Kitobni o'qish: «Назад в СССР: Фарцовщик. Том 2»
Пролог. Олимпийский дедлайн. и Дисклеймер
Внимание! Данное произведение является художественным вымыслом в жанре альтернативной истории. Все персонажи, события, наименования организаций, ведомственных структур и коммерческих схем вымышлены. Любое совпадение с реальными историческими лицами или событиями является случайным.
Автор не преследует цели оскорбить чьи-либо чувства, не пропагандирует употребление табачной и алкогольной продукции, а также не призывает к нарушению законодательства. Упоминание предметов и явлений эпохи служит исключительно для создания художественной атмосферы времени. 16+
Москва в октябре 1978 года утопала в холодном, сером мареве. Пронизывающий ветер гнал палую листву по брусчатке проспекта Маркса, швыряя тяжелые капли дождя в монументальные окна здания Главного управления материально-технического снабжения Госснаба СССР.
В просторном кабинете на четвертом этаже, несмотря на поздний час, горели все три хрустальные люстры. Воздух здесь был настолько плотным от табачного дыма, что, казалось, его можно было резать ножом. За огромным Т-образным дубовым столом сидели пятеро солидных мужчин в строгих номенклатурных костюмах. Напротив них, у огромной настенной карты строящихся олимпийских объектов, стоял бледный, взмыленный начальник Четвертого союзного главка снабжения.
— Товарищи, я повторяю: ситуация критическая, — мужчина судорожно сглотнул, указывая указкой на жирную красную точку в районе Ленинграда. — Международный олимпийский комитет выставил жесткое требование. Все закрытые зоны для проживания иностранных делегаций и судейских коллегий на Балтике должны быть оснащены по первому разряду звуковой и видеоаппаратуры. Скандинавские стандарты! Срок сдачи объектов Госкомиссии — через восемь месяцев. А у нас по линии внешнеторговых объединений… голый ноль!
Сидевший во главе стола заместитель министра, грузный мужчина с седыми зачесанными назад волосами, медленно затушил окурок сигареты «Герцеговина Флор» в массивной яшмовой пепельнице. Его тяжелый, номенклатурный взгляд заставил докладчика мгновенно замолчать.
— Что значит — ноль, товарищ Баранов? — тихо, но со свинцовой угрозой в голосе спросил замминистра. — Вам на закупку японских аудиосистем Sharp и видеомагнитофонов Sony были выделены целевые валютные фонды. Особый лимит Совета Министров! Куда ушла валюта?
— Валюта переведена, — Баранов вытер платком шею под тугим воротничком рубашки. — Но японская сторона задерживает отгрузку из-за санкционных ограничений на высокотехнологичное оборудование. Первая партия застряла на складах в Финляндии. Если мы не найдем способ протащить технику через Выборгскую таможню в обход официальных каналов Госторга, Ленинградский олимпийский хаб сорвет международные графики. А это, товарищи… это политический провал на мировом уровне.
В кабинете повисла тяжелая, звенящая тишина. Срыв Олимпиады-80 из-за отсутствия импортного оборудования пах уже не просто увольнением с волчьим билетом, а реальной скамьей подсудимых.
Замминистра медленно поднял трубку закрытого телефона спецсвязи «Вертушка» с гербом СССР на диске.
— Соедините меня с Ленинградом. С Большим домом на Литейном, — глухо приказал он оператору. Выдержав паузу, он продолжил уже в трубку: — Здравствуй, Седов. Скажи мне, майор, твои люди во Втором управлении по экономической безопасности по-прежнему контролируют выборгский транзит?.. Мне нужен человек в Ленинграде. Не чиновник, не мент из ОБХСС, а гений логистики, который сможет перегрузить и спрятать олимпийские фонды прямо под носом у московских ревизоров. Срочно.
В это же самое время в Ленинграде, на четвертом этаже Большого дома на Литейном проспекте, майор КГБ Седов медленно опустил трубку «Вертушки» на рычаги. Он не спеша подошел к окну, за которым шумел ночной балтийский дождь, и прикурил сигарету.
На его рабочем столе, прямо под лампой, лежала свежая, еще пахнущая типографской краской оперативная папка-скоросшиватель. На её обложке четким каллиграфическим почерком было выведено кодовое имя нового секретного агента Второго управления.
Папка была подписана лаконично и емко: «Дело 78-О. Агент "Эксперт"».
Московский олимпийский дедлайн уже начал свой обратный отсчет.
Глава 1. Комсомольский стартап
Субботнее утро в Зеленогорске выдалось пронзительно-свежим. Воздух, пропитанный йодистой солью Маркизовой лужи и хвоей вековых сосен, буквально звенел. Туман над Финским заливом медленно таял, открывая вид на пустынный песчаный пляж.
Александр стоял на крыльце павильона бывшей водолечебницы санатория «Солнечный берег», лениво потягивая обжигающий чай из эмалированной кружки. На нем были простые спортивные штаны с лампасами и старая куртка, но взгляд оставался ледяным и собранным. Прошлые сутки, проведенные в Большом доме на Литейном и в кабине грузовика, давали о себе знать легкой ломотой в теле, однако мозг Орлова работал на максимальных оборотах розничного директора XXI века.
— Саш, ну ты посмотри на это! — из полумрака холла выскочил Колька Смирнов. Лицо у друга было серое от недосыпа, руки по локоть в пыли, но глаза горели фанатичным блеском. — Это же космический корабль, а не техника! Я заднюю панель вскрыл, а там… там платы, распайка — чистый шелк! Не то что наш воронежский «Электрон-714», где от одного запаха канифоли предохранители горят!
Колька бережно, словно святыню, вынес на свет массивный, сияющий хромом и черным пластиком двухкассетный видеомагнитофон Sony Betamax SL-8000E. В комплекте к нему шел огромный, тяжелый импортный телевизор той же марки.
— Не суетись, Смирнов, — Александр отпил чаю. — Инструменты проверил? Трансформаторы понижающие для советской сети нашел? Японская техника на сто десять вольт рассчитана, если спалишь аппарат за две тысячи рублей, майор Седов нам новые транзисторы в Магадане выдавать будет.
— Да всё я сделал! — Колька обиженно шмыгнул носом. — Толик с судоремонтного притащил два армейских стабилизатора и медную жилу. Всё распаяли, экранировали. Экран выдает картинку — как в кинотеатре «Космос», только цвета еще сочнее!
Александр зашел внутрь просторного зала водолечебницы. Раньше здесь стояли ванны для гидромассажа, но сейчас помещение было полностью зачищено. Высокие дубовые двери, запертые на массивные задвижки, надежно отсекали павильон от внешнего мира. Окна Александр приказал наглухо заколотить изнутри плотной фанерой и задрапировать тяжелым советским бордовым бархатом, который Галина умудрилась «списать» со склада клуба института под предлогом подготовки к олимпийскому политинформационному лекторию.
На полу аккуратно, ровными рядами стояли деревянные скамейки, притащенные из закрытого летнего кинотеатра санатория. Всего получилось около сорока посадочных мест. Настоящий, первый в СССР подпольный видеосалон.
— Саша, я привезла документы! — в дверях появилась Галина Свиридова.
Несмотря на ранний час, она выглядела безупречно: строгая шерстяная юбка, кремовая блузка, а на лацкане пиджака гордо поблескивал комсомольский значок. Но стоило ей запереть за собой дверь, как строгая маска отличницы растаяла. Галя торопливо подбежала к Александру и протянула ему синюю папку-скоросшиватель.
— Вот, смотри, — её голос слегка дрожал от волнения и близости к Александру. — Официальное распоряжение Выборгского райкома ВЛКСМ. Наш институтский комитет комсомола утвердил программу «Экспериментального лектория по изучению буржуазной массовой культуры как инструмента идеологического давления». Мы имеем полное право проводить здесь закрытые просмотры зарубежных киноматериалов для студентов-отличников и молодых специалистов Ленсовета. Подписи, печати — комар носа не подточит! Папа лично через свои каналы согласовал.
Александр взял документы, бегло просмотрев текст. Внутренний закупщик из 2026 года довольно усмехнулся. Использовать советскую комсомольскую бюрократию, чтобы легализовать показ запрещенного западного кино — это был высший пилотаж корпоративного управления.
— Отличная работа, Галочка, — Александр приобнял её за талию, улавливая тонкий, ставший уже родным аромат крема «Пани Валевска». Галя на секунду прижалась к его плечу, прикрыв глаза. — Теперь по экономике. Сколько билетов распределили?
— Первые сорок штук ушли за два часа, — Галя открыла сумочку и достала увесистую пачку советских купюр — зеленые трешки, синие пятерки, красные десятки. — Я продавала строго через доверенных старост групп. Для простых студентов — по два рубля под видом взноса на олимпийский фонд. Для золотой молодежи из Ленсовета и детей профессуры — по три рубля. На вечерний сеанс. Деньги здесь — ровно сто десять рублей чистой предоплаты за один показ. И это только начало! Люди в очереди стоят, Саш!
— Сто десять рублей за час работы одного магнитофона, — Александр пересчитал купюры и убрал их в карман. — В условиях плановой экономики, где инженер получает сто тридцать рублей в месяц, наша маржинальность стремится к тысяче процентов. Колян! Заряжай первую кассету. Что там финны привезли с Выборга?
Колька с замиранием сердца достал из коробки тяжелую пластиковую кассету формата Betamax. На ней кривым почерком на английском было написано: «Enter the Dragon. Bruce Lee. 1973». «Выход дракона» с Брюсом Ли. Культовое кино, за просмотр которого в СССР можно было получить реальный срок, если бы не комсомольский билет Галины и негласное прикрытие майора Седова.

Колька нажал массивную клавишу «PLAY». Видеомагнитофон глухо заурчал, затягивая магнитную ленту. Огромный экран японского телевизора вспыхнул сочными, невероятно яркими цветами, выдавая ровную картинку без всяких помех. На экране под динамичную западную музыку появились первые титры кинокомпании Warner Bros.
— Мамочки… — прошептал Колька, завороженно глядя на экран. — Да за такое качество люди не три, они по пятерке отдавать будут…
— Будут, Коля. И по десятке будут, когда мы запустим ночные сеансы, — Александр подошел к выходу, прислушиваясь к звукам снаружи. — Наша задача — за эти выходные прокрутить здесь минимум пять смен. Нам нужен огромный объем наличных рублей, чтобы выкупить у Михалыча следующую партию олимпийского импорта — кроссовки Adidas и дефицитную финскую сантехнику.
Александр вышел на крыльцо. На часах было около восьми утра. Первые зрители — золотая молодежь Ленинграда на отцовских «Жигулях» и «Волгах» — должны были прибыть в Зеленогорск к полудню. Всё было готово к первому коммерческому триумфу синдиката Валерия Снаткина.
Однако Александр еще не знал, что на Выборгском шоссе, всего в двадцати километрах от санатория, у обочины стоял неприметный серый «Москвич-2140». Внутри салона, прокуренного до желтизны, сидели двое. Капитан ОБХСС Громов, нарушив прямой приказ руководства, медленно протирал тряпкой стекло бинокля, а рядом с ним хмуро листал записную книжку валютчик Валик-Мордвин. Альянс закона и криминала шел по следу Александра, готовый нанести сокрушительный удар в самый разгар комсомольской премьеры.
Глава 2. Ликвидность высокого ранга
К полудню субботы сосновая аллея санатория «Солнечный берег» ожила. Тишину Зеленогорска нарушил благородный, сытый рокот моторов. Первыми к воротам подкатили новенькие, сверкающие свежим лаком «Жигули» третьей и шестой моделей, а следом за ними, солидно шурша шинами по гравию, въехала черная номенклатурная «Волга» ГАЗ-24.
Из машин повалила целевая аудитория — та самая «золотая молодежь» Ленинграда, ради которой Александр и разворачивал этот проект. Парни в югославских кожаных куртках и импортных вельветовых брюках, девушки в модных приталенных пальто, от которых веяло французскими духами Magie Noire и Climat. Для этих детей профессоров, директоров крупных баз и партийных работников Выборгского райкома поездка в закрытый загородный «лекторий» была главным приключением недели.
Галина Свиридова встречала гостей у входа в павильон бывшей водолечебницы. С комсомольским значком на лацкане и безупречной ведомостью в руках она выглядела как эталон строгости.
— Проходите, товарищи, не задерживайтесь в дверях, — ровным, уверенным голосом чеканила Галя, аккуратно забирая у прибывших входные билеты-наряды. — Поторопитесь, вводный доклад по буржуазной массовой культуре начинается ровно в двенадцать.
Под видом «доклада» мажоры Ленинграда шли на то, чего в обычном кинотеатре нельзя было увидеть ни за какие коврижки.
Александр наблюдал за процессом из глубины холла. Внутренний директор по ритейлу внутри него довольно фиксировал стопроцентную заполняемость зала. Все сорок мест на деревянных скамейках были заняты. Зрители перешептывались, с благоговением глядя на огромный, сияющий хромированными гранями импортный телевизор Sony, возвышавшийся на массивном столе.

В зале погас свет. Тяжелый бархатный занавес на окнах полностью отсек дневной свет, погрузив помещение в интригующий полумрак. Колька Смирнов с замиранием сердца нажал кнопку на видеомагнитофоне. Экран вспыхнул сочными, глубокими цветами. Когда под динамичную музыку на экране появился Брюс Ли, лихо закрутивший нунчаки, по залу пронесся коллективный восхищенный выдох. В этот момент каждый из присутствующих мажоров понял, что отданные три рубля — это лучшая инвестиция в их жизни.
Пока в зале шел сеанс, Александр вышел на крыльцо, чтобы проконтролировать внешний периметр. Напряжение, выпестованное жестким бизнесом XXI века, требовало постоянной бдительности. Он медленно обвел взглядом пустынную аллею, ведущую к главным воротам.
Из сторожки наперерез ему быстрым, семенящим шагом направился Колька Смирнов, которого Александр оставил дежурить у въезда. Лицо Коли было бледным, а губы мелко подрагивали.
— Саш… Сашка, беда, — испуганно зашептал Коля, хватая Орлова за рукав и увлекая за массивную каменную колонну крыльца. — Там… у старого деревянного забора, прямо за автобусной остановкой. Серый «Москвич-2140». Номера ленинградские, мятые.
Александр прищурился, вглядываясь сквозь сосновые ветки.— И что с ним не так, Смирнов? Мало ли кто в Зеленогорск на выходные приехал.
— Да не, Саш! Я подошел поближе, типа за сигаретами к ларьку. В салоне двое сидят. Один — Валик-Мордвин, я его по финскому пальто сразу срисовал. А за рулем… Саш, за рулем сам капитан Громов из ОБХСС! Они в бинокль на наши «Жигули» и «Волги» смотрят, которые у корпуса припаркованы. И Громов что-то в блокнот записывает. Нас срисовали, Саш! Менты и бандиты вместе… Нам хана, они сейчас облаву вызовут!
Александр медленно вытащил руки из карманов. Внутренний калькулятор рисков мгновенно перестроил схему. Альянс Громова и Мордвина пошел ва-банк. Капитан ОБХСС, ослепленный жаждой мести за позор на вокзале, объединился с криминальным авторитетом, чтобы накрыть базу в Зеленогорске.
— Паниковать отставить, Колян, — ледяным, расчетливым тоном произнес Александр, и в его глазах зажегся опасный азартный огонек двойного агента. — Они не вызовут облаву прямо сейчас. У Громова нет официального приказа, он действует неофициально, на свой страх и риск. Он хочет взять нас с поличным прямо во время сеанса, чтобы номенклатурные бланки Свиридова не смогли нас прикрыть. Они ждут вечера, когда приедет вторая смена и денег станет больше.
Александр развернулся и решительно направился внутрь павильона, на ходу нащупывая в кармане куртки радиомаяк, выданный майором Седовым из КГБ. Ловушка, которую готовил Громов, должна была захлопнуться, но Александр собирался сделать так, чтобы в эту ловушку угодил сам капитан ОБХСС вместе со своим теневым подельником. Игра на опережение выходила на финишную прямую.
Bepul matn qismi tugad.