Kitobni o'qish: «Воспоминания молодого тысячелетнего человека. Кандидат»

I. Ноль

Арман Леблан сидел в кафе «Красный Купол» на тридцать седьмом этаже жилого блока «Эльбрус-7» и пил остывший кофе. Кофе был ужасный. Кафе было ужасное. Вид из окна, впрочем, был великолепный — потому что из любого окна столицы Марса вид был великолепный.

Столица Марса называлась Ариана, и она была городом, который заставлял забыть, что ты на планете без кислорода. Город накрыт прозрачным куполом — не одним, а каскадом: большие купола внутри ещё больших, маленькие внутри больших, как матрёшка. Между куполами — сады, фонтаны, бульвары, а под ногами — тёплые плиты, от которых идёт мягкое, ленивое тепло. Это тепло приходило издалека — по теплосети, протянутой от самого Солнца, через космос, через орбитальные станции-ретрансляторы, через магистрали, уходившие вглубь Марса, как корни дерева. Кто-то однажды сказал, что Ариана — единственный город во Вселенной, где зимой можно ходить в рубашке, потому что тебя греет звезда, до которой сто пятьдесят миллионов километров. Арман не помнил, кто это сказал, но фраза ему нравилась.

За окном кафе медленно проплывал воздушный трамвай — прозрачная капсула на магнитной подвеске, внутри которой сидели люди и смотрели на город, как на кино. Вдали, над куполом, висело небо Марса — рыжее, пыльное, чужое, но за стеклом было двадцать два градуса, пахло цветами из сада на тридцать втором этаже, и играл джаз.

Арман допил кофе. Остатки были ещё хуже первых глотков. Он посмотрел на счёт на экранчике столика: три солара. На его счету было сорок три.

Это и был ноль.

Солары назывались так не случайно: единица энергии, единица тепла, единица денег — всё на Марсе сводилось к одному источнику. Солнце грело город, солары грели карманы, и разница была меньше, чем казалось. Три солара за чашку кофе — это немного, но достаточно, чтобы почувствовать, как тепло уходит из стакана и из счёта одновременно.

Три недели назад Арман Леблан владел долей в марсианской логистической компании «Скорый Меридиан», квартирой на сотом этаже «Эльбруса-12» — с видом на Центральный сад, — яхтой (да, на Марсе были яхты; плавали в искусственном море под куполом «Геллес-4») и репутацией человека, который умеет делать деньги из ничего.

Две недели назад логистическая компания обанкротилась. Не по вине Армана — партнёр ушёл, утянув оборотные средства. Неделю назад квартира ушла за долги. Яхта — туда же. Репутация… ну, репутация осталась, потому что репутация — это единственное, что нельзя отнять, можно только испортить, а Арман Леблан не умел её портить. Он умел её терять и находить снова.

Вот сейчас он собирался её найти.

Арман достал коммуникатор — старый, потёртый, с трещиной на экране, единственное, что не забрали, потому что не сочли нужным, — и набрал номер. Номер был записан под именем «Марк».

— Алло, — сказал Марк. — Арман? Ты жив?

— Жив, — сказал Арман. — Бодр, весел, трезв. Последнее — временно, но сейчас не об этом.

— Слышал про «Скорый Меридиан». Сочувствую.

— Не надо сочувствовать. Надо работу.

Пауза.

— Работу? — Марк засмеялся. — Ты? Работу?

— Я могу работать, — сказал Арман с достоинством. — Просто раньше не было необходимости.

— Ладно. Какую работу?

— «Гелиос-Синтез».

Марк не ответил сразу. «Гелиос-Синтез» — крупнейшая корпорация Марса. Энергетика, ресурсы, транспорт, исследования — всё, что связано с теплосетью от Солнца, проходило через её руки. Или, вернее, через её счета. Корпорацию курировало правительство Солнечной системы, и попасть в неё было сложнее, чем на Марс зимой без скафандра.

— Ты серьёзно? — спросил Марк.

— Абсолютно. У меня безупречное резюме. Ну, почти безупречное. Ну, приемлемое. У меня есть резюме, Марк. И у меня есть ты.

— А что есть у меня?

— Доступ. Влияние. Возможность позвонить в HR «Гелиос-Синтеза» и сказать: «Рассмотрите вот этого кандидата, пожалуйста». Тихо, ненавязчиво, по-дружески.

Марк молчал долго. Арман слышал, как на том конце кто-то ходит, шелестят бумаги, тихо гудит аппарат — может, кофеварка, может, что-то посерьёзнее.

— Знаешь, — сказал Марк, и голос его стал другим — не насмешливым, а деловым, — это, возможно, очень хорошая идея. Не для тебя. Для нас.

— Для кого — для нас?

— Для правительства. Есть… подозрения, что в «Гелиос-Синтезе» не всё чисто. Цифры не сходятся. Потоки тепла — не сходятся. Куда-то уходит. Нам нужен человек внутри. Свежий. Не связанный. Без истории.

— Без истории — это я, — сказал Арман. — У меня как раз сейчас нет истории. Совсем.

— Вот именно. Отправляй резюме. Я сделаю звонок.