждовал с Ахматом. Крымские татары устроили набег на владения Литвы, и паны из войска Казимира сразу разъехались спасать собственные имения. Немцы подступили к Пскову, но вооружённые крестьяне были никудышными вояками. Псковичи крепко отлупили их, когда те полезли на стены. Сами ринулись в контратаку – и воинство Бурха превратилось в перепуганные толпы, побежало кто куда.

А массы конницы Ахмата дошли до притока Оки реки Угры. На другом берегу развернулась многочисленная русская армия. Выставила пушки. Била татар на переправах, за реку не пускала. Они тыкались то в одном, то в другом месте – и у них только множество воинов погибало. Ну а русский государь увидел, что хан привёл всех боеспособных татар. Значит, дома-то никого не осталось. Послал десантный отряд на лодках. Он по Оке поплыл на Волгу и нагрянул прямо в Сарай, погромил вражескую столицу. Услышав об этом, Ахмат переполошился. Приказал возвращаться. Обозлился на Казимира, что тот не пришёл. В отместку разорил 12 русских городов, принадлежавших Литве. Но когда татары повернули отступать, тут-то их хлынула преследовать русская конница. Они побросали добычу, вещи, обозы, удирали в зимние степи. У кочевников нравы были жестокие, уважали только силу. После такого поражения Ахмат сразу лишился всякого авторитета. Против него взбунтовались ногайцы с сибирскими татарами, напали в степях и убили.

А русские жители Литвы увидели, какой сильной стала Москва. От своего Казимира плевались – нашёл союзника, их собственные города разграбил и сжёг! Русские князья из его подданных начали переходить под власть Ивана III. И не просто князья, а вместе со своими княжествами. Казимир спохватился, послал на них войска. Не тут-то было. Русский государь взял их под защиту, его полки дали литовцам от ворот поворот. Казимир в это время умер, его место занял сын Александр. Он был в панике – подданные уходили один за другим. Упросил Ивана III мириться. При этом Литва потеряла Вязьму, Козельск, Воротынск, Новосиль, Белёв и ещё десяток мелких княжеств – они уже присоединились к Москве.

Правда, мир был недолгим. Вмешался римский папа Александр VI Борджиа. Сам он был извращенцем и убийцей, но православие его люто бесило. Он принялся накручивать литовского Александра возобновить войну с Иваном III. Для этого помог ему снова заключить союз с немецкими крестоносцами. А особенно ругал государя Литвы, что у него в католической стране до сих пор большинство подданных православные. Дескать, из-за этого они и переходят к Москве. Надо сперва у себя православие уничтожить.

Александр послушался. Послал по городам и сёлам католических священников с отрядами воинов. Они захватывали православные храмы. У людей отнимали детей, жён, и насильно перекрещивали по католическим обрядам. Но за единоверцев грозно вступился Иван III. Известил литовское правительство, что притеснять православие никому не позволит. Объявил войну. И снова русские княжества стали добровольно переходить к нему. Города без боя открывали ворота московским ратникам. Радостно встречали их как освободителей. А литовских и польских рыцарей русские воеводы разгромили наголову, и немцы им ничем помочь не смогли.

Александр взмолился мириться. Обещал больше не задевать православных. И теперь-то под власть Москвы перешла третья часть владений Литвы – Брянск, Чернигов, Ногород-Северский, Стародуб и ещё 15 больших городов. Хотя и название «Московское государство» больше не годилось. Ведь к нему присоединилось много княжеств. Иван III принял новый титул – государь Всея Руси. И для его державы появилось новое название – Россия.

А Орда после гибели Ахмата окончательно рассыпалась на куски. Но мира и спокойствия на границах это не принесло. Пока татарами правил один хан, он поддерживал хоть какой-то порядок. От него можно было откупиться данью, подарками, чтобы татары не трогали наши земли. Теперь это стало бесполезным. С одним ханом договоришься – другие нападут. А главным промыслом все ханства сделали грабежи и работорговлю. Это получалось гораздо выгоднее, чем пасти по степям овец. Налетит отряд татар, сожжёт село, и угонит стада коров, лошадей, овец, коз. Наберёт пленных человек 50. Половина из них погибнет по дороге. Но оставшихся продать – можно купить новую одежду, хорошую саблю, украшения жёнам. Самыми ценными были красивые девушки, их покупали в гаремы вельмож. Другие рабы прислуживали в домах богатых татар, трудились в их хозяйствах.

На Чёрном море появились и турки. Они построили большой флот. Высадили войска в Крыму. Захватили здешние колонии итальянцев. Кафа (Феодосия), Керчь, Азов стали турецкими городами. И всё Чёрное море стало турецким. По берегам строились крепости: на Кавказе Анапа, возле устья Днепра – Очаков, Ислам-кермен, возле устья Днестра – Аккерман (Белгород-Днестровский). Туркам покорился и крымский хан, стал подданным султана.

Но от этого ханство не ослабело, а усилилось. Под покровительством огромной Османской империи оно чувствовало себя неуязвимым – кто посмеет ему угрожать? А для охоты за пленными открылись невиданные возможности. Турецкие работорговцы покупали невольников в любых количествах. На кораблях развозили продавать на базары Константинополя, Азии, Африки. Зато для всех соседей это стало бедствием. Чтобы добыть пленных на продажу, татарские набеги обрушивались и на литовские, и на русские земли, и на Кавказ.

Король Польши и Литвы Сигизмунд решил договориться с ханом. Начал платить ему дань, 15 тысяч золотых в год – а за это пусть татары не трогают его владения, пусть грабят города и сёла московского государя. Но даже это не помогало. Если сам хан не нападал, то хотелось подзаработать его царевичам, мурзам (князьям), просто шайкам воинов. Они запросто налетали и на владения Литвы. Какая им разница, откуда приведут невольников – работорговцы заплатят одинаково.

Но в степях жили и русские. На Дону ещё в 965 году князь Святослав построил крепость Белая Вежа, разместил в ней гарнизон воинов. А на Кубани, в восточной части Крыма и по берегам Азовского моря святой князь Владимир Креститель когда-то создал русское Тмутараканское княжество. Там жили местные народы – касоги, черкасы. Часть из них смешивалась с русскими, и их стали называть «казаки». Много русских жило и в Золотой Орде, в итальянских городах в Крыму. А потом Орда рассыпалась, передралась в междоусобицах. Итальянские города захватили турки.

Здешние русские разошлись кто куда. Но самые боевые и смелые остались. Они устраивались по рекам: на Дону, Северском Донце, на Волге, Тереке. Строили городки, укрытые в речных зарослях. Или на островах. А в случае опасности можно уплыть на лодках в другое место. К ним присоединялись те, кто сумел сбежать из татарского плена. У них-то село сожгли, родных убили или угнали в рабство. Куда возвращаться? Хотели расквитаться с хищниками. Но и из приграничных районов России в степь уходили отчаянные удальцы: силушку попробовать, добычей у татар поживиться.

Название они сохранили старое, «казаки». Жили вольно, никому не подчинялись, сами выбирали атаманов. Но они были русскими, православными, и вера связывала их с Россией. Они перехватывали в засадах крымцев, когда те возвращались из набегов. Отбивали невольников и добычу. В ответ сами налетали на их селения. Казаки обитали в степи, первыми узнавали, что татары собираются напасть. Предупреждали об этом воевод пограничных крепостей. Поэтому и воеводы относились к ним хорошо. Разрешали торговать в своих городах. Продавать пойманную ими рыбу, захваченную у татар добычу, а взамен покупать то, что им нужно: оружие, хлеб, соль. У многих казаков в пограничных крепостях жили жёны с детьми. Они приходили к семье на зиму, а весной возвращались в степь.

Казаки появились и на Днепре, в литовских владениях. Их базами стали здешние города Канев, Черкассы, Полтава, Переяслав, Киев. Там тоже жили их семьи, зимовали казачьи отряды. Но на Днепре и в соседних районах жителей вообще было мало. Мы уже рассказывали, что здешние края опустошили войны между Ордой и Литвой. И степь была рядом, то и дело появлялись татары. Земля была очень плодородной, но ее никто не обрабатывал. Люди селились только рядом с крепостями – в случае опасности всё бросать и прятаться. Эти области как раз и назвали Украиной, то есть «окраиной». Дальше – степь, «дикое поле» откуда постоянно грозила опасность. Кстати, и в России окраины называли тем же словом, в документах писали «рязанская украина», «северская украина», «сибирская украина».

Во внутренних областях Польши и Литвы, подальше от границ, знатные паны устраивали жизнь, как им нравилось. Силились перещеголять друг друга богатством. Если пир – то всех удивить. Если бал – пусть все ахнут. Со временем запросы росли. Покупали дорогие иностранные кареты, драгоценности, шелка, бархат. Каждый пан содержал свой двор, чтобы не хуже, чем у короля. Содержал личное войско. Деньги на всё это выжимали из крестьян. Увеличивали оброк, барщину или просто забирали что понадобилось. За малейшее ослушание сурово наказывали. Хотя крестьяне от такого обращения могли взбунтоваться. Для безопасности паны строили себе каменные замки. Но ведь и это ложилось на крестьян. Они должны были ещё и на стройке трудиться, как на каторге.

Паны были и на Украине. Это были потомки прежних русских или литовских князей – Острожские, Вишневецкие, Заславские, Ляндскоронские, Ружинские. Им принадлежали земли их былых княжеств, по вере они оставались православными, говорили по-русски. А жизнь у них была совсем не похожей на панов из центральных районов страны. Вот им-то было совсем не до роскоши, не до развлечений. В любую минуту требовалось быть готовыми подниматься по тревоге, отбиваться.

Московские государи для охраны границ от татар строили крепости с сильными гарнизонами. Каждое лето высылали полки конницы дежурить до осени. У королей Польши и Литвы таких средств не было. У них же всеми делами заправляли паны в сенате и сейме. Они принимали такие законы, которые были выгодными для них самих. Денег королю выделяли очень ограниченно, у него было лишь небольшое «коронное» войско из наёмных солдат. А чтобы созвать большую армию, требовалось постановление сейма. Только тогда съезжались паны с собственными обрядами, вооружались шляхтичи с отрядами слуг. Но они были очень своевольными, никакой дисциплины и в помине не было. Приезжали с опозданиями, когда захочется. И уезжали, когда вздумается: король всё равно не накажет, не посмеет. Пока такая армия соберётся, татары уже десять раз успевали награбить и уйти к себе в степи.

Ну и как было панам, жившим возле границ, оборонять свои имения? Они стали привлекать казаков. Давали им пристанище, организовывали их отряды, покупали им оружие. Получалась сплошная выгода. Нападут татары – казаки помогут защитить от них панские сёла и города. Потом казаки расквитаются, нападут на татар. Угонят у них табуны лошадей, отары овец. Куда их девать? Продадут по дешёвке тому же пану. Некоторые паны и сами приохотились казаков возглавлять, их походами командовать.

Но во внутренних областях Польши и Литвы подневольным крестьянам приходилось совсем туго. Они начали убегать к Днепру, на Украину. Там было опасно, запросто в плен к крымцам угодишь. И даже это казалось лучше, чем насилия панов. Там ещё угонят тебя в рабство или нет, а здесь ты уже в рабстве. По законам принимать беглых крепостных запрещалось. Да кто же в Польше и Литве соблюдал законы? У кого сила, тот и прав. Пограничные паны на запреты глубоко плевали. Наоборот, зазывали к себе беглых «хлопов». У них-то свободной земли было сколько угодно. Манили желающих: если поселитесь у меня, я вас от всех податей освобождаю на 5, а то и на 10 лет. Одолжу вам лошадей, коров – только что казаки от татар пригнали. Берите, а долг позже вернёте, когда хозяйство наладите.

Запустевшие области возле Днепра стали заселяться. Строились новые города, укреплённые посёлки – «местечки». Хоть с земляными валами, деревянными стенами, а всё равно защита, крымская конница с ходу захватить не сможет. Вокруг городов и местечек умножались сёла, хутора. Распахивались поля, росли сады. А самые энергичные из беглых крестьян присоединялись к казакам. Здешние паны это тоже поощряли, давали им землю для домов, хуторов. Ведь чем больше будет казачьих сил, тем надёжнее они смогут охранять хозяйские владения.

Глава 4. Как возникла Запорожская Сечь

Польские паны

Римские папы снова и снова натравливали Литву с Польшей воевать с Россией. Хотя ничего не добились – наоборот, в этих войнах русские отобрали у литовцев Смоленск и ещё ряд городов. Да и стоило ли католикам задирать носы, поучать нашу страну «правильной» вере, если в их собственной церкви творились страшные безобразия? В Риме совершенно обычными были интриги, воровство, убийства, разврат. Люди в разных странах стали возмущаться. Протестовали, и их назвали протестантами. Отказались слушаться папу, объявили Реформацию – то есть принялись переделывать церковь. Но и из этого ничего хорошего не вышло. Как именно переделывать, разные лидеры придумывали по-своему. Вместе с папой отменили епископов, священников, монахов, монастыри, иконы, церковные обряды. Дескать, надо читать Библию, и этого достаточно. Расплодились всевозможные сектанты.

В Европе заполыхали жесточайшие религиозные войны. Протестанты громили католические храмы, монастыри. Зверски убивали священников, монахов. А на стороне католиков выступили германский император, ещё несколько властителей. С протестантами расправлялись без всякой жалости, сжигали их заживо. Католическая церковь создала первую в мире мощную спецслужбу – орден иезуитов. Как бы монашеский, но иезуиты безоговорочно подчинялись своим генералам, им разрешалось жить в гражданской одежде, под чужими именами. Они шпионили, организовывали диверсии, убийства тех, кого считали врагами папы. В этих войнах никто не победил. Часть европейских стран осталась католическими, часть превратилась в протестантские.

Идеями протестантов увлеклась часть дворян и в Польше. Но здесь обошлось без взаимной резни. Ведь паны и шляхтичи кичились своими «свободами». Поэтому на сейме приняли постановление – религия тоже входит в «шляхетские свободы». Каждый благородный дворянин может верить и молиться, как ему хочется. А крестьяне должны верить так, как их господин. Это постановление вроде бы облегчило положение православных. Получилось, что и они имеют одинаковые права с католиками, протестантами.

Но «свобода» касалась только панов и шляхтичей. А простонародье никаких прав не имело, и его мнения никто не спрашивал. Православный господин был в своих владениях покровителем православных. А если город и сёла принадлежали католику или протестанту, то он требовал от людей перейти в свою веру. Или драл с них дополнительные большие деньги за то, что церковь у них не отберёт. Многие опять убегали на Украину – там большинство панов были ещё православными.

А в России умер великий князь Василий III. Наследник Иван был ещё маленьким, и власть захватили бояре. Им давно хотелось установить такие же порядки, как в Литве и Польше. Чтобы правил не государь, а они. Мечтали о таких же «свободах», как у панов. У поляков государство делилось на воеводства (области), а они на староства (районы). Управляли ими воеводы и старосты из знатных панов, и они в своих владениях были полными хозяевами. Вытворяли, что угодно, и жители обязаны были их слушаться.

Россия делилась на уезды, в них управляли наместники и воеводы из бояр. Они стали вести себя так же. Требовали платить им огромные подати. Заставляли людей работать на себя. Бояре в правительстве тоже старались побольше нахапать в собственный карман. Разворовывали государственные деньги. Прекратилось строительство крепостей, разваливалась армия. Тут уж порадовались соседи. Грабить Россию полезли и крымские, и казанские, и астраханские татары, ногайцы. Крымский хан стал требовать, чтобы ему платили дань, как когда-то Орде. А турецкий султан дал ему артиллерию, отборные полки воинов-янычар, чтобы совсем покорил нашу страну.

Но подрос юный государь Иван. Сорганизовал честных помощников, сверг распоясавшихся бояр. В 1547 году он венчался на Царство – святой митрополит Макарий совершил особый обряд, в котором государь получает власть от Самого Бога. Иван Васильевич стал первым русским царём, и его прозвали Грозным. Он энергично взялся обустраивать страну, налаживать благополучную жизнь не для кучки знати, а для всех подданных. Издал Судебник – сборник законов, защищавший права простых людей. Должности наместников вообще ликвидировал. У воевод власть отобрал – они стали только начальниками гарнизонов и судьями. Управление в городах и уездах Иван Грозный передал земским старостам, их выбирали сами жители. А для решения самых важных вопросов царь начал созывать Земские Соборы. Они очень отличались от польских и литовских сеймов – в России делегатов выбирали не только от знати и вельмож, а от всех сословий: бояр, дворян, священников, купцов, простонародья.

Иван Грозный преобразовал и армию. Дворянскую конницу поделил на полки и сотни, сам проверял их оружие, выучку. Расширил Пушечный двор, он стал изготовлять лучшие по тем временам орудия. Впервые царь создал и регулярную пехоту, полки стрельцов. Привлёк на службу донских, волжских, терских казаков. Стал платить им жалованье, по его приказам казаки приходили на войну. С этими войсками Иван Грозный начал наступление на татарские ханства, замучившие Россию. В 1552 году взял Казань, забрал её под свою власть. Следом с помощью казаков покорил Астраханское ханство.

Самое сильное, Крымское ханство, отделяли от русских границ обширные дикие степи. Вести через них большую армию было нельзя. Понадобилось бы тащить с собой громадные обозы с припасами. Жара, воды мало, или она тухлая. Будут падать лошади, слабеть и болеть люди. За этими степями крымцы чувствовали себя в полной безопасности. Но Иван Грозный придумал, как можно достать их. Одного из своих командиров, Ржевского, он отправил с отрядом стрельцов и дворян на Днепр. Приказал плыть к морю и напасть на владения хана.

Воины построили лодки около Чернигова, отчалили. Дальше берега принадлежали литовскому королю, и здешние казаки были его подданными. Но ведь крымцы и для них были врагами. Казаки увидели флотилию, поинтересовались, куда она направляется. Задумка им очень понравилась, и 300 человек присоединились к отряду. Неожиданно налетели на крепости Ислам-Кермен, потом на Очаков. Сами крепости штурмовать не стали, а неукреплённые пригороды разорили, набрали большую добычу.

Хан Девлет-Гирей как раз выступил на Россию со всей конницей. И вдруг услышал – русские громят его собственную страну. Он срочно повернул назад. Послал тучу войск уничтожить дерзкий отряд. Но не тут-то было. Ржевский и его бойцы засели на острове. Постреляли тех, кто пытался до них доплыть. А потом благополучно ушли по другому берегу Днепра. Возвращались они через литовскую территорию. В Каневе и Черкассах был старостой князь Дмитрий Вишневецкий, отчаянный авантюрист. У него такой лихой набег вызвал восторг.

Вишневецкий и его казаки угощали гостей, расспрашивали – как служится у Ивана Грозного. Оказалось, гораздо лучше, чем у них. Ведь до них ни королю, ни правительству дела не было, жалованья им никто и никогда не платил. Вишневецкий отправил с Ржевским посланца к царю. Просился перейти к нему в подданство вместе с казаками и своими городами. Иван Грозный согласился. Принял Вишневецкого на службу «со всем казачеством». Только Канев и Черкассы не взял – ведь из-за них Польша с Литвой объявили бы войну. Вместо них царь дал Вишневецкому другие города в России.

Литовский князь воодушевился. Созвал днепровских казаков и снова нагрянул на Ислам-Кермен. Только теперь уже и саму крепость с налёта захватили, разграбили и сожгли. Река Днепр в одном месте протекала через «пороги» – бурно мчалась по камням между скалами. Места за порогами были дикие, пустынные: заросли, острова. И принадлежали эти места уже не Литве, а крымскому хану. Там и устроил Вишневецкий базу на острове Хортица. Вывез туда пушки из Ислам-Кермена, построил в 1556 году засеку – деревянную крепость. Вот так и появилась Запорожская Сечь – и подчинялась она России, служила Ивану Грозному.

Хан был в полном шоке. Казаки уже у него во владениях обосновались! Взмолился о помощи к султану, тот прислал большое войско. Долго осаждали остров и всё-таки заставили Вишневецкого уйти. Но прогнали из одного места – казаки устраивали базы в другом. Вместе с царскими ратниками продолжали выходить на лодках в море. И донские казаки стали делать то же самое, выходить в море по Дону. Эти флотилии неожиданно налетали на берега Крыма. Крушили города и селения, освобождали невольников. Пока татары опомнятся, созовут войска, они уже уплывали. А Иван Грозный предупредил хана: видишь, безнаказанность кончилась. За каждый твой набег будет расплата.

Царь решил открыть для России выход и к Балтийскому морю. Начал войну с давним врагом, Ливонским орденом крестоносцев. Рыцари-то совсем ослабели, избаловались. Русская армия разнесла их очень легко. Но переполошились другие западные страны: если русские выйдут на моря, они ещё больше усилятся! Римский папа и германский император подтолкнули короля Польши и Литвы Сигизмунда. Он тоже объявил России войну. Вишневецкому король наобещал золотые горы, переманил обратно к себе на службу. Тот увлёк и часть днепровских казаков, драться с русскими. Но большинство здешних казаков за князем не пошли, остались верными царю.

А литовцев русская армия крепко побила. Взяла самый большой город в Белоруссии, Полоцк. Жители встречали её с восторгом. Русских считали своими. Радовались, что отныне будут жить в России. Хотя поражения Литвы римский папа и католические епископы использовали в собственной коварной игре. Они давно мечтали окончательно объединить Литву с Польшей. Король-то у них был один, а государства оставались разные. Польша была католической, а в Литве большинство жителей было православными. Вот и надо было так объединить, чтобы поляки подмяли Литву под себя. Сделать это не позволяли литовские паны, хотели сохранить самостоятельность. Но теперь-то они были разгромлены, ослабели.

Короля Сигизмунда обрабатывали епископы, папские агенты – иезуиты. В 1569 году в городе Люблине они созвали общий сейм Польши и Литвы. Объявили, надо объединяться – иначе Литве конец, её захватят русские. Литовские паны противились, но их слушать не стали. Провозгласили единую державу, Речь Посполитую. Король один, правительство одно. Только главнокомандующие войсками остались разные, польский коронный гетман и литовский гетман. Но при этом поляки подсуетились, чтобы Украину забрать себе. Она стала частью уже не Литвы, а Польши. В здешние города назначили польских старост и воевод.

Попутно Сигизмунд надумал ликвидировать казаков, чтобы не мешали полякам хозяйничать. Как будто похвалил их, решил наградить. Объявил, что принимает их на службу. Будет платить жалованье, даже разрешит им владеть землёй. А в Польше владеть землёй имели право только «благородные». Получалось, что казаков приравняли к шляхтичам! Но на самом деле в законы такого разрешения для казаков не внесли. И на службу приняли только тех, кого записали в особый документ, реестр. Таких было всего 300 человек, и командовать ими поставили польского офицера. А про тех, кто не попал в реестр, объявили, что они уже не казаки. Значит, просто «хлопы», крестьяне. Однако украинские казаки не послушались. Уходили туда, где власть короля не действовала – в Запорожье. Иван Грозный по-прежнему присылал им жалованье, боеприпасы, и они выполняли приказы царя.

Римский папа, паны, иезуиты выискивали любые способы, как же всё-таки сокрушить Россию. Манили русских бояр своими «свободами», наградами. Организовывали среди них заговоры. Чтобы обезопасить и очистить страну от изменников, Ивану Грозному пришлось вводить чрезвычайный режим, создавать свою контрразведку – опричников. Особенного успеха послы Польши и агенты папы добились в Константинополе. Сумели подстрекнуть турецкого султана Селима, чтобы ещё и он вступил в войну. В 1569 году он послал многочисленную армию на Дон и Волгу, взять Астрахань. Однако на помощь донским казакам и царским ратникам пришли 5 тысяч запорожцев. Врагов растрепали и прогнали. После этого часть украинских казаков решила не возвращаться домой, остались на Дону, построили там городок Черкасск.

Но положение России стало очень тяжёлым. Теперь ей приходилось драться одновременно с несколькими могущественными державами. Крымский хан даже прорывался к Москве, сжёг её. А в 1572 году бесчисленные полчища татар и турок двинулись совсем добить Россию. Их остановили под Москвой, у села Молоди. И снова сражались плечом к плечу царские полки, донские, украинские казаки. Неприятелей разгромили наголову, мало кто уцелел. И не только защитили страну. После такой победы Иван Грозный решил расширить владения России. Для защиты от крымских набегов принялся строить линии укреплений, «засечные черты». Возводились новые крепости – Болхов, Орёл, Епифань. Между ними копали рвы, насыпали земляные валы, засеки из поваленных деревьев. Служить здесь и охранять границу зазывали желающих казаков. А передовые посты царь выдвинул ещё южнее, поближе к Крыму. По его указам построили крепость Бахмут и ещё 6 укреплений на Северском Донце. Эти земли прирастали к России.

Хотя враги нашей страны готовили новые удары. В Польше умер Сигизмунд, по закону короля выбирал сейм. Папа и иезуиты добились, чтобы корона досталась Стефану Баторию. Он был князем маленькой Трансильвании (сейчас это западная часть Румынии), но одним из лучших в Европе полководцев. А помогать ему против русских стала чуть ли не вся Европа. Католическая церковь давала сколько угодно денег, на них Баторий нанимал массы немецких, венгерских солдат. Германские князья прислали ему побольше пушек, а итальянские инженеры предоставили новейшее секретное оружие, мортиры – короткоствольные орудия, они стреляли зажигательными бомбами. Иезуиты помогли Баторию заключить союз со Швецией. Новый король сумел перетянуть в своё войско и часть украинских казаков: наобещал им, что всех впишет в реестр.

Снова, как в прошлые времена, объявляли о «крестовом походе» на Россию. В 1579 году враги обрушились на неё со всех сторон. На севере шведы, с запада бесчисленная армия Батория, с юга крымцы, с востока ногайцы и сибирский хан. Русские терпели поражения, потеряли Прибалтику. В Белоруссии местные жители сражались вместе с царскими ратниками, но и их поляки с литовцами одолели, отбили свои прежние города. И всё же сломить Россию её противники не смогли. Тучи войск Батория совсем измочалили под Псковом. Король понёс такие потери, что согласился мириться. Очередной раз всыпали и крымцам. А Сибирское ханство казаки Ермака вообще разгромили и завоевали. Наша страна не только выдержала удары, а опять увеличилась!

Ну а украинским казакам, которых Баторий соблазнил воевать за него, быстро пришлось пожалеть об этом. Многие из них погибли в боях – им платили в 10 раз меньше, чем немецким наёмникам, а посылали в самые опасные места. А про свои обещания король «забыл». Правда, количество вписанных в реестр увеличил, но всего до 800 человек. И повторили то же самое: кто в реестр не попал, это уже не казаки, а мужики. Идите-ка трудиться на своих хозяев.

Какое было дело Баторию до каких-то казаков? Ему надо было выполнять требования тех, кто сделал его королём. Панов и католической церкви. На войне побывал высокопоставленный начальник ордена иезуитов Антонио Поссевино, и он доложил папе Григорию XIII, что в Речи Посполитой многие жители держатся православной веры. Они и во время сражений молятся на московского государя, желают ему победы. Поэтому для следующих атак на Россию надо оторвать от неё Украину и Белоруссию. Оторвать их от православия.

Баторий начал выполнять. Немало православных храмов и монастырей закрыл, отдал католикам. Дал большие права иезуитам, по разным городам они принялись организовывать свои колледжи. Вроде бы, какое хорошее дело! Их учебные заведения были лучшими в Европе, к тому же бесплатными! И туда принимали всех: католиков, православных, протестантов. Но иезуиты действовали очень тонко. Сыновей православных панов и шляхтичей, отданных в их колледжи, они исподволь перевоспитывали в ярых католиков.

Россия в это время продолжала усиливаться. Начала осваивать бескрайнюю Сибирь, Урал. В Москву приехал патриарх Константинопольский Иеремия – под властью турок ему приходилось очень туго, денег не было, приходилось побираться. Царь Фёдор Иванович согласился помогать ему, но за это уговорил поставить митрополита Иова в патриархи Всея Руси. Теперь и в нашей стране был патриарх, а по церковным правилам он находился на одном уровне с римским папой.

У католиков это вызвало бурю злобы! Однако могучая Россия была им не по зубам. Повторять такие гиблые походы, как на Псков, панам и шляхтичам не слишком улыбалось. Только подстрекали других. Пообещали помощь шведскому королю, он полез было воевать на русских – получил так, что быстро передумал. Поляки подзуживали и крымского хана Гази-Гирея. Он воодушевился идти на Москву. Созвал всех татар, ногайцев, и турки помогли, войск ему добавили. 150 тысяч воинов нахлынули к русской столице. Но и для них поход кончился печально. Из побитых татар домой вернулась только третья часть. И больше они к Москве уже не совались никогда.

Нет уж, после такого крымцы стали искать добычу полегче – и их набеги посыпались на Украину. Там оборону держали только казаки. Дрались дерзко, отважно, себя не щадили. Но ни малейшей благодарности за свои подвиги они не получали. Наоборот, они оказались для Польши помехой. Умершего Батория сменил Сигизмунд III, он во всём слушался папу и советников-иезуитов. А Украина теперь перешла к полякам, и они высматривали, чем там можно поживиться.

Землёй-то владеть имели право только паны и шляхтичи. Простые крестьяне могли лишь арендовать у них участки. Теперь сейм постановил: если свободный крестьянин прожил 10 лет на земле хозяина, то превращается в крепостного. Простолюдинам запретили продавать оружие, боеприпасы. А в 1590 году вышел указ, что на Украине многие земли лежат пустые, и король будет раздавать их за какие-нибудь заслуги.

Но эти земли давно уже не были пустыми! Их заселили крестьяне под защитой казаков. А сейчас сюда поехали поляки, урвавшие от короля грамоты на владение теми или иными участками. Им доставались сёла с садами, вспаханными полями. Жителям вдруг объявляли, что отныне они принадлежат господину. А казакам – чтобы больше не смели называть себя казаками, они всего лишь «хлопы». Эти новые хозяева вели себя, будто в завоёванной стране. Командовали, насильничали, грабили. Народ забушевал. Восстание возглавил Косинский. Он был мелким литовским шляхтичем, полковником у реестровых казаков. Но даже у него имение отобрали! Знатный пан получил у короля грамоту на его землю, и всё.

Взбунтовалась часть реестровых казаков, поднялись запорожцы, крестьяне. Косинский обратился к русскому царю, просился перейти под его власть. Но ответ государя опоздал – поляки пригласили Косинского на переговоры и убили. Хотя подавить восстание у них не получалось, оно разлилось по всей Украине. Тогда король и паны тайно позвали крымского хана. Лавина татар неожиданно налетела на Запорожскую Сечь. Погромила её и хлынула по Украине. Паны попрятались по своим замкам. А орда прокатилась и пожгла сёла до Карпатских гор. Множество людей перебила, десятки тысяч угнала в плен.

После такого погрома восстание угасло само собой. Но король и его католические советники готовили ещё одну операцию: ликвидировать в своём государстве православную веру. Иезуиты изучали православных епископов. Некоторых подкупали. У других находили в прошлом неблаговидные поступки и шантажировали: если не будешь нас слушаться, всем расскажем. На пост Киевского митрополита они протолкнули честолюбивого Михаила Рогозу, наобещав ему богатства и почести. Он вместе с группой подобранных иезуитами епископов послал обращение к папе – будто вся Церковь в Польше и Литве согласилась подчиниться ему, принять унию.

А несогласных священников и монахов стали выгонять из храмов, монастырей. Поляки при этом издевались над православными, ломали их иконы, грабили. Но в ответ полыхнуло новое восстание. Предводителем стал Северин Наливайко – у него перед этим польский пан убил отца без всякой вины. Опять поддержали запорожцы, крестьяне. Обсуждали между собой, что надо присоединиться к России. Но Наливайко понадеялся, что можно по-хорошему договориться с королём – чтобы Украину не притесняли, позволили жить нормально.

Паны делали вид, что соглашаются с его требованиями. Однако переговорами они только тянули время. Собрали две армии, польскую и литовскую. Навалились на восставших с разных сторон, разбили их и окружили. У Наливайко собрались совершенно разные люди: казаки, крестьяне, горожане. Когда кончилась еда и стали голодать, они переругались между собой. Запорожцы отчаянно ринулись на прорыв и пробились, ушли в степи. А остальные 8 тысяч человек сдались. Но польский главнокомандующий, коронный гетман Жолкевский, приказал перебить их до единого. Наливайко и ещё 6 командиров отвезли в Варшаву и предали самым зверским казням, чтобы другим было неповадно.

А когда с восстанием покончили, Сигизмунд рассудил, что выпал самый лучший момент покончить и с православием. Прикинулся, что хочет разобраться – одна часть священников за унию, другая против. Созвал в 1596 году в Бресте церковный собор. Дескать, сами обсудите и определите, кто из вас прав. Но делегатов отбирали иезуиты – тех, кто согласился работать на них. А тех православных, кто попал на собор, не слушали, заглушали криками. Выгнали с заседаний и без них приняли решение: одобрить унию. После этого было объявлено – всё законно, собор постановил, что Православной Церкви в Речи Посполитой больше нет! Она подчинилась папе. А тех священников, кто не соглашался, выгоняли, сажали в тюрьму: они же нарушают решения собора!

Вот в это страшное время появился на свет один из героев нашей книги. Его отец Михаил был казаком по прозвищу Хмель. Он служил коронному гетману Жолкевскому. Отличился себя в боях с татарами. Стал сотником у реестровых казаков в Чигирине – эта крепость на правом берегу Днепра стояла у самых границ с владениями хана. Жолкевский ценил Михаила. Оставлял старшим в Чигирине, когда там не было начальников-поляков. Наградил его селом Суботов. Сотник подправил себе фамилию, как у шляхтичей – Хмельницкий. Хозяином он был хорошим. Нанял работников. Устроил мельницы, пасеки, сады. Село стало богатым. В восстаниях Михаил не участвовал, остался верным Жолкевскому и воевал против мятежников. Женился на казачке Анастасии, и около 1596 года у них родился сын. В ту эпоху люди иногда имели по два имени – одно древнее славянское, второе христианское. Вот и Хмельницкий назвал мальчика Богданом в честь деда. Но в церковных святцах такого имени нет, и при крещении он получил другое – Зиновий. Кто же мог знать, что этот ребёнок сумеет сделать то, что не получилось у Косинского и Наливайко!

Русские строят засечные черты на границе. Художник М. Пресняков

Казачий караул на границе

Глава 5. Царь Михаил Фёдорович и его сын

Освобождение Москвы от поляков. Художник Эрнст Лиснер

Россия стала слишком сильной державой. Воевать с ней Польша уже не осмеливалась. Но иезуиты придумали коварный план: перессорить самих русских, разрушить страну изнутри. У царя Фёдора Ивановича был брат Дмитрий, жил в Угличе. Но его ещё мальчиком убили при загадочных обстоятельствах. До сих пор точно не известно, кто же это подстроил. А детей у Фёдора Ивановича не было. Когда он умер, Земский Собор выбрал царём брата его жены, Бориса Годунова. Однако многие бояре завидовали. Считали, что они ничуть не хуже и не ниже. Недовольны Борисом были и крестьяне, он ввёл крепостное право. Хотя оно было гораздо мягче, чем в Польше. Помещики своих крепостных не разоряли, казнить их не могли.

А в Польше иезуиты подготовили и запустили в нашу страну самозванца. Он назвал себя царевичем Дмитрием. Дескать, он сын Ивана Грозного, законный царь, и его не убили, а он спасся. Объявил: он установит такие порядки, чтобы всем было хорошо. Многие поверили, присоединились к нему. Другие догадывались, что он обманщик. Началась Смута, русские дрались друг с другом. Этому Лжедмитрию удалось победить, сесть на троне. Правда, в Москве раскусили, что это за птица – он окружил себя поляками, иезуитами. Раздавал им русские богатства, ударился в разгул. Заключил с ними тайные соглашения: уступить Польше наши города, принять унию, подчинить папе Православную Церковь.

Москвичи восстали, самозванца свергли и убили. Но паны тут же запустили в Россию второго. А когда наша страна передралась в междоусобицах, тут-то на неё выступил Сигизмунд III со всеми силами Польши и Литвы. Смутой воспользовались и шведы. Тоже полезли на нашу землю. Захватили Новгород и ещё десяток городов. А поляки осадили и взяли Смоленск, Чернигов. С помощью изменников-бояр заняли даже Москву. Уже провозглашали, что с Россией покончено.

Папа устраивал в Риме праздники, балы, торжественные службы. Объявил: всем участникам войны против русских он прощает любые грехи. Да они и без папских прощений не стеснялись. Грабили вовсю, убивали, разоряли православные церкви. Но против захватчиков поднялся весь народ. Теперь-то люди поняли, как это опасно, увлекаться обещаниями всяких проходимцев. Прощали друг другу взаимные обиды, объединялись. Собирали ополчения. Пожарский и Минин с этим войском и казаками князя Трубецкого сумели освободить Москву. Созвали Земский Собор, представителей всех городов и сословий – выбирать нового царя.

На корону претендовали самые знатные бояре. Но они-то и были самыми ненадёжными, постоянно изменяли. Донские казаки предложили Михаила Романова, он был двоюродным племянником прежнего царя Фёдора Ивановича, двоюродным внуком Ивана Грозного. Правда, Михаилу было всего 14 лет. Но он не предавал, никому не напакостил. Народ любил его отца, митрополита Филарета Романова. Он был честным, твёрдым патриотом. На переговорах с Сигизмундом отказался от требования подчинить Россию королю, и поляки за это захватили его в плен. Спорить с казаками бояре не посмели. Михаила избрали царём. Но страна ослабела, была совсем разорена. А врагов много – поляки, шведы, крымцы, просто банды, и война продолжалась.

Поляки с иезуитами постарались натравить на Россию и украинских казаков. Поссорить их, посеять вражду. Сперва их зазывали в войска самозванцев. Вроде как на справедливое дело. Запорожцы-то помнили, как служили Ивану Грозному. Как же не помочь его сыну? Из этих походов привозили богатую добычу: деньги, дорогие вещи, пригоняли коней, коров. Другим тоже хотелось. А на Украине и многие крестьяне, горожане держали оружие, умели владеть им – на случай, если татары налетят. Они слушали рассказы, как хорошо можно пограбить в России, тоже отправлялись туда.

Отец Богдана Хмельницкого в этой войне не участвовал. Он в Чигирине охранял границу от крымцев. Следил за порядком, собирал с местных жителей подати для короля и польского старосты. Богдан подрастал, и отец, как было принято у казаков, с детских лет учил его ездить на коне, стрелять из лука и ружья, рубить саблей. Но Михаил хотел, чтобы его сын получил хорошее образование, не уступал шляхтичам. Отдал его в православную школу в Киев. А потом в иезуитский колледж в городе Ярославе. Там образование давали самое лучшее. Правда, при этом внушали, что католическая вера единственная правильная. Да только Богдан был себе на уме. С преподавателями не спорил, но и на их соблазны не поддался. Остался православным.

И запорожцы не все пошли на войну, часть осталась в Сечи. К ним стекалось много новых казаков. Потому что Смута взбаламутила не только Россию, но и Украину. Желающих за деньги нанимали в королевскую армию. Или добровольцы ходили на русские земли пограбить. Возвращались обратно, и считали себя уже воинами, казаками. Но дома-то их казаками не признавали. Кланяйся пану, паши на него. Они шли в Запорожье. Там принимали любого. Задавали всего два вопроса. Веруешь ли в Христа? Готов ли биться с басурманами? (Так называли татар и турок). Два раза ответил «да», и ты казак.

У них нашёлся и талантливый предводитель, Пётр Конашевич по прозвищу Сагайдачный. Он был православным шляхтичем, но поругался с родными и ушёл в казаки. Он слышал рассказы старых запорожцев, как при Иване Грозном вместе с царскими ратниками совершали походы на лодках. Оценил, насколько это выгодно. Пока пеший или конный отряд дойдёт, враги узнают, войска вышлют. А с моря можно напасть внезапно. И там, где тебя никто не ждёт. Сагайдачный предложил казакам возобновить такие плавания. Запорожцы выбрали его своим гетманом, то есть главнокомандующим. В 1609 году построили 16 больших лодок, погрузились 800 человек. По Днепру доплыли до моря, а по морю до Дуная. Налетели и погромили три турецких города, Измаил, Килию и Аккерман. Добычу привезли огромную, потерь почти никаких. Начали каждую весну строить лодки.

Цели Сагайдачный выбирал всё более далекие – ведь там и подавно не ждут опасности. До последнего момента держал в секрете, чтобы никто не проболтался. Только в море извещал, куда плыть. Нападали на большие города и порты: Синоп, Трапезунд, Кафу. Нагрянули даже к Константинополю, разграбили богатые виллы турецких вельмож. Султан стал высылать эскадры военных кораблей с пушками, но и с ними казаки справлялись. Неслышно подгребали к ним ночью. Карабкались на палубу с кинжалами и резали сонную команду. Запорожцы приезжали домой с золотом, серебром, драгоценностями. Вовсю гуляли, горстями бросали деньги на выпивку. Рассказывали о своих приключениях, и находилось множество других желающих. Запорожские флотилии становились всё больше. В море выходили десятки лодок, тысячи казаков. Слава Сагайдачного гремела по всей Украине.

А между тем и война в России продолжалась. Шведов русские всё-таки разбили под Псковом, и король Густав Адольф согласился мириться. Возвратил Новгород. Но удержал Карелию, земли на Неве и возле Финского залива с городами Орешек, Ям, Копорье, портом Невское Устье. Считал главным отрезать для нашей страны выход к Балтийскому морю. Царскому правительству пришлось принять такие условия – хотя одним противником будет меньше. Но поляки силились во что бы то ни стало добить Россию.

Недавно Москва была в их руках, а бояре тогда признали царём сына Сигизмунда, королевича Владислава. Грамоту об этом подписали. Как же от таких успехов отказаться? Наметили в 1618 году нанести решающий мощный удар. Собрать армию побольше, и пусть её возглавит Владислав. Часть бояр перекинется на его сторону, вот и победа. Но ведь и полякам в прошлых сражениях крепко досталось. Немало их погибло. Остальные «навоевались». Лезть под сабли и пули больше не хотели. Разъехались по имениям и на призывы к походу не откликались. В армию Владислава собралось всего 15 тысяч шляхтичей и немецких наёмников.

Коронный гетман Жолкевский искал, где же ещё взять войска. Обратился к Сагайдачному. Тот подтвердил – да, можем помочь. Но вы же Православную Церковь пытаетесь ликвидировать. Запорожцам никаких прав не даёте, считаете их «хлопами». Жолкевский готов был наобещать, что угодно. Подписал с Сагайдачным соглашение, что за участие в войне реестр казаков увеличат до 12 тысяч. Запорожцам Польша даст полное самоуправление, в их дела вмешиваться не будет. И Православная Церковь будет восстановлена, никто её больше трогать не станет. Король вроде бы подтвердил соглашение. Прислал Сагайдачному булаву и знамя, официально признал его казачьим начальником. Он принялся созывать казаков – вон нам что дадут, если поможем!

Владислав с армией двинулся на Москву с запада, от Смоленска. Но русские корпуса Пожарского, князей Черкасского и Лыкова встретили её под Можайском. Зажали с нескольких сторон, могли и совсем разгромить. Королевича спас Сагайдачный. Он со своей популярностью поднял аж 20 тысяч казаков. Все царские войска оттянулись на западное направление, против Владислава, а казаки Сагайдачного ринулись на Москву с юга, откуда никто не ждал. По дороге разорили и сожгли мелкие русские города Путивль, Рыльск, Курск, Ливны, Елец, Лебедянь, Данков, Скопин, Ряжск. Царские воеводы срочно стали перебрасывать полки на юг. Но в результате и армию Владислава упустили.

Королевич и Сагайдачный прорвались к Москве, встретились у её стен. Ночью 1 октября подкрались к воротам, взорвали их и вломились в город. Но ратники и жители сбежались по тревоге. Остановили их на улицах, навалились с разных сторон. Из тех, кто проник в Москву, мало кто уцелел. Поляки с запорожцами штурмовать больше не отваживались. А время-то было осеннее, ударили холода. Владислав и Сагайдачный решили где-нибудь перезимовать, а весной дождаться подкреплений и вернуться. Разошлись в разные стороны. Но к Москве уже стягивались войска из разных городов, донские казаки. Погнались за запорожцами, стали их бить. Некоторым это вправило мозги. Они стали возмущаться, а чего это мы на русских попёрли? Целый полк ушёл на службу к царю. А Сагайдачного окружили в крепости Белой. Сам он с отрядом казаков вырвался и удрал. Остальные попали в плен.

А королевич хотел захватить Троице-Сергиев монастырь – его прогнали пушками. Остановился лагерем в селе Рогачёво. Застрял в глубинах чужой страны. Приближалась зима. И русские войска, разделавшись с Сагайдачным, повернули на Владислава, стали обкладывать его. Чтобы спасти королевича с его армией, поляки согласились на переговоры. Но и Россия была измучена за 18 лет смут и войн. Ей нужна была передышка. Заключили перемирие на 14 с половиной лет. У поляков остались те города и области, которые они заняли: Смоленск, Чернигов, Новгород-Северский. Отбить их русские пока были не в состоянии.

Когда подписали договор о перемирии, разменялись пленными, и в Москву вернулся отец царя, митрополит Филарет. В плену он провёл 8 лет. Всё это время паны с иезуитами наседали на него, чтобы принял унию. Расписывали, что царём станет королевич Владислав, и, если Филарет согласится, папа его поставит в России патриархом. А если откажется, его прикончат. Хотя он вёл себя хитро. Не говорил «да», но и не говорил «нет». Прикидывался простаком. Дескать, образование у меня слабое. Мне надо сперва разобраться, чем католическая вера от православной отличается. Что в вашей вере ценное, правильное? Мне же потом надо будет это всем священникам объяснять.

Иезуиты обрадовались, что его получится уговорить. Определили к нему своих преподавателей. Но в беседах с иезуитами Филарет сам внимательно анализировал их слова. Догадался, какие тайные планы строят папа и Польша насчёт России, Православной Церкви. Понял, насколько это страшные враги для нашей страны. Так он и тянул время. А когда Владислав и с ним целая куча знатных панов в окружение попали, тут уж полякам надо было срочно мириться. Вот и Филарета пришлось отпустить.

Его сын был царём, а отца поставили патриархом. Но он принял и другой титул, Великого государя. Стал править вместе с юным и неопытным Михаилом. Россия за время Смуты пострадала очень сильно. Погибла четверть населения. Многие города и сёла были разрушены, разграблены. Филарет и Михаил стали регулярно созывать Земские Соборы. Советовались с делегатами из разных мест, что и как лучше делать. Заново отстраивали города, восстанавливали сожженные храмы и монастыри. Возрождали и армию: полки стрельцов, дворянскую конницу.

Дон ещё не входил в Россию, и казаки там жили сами по себе. Но они помогали охранять границу. Филарет стал каждый год посылать им жалованье: деньги, хлеб, порох, свинец для пуль. Татары ослаблением нашей страны тоже пользовались. Ведь пограничные крепости были разрушены, они то и дело налетали грабить. От их набегов сплошные выгоды получали и турки: десятую часть добычи крымцы отдавали султану, пригоняли тысячи пленных, и русские невольники трудились по всей Османской империи.

В ответ донские казаки стали действовать так же, как запорожцы. Целыми флотилиями выходили в море. Налетали на крымские и турецкие берега. Хан или его мурзы поведут конницу на Россию – а им сообщают, что казаки их владения шерстят. И поворачивают назад, свои дома спасать. Хан и султан возмущались, жаловались царю: ваши казаки на нас нападают! Но сами-то они набеги не запрещали. Поэтому в Москве перед их послами разводили руками. Мол, донские казаки вольные люди, не наши подданные, и мы за них не отвечаем. Хотя на Дон продолжали посылать жалованье. Атаманы с казаками приезжали в Москву. Их принимал сам царь во дворце, хвалил за службу.

В Польше отношение к казакам было совсем иным. Обещания, которые надавали Сагайдачному, после войны круто урезали. Коронный гетман Жолкевский объявил, что реестр увеличат, но только до 3 тысяч. И никакого самоуправления казакам не дадут. Над ними поставят польских начальников, а казачьего гетмана будет назначать король. О том, чтобы восстановить и не трогать Православную Церковь, паны даже разговаривать не желали. Сагайдачный понял, что его обманули. В 1620 году обратился к царю Михаилу. Просился перейти под его власть со всеми казаками.

В Москве ему не доверяли – всего 2 года назад сколько наших городов погромил! Да и возобновлять войну с поляками было нельзя, Россия ещё от прошлой не оправилась. Поэтому Сагайдачному ответили осторожно, что желание у него хорошее, но пока его служба царю не требуется. Тогда он сам решил исправить порядки на Украине. В Москву приехал в гости патриарх Иерусалимский Феофан. Посланцы Сагайдачного пригласили его на обратном пути завернуть в Киев. Там казаки его встретили пышно, торжественно. А Сагайдачный договорился, чтобы он по всем церковным правилам поставил в Киевские митрополиты православного Иова и пятерых епископов. Феофан согласился, но за это наложил на казаков запрет – никогда больше не ходить войной на Россию.

Теперь на Украине появился не только униатский, но и православный митрополит с епископами. Они имели право возводить в сан священников. Конечно же, простые люди шли к ним, а не к униатам. А чтобы охранять свои храмы, православные жители Киева создали братство. Сагайдачный объявил, что в Киевское братство вступают все казаки, будут защищать его. Из своих морских походов гетман привёз много богатств. На эти деньги построил для братства монастырь, открыл школу, нанял хороших преподавателей – чтобы у православных была школа не хуже, чем у иезуитов. Многие казаки говорили, что пора взяться за сабли, вообще выгнать поляков с Украины. Но Сагайдачный их удерживал. Верил, что с королём и панами всё-таки можно договориться.

А в 1620 году полякам объявил войну турецкий султан. Коронный гетман Жолкевский выступил навстречу неприятелю. С ним отправился и сотник Михаил Хмельницкий, взял с собой молодого сына Богдана. Однако дисциплина у панов и шляхтичей всегда была отвратительной. Они же собственными «свободами» гордились. На призыв в армию они приезжать не спешили, и войско у Жолкевского собралось совсем маленькое. А когда узнали, что на них надвигаются тучи турок и татар, то даже из собравшихся шляхтичей половина разъехалась восвояси. Возле села Цецора лавина врагов раздавила крошечную рать Жолкевского. Погибли и он сам, и Михаил Хмельницкий. Помощник командующего Конецпольский и Богдан Хмельницкий попали в плен.

На следующий год все дороги запрудили бесконечные колонны турок – султан Осман вёл на Польшу 150 тысяч воинов. Король бил тревогу. Созывали армию под командованием королевича Владислава. Но даже сейчас своевольные поляки раскачивались медленно. В полках королевича насчитали всего 30 тысяч шляхтичей и наёмных солдат. Могло повториться то же самое, как с Жолкевским. Польское правительство взывало к казакам – выручайте. Они и сами понимали, что надо драться. Если султанские полчища ворвутся на Украину, всем худо придётся.

Но Сагайдачный напомнил, что и правительству надо уважать своих защитников. Поставил условия: записать в реестр и принять на государственную службу не 3 тысячи, а 12 тысяч, как обещали. Польских начальников убрать. И вообще Украиной должен управлять казачий гетман. Сагайдачный потребовал официально признать только что поставленных православных митрополита и епископов, не притеснять больше православную веру. Ситуация была совсем бедственной, и король Сигизмунд соглашался на что угодно.

Что ж, Сагайдачный и другие казачьи начальники выручили. По их призывам поднялась вся Украина. Возле крепости Хотин на Днестре к армии Владислава присоединились 40 тысяч казаков. Заняли позиции, рыли окопы, построили линию шанцев – земляных укреплений. Султан бросил воинство в атаки. Но казаки дрались героями. Били врагов из ружей и пушек, сами кидались в контратаки с саблями. Бои кипели 28 дней, и сломить оборону турки так и не смогли. У них полегли десятки тысяч воинов. Янычары стали бунтовать, отказывались идти в бой. Султану пришлось вступить в переговоры и заключить мир.

Богдан Хмельницкий провёл в плену 2 года. Он был умным человеком, успел изучить языки турок и татар, их обычаи. Мать собрала достаточно денег и выкупила его. А на место погибшего Жолкевского был назначен его бывший помощник Станислав Конецпольский. Он вместе с Богданом был в плену, хорошо знал и высоко оценивал его. Назначил его на отцовскую должность казачьего сотника в Чигирине. Подтвердил его собственность на отцовское село Суботов. Молодой Богдан начал устраивать самостоятельную жизнь. Хотя на Украине в это время было совсем не благополучно.

Сагайдачный под Хотином был ранен и умер. А выполнять обещания, которые ему надавали, поляки не собирались. Правда, на сейме за казаков заступился королевич Владислав. Ведь казаки дважды спасали его, и Польшу спасли. После долгих обсуждений сейм всё-таки согласился, увеличил количество реестровых казаков до 12 тысяч. Но с турками сражалось в три раза больше! А теперь паны им указывали: те, кого в реестр не записали, это не казаки. Они должны разоружиться, вернуться к своим хозяевам, быть «хлопами». Казаки отказывались, уходили в Запорожье.

Но и у тех, кому повезло, кого записали в реестр и зачислили на государственную службу, положение оказалось совсем не блестящим. Шляхтичи их не признавали полноправными воинами. Обращались с ними, как со слугами. Жалованья им не платили. Говорили: тебе разрешили владеть землёй, вот и скажи спасибо. Должен кормиться своим хозяйством. Однако в панских владениях жить казакам запрещалось. Ведь по законам любой, кто там живёт, считался крепостным. Казакам дозволялось селиться только на «ничьей», государственной земле. А её становилось всё меньше! Её король продолжал раздавать панам. Пожалует новому хозяину какой-нибудь район, и местным казакам надо было выбирать. Хочешь оставаться казаком – бросай свой дом, сад, поле и уходи. Если же хочешь сохранить их и остаться, ты превращаешься в «хлопа».

А уж мириться с православной верой католики категорически не желали. В 1623 году папа Урбан VIII прислал своим представителям в Польше специальную инструкцию: натравливать поляков против России и Православной Церкви. Киевского митрополита Иова объявили незаконным. Священников, которых он поставил, бросали в тюрьмы. Их храмы отбирали. Епископ Перемышля Исайя со своими священниками и монахами ушёл в Россию, дома стало невмоготу. А в 1624 году Киевский митрополит прислал в Москву посольство. Просил царя принять Украину под свою власть. Но Михаил Фёдорович и патриарх Филарет сделать этого пока не могли. К войне с Польшей Россия была ещё не готова.

В 1625 году казаки прислали делегатов на сейм. Они привезли длинный список жалоб, творившихся беззаконий. Просили официально принять законы о правах казаков, о защите православной веры. Но на сейме заседали только «благородные» – паны и шляхта. Сам факт, что к сейму обращается безродное «мужичьё», они сочли вопиющей дерзостью. Не просто отказали, а грубо и оскорбительно.

Когда такой ответ узнали казаки, они взорвались от возмущения. Взялись за оружие и запорожцы, и реестровые. Выбрали гетманом боевого командира Марка Жмайло. Он тоже считал – надо переходить под власть России, обратился к царю: примите нас. Хотя после Смуты наша страна ещё не восстановила силы, куда уж воевать? Царь и патриарх Филарет вместо этого лишь пригласили казаков: пусть те, кто захочет, переселяется в наши владения. Но пока послы Жмайла ездили в Москву и обратно, на Украине уже всё было кончено.

Потому что паны во время прошлых восстаний хорошо усвоили – надо действовать быстро. Если мятежи разгорятся, то поднимутся крестьяне, разорят их собственные хозяйства. Это ж какие убытки! Армия под командованием Конецпольского собралась куда быстрее, чем против турок. Множество орудий, рыцарская конница в доспехах. Казаки её ударов не выдержали, сражение проиграли. Их не разгромили, не уничтожили, они ещё могли драться. Но они были подавлены поражением, скисли. А Конецпольский повёл себя умно. Объявил вдруг: если смирятся, то все будут прощены. В наказание за мятеж только количество реестровых уменьшится, с 12 до 6 тысяч. И казачьих начальников отныне будет назначать король. Казаки услышали, что казнить их не будут, и согласились. А Жмайло с ближайшими помощниками куда-то ушли, то ли на Дон, то ли в Россию.

Для Хмельницкого Конецпольский был покровителем. Поэтому Богдан был верным ему, и воевал на его стороне, против восставших. Но и его с таким могущественным заступником никто не трогал, не обижал. Хозяйство он вёл не хуже, чем отец. Его село процветало, приносило большие доходы. Он женился на дочке богатого торговца Анне Сомко. Казалось, что всё у них замечательно.

А в Москве патриарх Филарет тоже считал, что сыну пора жениться – стране нужен был наследник престола. Сперва патриарх хотел сосватать для Михаила иностранную принцессу. Обращался в Данию, Швецию. Но после Смуты авторитет России был за границей очень низким. Презрительно кривились, что она совсем слабая, нищая. Выдавать родственниц за русского царя не пожелал никто. Тогда мать Михаила нашла ему невесту, княжну Марию Долгорукову. Сыграли свадьбу, но сразу после неё Мария заболела и через пять месяцев умерла. Может быть, её отравили польские шпионы или иезуиты. Ведь Польша так и не признала Михаила царём. Настаивала, что законный царь – Владислав. А если у Михаила наследников не будет, после него как раз и освободится трон для Владислава. Впрочем, отравить мог и кто-то другой. Некоторые бояре завидовали – мечтали, чтобы царицей стала не Долгорукова, а их дочки.

Чтобы найти новую невесту, применили старинный обычай. Отобрали 60 красивых девушек из самых знатных семей, и Михаил должен был выбрать, какая ему приглянется. Но царю не понравилась ни одна из них. Хотя с княжной Волконской, приехавшей на смотрины, была молодая прислужница. И она-то вдруг запала в душу государю. Михаил велел подробно разузнать о ней. Оказалось, что это Евдокия Стрешнева, дочь мелкого дворянина из городка Мещовска под Калугой. Её мать умерла. А отец храбро воевал с князем Пожарским, освобождал Москву. Но совершенно разорился, сам по-крестьянски пахал землю. Дочку отдал на воспитание богатым дальним родственникам Волконским. А те относились к бедной девочке свысока. Сделали её простой служанкой, унижали. Она была скромная, всё терпела, никогда не жаловалась.

Когда царь узнал её историю, он ещё больше полюбил Евдокию. Сказал: «Несчастная… Но ты должна быть счастливой». Его мать была против. Не княгиня, не боярыня, а дочка какого-то бедняка! Но сын стоял на своём, и Филарет поддержал его. Послали гонцов за отцом Евдокии. Он как раз работал, чинил соху, чтобы землю пахать. И тут к нему явились придворные, сообщили: его дочь – царская невеста. По приказу Филарета Евдокию тщательно охраняли, чтобы не повторилось беды, как с Марией Долгоруковой. 5 февраля 1626 года сам отец-патриарх обвенчал молодых.

Но поначалу у них рождались девочки – одна, вторая. А по русским обычаям тех времён наследником мог быть только мальчик. Михаил и Евдокия усердно молились, чтобы Бог дал им сына. Ходили пешком в паломничества в монастыри. Узнали, что на севере, на Соловецких островах, есть святой монах Елеазар Анзерский. Царь пригласил его к себе, и святой предсказал: сын будет. Елеазар на время остался в Москве, молился вместе с Михаилом и Евдокией. 9 марта 1629 года его предсказание исполнилось. По Москве радостно звонили колокола, и по всей России разносилась радостная весть: у царя и царицы родился мальчик. Когда его крестили, был праздник древнего святого, Алексия человека Божьего, и царевича назвали Алексей. И никто ещё представить не мог, что этот малыш, лежащий в пелёнках, в полной мере расквитается за Смуту, сокрушит Польшу и освободит Украину.

Запорожцы

Царь Михаил Фёдорович. Художник Иоганн Ведекинд

Глава 6. Как патриарх Филарет и царь Михаил воевали с поляками

Смотр дворянской конницы. Картина Сергея Иванова

В Смуту русские земли захватили и поляки, и шведы. Но патриарх Филарет понимал – воевать одновременно с двумя державами нельзя. Швеция отобрала у нас Карелию и Неву с выходом к Балтийскому морю, и на этом успокоилась. А Польша заняла богатые и многолюдные области Смоленска, Чернигова. И до сих пор высматривала, как бы вообще покончить с Россией. Патриарх решил, что думать о Балтике пока не время. Строить флот наша страна всё равно была ещё не в состоянии. Поэтому Филарет выбрал налаживать дружбу со Швецией, а против панов готовиться к войне.

Главной силой русской армии была конница из дворян. Каждый из них получал от царя поместье – несколько деревень. Но не насовсем, а в качестве платы за службу. За это должен был являться по приказу государя, приводить нескольких вооружённых слуг, иначе поместье у него отберут. В бою кавалеристы надевали шлемы, кольчуги, но чаще тягиляи – простёганные толстые ватные куртки, они защищали от стрел. Сражались саблями, имели луки со стрелами, ружья – их называли «пищали». Имелись и пистолеты, но они были ещё редкостью.

Пехота состояла из стрельцов и казаков. Стрельцы были профессиональные воины, получали от царя жалованье. Их вооружали мушкетами, саблями и бердышами (это секира на длинной рукоятке). При стрельбе бердыши использовали как подставку, опереть стволы мушкетов (они были тяжёлыми). Стрельцы носили красивую форму: шапки с меховой опушкой, длинные кафтаны, в каждом полку другого цвета: красные, жёлтые, зелёные, малиновые. А казаки были не только донские. Были и «служилые». Так называли всех пехотинцев, если они не стрельцы. Формы у них не было, одевались, как придётся.

И дворянская конница, и стрельцы, и служилые казаки делились на полки по 500 человек. А полки на сотни, полусотни, десятки. На войну по призыву царя приходили и вольные казаки: донские, волжские, терские. Они служили своими отрядами, оружие – у кого какое есть. Артиллерию обслуживали пушкари. Орудия были полевые и осадные – огромные, стреляли тяжеленными ядрами, разрушая стены крепостей.

Но и Речь Посполитая была грозным врагом. На войну собирались паны с собственными отрядами, шляхтичи – это была тяжёлая рыцарская конница. В стальных доспехах, шлемах, на сильных лошадях. Они смыкались бронированным кулаком, выставляли копья. Разгонялись и прошибали строй противника, как танки. Пехоту поляки набирали из наёмников. Этим промыслом в Европе занимались жители самых бедных стран: Шотландии, Швейцарии, мелких немецких княжеств. Чтобы совсем не обнищать, отец передавал участок земли или мастерскую старшему сыну, а остальные уходили в солдаты. Нанимались к любому, кто заплатит. Могли сегодня служить одному государству, а завтра воевать против него, если другое заплатило больше. Для наёмников главное было – деньги, и они были страшно жестокими. Убивали и грабили всех подряд. Но воинами были умелыми, профессиональными. В бою надевали стальные каски и панцири. Строились в каре – прямоугольником. Часть солдат вооружалась длинными пиками, их выставляли вперёд, защищая строй от атак конницы. Другие были с мушкетами. Первые шеренги стреляют, потом отходят назад и перезаряжают. Для рукопашной носили шпаги. Не такие, как в кино, где ими изящно фехтуют. Шпага была длинным и узким мечом – попасть остриём в щель между доспехами.

У русских конница в основном была лёгкой – гонялась по степям за татарами. В Смуту она часто не выдерживала схваток с польскими рыцарями. Да и с немецкой пехотой справиться было нелегко. Филарет поручил перевести на русский язык европейские наставления по военному делу. Тренировать стрельцов так же, как западных солдат. А самую лучшую армию создал в это время шведский король Густав Адольф. Вооружил её новейшими мушкетами. Старые весили 6 кг, в ствол засыпали порох, клали пулю, забивали пыжом. Новые были легче, 4 кг, можно было стрелять без подставки. Порох и пуля находились в бумажном патроне. Надорвал бумажку, сразу же засыпал их в ствол, и сама бумажка стала пыжом. Заряжать и стрелять стало гораздо быстрее.

Густав Адольф набирал солдат не наёмных, а из своего простонародья. Полки по 1600 солдат делил на 8 рот, их на взводы. Это позволяло быстро и легко перестраивать войска. В бою их король строил не большими каре, а растягивал роты в линию – чтобы одновременно стреляло больше солдат. И каждому полку дал по 2 лёгких пушки, их ставили между ротами. Густав Адольф создал и новую тяжёлую конницу. Уже не из рыцарей, а просто из хороших бойцов. Из доспехов у них остались каска и панцирь-кираса. Вооружены они были шпагами, а вместо копья – карабин и два пистолета. А лёгкой кавалерией стали драгуны с карабинами и шпагами. Они могли воевать и как конница, и как пехота, в их полки тоже давали лёгкие пушки.

С этой армией Густав Адольф начал войну против Польши. Отобрал у неё Эстонию и северную часть Латвии. Филарет оценил, как его войска побеждали поляков. Решил – и России нужны такие же. С 1630 года в нашей стране начали организовывать «полки нового строя» или «иноземного строя». Закупили в Швеции 10 тысяч новейших мушкетов и 5 тысяч шпаг. За границей наняли несколько тысяч офицеров и солдат: быть инструкторами, научить наших бойцов иноземным приёмам. Объявили набор желающих. Сначала создали несколько солдатских полков, потом первый рейтарский – тяжёлая кавалерия, первый драгунский. В этих полках в России появились и воинские звания: полковник, подполковник, майор, капитан (в кавалерии ротмистр), поручик, прапорщик, сержант, капрал. В солдаты, драгуны и рейтары записывались казаки, горожане, крестьяне. Там платили хорошее жалованье, 4 рубля в год (корова стоила 1 рубль). Почему бы не послужить?

На Украине в это же время жизнь становилась всё хуже. Раньше-то здешние паны были православными, часто и по национальности русскими. Защищали веру в своих владениях. И от татар обороняли, для этого поддерживали хорошие отношения с казаками. Принимали и зазывали к себе беглых крепостных, для этого предоставляли им неплохие условия. Да и самим панам для развлечений нужно было не так уж много – потешиться на охотах, сладко поесть и выпить, поплясать с гостями у себя в замке.

Но старые паны Острожские, Вишневецкие, Заславские, Ружинские постепенно умирали. А их дети закончили иезуитские колледжи и стали католиками. Пристраивались к польской знати, говорили по-польски. От родного народа оторвались и презирали его. И православие ненавидели. Жить они предпочитали не в своих имениях, а в Варшаве. Сверкать при королевском дворе, заседать в сенате и на сеймах. Кичились друг перед другом роскошью. На это нужно было гораздо больше денег, чем раньше. Для этого разоряли собственных крестьян. Им не только приходилось работать на барщине, но ещё и платить подати, самые высокие в Европе. Ещё и дополнительные налоги драли буквально за всё. За то, чтобы наловить рыбы, пасти скот, нарубить дрова, накосить сена, молоть зерно на мельнице, за женитьбу, рождение ребёнка, похороны.

Бороться с татарами паны теперь не желали. Требовали, пусть лучше король посылает хану дань, покупает мир. Он-то посылал деньги из государственной казны. А если война, панам самим надо было тратиться, готовить отряды. Если даже татар получится отразить, они всё равно сожгут какие-то сёла, угонят скот, крестьян – для панов убыток. Ну а если мир, то и казаки получались не нужны. Тем более Запорожская Сечь – ведь туда крепостные убегали от хозяев. Походы на море казакам строго-настрого запретили, а то турки и татары рассердятся.

Реестровых казаков осталось всего 6 тысяч. Чтобы отразить крымские набеги, этого было слишком мало. Но их использовали как полицейских. За порядком следить. Усмирять мятежи крестьян. А поляки старались оторвать реестровых от простонародья. Внушали, что они-то настоящие казаки. А мужики и запорожцы – просто «быдло», скот. Но в реестр старались записаться и другие, сами казаки упрашивали начальников записать собственных детей, родственников, чтобы не были «хлопами». Так что вместо 6 тысяч их количество увеличивалось.

На самом-то деле это было не лишним. Ведь турецким работорговцам требовались невольники, они подзуживали хана, его мурз. В набеги хотелось и крымским воинам, это был их главный заработок. Но Россия снова усилилась, каждое лето на южной границе дежурили 12 тысяч конницы. Куда проще было набрать пленных на Украине. Сам хан получал от короля дань и как будто соблюдал мир. Но нападали его мурзы. В 1629 году 20 тысяч татар вдруг ворвались и покатились по Украине, опустошая всё на своём пути. Тут уж реестровые казаки объединились с запорожцами. Подстерегли врагов на обратном пути. Перебили 7 тысяч, освободили 10 тысяч пленных.

Однако вместо наград польское правительство озаботилось: что-то казаков многовато. Устроило «перебор». Королевские чиновники проверяли реестр, выгоняли «лишних». При этом исключали и тех, кого считали ненадёжными, кто польской властью недоволен. Но ведь и татарский набег сколько вреда нанёс! Владения многих панов пострадали. Надо было оборону укреплять. Нет, увеличивать количество казаков поляки опасались. Вместо этого решили разместить на Украине коронные войска – то есть королевские. Они от новых набегов защитят. Заодно народ припугнут, чтобы не бунтовал.

Но коронные войска были из иностранных наёмников. В здешних городах они стали вести себя, как завоеватели. Отнимали у людей, что понравится. Напивались, хулиганили, измывались над жителями. Хватали на забаву девушек. Реестровые казаки от таких безобразий восстали. Их поддержали запорожцы. Начали подниматься и крестьяне, жгли господские имения, убивали панских управляющих. Предводитель казаков Тарас Трясило послал гонцов в русский пограничный город Севск. Передал воеводе письмо для царя. Просил помочь и взять Украину под свою власть.

Хотя в Москве не успели ничего решить. Ведь королевские войска уже располагались на Украине. Главнокомандующий Конецпольский призвал шляхтичей и сразу выступил подавлять мятеж. Но на этот раз казаки подловили его войско возле города Переяслава, обрушились решительной атакой и разнесли вдребезги. Окружили, принялись расстреливать из пушек. И всё-таки Конецпольский выкрутился. Он хитро предложил переговоры. Пообещал вывести с Украины коронные войска, снова увеличить реестр казаков, улучшить их положение, не обижать.

Трясило убеждал, что поляки лгут. Надо добивать окружённых и раздувать восстание на всю Украину. Но Конецпольский во время переговоров отдал казакам весь свой обоз. В нём было много вина, обрадованные мятежники напились. Трясило они не слушали. Кричали, что они победили, и можно мириться, праздновать такой успех. Предводитель понял, что уже ничего не может сделать. Созвал тех, кто остался ему верными, и уехал в Россию. А Конецпольский подсказал казакам – пусть вместо него выберут гетманом Орендаренко, прислужника поляков. Подписал с ним договор о мире и даже как будто начал его выполнять. Коронные войска покинули Украину – потому что от них после разгрома мало что осталось. Зато другие обещания паны выполнять даже не думали.

Царь и патриарх Филарет получали доклады, как худо приходится в Польше православным. Рассчитывали – когда начнётся война, они перейдут на нашу сторону. Искали, кто ещё может помочь. С поляками по-прежнему враждовал турецкий султан Мурад IV, и с ним заключили союз. Поэтому патриарх запретил донским казакам выходить в море, нападать на турецкие и крымские берега. Они согласились – но только если татары тоже прекратят нападать. А те не прекратили. Тогда и казаки не стали выполнять запрет. Из-за этого Филарет очень разгневался, поссорился в ними. Впрочем, вскоре помирился – ведь на войне казаки были нужны.

Другим союзником России стал шведский король Густав Адольф, ему хотелось отобрать у Польши что-нибудь ещё. В Европе в это время бушевала долгая война, её назвали Тридцатилетней. Католические государства дрались с протестантскими. Вступил в неё и Густав Адольф, повёл шведскую армию в Германию. Но Филарета он заверил, что союз остаётся в силе. Как только русские ударят на Речь Посполитую с востока, он ударит с запада. И с юга ещё турки. Неужели паны выдержат?

А в апреле 1632 года умер польский король Сигизмунд III. В Варшаве закипели споры, кого выбрать на трон? Паны и шляхта разделились на партии – каждая предлагала своего кандидата. На сейм прислали делегатов и казаки. Указывали, что они тоже часть государства, просили и им участвовать в выборах. Они стояли за королевича Владислава, который когда-то защищал их, старался улучшить их положение. Кроме того, казаки просили принять закон о защите православной веры, чтобы её не притесняли.

Но польская знать страшно возмутилась. Как смеют безродные мужики просить какие-то права? Вместо закона о защите веры приняли другой – если православные не покоряются, их требовалось строго карать. А на просьбу участвовать в выборах короля ответили издевательски: «Хоть казаки и составляют часть польского государства, но такую, как волосы и ногти. Когда волосы и ногти слишком отрастают, их стригут». Когда такой ответ привезли казакам, они взорвались. Взбунтовались и реестровые, и запорожцы. Начали громить имения шляхты. Их посланцы явились в русский город Путивль. Передали обращение для царя – просили принять Украину под свою власть.

Казалось бы, лучший момент трудно придумать. В июне 1632 года Россия объявила Польше войну. Созвали армию под командованием воеводы Шеина – идти освобождать Смоленск. Но сразу же сказалась серьёзная ошибка. Патриарх очень надеялся на союз с турецким султаном. А тот воевал с персами, послать войска на поляков не мог. Хотя русским должен был помочь крымский хан. Однако царские-то полки двинулись на запад. Охранять южную границу почти никого не осталось. Поляки тут же отправили хану послов с дорогими подарками, подсказали: у русских граница беззащитная! Грабь, сколько хочешь! И «союзники» татары хлынули не на Речь Посполитую, а на Россию.

Тогда и царскую армию вместо наступления пришлось срочно разворачивать на юг. Только когда прогнали крымцев, снова двинулись на Смоленск. И поначалу очень успешно. Местные жители встречали восторженно. Без боя открывали ворота городов. Русские отряды вступили и на Украину, там против поляков начали восставать крестьяне. За пару месяцев царские ратники заняли 23 города. Но задержка из-за татар обернулась бедой. Удобное время для похода упустили. Наступила осень, залили дожди. Дороги развезло грязищей. В ней застряли пушки, обозы.

Армия добралась до Смоленска только к зиме. А крепость была мощной, гарнизон сильный. Польский комендант уже знал, что случилось в других русских городах. Мятежей не допустил. Если заподозрил, что кто-то из горожан хочет перейти на сторону царя, сразу вешал. Войска Шеина окружили Смоленск – и снова пришлось ждать. Громадные осадные орудия дотащили через сугробы лишь к весне 1633 года. А потом обнаружилась и вторая ошибка Филарета. Он считал, что главной силой будут полки «нового строя». Для них набрали 7 тысяч иностранных наёмников. Но они-то служили ради денег. Геройствовать и лезть под огонь не спешили. А русские солдаты в этих полках были ещё плохо обучены. Взять Смоленск никак не получалось.

И остальные русские планы начали расползаться по швам. Поляков должен был отвлечь удар шведов с запада. Но в Германии в сражении погиб Густав Адольф. Наследницей осталась его малолетняя дочь, а править Швецией стал канцлер (первый министр) Оксеншерна. Россию он ненавидел, договор покойного короля выполнять не стал. Наступление на Польшу отменил. А тем временем и в Речи Посполитой завершились раздоры с выборами короля. Корону получил Владислав. Он сразу вступил в переговоры с казачьими предводителями. Выдал им грамоту со своей подписью и печатью: что даёт казакам большие права, а православным – свободу верить так, как они привыкли. Казаки обрадовались: теперь у них «свой» король, будет защищать их. Бунты и восстания прекратились.

Царь и патриарх собирали вторую армию – послать под Смоленск подмогу. Но поляки отправили крымскому хану 200 телег, нагруженных деньгами (деньги-то ещё были не бумажными, а металлическими, тяжёлыми). За такую плату хан летом 1633 года снова бросил всю орду на Россию. Вместо подкреплений под Смоленск собранные полки опять пришлось перебросить на юг, отражать крымцев. А потом умер Филарет. Он был уже стареньким, 80 лет. Но он же возглавлял правительство. Приказы, указания рассылал. Без него дела приостановились, запутались.

А между тем к Смоленску подошёл Владислав с польской армией. Правда, шляхтичи проявили своё обычное разгильдяйство. У короля собралось всего 23 тысячи конницы и пехоты. У Шеина было 20 тысяч, и первые бои он выиграл. Владиславу пришлось встать лагерем в сторонке. Но на Украине Конецпольский призвал казаков, поддержать «своего» короля – уж он-то наверняка наградит за верную службу. К Владиславу пришло 20 тысяч казаков, его армия выросла вдвое. А у Шеина стала уменьшаться. Иностранные наёмники прикинули, кто сильнее, и начали перебегать к королю.

Русских окружили. Перекрыли им все дороги. Вокруг расставили батареи, лагерь засыпали ядрами. Царские ратники долго отбивались. Но у них кончались порох, еда, они голодали. Шеин вступил в переговоры. Хотя и Владислав потерял в тяжёлых схватках немало воинов. И шляхтичи уже приуныли. Считали, что с них хватит, разъезжались по домам. Поэтому король согласился выпустить русских. Но они должны были оставить всю артиллерию, обозы, вещи. Шеину пришлось согласиться. Он увёл 8 тысяч измождённых, больных бойцов – всё, что осталось от армии. Поляки захватили 107 орудий, вещей и имущества на 600 тысяч золотых.

Вся Польша праздновала победу. И армия Владислава снова стала расти. К нему съезжались новые отряды шляхтичей – кому же не хочется среди победителей быть, награды получить? А на Украине князь Иеремия Вишневецкий собрал в помощь королю ещё 12 тысяч казаков и шляхты. Тут уж Владислав загорелся наступать дальше, на Москву! Его же в Польше до сих пор объявляли законным русским царём! Вдруг получится сесть на московском троне – и Россия покорится!

Но дорогу врагам перекрыла вторая наша армия под командованием Черкасского и Пожарского – та самая, что отражала татар и не успела выручить Шеина. Войско Вишневецкого побили под Севском и отбросили назад, к королю не пропустили. А Владислава атаковали свежие русские полки. Стали бить и клевать с разных сторон. В одной из схваток царская конница даже прорвалась к самому королю, раскидала и перебила его свиту. Владислав вот-вот погиб бы или попал в плен. Спас его казачий сотник Богдан Хмельницкий. Примчался на выручку, отчаянно рубился, и король смог ускакать.

От таких встрясок воодушевление Владислава быстро прошло. Победу одержал одну, а теперь посыпались поражения. Понял – нет, не сможет он сломить Россию. Скорее, в беду попадёт, как уже было в 1618 году. Король согласился заключить мир. На переговорах паны пытались спорить и придираться, что Михаила Фёдоровича правильно называть не «государь всея Руси», а «своей Руси». Ведь часть Руси оставалась у них. Но московские бояре нашли отговорку. Объясняли, что Польше принадлежит меньшая часть, значит это «Малая Русь». А у нас «Великая Русь», поэтому говорить «Всея Руси» вполне правильно.

Войну наша страна всё-таки выиграла. Владислав отказался от титула царя, признал царём Михаила. Вернул знаки царской власти, которые поляки в Смуту украли в Москве. Но из захваченных земель Польша возвратила только город Серпейск с уездом. Смоленск и другие завоёванные русские области так и остались у панов.

Богдана Хмельницкого за своё спасение Владислав наградил золотой саблей. Его повысили, назначили войсковым писарем (то есть начальником штаба) всех реестровых казаков.

А царевичу Алексею до войн было ещё далеко. Ему исполнилось 5 лет. До сих пор по обычаю его воспитывали «мамки» на женской половине дворца, у матери. Теперь царь назначил ему наставника, боярина Бориса Морозова. Он начал учить царевича читать и писать. Ещё Филарет поручил дьяку Василию Бурцеву составить первый русский учебник, «Букварь языка славенского сиречь начала учения детям». Как раз в 1634 году его напечатали, и он стал первой книгой Алексея.

Польская тяжёлая конница

Наёмная немецкая пехота

Глава 7. Как паны усмиряли Украину

Казаки обороняют Азов

После смерти Филарета правительство России возглавил его помощник Иван Черкасский, царю он приходился двоюродным братом. Он и другие бояре обсуждали с Михаилом Фёдоровичем, какие ошибки были допущены в войне. Главный урок был – надо рассчитывать только на свои силы, а не на союзников. На шведов понадеялись – без толку. С султаном договаривались – а татарские набеги наши планы сорвали. И если следующая война будет, крымцы опять нападут. Значит, первым делом надо было надёжно укрепить южную границу.

Это делал ещё Иван Грозный, построил засечные черты от Болхова до Рязани. Но ведь сколько времени прошло! Земляные валы и рвы оплыли от дождей, от тающих снегов. Деревянные стены и частоколы подгнили, обвалились. Сплошной стены, прикрывавшей нашу страну с юга, больше не было. Вот татары и прорывались. Но царь и его советники решили – не нужно восстанавливать старые укрепления. Лучше строить новые. На 200, а то и на 400 километров южнее, чем прежние. Там земли были очень плодородные, но никто не жил из-за постоянной опасности. Стояли только крепости. Вот и задумали соединить эти крепости между собой «засечными чертами». Протянуть линию укреплений от Белгорода до Тамбова.

На пути татарских набегов снова должна была встать сплошная стена. А под её прикрытием можно было заселить пустующие районы. В стране будут выращивать больше хлеба, разводить больше скота. Крестьяне будут платить больше налогов, и в государственной казне будет больше денег. Детям дворян, кому не хватает поместий, их тоже можно дать в здешних областях – и увеличится войско. Работу начали в 1635 году, основали новый город Тамбов. Он должен был стать базой для войск, для строителей.

А иностранные наёмники на войне проявили себя отвратительно. Из тех, кто ещё не предал, большинство уволили и отправили по домам. Отобрали и оставили у себя лишь лучших офицеров. Их зачислили на постоянную службу, поселили в Москве в особом районе, Немецкой слободе. Но полки «нового строя» сохранили. Их было уже 10 – 6 солдатских и 4 кавалерийских. Солдатские разместили под Новгородом, охранять границу со шведами. А кавалерийские как раз и направили на юг, прикрывать «засечные черты». Только рейтар перевели в драгуны – в тяжёлых доспехах скакать по степям за татарами было неудобно. И офицеров начали готовить уже своих, русских.

Кроме этих полков, на юге собирали и другие войска. Ведь «засечными чертами» Россия продвигалась в дикие степи. Сама приближалась к Крымскому ханству. Конечно, это никак не могло понравиться татарам и туркам. Значит, будут нападать, мешать строительству. Но неожиданно помогли донские казаки. Их-то царь и правительство не трогали, не обижали. Их количество умножалось. Когда война кончилась, они стали прикидывать, чем бы заняться? И задумали взять Азов. Это был турецкий город в устье Дона. Из него татары и турки нападали на казачьи городки. Перекрывали выход в Азовское море. В Азове был крупнейший центр работорговли. Крымцы пригоняли сюда пленных и продавали турецким купцам. Крепость была очень сильная, 200 пушек, но казаков это не смущало.

В Москву они о своих замыслах не сообщали – а вдруг царь запретит? Но Михаил Фёдорович и его бояре всё равно узнали. Хотя для них казачьи планы оказались очень кстати. Пускай берут Азов! Расквитаются с татарами и турками за то, как они нам нагадили во время войны. Заодно нападение на Азов отвлечёт султана и хана от строительства «засечных черт». В Москве сделали вид, будто и впрямь ничего не знают. Но казакам помогли. Послали им побольше пороха, ядер, свинца для пуль. Разрешили набрать по России добровольцев. Отправили к ним опытного военного советника дворянина Чирикова, военного инженера Арданова. Под его руководством казаки вырыли подкоп, заложили порох и взорвали стену. Азов захватили. Освободили там 2 тысячи русских невольников.

Только после этого казаки официально прислали делегатов к царю и доложили: Азов в их руках. Но просили, чтобы он остался вольным городом, как бы столицей Дона. Михаил Фёдорович их для видимости слегка поругал – что пошли воевать без царского приказа. Хотя тут же и похвалил, наградил. Согласился оставить Азов в полной их собственности – сами брали, пусть и будет вашим. А султан Мурад IV разъярился. В Москву приехали его послы с обвинениями, что царь нарушил мир. Однако их ткнули носом в татарские набеги – кто первым-то нарушил? Насчет казаков развели руками – они вольные люди, живут за границей России, так что мы здесь ни при чём. Хотя на Дон по-прежнему посылали денежное жалованье казакам, хлеб, боеприпасы.

Украинским казакам о такой поддержке даже мечтать не приходилось. Владислав, когда звал их на войну, дал им грамоту со своей подписью и печатью о правах казаков, защите православной веры. Но по польским законам эта грамота ничего не значила! Была просто бумажкой. У короля-то власти не было почти никакой, всё решали сенат и сейм. Зато Владиславу надо было отблагодарить панов за своё избрание королём. Надо было наградить тех вельмож, кто пришёл на войну, иначе обидятся. Для этого Владислав раздавал последние свободные земли на Украине. Польские хозяева на войне поистратились и увеличивали поборы с крестьян.

А казаков воевало больше 30 тысяч. Но им объявили: должно остаться 6 тысяч реестровых. Остальные в армии получили жалованье, награбили сколько смогли, и с вас хватит. Разоружайтесь и трудитесь на своих панов. Кто возмущается, не слушается, плохо работает – для тех есть плети, тюрьмы, виселицы. Единственным местом, где ещё жили вольно, была Запорожская Сечь. Но она страшно раздражала польское правительство, католических епископов, ведь это был центр мятежей, защиты православной веры. Раздражала она и всех панов – на Сечь убегали их крестьяне. И её решили прижать к ногтю. Рядом с ней поляки начали строить крепость Кодак. Разместили там гарнизон из наёмников.

Казаки поняли – Сечи приходит конец. Решили этого не допустить. В 1635 году под руководством Ивана Сулимы они ночью пролезли в недостроенный Кодак. Гарнизон перебили, крепость разрушили. Захватили в ней пушки, склад оружия. Сулима разослал по Украине воззвания, подниматься на борьбу. Но коронный гетман Конецпольский подговорил реестровых казаков – если поможете погасить мятеж, то вас наградят. Дадут такие же права, как шляхтичам. Станете с ними равными – полными хозяевами в своих имениях, будете делегатов на сейм выбирать.

Несколько полков реестровых выступили к Сулиме, как бы по его призыву. Соединились с его войском и принялись нашёптывать запорожцам: Конецпольский идёт с несметными силами, вам не устоять. Единственный выход – выдать предводителя, и вас простят, коронный гетман это обещал. Такими уговорами сагитировали группу предателей. Выбрали удобный момент, схватили Сулиму и ещё пятерых командиров и отвезли к Конецпольскому. Их отправили в Варшаву и отрубили головы. А без них большое восстание так и не разгорелось. Среди запорожцев начался разброд. Спорили – что дальше делать. Многие просто разошлись кто куда. Тысяча человек ушли к донским казакам. Те не стали вспоминать, что недавно рубились друг против друга, приняли их. Другие уходили на службу к крымскому хану.

Но и реестровых казаков обманули, никаких прав не дали. Их всего лишь похвалили – выполнили свои обязанности, ну и ладно. Над ними ещё и поставили польских комиссаров, надзирать и командовать. А на Украине продолжались безобразия панов и шляхты. В Запорожье стекалось всё больше людей, убежавших от их насилий. У них нашёлся и новый предводитель, Павлюк. В 1637 году он обратился к народу – подниматься всем! Бить и изгонять панов с их прислужниками, католиков, униатов. На его сторону перешла и часть реестровых казаков со своим командиром Томиленко. Они захватили города Черкассы, Корсунь. А у крестьян уже крепко накипело против хозяев. Они вооружались чем попало, жгли имения, истребляли шляхтичей. Восстание быстро охватило всю Украину. Павлюк предлагал объединиться с донскими казаками и проситься под власть московского царя.

Но польское правительство заранее получало известия, что на Украине неспокойно. Изготовило коронное войско. Быстро собирались и паны с отрядами, шляхтичи – сейчас-то им самим и их хозяйствам грозила опасность. Конецпольский болел, армию возглавил его помощник Потоцкий. Он рассудил – крестьяне бунтуют неорганизованно, по своим сёлам. На них пока не надо отвлекаться, они никуда не денутся. Главное – уничтожить казачье войско Павлюка и Томиленко.

На них обрушились все силы Речи Посполитой. Разбили их в нескольких боях, окружили под Черкассами. Казаки отгородились телегами, окопами, жестоко сопротивлялись. Но их осадили по всем правилам военного искусства. Окружили их окопы кольцом своих укреплений, отрезали от воды. Они изнемогали. Обвиняли друг друга, что попали в беду. А Потоцкий на этом сыграл. Пригласил предводителей на переговоры. Пообещал, что не тронет. Но когда к нему явились Павлюк и Томиленко, их тут же повязали. Казакам, оставшимся без командиров, Потоцкий объявил: они должны дать клятву не бунтовать, повиноваться правительству, и их отпустят. Некоторые не поверили ему. Доказывали, что надо прорываться. Другие согласились. Но как только они сложили оружие, поляки набросились на них. Часть перебили, хотя большинство разбежалось.

Павлюка, Томиленко и их помощников отвезли в Варшаву. Подвергли жутким казням, с живых сдирали кожу. В Польше такие казни считались увлекательным зрелищем. Весь город приходил полюбоваться с жёнами, с детьми. Кавалеры занимали места дамам, чтобы лучше было видно. Но кровь полилась не только в Варшаве. Теперь-то, разделавшись с казачьим войском, польская армия разделилась на карательные отряды. Занялась мятежными крестьянами. Конецпольский приказал: «Вы должны карать их жен и детей, и дома их уничтожать, ибо лучше, чтобы на тех местах росла крапива, нежели размножались изменники его королевской милости и Речи Посполитой».

Восставшие сёла сжигали. Жителей рубили, вешали, множество людей вдоль дорог сажали на кол, чтобы умирали в страшных мучениях. Не щадили ни стариков, ни детей. Если крестьяне сами не бунтовали, но сочувствовали мятежникам, то их пороли, резали уши. Сейм принял особый закон, «Ординацию». На Украине вводилось чрезвычайное положение. Там снова размещались коронные войска из наёмников. Всё управление передавалось польским начальникам и чиновникам. За неповиновение – смерть. За уход в Запорожье – смерть.

Богдан Хмельницкий в восстании не участвовал. Остался верным Конецпольскому. Его вызвали в Варшаву подписаться под «Ординацией», что должен её выполнять. Но он не участвовал и в карательных экспедициях. Уклонился со своими казаками от расправ над мятежниками. Полякам это не понравилось. Новых начальников над реестровыми казаками они назначили из тех, кто отличился в расправах: Барабаша, Ильяша. А Хмельницкого понизили из войскового писаря обратно в сотники.

Украину решили так запугать, чтобы даже думать не смела бунтовать. Спасаясь от карателей, 20 тысяч человек бросили родные места, бежали в Россию. Паны требовали выдать их, но Михаил Фёдорович отказался. Принял несчастных. Им выделяли деньги, еду. А размещали их за пределами строящихся «засечных черт», ещё южнее. Давали им землю, помощь для обзаведения хозяйством. Построили для них крепости Харьков, Сумы, Изюм, Ахтырка. Эти места к польской Украине не относились, они принадлежали России. Селения беженцев были слободами – это значило, что их освобождали от налогов, «слобонили». И весь этот край стали называть «Слобожанщиной».

Однако бежали не все. Многих панские зверства, наоборот, озлобили. Они снова собирались в отряды, и возглавил их Яков Острянин. Причём он-то на войне сражался за короля, нападал на Россию, сжёг город Валуйки, осаждал Белгород. А теперь видел, что вытворяют поляки с его народом, истребляют старых и малых. Под его командованием объединились остатки войска Павлюка, стекались новые казаки, крестьяне. Но и Потоцкий узнал об этом. Быстренько созвал карателей снова в единую армию, двинулся на казаков.

Острянин был умелым командиром. Первые сражения выиграл. После этого к нему хлынуло ещё больше народа. Но и к Потоцкому подтягивались его отряды, разошедшиеся по Украине. Подвезли отставшую артиллерию. Казаки, разгорячённые своими победами, кинулись в атаки – а их крепко побили. Они начали отступать, но и Потоцкий преследовал, не отставал. Зажал в устье реки Сулы. Восставшие хорошо укрепились, понастроили земляные шанцы. Оборонялись целый месяц. Но у них кончились припасы. Стали голодать. А войско собралось разношёрстное. Казаки, крестьяне. Острянин звал пробиваться. Но большинство пало духом. Говорило, что надо сдаваться, просить помилования.

Тогда Острянин собрал вокруг себя 3 тысячи самых боевых. Неожиданно ринулись на лошадях – и вырвались, ускакали в Россию. Видя это, сумели выскочить из окружения ещё несколько казачьих отрядов. Однако остальные отправили делегацию к Потоцкому. Кланялись, каялись. Он для виду согласился: кто сдастся, будет прощён. Но когда мятежники вышли из укреплений и сложили оружие, их по сигналу Потоцкого незаметно окружили солдаты. Принялись колоть и рубить, не пощадив ни одного человека.

Михаил Фёдорович и Острянину не стал вспоминать, что он на наши города войной ходил. Его отряд поселили там же, на Слобожанщине, построили для него крепость Чугуев, и его бойцы стали чугуевскими казаками. А на Украине уцелевшие казаки были подавлены, запуганы. Выбрали гетманом Гуню, и он вступил в переговоры с Потоцким. Соглашался уже на любые условия, какие паны скажут – только бы кончился этот кошмар, прекратились расправы.

Гуня обратился и к Богдану Хмельницкому. Он-то не бунтовал, служил полякам, но и не зверствовал над своими. Его лично знал король. Вот и попросили его, чтобы передал Владиславу письмо – казаки молили помиловать их. Он согласился, съездил в Варшаву. Король не забыл своего спасителя, принял его. На письмо ответил: всех, кто покорится, он прощает. Гуня с делегацией казаков отправился в Варшаву, принести Владиславу присягу.

Но… паны помилование короля не утвердили. Они же при восстании понесли большие убытки. Жаждали отомстить. Какие ещё помилования? Считали наоборот – надо так застращать, чтобы навсегда про мятежи забыли. Всех казаков, приехавших к королю, приговорили к смерти. И снова в Варшаве стекалась публика любоваться зрелищами. Гуню с двумя помощниками посадили на колья. Остальных рубили на части, вешали на железных крюках. На Украине узнали, что стало с делегацией, поехавшей мириться, и снова восстали. Выбрали предводителем Полторакожуха.

Но он старался держаться подальше от польских войск. Стал собирать казаков в степях, на границе с владениями крымского хана. Потоцкому доложили, и он послал туда целый корпус, добить непокорных. Хотя казаки сражаться больше не осмелились. Едва узнали, что идут войска, разбежались. Но и полякам пришлось худо. Уже наступила зима, ударили морозы, завалил снег. Многие позамерзали в степях, обмораживались. Отряды Потоцкого заняли и Сечь. Поставили в ней гарнизон из наёмников и верных правительству реестровых казаков – чтобы больше там никто не собирался. С восстаниями было покончено. Разгромленная Украины присмирела.

В России проблемы были совсем другие. На царя по-прежнему злился турецкий султан. Обвинял, что он оказывает покровительство донским казакам. Требовал выгнать их с Дона, грозил войной. Отбить Азов он приказал крымскому хану, начальникам соседних турецких городов. Хотя крепость была мощной, у них ничего не получалось. Назревала война, и тут же засуетились поляки. Решили воспользоваться. Их послы убеждали султана, пусть пошлёт на русских большую армию.

Но и в Москву приехали польские послы, повели себя крайне нагло. Стали требовать, чтобы царь отдал им ещё несколько городов и выдал беженцев с Украины. Иначе они заключат союз с турками и ударят на нашу страну вместе. Не тут-то было. Михаил Фёдорович и царское правительство показали, что не боятся их. Выполнять такие требования наотрез отказались. Да и паны на самом-то деле надеялись всего лишь запугать русских. Они же сами разорили и опустошили самую богатую часть собственной державы, Украину. Куда же им после этого было воевать?

Но турки в 1641 году прислали в Азовское море многочисленный флот. Высадилась армия Гассана-паши. Вместе с крымской конницей – 180 тысяч воинов, 800 пушек! Султан повелел ей не только взять Азов, но и наступать дальше по Дону. Казаков истребить и прогнать, выйти на Волгу, отобрать у русских Астрахань, Казань. В Азове под командованием атамана Осипа Петрова находилось всего 5367 казаков, из них 800 женщин. Тем не менее, они приняли бой. Самоотверженно отражали атаки.

Турецкие пушки совершенно снесли стену. Но защитники позади неё насыпали земляной вал. Вражеская артиллерия стала долбить его, а казаки насыпали третий. Потом четвёртый. Бомбы и ядра разрушили весь город. Однако казаки, невзирая ни на что, держались 3 месяца, отбили 24 штурма. Хотя их становилось всё меньше. Из тех, кто остался в живых, многие были ранены. У них кончался порох. И всё-таки сдаваться они отказались. Решили прорываться или погибнуть.

1 октября (по новому стилю 14 октября) наступал праздник Покрова Пресвятой Богородицы. Казаки собрались в уцелевшей церкви Николая Чудотворца. Молились, на всякий случай прощались друг с другом, написали прощальное письмо царю и патриарху. Поклялись на кресте и на Евангелии «чтоб при смертном часе стоять дружно и жизни не щадить». А под утро взяли с собой иконы и выступили из раздолбанных укреплений. И… нашли вражеский лагерь пустым. Оказалось, что и турки понесли страшные потери. Этой же ночью они сняли осаду. Двинулись к морю, где стояли их корабли.

Казаки восприняли это как чудо, как явную помощь Божьей Матери. Настолько воодушевились, что ринулись в погоню. Измученная, израненная горстка защитников Азова налетела на уходивших турок, стала бить их последними зарядами ружей, рубить саблями. И случилось ещё одно чудо. Враги не поняли, какие силы на них напали. В ужасе побежали. Толпами давили друг друга. На берегу моря набивались в лодки, чтобы плыть на корабли. Перегруженные лодки переворачивались, турки тонули.

От вражеской армии спаслось меньше половины. Но и казаки после перенесённых испытаний осознали – самим, без царской помощи, им не устоять. Ведь турки и татары пришлют на них новые рати. Отправили в Москву делегацию. Просили Михаила Фёдоровича принять Азов в своё подданство, прислать на Дон войска. Послов встретили в столице как героев, угощали на пирах, расспрашивали. Но если принять Азов – это означало войну с Османской империей. Царь послал комиссию осмотреть крепость, и она доложила: города-то нет, стены и башни разбиты до основания, дома тоже. Быстро восстановить их невозможно, и обороняться там нельзя.

Для решения вопроса об Азове Михаил Фёдорович в 1642 году созвал Земский Собор. Делегаты от разных городов и сословий обсудили и постановили: начинать войну с султаном не стоит. Да и за что воевать, за кучу развалин? Поэтому Собор постановил – Азов не брать, но и донских казаков в обиду не давать, помочь им. Казаки разрушили остатки укреплений и ушли из Азова. Казалось бы, неужели их подвиг был напрасным? Героически сражались, погибали, разгромили целую армию – и всё зря, крепость пришлось бросить…Нет, не зря. За то время, пока они отвлекали на себя татар и турок, была построена засечная черта. На границе встали 25 новых крепостей, между ними протянулись сплошные валы, рвы, засеки. Они надёжно прикрыли страну от крымских набегов. Владения России значительно увеличились новыми плодородными землями.

Но и вторую часть решений Земского Собора царь выполнил – помочь казакам. Отправил на Дон воевод с отрядами ратников. Они расположились в казачьих городках. Взяли их под защиту. Дон присоединился к России, стал её частью. Но Михаил Фёдорович сохранил казакам все их порядки. Они по-прежнему могли жить по своим обычаям, сами выбирали атаманов. Воеводам распоряжаться ими царь запретил. Они должны были договариваться с атаманами и помогать им. Вот такая была разница – как к казакам относились в Польше, и как в России. Но ведь и сама Россия от этого какой выигрыш получала!

Русский рейтар

Русские драгуны