Kitobni o'qish: «Первая тишина. Том 4»

Глава 1

Во дворе, наконец, зашевелились. К «КамАЗу» подошли четверо мужиков. Двое были с автоматами, остальные в плотных рабочих куртках. Ещё двое держали в руках дубинки, в которых я не сразу распознал электрошокеры. Они-то и открыли задний борт.

С молчунами не церемонились – разряд, паралич, и обездвиженное на несколько минут тело кидали в довольно большой загон-клетку, как для диких животных.

Загон быстро наполнялся тварями.

Те приходили в себя, очухиваясь уже внутри клетки. И тщетно пытались выломать хорошо сваренные железные прутья. Молчуны злились, но ничего у них не получалось. Среди тварей был и молчун с чёрными прожилками. Его я тоже узнал. Тот самый, которого высокий Белый называл «созревшим». Сейчас тёмные полосы на животе выглядели ещё заметнее даже с того почтительного расстояния, с которого мы проводили наблюдение. Они поднимались под рёбра и местами доходили почти до груди.

Минуты две ничего не происходило.

Потом появился звук.

Сперва я скорее почувствовал его грудью, на уровне вибрации, чем услышал. Низкий ровный гул прошёл через старые стены здания и заставил чуть заметно задребезжать остатки стекла в оконной раме.

Элина подняла голову.

– Что это? – девчонка, ясное дело, тоже это ощутила.

– Тихо, – шикнул я.

Я смотрел во двор. Молчуны в загоне перестали дёргаться и пытаться выбраться. Застыли как вкопанные, словно прислушиваясь к этому звуку.

Гул держался ещё секунд десять. Рабочий тем временем спокойно вошёл в загон, прямиком к тварям, и растолкал их, отводя к стене. Он, похоже, ничуть не беспокоился, что твари могут кинуться на него. И те действительно почти не реагировали.

Одного он взял за шкирку и потащил к выходу. Второй рабочий открыл ему калитку, пропустил их и сразу захлопнул её. Только после этого гул прекратился. Молчун снова дёрнулся, но рабочий огрел его шокером, пустив разряд, и тварь, снова вздрогнув всем телом, завалилась без сознания. Рабочий подкатил телегу, погрузил в неё молчуна и покатил к большому корпусу.

Я посмотрел на окна большого корпуса. На первом и втором этажах явно располагался громадный цех. Скорее всего, испытательный. Через верхний ряд остекления внутри просматривались металлические балки, часть мостка и какие-то подвесные конструкции. С нашей точки увидеть больше мешал соседний корпус.

– Надо сместиться правее, – сказал я.

Мы перешли в соседнее помещение. Угол обзора сразу стал лучше.

Теперь я сумел лучше разглядеть то, что происходило внутри.

Центральную часть помещения занимала огромная бетонная чаша, залитая водой. Длина у неё была метров тридцать, может, больше. Над водой шли металлические мостки, сверху проходила кран-балка. Возле одного края стояли несколько клеток, а ещё одна уже висела на цепях над бассейном.

– Бассейн? – испуганно прошептала Элина.

Ей, как и мне, происходящее не нравилось.

Чёрт его знает, зачем в НИЦ изначально понадобился бассейн, возможно, он был испытательный для какой-нибудь гидроакустики. Но в таких тонкостях я не разбирался.

Дверь внутри корпуса открылась, и рабочий вкатил телегу с молчуном. Его посадили в клетку. Потом закрыли решётчатую створку и подкатили конструкцию под цепи.

Таль заработала.

Клетка поднялась на полметра, плавно пошла в сторону бассейна и остановилась над водой. Молчун внутри бился так, что решётка ходила ходуном. Клетку тем временем начали медленно опускать.

Вода дошла твари сперва до колен, потом до пояса. Цепь остановилась, и молчун остался стоять примерно по грудь.

Я ждал, что произойдёт дальше. Элина тоже замерла, ничего не говоря.

Поверхность бассейна несколько секунд оставалась спокойной. Потом возле дальней стены пошла волна – и слишком большая для человека. Что-то двигалось под водой прямо к клетке.

– Там кто-то плывёт, – прошептала Элина.

На гребне этой волны возле самой клетки показалась рука. Размеры у неё были такие, что сначала я даже не сообразил, на что смотрю. Ладонь легла на решётку почти поперёк всей боковой стенки. Кожа тёмная, местами сероватая. Под ней проходили толстые чёрные полосы.

У изменившегося возле гаражей были такие же.

Рука сжалась.

Молчун внутри сразу ожил. Он забился, попытался вылезти вверх, цепляясь руками за мокрые прутья.

Из воды появилась вторая кисть. Клетку дёрнуло вниз. Цепь натянулась с таким рывком, что вся подвесная конструкция качнулась. Молчун оказался под водой по плечи, ещё секунду над поверхностью торчала голова с перекошенным ртом. Но потом исчезла и она.

Элина тихо выругалась. Я продолжал смотреть.

Рабочие возле пульта остались на месте. Один наклонился к прибору, второй наблюдал за бассейном, словно всё происходящее было обычной процедурой.

Прошло секунд десять.

Цепь задвигалась, и клетка снова вышла из воды.

Пустая. Нижнюю часть боковой решётки выгнуло наружу, между прутьями образовался проём, через который можно было протащить человеческое тело.

– Серёж, он его… – Элина смотрела на клетку. – Что это было?!

Я видел чёрные разводы на воде, где скрылась тварь. Вчера возле гаражей мы встретили изменившегося, который отличался от остальных ростом, силой и теми же прожилками. Но здесь сидело что-то значительно крупнее.

Что эти люди собирались с такой тварью делать потом, я пока понятия не имел.

– Что это было?! – выдохнула Элина, почти сорвавшись на крик.

В этот момент я увидел движение боковым зрением. Покосился в ту сторону и вздрогнул.

Камера.

Она висела на углу соседнего корпуса и раньше смотрела вдоль внутренней дороги. Теперь объектив медленно поворачивался в нашу сторону.

– От окна! – рявкнул я.

Элина сообразила сразу и ушла к стене. Я ещё секунду наблюдал из-под подоконника. Камера остановилась. Объектив смотрел почти точно на здание, в котором мы сидели.

– Думаешь, увидели? – зашептала Элина, вся белая от испуга.

– Проверять не будем, быстро вниз! – скомандовал я.

Мы вышли в коридор. Элина шла первой, я задержался на несколько секунд у лестницы, прислушиваясь к территории. Пока всё было тихо.

На первом этаже нас встретил Ломов.

– Ну что, удалось разглядеть?

– Потом, – бросил я, не поворачиваясь. – Уходим!

– Всё настолько весело?

– Мы попали на камеру, – объяснил я.

Ломов тотчас перестал задавать вопросы.

Двор за старым корпусом оставался пустым. До следующего склада было метров сорок открытого пространства.

– Элина первая. Ломов, ты за ней. Я пойду последним.

Элина коротко кивнула и побежала. Ломов переждал нескольких секунд, затем двинулся следом. Бежать он не мог, зато старался шагать быстро, помогая себе палкой.

Я замыкал отход.

Мы прошли примерно половину, когда со стороны исследовательского корпуса донёсся удар. Глухой и тяжёлый. Будто в огромный пустой металлический бак бросили что-то весом в несколько сотен килограммов.

Я на ходу обернулся.

– Серёг, чего ты? – Ломов тоже замер.

За забором виднелась верхняя часть испытательного корпуса. Через разбитые окна бассейн отсюда уже почти не просматривался, только кусок внутреннего мостка.

И можно было разглядеть: вода там ударила в бетонный край так сильно, что брызги долетели до верхних окон.

На секунду над бортиком появилась голова.

Я успел увидеть широкую шею, массивный лоб и плечо, которое по размерам вообще плохо сочеталось с представлениями о человеке. Чёрные прожилки тянулись по коже вверх от груди.

Тварь у наших гаражей рядом с этим существом выглядела бы подростком.

Голова снова ушла вниз.

И почти сразу по территории В-7 разнёсся протяжный гул, видимо, предназначенный для того, чтобы угомонить тварь.

Я развернулся к своим.

– Уходим, уходим. Быстрее, чёрт подери!

Звук остался за спиной, когда мы добрались до следующего ряда складов. Я свернул в узкий проезд, пропустил вперёд Элину и дождался Ломова. Он заметно сдал – палку уже почти не поднимал, только волочил наконечник по асфальту, а повреждённую ногу ставил осторожно, чуть боком. Останавливаться здесь всё равно было рано, поэтому я молча показал дальше.

– Через два корпуса выйдем к дороге, там уже проще будет, – заверил я.

– Мне сейчас слово «проще» вообще нравится, – захрипел мужик. – Главное, чтобы ты опять какую-нибудь экскурсию по пути не нашёл.

Элина оглянулась в сторону В-7. Тревога там уже стихла, выстрелов тоже не было слышно. Я ожидал хотя бы движения у ворот, приближения машины, людей на дороге, хоть какую-то суету после сработавшей камеры. Вместо этого промзона вокруг оставалась такой же пустой, какой была двадцать минут назад.

Мы дошли до угла первого склада, и я остановился. Дальше начиналась широкая дорога, которой мы собирались вернуться обратно к знакомому маршруту. Возле бетонного блока, перегораживавшего дорогу, стоял один из здешних бойцов. Мужик держал автомат и спокойно смотрел вдоль улицы. Когда мы шли сюда, этого поста точно не было.

Я отступил обратно и показал Элине подождать.

– Что? – тихо спросила она.

– Уже ищут.

Ломов доковылял до угла и хотел выглянуть сам, но я удержал его за плечо. С другого конца улицы показался ещё один человек. Он прошёл до припаркованной «Газели», остановился возле кабины и что-то коротко сказал в рацию. Через несколько секунд первый боец поднял руку, показал два пальца и указал в сторону.

Мы вернулись к складу и обогнули его с другой стороны. Я рассчитывал выйти через параллельный проезд, но возле следующего перекрёстка пришлось остановиться снова. На крыше административного корпуса залёг человек с оружием. Он выбрал место возле вентиляционной шахты, откуда хорошо просматривались сразу две улицы.

Я задержался всего на пару секунд и ушёл обратно.

– И там? – спросила Элина.

– Там сверху смотрят.

– Получается, нас видели?

– Похоже, что да, – подтвердил я.

Белые работали тихо. Никто не бегал по улицам и не выкрикивал команды, зато людей вокруг становилось заметно больше. И вот ещё двое прошли через двор, который пять минут назад был пустым. Они постепенно закрывали широкие проходы и оставляли нам всё меньше вариантов. Только один маршрут оставался подозрительно свободным – через технические корпуса.

Я достал карту и разложил её прямо на капоте брошенной машины. Возвращаться прежней дорогой уже не получалось. Слева шла старая железнодорожная ветка, дальше тянулся ряд технических корпусов. Если пройти через них, можно было выбраться севернее внешнего пункта и уже оттуда взять направление на гаражи.

– Идём через здания, – обозначил я. – В открытую больше не суёмся.

Ломов посмотрел на свой ботинок. На штанине возле повязки уже расползлось тёмное пятно, но Андрей ничего не сказал, соглашаясь с предложенным мной планом.

Я заставил его сесть и оттянул край штанины. Кровь проступала через повязку небольшим пятном, сильного кровотечения пока не было. Я поверх старого бинта затянул ещё один слой и посмотрел на Ломова.

– Разойдётся сильнее – дальше тебя понесём.

– Только попробуй, – буркнул он.

Первый корпус оказался заперт, зато у соседнего створку зачем-то пытались выломать. Металл выгнуло внутрь, между дверью и стеной оставался проход примерно в полметра. Элина проскользнула первой, я протиснулся следом, потом аккуратно помог Ломову перетащить через порог больную ногу.

Помещение внутри пустовало. Я прошёл до противоположной стены, нашёл коридор и сверился со старой схемой эвакуации на стене возле лестницы.

– Второй выход там, – Элина ткнула пальцем в схему.

– Вижу. Идём туда.

Ломов задержался возле стены, перевёл дыхание и двинулся следом. Пока мы шли по коридору, с улицы донёсся короткий треск рации. Кто-то ответил несколькими словами, потом всё снова стихло.

У дальнего выхода я остановился и осторожно приоткрыл дверь. Она выводила во внутренний двор. До следующего корпуса было метров сорок, дальше начинался проход между бетонным забором В-7 и какой-то очередной бывшей лабораторией.

Я уже собирался выпускать Элину первой, когда в дальнем конце двора появился Белый.

Он увидел открытую дверь почти одновременно со мной.

Мужик сразу шагнул обратно за угол. Автомат остался опущенным.

– Вот теперь точно назад, – сказал я.

Элина отступила в коридор. Мы прошли к лестнице, поднялись на второй этаж и свернули в длинную галерею, которая соединяла два корпуса. Ломов тяжело дышал, но держался рядом и вопросов не задавал.

На середине перехода я остановился возле разбитого окна.

Внизу открывался тот самый внутренний двор, куда нам перекрыли выход. Белого уже не было. Зато через дорогу появились двое других. Один остался у стены, второй прошёл к соседнему корпусу и скрылся внутри.

– Они нас загоняют, – сказала Элина.

– Пытаются, – согласился я.

Я посмотрел дальше по галерее. Переход вёл в здание, примыкавшее почти к самому забору В-7. Если идти через него, мы теряли направление на гаражи, зато получали шанс обойти людей внизу.

– Туда, – я показал вперёд. – Потом уйдём через задний двор.

В комнатах вдоль коридора стояли шкафы, металлические столы и пустые стойки под оборудование. Почти все окна выходили в сторону В-7. Когда я в очередной раз проверил улицу, оказалось, что мы поднялись выше забора и теперь смотрим прямо на заднюю часть испытательного здания.

Выше забора снова показалась дальняя половина испытательного корпуса и край бассейна. Я лишь скользнул по нему взглядом и подошёл к следующему окну, проверяя задний двор. Сейчас меня интересовало, как выйти отсюда.

И вдруг в коридоре за нашей спиной что-то тихо хрустнуло…

Элина сразу повернулась. Я тоже услышал. Звук был такой, как от треснувшего под подошвой стекла.

Шаги в коридоре появились сразу с двух сторон. Слева двигались медленнее, там скрипнула дверь и почти тут же затихла рация. Справа кто-то прошёл до пересечения коридоров и остановился. Вперёд никто не полез, хотя нас уже наверняка видели. Я отвёл Элину от окна, показал Ломову на лестницу и сам остался у проёма, контролируя правую сторону.

Через несколько секунд из-за угла показалось плечо, затем край автомата. Ствол держали опущенным. Мужчина высунулся ровно настолько, чтобы увидеть меня, и сразу спрятался обратно.

– Слышите меня? – донеслось оттуда. – Оружие на пол положите. Выходите спокойно, никто вас трогать не будет.

Глава 2

Я остался у стены и ещё раз осмотрел коридор. Мужчина впереди показывался всего на долю секунды, каждый раз выбирая новый угол. За спиной, ниже по лестнице, уже несколько минут стояла подозрительная тишина. Оттуда нас, конечно, тоже держали, просто пока не торопились обозначаться.

Элина всё ещё могла нормально двигаться и стрелять. Ломов держался на одной ноге, вторую почти не нагружал, и за последние пять минут лицо у него стало заметно бледнее.

Если сейчас рвануть вперёд, первый десяток метров мы, возможно, даже пройдём. Потом коридор прострелят с двух сторон, Ломов застрянет первым, Элина полезет вытаскивать его, ну а дальше всё закончится быстро и довольно предсказуемо.

Я чуть поднял голос:

– Кто у вас старший?

Мужчина впереди ответил после короткой паузы:

– Разговаривать будете потом. Сейчас оружие положили и вышли.

– Пусть старший подойдёт, – повторил я.

– Командовать здесь не получится.

– Я пока и не командую, – сказал я. – Вы хотите, чтобы трое вооружённых людей сложили оружие. Я хочу услышать человека, который отвечает за то, что будет дальше. Вполне нормальный обмен любезностями.

Ломов тихо хмыкнул у меня за плечом. Элина промолчала, только немного сместилась ближе к стене и продолжала смотреть назад. Молодец, девочка, уже давно перестала дёргаться от каждого чужого голоса.

Впереди послышался приглушённый обмен репликами. Разобрать слова я не смог, зато различил по меньшей мере два голоса. Один принадлежал нашему переговорщику, второй звучал чуть дальше.

Через несколько секунд первый снова высунулся.

– Старший занят. Сначала выходите.

– Тогда оружие пока останется у меня, – обозначил я.

Мужчина посмотрел на меня чуть дольше прежнего и снова исчез за углом. В нас пока никто не целился, гранатами не пугали и отсчёт до штурма не начинали. Значит, живыми мы им сейчас нужны были больше, чем мёртвыми. Причины этого оставались неизвестны, но сам факт сильно упрощал разговор.

Элина внимательно смотрела на лестницу.

– Там движение, – тихо сказала она, практически не шевеля губами.

Я тоже услышал едва заметный скрип подошвы снизу. Поэтому кивнул и снова обратился к человеку за углом:

– Делаем так. Разряжаем оружие здесь. Магазины оставляем при себе. Стволы кладём на пол перед собой. Вы подходите и забираете.

– Магазины тоже.

– Нет, – отрезал я.

– Тогда сидите дальше.

– Посидим.

Я понимал, что мы находимся в проигрышном положении. И моё предложение по сути ничего не меняло, но тут важно было другое. Понять предел и решительность этих ребят.

Мы замолчали. С минуту никто не двигался. Где-то в глубине корпуса работал тот самый низкий гул, который я уже успел почувствовать собственной грудной клеткой возле бассейна. Сейчас он звучал гораздо слабее, однако совсем не исчез. В другом конце здания коротко стукнула дверь.

Ломов прислонился затылком к стене.

– Сергей, я всеми руками за твёрдость характера, только у меня сейчас кровь в сапог натечёт, – тяжело выдохнул он.

– Потерпи.

– Стараюсь, – заверил Ломов. – Но есть вариант получше – уйти я отсюда всё равно не уйду… а вот ваши жопы на отходе прикрою. Только быстрее соображай.

Прозвучало неожиданно. Честно говоря, я и не думал, что услышу от мужика хоть что-то подобное. Однако на обычное бахвальство это тоже было не похоже. Я задержал на секунду взгляд на его лице и медленно покачал головой.

– Нет, братец. Предложение шикарное, только ты мне живым ещё понадобишься.

Ломов хмыкнул, а впереди снова заговорили. На этот раз решение приняли быстрее.

– Магазины оставляете рядом с оружием, – обозначил мужчина. – Забираем всё вместе. Вас обыщут уже после выхода. Личные вещи останутся при вас.

– Руки связывать будете? – уточнил я.

Конечно, мой собеседник мог соврать, но, опять же, не лишним было понять их психологию.

– Если будете вести себя спокойно, смысла нет, – заверил он.

Я первым снял магазин, передёрнул затвор и проверил патронник. Патрон звякнул об пол, я поймал его носком ботинка – и наклонился, чтобы поднять. Потом положил автомат перед собой, магазин рядом. Элина повторила мои действия. Ломову пришлось помогать: он попытался нагнуться, качнулся и выругался сквозь зубы.

– Дай сюда, – сказал я.

Я забрал у него оружие, разрядил и положил рядом с нашим.

– Всё, – громко сказал я. – Забирайте.

Первый Белый появился из-за угла медленно. Автомат он держал стволом вниз, палец лежал вдоль спусковой скобы. За ним шёл второй. Оба двигались спокойно. Первый дошёл до оружия, ногой отодвинул один автомат в сторону, потом присел и быстро собрал всё.

Второй остановился в нескольких метрах.

– Руки покажите.

Мы показали.

– Выходите по одному. Первый ты.

Он кивнул на меня.

Я пошёл вперёд. За поворотом обнаружились ещё трое, один стоял у лестничной площадки, двое контролировали проход дальше. Снизу тоже поднялись люди. В сумме их оказалось достаточно, чтобы окончательно снять вопрос о красивом прорыве.

Первый Белый провёл ладонями по моей куртке, проверил пояс, карманы, голени. Нож забрал, фонарь оставил. Потом показал в сторону стены.

– Сюда.

Я встал там, откуда всё ещё видел и Элину, и Ломова.

– Девушка следующая.

Элина вышла осторожно. Её тоже быстро обыскали и поставили рядом со мной. Ломов встал последним. Он сделал два шага, остановился, ухватился за стену и шумно выдохнул. Белый, стоявший ближе остальных, сразу посмотрел вниз на его ногу.

– Ранен?

– Для профилактики хромаю, – едко ответил Ломов.

Мужчина присел, взглянул на пропитавшуюся кровью повязку и поднялся.

– Медика позови, – приказал он одному из своих.

Боец сорвался с места, и буквально через пару минут в коридоре появился мужчина с медицинской сумкой. Поверх обычной тёмной одежды на нём был светлый жилет, на груди красовалась нашивка с крестом. Он коротко смерил нас взглядом и сразу заметил раненого.

– Садись, – велел он Ломову и показал на низкий металлический ящик возле стены.

– Я постою, спасибо.

– Тогда упадёшь, и мне придётся поднимать, – медик коротко пожал плечами. – Садись уже.

Ломов посмотрел на меня. Я ответил коротким, едва заметным кивком. И Ломов таки присел на ящик, хрипя сквозь стиснутые зубы.

Медик присел перед ним и достал ножницы.

– Штанину резать буду, – предупредил он.

Медик аккуратно разрезал ткань выше колена, потом добрался до повязки. Работал он быстро и уверенно, движения были привычные. Старую марлю он снял слоями, внимательно осмотрел рану, обработал края и наложил новую повязку, плотнее прежней.

– Дальше уже нормально надо смотреть, – сказал медик, поднимаясь на ноги. – Температура у тебя есть?

Ломов покачал головой. Медик достал ампулу, шприц и маленький пакет.

– Аллергия на антибиотики?

– Насколько помню, нет, – ответил Ломов.

Врач сделал два укола, потом ещё раз проверил повязку.

– Наступать на ногу следует поменьше. Если рана начнёт снова кровоточить, зови, – заключил он.

– А ты нас теперь часто видеть собираешься? – спросил Ломов.

Медик пожал плечами.

– Это уже к охране.

Он убрал инструменты и ушёл тем же коридором. Я проводил его взглядом. Всё выглядело вполне нормально: охрана работала спокойно, раненому помогли, карманы никто не выворачивал ради наживы.

Только несколько минут назад мы собственными глазами видели, чем здесь кормили тварь размером с небольшой дом. Так что впечатляться заботливой перевязкой я пока не собирался.

Один из Белых подошёл ближе.

– Идём, – скомандовал он. – Поговорите с начальником. Ты же хотел старшего?

Нас провели через лестничную площадку в соседний корпус. По дороге я специально запоминал повороты. Два пролёта вниз, длинный переход, металлическая дверь, ещё один коридор. Окон здесь почти не было, зато по стенам тянулись свежие кабели. В нескольких местах висели камеры. Людей встречалось мало, причём каждый занимался своим делом и почти не обращал на нас внимания.

Комната, куда нас привели, оказалась обычной охранкой. Стол, четыре стула, металлический шкаф, чайник на подоконнике. На доске возле двери висел график смен с фамилиями и какими-то отметками карандашом.

– Присаживайтесь, – сухо сказал сопровождавший.

Я выбрал стул так, чтобы видеть дверь. Элина устроилась справа. Ломов сел ближе к стене и сразу вытянул больную ногу. Я видел, что после укола ему стало куда легче.

Охранник остался у двери.

– Начальник сейчас придёт, – объявил он.

Ждать пришлось совсем недолго. Через пару минут вошёл мужчина лет сорока пяти. Оружия на нём я с ходу не засёк, зато на поясе висела рация. Он сел напротив, положил перед собой тонкую папку и несколько секунд рассматривал нас по очереди.

На Ломове задержался чуть дольше.

– Медик тебя смотрел?

– Смотрел, – Ломов не отвёл взгляда.

– Хорошо.

Потом начальник перевёл глаза на меня.

– Зовут как?

Я представился. Он ещё на несколько секунд задержал на мне взгляд. Следом представились Ломов и Элина. Начальник удовлетворённо кивнул и открыл папку, однако внутрь почти не смотрел.

– Меня зовут Андрей Викторович, – теперь уже представился он. – Я отвечаю за безопасность этого сектора. Для начала объясните простую вещь. Что вы делали на территории В-7?

Я откинулся на спинку стула. И сказал как есть:

– Искали Маяк.

– Через исследовательский сектор?

– Когда понял, где оказались, пытались из него выйти.

Андрей Викторович провернул ручку между пальцами.

– Как попали внутрь?

– Увидели движение машин. Решили проверить.

– Каких машин? – уточнил он.

– Грузовых.

Начальник помолчал, будто обдумывая мой ответ.

– И вы, получается, просто пошли за ними? – спросил он.

– Всё так, – ответил я.

Не знаю, удовлетворился Андрей Викторович моим ответом или нет, но он посмотрел теперь уже на Элину.

– Подтвердите?

Девчонка быстро кивнула.

– Да, всё было так, как говорит Сергей…

– Хорошо… Что именно хотели найти?

– Людей. Запасы, – я пожал плечами. – Охраняемую территорию. Может быть, сам Маяк. Слухов про него хватает.

Андрей Викторович снова посмотрел на меня. Он несколько секунд помолчал. Ручка, которую он всё это время крутил, наконец, остановилась между пальцами.

– Камеры вас засекли далеко не сразу.

– Значит, камеры у вас стоят плохо, – вставил Ломов. – Мы вообще думали, что они нерабочие.

Охранник у двери посмотрел на него с интересом, и от меня это не ушло. Андрей Викторович тоже усмехнулся, хотя глаза остались внимательно-холодными, как и прежде.

Потом он закрыл папку и отодвинул её немного в сторону. Чёрт его знает, зачем она ему вообще была нужна и что было в ней…

– Тогда следующий вопрос будет ещё проще. Если вы всего лишь искали Маяк, зачем полезли глубже в сектор после того, как увидели охрану?

Я наклонился вперёд, положив руки на колени. Охранник у двери заметно напрягся после такого движения, но Андрей Викторович чуть качнул головой, и тот замер как вкопанный.

– Потому что выход искали уже после того, как поняли, куда влезли. Ваши люди начали перекрывать проходы, мы пошли туда, где оставался свободный коридор. Потом свободных коридоров не осталось, – подробно объяснил я мотивацию и логику принятых решений.

Самое забавное, что в моих словах не было ни капли лжи. Специально сектор В-7 мы не искали.

– Получается, случайно забрели? – спросил начальник.

– Получается, – согласился я. – Любопытство завело чуть дальше, чем стоило.

Андрей Викторович снова взял ручку. Он тщательно скрывал своё волнение, но я это считывал. Вопрос сектора В-7 явно был деликатный, что, впрочем, и так уже довольно очевидно.

– И что успели увидеть?

Я смотрел начальнику охраны прямо в глаза. Вот тут уже приходилось заниматься сочинительством.

– Склады видели, – начал перечислять я. – Людей, забор и вашу охрану.

Я замолчал, но Андрей Викторович явно ждал продолжения рассказа. Я тоже подождал, пауза сейчас была необходима.

– И всё? – холодно спросил начальник охраны.

– А что там ещё должно быть? – я ответил вопросом на вопрос.

Ручка в пальцах безопасника едва слышно хрустнула – стиснул он её будь здоров. Андрей Викторович продолжал смотреть на меня, и теперь я уже точно понимал: именно ради этого вопроса нас сюда и привели. Всё остальное было разминкой.

Напряжение в комнате как будто бы немного изменилось. Первый круг вопросов мы прошли, и теперь он, похоже, собирался перейти к тому, что действительно его интересовало.

Андрей Викторович коротко взглянул на Ломова, потом снова перевёл глаза на меня.

– Маяк существует. Людей мы принимаем, внешний пункт работает ежедневно. Сначала регистрация и первичный осмотр, затем карантин, после него человеку определяют место. Работы хватает на всех – охрана, ремонт, склады, кухня, медицина, обслуживание генераторов, водоснабжение. Людей сейчас много, а свободных рук всё равно не хватает, поэтому каждый получает своё дело.

Честно говоря, я не до конца понимал, как относиться к его словам. Но то, что нас не собирались убивать, по крайней мере пока, было очевидно.

– Это я к чему говорю, – продолжил Андрей Викторович. – Для того, чтобы попасть сюда, вам вовсе не обязательно было идти огородами. Если ты придёшь через нормальный вход, то всё увидишь сам.

Он сказал всё это спокойно, почти буднично.

– Тогда давай сразу про нормальный вход. Бесплатно здесь, судя по всему, гостей тоже не селят? – прямо спросил я.

Андрей Викторович снова взял ручку и несколько раз прокрутил её между пальцами. Мелочь, но очевидно, что проделывал он это от нервов.

– Все условия объясняют на приёмном пункте. Там этим занимаются каждый день, я здесь отвечаю за другой участок, – коротко объяснил он.

Ответ был нейтральный и вполне логичный, но я тему просто так отпускать не собирался.

– Про пятьдесят тварей я уже слышал, так что часть экскурсии можно пропустить.

Ручка в его пальцах резко остановилась. Теперь он посмотрел на Ломова, и уже с другим выражением. Тот сидел, вытянув перевязанную ногу, и встретил этот взгляд спокойно.

– От него узнал, да?

Узнал, значит – с другой стороны, такую физиономию, как была у Ломова, сложно было не запомнить.

– От него, – согласился я. – Только версия оказалась немного другой. Мне говорили про пятьдесят мёртвых тварей.

Я подчеркнул голосом слово «мёртвых». Ломов чуть развёл руками и решил вставить свои пять копеек, хотя они сейчас были совершенно не обязательными.

– Мне именно так и объяснили, – заверил он.

– Значит, объяснили плохо, – сказал Андрей Викторович. – Трупы пункту не нужны. Принимают пригодных тварей, которые сохраняют реакцию. За один проход – пятьдесят, всё правильно.

Вот тут всё окончательно состыковалось с тем, что мы видели своими глазами. У внешнего пункта Белые тормошили связанных тварей, проверяли реакцию, одну после осмотра оттащили в сторону. Тогда смысл этой возни ещё оставался неясен. Теперь причина лежала прямо на поверхности и оказалась подтверждена.

– Живые и реагирующие, – уточнил я. – Пятьдесят штук дают одному человеку право войти. Хорошо. Второй вариант тоже существует?

Андрей Викторович чуть прищурился.

– Тебе и про него успели рассказать?

– Рассказать успели много чего. Сейчас я просто отделяю правду от кривотолков у костра. Возможно, если бы мы её знали, то и не ходили бы огородами, – чуть развёрнутее пояснил я ему.

Андрей Викторович подтвердил, что второй вариант пропуска тоже возможен – приводишь пятерых живых людей и закрываешь ими свой проход. Дальше пятеро, по его словам, шли на регистрацию и проходили осмотр вместе со всеми. А если они проходили проверку, то оставались в Маяке и получали здесь своё место.

Всё звучало максимально просто, но всё же кое-какой момент не давал мне покоя. В одном месте конструкция буквально трещала по швам – логика попросту отсутствовала.

– Подожди. Один человек приводит пятерых, получает свой проход, пятерых тоже принимают. В итоге внутри оказываются все шестеро.

– Да, именно так это и работает, – подтвердил начальник охраны.

– Тогда объясни, зачем вы вообще называете пятерых платой. Со стороны выходит довольно странная бухгалтерия.

Андрею Викторовичу мой вопрос совершенно не понравился, но он попытался скрыть своё недовольство.

– Я же говорю – люди нужны, – ответил начальник охраны.

Элина, которая до сих пор слушала молча, нахмурилась.

– Даже если этих людей сюда привезли связанными?

Начальник безопасности резко повернулся к ней.

– После приёмки их освобождают, проверяют состояние, выясняют, кто перед нами и что человек умеет. Ты ведь уже видела пункт?

Я опередил Элину и ответил сам:

– Видел. Пятерых там действительно развязали, дали воду и потом увели внутрь. Поэтому и спрашиваю: они обязаны соглашаться на такую схему заранее?

Андрей Викторович усмехнулся и несколько секунд помолчал.

– Сергей, люди сейчас приводят друг друга сюда очень разными способами. Кто-то договаривается заранее, кого-то вытаскивают из подвала, кого-то находят на дороге, а кто-то приходит связанным в совсем неприятной компании. На пункте уже разбираются, что произошло. Там важнее состояние человека и то, можно ли его принять. И я думаю, что ты понимаешь: нам люди нужны кровь из носа, и тут не до любезностей.

Ответ мне ожидаемо не понравился, хотя и спорить с ним сейчас пользы не было. Пятеро, которых мы видели раньше, действительно остались живы, их осмотрели и отвели внутрь. Значит, Ломов ошибался в самом неприятном месте: его предполагаемая «плата» не исчезала за воротами. Другая часть истории всё равно выглядела паршиво – кто-то получал возможность привезти пятерых связанными и оформить их как собственный пропуск.

Но всё же исключать, что им действительно были нужны люди и только в этом и была причина такого требования, я бы не стал.

– После регистрации они свободны от того, кто их привёл? – спросил я. – Никаких долгов перед ним, работ на него, отдельного статуса?

– Перед ним – никаких. Дальше действуют общие правила Маяка. Где поселят, куда определят, чем поручат заняться – это уже решают другие люди. Привилегий внутри Маяка нет ни у кого. Все привилегии рано или поздно плохо заканчиваются, – хмыкнул Андрей Викторович.

Я кивнул и промолчал. Обсуждать местные нравы можно было после того, как я выведу сюда всех своих и пойму, действительно ли собираюсь заводить их за эти ворота.

– В-7 закрыт для посторонних, – продолжил начальник охраны и предупредил. – Сегодня вы отделались разговором. Если предпримете ещё такую прогулку, второй раз я уже не спишу на любопытство. Стрелять будем на поражение.

Он отбил пальцами по столешнице некую мелодию.

– Сейчас можете пройти на внешний пункт и там у ребят всё конкретизировать по обычной процедуре приёма. Потом вас проводят за внешний периметр, там вернут оружие, дальше идёте куда хотите.

Ломов повернулся ко мне, Элина тоже. Я понимал, почему они так смотрят. Всё было слишком… просто. Ещё каких-то двадцать минут назад я считал, и не без оснований, что ничем хорошим наша вылазка не закончится. Но Андрей Викторович, как и его люди, убеждал нас в обратном. Можно было воспринять это как блеф, но в чём логика этим людям блефовать, если сам Андрей Викторович в любой момент мог отдать приказ, и нас скрутили бы в бараний рог?

– Спасибо. Мы можем идти? – уточнил я.

– Можете, – вздохнул начальник охраны с таким видом, будто уже утомился от этого разговора.

Я поднялся и собрался идти к выходу, когда начальник охраны прокашлялся и спросил:

– Сколько у тебя людей, Сергей?

Вопрос прозвучал слишком быстро, словно Андрей Викторович ждал подходящего момента, чтобы его задать. Значит, рассказ про Маяк был для него не одной только любезностью. Он уже прикидывал, сколько человек может прийти следом за нами.

– Достаточно, – я не стал врать. – Есть женщины, дети и раненые.

Андрей Викторович едва заметно кивнул. Вот теперь интерес в его взгляде стал понятнее. Ему были нужны не мы трое. Его заинтересовала вся группа.

– Тогда просчитайте состав заранее. На пункте так будет быстрее. Правила одинаковые для всех, размер группы на них не влияет.

Андрей Викторович тоже поднялся и даже протянул мне руку. Я пожал, но прежде чем отпустить его руку, уточнил:

– Хорошо. Допустим, количество людей на шесть ровно не делится. Что происходит с остатком?

– Делите группу шестёрками по той схеме, которую мы сейчас обсудили. Кто остаётся сверху, закрывает свой проход отдельно: пятьдесят пригодных молчунов или ещё пятеро живых, – повторил он. – Правила общие для всех.

Я не спешил отпускать руку.

– Допустим, пятеро приходят со мной добровольно. На приёмном пункте они заявляют, что сами решили идти, товаром себя не считают. Это что-то меняет?

Андрей Викторович усмехнулся.

– Можете заранее расписку друг другу написать, если настроение есть. Для нас ничего не меняется. Ты закрываешь свой проход пятерыми, они проходят регистрацию и после этого отвечают за себя сами. Остальное приёмному пункту обычно неинтересно.

Вопросы у меня ещё были, и я бы их даже с удовольствием задал. Например, если Маяку настолько были важны люди, то какая к чертям собачьим разница – придёт их пятеро или трое? Значит, либо Андрей Викторович чего-то мне недоговаривал, либо смысл этого правила вообще заключался не в количестве людей.

Однако мой собеседник явно собирался заканчивать наш занимательный разговор.

– Думаю, на приёмный пункт вам сейчас уже нет смысла идти. Всё необходимое вы знаете, – заключил Андрей Викторович и освободил руку.

Он посмотрел на бойца у двери.

– Камил, выведите их за периметр. Оружие отдайте уже снаружи, незаряженным.

– Погоди, Андрей Викторович, – остановил я его.

Начальник охраны посмотрел на меня с явным вопросом.

– Ты сам спросил, сколько у меня людей. Там женщины, дети, раненые. Если я решу привести их сюда, хотелось бы сначала понять, куда именно я их веду.

– Что именно ты хочешь понять?

– Покажи обычную часть Маяка. Где люди живут, откуда берут воду, куда несут раненых, чем кормят. В ваши закрытые сектора я больше лезть не собираюсь.

Андрей Викторович несколько секунд смотрел на меня, потом перевёл взгляд на Ломова.

– Экскурсий у нас вообще-то не проводят.

– Тогда считай это осмотром перед приёмом, – предложил я. – Ты говоришь, что вам нужны люди. Я своих за ворота вслепую не поведу.

Вот теперь он задумался. Взгляд снова скользнул по мне, потом по Элине и Ломову.

– Сколько человек, говоришь, у тебя?

– Я этого не говорил.

Андрей Викторович усмехнулся.

– Правильно. Ладно. Всё равно пойдём через жилую часть. Покажу воду, медпункт, столовую и один из жилых корпусов. Этого хватит?

– Для начала – вполне.

Андрей Викторович встал из-за стола, открыл дверь и пропустил охранника вперёд, после чего обернулся ко мне и кивком велел выходить.

Ломов поднялся осторожно, опираясь на край стола. Элина сразу подошла ближе на случай, если нога его подведёт. Я подождал, пока он выпрямится, и вышел в коридор следом за Андреем Викторовичем.

Нас вывели из охранки через другой коридор. Андрей Викторович пошёл впереди вместе с одним из охранников, второй держался чуть позади, подстраиваясь под скорость Ломова. Тот после перевязки и обезбола шагал заметно увереннее, хотя больную ногу всё равно берёг и время от времени касался ладонью стены. Я шёл рядом с Элиной и снова запоминал дорогу, насколько это вообще получалось среди одинаковых переходов, лестниц и кирпичных корпусов.

Через несколько минут техническая часть закончилась. Охранник открыл тяжёлую дверь, и мы вышли в широкий двор. Здесь уже попадались обычные люди, причём довольно много. Возле больших пластиковых баков, которые мы уже видели ранее, люди набирали воду.

Элина огляделась и замедлила шаг, поравнявшись со мной.

– Смотри, у них электричество по корпусам разведено. И баки, похоже, постоянно наполняют, потому что люди воду набирают спокойно, очереди возле кранов почти нет. У нас половина дня уходила только на то, чтобы посчитать остатки и решить, кому сколько выдавать.

Говорила она негромко, чтобы остальные не услышали.

– Вижу, – так же тихо ответил я.

Я ничего больше не сказал. Теперь оставалось смотреть и запоминать. Андрей Викторович демонстрировал мне Маяк именно с той стороны, с которой хотел его показать, а меня интересовало прежде всего то, что он предпочёл бы оставить за кадром.

Глава 3

Тут из бокового проезда медленно выкатилась санитарная «Газель». Водитель остановил её возле одноэтажного корпуса, оттуда сразу выбежали двое в медицинских жилетах и подкатили каталку. В кузове лежал мужчина с перебинтованной грудью, рядом сидела женщина и держала пакет с раствором выше его головы.

Ломов тоже проводил машину взглядом, после чего осторожно переставил ногу. Укол, который ему сделали совсем недавно, явно начинал действовать в полную силу, и двигался он теперь заметно свободнее, хотя наступать на раненую ногу всё равно старался как можно меньше. Повязку ему здесь уже поменяли, рану обработали. Одного этого вполне хватало, чтобы понять уровень местной медицины. Инна Павловна в наших гаражах творила чудеса из того, что попадалось под руку, однако здесь имелись нормальные лекарства, инструменты и люди, которые могли заниматься ранеными постоянно.

Тем временем возле медицинского корпуса началась привычная, очевидно, для этого места суета. Мужчину из «Газели» переложили на каталку и сразу повезли внутрь, женщина с пакетом раствора почти бежала рядом, стараясь держать руку выше. Один из встретивших машину медиков задержался возле водителя и быстро спросил, где их зацепило. Тот назвал какую-то улицу возле старой развязки и добавил, что остальные вернулись своим ходом.

– Опять на север полезли? – спросил медик, нахмурившись.

– А куда деваться? На складе половину нужного ещё в прошлый раз оставили, – отозвался водитель. – Сегодня хотели закончить, зато нарвались на целую стаю.

Разговор закончился так же быстро, как начался. Медик побежал вслед за каталкой, водитель захлопнул задние двери и переставил машину ближе к стене, освобождая проезд. Никто вокруг особенно не удивлялся происходящему, словно раненый с вылазки был делом обычным, давно превратившимся здесь в обычную часть рабочего дня.

Андрей Викторович проводил «Газель» взглядом и уже после этого бросил одному из своих охранников:

– Витьку цепанули.

– Третий за последние два дня, – невозмутимо пожал плечами тот. – Ну, Андрей Викторович, за забор ходить – это вам не на Гавайях под южным солнцем жопу греть.

Второй охранник захихикал, а я отметил совсем другое. Люди Маяка, судя по всему, регулярно ходили наружу, причём вылазки явно не ограничивались ближайшими зданиями. Значит, красивые рассказы о запасах внутри стоило воспринимать с поправкой. Какими бы серьёзными эти запасы ни были, Маяк продолжал жить за счёт окружающего города и платил за это потерями.

Ломов, похоже, пришёл примерно к тем же выводам, хотя интересовало его сейчас другое. Он ещё раз посмотрел на медицинский корпус, пошевелил ногой и довольно усмехнулся.

– Вот теперь можешь хотя бы признать, что про Маяк я тебе не сказки рассказывал. Медики есть, вода есть, охрана есть, люди живут. Мне, вон, ногу за двадцать минут сделали. Я тебе именно это ещё в гаражах говорил.

Я промолчал, поскольку спорить с очевидным смысла не видел. Маяк действительно работал, причём работал гораздо лучше, чем я ожидал увидеть после рассказов Ломова. Вопрос заключался в том, какой ценой всё это здесь поддерживали и насколько много из происходящего нам пока предпочитали не показывать.

Людей тут было действительно много. Причём помимо взрослых встречались и дети. Возле стены две девочки играли пластиковыми крышками от бутылок, выкладывая из них какие-то фигуры. Рядом женщина латала куртку, время от времени поглядывая на детей. Чуть дальше мужчина катил тележку с мешками, а подросток помогал ему придерживать верхний ряд.

Возле двери одного из одноэтажных зданий спорили двое мужиков, и, судя по тому, как один размахивал куском кабеля, предмет разговора касался местной электрики.

Элина некоторое время рассматривала двор, потом тихо заговорила:

– Знаешь, Серёж, после наших гаражей это всё выглядит странно. У нас человек с ведром воды – уже событие, потому что сначала надо найти воду, потом принести, потом ещё решить, сколько можно её потратить. А тут женщина бельё развесила и спокойно занимается своими делами.

Она так всё это говорила, словно испытала настоящий культурный шок, и я прекрасно понимал её ощущения. За последние недели мы успели привыкнуть считать воду литрами и глотками, экономить каждую таблетку и радоваться работающей лампочке почти как празднику. Оказалось, что обратная к привычному миру дорога существует тоже: достаточно увидеть женщину, спокойно развешивающую бельё, чтобы внезапно вспомнить, насколько ненормальной стала наша собственная жизнь.

– Для наших это будет иметь значение. Особенно для Инны Павловны и тех, кто у неё сейчас лежит, – продолжила Элина. – Для детей тоже… всё это так… так необычно.

Я посмотрел на девочек у стены. Одна как раз отобрала у второй красную крышку, получила порцию возмущённого шёпота и тут же поменяла её на две зелёных.

– Сначала поймём, что тут реально происходит, а уже потом будем решать, где кому гулять, – ответил я. – Я пока вижу работающий лагерь и много охраны.

Элина кивнула. Она прекрасно понимала, о чём я говорил. Где-то за несколькими корпусами находился В-7, а под крышей одного из зданий был спрятан бетонный бассейн с тварью, которой Белые совсем недавно скармливали молчуна. Двор с довольными детьми от этого факта, конечно, никуда не исчезал, и всё же.

Андрей Викторович всё это время внимательно наблюдал за нашей реакцией. Сами же жители лагеря особого внимания на нас не обращали. Да, отводили взгляд, заговорить не пытались. Но ничего удивительного в этом не было – всё-таки мы сейчас не на курорте, а на предполагаемом и довольно небольшом островке безопасности во время конца света.

Мы дошли до ещё одного забора, на этот раз из металлической сетки. Что было за этой сеткой, увидеть не получалось, потому что она была завешена плотным брезентом. Но начальник охраны дальше нас не повёл. Остановился у ворот, скрестил руки на груди и повернулся к нам.

Я уже собирался спросить, что там, когда из-за брезента донёсся короткий металлический грохот. Через несколько секунд звук повторился, будто внутри большого ангара тяжёлая железная конструкция ударилась о направляющую, а следом можно было заметить низкий ровный гул. Ломов почти не обратил на всё это внимания, зато Элина сразу повернула голову в сторону забора.

Здесь гул звучал значительно тише, чем в испытательном корпусе В-7, временами почти теряясь среди генераторов, голосов и работающей техники, но спутать его я уже не мог. Именно такой звук сопровождал работу установки, от которой молчуны в клетках теряли способность нормально двигаться. По выражению лица Элины было понятно, что она тоже узнала его и вспомнила тот самый бассейн.

Я посмотрел на верх брезентового полотна. За ним виднелись только крыши нескольких корпусов и верхушка металлической конструкции, похожей на крановую ферму. Затем гул оборвался, после чего где-то внутри послышались несколько человеческих голосов. Слов разобрать не удалось.

Андрей Викторович всё это время наблюдал за нами и, конечно, заметил нашу реакцию.

– Что-то заинтересовало? – спросил он.

– Звук знакомый, – ответил я. – У вас здесь какое-то акустическое оборудование работает?

По его лицу ничего нельзя было прочесть, хотя пауза перед ответом получилась чуть длиннее обычной.

– Здесь много чего работает. До всего этого комплекс занимался акустическими системами, часть оборудования сохранилась, кое-что сейчас используем для своих нужд.

Объяснение выглядело достаточно правдоподобно. Особенно для человека, который не провёл сегодняшнее утро внутри В-7 и не видел, что именно происходило с молчунами после включения этого оборудования.

– Полезная вещь, наверное, – заметил я.

– Сейчас любое работающее оборудование – полезная вещь.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Андрей Викторович прекрасно умел держать лицо, поэтому определить, понял ли он, сколько именно нам удалось увидеть в секторе, было невозможно. Может быть, он действительно ничего не знал и просто проверял реакцию. Или охрана уже успела осмотреть В-7 и обнаружить следы нашего присутствия. Пока гадать можно было сколько угодно.

За брезентом опять что-то тяжело ударило о металл, после чего гул появился на несколько секунд и снова затих. Андрей Викторович даже не обернулся на звук.

– Ну что, господа хорошие, ваши впечатления? – спросил он, словно предыдущего разговора про оборудование вообще не было.

– Самые благоприятные, – заверил я. – Но было бы здорово попасть именно внутрь Маяка.

Андрей Викторович медленно покачал головой.

– Дальше пройти не получится. У нас внешний карантин. Первые сутки все новые люди проводят здесь, а внутрь проходят только после проверки и выполнения условий, – пояснил он.

Я ещё раз осмотрел палатки и людей перед решётчатым забором. Значит, часть из них появилась здесь только сегодня, а остальные могли торчать на внешнем периметре сколько угодно, пока не выполнят условия Маяка. Сама идея карантина выглядела вполне разумно. Мы до сих пор толком не понимали, как распространяется вся эта зараза, и я на месте здешних точно так же не стал бы пускать незнакомого человека сразу за основной периметр.

– Так что без обид, ребята, но здесь действуют свои правила, – продолжил Андрей Викторович. – Мы до конца не понимаем, с чем имеем дело, поэтому рисковать несколькими сотнями человек ради чьего-то удобства не собираемся.

– Тут спорить не с чем, – согласилась Элина.

– Именно, – хмыкнул Андрей Викторович. – Так что здесь вы можете осматриваться сколько душе угодно, но внутрь пока ни-ни.

Нас окружали несколько палаток, длинный навес, стоянка транспорта и площадка возле ворот. У стола сидели двое сотрудников, перед ними стояла семья с рюкзаками. Чуть в стороне мужчина в грязной одежде пил воду из одноразового стаканчика, а рядом женщина кормила малыша.

Семья возле стола состояла из мужчины лет сорока, женщины заметно моложе и двух пацанов, младшему из которых было на вид лет шесть. Возле их ног лежали четыре рюкзака, пара хозяйственных сумок и пластиковая канистра. Судя по одежде и общей измученности, сюда они добрались далеко не из соседнего квартала.

Один из сотрудников сверился с лежавшей перед ним тетрадью, нашёл нужную строчку и провёл пальцем по нескольким цифрам.

– На сегодняшний день за вами сто пятьдесят три, – сообщил он. – Вас четверо, значит, нужно двести.

Мужчина тяжело вздохнул и потёр ладонью заросший подбородок.

– Мы вчера ещё один гараж нашли, но там всего девять было. Дальше идти уже некуда, жена с детьми здесь четвёртый день сидит, а я один по району мотаюсь.

– Троих можно провести сегодня, – предложил сотрудник. – Сто пятьдесят закрыты, ещё три пойдут в остаток. На четвёртого потом доберёте.

Мужчина сразу посмотрел на жену. Та прижала младшего мальчика к себе и едва заметно покачала головой.

– Нет, – решил он. – Вместе пришли, вместе и зайдём. Сколько, говорите, осталось?

– Сорок семь молчунов. Или переходите на второй вариант, если вам так быстрее.

Мужчина несколько секунд молчал, после чего выражение его лица заметно изменилось.

– Живых я сюда таскать не буду.

Сотрудник пожал плечами, словно подобный ответ слышал уже много раз.

– Никто не заставляет. Тогда сорок семь молчунов, и вопрос закрыт. Пока семья остаётся на внешнем периметре, воду получите, место у вас есть. Карантин вы уже прошли, поэтому доберёте норму – оформляем всех четверых и заходите внутрь.

Мужчина кивнул, забрал со стола какую-то бумажку и вернулся к жене. Старший мальчик сразу поднял один из рюкзаков, после чего вся семья медленно направилась к палаткам.

Я проводил их взглядом. Вот теперь условия Маяка переставали быть абстрактным рассказом Ломова или даже здешнего безопасника. Четыре человека стоили здесь двух сотен молчунов, а если очень хотелось ускорить процесс, существовал другой курс – пять живых за одного. Причём мужчина за столом произнёс всё это с такой будничностью, словно речь шла о мешках цемента.

Андрей Викторович заметил мой интерес и остановился рядом.

– Что-то не нравится?

– Пять живых за человека мне с самого начала не нравились.

Он посмотрел вслед уходящей семье и спокойно пожал плечами.

– Поэтому никто не заставляет выбирать этот вариант. Молчунов принимаем точно так же.

– А откуда у человека возьмутся пять живых, которых он может вам отдать, ты предпочитаешь не спрашивать?

Андрей Викторович повернулся ко мне. На этот раз прежней добродушной улыбки на его лице уже не было.

– Я предпочитаю не спрашивать людей о том, что происходило с ними до наших ворот, пока это не касается безопасности Маяка. У тебя в группе свои правила, у нас свои, и каждому новому человеку условия называют заранее.

Спорить дальше смысла не было. По крайней мере, теперь я увидел систему в действии. Оставалось понять, что происходило с теми, кто необходимые пятьдесят молчунов быстро собрать не мог.

Ломов заметил, куда я смотрю.

– Вот про это я тебе и говорил. Тут можно жить. Понятно, что рай никто не обещал, зато ночью возле твоего гаража створку молчуны не грызут и Кривцов в гости не приходит.

– Давай ты пока не будешь продавать мне экскурсионный тур, – ответил я. – У меня есть глаза.

Он довольно улыбнулся и больше тему не развивал.

Формально разговаривать с теми, кто находился на карантине, нам никто не запрещал, однако желания общаться с посторонними те явно не проявляли. Большинство просто занималось своими делами, а стоило кому-нибудь из нас задержать на них взгляд, как человек почти сразу находил себе особенно важное занятие в противоположной стороне.

Элина некоторое время наблюдала за женщиной, которая сидела возле стены и латала детскую куртку, потом всё-таки подошла ближе и присела возле неё на корточки.

– Извините, а вы давно здесь ждёте? – спросила Элина.

Женщина подняла глаза, несколько секунд рассматривала её, после чего снова вернулась к куртке.

– Четвёртый день уже.

– А Андрей Викторович сказал, что карантин всего сутки.

– Карантин-то сутки. Мы его уже прошли, только условия пока не закрыли. Муж добирает, поэтому мы всё ещё здесь.

Элина невольно посмотрела на девочек возле стены, одна из которых продолжала увлечённо выкладывать из крышек какой-то узор.

– И как здесь вообще?

На этот раз ответ появился после небольшой паузы.

– Живём. Кормят нормально, вода есть, ночью спокойно.

– А дальше за этим забором уже сам Маяк?

Женщина слегка повернула голову в сторону брезента. Мне показалось, что она сейчас что-то добавит, поскольку игла замерла у неё между пальцами. В этот момент по дорожке прошёл один из охранников. Он просто нёс две пластиковые канистры и разговаривал со своим напарником, даже головы в нашу сторону не повернул, однако женщина сразу углубилась в шитьё.

– Вам Андрей Викторович всё расскажет, – произнесла она уже гораздо суше.

Элина удивлённо посмотрела на неё.

– Я просто спросила…

– Девушка, я услышала вопрос. Вам лучше у начальства спрашивать, если интересно.

В её голосе раздражения почти не было. Скорее звучало желание закончить разговор как можно быстрее, причём появилось оно слишком резко, чтобы списать всё на обычную неприязнь к незнакомцам.

Элина поднялась и вернулась ко мне. Когда мы отошли на несколько шагов, она тихо заметила:

– Странная какая-то.

– Возможно, просто осторожная. Здесь и сейчас осторожность неплохо помогает доживать до следующего утра.

Я сказал это прежде всего для Элины, а сам продолжал наблюдать за женщиной. Стоило нам отойти, как она снова спокойно заговорила с девочками и даже улыбнулась одной из них. Андрей Викторович в это время стоял чуть поодаль и разговаривал с охранником, поэтому определить, слышал ли он разговор, я не мог. Впрочем, ещё несколько минут назад мы уже услышали достаточно, чтобы понять, насколько здесь не любят вопросы о происходящем за внутренним забором.

Андрей Викторович дал нам ещё несколько минут осмотреться, хотя попытку Ломова подобраться к брезенту и заглянуть за внутренний забор пресёк сразу. Сам я даже пробовать не стал. Если местные намеренно закрыли эту часть территории от посторонних глаз, показывать её трём вооружённым незнакомцам никто не собирался, и на их месте я поступил бы точно так же. После недавнего нападения удивляло, скорее, другое: почему нас вообще провели по внешней территории, обработали Ломову рану и собирались спокойно отпустить обратно. Видимо, рассказы о том, что Маяку нужны новые люди, всё-таки были далеко не пустыми словами.

– Ну что, господа хорошие? – позвал нас начальник охраны.

– Пора и честь знать? – усмехнулся Ломов.

– Пора, – Андрей Викторович не стал отрицать.

– Пойдёмте, – сказал я. – Спасибо большое, что провели нас по территории.

Мы дошли до внешних ворот. Андрей Викторович остановился возле маленького помещения охраны и коротко распорядился вернуть наши вещи. Один из его людей ушёл внутрь, а мы остались под навесом. Здесь уже хорошо просматривалась дорога наружу и кусок промзоны за ограждением.

Через пару минут охранник вынес пластиковый ящик и поставил его на стол. Внутри лежало всё, что у нас забрали: автоматы, пистолеты, магазины, ножи и мелочь из карманов. Всё на месте, ничего не пропало, как ни удивительно.

Мы забрали свои пожитки и оружие. Закончив, я отдал пустой ящик охраннику. Андрей Викторович тем временем открыл наружную калитку и жестом показал, что дальше мы можем идти самостоятельно.

За воротами я отошёл подальше от поста, вставил магазин и проверил ремень. Элина тоже зарядила оружие. Ломов попытался сделать то же самое одной рукой, второй придерживаясь за ограждение, однако быстро понял, что получается так себе. Я забрал у него автомат, быстро вставил магазин и вернул обратно.

Мы уже собирались уходить, когда Андрей Викторович окликнул меня. Я остановился и повернулся к воротам. Он стоял внутри периметра, придерживая калитку рукой, и выглядел всё так же спокойно.

– Сергей, если всё-таки приведёшь своих, идите сразу через внешний пункт. Охрана получила ваши приметы, поэтому второй поход через В-7 закончится гораздо быстрее сегодняшнего.

– Я понимаю с первого раза, – ответил я.

– Вот и хорошо. Есть ещё один совет, который тебе лучше запомнить. Если вы всё-таки успели увидеть в В-7 что-нибудь лишнее, постарайтесь это забыть. Жить спокойнее будет.

Я задержал на нём взгляд. Андрей Викторович больше ничего не добавил, просто подождал несколько секунд и отпустил калитку. По выражению его лица понять что-то было трудно, да я и не собирался устраивать долгие беседы возле ворот.

– Пошли, – сказал я своим. – До вечера ещё надо добраться домой и объяснить людям, что наш сказочный Маяк оказался вполне настоящим.

Элина быстро догнала меня. Ломов двинулся следом, чуть медленнее из-за ноги. За спиной закрылась калитка, потом лязгнул засов.

Мы прошли вдоль забора и свернули к дороге. Через несколько минут корпуса Маяка начали исчезать за деревьями, и вокруг снова осталась знакомая промзона с брошенными машинами, закрытыми воротами складов и пустыми окнами.

Следовало забрать тележку и опять везти Ломова в ней. Это сейчас, пока действовал укол, он практически не чувствовал дискомфорта, но экспериментировать с больной ногой совсем не входило в мои планы.

У тележки мы оказались всего через несколько минут. Она осталась стоять ровно в том месте, где мы её оставили.

– Не угнали, блин, – прокомментировал Ломов. – А я, честно говоря, переживал!

Теперь, когда мы отошли от Маяка на достаточное расстояние, Элина первой вернулась к последней фразе начальника безопасности.

– Как думаешь, он знает, что мы всё видели, Серёж? – прошептала девчонка.

– Если бы точно знал, разговор мог получиться другим. Сейчас он либо подозревает, либо же проверяет каждого, кто забирается в сектор, – высказал я своё предположение.

– На идиота он точно не похож, – высказался Ломов, залезая в тележку.

Тут я был с ним солидарен. Андрей Викторович производил впечатление профессионала, который знал своё дело не понаслышке.

– Про бассейн нашим расскажем? – спросила Элина.

При одном воспоминании о том месте она заметно помрачнела. Понять её было легко. После двора с детьми, развешенного белья и нормального медицинского корпуса бетонный бассейн из В-7 выглядел ещё более дико. Эти две части Маяка пока и у меня никак не складывались в одну понятную картину.

– Расскажем всё, что видели, – решил я. – Про бассейн тоже. Смысла скрывать это от своих нет.

Элина несколько секунд шла рядом, затем спросила:

– А сюда их приведём?

Вот с этим вопросом всё было гораздо сложнее. До сегодняшнего дня Маяк существовал для меня главным образом в рассказах Ломова и слухах, которые доходили до гаражей. Теперь я увидел его собственными глазами. Здесь действительно имелись врачи, вода, электричество, охраняемый периметр и несколько сотен людей, которые могли позволить детям сидеть во дворе и играть хотя бы даже крышками от бутылок. Для нашего кооператива даже половина этих возможностей означала огромный шаг вперёд.

Одновременно существовал В-7. Белые собирали молчунов, сортировали их, использовали акустическую установку и кормили одну тварь другой. Вдобавок Андрей Викторович уж слишком внимательно следил за тем, что именно мы успели увидеть.

– Вернёмся, расскажем людям, что нашли, потом спокойно решим, – наконец, сказал я. – Если кому-нибудь срочно потребуется врач, это отдельный разговор. После того, как сегодня Ломову помогли, спорить с местной медициной глупо. Но переселять весь кооператив только потому, что здесь есть вода и стены, я пока тоже не готов.

– То есть опять будешь копать, пока не узнаешь, что у них под каждым сараем лежит? – поинтересовался сам Ломов, пристраивая ногу получше.

– Хотя бы до того момента, пока не пойму, зачем им В-7 и почему туда таскают молчунов. Если после этого окажется, что Маяк действительно лучшее место для наших, я первым это признаю.

Ломов, устроившись поудобнее, задумался. Теперь даже ему было трудно спорить с тем, что у Маяка имелась вторая сторона. Ногу ему здесь действительно привели в порядок, но и бассейн в В-7 он видел собственными глазами вместе с нами.

– Ладно, – наконец, произнёс он. – Только если завтра Инна Павловна посмотрит на мою ногу и скажет, что мне лучше дуть обратно к этим докторам, геройствовать я не стану.

– Вот это как раз будет разумно. Сегодня тебе уже сделали всё, что могли сделать быстро, а дальше посмотрим по состоянию.

Я взялся за ручку тележки. Укол пока работал, поэтому Ломов выглядел гораздо бодрее, чем несколько часов назад, однако тащить его обратно пешком никто всё равно не собирался. Нам ещё предстояло выбраться из промзоны и достичь гаражей до темноты.

Ломов вытянул здоровую ногу, ещё разок проверил, удобно ли лежит раненая, и довольно откинулся назад.

– Ну всё, командир, пациент готов.

Мы двинулись к выходу из промзоны. То ли обратно попалась дорога хуже, то ли за сегодняшний день я всё-таки успел вымотаться, но теперь каждый разбитый участок асфальта ощущался через ручку тележки особенно хорошо. Ломов тоже перестал шутить и сидел молча, стараясь лишний раз не тревожить раненую ногу.

После сегодняшней истории изменилось и моё отношение к нему. Когда нас прижали в В-7, Ломов предложил остаться и прикрыть отход, прекрасно понимая, чем подобное решение могло для него закончиться. Подобные вещи в нынешней жизни стоили значительно дороже красивых слов, а я такого обычно не забывал.

– Спасибо тебе, – сказал я спустя некоторое время.

Ломов поднял голову и несколько секунд смотрел на меня, словно решая, стоит ли вообще отвечать. Потом только коротко кивнул и снова устроился удобнее.

После этого разговор сам собой закончился. Ломов придерживал автомат между коленями и некоторое время смотрел куда-то вперёд, а когда корпуса Маяка окончательно скрылись за деревьями, всё-таки вернулся к тому, о чём явно думал все последние минуты.

– Только давай заранее об одном договоримся, Серёг. Если вы решите собирать плату за вход, я с пацанами среди этого самого «товара» ходить не буду.

Я даже шага не сбавил.

Он больше ничего не сказал, а у меня перед глазами сразу возникли створки гаража, за которыми оставалась сорок одна пойманная тварь. Сколько из них ещё сохраняли нужную Белым реакцию, я понятия не имел, однако теперь эта цифра означала уже кое-что вполне конкретное. Если подойдут все из этих, до первого пропуска в Маяк нам не хватало всего девяти молчунов.

К кооперативу мы подошли ближе к вечеру.

Я остановил Элину жестом ещё метров за семьдесят до ворот. На крыше административного здания сидел человек с оружием. Через несколько секунд он заметил нас, поднялся и что-то крикнул вниз. Почти сразу за воротами началось движение.

– Похоже, нас уже ждут, – тихо сказала Элина.

– Или ждут кого-то другого, – ответил я. – Оружие пока не убирай.

Ломов напряжённо покосился на закрытые створки. Мы прошли ещё десяток метров, когда сверху раздался знакомый голос:

– Сергей! Стойте пока там!

Я поднял голову. Наблюдатель уже стоял у края крыши и внимательно рассматривал нас.

– Нас трое! – крикнул я. – Я, Элина и Ломов!

– Вижу. Подождите!

Он исчез из виду. Элина тотчас посмотрела на меня.

– Что-то случилось.

Через минуту показался Дмитрий. Он подошёл к калитке, посмотрел на нас через щель между створками и только после этого отодвинул засов.

– За время вашего отсутствия гости появились, – сказал он вместо приветствия.

– Кто пришёл?

– Внутри расскажу. Давайте быстрее!

Калитка открылась ровно настолько, чтобы мог пройти один человек. Первой я пропустил Элину. Следом доковылял Ломов, которому пришлось выбраться из тележки ещё перед воротами. Дмитрий подхватил его под руку и помог перебраться через порог, после чего я вошёл последним и дождался, пока за моей спиной снова задвинут засов.

Только после этого Дмитрий повернулся к нам и сразу заметил свежую повязку на ноге Ломова. Он присел рядом, несколько секунд рассматривал её, затем поднял глаза на меня.

– У Инны Павловны таких материалов, вроде, не было. Вы всё-таки добрались до Маяка?

– Добрались, – подтвердил я. – Только сначала расскажи, что за гости появились у нас.

Глава 4

– Пойдём, покажу, – сказал Дмитрий и вздохнул. – Тут у нас в последние пару часов тоже скучно не было.

Во дворе действительно чувствовалось, что люди готовились к проблемам. Семён Ильич занял место возле ворот, Вика стояла у прохода между рядами с ружьём…

Лиза появилась возле дальнего гаража, увидела нас и сразу остановилась. Я поднял ладонь, показывая, что со мной всё нормально. Она кивнула, однако с места пока не ушла, продолжала смотреть.

Дмитрий повёл нас к забору. Тело лежало возле штабеля покрышек, прикрытое старым брезентом до груди. Мужчина лет тридцати пяти, крепкий, коротко стриженный, одежда грязная. Возле головы на бетоне уже подсохла кровь.

Я присел рядом и осмотрел руки, обувь, карманы куртки, которые кто-то уже вывернул.

– Теперь рассказывай по порядку. Сколько их было, откуда пришли, кто первым увидел и почему этот здесь лежит.

Дмитрий тоже сел на корточки напротив и устало провёл ладонью по лицу.

– После вашего ухода долго было тихо, – начал он рассказывать. – Потом Лиза заметила человека возле заднего хода. Он сидел снаружи и наблюдал, внутрь сразу не полез. Мы решили попробовать взять его тихо, потому что второй раз отпускать разведчика просто так уже, сам понимаешь, совсем не комильфо. Паша пошёл через соседний ряд, Семён Ильич страховал. Когда начали сходиться, обнаружился второй мужик. Он сидел дальше, со стороны частного сектора, и прикрывал первого.

– То есть пришли уже парой и заранее распределились, – уточнил я. – Что случилось дальше?

– Первый заметил Пашу и сразу начал отходить. Ильич попытался его остановить, тогда этот вытащил ствол и два раза шмальнул. После этого тихого разговора у нас уже не получилось.

Дмитрий виновато развёл руками.

– Семён Ильич ответил, попал сразу. Второй ушёл в сторону частного сектора, мы за ним не полезли.

Я посмотрел на старика, который пока так и торчал возле ворот.

– Правильно сделали. После двух выстрелов бегать по частному сектору за вооружённым человеком – хороший способ собрать там ещё и молчунов. Твари подходили после стрельбы?

– Трое появились минут через десять, – ответил Дмитрий. – Мы их увели от ворот. Сейчас там чисто.

Вот теперь картина выглядела логично. Я ещё раз осмотрел мёртвого, на этот раз уже внимательнее.

– Что нашли при нём, кроме оружия?

Дмитрий поднялся и махнул в сторону мастерской.

– Вот это тебе лучше увидеть самому. Пистолет обычный, нож, пару магазинов – и, главное, бумага в кармане. Сначала думал, карта города, потом развернул и сразу решил ничего пока на ней не трогать.

– Показывай, – заинтересовался я.

Мы пошли в гараж мастерской, и Дмитрий достал придавленный металлической кружкой сложенный вчетверо лист и развернул его на верстаке. Я придвинулся ближе. На листе было криво нарисовано несколько рядов, прямоугольник административного корпуса, ворота, задняя сторона кооператива. Рисовали как курица лапой, но сам смысл читался прекрасно.

Возле ворот стояли две отметки. На административном здании – ещё одна, явно имелась в виду крыша. Несколько стрелок показывали проходы между гаражами. Рядом с задним проломом был поставлен жирный крест, ниже кто-то подписал время и пару цифр.

Элина встала рядом со мной и наклонилась над листом.

– Это наши посты. Вот здесь обычно Семён Ильич сидит, тут Дмитрий дежурит, а эта стрелка ведёт прямо к проходу. Они даже время записывали.

– Долго следили? – спросил я.

Дмитрий лишь пожал плечами.

– Сегодняшние двое могли сидеть несколько часов. Может, кто-то и раньше приходил. После прошлого нападения мы знали, что адрес у них есть, поэтому особого открытия тут нет. Только вот такой схемы раньше у них в руках мы не видели.

Я провёл пальцем вдоль нарисованных ворот, потом остановился возле отметки у второго прохода.

– Адрес они, получается, знали давно. Теперь изучают, как именно сюда заходить, где стоят люди и в какое время меняются посты. Это уже подготовка, – заключил я.

Ломов тоже зашёл в гараж, уже довольно тяжело хромая, подошёл к верстаку, опёрся ладонью на край и некоторое время изучал рисунок.

– Я, вроде, говорил, что второй раз они полезут уже с головой. Первый штурм показал, где они получили по зубам, – прокомментировал он.

Возразить было нечего.

Я сложил карту обратно и убрал её себе.

– Сейчас усиливаем наблюдение у заднего хода, смены на постах меняем ежечасно. А потом я расскажу, где мы были и почему сегодняшний рисунок сильно ускорил один разговор, который всё равно пришлось бы проводить.

Дмитрий покосился на меня.

– Какой ещё разговор?

Я кивнул в сторону двора, где между гаражами ходили наши люди.

– Про переезд. Зэки уже рисуют схему кооператива, так что ждать следующей попытки здесь я не собираюсь.

Разговор напрашивался – к мастерской уже подтянулись люди. Ломова заметили первым, точнее, его свежую повязку, которая выглядела слишком плотно и аккуратно для наших запасов марли и бинтов. Вика что-то спросила у Элины, Павел подошёл ближе, Никита вообще направился следом за нами, явно рассчитывая услышать историю раньше остальных.

Я остановился возле двери, обводя всех взглядом.

– Сейчас все расходятся по своим делам. Через некоторое время соберу всех и расскажу сразу всем, чтобы потом по гаражам десять разных версий не ходило. Дима, Инна Павловна, Григорий Семёнович – со мной. Элина тоже идёт.

Никита сразу скривился.

– Дядь Сергей, ну я же всё равно потом узнаю. Можно хотя бы сейчас послушать, раз там что-то серьёзное произошло?

Я улыбнулся, ничего не говоря, доходчиво так улыбнулся. Никита пробормотал что-то себе под нос, но всё-таки ушёл. Я пропустил Инну Павловну в мастерскую, дождался Антенну и прикрыл створку. Ломов добрался до верстака и сразу присел на край старого стула. Его лицо после дороги опять побледнело, хотя держался он вполне прилично. Но я-то понимал, что укол, который он получил в Маяке, уже не работает как прежде, и держится мужик теперь на морально-волевых.

Дмитрий дождался, пока створка мастерской закроется, и только после этого повернулся ко мне. За стеной ещё слышались голоса расходившихся людей, кто-то протащил по бетону железку, потом двор снова успокоился.

– Ну, теперь рассказывай. Вы ушли на несколько часов, Ломов вернулся с такой повязкой, какой у нас отродясь не было. Что произошло?

Я поставил автомат возле верстака и освободил себе место среди инструментов.

– До В-7 мы добрались. Обратно вышли уже через Маяк.

Дмитрий нахмурился. По лицу Антенны тоже было видно, что одной этой фразы ему вполне хватило, чтобы догадаться о неприятностях.

Я рассказал, как нас обнаружили в секторе. Как Белые перекрыли выходы, заняли коридоры и предложили сложить оружие. При раненом Ломове прорыв через две группы вооружённых людей выглядел способом быстро закончить разведку вместе с собственной жизнью, поэтому пришлось договариваться.

– Положили стволы на пол и вышли, – закончил я. – После этого нас обыскали и отвели к начальнику охраны.

Дмитрий покачал головой.

– И всё?

– Почти. Ломову сразу привели медика. Рану обработали, перевязали, сделали укол. Потом поговорили с нами, провели по внешней части территории и отпустили. Оружие тоже вернули.

Последнее уже вызвало реакцию. Антенна даже переспросил про магазины и патроны, словно допускал, что автоматы нам могли вернуть исключительно ради красивого жеста. Пришлось подтвердить: вещи отдали все, из карманов тоже ничего не пропало.

Инна Павловна всё это время слушала вполуха. Свежая повязка интересовала её куда сильнее местной дипломатии, поэтому Ломову пришлось вытянуть ногу и терпеть её осмотр.

Она осторожно приподняла край бинта, проверила рану и довольно долго молчала. Ломов сперва ещё пытался изображать безразличие, потом всё-таки перестал подёргивать здоровой ногой.

– Хорошо сделали, – вынесла она, наконец, вердикт. – Обработано нормально, материалы хорошие. Сегодня трогать больше не будем, вечером посмотрю ещё раз.

Для неё этих нескольких слов было достаточно. Для меня тоже. В нашем положении нормальный медик уже сам по себе стоил очень дорого.

– Там медицинский корпус есть, – добавил я. – Несколько человек работают постоянно. При нас привезли раненого с вылазки, сразу забрали внутрь. Санитарная машина своя, лекарства есть. С водой тоже порядок, электричество работает.

Инна Павловна явно сразу вспомнила о тех, кто лежал у неё в медбоксе. Максим всё ещё оставался тяжёлым, мать Артёма продолжала температурить, Сенька требовал наблюдения. На этом фоне Маяк впервые переставал выглядеть для нас чужой крепостью где-то в городе и превращался в место, где можно решить вполне конкретные проблемы.

– Людей там сколько? – спросил Дмитрий.

– Несколько сотен точно есть. Семьи есть, дети есть. Живут внутри постоянно, работают, воду набирают, бельё сушат. Мы собственными глазами видели.

Ломов довольно усмехнулся.

– А я вам что говорил?

– Подожди радоваться, – сказал я. – Сейчас дойдём до второй половины.

Он сразу понял, о чём речь. Элина прежде всё стояла возле стены и почти не вмешивалась, однако после этих слов подошла ближе к верстаку.

Второй раз пересказывать про В-7 по минутам я не собирался. Для разговора хватало главного. Белые привезли туда молчунов. Живых, связанных, собранных явно заранее. После включения акустической установки твари почти одновременно потеряли активность, и рабочие спокойно начали ходить рядом с клетками.

Антенна сперва слушал молча, затем попросил уточнить именно этот момент. Музыкой мы уже умели отвлекать молчунов и тянуть их за источником звука. Здесь происходило другое: тварей словно прижимало к месту, причём люди Белых прекрасно знали, когда можно подходить к ним вплотную.

– Один рабочий потом залез к ним и вытащил нужного, – продолжил я. – Его посадили в отдельную клетку и отвезли в испытательный корпус.

Про бассейн пришлось рассказать подробнее. Огромное бетонное помещение, кран над водой, металлические площадки и клетка, которую начали опускать вниз – всё это я описал. А вместе с тем и то, как после этого из воды поднялась тварь.

Ломов выругался, хотя видел всё вместе с нами.

– Наш изменившийся рядом с ней вообще мелким казался.

– Эта намного крупнее, – подтвердил я. – Чёрные полосы те же. Она схватила клетку и утащила молчуна. Когда клетку подняли обратно, внутри уже никого не было.

В мастерской повисла тяжёлая тишина. Дмитрий первым задал очевидный вопрос:

– Они её кормят молчунами?

– Один такой случай мы видели сами. Что происходит там постоянно, пока неизвестно.

– А рабочие?

– Продолжили заниматься своими делами, – объяснил я. – Когда тварь полезла выше, включили другой сигнал. После него она успокоилась и ушла под воду.

Антенна задумался уже всерьёз. С нашей первой колонкой всё выглядело почти случайной находкой: нашли реакцию, проверили, начали использовать. В В-7 вокруг того же принципа существовала целая система – оборудование, люди, порядок действий и отдельный сектор.

– Значит, звук действует даже на изменившихся, – произнёс он.

– На эту тварь подействовал, – подтвердил я. – Насколько универсально всё это работает, понятия не имею.

Элина напомнила ещё одну деталь, которую я сам собирался оставить напоследок. Уже во время экскурсии по Маяку мы снова услышали знакомый низкий гул. Источник находился за внутренним забором, закрытым брезентом.

После этого картина становилась куда неприятнее. В-7 мог считаться отдельным старым сектором, куда Белые ездили по своим делам. Такой же звук внутри основного периметра означал, что технология использовалась непосредственно в Маяке.

– Андрей Викторович заметил, что мы его узнали, – сказал я. – Я, раз так вышло, спросил про акустическое оборудование. Он ответил, что комплекс раньше занимался такими системами, и сейчас часть техники они используют для своих нужд.

– Удобное объяснение так-то, – заметил Дмитрий.

– Очень. А возле ворот он дал мне ещё один совет. Если мы увидели в В-7 что-нибудь лишнее, лучше это забыть.

Теперь даже Ломов перестал изображать адвоката Маяка. Доказательств того, что нас попытались взять именно из-за бассейна, у меня не было. Последовательность событий при этом выглядела достаточно неприятно: мы залезли в закрытый сектор, увидели происходящее внутри, вскоре после этого Белые перекрыли нам выходы, а начальник охраны уже на прощание отдельно упомянул В-7.

– Поэтому я и собрал вас раньше остальных, – заключил я. – Там действительно можно жить. Медицина настоящая, стены настоящие, охрана тоже. Только считать Маяк добрым лагерем спасателей после увиденного я не собираюсь.

Инна Павловна некоторое время молчала. Для неё выбор выглядел особенно неприятно: по одну сторону находился бассейн с тварью, по другую лежали люди, которым местные врачи могли реально помочь.

– И что ты хочешь делать? – спросила она.

– Уходить отсюда, – ответил я. – Сегодняшняя история с разведчиками сильно ускорила этот разговор. Кривцов уже знает наши посты и время пересменок, второй его человек ушёл. В следующий раз они придут подготовленными. Здесь ещё можно усилить ворота и тот проход, выиграть несколько дней. Этим и займёмся. Только превращать кооператив в крепость на следующие месяцы я больше не собираюсь.

– Значит, уходить всё-таки придётся, – произнёс Антенна.

– Я к этому готовлюсь. Маяк сейчас выглядит самым сильным вариантом из тех, которые у нас вообще есть. Это ещё не значит, что мы завтра строимся колонной и доверяем Белым детей.

Эта граница была для меня принципиальной. После сегодняшней вылазки я впервые увидел достаточно, чтобы серьёзно рассматривать Маяк. И достаточно, чтобы ни на секунду Белым не доверять.

Оставался ещё один вопрос – что из этого говорить остальным.

Если рассказать про бассейн всему кооперативу, к вечеру подробности будут знать даже те, кого на собрании не было. Потом двадцать человек придут к воротам Маяка, и кто-нибудь обязательно ляпнет про огромную тварь или В-7. После предупреждения Андрея Викторовича проверять его чувство юмора мне совсем не хотелось.

Но и полностью скрывать увиденное тоже было нельзя. Люди должны понимать, куда мы собираемся их вести.

– На общем расскажем, что нашли закрытый сектор, где Белые работают с молчунами и акустикой, – решил я. – Скажем прямо, что у меня после этого появились вопросы к Маяку. Про бассейн и большую тварь пока молчим. Пропуск Лизы тоже сюда не приплетаем.

– Почему про пропуск-то молчим? – спросил Дмитрий.

– Потому что её отец специально предупредил держаться подальше от Белых меток и не отдавать его никому. Сейчас это единственная нитка, которая может объяснить, что такое В-7. Светить её перед людьми Маяка раньше времени я не собираюсь.

Антенна согласно кивнул. В этом вопросе особого спора и не возникло: людям сообщаем о рисках, детали оставляем тем, кому они действительно нужны.

Теперь можно было заниматься практикой.

– Условия входа подтвердились, – сказал я. – Пятьдесят молчунов за человека. Есть второй вариант с пятью живыми.

Я коротко объяснил главное отличие от прежних слухов. Пятерых после регистрации тоже принимали в Маяк, поэтому человек фактически закрывал собственный проход, приводя ещё пятерых будущих жителей. Формулировка мне по-прежнему не нравилась, зато теперь хотя бы было понятно, что приведённых за воротами не ждёт неизвестная судьба.

Оставалось решить, кого вообще считать нашей группой.

Элина к этому моменту уже держала тетрадь под мышкой. Я только попросил открыть список, и она быстро нашла нужную страницу.

Число людей раньше интересовало меня, в основном, из-за еды, воды и дежурств. Теперь каждый человек означал ещё место в транспорте, скорость колонны, запас на дорогу и отдельную проблему возле ворот Маяка.

Элина начала перечислять имена.

Я слушал и одновременно раскладывал людей уже совсем по другим категориям. Дети и больные потребуют машины. Кто-то должен вести транспорт. Кто-то пойдёт с оружием впереди и сзади. Раненые пешком далеко не уйдут. Линду тоже нельзя будет просто поставить в середину толпы и надеяться, что всё получится само собой.

Когда Элина дошла до Ломова, я остановил её.

– Его ребят пока отдельно.

Ломов сразу понял, почему.

Он пришёл к нам вместе с Ильёй и Борисом, а ещё совсем недавно собирался использовать кооператив как временную остановку перед Маяком. За последние сутки многое изменилось, только автоматически записывать троих в нашу группу я всё равно не собирался.

– Разумно, – признал он. – Я бы точно так же поступил.

– Вот и хорошо. Дима, позови Илью с Борисом. Сразу решим.

Оба появились через несколько минут. По их лицам было понятно, что новости о нашей вылазке до них ещё не дошли, зато свежую повязку Андрея они заметили моментально.

Я не стал устраивать длинный разговор. Объяснил только то, что касалось их непосредственно: если группа уходит к Маяку, мне нужно понимать, идут они вместе с нами или продолжают действовать отдельно.

Борис ответил почти сразу. До Маяка они готовы были идти общей колонной, подчиняться общим правилам в дороге и помогать с охраной. Свои проходы через ворота собирались закрывать самостоятельно и на наши запасы молчунов не рассчитывали.

Меня такой вариант устраивал. Проблема возникла только с Ломовым.

Его собственная полусотня пока существовала исключительно в теории, а раненая нога сильно сокращала возможности добыть её самостоятельно.

Ломов тоже это понимал.

– Если реально уходите к Маяку, пойду с вами, – сказал он после недолгого молчания. – Правила вашей группы принимаю. С проходом дальше разберёмся.

Я дал ему несколько секунд подумать и повторять ответ не заставил. После В-7 он мог остаться со своими людьми и снова попробовать старую схему. Вместо этого выбрал нас.

Илья с Борисом ушли готовиться к общему разговору. Элина вернулась к списку, а я ещё раз посмотрел на исписанную страницу.

Теперь это уже действительно была группа, которую предстояло вывести через город. Причём сначала нужно было убедить всех, что уходить действительно пора.

– Пошли собирать людей. Начнём с этой бумаги, – я вытащил схему зэков из-за пазухи. – А потом уже поговорим про Маяк.

Через четверть часа у мастерской стало тесно. Люди собрались возле открытых створок, кто-то встал прямо у стены, остальные растянулись полукругом по проходу. Даже те, кто оставался на дежурстве, постарались устроиться так, чтобы слышать разговор и одновременно видеть свой участок.

Я дождался, пока последние разговоры стихнут, и развернул найденную у разведчика схему. Лист пошёл по рукам, хотя долго рассматривать его никому не требовалось: собственное жилище люди узнавали сразу.

– Эту бумагу сегодня нашли у человека возле того прохода, – объяснил я. – Здесь ворота, административное здание, наши посты. Рядом подписано время.

Владик задержал лист у себя и показал Вике две отметки возле въезда. Обе действительно приходились примерно на время пересменки, а жирная стрелка с противоположной стороны вела через тот самый проход, возле которого сегодня сидел разведчик.

Второй мужчина, как было сказано, ушёл в частный сектор. Гнаться за ним Дмитрий не стал, однако результат от этого становился только неприятнее: всё, что двое успели выяснить, теперь вполне могло попасть к Кривцову.

– Значит, готовятся, – произнёс Павел, когда лист вернулся ко мне. – Вопрос только, когда полезут.

– Вот именно. Первый раз они пришли достаточно нагло и получили по зубам. Во второй уже смотрят посты и пересменки. Третий шаг угадать особого таланта не требуется.

После прошлого нападения угроза Кривцова никуда не исчезала, только до сегодняшнего дня она оставалась чем-то отложенным. Схема в моих руках делала её куда конкретнее.

Павел первым заговорил о том, что умел лучше всего. У ворот можно было поставить ещё одну распорку, задний проход дополнительно перекрыть металлом, часть прострелов между рядами расчистить. За сегодняшний день они как раз нашли подходящий крепёж, поэтому за несколько дней кооператив вполне можно было сделать обороноспособней.

Я спорить не стал. Всё перечисленное следовало сделать в любом случае, только смысл этих работ теперь менялся.

– Усиливаем ворота, тот проход и наблюдение. Нам нужно спокойно подготовиться и иметь запас времени, если Кривцов полезет раньше. Делать из гаражей крепость на следующие месяцы я уже не собираюсь.

Павел хотел что-то добавить, однако на этот раз промолчал. Он сам прекрасно понимал слабое место любой здешней обороны. Стоило начаться серьёзной стрельбе, и вместе с людьми Кривцова к забору снова потянутся молчуны.

В прошлый раз нам ещё повезло разбирать проблемы по очереди. Рассчитывать, что следующий штурм окажется таким же удобным, было глупо.

– Значит, всё-таки уходить? – спросила Вика. – И куда теперь? Опять по городу искать место?

Вот ради этого вопроса я и собирал всех вместе.

– Маяк.

По собранию сразу прошёл гул. Кто-то повернулся к Ломову, несколько человек заговорили одновременно, а Павел вообще решил, что ослышался. Ещё вчера я сам тормозил любые разговоры о переселении туда, поэтому удивление было вполне понятным.

Я поднял руку и дождался тишины.

– Мы сегодня там были. Поэтому теперь у нас вместо слухов есть то, что видели своими глазами.

После этого пришлось начать с самого простого. Снова излагать, что Маяк оказался настоящим укреплённым комплексом, где жило несколько сотен человек. Периметр охраняли вооружённые люди, электричество работало, воду никто не выдавал по кружке на человека, а между корпусами ходили обычные семьи.

Элина добавила про детей во дворе и развешенное бельё. Для наших людей именно такие мелочи звучали едва ли не убедительнее генераторов и оружия. За последние недели нормальная жизнь успела превратиться в нечто, чему приметой была женщина с тазом воды, а не рассказы о безопасности.

– Медики там тоже есть, – продолжил я. – Ломова, вон, можете сами рассмотреть.

Его повязку к этому моменту успели заметить почти все. Инна Павловна подтвердила, что рану обработали хорошо и материалы использовали нормальные. Потом коротко напомнила про мать Артёма и остальных, кому возможность попасть к нормальному врачу могла понадобиться гораздо раньше любого переезда.

Вот после этого настроение вокруг начало меняться уже заметно. Лена сразу задумалась о детях, Вика тихо заговорила с Владиком, даже Павел некоторое время молчал, хотя обычно первым находил десяток причин, почему хорошая идея обязательно сломается ещё до запуска.

Я дал людям немного переварить услышанное. Маяк действительно выглядел после наших гаражей почти другой жизнью, и делать вид, что этого преимущества не существует, было бессмысленно.

– Только давайте заранее проговорим одну вещь. Санатория там никто не построил, и доверять Белым я пока никому не предлагаю.

Я рассказал только ту часть, которую мы заранее решили не скрывать. Как по дороге в Маяк мы попали в закрытый сектор В-7, где Белые работали с живыми молчунами и акустическим оборудованием. Аппаратура влияла на тварей намного сильнее наших колонок, а сам сектор явно использовался постоянно.

Подробности о бассейне и его обитателе я оставил при себе. Скрывать сам факт было бы нечестно по отношению к людям, которых я собирался туда вести, при этом разносить по кооперативу всё увиденное в В-7 сейчас не имело никакого смысла.

– Нас там обнаружили, перекрыли выходы и забрали оружие, – продолжил я. – Разговаривали спокойно, Ломову оказали помощь. Потом всё вернули и выпустили. Второй раз в закрытую часть нам отдельно посоветовали не лезть.

Семён Ильич хмыкнул и заметил, что, учитывая подобную экскурсию по режимному объекту, нас приняли ещё довольно гостеприимно. Несколько человек усмехнулись, однако общее настроение уже осталось серьёзным.