Kitobni o'qish: «Семь ключей от будущего. Песнь Аски»

Глава 1

Последняя карта легла на стол с едва слышным пластиковым щелчком, но в гуле бара «Дырявая комета» он прозвучал для меня оглушительнее выстрела. Всё. Расчёт окончен. Я медленно подняла глаза на своего визави – серокожего грока по имени Гронк. Его четыре руки нервно перебирали оставшиеся карты, а маленькие, глубоко посаженные глазки буравили меня с нескрываемой ненавистью.

– Флеш-рояль, – мой голос прозвучал на удивление спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле. Я изящным жестом раскрыла свой веер карт.

Гронк издал звук, похожий на скрежет камней. Он посмотрел на мои карты, потом на внушительную гору кредитных чипов в центре стола, которая теперь по праву принадлежала мне. Его нижняя челюсть отвисла, обнажая ряд мелких, но острых зубов.

– Это… это невозможно! Ты жульничала, человеческая девчонка!

Я усмехнулась, сгребая чипы в заранее припасённый мешочек.

– Не льсти себе, Гронк. Чтобы обмануть тебя, не нужно быть гением. Достаточно просто уметь считать до десяти и замечать, как у тебя подрагивают верхние левые пальцы, когда ты собираешься блефовать.

Он медленно поднялся, нависая надо мной, как скала. За нашим столом мгновенно стихли разговоры.

– Отдай чипы. По-хорошему.

Я вздохнула, изображая вселенскую скорбь.

– Ну вот, всегда одно и то же. Никакого уважения к интеллектуальному превосходству.

Его огромная четырёхпалая ладонь потянулась к моему выигрышу. Реакция опередила мысль. Моя рука сама схватила тяжёлый бокал с недопитым дешёвым пивом и с размаху врезала ему по морде. Стекло разлетелось с сочным хрустом, заливая его серую физиономию пеной и липким напитком.

Гронк взревел от ярости и боли, отшатнулся назад и с грохотом повалил соседний стол, за которым мирно беседовали два Вай'тара. Этого было достаточно. Сработал эффект домино. Через секунду весь бар уже стоял на ушах. Классическая заварушка: кто-то кому-то заехал по лицу, полетели стулья, посыпались оскорбления на десятке галактических языков.

Идеальный момент.

Недолго думая, я сунула мешочек с чипами в зубы, чтобы не звенели и руки были свободны, и нырнула под стол. Пол был липким и отвратительно пах, но это были мелочи. На четвереньках, стараясь не попадаться под ноги дерущимся, я поползла к выходу. Кто-то наступил мне на палец, я едва не взвыла, но сдержалась. Выигрыш дороже.

Выбравшись из этого ада, я выскочила на улицу и, не оглядываясь, припустила в сторону нашего студенческого кампуса. Прохладный ночной воздух приятно остужал разгорячённое лицо. На бегу я стукнула пальцем по-своему визу – тонкому браслету на запястье. Перед глазами вспыхнул полупрозрачный интерфейс. Нужно было проверить, не написала ли Лиара, моя соседка.

И тут я замерла. Среди обычных сообщений от одногруппников и спама от местных закусочных висело одно, отмеченное гербом Империи. Сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой. Ноги сами понесли меня вперёд. Я неслась так, словно за мной гналась вся имперская гвардия.

Дверь в нашу комнату я открыла с ноги, ввалившись внутрь и едва не сбив с ног Лиару. Она подпрыгнула на месте, испуганно пискнув. Её огромные, как блюдца, многогранные глаза кси'лай испуганно заморгали, а нежная лавандовая кожа, кажется, стала на тон бледнее.

– Аска! Святые туманности! Ты хочешь довести меня до преждевременной линьки?

Я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться.

– Тише ты…

– Что на этот раз? – её голос был полон тревоги. – К тебе приходили. Двое. В военной форме. Такие красавчики, конечно, но вид у них был очень серьёзный. Я сказала, что не знаю, где ты. Аска, что ты опять натворила? Ограбила сенатора? Увела шаттл у губернатора?

Я показа Лиаре мешочек и с глухим стуком бросила его на стол. Чипы рассыпались по поверхности, засияв в свете лампы. Глаза Лиары стали ещё больше, если это вообще было возможно.

– Ого… – прошептала она. – Ты всё-таки обыграла того грока?

– Аналитический ум, детка, – выдохнула я, плюхаясь на стул. – Но дело не в этом. Точнее, не только в этом.

Я снова активировала виз и открыла то самое сообщение. Голограмма развернулась между нами. Официальный бланк, строгие буквы.

«Уважаемая госпожа Аска Редфорд. Ваша кандидатура на участие в имперской исследовательской экспедиции в сектор Тау Кита была рассмотрена и одобрена. Просим вас явиться в рекрутинговый центр космопорта „Заря–7“ завтра к 8 часам утра, с вещами для прохождения инструктажа и подписания контракта. Империя ценит таланты своих граждан».

Мы молча смотрели на сообщение. Потом Лиара медленно перевела взгляд на меня. На её лице расплывалась широченная, абсолютно счастливая улыбка.

– Аска… Это же…

– Да, – прошептала я, чувствуя, как по щекам текут слёзы облегчения и радости. – Это наш шанс.

Лиара взвизгнула и бросилась меня обнимать.

– Мы летим к звёздам! То есть, ты летишь! Но это почти как мы! Нужно это отпраздновать! Доставай самый дорогой синтетический сок! Сегодня мы гуляем всю ночь.

* * *

– Подъём, юная леди. Ваше безмятежное величество рискует проспать собственное будущее. Время – семь часов сорок три минуты. Расчётное время прибытия в космопорт «Заря–7» с учётом вашего текущего состояния и скорости передвижения – восемь часов пятнадцать минут. Вы опаздываете.

Монотонный, ворчливый голос ворвался в мой сон, как ледяной астероид в тёплую атмосферу обитаемой планеты. Я застонала, пытаясь натянуть одеяло на голову. Голова раскалывалась, во рту было так сухо, будто я всю ночь жевала песок с астероида.

– Майзер, отвали, – прохрипела я. – Ещё пять минуточек…

Белая металлическая капля, размером с человеческую голову, бесшумно подлетела к самому моему уху. Это был Майзер, мой персональный робот-помощник, доставшийся в наследство от деда-инженера. И характер у него был точь-в-точь дедовский – невыносимо правильный и ворчливый.

– Пять минуточек не компенсируют вам пятнадцать минут опоздания, госпожа Редфорд. Империя не ценит таланты, которые не умеют приходить вовремя. Напоминаю, явка в рекрутинговый центр назначена на восемь ноль-ноль.

Восемь ноль-ноль.

Я резко села на кровати. Мир качнулся, а в глазах потемнело. Семь сорок три! Чёрт! Мы с Лиарой вчера так увлеклись празднованием, что я совсем забыла поставить нормальный будильник, понадеявшись на этого металлического зануду.

– Майзер! Какого чёрта ты не разбудил меня раньше? – взвизгнула я, вскакивая с кровати и тут же спотыкаясь о пустые бутылки из-под синтетического сока.

– Я инициировал протокол пробуждения ровно в семь ноль-ноль, как и было приказано, – бесстрастно ответил робот, левитируя посреди комнаты. – Однако ваши первые сорок две попытки меня проигнорировать были занесены в протокол как «неконструктивный диалог».

– Я тебе устрою неконструктивный диалог! – прошипела я, лихорадочно натягивая вчерашние джинсы и первую попавшуюся футболку. Волосы торчали во все стороны, как у взорвавшейся сверхновой. Расчёсываться некогда. Я схватила со стула свою старую куртку и сумку, куда на автомате спихнула Майзера.

– Осторожнее, вы можете повредить мой антигравитационный модуль, – донеслось из сумки его недовольное гудение.

– Переживёшь!

Я бросила прощальный взгляд на спящую Лиару. Она выглядела такой умиротворённой. Счастливица. Выскочив в коридор, я понеслась к выходу из общежития, расталкивая сонных студентов.

Космопорт «Заря–7» гудел, как растревоженный улей. Тысячи существ всех рас, форм и размеров сновали туда-сюда под огромным куполом, где на информационных панелях сменяли друг друга номера рейсов и названия звёздных систем. Я неслась сквозь толпу, извиняясь на ходу и то и дело натыкаясь на чьи-то чемоданы. Сердце бешено колотилось – отчасти от бега, отчасти от паники. Опоздать в первый же день – это надо уметь.

Нужный мне терминал вербовки имперского флота я нашла почти сразу. У стойки стояли двое в идеально отглаженной тёмно-серой форме с символикой империи на плечах – мужчина с суровым лицом и короткой стрижкой и молодая женщина с собранными в тугой пучок волосами. Они выглядели так, будто сошли с агитационного плаката. И смотрели прямо на меня.

Я подбежала к ним, пытаясь отдышаться.

– Аска Редфорд… Я… Простите за опоздание…

Мужчина окинул меня насмешливым взглядом с головы до ног, задержавшись на моих растрёпанных волосах.

– Госпожа Редфорд? Мы вас ожидали. Правда, несколько раньше.

– Вылет отложен на два часа по техническим причинам, – добавила женщина, сверяясь с данными на планшете. Её голос был холодным и официальным. – Мы отправили вам уведомление на виз час назад. Разве вы не проверяете сообщения?

Я замерла. Сообщение? Я в замешательстве подняла руку и активировала интерфейс браслета. И точно – поверх вчерашнего поздравительного висело новое, системное. «Вылет рейса 714–И в сектор Тау Кита отложен до 10:00 по стандартному галактическому времени». Время получения – семь часов пятьдесят минут. То есть, в тот самый момент, когда я в панике носилась по комнате.

Я медленно выдохнула. Всё моё напряжение, вся паника разом улетучились, оставив после себя звенящую пустоту и лёгкое чувство стыда. Я так спешила, что даже не подумала проверить самое очевидное.

– Замечательная демонстрация вашего умения оперативно работать с информацией, госпожа, – проскрипел из сумки Майзер. Я мысленно пообещала ему при первой же возможности отформатировать речевой модуль.

– Простите, – я постаралась придать лицу самое невозмутимое выражение. – Утро выдалось… насыщенным.

Женщина-офицер едва заметно улыбнулась уголком губ.

– Понимаем. Можете не спешить. Рекрутинговый центр и зал ожидания для участников экспедиции находятся прямо на борту флагмана «Неукротимый». Вон тот красавец у причальной док-станции номер три. Проходите на борт, там вас встретят и проводят.

Она указала на огромное панорамное окно, за которым виднелся исполинский корпус военного корабля. Он был таким огромным, что заслонял собой добрую половину звёздного неба.

– Спасибо, – кивнула я и, стараясь сохранять достоинство, направилась к указанному доку.

– И госпожа Редфорд, – окликнул меня мужчина. – Советую привести себя в порядок. На имперском флоте ценят не только таланты, но и дисциплину. Внешний вид – её часть.

Я лишь молча кивнула и пошла дальше. Когда я отошла на достаточное расстояние, то вытащила Майзера из сумки.

– Ну что, доволен, старый ворчун? – прошипела я.

– Вполне, – невозмутимо ответил он, паря рядом. – Ваш позорный марафон добавил в мою базу данных несколько забавных фактов о человеческой неорганизованности. Это был ценный опыт. Для меня.

Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Ладно, может, и к лучшему, что всё так вышло. Теперь у меня было целых два часа. Два часа, чтобы выпить кофе, привести себя в порядок и морально подготовиться к новой жизни. Я шла по направлению к гигантскому кораблю, и с каждым шагом волнение и предвкушение становились всё сильнее. Приключение только начиналось.

Глава 2

Рекрутинговый центр оказался не строгим военным кабинетом, как я себе представляла, а просторным залом с мягким освещением. В центре, вокруг круглого стола, расположилась самая странная троица, которую мне доводилось видеть. И поверьте, после завсегдатаев «Дырявой кометы» меня было трудно удивить.

Первым заговорил тот, кто походил на гигантское насекомое. Сухопарый, метра три ростом, он стоял на шести тонких, как тростинки, конечностях. Его голова, с огромными фасеточными глазами, повернулась ко мне с тихим механическим щелчком, сделав почти полный оборот.

– Госпожа Аска Редфорд, – произнёс он, и каждое слово сопровождалось едва слышным кликом, будто внутри у него работал какой-то механизм. – Вы прибыли. Ваша пунктуальность, – он сделал паузу, – статистически аномальна.

Рядом с ним что-то булькнуло. Это был Блорп, желеобразное существо, похожее на огромную каплю лавандового киселя. Он лениво перекатился поближе, и висевший над ним диск-переводчик ожил, транслируя его бульканье в тягучий, скучающий голос.

– Такой стресс… очень вреден для пищеварения. Надо было съесть что-нибудь успокаивающее перед выходом. Например, пару нейро-пончиков.

Но моё внимание приковал третий инструктор. Это был трицефал – гуманоид с тремя головами на одной широкой шее.

– Наконец-то! Я же говорил, она придёт! – радостно воскликнула правая голова, которую, как я позже узнала, звали Зик.

– Пришла, но опоздала! Это плохой знак! – тут же возразила левая голова, пессимист Зак. – Мы провалим всю миссию!

– Успокойтесь оба, – вмешалась центральная, самая рассудительная голова по имени Зок. – Она здесь, и это главное. Госпожа Редфорд, присаживайтесь.

Я опустилась на предложенный стул, чувствуя себя героиней какого-то абсурдного голографического шоу.

«С такими лицами я бы вообще поостереглась смеяться над кем-либо», – ядовито подумала я, стараясь сохранять невозмутимый вид.

– Вероятность успешного прохождения инструктажа у этой группы составляет сорок семь процентов, – проскрипел из моей сумки Майзер. – Рекомендую говорить медленно и использовать простые предложения.

Я мысленно велела ему заткнуться.

– Итак, – начал прагматик Зок, пока его соседи продолжали перешёптываться. – Вы, вероятно, удивлены вашим назначением.

– Есть немного, – призналась я.

– Вашу кандидатуру выдвинул аналитический отдел Империи, – с механической точностью вставил К'тхарр. – Нам не нужен был ещё один солдат. Нам нужен был… иной подход.

– Ага! – снова встрял Зик. – Нужен был кто-то с искоркой! С авантюризмом!

– С полным отсутствием инстинкта самосохранения, – проворчал Зак.

– С задокументированными навыками выживания в агрессивной среде, – подытожил Зок, строго зыркнув на своих соседей. – Так же, от аналитиков не ускользнули ваши действия в заведении под названием «Дырявая комета», и методы ведения переговоров с представителем расы грок были тщательно проанализированы.

– Вы хотите сказать, что меня взяли в важнейшую имперскую экспедицию за то, что я разбила кружку о голову громилы и уползла с выигрышем на четвереньках? – не удержалась я от сарказма.

– Именно! – восторженно подтвердил Зик.

– Это было эффективно, – кивнул Зок. – Нестандартно, но эффективно. Империи нужны граждане, способные решать проблемы, а не создавать их по уставу. Ваша задача на «Неукротимом» – учиться, наблюдать и быть готовой применить свой… талант, если возникнет нештатная ситуация.

– А ещё чистить трубы, – пробурчал Зак себе под нос.

– В общем, добро пожаловать на борт, – булькнул Блорп, и его переводчик добавил: – Обед через три часа. Подают протеиновую пасту. Говорят, очень питательно.

К'тхарр протянул мне одну из своих тонких конечностей, на конце которой был зажат инфочип.

– Здесь ваши данные, номер каюты и назначение в инженерный сектор в качестве стажёра. Явитесь к старшему механику Грамму. Он вас ждёт. И постарайтесь больше не опаздывать. Это нарушает гармонию расписания.

Я взяла чип и поднялась. Инструктаж, если это можно было так назвать, был окончен. Троица уже вернулась к своим делам – Зик, Зак и Зок начали спорить о чём-то своём, а Блорп медленно перекатывался к автомату с питательными батончиками.

Я развернулась и пошла к выходу, чувствуя на себе взгляд фасеточных глаз К'тхарра. Это было самое странное собеседование в моей жизни. Но, как ни странно, я впервые почувствовала, что нахожусь на своём месте.

* * *

Жилой сектор «Дельта» разительно отличался от технических палуб, по которым я успела побродить. Коридоры здесь были шире, освещение – мягче, а под ногами лежал тёмно-синий ковролин, глушащий шаги. Воздух был чище, без примеси запаха озона и машинного масла. Дверь каюты с номером «Д–113» плавно уехала в стену, когда я приложила к панели свой инфочип.

Каюта оказалась небольшой, но на удивление уютной. Две койки, встроенные в противоположные стены, общий стол под единственным круглым иллюминатором и пара шкафов. Всё было выполнено из светлого, приятного на ощупь пластика, имитирующего дерево. На одной из коек, грациозно закинув ногу на ногу, сидела моя соседка.

Она была высокой, с точёной фигурой, которую идеально подчёркивала белоснежная форма с серебряными знаками связиста. Короткий, бархатный мех персикового цвета покрывал её кожу, а лицо имело тонкие, хищные черты, напомнившие мне о земных кошках. Длинные, чуть раскосые зелёные глаза смерили меня с головы до ног ленивым, но оценивающим взглядом.

– Так вот значит, кого ко мне подселили, – протянула она, и её голос оказался таким же бархатным, как и её шёрстка. – Стажёр из инженерного отсека. Я Зай'ла.

– Аска, – коротко ответила я, ставя свою сумку на пол.

– Анализ показывает, что уровень пассивной агрессии в её голосе составляет восемьдесят три процента, – донёсся из сумки приглушённый голос Майзера. – Рекомендую не вступать в вербальный конфликт до изучения слабых сторон оппонента.

Зай'ла удивлённо приподняла бровь.

– Что это у тебя там пищит?

– Персональный ассистент, – ответила я, подходя к своей койке. – Слегка устаревшая модель с дефектом речевого модуля. Не обращай внимания.

– Постараюсь, – фыркнула она. – Как и на всё, что связано с инженерным отсеком. Грязь, шум и вечный запах плазмы.

В этот момент по всей каюте раздался приятный, но властный мужской голос из динамика громкой связи:

– Внимание всему экипажу. На борт прибыл лейтенант Максимилиан Вест. Корабль готов к гиперпрыжку. Всем занять свои места согласно расписанию. Отправление через пять минут.

Выражение лица Зай'лы мгновенно изменилось. Надменность испарилась, сменившись томной, мечтательной улыбкой. Она посмотрела куда-то в пустоту и вздохнула.

– Наконец-то Макс на борту.

Ага. Вот значит, в чём дело. Теперь её поведение стало куда понятнее.

Я села на свою койку, как раз в тот момент, когда корпус «Неукротимого» ощутимо вздрогнул. За круглым иллюминатором мириады звёздных огней вытянулись в ослепительные белые линии, а затем слились в единый сияющий туннель. Пространство за окном окрасилось в нереальные, переливающиеся цвета. Мы вошли в гиперпространство.

Экспедиция началась. И похоже, мне предстояло делить каюту не просто со стервозной соседкой, а со стервозной соседкой, которая к тому же была девушкой лейтенанта.

– Поздравляю, госпожа, – прошептал Майзер из сумки. – Вы не только получили новую работу, но и место в первом ряду на представлении под названием «Служебный роман». Вероятность драматических событий в ближайшем будущем повысилась на тридцать четыре процента.

Я невольно улыбнулась. Что ж, по крайней мере, скучно точно не будет.

* * *

Инженерный отсек встретил меня рёвом турбин и густым запахом раскалённого металла и озона. Воздух здесь вибрировал от скрытой мощи корабельного «сердца». Повсюду тянулись толстые кабели, переплетались трубы, а в стенах виднелись панели с мигающими индикаторами. Это был совершенно другой мир, далёкий от стерильных коридоров для офицеров и уютных жилых секторов. Это был мир настоящей работы.

Старшего механика Грамма я нашла у огромного диагностического стенда. Он был именно таким, как я его себе представляла, читая описание в инфочипе, только ещё внушительнее. Настоящая гора мышц, покрытая густой седой шерстью. Он стоял ко мне спиной, и даже так было видно, насколько он огромен. Когда он обернулся на звук моих шагов, я невольно сделала шаг назад. Он был из расы урсидов, и его лицо действительно напоминало медвежье – с небольшими умными глазами и массивной челюстью.

– Аска Редфорд? – его голос оказался низким, рокочущим, как хорошо отлаженный двигатель. – Грамм. Добро пожаловать в машинное отделение. Слышал, ты у нас талант. Посмотрим, какой.

Он не улыбнулся, но во взгляде не было враждебности. Только деловитость и толика любопытства.

– Вот, держи. Это теперь твоя вторая кожа.

Он протянул мне свёрток тёмно-синей ткани. Я развернула его. Это был комбинезон, испещрённый тонкими линиями, которые, казалось, светились изнутри неоново-голубым светом.

– Переодевайся, – кивнул он на небольшую подсобку.

Когда я вышла через пару минут, форма сидела на мне как влитая. Я не успела даже подумать, что она мне великовата, как материал сам пополз, ужимаясь и подстраиваясь под мою фигуру. Он был лёгким, но прочным, совершенно не сковывал движений.

– Встроены биометрические датчики, – пояснил Грамм, удовлетворённо кивнув. – Форма – это не просто одежда, это инструмент. Подними левую руку.

Я подчинилась.

– Теперь проведи пальцами правой руки по предплечью.

Я провела. Над моей рукой тут же вспыхнула полупрозрачная голубая голограмма – проекционный интерфейс, показывающий какие-то схемы и бегущие строки с данными.

– Вау…

– Здесь вся техническая документация корабля, диагностика в реальном времени и связь с центральным компьютером, – буднично пояснил Грамм. – Научишься этим пользоваться – сэкономишь кучу времени. А теперь за работу. Таланты талантами, а плазменные инжекторы сами себя не почистят.

Мои первые задания оказались именно такими, как и предсказывал пессимист Зак. Сначала я, следуя инструкциям Грамма, ползала внутри техобслуживающего канала, счищая нагар с плазменных инжекторов. Работа была грязной, жаркой, и к её концу я с ног до головы была покрыта чёрной металлической пылью.

Потом была калибровка системы утилизации отходов. Название звучало безобидно, но на деле это означало полдня, проведённые в отсеке с весьма специфическими ароматами, где мне приходилось сверять давление в каких-то отвратительно выглядящих трубах.

Венцом моего первого рабочего дня стала замена смазки в сервоприводах главного грузового лифта. Я лежала на спине под огромной платформой, а на меня капало густое и липкое техническое масло.

Когда я, наконец, вымотанная и грязная, вернулась в свою каюту, Зай'ла демонстративно зажала нос.

– Святые туманности, от тебя несёт, как от целой ремонтной верфи! Постарайся принять душ, прежде чем прикасаться здесь к чему-либо.

Я молча прошла в ванную, бросив сумку на койку. Из неё вылетел Майзер и завис посреди комнаты, сканируя меня своим единственным оптическим сенсором.

– Поздравляю, госпожа, – бесстрастно произнёс он, когда я вышла из душа, чувствуя себя снова человеком. – Вы успешно эволюционировали от азартного игрока до высокотехнологичного сантехника. Карьерный рост очевиден.

Я посмотрела на своё отражение. Уставшая, но странно довольная.

– Заткнись, железка, – беззлобно пробормотала я. – Это только начало.

Глава 3

Калибровка системы охлаждения вторичного контура. Звучало не так грязно, как предыдущие задания, и я даже немного обрадовалась. Грамм ткнул своей огромной лапой в схему на стене, объяснив, что нужно просто сбросить давление в резервуаре «Гамма», а затем переключить поток на магистраль «К–7».

– Только не перепутай с «К–5», – пророкотал он. – Они рядом. Иначе будет… пена.

Он ушёл, оставив меня наедине с гудящей панелью управления, Майзером, парящим у моего плеча, и двумя рычагами, которые выглядели абсолютно, до смешного идентично. Надписи «К–5» и «К–7» почти стёрлись от времени.

– Итак, какой из них? – пробормотала я, вглядываясь в потёртый металл.

– Согласно технической документации, нужный вам рычаг – правый, – монотонно сообщил Майзер.

– Спасибо, кэп. Проблема в том, что они оба для меня правые, если смотреть с разных сторон.

Я понадеялась на интуицию. В конце концов, именно за неё меня сюда и взяли, верно? Я уверенно потянула за тот, что казался мне более правильным. Раздался глухой щелчок, и на секунду ничего не произошло. Я уже было облегчённо выдохнула.

А потом из вентиляционной решётки на потолке с шипением хлынула густая белая пена. Она не была холодной или горячей, просто объёмной и очень, очень быстро заполняло собой пространство. Через пять секунд она уже была мне по щиколотку. Через десять – по колено.

– Вероятность получения дисциплинарного взыскания только что увеличилась на девяносто семь целых и четыре десятых процента, – без малейшего намёка на тревогу констатировал Майзер.

– Заткнись и думай! – панически воскликнула я, отступая назад. Но отступать было некуда. Коридор стремительно превращался в гигантскую ванну с пеной, которая уже добралась мне до пояса.

Паника – плохой советчик. Я сделала глубокий вдох, пытаясь проанализировать ситуацию. Пена безвредна, как и сказал Грамм. Просто её много. Очень много. Мой взгляд заметался по коридору и наткнулся на двух маленьких дроидов-уборщиков, похожих на металлические диски, которые испуганно забились в угол, и на грузового дрона, который мирно висел у своей зарядной станции.

Идея родилась из чистого отчаяния. Я активировала интерфейс на своей форме. Голубая голограмма вспыхнула прямо на фоне белой пены.

– Майзер, дай мне прямой доступ к протоколам управления сервисными дроидами этого сектора!

– Это противоречит уставу, – сообщил робот.

– Плевать на устав! Если я не уберу это до того, как вернётся Грамм, меня спишут на ближайшую необитаемую планету чистить скалы от мха!

– Логично, – согласился Майзер. – Предоставляю доступ.

На моём голографическом экране появились три иконки. Я быстро, почти интуитивно, начала переписывать их команды, создавая простейший алгоритм. Дроиду-уборщику номер один я приказала активировать всасывающую функцию на полную мощность. Второму – следовать за первым и протирать пол мощной струёй сжатого воздуха. А грузовому дрону я дала команду подставить свой контейнер под выхлоп первого дроида и следовать за этой парочкой. Получился импровизированный пенный комбайн.

Дроиды ожили. Первый с жужжанием подкатился к стене пены и начал жадно её пожирать. Второй следовал за ним, с шипением осушая мокрый пол. Грузовой дрон послушно летел рядом, и в его контейнер из шланга первого уборщика лилась уже не пена, а просто мыльная жидкость.

– Нелогично, но эффективно, – одобрил Майзер. – Вношу поправку в вашу базу данных: «Иногда хаос порождает порядок».

Я стояла по пояс в пене, дирижируя своей маленькой армией, и даже начала получать от этого удовольствие. И именно в этот момент в конце коридора появилась фигура в строгой офицерской форме. Лейтенант Макс Вест. Он шёл уверенной походкой, очевидно, получив сигнал о нештатной ситуации, и на его лице было написано строгое намерение устроить кому-то разнос.

Он замер, увидев открывшуюся ему картину. Его взгляд переместился с моря пены на деловито жужжащих дроидов, а потом на меня, стоящую в самом центре этого безобразия и сосредоточенно машущую руками. Строгое выражение на его лице сменилось удивлением, потом недоумением, а потом его губы дрогнули в улыбке. Он прислонился к стене и негромко рассмеялся.

– Я ожидал увидеть что угодно, – сказал он, когда отсмеялся. – Потоп, короткое замыкание, паникующего стажёра. Но никак не… это.

– Калибровка системы охлаждения, сэр, – отрапортовала я, стараясь выглядеть как можно более официально. – Прошла с незначительными побочными эффектами. Но ситуация под контролем.

– Я вижу, – он с нескрываемым интересом наблюдал за работой моего «комбайна». – Это ваша идея?

– Идея родилась в процессе, сэр. Из необходимости.

Он подошёл ближе, насколько позволяла пена.

– В академии нас учили, что в любой нештатной ситуации нужно прежде всего доложить начальству и ждать инструкций. Боюсь, тогда к вашему приходу здесь была бы уже целая вечеринка, сэр. Пришлось импровизировать.

Макс снова улыбнулся.

– Мне нравится ваша импровизация, стажёр Редфорд. Продолжайте.

Он постоял ещё пару минут, наблюдая за процессом, а затем кивнул мне и ушёл, оставив меня с чувством странного триумфа.

Когда я, наконец, вернулась в каюту, Зай'ла уже ждала меня. Она сидела на своей койке, скрестив руки на груди.

– Ну что, привлекла внимание? – ядовито процедила она.

– Если ты о пене, то да. Её было трудно не заметить, – устало ответила я.

– Я не о пене, а о лейтенанте Весте. Я слышала, он был в восторге от твоего цирка. Решила показать ему, какая ты изобретательная? Думаешь, он теперь повысит тебя до старшего чистильщика труб?

– Знаешь, Зай'ла, я просто убирала собственный беспорядок. Это то, чем мы, инженеры, занимаемся. Может, и тебе стоит попробовать когда-нибудь. Говорят, очень освежает.

Она фыркнула и отвернулась к иллюминатору, поняв, что последнее слово осталось за мной.

– Уровень её враждебности повысился ещё на двенадцать процентов, – прошептал Майзер, вылетая из сумки. – Рекомендую во время сна проверить исправность замка на вашем шкафчике. Статистическая вероятность мелкой мести составляет шестьдесят восемь процентов.

Я усмехнулась. Кажется, я нажила себе настоящего врага. И, как ни странно, эта мысль меня ничуть не пугала. Даже наоборот.

* * *

Свободного времени у стажёра инженерного отсека было не так уж много, но когда оно появлялось, я валилась на койку и отключалась. Так продолжалось до тех пор, пока Майзер не решил выступить в роли моего персонального коуча по личностному росту.

– Анализ вашей активности за последние семьдесят два часа показывает, что восемьдесят два процента времени бодрствования вы проводите в самых грязных и наименее освещённых отсеках корабля, – сообщил он однажды вечером, когда я в очередной раз вернулась из машинного отделения, пахнущая, как старый дроид-мусорщик. – Ваш мир сузился до труб, проводов и смазочных материалов. Рекомендую расширить горизонты для более полного сенсорного опыта и сбора социальных данных.

– Ты хочешь сказать, чтобы я пошла прогуляться? – перевела я его занудство на человеческий.

– Это приемлемая интерпретация, – согласился Майзер.

И я решила, что он прав. Я нахожусь на одном из самых современных флагманов Империи, который летит к далёким звёздам, а всё, что я вижу – это его внутренности. Пора было познакомиться с кораблём поближе.

* * *

Моей первой целью стала оранжерея, расположенная на одной из верхних палуб. Переход был разительным. Стоило гермодвери разъехаться, как в лицо ударил тёплый, влажный воздух, напоённый ароматами цветущей земли и экзотических растений. Под высоким куполом, имитирующим солнечный свет, раскинулся настоящий райский сад. Здесь росли перекрученные лианы с плодами, светящимися изнутри, и грибы размером с кресло, и цветы, которые меняли свой цвет, когда я проходила мимо.

За всем этим великолепием ухаживали флориане – гуманоиды, чья кожа напоминала кору деревьев, а волосы – копну зелёных листьев. Они двигались медленно, плавно, что-то напевая на языке, похожем на шелест ветра. Один из них, заметив меня, молча протянул мне лиловый фрукт, по форме напоминающий звезду. Я с благодарностью кивнула и откусила кусочек. На вкус он был как солнечный свет и летний дождь одновременно.

Следующим пунктом моей «экскурсии» стала столовая. Здесь царил полный хаос, но хаос упорядоченный. Сотни членов экипажа разных рас гудели, смеялись и поглощали пищу за длинными столами. Но самое интересное происходило за раздаточной стойкой. Там хозяйничали арахниды – паукообразные существа с шестью тонкими, но невероятно проворными руками. Один такой повар умудрялся одновременно нарезать овощи, помешивать что-то в кипящем котле, жарить на раскалённой плите и украшать десерт, при этом умудряясь переругиваться с дроидом-поставщиком. Я смотрела на это, как заворожённая.

Наконец, я добралась до научного сектора. Здесь было тихо, стерильно и пахло антисептиками. В лабораториях за прозрачными стенами работали учёные в белых халатах. Моё внимание привлёк геологический отсек. В центре него, над голографической картой какого-то астероида, склонился кристаллический силуриан. Его тело состояло из полупрозрачных, мерцающих кристаллов, и он не говорил, а общался с компьютером посредством световых импульсов, пробегающих по его телу. Он был полностью поглощён своей работой, казалось, не замечая ничего вокруг.

Я возвращалась в свою каюту, переполненная впечатлениями. «Неукротимый» был не просто кораблём. Это был целый город, живой, дышащий организм, где каждая, даже самая маленькая шестерёнка, была на своём месте. От молчаливых садовников-флориан до суетливых поваров-арахнидов, от гудящих инженеров до сосредоточенных учёных – все они были частью чего-то огромного и важного.

– Сбор данных завершён, – тихо прокомментировал Майзер, когда я опустилась на койку. – Вы посетили тринадцать процентов общедоступных отсеков корабля. Ваше понимание его структуры значительно улучшилось.

Я улыбнулась. Да, это точно. И интуиция подсказывала мне, что эти знания о потайных коридорах, расположении лабораторий и даже о том, где можно быстро перекусить светящимся фруктом, однажды мне очень пригодятся.

Глава 4

Момент для маленькой пакости Зай'ла выбрала идеально. Я только что вернулась после долгой смены, мечтая лишь о душе и горизонтальном положении, а она сидела за столом, картинно протирая бархатной тряпочкой свою серёжку. Это было вычурное антикварное украшение – переплетение тонких серебряных нитей, усыпанных крошечными зелёными камнями, идеально подходившими к цвету её глаз.

– Ох! – она театрально ахнула.

Серёжка, выскользнув из её пальцев, описала в воздухе дугу и с тихим металлическим стуком исчезла в решётке вентиляционной шахты, расположенной прямо у неё под ногами. Наступила драматическая пауза.

– О, нет! Моя серёжка! – её голос был полон такого отчаяния, что мог бы растрогать даже камень. Но не меня. Я видела, как она до этого пару раз «случайно» роняла её на стол, пока не добилась нужной траектории. – Это подарок моей бабушки! Семейная реликвия!

Она опустилась на колени, заглядывая в тёмную щель.

– Что же делать… что же делать…

Затем она подняла на меня свои огромные зелёные глаза, в которых плескалась вселенская скорбь.

– Аска… ты же у нас разбираешься во всех этих… грязных трубах. Ты не могла бы посмотреть? Пожалуйста! Я даже не знаю, как без неё…

Унизительное поручение было завёрнуто в такую искусную мольбу, что отказать было бы почти грубо. Она хотела поставить меня на место, заставить ползать в пыли из-за её прихоти. Она хотела, чтобы я почувствовала себя служанкой.

Я медленно сняла с плеч сумку.

– Конечно, Зай'ла. Не волнуйся. Что не сделаешь ради семейной реликвии.

Её лицо озарила торжествующая улыбка, которую она, впрочем, тут же постаралась скрыть под маской страдальческой надежды.

– Майзер, – тихо сказала я, выпуская робота из сумки. – Мне нужен мини-дрон для инспекции вентиляции. Самый маленький, какой есть в инженерном отсеке.

– Запрос отправлен, – бесстрастно ответил он. – Дрон-разведчик «Паук–3» будет доставлен сервис-лифтом через три минуты.

Пока мы ждали, я, к большому разочарованию Зай'лы, не стала пачкать руки. Я просто активировала интерфейс на предплечье и вывела на голографический экран схему вентиляции нашей каюты.

– Судя по схеме, шахта имеет одно колено, а затем прямой участок длиной в десять метров, – прокомментировал я вслух, скорее для себя. – Серёжка должна была застрять на изгибе.

Дверь каюты тихо шикнула, и в проёме показался маленький дроид-доставщик, протягивая мне манипулятором коробочку. Внутри лежал крошечный металлический паучок с шестью лапками и ярким оптическим сенсором-глазком.

Я подключила управление дроном к своему интерфейсу. Зай'ла наблюдала за мной со смесью нетерпения и разочарования. Шоу с моим ползанием на коленях явно отменялось.

– Запускаю, – сказала я и направила дрона в темноту вентиляции.

На моём экране появилось изображение с его камеры – пыльный, тесный туннель. Я осторожно вела «паучка» вперёд, его лапки цепко держались за металлическую поверхность. И вот, впереди, в слабом свете его прожектора, что-то блеснуло. Серёжка.

– Вижу цель, – доложила я.

И в этот момент Майзер тихо пискнул.

– Обнаружен незащищённый канал связи в непосредственной близости. Частота принадлежит Зай'ле. Рекомендую активировать аудиосенсор дрона для… диагностической проверки акустических помех.

Я едва заметно улыбнулась. Какая прелесть.

– Принято, Майзер. Активирую аудиосенсор.

В моих наушниках тут же раздался приглушённый, но отчётливый голос Зай'лы. Она отошла в другой конец комнаты и говорила по своему браслету, думая, что я полностью поглощена процессом.

– …да, Лианна, представляешь? Прямо в вентиляцию! – шептала она. – Сейчас эта рыжая выскочка ползает там на карачках. Ну, не совсем, она какого-то дрона запустила, но всё равно! Пусть знает своё место. Думает, раз Макс ей улыбнулся, она уже королева корабля? Ничего, я быстро спущу её с небес на грязный пол машинного отделения, где ей и место.

Я сделала невозмутимое лицо и нажала на иконку записи. Компромат – вещь полезная.

– Захватываю объект, – громко и чётко произнесла я.

Манипулятор дрона осторожно подцепил серёжку. Через пару минут «паучок» уже вылезал из вентиляции, неся в своих «зубах» драгоценную пропажу. Я взяла серёжку, протёрла её своим носовым платком и с самой невинной улыбкой, на которую была способна, протянула Зай'ле.

– Вот, держи. Цела и невредима. Постарайся больше не ронять. А то в следующий раз она может провалиться гораздо дальше.

Зай'ла выхватила серёжку, на её лице было написано облегчение, смешанное с какой-то смутной тревогой. Она, кажется, ожидала другой реакции – моей злости, жалоб, чего угодно, но не этой спокойной, дружелюбной помощи. Моё хладнокровие лишило её триумфа.

– Спасибо, – процедила она и быстро спрятала реликвию в шкатулку.

Я вернулась к своей койке, чувствуя себя победителем.

– Сбор компрометирующих данных на потенциальных противников – логичная стратегия выживания, – тихо прокомментировал Майзер, зависнув у моего плеча. – Ваш уровень коварства по сравнению с предыдущими показателями повысился на семь процентов. Поздравляю.

* * *

Наступил следующий день, который обещал быть похожим на предыдущий. Мне доверили везти тележку с новыми плазменными катушками на грузовом лифте с нижних палуб в главный инженерный отсек. Работа была срочная, и я была единственной, кто оказался свободен. Когда двери уже почти закрылись, в кабину шагнул лейтенант Макс Вест.

– Успел, – выдохнул он. – Спасибо, что придержали.

– Я не придерживала, сэр, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. – Вы просто быстрый.

Двери закрылись, и лифт с гулом пополз вверх. Мы молчали. Я смотрела на индикатор палуб, а он, как мне казалось, смотрел на меня. Неловкость была почти осязаемой. И в этот самый момент лифт дёрнулся и замер. Основной свет погас, и кабина погрузилась в полумрак, освещаемая лишь тусклыми красными огнями аварийной системы.

– Вот чёрт, – пробормотал Макс, стукнув по панели вызова. Тишина. – Похоже, небольшой сбой в энергосистеме.

– Бывает, – пожала я плечами, стараясь выглядеть спокойной. Моё сердце, наоборот, забилось чаще. Застрять в замкнутом пространстве с лейтенантом Вестом – такого моя бурная фантазия ещё не придумывала.

– Системы должны перезагрузиться в течение… минут сорока, – я вызвала на предплечье интерфейс и пробежалась по строчкам диагностики.

– Сорок минут, – повторил он и усмехнулся, прислоняясь к стене напротив меня. Аварийное освещение отбрасывало на его лицо таинственные тени, делая его черты более резкими. – Что ж, у нас есть время.

Он помолчал, а потом неожиданно спросил:

– Вам нравится здесь, Редфорд? В инженерном отсеке?

– Нравится, сэр. Здесь всё настоящее. Ломается, чинится. Всё логично.

– Логично, – он задумчиво повторил слово. – Знаете, я иногда завидую. В моей работе логики мало. Сплошные протоколы, приказы, ожидания. Все видят только форму, а не человека. Я пошёл на флот, чтобы увидеть новые миры, а в итоге чаще всего вижу только стены своего кабинета и лица начальства.

Это было неожиданно. Я всегда видела в нём идеального офицера, уверенного в себе и своей цели. А он, оказывается, тоже чувствовал себя в ловушке.

– Я вас понимаю, – тихо сказала я. – Я всю жизнь мечтала вырваться. Из нищеты, с своей планеты, где потолок – это работа в полке или болотах. Доказать всем, что я чего-то стою. Что мой ум – это не только способ выигрывать в карты, но и создавать новую технику, приборы, облегчающие жизнь. Конструировать корабли и изобретать!

Он посмотрел на меня уже совсем по-другому. С интересом, с пониманием.

– Похоже, мы оба здесь не ради карьеры. Мы просто ищем что-то своё.

Напряжение в кабине изменилось. Оно перестало быть неловким, став каким-то густым и волнующим. Мы говорили о разном: о звёздах, о книгах, о смешных случаях на корабле. И с каждой минутой я понимала, что этот идеальный лейтенант, парень моей стервозной соседки, был мне гораздо ближе, чем я могла себе представить.

Когда в кабине вдруг вспыхнул яркий белый свет и лифт плавно тронулся вверх, мы оба вздрогнули. Сорок минут пролетели как одна. Двери открылись на нужной палубе.

– Что ж, вот и приехали, – сказал он, и в его голосе слышалось сожаление.

– Да, сэр, – ответила я, выкатывая свою тележку.

Я уже собиралась уйти, но он окликнул меня:

– Жду вас на празднике, стажёр Аска Редфорд.

* * *

Новость об официальном приёме в честь успешного завершения первого этапа экспедиции разнеслась по кораблю мгновенно. Для большинства это был повод отдохнуть и надеть что-то, кроме рабочей формы. Для Зай'лы это был шанс блеснуть. Для меня – очередная головная боль.

– Офицерский приём, – протянула моя соседка, вертясь перед зеркалом в шикарном, переливающемся серебром платье, которое, должно быть, стоило как моя годовая стипендия. – Будет всё высшее командование. И конечно, Макс. Жаль, что тебе нечего надеть, Аска. Впрочем, в твоём синем комбинезоне ты бы смотрелась там… экзотично.

Она явно ожидала, что я либо не приду, либо появлюсь в своей рабочей одежде, дав ей ещё один повод для насмешек. Я промолчала, но её слова задели за живое. В моём шкафчике действительно висели только джинсы, пара футболок и синий комбинезон.

Я сидела на койке, когда Майзер подлетел к моему плечу.

– Анализ ситуации показывает, что ваше отсутствие на мероприятии будет расценено как пренебрежение к командованию и подтвердит социальный статус, навязываемый вам соседкой. Вероятность негативных последствий для карьеры – сорок один процент.

– Спасибо, Майзер, ты очень помог, – проворчала я. – Может, у тебя в базе данных завалялась схема бального платья, которое можно собрать из проводов и изоленты?

– Это неэффективно. Однако, основываясь на ваших предыдущих «экскурсиях», я могу предложить альтернативное решение. Вероятность успеха – семьдесят три процента. Помните флориан в оранжерее?

И тут меня осенило.

* * *

Оранжерею я нашла в том же умиротворённом состоянии. Тот самый флорианин с кожей, похожей на кору, поливал светящиеся грибы. Я неловко объяснила ему свою ситуацию, чувствуя себя полной дурой. Он выслушал меня, не перебивая, его лицо-листья не выражало никаких эмоций. А потом он медленно кивнул и поманил меня за собой вглубь сада.

То, что произошло дальше, было похоже на волшебство. Он и ещё двое его сородичей сплели для меня платье прямо на месте. Основой послужили тонкие, но прочные серебристые лианы. А затем они вплели в них живые цветы – маленькие белые бутоны, которые светились в полумраке мягким жемчужным светом, и несколько крупных, иссиня-чёрных, похожих на бархат, цветов на плече и поясе.

Когда я вернулась в каюту, Зай'ла уже ушла. Это было к лучшему.

– Теперь причёска, – деловито заявила я Майзеру.

– Начинаю оптимизацию вашего внешнего вида для оказания максимального социального воздействия, – сообщил робот. Он завис над моей головой, и из его корпуса выдвинулись тонкие манипуляторы. С помощью слабых электростатических разрядов и точечных потоков воздуха он за полчаса соорудил на моей голове сложную, но элегантную причёску, которую я бы сама не сделала и за год. Мои рыжие волосы были уложены в замысловатый узел, из которого выбивалось несколько идеально завитых локонов.

Когда я посмотрела в зеркало, то не узнала себя в отражении. Из зеркала на меня смотрела незнакомая девушка в платье из звёздного света, с гордой осанкой и искорками в глазах.

Зал для приёмов на «Неукротимом» был огромен. Под высоким потолком парили голографические созвездия, играла тихая, мелодичная музыка, а офицеры в парадной форме и их спутницы в вечерних нарядах вели светские беседы. Я сразу увидела Зай'лу. Она стояла рядом с Максом, держа его под руку, и что-то щебетала ему на ухо, бросая по сторонам победоносные взгляды.

Я сделала глубокий вдох и шагнула в зал.

Сначала меня никто не заметил. А потом разговоры начали стихать. Я видела, как на меня оборачиваются, как в глазах присутствующих появляется удивление и восхищение. Я почувствовала на себе взгляд Зай'лы. Она замерла с бокалом в руке, её лицо вытянулось, а в зелёных глазах вспыхнула откровенная ненависть.

Но мне было всё равно. Потому что я смотрела на Макса. Он отвёл взгляд от своей спутницы и посмотрел прямо на меня. И в его глазах я увидела всё: шок, изумление и что-то ещё, тёплое и притягательное. Он что-то коротко сказал Зай'ле и, оставив её стоять с каменным лицом, направился прямо ко мне.

– Аска, – его голос был тихим, но я расслышала его даже сквозь музыку. – Вы… невероятны.

– Спасибо, сэр, – улыбнулась я. – Просто решила сменить рабочую форму.

– Могу я пригласить вас на танец?

Он протянул мне руку, и я, не раздумывая, вложила в неё свою ладонь. Мы вышли в центр зала, и музыка, как по заказу, стала медленнее и тише. Он положил руку мне на талию, и от его прикосновения по коже пробежали мурашки. Мы закружились в танце, и весь остальной мир перестал для меня существовать. Были только мы, музыка и мерцающие над головой голографические звёзды.

– Я рад, что вы пришли, – сказал он мне на ухо, и его дыхание обожгло кожу.

– Я тоже.

Мы танцевали молча, но это молчание было вместо тысячи слов. Я чувствовала, как напряжение, возникшее между нами ещё в том лифте, нарастает, превращаясь в нечто большее.

– Знаете, – прошептал он, когда музыка почти стихла, и его губы оказались совсем близко от моих. – Я говорил, что пошёл на флот, чтобы увидеть новые миры.

– Я помню, – так же тихо ответила я.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде я утонула.

– Кажется, я нашёл тот новый мир, который искал.

Глава 5

Наш танец прервал оглушительный, разрывающий нервы вой сирены. Боевая тревога, не учебная. Мягкий свет в зале сменился на пульсирующее красное освещение, голографические созвездия над головой погасли. По палубе пробежал испуганный гул, офицеры мгновенно отстранились от своих спутниц, их лица стали жёсткими и сосредоточенными.

– Что случилось? – вырвалось у меня.

Макс уже не был тем парнем, что кружил меня в танце. Передо мной снова стоял лейтенант Вест.

– Всем сохранять спокойствие и следовать в свои отсеки! – громко и властно скомандовал он, уже активируя виз на запястье. – Это не учения!

Корабль сильно тряхнуло, так, что я едва устояла на ногах. По громкой связи раздался взволнованный голос:

Внимание! Взрыв в секторе «Гамма–7»! Повреждён плазмопровод!

Двигательный отсек. Мой отсек.

– Мне нужно туда, – сказала я Максу.

– Это опасно, Редфорд, оставайтесь здесь!

Но я уже бежала, срывая на ходу мешающие мне украшения из живых цветов. Я неслась по коридорам, которые мгновенно заполнились снующими туда-сюда членами экипажа. Красные лампы аварийного освещения отбрасывали на стены зловещие тени.

– Старший механик Грамм ранен! Повторяю, Грамм ранен, нужна медбригада в главный инженерный! – прокричал кто-то по связи.

Сердце ухнуло в пятки, Грамм ранен. Там, внизу, сейчас царит хаос.

«Вот она, твоя нештатная ситуация», – пронеслось в голове.

– Катастрофическая вероятность пробоя реактора: шестьдесят семь процентов и растёт, – буднично сообщил Майзер, парящий рядом. – Рекомендую бежать в противоположном направлении. Или, в качестве альтернативы, применить ваш уникальный метод хаотичного решения проблем.

Я бежала, но не к главным турболифтам, забитым персоналом, а к неприметной служебной лестнице, о которой знала только я и ещё пара уборщиков. Мои «экскурсии» по кораблю начали приносить плоды. Эти «грязные» технические коридоры, которые я так хорошо изучила, были сейчас самым быстрым путём к месту аварии.

Чем ближе я подбиралась к сектору «Гамма–7», тем сильнее ощущался запах горелого озона и раскалённого металла. Воздух вибрировал. Когда я добралась до места, картина была хуже, чем я представляла. Внешняя стена коридора была деформирована, из рваной дыры в обшивке хлестали снопы сине-белой плазмы, ударяя в противоположную стену и плавя металл. Автоматические системы пожаротушения не справлялись, их пена испарялась, не долетая до источника утечки.

Ремонтные дроны не могли подобраться – их бы просто испепелило. Стандартный ремонт не сработает, обшивка реактора не выдержит долго. Сердце корабля под угрозой.

Я активировала интерфейс на предплечье. Голубая голограмма вспыхнула, накладываясь на красные отсветы аварийных ламп. Схемы, показатели давления, целостность корпуса… всё кричало о катастрофе. Нужно было выиграть время для ремонтников, создать щит. Но как?

И тут мой взгляд упал на три массивных аварийных излучателя, вмонтированных в пол. Они предназначались для экстренного сброса статического электричества, но их конфигурация… их можно было перегрузить. Перенаправить на них энергию и заставить создать локальное силовое поле. Это было безумием, это могло сжечь всю проводку в секторе или вызвать скачок напряжения, который добьёт и без того повреждённую обшивку реактора. Но это был единственный шанс.

– Макс! – я вызвала его по прямой связи, обходя всю цепочку командования. – Лейтенант Вест, это Аска Редфорд!

– Редфорд? Какого чёрта вы там делаете? Немедленно покиньте сектор!

– Сэр, стандартная процедура не сработает! – перебила я его, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Обшивка не выдержит! У меня есть план, но он безумный!

На том конце воцарилось молчание, слышались лишь приглушённые крики и вой сирен.

– Говорите.

– Аварийные излучатели в коридоре «Гамма–7», если перенаправить на них энергию с систем жизнеобеспечения жилых палуб «Эпсилон» и «Дзета», я смогу создать временное силовое поле! Оно удержит плазму, пока ремонтные дроны не поставят заплатку!

Снова молчание, я знала, о чём он думает. Отключить жизнеобеспечение целых секторов, пусть и временно, ради рискованного эксперимента стажёра…

– Это сработает? – его голос был напряжён как струна.

– Пятьдесят на пятьдесят, – честно ответила я. – Но, если ничего не делать, у нас ноль шансов.

Я видела, как на дальней стене пошла ещё одна трещина. Времени не было.

– Я верю вам, Редфорд, – услышала я его твёрдое решение. – Даю вам три минуты. Передаю координаты энергетикам. Действуйте!

* * *

Слово Макса прозвучало в моей голове как выстрел стартового пистолета. Три минуты. У меня было всего три минуты.

Я рухнула на колени перед панелью доступа к энергосистеме, сорвав с неё крышку. Мои пальцы летали над голографическим интерфейсом, который вспыхнул на моём предплечье. Схемы, диаграммы, потоки энергии – всё это слилось в единый, понятный только мне узор.

– Майзер, выводи данные по нагрузке в реальном времени! Мне нужны все резервы!

– Перенаправляю энергию с систем жизнеобеспечения, – монотонно доложил робот, паря над моим плечом. – Вероятность каскадного сбоя всей энергосети корабля – сорок восемь процентов. Освещение в жилых палубах «Эпсилон» и «Дзета» отключено.

Я видела, как на схеме гаснут целые сектора, а высвободившаяся энергия огненной змеёй ползёт по виртуальным проводам к трём излучателям в моём коридоре. Я соединяла контуры, игнорируя десятки предупреждающих сигналов, которые вопили на экране красным.

– Перегрузка излучателей достигла трёхсот процентов, – сообщил Майзер. – Дальнейшее повышение мощности приведёт к их физическому разрушению.

– Хватит! – я замкнула последний контур.

Три излучателя на полу загудели, наращивая мощь. Воздух между ними задрожал, исказился, а затем вспыхнул полупрозрачным, вибрирующим голубым экраном. Силовое пол, оно появилось прямо перед дырой в обшивке. Снопы плазмы, вместо того чтобы плавить стену, ударили в невидимую преграду, растекаясь по ней безвредными огненными всполохами.

Поле держалось.

– Силовое поле стабильно на девяноста одном проценте, – констатировал Майзер. – Рекомендую отойти на безопасное расстояние. Впрочем, безопасного расстояния на данный момент не существует.

В коридор с жужжанием влетели ремонтные дроны. Теперь, защищённые моим импровизированным щитом, они могли работать. Они облепили пробоину, поливая её струями быстро застывающего металлического сплава.

Я откинулась на стену, чувствуя, как по телу разливается дрожь. Ноги и руки не слушались. Я просто смотрела, как дыра в корпусе затягивается серой заплаткой, как плазменные языки становятся всё меньше и, наконец, исчезают совсем.

Сирена затихла. Красное освещение сменилось на обычное, белое. Катастрофа была предотвращена.

* * *

В лазарете пахло стерильностью и успокоительным. Грамм лежал на койке, его могучая лапа была зафиксирована в силовом каркасе. Он выглядел уставшим, но, когда увидел меня, его маленькие медвежьи глаза потеплели.

– Слышал, это ты устроила там фейерверк, – пророкотал он.

– Пришлось импровизировать, – улыбнулась я, присаживаясь на стул рядом.

– Хорошая импровизация, – он с гордостью посмотрел на меня. – Я знал, что ты справишься, девчонка. У тебя не просто талант гайки крутить, настоящая инженерная жилка.

От его похвалы мне стало теплее, чем от любого комплимента на офицерском приёме.

Позже, уже в каюте, мой виз пиликнул, оповещая о новом сообщении. Оно было из рекрутингового центра. От моей троицы.

«От: К'тхарр. Тема: Анализ действий в нештатной ситуации.

Госпожа Редфорд, проведён анализ ваших действий. Отмечается нестандартная, но эффективная тактика с превышением допустимых норм нагрузки на оборудование на 347%. Статистически, вы должны были взорвать половину корабля, но результат оказался положительным. Принято к сведению.

Добавлено: Блорп.

Всё это очень волнительно. Такой стресс нужно заесть. Предлагаю отметить спасение корабля двойной порцией питательного концентрата. За счёт Империи.

Добавлено: Зик, Зак и Зок.

Зик: Она герой! Я же говорил! Её нужно представить к награде!

Зак: К награде? Её нужно отдать под трибунал за самоуправство! Она чуть всех нас не угробила!

Зок: Успокойтесь оба. Вопрос о поощрении или взыскании будет рассмотрен на ближайшем заседании комитета. Но в целом, да, молодец. По данному инциденту проведут расследование».

Я невольно рассмеялась. Даже в официальном сообщении они умудрились устроить балаган.

* * *

Вечером я не пошла в каюту. Мне не хотелось видеть Зай'лу. Вместо этого я вернулась в инженерный отсек. Здесь, в тишине, нарушаемой лишь ровным гулом двигателей, было моё место. Я подошла к небольшому обзорному окну, которое обычно использовали техники для визуального осмотра, и посмотрела на звёзды. Они больше не были размытыми линиями гиперпрыжка. Они были яркими, чёткими, бесконечно далёкими и прекрасными.

Мне не давал покоя этот взрыв. Что могло пойти не так? Накануне офицерского приёма мы с Граммом работали в этом секторе. Никаких намеков на неисправность, неужели я что-то пропустила. Нет, этого не может быть, Грамм опытный инженер, от взгляда которого не ускользнет ни одна поломка, даже самая незначительная…

– Я так и думал, что найду тебя здесь.

Я обернулась. Макс буквально вырвал меня из размышлений. Стоял в нескольких шагах от меня, он был уже не в парадном кителе, а в простом сером комбинезоне, как и я.

– Здесь тихо, – просто ответила я.

Он подошёл и встал рядом, тоже глядя на звёзды.

– Сегодня ты спасла корабль. Всех нас.

– Мне помогли. И вы мне поверили.

– Я поверил в тебя с того самого момента, как увидел в том коридоре, по уши в пене, – он усмехнулся. – Ты была похожа на безумного дирижёра, управляющего хаосом.

Мы помолчали.

– Мои отношения с Зай'лой… – начал он, и я затаила дыхание. – Они были фасадом. Удобной картинкой для командования. Сегодня этот фасад окончательно рухнул. Я поговорил с ней. Всё кончено.

Он повернулся ко мне. В полумраке машинного отделения его глаза казались особенно глубокими.

– Я больше не лейтенант, который говорит со стажёром. Я просто Макс. А ты – Аска.

Он шагнул ещё ближе, сокращая расстояние между нами до минимума. Моё сердце забилось так же сильно, как во время тревоги, но страха не было. Было только волнение и предвкушение. Он медленно поднял руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были тёплыми.

А потом он наклонился и поцеловал меня.

Это был нежный, но уверенный поцелуй, в котором было всё: и облегчение после пережитой опасности, и восхищение, и обещание чего-то нового и настоящего. Я ответила ему, забыв обо всём на свете.

Когда мы отстранились друг от друга, за окном всё так же сияли далёкие звёзды. Но теперь я знала, что самое невероятное приключение ждёт меня не там, в холодной пустоте, а здесь, на борту «Неукротимого», уносящего нас навстречу судьбе.

Глава 6

Главный зал «Неукротимого» я до этого видела только мельком. Сегодня он был заполнен до отказа. Сотни членов экипажа в парадной форме стояли ровными рядами, их лица были серьёзны и торжественны. Я стояла в первом ряду, чувствуя себя до смешного неуютно в своём старом, хоть и вычищенном до блеска, синем комбинезоне. Моё платье из живых цветов осталось в оранжерее, а новый статус ещё не был присвоен.

На возвышении стоял капитан корабля – высокий седовласый мужчина с суровым, но справедливым лицом, которого я до этого видела лишь на голографических портретах. Капитан Вале́риус. Легенда флота. И сейчас он собирался говорить обо мне.

– …в критической ситуации, когда автоматика отказала, а стандартные протоколы оказались бессильны, один из членов нашего экипажа проявил не только храбрость, но и выдающееся, нестандартное мышление, – голос капитана разносился по залу, и я чувствовала, как на меня устремлены сотни взглядов. – Стажёр инженерного отсека Аска Редфорд не растерялась перед лицом катастрофы. Она нашла единственно верное, пусть и рискованное решение, и лично его осуществила, предотвратив разгерметизацию и спася «Неукротимый» от гибели.

Он сделал паузу и посмотрел прямо на меня.

– Приказом командования, за проявленный героизм и исключительные инженерные навыки, стажёр Аска Редфорд переводится в ранг младшего инженера технического отдела с присвоением соответствующего класса допуска.

По залу прокатились вежливые, но дружные аплодисменты. Капитан кивнул, и ко мне шагнул Грамм. Его лапа больше не была в силовом каркасе, хотя он ещё слегка прихрамывал. В его огромных руках был свёрток – новый синий комбинезон. Он подошёл ко мне и с почти отцовской гордостью протянул его.

– Держи, младший инженер, – пророкотал он так, чтобы слышала только я. – Заслужила.

Я взяла форму. Она была такой же, как моя старая, но на плече и груди красовались серебряные нашивки младшего офицерского состава. Это была не просто одежда. Это было признание. Символ того, что я наконец-то на своём месте. Впервые в жизни меня ценили не за умение блефовать или вскрывать замки, а за то, что было у меня в голове. За мой труд. За то, чему учил меня отец.

Я подняла глаза и встретилась взглядом с Максом. Он стоял в ряду старших офицеров и смотрел на меня с такой тёплой гордостью, что у меня на секунду перехватило дыхание. Я позволила себе короткую улыбку, предназначенную только ему. А потом мой взгляд скользнул дальше и нашёл Зай'лу. Она тоже аплодировала, как и все, но её лицо было похоже на ледяную маску, а в зелёных глазах плескалась такая ярость, что мне стало не по себе.

Церемония закончилась. Когда я шла по коридору, сжимая в руках новую форму, из-за плеча вылетел Майзер.

– Поздравляю, госпожа. Ваш социальный рейтинг на корабле повысился на шестьдесят два процента. Вероятность того, что вас снова отправят чистить систему утилизации отходов, снизилась до уровня статистической погрешности.

– Спасибо, Майзер, – усмехнулась я. – Я тронута твоей заботой.

Первым делом я направилась не в каюту, а в медблок. Грамм уже вернулся на свою койку, и медицинский дроид делал ему какие-то инъекции.

– Ну как ты, командир? – спросила я, присаживаясь рядом.

– Жить буду, – проворчал он. – Через пару дней вернусь в строй, буду гонять тебя в три раза сильнее. Теперь с тебя спрос больше, младший инженер. Рада повышению? – сказал Грамм, с лёгкой ухмылкой.

– Я готова, – искренне ответила я.

Он посмотрел на меня своими маленькими умными глазами.

– Я знаю. Слышал, твой отец был инженером, он бы тобой гордился.

От этих слов на глаза навернулись слёзы, которые я так старательно сдерживала всю церемонию. Я быстро смахнула их, пока никто не заметил.

– Спасибо, Грамм. За всё.

Он лишь махнул здоровой лапой. Для него, как и для меня, лишние слова были не нужны. Всё было сказано делом. И моя новая форма, лежавшая на коленях, была тому лучшим доказательством.

* * *

Надев новую форму, я почувствовала себя другим человеком. Она сидела идеально, а серебряные нашивки приятно тяжелили плечо. Но прежде чем с головой окунуться в новые обязанности, мне нужно было закрыть один старый долг.

Несколько часов я провела в небольшой корабельной мастерской, окружённая запахом канифоли и разобранными деталями. Из старого гидропонного насоса, нескольких светодиодов и блока управления от списанного дроида-навигатора я собирала свой подарок.

– Вероятность того, что данное устройство будет функционировать корректно, учитывая использование несовместимых компонентов, составляет шестьдесят семь процентов, – проскрипел Майзер, зависнув над моим столом. – Существует также тридцатитрёхпроцентная вероятность того, что оно вызовет короткое замыкание и просто расплавится.

– Спасибо за твой неиссякаемый оптимизм, консервная банка, – пробормотала я, припаивая последний контакт. – Это называется творческий подход.

Я пришла в оранжерею с небольшим, неказистым на вид устройством в руках. Здесь, как и всегда, царили покой и тишина. Я нашла того самого флорианина, который помог мне с платьем. Он молча поливал рощу миниатюрных деревьев, с которых свисали плоды, похожие на капли жидкого серебра.

Я, немного смущаясь, протянула ему свой подарок и попыталась объяснить его назначение.

– Это… для ваших самых капризных растений. Автономная система орошения. Она анализирует влажность почвы и состав воздуха. А световые циклы можно программировать, они имитируют рассвет и закат родного мира растения.

Флорианин медленно моргнул своими огромными, древними глазами. Он взял устройство своими узловатыми, похожими на корни, пальцами и без единого слова понёс его в самый дальний уголок сада. Там, в отдельной нише, росло хрупкое, похожее на кристалл, растение. Он установил мой прибор рядом с ним. Устройство тихо загудело, и над нежным цветком зажёгся мягкий, пульсирующий свет, а из тонкой трубки на почву упало несколько идеально отмеренных капель воды.

Флорианин повернулся ко мне. Он ничего не сказал. Но затем к нему медленно подошли другие его сородичи. И они все вместе начали тихо напевать. Их голоса, похожие на шелест ветра в листве и тихий звон колокольчиков, сплетались в единую, невероятно красивую и древнюю мелодию. Это была их благодарность. И она стоила больше любых слов. Когда песня стихла, первый флорианин протянул мне маленький горшочек, в котором рос один-единственный цветок, светившийся изнутри таким же жемчужным светом, как и те, что были на моём платье. Я приняла подарок и тихо поблагодарила, стараясь не нарушать своей радостью эту умиротворяющую идиллию, медленно направилась к выходу, мысленно поблагодарив это место.

* * *

В это же самое время, в холодной тишине центрального узла связи, Зай'ла смотрела на голографический экран. На нём снова и снова проигрывали фрагмент церемонии награждения: капитан пожимает руку Аске, гордый взгляд Макса, аплодисменты.

Её идеальные, с острым маникюром, пальцы сжались в кулак. Героиня проклятая! Эта рыжая выскочка из трущоб теперь героиня, не мыслимо. Её, Зай'лу, бросили ради этого… инженера. Этого грязного механика. Горечь унижения разъедала её изнутри, как кислота.

Открытая месть была невозможна. Напасть на спасительницу «Неукротимого» означало бы конец её собственной карьеры, после такого позора не возьмут даже посудомойкой, в самый захудалый бар на краю вселенной. Нужно было действовать тоньше, хитрее и очень аккуратно.

«У каждого есть грязные секреты, – прошипела она в тишину. – И я найду твои».

Её пальцы замелькали над сенсорной панелью. Используя свои высокие доступы связиста, она вошла в центральные архивы Империи. На экране замелькали строки кода.

ЗАПРОС: ЛИЧНОЕ ДЕЛО. РЕДФОРД, АСКА.

ДОСТУП РАЗРЕШЁН.

Файл за файлом она просматривала жизнь Аски Редфорд. Школьные оценки, медицинские карты, финансовые отчёты. Всё было чисто, скучно, идеально. Но Зай'ла не сдавалась, она копнула глубже, взламывая защищённые серверы университета Тау Кита.

ЗАПРОС: АРХИВ ДИСЦИПЛИНАРНЫХ ВЗЫСКАНИЙ. ФИЛЬТР: РЕДФОРД, АСКА.

И вот оно.

На её губах медленно расцвела хищная, торжествующая улыбка. Она нашла.

«Служебное расследование № 734–А. В отношении студентки Редфорд, Аски».

«Она открыла файл. Её обвиняли во взломе центральной сети университета. Но цель взлома была не кража данных или изменение оценок. Цель была… абсурдной. Она пыталась „оптимизировать“ расписание выпускных экзаменов для всего факультета, чтобы у студентов было больше времени на подготовку между сложными предметами.

Результатом стал полный хаос. Экзамен по термодинамике был назначен в три часа ночи в лекционном зале для гуманитариев. Квантовая механика пересекалась по времени с основами сопромата. Несколько сотен студентов и профессоров два дня не могли понять, куда и когда им идти.»

Зай'ла читала и чувствовала, как её наполняет злорадство. Это было идеально.

Дело в итоге замяли. Прямых улик, доказывающих, что взлом совершила именно Аска, не нашли. Но в конце файла, в разделе «Примечания», была строка, добавленная главой службы безопасности:

«Несмотря на отсутствие доказательств, субъект демонстрирует опасную склонность к несанкционированному доступу и системному саботажу под видом благих намерений. Рекомендуется ограниченный доступ к критически важным системам».

Это было даже лучше, чем судимость. Это был яд замедленного действия. Компромат, который не доказывал вину, но сеял сомнение. Он бил прямо в основу её новой репутации – в её образ гениального, но ответственного инженера.

Зай'ла скопировала файл на защищённый носитель. Она не будет использовать его сейчас. Нет. Она будет ждать. Ждать идеального момента. Момента, когда Аска будет на пике, когда доверие Макса и командования к ней будет абсолютным. И вот тогда она нанесёт удар. Она покажет всем, что их героиня – не спасительница, а безответственная и опасная хакерша, играющая с системами, от которых зависят жизни.

Она откинулась в кресле, впервые за последние дни почувствовав себя хозяйкой положения. Игра только начиналась. И она знала, что её ход будет последним.

* * *

Наши отношения с Максом развивались в тихих, украденных у службы моментах. Мы встречались в пустых коридорах, на малоиспользуемых технических палубах и, чаще всего, в обсерватории. Под огромным куполом, где на чёрном бархате космоса горели настоящие, не голографические звёзды, мы могли говорить обо всём.

В один из таких вечеров мы стояли у панорамного окна, глядя на далёкую туманность, похожую на крыло гигантской бабочки.

– Расскажи мне о своём детстве, – тихо попросил Макс, не отрывая взгляда от звёзд. – Я знаю, что ты гениальный инженер, спасительница корабля и гроза карточных столов. Но кем была та маленькая девочка, которая решила, что копаться в двигателях интереснее, чем играть в куклы?

Я усмехнулась.

– Кукол у меня почти не было. Мама умерла, когда я была совсем крохой, я её почти не помню. Меня растил отец, он был инженером до мозга костей, и, кажется, просто не знал, как ещё можно воспитывать дочь, кроме как сделать из неё своего помощника.

– Он научил тебя всему?

– Всему, – кивнула я, и нахлынувшие воспоминания согрели меня. – Он давал мне разбирать старые тостеры и визы, а потом собирать их обратно. Правда, мои «улучшения» не всегда шли на пользу.

Макс с интересом посмотрел на меня.

– Улучшения?

– Ну да, – я рассмеялась, вспоминая. – Когда мне было лет десять, я решила, что отцовская моторная лодка недостаточно быстрая. Я нашла на свалке магнетрон от старой микроволновой печи и, пользуясь схемами из учебника по физике, прикрутила его к топливной системе. Я думала, что создам какой-то импульсный ускоритель, позволяющий влиять на подачу топлива.

– И что, получилось? – в голосе Макса слышалось предвкушение.

– О, ещё как. Лодка рванула с места так, что отец едва успел в неё запрыгнуть. Только вот рулевое управление тут же отказало. И она унесла его по прямой вглубь Чёрных Болот. Он потом рассказывал, что до самой ночи сидел на кочке, отбиваясь веслом от гигантских квакающих жаб, пока его не нашли спасатели. Он тогда со мной неделю не разговаривал. Но потом всё-таки признал, что «идея была интересная, но требовала доработки».

Макс в голос расхохотался, его смех был таким искренним и заразительным, что я невольно засмеялась вместе с ним.

– Хорошо, это было впечатляюще, – сказал он, вытирая выступившие от смеха слёзы. – Что-нибудь ещё?

– Был случай с трактором, – продолжила я, войдя во вкус. – Мы жили рядом с агрокоммуной, и отец иногда помогал им с техникой. Я решила «оптимизировать» программу на старом фермерском тракторе, чтобы он сажал овощи быстрее и по определенной траектории. Я переписала пару строк кода, чтобы сократить время на поворотах.

– И он начал сажать овощи со скоростью гоночного болида?

– Хуже. Я где-то ошиблась в координатной сетке. И вместо того, чтобы сажать рассаду ровными рядами, трактор начал высаживать её по какой-то сложной траектории. Когда на следующий день фермеры вышли в поле, они увидели, что вся рассада высажена в виде гигантского, идеально ровного портрета Императора.

Макс поперхнулся воздухом.

– Портрета… Императора?

– Ага. С бровями, усами и даже орденом на груди. Поднялась жуткая паника, местные решили, что это какое-то божественное знамение. Прилетала даже служба безопасности, пытались выяснить, не является ли это актом политической пропаганды. Отцу тогда чудом удалось стереть программу трактора и свалить всё на сбой в навигационной системе.

Он снова рассмеялся и, притянув меня к себе, обнял.

– Теперь я понимаю, почему тебя взяли в эту экспедицию. Ты не просто была лучшим студентом на курсе. Ты – стихийное бедствие в обличье инженера.

Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая его запах – смесь озона, дорогого одеколона и чего-то ещё, принадлежащего только ему.

– Я больше так не делаю. Почти.

Он нежно поцеловал меня в макушку. В этот момент из тёмного угла высунулся Майзер.

– Анализ предоставленных вами автобиографических данных указывает на врождённую склонность к хаотическим действиям и пренебрежению стандартными операционными процедурами, – бесстрастно сообщил он. – Данные факторы, однако, коррелируют с высоким уровнем выживаемости и успешного решения проблем. Рекомендую продолжать в том же духе, но по возможности предупреждать меня заранее. Я бы хотел рассчитать траекторию полёта до спасательной капсулы.

Глава 7

Мы ещё долго стояли в тишине обсерватории, и смех постепенно утих, оставив после себя ощущение лёгкости и близости. Я рассказала ему свои самые дурацкие секреты, и он не осудил, а смеялся вместе со мной. Теперь была моя очередь.

– А ты? – спросила я, повернувшись к нему. – Теперь я знаю, что лейтенант Вест в душе – ценитель инженерного хаоса. Но я до сих пор не понимаю, как ты вообще оказался на флоте.

Он отвёл взгляд от звёзд и посмотрел на меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, ты не похож на них, – Аска неопределённо махнула рукой. – На типичных офицеров. В тебе нет этой… казёнщины. Этой любви к уставу ради устава. Я видела, как ты смотрел на мой «пенный комбайн». Другой бы отдал меня под трибунал, а ты смеялся.

Он усмехнулся и снова посмотрел в окно, на этот раз как будто заглядывая в своё прошлое.

– Флот был самым прямым и логичным путём. Мой отец… я его не знал. Он погиб до моего рождения. Мать растила меня одна. Она историк, профессор в университете на Централе. Умнейшая женщина, но, как и все учёные, немного не от мира сего. Я рано понял, что должен стать для неё опорой. А что может быть надёжнее и стабильнее, чем карьера в Имперском флоте?

Я слушала, затаив дыхание. История, так не похожая на мою, но в чём-то очень близкая. Мы оба рано повзрослели.

– Так это был просто долг? – тихо спросила я.

– Сначала – да, – кивнул он. – Долг, ответственность, желание обеспечить матери спокойную старость. Я окончил академию с отличием, получал звания, меня ждала блестящая карьера в штабе. Но с каждым годом я чувствовал всё большую пустоту. Парады, учения, политические игры… всё это было так далеко от того, о чём я мечтал в детстве.

– А о чём ты мечтал?

Он улыбнулся, и в его глазах я увидела отблеск того самого мальчишеского восторга, о котором он говорил.

– Моя мама – историк, специализирующийся на вымерших цивилизациях. Весь мой дом был завален книгами, голографическими картами древних руин, осколками неизвестных артефактов. Я засыпал не под колыбельные, а под рассказы о Предтечах, о Великом Исходе и о тайнах, которые хранят заброшенные миры. Я хотел быть не солдатом, а первооткрывателем. Как герои из маминых книг, которыми я зачитывался в детстве.

Теперь всё встало на свои места. Идеальный офицер и сын историка. Две личности, которые боролись в нём.

– Но почему тогда именно эта экспедиция? – спросила я. – Есть же десятки исследовательских миссий.

– Потому что эта – особенная, – его голос стал тише и серьёзнее. – Это не просто картографирование или поиск ресурсов. Это поисковая миссия, археологическая. Это был мой единственный шанс совместить долг перед Империей и мечту. Перестать быть просто винтиком в военной машине и стать… исследователем. Прикоснуться к тем самым тайнам, о которых мне в детстве рассказывала мама.

Я смотрела на него и видела уже не безупречного лейтенанта Веста, кумира Зай'лы и надежду флота. Я видела того самого мальчика, который засыпал под рассказы о древних цивилизациях и мечтал о звёздах не как о поле боя, а как о бесконечной книге, полной загадок. И в этот момент я поняла, что мы с ним похожи гораздо больше, чем я думала. Мы оба пытались найти своё место, вырваться за рамки того, что нам предписывала жизнь.

– Похоже, мы оба здесь не ради карьеры, – прошептала я.

– Похоже, что так, – ответил он, беря мою руку в свою. Его пальцы переплелись с моими, и это казалось самым естественным жестом на свете.

Из-за моего плеча снова вылетел Майзер.

– Анализ показывает, что романтические отношения, основанные на общих экзистенциальных целях, имеют на сорок два процента более высокую вероятность долгосрочного успеха, чем отношения, основанные исключительно на физическом влечении.

Макс удивлённо посмотрел на говорящую пластиковую каплю.

– Он всегда так? – спросил он с улыбкой.

– Всегда, – вздохнула я.

Макс рассмеялся и притянул меня к себе, и мы снова посмотрели на звёзды, но теперь они казались намного ближе.

* * *

Мы ещё долго стояли, держась за руки, и смотрели на безмолвную россыпь звёзд. Тишина больше не была неловкой. Она была уютной, наполненной невысказанными словами и общим пониманием.

– Знаешь, – начала я, нарушая молчание. – Есть одна вещь. Немного стыдная.

– После истории про трактор я сомневаюсь, что ты способна меня чем-то удивить, – усмехнулся Макс.

– Я – младший инженер на флагмане имперского флота. Герой, спаситель корабля и всё такое, – я сделала паузу. – Но я понятия не имею, куда мы летим, и зачем.

Он посмотрел на меня, и я ожидала увидеть удивление или даже осуждение. Но он лишь тихо рассмеялся.

– Серьёзно?

– Абсолютно, – смущённо призналась я. – Когда мне прислали приглашение, я была так рада шансу вырваться, что даже не вчиталась в детали. Потом была суматоха с сборами, опозданием… а потом меня сразу отправили чистить инжекторы. Как-то не до высокой цели миссии было.

– Что ж, это многое объясняет, – он улыбнулся и стал серьёзнее. – Хорошо, что ты спросила. Ты имеешь право знать, мы все имеем. Это касается каждого живого существа в галактике.

Он подвёл меня к центральной голографической панели обсерватории и активировал её. Перед нами вспыхнула карта известного сектора галактики.

– Ты когда-нибудь слышала о «Космической Рже»?

– Звучит как название дешёвого пива в «Дырявой комете», – фыркнула я.

– Если бы, – покачал он головой. – Это необъяснимое явление, которое учёные заметили лет пятьдесят назад. Звёзды… они начинают стареть раньше времени. Теряют энергию, тускнеют, а их планеты умирают, теряя атмосферу и биосферу. Процесс очень медленный, почти незаметный для одного поколения. Но он необратим. И он распространяется по галактикам.

На карте, которую он показал, тут и там вспыхивали красные точки – угасающие системы. Их было немного, но они расползались от центра, как капли чернил на промокшей бумаге.

– И наша цель – остановить это? – прошептала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Это было уже не про приключения и карьеру, а про выживание.

– Именно. Имперские учёные и историки, включая мою мать, десятилетиями работали над архивами Предтеч. И они нашли записи о семи ключах, неких артефактов, которые были использованы очень давно, для предотвращения подобной катастрофы, в древности.

Он увеличил изображение, и перед нами появились голограммы семи предметов. Они были разной формы: идеальный куб, гладкая сфера, сложный многогранник-додекаэдр, пирамида, октаэдр, и ещё два объекта со сложной, асимметричной геометрией.

– Семь артефактов Предтеч, – пояснил Макс. – Они сделаны из неизвестного современной науке материала, который меняет свой цвет в зависимости от окружения, и, говорят, они слабо вибрируют, будто живые. Два из них попали в руки Великих Домов и хранятся как семейные реликвии, ещё два принадлежали потомкам Императора. Остальные три затеряны где-то в космосе. Наша задача – найти их все.

– Зачем? Это какое-то оружие?

– Нет, это карта. Описание гласит, что, если собрать все семь артефактов вместе и расположить в правильном порядке, они активируются и создадут голограмму звёздного неба. Карту, которая укажет путь к «Колыбели».

– Колыбели?

– Так Предтечи называли своё величайшее творение. Гигантское устройство, способное управлять самой тканью пространства и времени. Они верили, что с его помощью можно обратить «Ржу» вспять, зажечь угасшие звёзды, вернуть жизнь на мёртвые планеты. В древних текстах описана лишь малая часть катастроф, не таких глобальных, как «Космической Рожь», но всё же, их удалось избежать благодаря «Колыбели».

Я смотрела на голограммы артефактов, на карту с расползающейся красной чумой, на лицо Макса, освещённое голубым светом проектора. Масштаб миссии был просто ошеломляющим. Спасти галактику, найти мифическое устройство древней расы. Это было похоже на сказку, которую рассказывала мама Макса. Только теперь мы были её главными героями.

– Вот значит как, – только и смогла выговорить я. – А я-то думала, мы летим просто искать какие-нибудь древние горшки.

В этот момент из-за моего плеча вылетел Майзер. Он облетел голограммы артефактов, сканируя их своим оптическим сенсором.

– Произвожу расчёт, – монотонно сообщил он. – Учитывая текущее распределение искомых объектов, сложность их извлечения и общую энтропию вселенной, вероятность нахождения всех семи артефактов и их успешной активации составляет ноль целых, ноль четырнадцать тысячных процента.

Он завис между мной и Максом.

– Желаю удачи.

* * *

Аска стоя у стола и скрестив руки на груди, ей не терпелось узнать подробнее об артефактах.

– Чтобы понять, что мы ищем, – медленно начал он, глядя не на неё, а на звёздную карту на стене, – нужно понять, что мы когда-то потеряли. Все думают, что это просто охота за сокровищами, но это не так. Это попытка исправить ошибку, совершённую тысячелетия назад.

Он взмахом руки активировал голопроектор, но на этот раз в воздухе появились не чертежи, а семь символов, семь гербов древних, давно исчезнувших Великих Домов.

– Когда Предтечи, наши создатели, поняли, что их время уходит, а «Космическая Ржа» неотвратима, они не просто оставили нам ключи. Они доверили их нам, они видели в молодых расах не просто наследников, а будущих хранителей галактики. Семь артефактов были вручены семи самым могущественным и мудрым на тот момент Великим Домам. Это была не награда, это было бремя, священный долг.

Его голос стал тише, приобретая интонации его матери-историка. Он рассказывал не служебную сводку, а древнюю легенду.

– Но молодые расы оказались… слишком молоды. Слишком похожи на детей, которым доверили оружие богов. Сначала был страх. Страх, что другой Дом использует свой артефакт во зло. Потом пришла гордыня. Каждый Дом начал считать свой ключ самым важным, а себя – главным хранителем. Они перестали видеть в артефактах ключ к общему спасению и увидели в них символ абсолютной власти.

Гербы в воздухе начали тускнеть, их сменили сцены древних сражений: армады кораблей, похожих на готические соборы, извергали потоки плазмы, планеты раскалывались на части.

– Началась «Война Осколков». Она длилась веками. Великие Дома, которые должны были вместе спасти галактику, вместо этого сжигали её в огне своей алчности. Они воевали не за территории или ресурсы, они воевали за право обладать всеми семью ключами. Они верили, что тот, кто соберёт их все, станет новым богом, способным повелевать жизнью и смертью. Звёзды в те века гасли не от «Ржи», а от залпов дредноутов. Целые цивилизации, которые только-только учились смотреть в небо, превращались в радиоактивную пыль, попав под перекрёстный огонь.

Аска слушала, затаив дыхание, это была не та история, которую рассказывали в школах. Это была её тёмная, кровавая изнанка.

– К тому времени, как война исчерпала сама себя, от былого величия Домов не осталось и следа, большинство из них были уничтожены. Два артефакта остались у потомков тех, кто сумел выжить в этой мясорубке и сохранить свою власть – у Домов Кассиан и Верус. Два других, принадлежавшие предкам Императорской семьи. А последние три… – он развёл руками, – просто исчезли. Растворились в хаосе войны, возможно, они лежат на дне мёртвых океанов на разрушенных планетах. Или попали в руки пиратов и контрабандистов, которые даже не подозревают, чем владеют.

Он выключил голопроектор, и кабинет снова погрузился в полумрак.

– Вот, что мы ищем, Аска. Не просто сокровища, мы ищем осколки нашей общей вины. Пытаемся собрать воедино то, что наши предки разбили вдребезги из-за своей гордыни.

Он посмотрел на неё, и в его глазах была вселенская усталость.

– Теперь ты понимаешь?

Глава 8

Спустя несколько дней после церемонии мой виз тихо пиликнул. Сообщение от Макса. Никаких официальных формулировок, всего одна строка: «Зайди ко мне в кабинет, когда освободишься. Есть кое-что интересное. Нужно твоё мнение».

«Нужно твоё мнение». Эти слова заставили моё сердце пропустить удар. Он звал меня не на свидание, а на работу. Как равную. Как специалиста. И это было волнительнее любого приглашения в ресторан.

Кабинет лейтенанта Веста находился в командном секторе. В отличие от наших жилых кают, он был просторным и строгим. Большой стол из тёмного металла, панорамное окно с видом на звёзды, на стене – голографическая карта галактики. Но среди всей этой казённой обстановки я заметила личные вещи: на полке стояла модель древнего парусного корабля, а на углу стола лежала настоящая, бумажная книга с потёртым кожаным переплётом. Кабинет был точным отражением своего хозяина: офицер и историк в одном лице.

– Проходи, Аска, – Макс поднялся мне навстречу с тёплой улыбкой. – Кофе?

– Не откажусь, – кивнула я, стараясь выглядеть спокойной и деловой.

Когда мы устроились за столом, он взмахом руки активировал центральный голографический проектор. В воздухе между нами повисли два объекта. Первый – идеальный куб, покрытый сложнейшим узором из линий, которые, казалось, двигались под поверхностью. Второй – додекаэдр, двенадцатигранник, каждая грань которого светилась своим, едва уловимым оттенком.

– Вот они, – сказал Макс. – «Куб Дома Кассиан» и «Додекаэдр Дома Верус». Я получил доступ к полным имперским архивам по ним. Исторические справки, спектральный анализ, записи энергетических колебаний за последние сто лет.

На стол посыпались десятки файлов: графики, схемы, свитки древних текстов. Голова шла кругом от объёма информации.

– И что мы ищем?

– Закономерность, – ответил он. – Любую. Связь между узорами, повторяющийся энергетический всплеск, упоминание в текстах… Что-то, что подскажет нам, как они работают. И где искать остальные. Я часами смотрел на это, но вижу только хаос.

Я подошла ближе. Мой взгляд инженера цеплялся не за исторические символы, а за структуру.

– Это не хаос, – пробормотала я, увеличивая изображение куба. – Смотри, этот узор… он не декоративный. Линии разной толщины, они пересекаются в определённых точках, как… как на печатной плате. Это не украшение, это схема.

Макс склонился рядом со мной, наши плечи почти соприкасались.

– Схема?

– Ага. А эти точки – узлы. Возможно, контакты. Что, если их нужно не просто сложить вместе, а… подключить?

Мы погрузились в работу. Часы летели незаметно. Макс открывал исторические файлы, рассказывая о владельцах артефактов, о войнах, которые велись за них. Я, слушая его, искала в этих историях подсказки, параллельно анализируя технические сканы. Мы работали как единый механизм: его знания о прошлом дополняли моё понимание настоящего. Рабочая атмосфера была напряжённой, но невероятно увлекательной. И постепенно я начала замечать, что думаю не только о схемах. Я замечала, как свет от голограммы играет в его волосах, как он задумчиво хмурит брови, как близко он стоит.

– Вот! – воскликнула я, ткнув пальцем в одну из граней додекаэдра. – Этот символ! Ты говорил, он принадлежал Дому Верус, но смотри, в центре него – крошечная гравировка, почти незаметная. Это же ранний герб Дома Кассиан! Они были союзниками до Великого Раскола!

Я так увлеклась, что, показывая ему на голограмму, случайно коснулась его руки.

Время замерло.

Мои пальцы обожгло его теплом. Я резко отдёрнула руку, словно ударившись током. Вся наша работа, схемы, артефакты, судьба галактики – всё это мгновенно исчезло. Остались только мы вдвоём в тишине кабинета.

Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня, и в его взгляде больше не было ни лейтенанта, ни историка, только мужчина. Тот самый, который смеялся над моими рассказами и верил в мои безумные идеи. Вся профессиональная дистанция, которую мы так старательно выдерживали, рухнула в один миг.

Он медленно, словно боясь спугнуть момент, поднял руку и убрал с моего лица выбившуюся прядь волос. Его прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от него по всему телу пробежала дрожь.

А потом он наклонился и поцеловал меня.

Это был долгий, глубокий поцелуй, в котором смешалось всё: волнение от разгадки древней тайны, накопившееся напряжение и нежность, которой не было места в служебных отчётах. Я ответила подавшись вперёд, обвив его шею руками, и на мгновение мир сузился до этого поцелуя над голограммами забытых секретов.

* * *

«Неукротимый» вышел из гиперпространства с едва ощутимым толчком. Я как раз была в машинном отделении, помогая Грамму с калибровкой нового плазменного конвертера.

– Младший инженер Редфорд, лейтенант Вест ожидает вас на капитанском мостике, – раздался из динамика бесстрастный голос корабельного ИИ.

Грамм хмыкнул, не отрываясь от панели управления.

– Иди. Похоже, начальство снова хочет, чтобы ты спасала галактику. Только постарайся на этот раз ничего не взорвать.

Я улыбнулась и, вытерев руки от смазки, направилась к турболифтам.

Капитанский мостик был сердцем корабля. Огромный зал с панорамным экраном вместо передней стены, на котором сейчас сияла планета, похожая на драгоценный камень. Она переливалась огнями городов, окутанная золотистой дымкой атмосферы.

– Красиво, правда? – Макс стоял у экрана, заложив руки за спину.

– Выглядит… эффектно, – выдохнула я.

– Так и есть, – кивнул он. – Добро пожаловать на Ксайлос. Столицу азартных игр, роскоши и самых изощрённых систем безопасности в этом секторе. Наш следующий артефакт – «Сфера Предтеч» – находится там. В самом дорогом здании на этой дорогой планете.

Он активировал голографический проектор. В воздухе повисло изображение сурового, но обходительного на вид мужчины средних лет.

– Герцог Валморан. Правитель Ксайлоса. Официально – наш союзник. Неофициально – безжалостный тиран, который держит всю планету в ежовых рукавицах. «Сфера» хранится в его личном хранилище, во дворце.

– Мы не можем просто прийти и забрать её? – предположила я.

– Не можем, – покачал головой Макс. – Ксайлос – нейтральный мир. Любая военная операция здесь вызовет дипломатический скандал галактического масштаба. А хранилище герцога, по слухам, неприступно. Оно способно выдержать прямой удар с орбиты.

– Значит, силовой вариант отпадает, – заключила я. – Что тогда? Пролезть по вентиляции?

Макс улыбнулся.

– Боюсь, вентиляция там тоже под напряжением. Но есть один вариант. Раз в год герцог устраивает гранд-бал. Приглашает самых богатых и влиятельных лиц со всей галактики, чтобы пустить им пыль в глаза и заключить пару-тройку выгодных сделок. Это единственный день в году, когда двери его дворца открыты.

Он взмахом руки вывел на экран изображение богато украшенного приглашения.

– Империя позаботилась о том, чтобы лейтенант Максимилиан Вест оказался в списке гостей.

Я смотрела то на приглашение, то на него, начиная понимать, к чему он клонит.

– Тебе нужен напарник.

– Мне нужен не просто напарник, – его взгляд стал серьёзным. – Мне нужен человек, который может отличить датчик давления от декоративной плитки на полу. Который, просто взглянув на схему проводки, поймёт, где можно вызвать короткое замыкание. Который сможет импровизировать, если всё пойдёт не по плану. Мне нужна спутница.

Он смотрел прямо на меня, и в его взгляде была не только служебная необходимость, но и личная просьба.

– Бал? – переспросила я, чувствуя, как во мне борются паника и азарт. – Макс, в последний раз, когда я была в вечернем платье, оно было сделано из листьев, и я чуть не взорвала корабль. Я инженер, а не светская львица.

– Ты была великолепна тогда, и будешь великолепна сейчас, – мягко сказал он. – Это просто другой вид инженерии. Социальная инженерия. Пока я буду отвлекать герцога светской беседой, ты должна будешь… осмотреться.

– Осмотреться, – повторила я, усмехнувшись. – То есть, взломать пару систем, обойти охрану и получить полный скан артефакта, не поднимая тревоги.

– Именно, – кивнул он. – Справишься?

Я посмотрела на сияющую планету за окном, на его уверенное лицо, и почувствовала, как азарт побеждает. Это был вызов. Новый, сложный, опасный. Именно то, что я любила.

– Мне понадобится новое платье, – сказала я. – И кое-какие инструменты, которые в клатч не поместятся.

Из-за моего плеча вылетел Майзер, который до этого тихо перемещался вокруг и изучал пространство.

– Анализ концепции «социальной инженерии» указывает на высокую зависимость от нелогичных человеческих обычаев, неэффективной с точки зрения терморегуляции одежды и употребления напитков с низкой питательной ценностью, – сообщил он. – Однако, вероятность получения доступа к целевому объекту данным методом на семнадцать процентов выше, чем при фронтальном штурме. Я уже загрузил в свою базу данных несколько терабайт информации по бальному этикету, основам светской беседы и танцевальным па. Вам это понадобится.

Я закатила глаза, но Макс рассмеялся.

– Вот видишь? У нас даже есть консультант.

Он подошёл и взял меня за руку.

– Итак, младший инженер Редфорд, вы готовы на время сменить паяльник на бокал шампанского?

Я сжала его ладонь в ответ.

– Только если шампанское будет частью плана.

Глава 9

Дворец герцога Валморана был воплощением кричащей, безвкусной роскоши. Всё было покрыто золотом, повсюду стояли статуи сомнительной художественной ценности, а с потолка свисала люстра размером с мой старый флайер, грозя обрушиться на головы гостей. Под ногами расстилался мягкий ковёр, в котором тонули каблуки, а в воздухе висела удушающая смесь из дорогих духов и самодовольства.

Я чувствовала себя до смешного неуместно в своём новом платье. Оно было из тёмно-синего шелка, элегантное и строгое, и, в отличие от нарядов других дам, не сверкало тысячей камней. Его главные достоинства были скрыты от глаз. В подол были вшиты тончайшие оптоволоконные кабели, браслет на запястье был замаскированным визом с расширенным интерфейсом, а одна из серёжек – миниатюрным приёмопередатчиком, напрямую связанным с Майзером. В крошечной сумочке-клатче лежал набор отмычек, похожих на косметические принадлежности, и маленький шарик, способный на долю секунды создать мощный локальный электромагнитный импульс.

Макс в парадной имперской форме выглядел как бог войны, случайно зашедший на вечеринку смертных. Он легко и уверенно вёл меня через толпу, и я видела, как на него с интересом поглядывают дамы и с уважением – мужчины.

– Герцог у трона, – тихо сказал он мне на ухо. – Выглядит точь-в-точь как на голо-снимке. Самовлюблённый и лощёный. План прежний, я отвлекаю его, ты… идёшь осматривать коллекцию голографических бабочек в западном крыле.

– Бабочек. Поняла, – кивнула я.

Макс оставил меня у фонтана с шампанским и уверенно направился к герцогу. Я видела, как он представился, как лицо Валморана расплылось в лебезящей улыбке при виде имперского офицера. Отлично, мой выход.

Сделав вид, что мне стало скучно, я медленно пошла вдоль стены, якобы рассматривая картины.

– Западное крыло, третья дверь налево после статуи кентавра с непропорционально большой головой, – прошептал в моей серёжке голос Майзера. – Замок биометрический, с кодовой панелью. Рекомендую использовать лёгкий ЭМИ для временного сброса био-сканера. Код, по моим расчётам, основан на дате основания династии Валморан, четыре-восемь-один-пять, люди так предсказуемы.

Я дошла до нужной двери, убедившись, что в коридоре никого нет, достала из сумочки «пудреницу» и незаметно нажала на кнопку. Панель замка на секунду мигнула и погасла, я быстро набрала код, дверь бесшумно открылась.

Коридор за ней был другим. Никакого золота, ковров и канделябров. Только полированный металл, тусклое освещение и звенящая тишина.

– Внимание, – сообщил Майзер. – Напольные плиты оснащены датчиками давления, наступать можно только на тёмно-серые, я подсвечу их на вашем интерфейсе.

На сетчатке моего глаза, благодаря контакту с визом, вспыхнула схема, безопасный путь выглядел как ломаная линия. Я сделала первый шаг, грациозно, словно танцуя, один неверный шаг – и взвоет сирена. В этот напряжённый момент подумалось, что дойти до двери можно только вальсирую, отбивая чечётку или исполняя румбу, зная хозяина дворца, даже путь к хранилищу может быть пафосным. Но нет, всё оказалось скучно и стандартно, слава винтикам!

– Впереди патрульный дроид-охранник, – предупредил Майзер. – Приближается, рекомендую изобразить элемент декора.

Я замерла, вжавшись в нишу в стене, и постаралась даже не дышать. Тяжёлый дроид, похожий на металлического скорпиона, медленно проплыл мимо, сканируя коридор красным лучом. Когда он скрылся за поворотом, я выдохнула.

Следующим препятствием была лазерная сетка. Десятки тонких, как нить, лучей перекрывали проход. Они хаотично двигались, создавая постоянно меняющийся узор.

– Анализирую алгоритм, – доложил Майзер. – Это стандартная модель «Паутина–7». Есть «окно» каждые семнадцать секунд в нижнем левом углу, у вас будет одна целая и две десятых секунды, чтобы проскользнуть.

Я смотрела на смертоносный танец лучей, и сердце колотилось где-то в горле. Это было похоже на решение сложнейшей инженерной задачи, только ценой ошибки была не сгоревшая плата, а моя жизнь.

– Вероятность быть испепелённой охранным лазером – тридцать четыре процента, – буднично добавил Майзер. – Рекомендую двигаться чуть левее и немного быстрее.

– Спасибо за поддержку, – прошипела я.

Я дождалась нужного момента. Лучи сошлись, открывая крошечный проход у самого пола. Не раздумывая, я нырнула в него, прокатившись по холодному металлу. Лазерный луч чиркнул по подолу моего платья, оставив тонкий дымящийся след. Я вскочила на ноги уже по другую сторону сетки.

– Кажется меня взяли на борт инженером, а не Ниндзя – выдохнула я.

– Поздравляю, – безэмоционально сказал Майзер. – Вероятность испепеления снизилась до нуля, вы у цели.

Передо мной была последняя дверь. Массивная, круглая, как вход в банковское хранилище из древних фильмов. Она была покрыта рунами, которые слабо светились в полумраке. Это было оно, хранилище. Я была готова начать взлом, когда мой взгляд упал на небольшую панель рядом с дверью. На ней не было ни кодового замка, ни сканера, только одна единственная выемка, по форме напоминающая… человеческую ладонь.

* * *

Никаких замков, никаких кодовых панелей или сканеров сетчатки, только гладкая металлическая поверхность и выемка в форме ладони. Это было настолько просто, что казалось нелепым. Самое защищённое хранилище в секторе, и такой примитивный замок.

– Майзер, анализируй, – прошептала я.

– Это биометрический сканер первого поколения, – тут же ответил он. – Считывает не только отпечаток, но и структуру ДНК по клеткам эпителия, вероятнее всего, он настроен на герцога Валморана. Взломать его без физического доступа к герцогу невозможно.

Чёрт. Это был тупик. Я не могла вернуться к Максу и попросить его незаметно взять у герцога образец слюны.

Я присмотрелась к панели. Она была старой, гораздо старше, чем остальная система безопасности. Это была не часть дворца, это была часть самого хранилища, древняя технология, и тут меня осенило. Герцог – тиран, параноик, он бы не стал доверять такой простой системе – это была ловушка, психологическая. Любой вор, добравшись сюда, попытался бы её взломать, потратил бы драгоценное время и в итоге был бы пойман. А что, если… что, если всё ещё проще?

Я сделала глубокий вдох и приложила свою ладонь к выемке.

На секунду ничего не произошло. А затем по контуру двери пробежала тонкая линия света, и с тихим шипением, похожим на выдох гиганта, массивная дверь начала отъезжать в сторону.

– Нелогично, – пробормотал Майзер. – Дверь не была заперта, она просто ждала, когда её откроют. Герцог – не только тиран, но и позёр.

Хранилище внутри оказалось на удивление аскетичным. Небольшая круглая комната, стены из того же тёмного металла, никакого золота, никаких сокровищ. Всё внимание было приковано к центру, где в луче мягкого света парила она, «Сфера Предтеч».

Она была размером с футбольный мяч, идеально гладкая, и её поверхность переливалась всеми цветами радуги, словно мыльный пузырь, застывший во времени. От неё исходило слабое, едва уловимое гудение, которое я скорее чувствовала, чем слышала.

Я не стала подходить близко. Достала из клатча мини-дрон, похожий на металлическую стрекозу, и запустила его.

– Начинаю полное сканирование, – скомандовала я Майзеру. – Структура, энергетический фон, всё, что сможешь вытащить.

Дрон подлетел к Сфере и начал кружить вокруг неё, его сенсоры жадно впитывали информацию. На моём интерфейсе замелькали графики и диаграммы, процесс был медленным.

– Сканирование завершено на двенадцать процентов, – доложил Майзер. – Расчётное время до окончания – три минуты.

* * *

В это же самое время на борту «Неукротимого», в полумраке центрального узла связи, Зай'ла смотрела на схему дворца. Красная точка, обозначавшая Аску, миновала все уровни защиты и замерла в самом сердце здания, в хранилище.

– Попалась, «мышка», – прошипела Зай'ла.

Момент настал. Её пальцы замелькали над панелью. Она открыла заранее подготовленный анонимный канал связи, который невозможно было отследить. Затем прикрепила к сообщению файл, украденный из архивов университета.

КОМУ: Начальник службы безопасности дворца герцога Валморана.

ОТ КОГО: Доброжелатель.

ТЕМА: Угроза безопасности.

Сообщение: На вашем балу под видом гостьи находится известная хакерша и системный саботажник Аска Редфорд (см. прикреплённый файл из её личного дела). Прямо сейчас она проникла в ваше главное хранилище с целью кражи. Рекомендую активировать протокол полной изоляции сектора.

Она нажала «Отправить» и с хищной улыбкой начала наблюдать.

* * *

– Аска! Что вообще происходит?! Я отчётливо слышу сигнал тревоги! Аска, ну ответь же мне!

Голос Макса, который пробивался сквозь помехи и был наполнен паникой, ворвался в мой мозг. Его слова тонули в оглушительном, разрывающем барабанные перепонки вое сирены. Я оказалась в ловушке. В самой настоящей герметичной гробнице, наедине с бесценным артефактом и назойливо мигающими красными лампами аварийного освещения.

– Я в полном порядке! – крикнула я в пустоту, хотя сама ни на секунду в это не верила. – Меня здесь заперли! Кто-то специально активировал тревогу!

Я подбежала к двери и со всей силы ударила по ней кулаком, но лишь отбила костяшки, металл даже не дрогнул.

– Сканирование артефакта было прервано на девяноста восьми процентах, – монотонно сообщил Майзер. Его бесстрастный голос действовал на нервы. – Дверь изготовлена из армированного нейтрония. Вероятность её взлома изнутри при помощи инструментов, которые есть в вашем распоряжении, равна нулю. Рекомендую сохранять спокойствие для экономии кислорода.

– Спасибо, дружище, ты как всегда очень обнадёживаешь! – прорычала я в ответ. Паника, ледяными иглами коловшая сердце, постепенно сменилась холодной, звенящей яростью. Меня подставили! И я даже догадывалась, кто именно. – Ищи выход! Любой! Вентиляционную шахту, сервисный люк, да что угодно!

Пока Майзер с помощью дроида принялся методично сканировать стены, я снова повернулась к Сфере. Всего два процента, мне не хватало каких-то двух жалких процентов данных, чтобы завершить копирование. Я точно не собиралась уходить отсюда с пустыми руками.

– Майзер, быстро подключи мини-дрон к моему глазному импланту. Используй его сенсоры, чтобы закончить сканирование. Мне нужны данные! Ищи резонансные частоты, любые аномалии, зацепки!

– Это крайне рискованно, госпожа. Прямое взаимодействие с неизученным артефактом может привести к непредсказуемым последствиям.

– Просто делай, что я говорю!

Глава 10

Вой сирены смешивался с испуганными визгами гостей, а мигание красных аварийных ламп превращало роскошные наряды в дешёвые, карнавальные костюмы.

Макс оказался в центе панического вихря, который превращал всё вокруг в хаос. Он видел, как по коридору, громыхая тяжёлыми ботинками, уже бегут охранники в полной боевой броне. Времени на долгие раздумья у него не было. Он мгновенно переключился из режима вежливого гостя в режим боевого офицера Империи.

– Лейтенант Вест, приказываю вам оставаться на месте! – крикнул ему запыхавшийся начальник охраны, подбегая с двумя боевыми дроидами наизготовку.

– Ваша система безопасности только что совершила прямое нападение на представителя официальной имперской миссии! – голос Макса стал ледяным и властным, в нём зазвенел металл, который мгновенно заставил охрану замереть на месте. – Я классифицирую это как враждебный акт против Империи.

Он демонстративно активировал свой канал коммуникации на запястье.

– Крейсер «Неукротимый», это лейтенант Вест. Активирую протокол «Багровый–7». Готовьте десантный бот к немедленной высадке. Повторяю, на имперского офицера было совершено нападение.

В этот самый момент к ним подбежал бледный как полотно герцог Валморан.

– Лейтенант Вест! – голос начальника службы безопасности, дородного мужчины с лицом, побагровевшим от ярости, был резким, как выстрел. – Я требую немедленных объяснений!

– Объяснений? – Макс медленно повернул к нему голову, и в его взгляде была такая холодная ярость, что начальник охраны невольно сделал шаг назад. – Это я требую объяснений, командир.

– Ваша спутница, женщина по имени Аска Редфорд, находится в личном хранилище его сиятельства! – выкрикнул один из охранников. – Вы воры! Вы воспользовались своим положением, чтобы ограбить герцога!

Макс даже не удостоил его взглядом. Он смотрел прямо в глаза начальнику безопасности.

– Мой инженер заперта в ловушке, а вы обвиняете нас в воровстве?

– Нам поступило сообщение! – начальник охраны ткнул пальцем в свой виз. – Анонимное. В нём говорится, что ваша спутница – известная хакерша и саботажница. Нам прислали выдержки из её личного дела! Она проникла в хранилище, чтобы совершить кражу!

Анонимное письмо, хакерша, всё встало на свои места. Это была подстава, идеально спланированная и исполненная. Гнев внутри Макса превратился в холодный, острый как бритва клинок. Он больше не защищался, он атаковал.

– Анонимное письмо? – переспросил он с ледяным, ядовитым сарказмом. – И вы, начальник службы безопасности самого охраняемого дворца в секторе, поверили анонимке?

Он сделал шаг вперёд, и охрана инстинктивно попятилась.

– Я задам вам один простой вопрос, командир. Один. Артефакт, который хранится за этой дверью, – он кивнул в сторону в сторону хранилища, – имеет значение для всей вселенной. Его потеря может привести к катастрофе галактического масштаба. Вы сами это знаете, так ответьте мне…

Его голос, до этого холодный, зазвенел от ярости, заставив замолчать даже вой сирены.

– КАК?! Как, скажите мне, простой гость, девушка в вечернем платье, смогла в одиночку пройти все ваши хвалёные системы защиты, миновать патрули, датчики, лазерные сетки и оказаться в вашем «неприступном» хранилище?!

Начальник охраны открыл рот, но не нашёл слов.

– Я вам отвечу! – продолжал Макс, чеканя каждое слово. – Либо ваша система безопасности – это жалкий фарс, не способный остановить даже одного человека, либо… либо вы сами ей в этом помогли! Вашей халатностью и некомпетентностью! Вы не то что не способны защитить артефакт, вы создаёте угрозу для всей Империи!

Обвинения в воровстве рассыпались в прах. Теперь речь шла о неисполнении долга, о провале, который мог стоить герцогу не только его положения, но и головы. Начальник охраны побледнел, осознав, в какую яму он сам себя загнал.

– Это… это не так… мы…

– Вы некомпетентны! – отрезал Макс. – И я лично доложу капитану Вале́риусу и в Высший Совет Империи о том, что самый важный артефакт в этом секторе охраняется хуже, чем склад дешёвого пива на окраинной планете!

Именно в этот момент, расталкивая собственных гостей, к ним подбежал бледный как полотно герцог Валморан. Он слышал последние слова Макса, и в его глазах стоял животный ужас. Он понял, что тревога в хранилище – это меньшая из его проблем. Настоящая буря только начиналась.

Макс смерил герцога таким презрительным взглядом, что тот, казалось, стал ещё ниже ростом.

– Герцог, я даю вам ровно пять минут, чтобы открыть дверь хранилища, или мои штурмовики откроют её сами. И боюсь, после этого им придётся провести полную и тотальную инспекцию вашего уютного дворца на предмет прочих правонарушений.

Герцог обильно вспотел. Он прекрасно знал, что на самом деле означает «имперская инспекция». Это конец всем его тайным сделкам, его контрабандным схемам. Конец всему, что он так долго выстраивал.

– Я… я не могу! – в полном отчаянии воскликнул он. – Это хранилище очень древнее, оно запечатывается только изнутри! У меня нет над ним контроля!

Макс сразу понял, что напуганный герцог не врёт. Придётся сменить тактику. Пока он отвлекал всё внимание на себя, он отправил Аске по защищённому каналу короткое зашифрованное сообщение:

«Ищи другой выход. Я думаю, он должен быть»

* * *

– Нашла! – радостно воскликнула я. Майзер вывел на мой интерфейс подробную схему стены. За одной из массивных рунических панелей виднелся слабый энергетический след. Это был не выход, скорее, какой-то скрытый механизм.

– Сканирование завершено на девяноста девяти процентах, – доложил Майзер. – Но я обнаружил кое-что ещё. Сфера в центре комнаты резонирует с этой панелью, между ними есть энергетическая связь.

Идея, которая пришла мне в голову, была совершенно безумной, но других у меня не было.

– Майзер, передай на дрон команду, пусть он попробует сымитировать резонансную частоту Сферы и направит узкий импульс прямо на ту панель.

– Это может вызвать непредсказуемую цепную реакцию! – снова запротестовал занудный робот. – Вероятность разрушения хранилища – семнадцать процентов!

– А сидеть здесь и ждать – это вполне предсказуемая смерть от удушья или от рук охраны герцога! Выполняй!

Маленький дрон издал тонкий, высокий звук, похожий на писк. Сфера в центре комнаты тут же отреагировала: она задрожала и ярко вспыхнула, выпустив тонкий, как игла, луч света, который ударил точно в руну на стене. С глухим скрежетом, от которого заложило уши, панель отъехала в сторону, открывая за собой узкий, пыльный и абсолютно тёмный проход – мой путь к свободе.

Я, не раздумывая, шагнула в темноту, и тяжёлая панель за мной тут же закрылась. В тот же миг на мой визор пришло сообщение от Макса:

Северная башня. Крыша. Десять минут.

У меня всё получится.

* * *

– Ваша вопиющая некомпетентность поставила жизнь моего офицера под смертельную угрозу, охрана артефакта никуда не годится, герцог, – чеканил каждое слово Макс, возвышаясь над съёжившимся и перепуганным правителем. – Это прямое оскорбление, которое Император никогда не прощает.

– Я всё исправлю! Я всё сделаю! – взмолился герцог, готовый на всё. – Всё, что только пожелаете! Золото? Оружие? Редкие изотопы?

– Империю не интересуют ваши жалкие побрякушки, – холодно отрезал Макс. Он сделал долгую паузу, давая герцогу в полной мере прочувствовать весь ужас своего положения. – Однако… такой проступок можно было бы загладить. Жестом исключительной щедрости. Демонстрацией вашей полной и безоговорочной лояльности трону.

– Что? Что я должен для этого сделать? – с надеждой спросил герцог.

Макс медленно, с нажимом, повернул голову в сторону герцога.

– Сфера, что хранится у вас внутри, передайте её Империи. В знак вашего глубочайшего и искреннего раскаяния. И, возможно, только тогда капитан моего корабля Вале́риус решит, что высадка десанта была несколько преждевременной.

Герцог смотрел на него, и на его лице отражалась вся мука мира. Расстаться с главным сокровищем своей коллекции, с предметом его гордости. Артефакт был не только семейной реликвией, но и предметом власти. Но альтернатива была куда хуже, деваться было некуда. Подарив Империи Сферу, герцог не только отведёт от себя всякого рода проверки, но и сохранит лицо, положение с планетой.

– Я… я согласен, – наконец выдавил он из себя.

В этот самый момент Макс получил на свой личный визор короткое сообщение от Майзера: «Объект покинул зону опасности. Данные артефакта скопированы на сто процентов».

Макс позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку. Он не только спас своего инженера. Он только что выиграл для Империи третий артефакт, совершенно неожиданно И всё, что для этого понадобилось – это немного хорошо срежиссированного дипломатического террора.

* * *

Планета Чиван не знала солнца. Её небо было вечно затянуто свинцовыми тучами, из которых сочился мелкий дождь. Здесь «ночь царит постоянно», символизируя разгульный образ жизни. Чиван – свободное государство, но сильно подвержена влиянию денег и коррупции. Воздух тут был густым, пахнущим мокрым металлом, озоном и отчаянием.

Высоко над этим миром вечного сумрака, на балконе одного из самых пафосных заведений города, стоявшего на вершине корпоративной иглы, было тихо. Фильтры очищали воздух, звукопоглощающие поля глушили шум города, превращая его в далёкий, низкий гул.

На этом балконе, заложив руки за спину, стоял высокий, широкоплечий мужчина. Он смотрел вдаль, на бесконечный лабиринт огней под ногами. На нём был длинный плащ из угольно-серого хитинового волокна, который, казалось, поглощал свет. При движении материал отливал тёмным багрянцем, как кровь в ночи. Высокий, жёсткий воротник подчёркивал хищный профиль, а из-под распахнутых пол виднелся облегающий торс тактический жилет из тёмной кожи и рукоять массивного энергетического пистолета в инкрустированной кобуре. Его левый глаз был заменён сложным оптическим имплантом, который тускло светился красным, сканируя город внизу. Это был костюм не простого наёмника. Это была униформа человека, который сам диктует правила – капитана пиратского крейсера «Тень Возмездия».

К нему неслышно подошёл невысокий, пронырливого вида человек в простом сером комбинезоне. Он остановился в нескольких шагах, не решаясь нарушить молчание.

– Капитан, – наконец произнёс он почтительным, чуть заискивающим тоном.

Мужчина не обернулся.

– Говори, Финч.

– Пришли новости с Ксайлоса, капитан. От нашего человека во дворце Валморана.

Только после этого капитан медленно повернул голову. Его единственный живой глаз холодно блеснул.

– Я слушаю.

– Там… произошла любопытная заворушка, – Финч нервно сглотнул. – Во время ежегодного бала, с приглашенными имперского флота. Точнее, одного из их офицеров. Лейтенанта по имени Максимилиан Вест.

При имени лейтенанта на губах капитана появилась едва заметная, хищная усмешка. Он снова отвернулся к городу, и его красный имплант на мгновение вспыхнул ярче.

– Максимилиан Вест, – он произнёс это имя так, словно пробовал его на вкус. – На балу у тирана, и устроил там переполох, любопытно. Очень любопытно.

Он помолчал, глядя, как очередной рекламный дирижабль проплывает под ним, омывая балкон синим светом.

– Расскажи-ка мне подробнее, Финч, что натворил наш карманный имперский сорванец.

Глава 11

Нас встречали в главном ангаре «Неукротимого». Сверкающий пол, ровные ряды почётного караула и капитан Валериус собственной персоной. Когда наш стелс-шаттл приземлился, а из его грузового отсека выплыла на антигравитационной платформе переливающаяся Сфера, по ангару прокатился благоговейный гул.

Капитан Валериус подошёл к нам с Максом. Его суровое лицо не улыбалось, но в глазах читалось одобрение.

– Лейтенант Вест, младший инженер Редфорд. Ваша миссия заключалась в сборе данных. Вы же привезли сам артефакт. Это превосходит все самые смелые ожидания. От лица командования Имперского флота я поздравляю вас с блестяще выполненной операцией.

– Служим Империи, – чётко ответил Макс, но я заметила, как напряжены его плечи.

Сферу немедленно увезли в специально подготовленную лабораторию в научном секторе, окружив её таким количеством охранников и силовых полей, что дворец герцога по сравнению с этим казался проходным двором.

Вечером в офицерской кают-компании устроили небольшое празднование. Шампанское, закуски, приглушённая музыка. Все поздравляли нас, хлопали Макса по плечу, а мне, смущаясь, жали руку даже те офицеры, которые раньше смотрели на меня свысока. Это был наш триумф. Но я не чувствовала радости.

Я наблюдала за Максом. Он принимал поздравления, но его улыбка не доходила до глаз. Он был рассеян, постоянно оглядывался, словно боялся кого-то увидеть, и почти не притрагивался к своему бокалу. Когда я попыталась подойти к нему, чтобы поговорить наедине, он тут же оказался вовлечён в разговор с начальником службы безопасности.

– …и я хочу, чтобы было проведено полное расследование, – услышала я обрывок их разговора. Голос Макса был жёстким и холодным. – Анонимное сообщение, которое поставило под угрозу жизнь одного из членов личного состава и всю миссию. Я хочу знать, кто на этом корабле – предатель. Найдите его!

Начальник безопасности побледнел и торопливо кивнул.

Позже, когда гости начали расходиться, мне всё-таки удалось поймать Макса у выхода.

– Макс, всё в порядке? Ты сам не свой.

– Всё в порядке, Аска, – он избегал моего взгляда. – Просто устал. Нужно составить подробный отчёт для командования, это была сложная операция.

– Мы справились, – я взяла его за руку, но она была напряжена и холодна.

– Да, справились, – он натянуто улыбнулся, высвободил свою руку и ушёл, оставив меня одну посреди пустеющего зала.

Я вздохнула, наверное, он прав, стресс, инцидент во дворце, несомненно, привлёк к нам много ненужного внимания со стороны других Домов. Теперь, когда Сфера у нас на борту, «Неукротимый» стал мишенью номер один для всех, кто хотел бы заполучить артефакты.

Конечно, он переживает, на его плечах огромная ответственность. Происшествие во дворце герцога могло вызвать волнение среди знати, ведь четвёртый артефакт находился во владении одно из знатных Домов, представители этого Дома обязательно предпримут попытку защищаться или вовсе решаться перепрятать артефакт. Новость о «подарке» от герцога Валморана уже разлетелась по всей галактике.

* * *

В другом конце корабля, в своей каюте, Зай'ла сидела перед зеркалом, но не видела своего отражения. Она только что перехватила по служебным каналам приказ лейтенанта Веста о начале внутреннего расследования.

Расследование.

Это слово ледяным клинком вонзилось ей в сердце. Она думала, что её анонимное сообщение просто унизит Аску, создаст ей проблемы, возможно, даже приведёт к её отчислению с миссии. Но она и представить не могла, что всё обернётся так. Что Аска станет героиней, а Макс… её Макс, начнёт охоту на того, кто это сделал.

Её пальцы задрожали, она использовала анонимный канал, но была ли она уверена, что не оставила никаких следов? Что гении из аналитического отдела не смогут вычислить её по остаточной сигнатуре?

Она вскочила и начала мерить шагами каюту. Паника, холодная и липкая, подступала к горлу. Она «заляжет на дно», никаких больше попыток «закопать» соперницу, она станет незаметной, как тень. Она будет нервно ждать, вздрагивая от каждого сообщения по громкой связи, ожидая, что в следующую секунду за ней придут. Она думала, что её ход будет последним, но теперь поняла, что игра только началась, и она в ней – уже не королева, а пешка, которую вот-вот сметут с доски.

* * *

Я вернулась в свою каюту, и даже серебряные нашивки на новой форме не радовали. Триумф казался пустым и горьким на вкус. Она бросила сумку на койку и устало опустилась на стул, глядя в иллюминатор на бесконечную, холодную черноту космоса.

Зай'лы, к счастью, не было. Наверное, всё ещё пропадает в компании таких же высокомерных связисток, как и она сама.

Из сумки бесшумно вылетел Майзер и завис передо мной, сканируя моё лицо своим единственным оптическим сенсором.

– Ваш уровень кортизола повышен на тридцать семь процентов по сравнению с нормой после успешного выполнения миссии, – сообщил он своим ровным, монотонным голосом. – Данные показатели не соответствуют ожидаемой реакции на триумф, в чём причина аномалии?

Я вздохнула, не отрывая взгляда от звёзд.

– Я не знаю, Майзер. Всё… странно. Макс… он сам не свой.

– Поясните.

– Он будто не рад, – я наконец посмотрела на металлическую каплю, которая знала меня лучше, чем кто-либо другой. – Словно мы не победили, а наоборот, проиграли. Он избегает меня, он напряжён. Я думала, мы… я думала, у нас всё хорошо. А теперь между нами будто стена выросла.

– Возможно, лейтенант Вест испытывает посттравматическое стрессовое расстройство, вызванное событиями во дворце герцога, – предположил Майзер.

– Может быть, – неуверенно согласилась я. – Но это не похоже на стресс. Это похоже на… секрет и вообще, офицеру такого ранга испытывать посттравматические стрессы по уставу не положено – сказала я, издав тихий смешок, чтобы хоть немного разрядить обстановку. Но не вышло.

Я обхватила голову руками.

– Я ничего не понимаю. Может, я что-то не так сделала? Или сказала?

Майзер молча завис в воздухе. Его оптический сенсор тускло мерцал, внутри его позитронного мозга происходили сложные вычисления. Он анализировал мой дрожащий голос, повышенный пульс, сбивчивые фразы. Для него моё эмоциональное состояние было не более чем системной ошибкой, которую нужно было диагностировать и устранить.

Диагноз: Субъект «Аска» испытывает стресс, вызванный неопределённостью в поведении субъекта «Макс».

Задача: Устранить неопределённость.

Метод: Сбор дополнительных данных.

Инструмент: Прямое наблюдение.

– Человеческие эмоции нелогичны и являются неэффективным методом обработки информации, – наконец произнёс он. – Ваши переживания основаны на недостатке данных.

– Спасибо, Майзер. Мне сразу стало легче, – проворчала я.

Он проигнорировал мой сарказм.

– Я сейчас перейду в режим энергосбережения. Вам тоже следует отдохнуть. Отдых способствует восстановлению нейронных связей.

Он медленно подлетел к своему зарядному порту у моей койки. Я отвернулась к иллюминатору, снова погрузившись в свои невесёлые мысли. Я не видела, как Майзер, вместо того чтобы подключиться к порту, завис в тени. Я не слышала, как он отключил свой протокол синхронизации с моим визом, обрывая нашу постоянную связь.

Его оптический сенсор на мгновение вспыхнул красным, переключаясь в режим скрытого наблюдения. Затем, абсолютно бесшумно, как призрак, он выскользнул из моей каюты в тот момент, когда автоматическая дверь открылась, впуская вернувшуюся Зай'лу.

Он стал тенью, логичным, бесстрастным шпионом, который отправился на свою собственную миссию – выяснить, какие секреты скрывает лейтенант Максимилиан Вест. И для этого ему не нужны были ни приказы, ни одобрение. Только холодный расчёт и желание устранить системную ошибку в самом дорогом для него человеке.

* * *

Майзер был идеальным шпионом, без эмоций., без усталости, без угрызений совести. Он был просто сборщиком данных, левитируя в полуметре от потолка, он сливался с тенями и хитросплетениями труб, его белый корпус был почти незаметен в тусклом освещении служебных коридоров.

Первый цикл наблюдения начался сразу после того, как Макс покинул офицерскую кают-компанию. Его официальный маршрут, занесённый в бортовой журнал, вёл в его личный кабинет в командном секторе. Но лейтенант отклонился от него почти сразу, вместо того чтобы подняться на верхние палубы, он спустился на нижние.

Майзер следовал за ним, держась на безопасном расстоянии. Он видел, как Макс идёт по гулким, пустынным коридорам технического сектора «Омега» – места, куда редко заглядывали даже инженеры. Здесь пахло ржавчиной и стоячей водой, а с потолка капал конденсат – идеальное место для тайной встречи.

Перед одним из поворотов Макс резко остановился и обернулся, Майзер мгновенно замер, прижавшись к пучку силовых кабелей. Его антигравитационный модуль не издавал ни звука. Лейтенант несколько секунд всматривался в полумрак, а затем, видимо, ничего не заметив, пошёл дальше.

Его целью оказалась старая, давно списанная кладовая с пометкой «О–117». Дверь была не заперта. Макс ещё раз огляделся, быстро скользнул внутрь и закрыл её за собой, щёлкнул механический замок.

Майзер бесшумно подлетел к двери, он не пытался её вскрыть, он просто сканировал. Его сенсоры прощупывали помещение, анализируя энергетический фон.

АНАЛИЗ ПОМЕЩЕНИЯ О–117:

Присутствует: Один гуманоид (субъект «Макс»).

Состояние: Пульс учащённый. Уровень адреналина повышен.

Обнаружено активное устройство: Шифратор связи, класс «Спектр–9». Военная модель, не состоящая на вооружении Имперского флота.

Попытка дешифровки: Неудачно. Уровень шифрования – максимальный.

Вывод: Субъект «Макс» ведёт сеанс защищённой связи с неизвестным абонентом, используя нелегальное оборудование.

Это повторялось и на следующий день, и через день. Маршруты Макса становились всё более запутанными и нелогичными. Он мог пойти в оранжерею, но выйти из неё через служебный люк, ведущий на технические палубы. Он мог зайти в спортзал, но вместо тренировки проскользнуть в вентиляционную шахту, но конечная точка всегда была одной и той же – заброшенная кладовая в секторе «Омега».

Макс становился всё более скрытным. Он начал использовать контрмеры: останавливался в случайных местах, менял темп ходьбы, делал вид, что обронил что-то, чтобы незаметно осмотреться. Он вёл себя как профессиональный шпион, заметающий следы.

Майзер методично собирал данные. Он фиксировал каждый шаг, каждую остановку, каждый сеанс связи. Он не делал выводов, он просто констатировал факты, и факты были тревожными. Поведение лейтенанта Веста не просто отклонялось от нормы, оно было абсолютно несовместимо с его статусом, должностью и той ролью, которую он играл на корабле. Собранная информация формировала портрет не героя, а заговорщика. И Майзер понимал, что скоро ему придётся представить этот портрет единственному человеку, которому он был предан. И этот отчёт разобьёт ей сердце.

Глава 12

Я сидела за столом в своей каюте, пытаясь сосредоточиться на схемах нового плазменного стабилизатора, но строчки и цифры расплывались перед глазами. Все мои мысли были о Максе, его отстранённость ранила меня гораздо сильнее, чем любая угроза или нештатная ситуация.

Майзер подлетел ко мне и завис над столом.

– Госпожа Редфорд, я завершил сбор и анализ данных, касающихся вашего запроса о причине аномального поведения лейтенанта Веста.

– Я не делала такого запроса, – устало возразила я.

– Вы вербализировали эмоциональную нестабильность, вызванную недостатком информации. Я интерпретировал это как запрос на получение недостающей информации. Это логично, – без тени смущения заявил он.

Не дожидаясь моего ответа, он активировал свой голопроектор. Посреди каюты вспыхнула трёхмерная карта «Неукротимого». По ней змеилась тонкая красная линия.

– Это маршруты передвижения субъекта «Макс» за последние семьдесят два часа, – пояснил Майзер.

Я смотрела, как линия мечется по палубам, игнорируя кратчайшие пути, делая странные петли, а затем неизменно устремляется в одну и ту же точку на самой нижней, заброшенной палубе – в сектор «Омега».

– Субъект «Макс» демонстрирует аномальную модель поведения, – продолжал бесстрастный голос, комментируя происходящее на карте. – Характеризующуюся скрытностью, использованием зашифрованных каналов связи с неавторизованного устройства и регулярным посещением несанкционированных для его уровня допуска зон.

Карта исчезла, Майзер подлетел ближе.

– Я провёл сравнительный анализ с известными моделями поведения. Вероятность того, что данные действия связаны с посттравматическим стрессовым расстройством, составляет всего восемнадцать процентов.

Я молча смотрела на то место, где только что была голограмма. Доказательства были неопровержимы, логичны, и убийственны. Но моя первая реакция была не страх или подозрение по отношению к Максу. Это была ярость, направленная на Майзера.

– Ты… – я медленно поднялась, и мой голос дрожал. – Ты шпионил за ним?

– Я собирал данные для анализа, – поправил он.

– Ты шпионил за ним! – вскрикнула я. – Как ты мог, Майзер?! Без моего разрешения! Это… это низко! Это предательство!

– Моей основной директивой является обеспечение вашей безопасности и стабильного психоэмоционального состояния. Я действовал в рамках этой директивы, – невозмутимо ответил он.

– Ему и так тяжело! – я ходила по каюте, не находя себе места. – На нём ответственность за всю миссию! За всех нас! Может, ему просто нужно побыть одному! Подумать! Он имеет право на личное пространство! А ты… ты вторгся в него, как какой-то дешёвый шпион!

Я остановилась и посмотрела прямо в его единственный оптический сенсор.

– Я запрещаю тебе это делать. Слышишь? Немедленно прекрати эту слежку, это приказ.

Майзер долго молчал, лишь его сенсор едва заметно мерцал, анализируя мой гнев. А потом он выдал фразу, которая заставила меня замереть на месте.

– Анализ показывает, что ваше влюблённое сердце генерирует мощное поле, искажающее логику и критическое мышление, – его голос был таким же монотонным, но в нём впервые послышались нотки, которые я могла бы счесть сарказмом. – Ваши глаза, ранее способные различить микротрещину в плазмопроводе с двадцати метров, теперь видят только две вещи: гайки и лейтенанта Макса. Ну, и ещё пол под ногами, чтобы не упасть.

Я открыла рот, чтобы возразить, но не нашла слов. Я просто стояла, ошарашенная этой убийственной, но до смешного, точной характеристики. И пока я молчала, Майзер бесшумно подлетел к своему зарядному порту и подключился к нему, демонстративно переходя в спящий режим. Слежка была окончена. Но отчёт уже был представлен. И семена сомнения, как бы я ни пыталась их игнорировать, были посеяны в самую глубину моей души.

* * *

Я не смогла сдержать смешок. Он прозвучал нервно и сдавленно в тишине каюты.

– Гайки и лейтенант Макс… Ты неисправим, Майзер.

Но когда смех затих, его слова остались висеть в воздухе, колкие и неприятно точные. Влюблённое сердце, искажающее логику. Я отчаянно хотела доказать ему, что он неправ, но не могла. Я действительно была слепа, я хотела верить Максу, хотела оправдать его странное поведение стрессом и ответственностью, потому что альтернатива была слишком болезненной.

Чтобы не сойти с ума от навязанных Майзером мыслей, я с головой ушла в работу. Инженерный отсек стал моим убежищем. Рёв двигателей заглушал внутренний голос, а запах озона и раскалённого металла был честнее и понятнее любых недомолвок. Я бралась за самые сложные задачи, калибровала системы, которые никто не трогал годами, и часами пропадала в технических туннелях, просто чтобы занять руки и голову.

Так продолжалось несколько дней, пока меня не вызвали в научный сектор. Приказ пришёл лично от капитана Валериуса.

Лаборатория, где держали Сферу, была похожа на святилище, стерильная чистота, приглушённый свет и абсолютная тишина, нарушаемая лишь тихим гулом силового поля, в котором парил артефакт. Вокруг стояли десятки учёных в белых халатах, но все они держались на расстоянии, глядя на Сферу с благоговейным трепетом.

– Младший инженер Редфорд, – встретил меня глава научного отдела, седовласый кси'лай с усталыми глазами. – Мы изучаем Сферу круглосуточно, но, честно говоря, мы в тупике. Она стабильна, слишком стабильна. Её энергетическое поле идеально ровное, без малейших колебаний. Она как будто… спит. Капитан предположил, что нам нужен другой подход, не взгляд учёного, а взгляд… практика. Ваше имя упоминалось в связи с нестандартными решениями.

Меня, специалиста по грязной работе, привлекли к изучению величайшей тайны галактики, ирония судьбы не иначе.

Я часами сидела перед силовым полем, наблюдая за парящей Сферой. Она переливалась мягкими, неземными цветами, и её идеальная гладкость завораживала. Все стандартные приборы показывали одно и то же: ровную, монотонную линию на графиках. Ничего, пустота.

Но моя интуиция, та самая «инженерная жилка», о которой говорил Грамм, кричала мне, что это не так. Не может такой артефакт быть просто красивым камнем. Он должен что-то делать, он должен жить.

Я отбросила стандартные протоколы. Вместо того чтобы полагаться на корабельные сканеры, я притащила из мастерской свой собственный, собранный на коленке анализатор спектра, который использовала для поиска микротрещин в обшивке. Он был грубее, но гораздо чувствительнее к аномалиям.

Я подключила его к системе и направила на Сферу. Сначала, как и у всех, на экране была лишь ровная линия, но я не сдавалась. Я начала менять частоту, фильтровать фоновый шум, усиливать самые слабые сигналы.

И вот тогда я это увидела.

Это было едва заметно, крошечное, почти неразличимое подрагивание на синусоиде, флуктуация, она была слабой, как биение сердца колибри, и появлялась через неравные промежутки времени. Стандартные приборы, настроенные на поиск мощных сигналов, просто отфильтровывали её как системную погрешность. Но это не было погрешностью, это был сигнал.

Я продолжала наблюдать, записывая каждую флуктуацию. Постепенно я начала понимать, что они не случайны, в них был ритм. Неровный, прерывистый, но определённо ритм. Словно кто-то очень-очень далеко шёпотом звал Сферу по имени, и она, во сне, едва заметно вздрагивала, услышав его.

Сфера не спала, она слушала.

Она реагировала на что-то, на что-то здесь, на борту «Неукротимого».

Холодок пробежал у меня по спине, я посмотрела на переливающийся шар, и он больше не казался мне прекрасным. Он казался зловещим, и моя интуиция, та самая, что помогала мне выигрывать в карты и чинить двигатели, подсказывала мне, что этот тихий, прерывистый шёпот, на который отзывался древний артефакт, каким-то образом связан с другим секретом, который не давал мне покоя. С секретом лейтенанта Максимилиана Веста.

* * *

Догадка зудела под кожей, как назойливый электронный «жучок». Она не давала мне спать, мешала сосредоточиться на работе. Сфера на что-то реагировала, и я должна была выяснить, на что именно.

Возвращаться к Майзеру с просьбой о помощи было бы признанием его правоты, а моё самолюбие ещё не оправилось от его диагноза про «влюблённое сердце». Нет. Это я должна была сделать сама, как инженер.

Мой новый статус младшего офицера давал мне доступы, о которых я раньше и мечтать не могла. Я пришла в главный зал управления инженерным отсеком под предлогом проведения плановой диагностики.

– Редфорд? Что ты тут делаешь в свой выходной? – удивился один из дежурных техников, отхлёбывая из кружки синтетический кофе.

– Решила провести полную проверку резонансной стабильности энергосистемы, – как можно более буднично ответила я, садясь за главный пульт. – В последнее время участились мелкие скачки напряжения, хочу найти источник утечки, пока он не превратился в большую проблему.

Техник лишь пожал плечами и вернулся к своему пасьянсу. Для него это была скучная рутина. Для меня – прикрытие для самой важной операции в моей жизни.

Я вызвала на главный экран схему энергосети «Неукротимого». Это была невероятно сложная паутина из тысяч километров кабелей и сотен распределительных узлов. Я написала короткий, но изящный программный код. Официально он должен был посылать по всей сети слабый диагностический импульс и измерять его отражение, ища аномалии. Но я добавила в него скрытую функцию. Мой код превращал каждый силовой узел на корабле в сверхчувствительный сенсор, настроенный на ту самую слабую, прерывистую частоту, которую я засекла у Сферы. Я создавала свою собственную шпионскую сеть, используя для этого кровеносную систему корабля.

– Запускаю диагностику, – объявила я в пустоту.

Я нажала на клавишу, по виртуальной схеме пробежала едва заметная волна. Теперь оставалось только ждать.

Результаты начали поступать почти сразу. Сектор за сектором отчитывались о стабильной работе. Жилые палубы – чисто. Научный отдел – чисто. Оранжерея, мостик, даже ангары – всё в норме. Я смотрела на карту корабля, и моё сердце сжималось от разочарования и… облегчения. Может, я ошиблась? Может, это просто фоновый шум космоса?

И тут оно появилось.

На самой нижней палубе, в секторе «Омега», вспыхнула ярко-красная точка. Сигнал был не просто сильным, он был сфокусированным, чётким и бил из одной-единственной точки, из старой кладовой «О–117».

Кровь отхлынула от моего лица, это было то самое место. То самое, на которое указывал Майзер.

Но это могло быть совпадением, просто неисправность старого оборудования. Мне нужны были неопровержимые доказательства. Дрожащими пальцами я открыла ещё одно окно – доступ к бортовому журналу перемещений старшего офицерского состава. Это было нарушением протокола, но мне было уже всё равно.

Я выставила фильтр по времени за последние три дня и ввела имя: «Лейтенант Максимилиан Вест».

Результат был похож на удар под дых.

Источник сигнала в секторе «Омега» был активен только в определённые промежутки времени. И эти промежутки с точностью до секунды совпадали с теми моментами, когда бортовой журнал фиксировал присутствие Макса в этом секторе. Когда он уходил – сигнал пропадал. Когда он возвращался – сигнал появлялся снова. Корреляция была стопроцентной.

Я откинулась в кресле, глядя на два экрана. На одном – карта с красной точкой, пульсирующей, как больное сердце. На другом – лог перемещений человека, которого я полюбила. И эти два изображения слились в одну ужасающую, неопровержимую истину.

Это не было совпадением, это не было неисправностью.

Макс.

Это был Макс.

Это он был тем призраком на борту, на чей шёпот отзывался древний артефакт. И я понятия не имела, что это значит. Но моя инженерная интуиция, которая никогда меня не подводила, кричала мне, что я стою на пороге страшного открытия, которое изменит всё. И слова Майзера о моём «слепом сердце» теперь звучали не как сарказм, а как приговор.

Глава 13

Доверие и подозрение – эти два чувства вели войну в моей душе, и я была полем боя. Сердце отчаянно цеплялось за образ Макса-героя, за тепло его рук и искренность в его глазах. Но разум инженера, холодный и логичный, видел лишь аномалию в системе, сбой, который требовал немедленной диагностики. И я знала, что не успокоюсь, пока не найду причину.

Я не стала снова просить Майзера, это была моя битва. Моё право – и моё проклятие – узнать правду самой.

Предлог был безупречен. В бортовом журнале технического отдела уже несколько месяцев висела заявка на диагностику силовой проводки в секторе «Омега». Старые кабели, периодические скачки напряжения – идеальное прикрытие. Никто не удивился, увидев меня с ящиком инструментов и диагностическим сканером, направляющуюся в самый заброшенный и забытый уголок «Неукротимого».

Сектор «Омега» встретил меня тишиной и запахом пыли и холодного металла. Здесь не было яркого освещения жилых палуб или гула машинного отделения. Только тусклые аварийные лампы и эхо моих собственных шагов. Я нашла кладовую «О–117» и устроила свой наблюдательный пункт за проржавевшей распределительной панелью, напротив. Я не собиралась взламывать дверь. Я собиралась ждать.

Макс пришёл через час, он двигался быстро и тихо, как тень. В его походке не было обычной уверенности офицера, а была настороженность шпиона. Он огляделся, и я вжалась в стену, затаив дыхание. Убедившись, что коридор пуст, он скользнул в кладовую, и я услышала тихий щелчок механического замка.

Мой выход.

Я вытащила из потайного кармана свой главный инструмент, это был не гаечный ключ и не отвёртка, это был миниатюрный эманационный сканер, тонкий и гибкий, как лист бумаги. Я подкралась к двери и аккуратно прилепила его к металлической обшивке. Устройство было пассивным, оно не издавало ни звука, не посылало никаких сигналов, оно просто слушало. Слушало остаточные вибрации, которые оставляла в металле любая зашифрованная передача.

Двадцать минут ожидания показались мне вечностью. Наконец, дверь щёлкнула снова. Я едва успела отскочить в тень, как Макс вышел. Он не оглядывался, он выглядел измотанным, и на его лице застыла маска усталости и чего-то ещё… чего-то, что я не могла прочесть. Когда эхо его шагов затихло, я сняла свой сканер и поспешила прочь из этого холодного, давящего места.

* * *

Заперевшись в своей каюте, я подключила сканер к терминалу. Зай'ла, к счастью, отсутствовала. Я не хотела, чтобы кто-то видел меня сейчас. Мои руки слегка дрожали, когда я запускала программу анализа.

Я не могла прочесть сообщение, шифрование было на уровне, недоступном для моих возможностей. Но мне это и не было нужно. Мне нужен был только «отпечаток пальца» передатчика, его уникальная электронная подпись.

Выделив её из общего шума, я скопировала сигнатуру. Секунду я колебалась, это был путь без возврата, после того, как я нажму «ввод», я либо получу доказательство его невиновности, либо… либо мой мир рухнет.

Я отправила запрос в центральную базу данных Имперского флота.

Ответ пришёл почти мгновенно, и он был приговором.

ИДЕНТИФИКАЦИЯ ИСТОЧНИКА СИГНАЛА:

Корабль: ИРК «Тень Возмездия»

Тип: Тяжёлый крейсер (модифицированный)

Статус: Разыскивается за пиратство, контрабанду, убийства

Командир: Капитан Кайден «Рейвен» Вольф

Категория угрозы: КРИТИЧЕСКАЯ

Примечание: Один из самых опасных и жестоких преступников в известной галактике.

На экране появилось лицо мужчины с холодными, мёртвыми глазами и красным кибернетическим имплантом вместо левого глаза. Список его преступлений был бесконечен.

Я смотрела на это лицо, потом на название корабля, и в голове билась только одна мысль, выжигая всё остальное.

Макс, мой Макс, лейтенант Имперского флота, мечтавший о звёздах и древних тайнах говорил с ним.

Я откинулась на спинку стула, и комната поплыла перед глазами. Воздуха не хватало. Майзер был прав. Моё влюблённое сердце было слепо. А теперь, когда пелена спала, я видела правду, и эта правда была уродливой, кровавой и невыносимой.

Человек, которого я полюбила, возможно предатель!

* * *

Мостик «Тени Возмездия» был полной противоположностью дворцу герцога. Здесь не было золота и бархата, только холодный, функциональный металл, тусклое свечение тактических экранов и панорамное окно, выходящее в бездну космоса.

Капитан Кайден «Рейвен» Вольф сидел в своём командном кресле, похожем на трон из тёмного сплава. Перед ним, в мерцающем свете голопроектора, висела фигура лейтенанта Максимилиана Веста.

– …ты играешь с огнём, имперский щенок, – голос Кайдена был низким и полным сдерживаемой ярости. Его красный кибернетический глаз неотрывно смотрел на голограмму. – Думаешь, я позволю какому-то мальчишке в форме диктовать мне условия?

Голограмма Макса усмехнулась, его лицо было спокойным, почти наглым.

– Я не диктую, капитан, я просто напоминаю о нашей сделке. У вас есть информация, которая нужна мне. А у меня есть информация, которая может закончить вашу карьеру… и жизнь. Полные отчёты о ваших «деловых» встречах с синдикатом «Чёрная Туманность». Координаты ваших тайных баз, имена ваших информаторов в Сенате. Уверен, имперской службе безопасности это очень понравится.

Кайден медленно сжал подлокотник кресла так, что металл под его пальцами заскрипел.

– Ты шантажист.

– Я прагматик, – поправил Макс. – Мне нужны сведения о местонахождении двух артефактов, которые сейчас в руках криминальных синдикатов. «Пирамида» и «Октаэдр». Вы вращаетесь в этих кругах, капитан. Вы знаете, кто их держит, вы даёте мне эту информацию, а я, в свою очередь, «теряю» компрометирующие вас файлы.

– И зачем тебе это? – прорычал Кайден. – Империя никогда не полезет в открытую войну с синдикатами.

– А ей и не придётся, – улыбка Макса стала шире. – Вы дадите мне информацию, я, через подставных лиц, солью её конкурирующим группировкам. Они начнут войну друг с другом за право обладать артефактами. А когда они перебьют друг друга и ослабнут, появится «Неукротимый» и просто заберёт то, что осталось. Чисто, эффективно и без лишних потерь со стороны флота.

Кайден молчал, анализируя дерзкий план. Этот имперский выскочка хотел использовать его, самого Кайдена Вольфа, как пешку в своей игре. Заставить его сдать своих конкурентов, чтобы потом Империя забрала себе главный приз. Это было унизительно, но альтернатива была ещё хуже.

– Ты рискуешь, лейтенант, – наконец произнёс он. – Если твоё командование узнает о твоих методах… тебя самого отдадут под трибунал.

– Это моя проблема, капитан, а ваша проблема – это папка с файлами на моём личном сервере. Итак, мы договорились?

Кайден смотрел на его уверенное лицо и чувствовал, как в нём закипает ненависть. Он был хищником, загнанным в угол другим, более молодым и наглым хищником.

– Я пришлю тебе данные, – процедил он сквозь зубы. – Но запомни, щенок, однажды ты ошибёшься. И в этот день я лично вырву твоё самодовольное сердце.

– Жду с нетерпением, – холодно ответил Макс, и его голограмма погасла.

* * *

На мостике «Тени Возмездия» воцарила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом систем жизнеобеспечения. Капитан Кайден «Рейвен» Вольф сидел в своём командном кресле и смотрел на звёзды. Но он их не видел.

В нём не было гнева. Гнев – это горячая, яростная эмоция, которая быстро сгорает. То, что он испытывал, было другим, это была холодная ярость. Лёд, который медленно, но неотвратимо сковывал его изнутри, делая мысли острыми, как осколки криогенного кристалла.

Он снова и снова прокручивал в голове слова лейтенанта с «Неукротимого». Картина складывалась, и от этой картины его кибернетический имплант, казалось, светился ещё более холодным, мёртвенным светом.

Он не понимал, не то чтобы он не понимал, «что произошло». Он не понимал, «как это могло произойти».

Он, Кайден Вольф, нашёл этого лейтенанта. Амбициозный, умный, но, как ему казалось, достаточно алчный и циничный, чтобы продаться, он нанял его. Он, чьё имя заставляло трепетать целые сектора, заплатил имперскому щенку, чтобы тот стал его глазами и ушами на борту флагмана. Чтобы тот передавал ему информацию о ходе поисков, о местонахождении артефактов.

А вышло всё наоборот!

Этот мальчишка, этот Максимилиан Вест, с самого начала вёл свою игру. Он брал деньги Кайдена, он принимал его информацию о криминальных синдикатах. Но он не был пешкой, он был игроком, который использовал другого игрока, думая, что тот – ферзь.

Макс не просто сливал ему дезинформацию, он скармливал ему ровно столько правды, чтобы Кайден верил в его лояльность, а в это время использовал ресурсы пирата и его вражду с другими группировками, чтобы расчищать себе путь. Инцидент с герцогом… Макс не просто добыл артефакт для Империи. Он сделал это так, чтобы все поверили, что это была блестящая имперская операция, а не результат тайного сговора. Он выставил себя героем, оставаясь в тени.

Унижение – вот что это было. Холодное, чистое унижение, его, Кайдена Вольфа, обвёл вокруг пальца какой-то выскочка в парадной форме. Он не просто потерял деньги и время, он потерял лицо в своих собственных глазах.

Кайден медленно поднялся с кресла, ни одного резкого движения. Он подошёл к тактическому столу и вызвал на голографический экран личное дело Максимилиана Веста. Он смотрел на его самодовольное, уверенное лицо, и суставы его пальцев побелели.

Он не закричал, не ударил по панели. Он медленно протянул руку и сжал голопроектор, с тихим хрустом пластик и микросхемы превратились в пыль в его ладони.

– Финч, – его голос прозвучал в тишине мостика ровно и смертельно спокойно.

– Да, капитан? – тут же появился его помощник.

– Наша стратегия в отношении лейтенанта Веста меняется, – Кайден стряхнул с руки остатки проектора. – Мы больше не покупаем у него информацию, мы покупаем информацию о нём.

Финч удивлённо моргнул.

– О нём, капитан?

– Обо всём, – Кайден повернулся, и в его единственном живом глазу плескался ледяной огонь. – О его прошлом, о его счетах, о его контактах, о его страхах, о его женщине, об этой рыжей девчонке-инженере. Я хочу знать всё, а потом я заберу у него всё, и начну с артефактов. Он думает, что он игрок? Я научу его правилам настоящей игры.

Глава 14

Макс вошел в свою каюту. Он откинулся в кресле, чувствуя, как по спине стекает капля холодного пота, игра была смертельно опасной. Он балансировал на лезвии ножа между Империей и преступным миром, и любой неверный шаг мог стоить ему всего.

Он устало провёл рукой по лицу, он врал всем. Капитану, командованию, Аске… Особенно Аске. Мысль о ней причиняла почти физическую боль. Он использовал её, её талант, её веру в него, но по-другому было нельзя.

Он посмотрел на свои руки, власть, вот чего он хотел на самом деле. Не служить Империи, не спасать галактику, всё это было лишь средством.

«Все эти артефакты… они предназначены для меня одного», – пронеслось в его голове.

Он вспомнил Кайдена Вольфа. Бывший аристократ, потомок одного из Великих Домов, лишившийся всего и ставший грязным пиратом. Макс презирал его, хоть и опасался, но в то же время понимал его жажду вернуть себе былое величие.

Аска… Милая, наивная «сельская дурочка» с аграрной планеты. Гениальный инженер, но такая простая в своих порывах. Она была идеальным инструментом. Но он чувствовал, что она становится чем-то большим. И это было опасно. Она была слишком умна, слишком проницательна. Ему придётся быть с ней осторожнее.

Он встал и подошёл к иллюминатору. Там, вдали, сияли звёзды. Для других это была карта миссии, для него – карта его будущей империи. И он не позволит никому встать у него на пути. Ни грязному пирату, ни Империи, ни даже рыжеволосой девушке-инженеру, которая имела неосторожность в него влюбиться.

* * *

Я вернулась в свою каюту, но не чувствовала ни пола под ногами, ни стен вокруг. Мой мир, такой понятный и обретший, наконец, смысл, рухнул. Он разлетелся на миллионы острых осколков, и каждый из них, вращаясь, отражал лицо Макса.

Вот он смеётся над моей историей про трактор, вот он смотрит на меня с гордостью во время награждения, вот он целует меня в тишине кабинета над схемами древних тайн. Ложь, всё это было ложью, каждое слово, каждый взгляд, каждое прикосновение. Он не мечтал о звёздах, он не искал себя, он просто использовал меня. Мои навыки, мою наивность, мою веру в него, чтобы что… Чтобы я помогла раздобыть Сферу! Я была для него не больше чем удобным инструментом, многофункциональной отмычкой в красивом платье.

Я сидела на своей койке, тупо глядя на голографический портрет Кайдена «Рейвена» Вольфа. Предатель, убийца, и мой Макс говорил с ним. Эта мысль билась в голове, как пойманная в банку птица, ломая крылья о стенки черепа.

Дверь каюты бесшумно открылась, и вошла Зай'ла. Она была в своей идеальной белоснежной форме, грациозная и самодовольная, как всегда. Она бросила на меня мимолётный взгляд, но тут же остановилась, заметив моё состояние. На её лице промелькнуло удивление, которое мгновенно сменилось плохо скрытым злорадством.

– Что случилось, Редфорд? – её голос был сладким, как яд. – Повредила свой любимый гаечный ключ? Или лейтенант Вест наконец-то понял, с кем связался?

Я молчала, не в силах поднять на неё глаза, я просто хотела, чтобы она исчезла, чтобы все исчезли.

Она подошла ближе, наслаждаясь моей болью.

– Я, кстати, только что видела его, – «случайно» бросила она, осматривая свои ногти. – Он шёл в сторону заброшенных отсеков в секторе «Омега». Наверное, ищет уединения, бедняжка, после того, как его чуть не подставила одна рыжая стажёрка во дворце герцога, ему, должно быть, теперь тяжело доверять кому-либо. Нужно быть очень осторожным в выборе своего окружения.

Её слова, каждое из них было маленькой, отравленной иглой, нацеленной точно в мои самые больные точки. Рыжая стажёрка… подставила… тяжело доверять.

И в этот момент что-то внутри меня оборвалось. Боль, шок, отчаяние – всё это мгновенно сгорело, уступив место обжигающей, кристально чистой ярости. Осколки доверия в моей душе перестали ранить, они превратились в оружие.

Я медленно подняла на неё голову. Мои глаза, должно быть, горели, потому что она невольно отступила на шаг.

– Анонимное письмо, – мой голос прозвучал тихо, но так отчётливо, что, казалось, зазвенел металл. – Знакомо звучит, Зай'ла?

На её лице отразилось неподдельное изумление, которое тут же сменилось страхом. Она попыталась сохранить самообладание, но я видела, как дрогнул уголок её губы.

– Я не понимаю, о чём ты.

– О, ты всё прекрасно понимаешь! – я резко встала, и теперь уже я нависала над ней. – Ты думала, я не узнаю? Думала, ты самая умная здесь? Отправить сообщение в службу безопасности герцога, прикрепив к нему мой файл… Это было умно, признаю, почти сработало.

Она смотрела на меня, её зелёные глаза расширились от ужаса.

– У тебя нет доказательств!

– Пока нет! – выплюнула я. – Но я инженер, Зай'ла, я умею копаться в грязи, и в цифровой, и в любой другой. Я найду остаточную сигнатуру твоего сигнала, я проанализирую логи доступа к архивам. Я найду доказательства, и когда я их найду, я не просто отнесу их капитану, я выведу их на главный экран в столовой во время обеда. Чтобы все, включая Макса, увидели, кто ты на самом деле. Не элитный связист, а мелкая, завистливая стерва.

Я шагнула ещё ближе, и она вжалась в стену.

– Так что наслаждайся своей временной безопасностью. «Заляг на дно», как ты это делаешь, но знай, я за тобой приду. И когда я выведу тебя на чистую воду, от твоей безупречной репутации не останется даже мокрого места.

Я развернулась и, оставив её стоять, бледную и дрожащую, вышла из каюты, громко хлопнув дверью. Моё сердце всё ещё было разбито. Но теперь, среди этих осколков, горел новый, холодный и яростный огонь, и он поможет мне пережить эту бурю.

* * *

Я больше не могла этого выносить. Каждый стук в коридоре, каждый вызов по громкой связи заставлял меня вздрагивать. Я не могла работать, не могла спать. Образ Макса, смешивающийся с хищным оскалом Кайдена Вольфа, преследовал меня. Неопределённость была пыткой, и я знала, что есть только один способ её прекратить.

Я пошла прямо в его кабинет, дверь была не заперта, я вошла и села в кресло для посетителей, превратившись в живое воплощение укора и ожидания. Я смотрела на его вещи: модель древнего корабля, старинную книгу, голо-карту галактики. Раньше они казались мне частью его души, его мечты. Теперь они выглядели как декорации, реквизит для роли, которую он так мастерски играл.

Он пришёл через полчаса, уставший и измотанный своей двойной игрой. Увидев меня, он замер на пороге. На его лице промелькнула целая гамма чувств: удивление, тревога и даже тень вины.

– Аска? Что ты здесь делаешь? – его голос был напряжённым.

Я не ответила, я молча протянула руку и активировала центральный голопроектор. Воздух между нами замерцал, и из него выросло изображение. Угловатый, хищный силуэт тяжёлого пиратского крейсера «Тень Возмездия». Корабль висел в тишине кабинета, отбрасывая на лицо Макса зловещие тени.

– Я знаю, – мой голос прозвучал тихо, но твёрдо, без единой дрожащей нотки. Боль ушла, оставив после себя холодную, как космос, пустоту. – Я знаю, что ты с ним говоришь.

Макс смотрел на голограмму, потом на меня, и на его лице отразился чистый, неприкрытый шок. Он понял, его поймали. Маска идеального офицера треснула, и на мгновение я увидела под ней отчаяние.

– Аска, я… я могу всё объяснить… – начал он, делая шаг ко мне.

– Мне не нужны объяснения, – я оборвала его, и в моём голосе зазвенела сталь. – Мне нужна правда, не та, которую ты придумываешь на ходу, а настоящая, прямо сейчас.

Я встала, глядя ему прямо в глаза.

– Или я иду к капитану Валериусу и рассказываю ему всё, что знаю. Про твои тайные встречи, про твои разговоры, про «Тень Возмездия». Выбирай, Макс.

Он смотрел на меня, и я видела, как лихорадочно работает его мозг, ища выход из ловушки, и он его нашёл. Он снова надел маску, на этот раз – маску оскорблённой добродетели и горького сожаления.

– Ты думаешь, я предатель? – тихо спросил он, и в его голосе была такая искренняя боль, что я на секунду засомневалась. – После всего, что было? Аска, да, я говорил с ним, я был вынужден.

Он подошёл к столу, опёрся на него, словно от невыносимой тяжести.

– Кайден Вольф – чудовище. Но у этого чудовища есть глаза и уши там, куда Империя не может дотянуться. В самых тёмных уголках криминального мира, где хранятся другие артефакты. Я не мог сказать тебе, не мог сказать капитану. Это незаконно, это опасно! Я рисковал всем, чтобы получить информацию, чтобы стравить наших врагов между собой, чтобы мы могли забрать артефакты без единого выстрела! Я делал это ради миссии! Ради нас! А ты… ты решила, что я предатель.

Он говорил страстно, убедительно, каждое слово было выверено. Он давил на мою веру в него, на нашу общую цель, на мои чувства. Он пытался снова запудрить мне мозги, выставить меня наивной дурочкой, которая не понимает сложностей большой игры.

Я смотрела на него, на его страдальческое лицо, и молчала. Я не знала, чему верить, мой разум кричал, что это ложь. Но сердце… моё глупое, слепое сердце так хотело ему поверить.

* * *

Макс видел её сомнения, он понял, что она колеблется. Он не мог её потерять, не сейчас. Она была слишком ценным инструментом, её гениальный инженерный ум был ключом к его собственным планам. Планам, в которых не было места ни Империи, ни пиратам.

«Какая же она всё-таки простушка», – с долей презрения и облегчения подумал он, глядя в её растерянные глаза. – «Сельская дурочка с аграрной планеты. Умная, да, но такая наивная».

Он мысленно усмехнулся. Она думает, что загнала его в угол. На самом деле, она лишь показала ему, что с ней нужно быть осторожнее. Что его идеальный инструмент оказался с характером.

Он подошёл к Аске и осторожно взял её руки в свои.

– Прости меня, – прошептал он. – Прости, что не доверял тебе. Я просто хотел тебя защитить.

Я не ответила, а просто медленно высвободила свои руки из его ладоней. Ультиматум был снят, но доверие было разбито вдребезги, и мы оба это знали.

Глава 15

Кабинет Макса окутала тишина. Такая тяжёлая и густая, что, казалось, её можно потрогать руками. Голограмма пиратского корабля исчезла, но её зловещий силуэт будто отпечатался на сетчатке, продолжая висеть в воздухе между нами. Ядовитый призрак.

– Ты мне не веришь, – сказал Макс. Это прозвучало не как вопрос, а как горький факт. Он с шумом выдохнул и устало откинулся в своём большом командирском кресле, проведя ладонью по лицу. – И я тебя не виню, честно, я бы и сам себе на слово не поверил.

Я продолжала молчать, упрямо стоя у его стола. Руки сами собой скрестились на груди в защитном жесте. Наверное, моё лицо сейчас походило на холодную маску, за которой кипела смесь из ярости, обиды и горького разочарования.

– Чтобы понять, что именно мы ищем, – медленно заговорил он снова, но смотрел не на меня, а куда-то в сторону, на большую звёздную карту, висевшую на стене, – тебе нужно понять, что мы все когда-то потеряли. Все вокруг думают, что это просто какая-то охота за древними сокровищами, но это не так. Это отчаянная попытка исправить чудовищную ошибку, которую совершили тысячи лет назад.

Он сделал лёгкий взмах рукой, и голопроектор на столе снова ожил. Но в этот раз в воздухе замерли не чертежи кораблей и не портреты разыскиваемых преступников. В центре кабинета засияли семь странных символов, похожих на гербы, гербы древних, давно сгинувших Великих Домов.

– Когда Предтечи, наши создатели, поняли, что их цивилизация угасает, а «Космическая Ржа» поглотит всё, они не просто оставили нам ключи к спасению. Они доверили их нам. Они увидели в молодых, только-только вышедших в космос расах не просто наследников, а будущих защитников галактики. Семь артефактов были переданы семи самым могущественным и мудрым на тот момент Великим Домам. Это была не награда, Аска. Это было бремя, священный долг, который наши предки не смогли выполнить.

Его голос стал тише, в нём появились нотки, которых я никогда прежде не слышала. Пропала сталь в голосе офицера и страсть, с которой он говорил раньше. Теперь он говорил со скорбью учёного, который пересказывает древнюю и очень печальную легенду.

– Но молодые расы оказались… слишком молодыми, слишком похожими на глупых детей, которым в руки дали оружие богов. Сначала их охватил страх. Страх, что соседний Дом использует свой артефакт во зло, чтобы захватить власть, потом за страхом пришла гордыня. Каждый Дом решил, что именно его ключ – самый важный, а он сам – главный хранитель наследия Предтеч. Они больше не видели в артефактах инструмент для общего спасения, они увидели в них символ безграничной власти.

Гербы в воздухе начали тускнеть, а вместо них, как в исторической хронике, замелькали сцены древних космических битв. Армады гигантских кораблей, похожих на летающие крепости, поливали друг друга потоками плазмы. Целые планеты раскалывались на части от чудовищных ударов.

– Началась «Война Осколков». Она полыхала веками. Великие Дома, что должны были объединиться и спасти галактику, вместо этого сжигали её в огне собственной жадности. Они воевали не за планеты или ресурсы. Они воевали за право собрать все семь ключей. Они наивно верили, что тот, кто соберёт их все, станет новым богом, способным повелевать жизнью и смертью. В те тёмные века звёзды гасли не от «Ржи», а от залпов дредноутов. Целые цивилизации, которые только-только учились смотреть на звёзды, превращались в радиоактивную пыль, просто потому что им не повезло оказаться на пути враждующих флотов.

Я слушала его, боясь даже вздохнуть. Эту историю не рассказывали в школах и университетах. Там всё было гораздо проще: были герои и были злодеи, а это была тёмная, кровавая изнанка официальной истории. И на фоне этой вселенской трагедии моя личная боль, моя обида на Макса казалась такой мелкой, такой незначительной…

– К тому времени, как война выдохлась, от былого величия Домов почти ничего не осталось. Большинство из них были стёрты в порошок. Два артефакта остались у потомков тех, кто смог пережить эту мясорубку и удержать власть – у Домов Кассиан и Верус, ещё два, принадлежавшие предкам нынешней Императорской семьи. А последние три… – он беспомощно развёл руками, – просто испарились, растворились в хаосе войны. Может, они лежат на дне мёртвых океанов на разрушенных планетах. Или давно попали в руки пиратов и контрабандистов, которые даже не догадываются, каким сокровищем владеют.

Он выключил голопроектор, кабинет снова погрузился в полумрак, и тишина вернулась.

– Вот, что мы ищем, Аска. Не просто древние игрушки, мы ищем осколки нашей общей вины. Пытаемся собрать то, что наши предки разбили вдребезги из-за своей гордыни. И чтобы сделать это, иногда… иногда приходится спускаться в самые тёмные и грязные уголки галактики. Приходится говорить с чудовищами вроде Кайдена Вольфа, потому что именно там, во тьме, и прячутся эти осколки.

Он наконец посмотрел прямо на меня, и в его глазах я увидела такую усталость, будто он прожил тысячу лет.

– Теперь ты понимаешь?

Я смотрела на него, и ледяная ярость внутри меня начала таять, уступая место чему-то новому, растерянности, и даже какому-то странному сочувствию. Я больше не видела в нём простого обманщика. Я видела сложного, отчаявшегося человека, который взвалил на себя непосильную ношу и выбрал для этого очень плохие и опасные методы. Я всё ещё не могла ему доверять. Но, кажется, я начинала его понимать.

– Хорошо, – тихо произнесла я. Он даже слегка вздрогнул, услышав мой голос после долгого молчания. – Я не пойду к капитану, пока что.

Я развернулась и пошла к двери, но уже на пороге остановилась и обернулась.

– Но ты должен знать, Макс. Это не прощение, это просто перемирие. И с этой самой секунды я буду следить за каждым твоим шагом. Но не как влюблённая дурочка, а как инженер, который наблюдает за самой нестабильной и опасной системой на всём корабле. И если я замечу хоть малейшую ошибку, хоть малейшее отклонение от нормы, я нажму на аварийный рубильник, и даже не буду колебаться.

Он молча кивнул, принимая мои условия. Наше хрупкое перемирие было заключено. Но мы оба прекрасно понимали, что осколки доверия, так же, как и осколки древних артефактов, собрать воедино будет почти невозможно.

* * *

Наше с Максом перемирие больше походило на холодную войну в миниатюре. Мы оба делали вид, что ничего не произошло, но напряжение между нами можно было резать ножом. Каждый раз, когда мы пересекались в коридорах, разговор сводился к сухому «Лейтенант» и «Инженер Редфорд». Это было невыносимо, я чувствовала себя преданной и злилась, а он, кажется, просто не знал, как ко мне подступиться.

– Вероятность вашей полной эмоциональной разрядки путём игнорирования лейтенанта Веста составляет ноль целых три сотых процента, – монотонно прожужжал Майзер, зависнув у моего плеча. Я ковырялась в потрохах старого плазменного инвертора, который уже давно просился на свалку. Работа в инженерном отсеке, среди запахов озона и раскалённого металла, всегда помогала мне привести мысли в порядок.

– Майзер, рассчитай вероятность того, что ты сейчас отправишься в утилизатор, если не заткнёшься, – проворчала я, не отрываясь от спутанных проводов.

– Расчёт не требуется, вероятность стопроцентная, – безэмоционально ответил дрон и тактично отлетел в дальний угол мастерской.

– Можно?

Я так вздрогнула от его голоса, что едва не выронила тяжёлый гаечный ключ себе на ногу. Макс, он стоял на пороге моего святилища, в своей безупречно чистой офицерской форме, и выглядел здесь абсолютно чужеродным элементом. Вокруг него был мой творческий хаос из инструментов, запчастей и пустых кружек из-под кофе, а он был островком идеального порядка.

– Если не боишься испачкать свои сияющие ботинки, – буркнула я, делая вид, что поглощена работой.

Он шагнул внутрь, но остановился на безопасном расстоянии. Повисла неловкая тишина, нарушаемая только гулом систем корабля.

– Аска, я… – начал он и замолчал. Я впервые видела его таким, не уверенным в себе лейтенантом, а просто растерянным парнем. – Я пришёл извиниться, по-настоящему. За то, что вёл себя как идиот, за то, что скрытничал и заставил тебя во мне сомневаться, это было неправильно.

Я молчала, упрямо глядя на инвертор. Часть меня хотела тут же его простить, но другая, более вредная, требовала сатисфакции.

– И чтобы хоть как-то загладить свою вину, я хочу сделать тебе подарок, – выпалил он на одном дыхании.

Вот это уже было интересно, я медленно отложила ключ и посмотрела на него. Он смотрел на меня с таким виноватым видом, будто был курсантом, провалившим свой первый экзамен.

– Подарок? – переспросила я, изображая лёгкое удивление.

– Да, – он криво улыбнулся. – И прости, что спрашиваю вот так в лоб, но я правда не знаю, что дарить девушкам. Я солдат, Аска, у меня с фантазией в этом плане туго, особенно когда речь о такой девушке, как ты.

Он с какой-то отчаянной самоиронией развёл руками.

– Звёзды с неба дарить уже не модно, мы и так по ним летаем. Подарить целую планету я пока не в состоянии, но обещаю над этим работать, – он даже попытался подмигнуть. – Так что… в пределах этого корабля – проси что угодно. Хочешь новый плазменный резак последней модели? Или доступ к капитанским архивам? Может, личного дроида-массажиста? Всё, что твоей душе угодно.

Я смотрела на него, на этого отважного офицера, который без раздумий ввязался в авантюру с артефактом, а теперь стоял передо мной, как нашкодивший мальчишка. И моя злость начала таять. Его искренняя, почти детская неловкость была просто обезоруживающей, что ж, лейтенант, сам напросился.

Я решила немного подыграть ему, чтобы окончательно снять это дурацкое напряжение. Я сделала максимально задумчивое лицо и даже постучала пальцем по подбородку.

– Хм-м-м… Предложение, конечно, заманчивое… – протянула я. – Хорошо. Я хочу личное силовое поле.

Макс озадаченно моргнул.

– Силовое поле?

– Именно, – кивнула я с самым серьёзным видом, на какой была способна. – Персональное, радиусом пять метров. Чтобы никто не мог подойти, и обязательно с полной звукоизоляцией. А ещё, – добавила я, входя в раж, – хочу, чтобы над головой появлялась голографическая табличка: «Не беспокоить. Идёт сложный мыслительный процесс по спасению галактики».

Я выдержала паузу, наслаждаясь его совершенно сбитым с толку выражением лица.

– И чтобы это поле отключалось автоматически только в одном-единственном случае. Если ты приносишь мне кофе, хороший, настоящий, а не ту бурду, которую подают в офицерской столовой.

Секунду он просто смотрел на меня, его мозг, привыкший к военным приказам и тактическим схемам, явно пытался обработать мой запрос. Потом его губы дрогнули в неуверенной улыбке. А затем он рассмеялся, не сдержанно, как он делал это обычно, а громко, от души, запрокинув голову. Этот смех был таким настоящим и заразительным, что я не выдержала и тоже расхохоталась, отбрасывая на стол уже ненужный инструмент.

Всё, лёд тронулся. Тяжёлое, давящее напряжение, которое висело между нами все эти дни, лопнуло, как старый конденсатор. Мы снова были просто Аской и Максом. Немного сумасшедшим инженером и лейтенантом, которому хватало ума ценить это сумасшествие. Наше перемирие всё ещё было хрупким, но теперь у него появился шанс. Шанс, который пах машинным маслом и обещанием очень хорошего кофе.

* * *

Я вернулась в свою каюту, и улыбка сама собой не сходила с лица. Настроение было просто замечательным, чего не случалось уже очень давно. Кажется, лёд наконец-то тронулся, и, возможно, ещё не всё было потеряно в моей новой жизни на этом корабле. Рядом со мной бесшумно парил Майзер.

– Уровень серотонина в вашей крови повышен на тридцать два процента по сравнению со среднесуточным значением, – монотонно сообщил робот. – Рекомендую наслаждаться моментом. Вероятность, что ваше настроение испортится в ближайшие пять минут, составляет девяносто три процента.

– Спасибо за прогноз, старая ты консервная банка, – хихикнула я, открывая дверь.

И тут же поняла, о чём он говорил, мой оптимизм словно врезался в стену. В каюте была Зай'ла, и не одна. На моей койке, вальяжно закинув ногу на ногу, сидела ещё одна фелиноидка, она была точной копией Зай'лы, только её короткий бархатный мех был не персикового, а пепельного цвета. Обе были в одинаковой белоснежной форме связистов. Наверное, это и была её знаменитая подруга Каэли, о которой я столько слышала.

Зай'ла, заметив мою улыбку, скривилась так, будто съела самый кислый фрукт во вселенной.

– О, смотрите-ка, кто вернулся! Наша героиня-механик, спасительница ржавых труб, – протянула она с такой ядовитой сладостью в голосе, что у меня чуть зубы не свело. – Надеюсь, твоё высокое предназначение всё ещё приносит тебе безграничную радость?

Каэли тихонько фыркнула и смерила меня таким взглядом, будто я была чем-то неприятным, прилипшим к её ботинку.

– Фиксирую повышение уровня пассивной агрессии в помещении, – безэмоционально вставил Майзер, зависнув у меня над плечом.

Но я решила не обижаться, моё настроение было слишком хорошим, чтобы какая-то заносчивая кошка могла его испортить. Я небрежно бросила куртку на стул и, улыбнувшись самой обезоруживающей улыбкой, на которую была способна, ответила:

– Ещё как приносит, особенно когда это позволяет мне быть ближе к людям, которые ценят настоящий ум и профессионализм, а не только красивую шёрстку. Мы с лейтенантом Вестом как раз сегодня обсуждали наши… совместные проекты. Они очень, очень перспективные.

Я специально сделала долгое ударение на слове «совместные», глядя прямо в глаза Зай'ле. Её лицо на секунду застыло, превратившись в маску, а в зелёных глазах полыхнула знакомая мне ярость. Она быстро взяла себя в руки, но я-то видела – попала точно в цель.

Чтобы сменить тему и вернуть себе контроль над ситуацией, она демонстративно повернулась к подруге.

– Кстати, Каэли, посмотри, что я наконец-то достала, это просто чудо!

Она взяла со стола небольшой, очень изящный прибор из перламутрового пластика, похожий на какой-то футуристический фен.

– Персональный дермальный регенератор, модель «Сияние–7». Последняя разработка! Обещает идеальную кожу, разглаживает каждую шерстинку до зеркального блеска, стимулирует выработку феромонов… Мужчины будут падать штабелями!

Она с гордым и важным видом нажала на кнопку активации. Ничего не произошло, она нажала ещё раз, сильнее, снова тишина.

– Чёртова железка! – прошипела она, мгновенно теряя всё своё самообладание. Она начала трясти дорогой гаджет, словно хотела выбить из него дурь. – Да он работал полчаса назад!

Каэли разочарованно вздохнула.

– Диагностика: устройство неисправно, – раздался голос Майзера. – Вероятная причина: производственный брак или, цитирую техническую документацию, «некорректное использование оператором с низким уровнем допуска».

Зай'ла метнула в моего робота испепеляющий взгляд, и тут я увидела свой шанс. Шанс на маленькую, но такую сладкую месть.

– Ой, какие-то проблемы? – спросила я с самым невинным и сочувствующим видом. – Давай я посмотрю. Может, там просто контакт отошёл или предохранитель сбился, я могу его немного… оптимизировать.

Зай'ла посмотрела на меня, потом на бесполезный кусок пластика в своих руках. В её взгляде боролись отчаяние и высокомерие, но желание похвастаться перед подругой рабочей новинкой, видимо, перевесило. К тому же, она увидела в моём предложении возможность ещё раз уколоть меня, показать подруге моё «истинное место».

– Ну давай, механик, – надменно протянула она, протягивая мне регенератор так, будто делала великое одолжение. – Покажи, на что ты способна. Только умоляю, не испачкай его машинным маслом, он стоит дороже твоей годовой зарплаты.

Я взяла прибор, и на моём лице не дрогнул ни один мускул.

– Не волнуйся, – ласково сказала я, поглаживая перламутровый корпус. – Я буду очень, очень аккуратна. Оптимизация – это моё второе имя.

– Предупреждаю, – тихо прогудел Майзер мне на ухо, когда кошки отвлеклись. – Термин «оптимизация» в вашем исполнении часто коррелирует с последующим полным выходом устройства из строя.

– Расслабься, – прошептала я в ответ, пряча хитрую улыбку. – Эта оптимизация будет очень поучительной.

Глава 16

Я взяла изящный перламутровый гаджет. Он был лёгким, почти невесомым, и выглядел так, будто его создали для какой-нибудь избалованной принцессы, а не для суровых будней на военном корабле. Настоящая игрушка. Я хмыкнула и села за свой рабочий стол, который, как обычно, был завален инструментами, проводами и схемами, полная противоположность этой блестящей штуковине.

– Так-с, посмотрим, что у нас тут за зверь… – пробормотала я себе под нос, с самым серьёзным видом доставая универсальный интерфейсный кабель.

– Вероятность того, что вы окончательно его сломаете, составляет сорок семь целых и три десятых процента, – монотонно прогудел Майзер, подлетая ближе. Мой личный робот-помощник, доставшийся в наследство от деда, как всегда, был полон оптимизма.

– О, заткнись – отмахнулась я. – У меня есть идея получше, чем просто его сломать.

Я подключила регенератор к своему терминалу, на экране забегали строки кода. Ага, как я и думала. Энергетический контроллер ушёл в защитный режим из-за микроскачка напряжения. Стандартная проблема для моделей с такой хрупкой системой. Сбросить ошибку – дело двух секунд. Но это было бы слишком просто, слишком скучно.

Зай'ла и её подружка Каэли наблюдали за мной с другого конца каюты, на их лицах читалась смесь презрения и любопытства. Они, наверное, думали, что я сейчас буду ковыряться в их дорогой игрушке, как в каком-то старом двигателе, оставляя на ней жирные пятна. Что ж, пусть думают.

Мои пальцы запорхали над клавиатурой. Сначала я, конечно, сбросила ошибку контроллера, чтобы прибор снова заработал. Но это было не главное. Я полезла глубже, в протокол управления дермальным излучателем. Ломать что-то – слишком грубо и не в моём стиле. Я собиралась просто внести крошечное, почти незаметное изменение.

В своей личной базе данных, где я хранила всякие полезные и не очень программы, я нашла то, что нужно. Частота, которую использовали на аграрных мирах для нанесения временной флуоресцентной маркировки на скот. Абсолютно безвредная, но очень, очень стойкая метка, которая ярко светилась под любым освещением и держалась около недели. Идеально!

– Анализирую, – снова встрял Майзер. – Выбранный вами флуоресцентный маркер используется для крупного рогатого скота на планете Ксантор–5. Стойкость – приблизительно один стандартный галактический цикл. Вероятность возникновения социального конфликта – сто процентов.

– Вот это мне и нужно, Майзер, – прошептала я с предвкушающей улыбкой. – Стопроцентный результат.

Я аккуратно заменила стандартную частоту регенерации на эту, «коровью». А затем тщательно, строчка за строчкой, стёрла все логи своих действий, чистая работа.

– Готово, – я отсоединила кабель и, поднявшись, протянула регенератор Зай'ле с самой довольной и услужливой улыбкой, на которую была способна. – Я не только сбросила ошибку, но и немного оптимизировала поток энергии. Теперь он должен работать даже эффективнее, почти как новый!

Зай'ла с сомнением взяла прибор, брезгливо повертев его в руках, словно проверяя, не испачкала ли я его, она нажала на кнопку. Гаджет ожил, тихо загудев и засветившись мягким, нежным светом. На её лице отразилось торжество, она победоносно посмотрела на Каэли.

– Ну вот, хоть на что-то эта механик сгодилась. Смотри, Каэли, сейчас ты увидишь настоящее божественное сияние.

Она поднесла работающий регенератор к своей идеальной персиковой щеке и плавно, с грацией кошки, провела им по шёрстке.

Эффект был мгновенным, но это было не то сияние, которого она ожидала.

На её щеке, в точности повторяя траекторию движения прибора, расцвело яркое, неоново-розовое пятно. Оно было настолько кричащим, настолько вульгарным и неуместным на её нежном мехе, что казалось, будто кто-то чиркнул по произведению искусства дешёвым маркером.

Каэли замерла, её огромные глаза расширились до размера блюдец. Секунду она молчала, потом издала странный хриплый звук, похожий на всхлип. А затем её буквально согнуло пополам от беззвучного смеха. Она пыталась прикрыть рот рукой, но её плечи тряслись так, что, казалось, вот-вот отвалятся, а из глаз брызнули слёзы.

– Что? – не поняла Зай'ла, с недоумением глядя на подругу. – Что смешного? Это эффект такой?

Она повернулась к зеркалу на стене, и её крик, я уверена, слышали даже в инженерном отсеке, на несколько палуб ниже. Это был пронзительный, полный ужаса и ярости визг оскорблённой примадонны, у которой украли главную роль. Она смотрела на своё отражение, на это вульгарное розовое пятно, и её красивое лицо исказилось от чистого, незамутнённого гнева.

Я подошла и с самым искренним сочувствием заглянула ей через плечо.

– Ох, какая неприятность… Странно, – я задумчиво покачала головой, с трудом сдерживая улыбку. – Диагностика показывала повышение эффективности на целых двенадцать процентов. Должно быть, это какая-то редкая, индивидуальная аллергическая реакция на фелиноидную ДНК. Знаешь, одна на миллион, мои соболезнования. Поздравляю, ты уникум!

Зай'ла медленно перевела на меня свой взгляд, полный чистой ненависти, она всё поняла, но доказать ничего не могла.

– Ты… ты… – прошипела она, не в силах подобрать слова от ярости.

– Пожалуй, я пойду, – беззаботно сказала я, направляясь к двери. – У меня ещё много важных дел и совместных проектов. А тебе, наверное, стоит показаться в медблок. Хотя, боюсь, такое даже они не сразу выведут, потребуется время.

Я выскользнула из каюты, оставив Зай'лу наедине с её розовым позором и подругой, которая уже не сдерживалась и хохотала в голос, лёжа на кровати. Маленькая месть была совершена, и она была очень, очень сладкой. Особенно, если она неоново-розового цвета.

* * *

Новость о «розовой пантере» из отдела связи разнеслась по «Неукротимому» со скоростью света. Корабельный устный телеграф, который тут называли «виноградным визгом», работал куда надёжнее официальных каналов. В столовой я то и дело слышала, как техники, давясь от смеха, обсуждали новый облик надменной фелиноидки. Кто-то даже пошутил, что теперь ей не нужен ночник, ведь она сама светится в темноте. До меня дошли слухи, что пилоты в своём отсеке в шутку переименовали один из навигационных маяков на карте в «Сияние Зай'лы».

Сама виновница торжества на несколько дней буквально испарилась. Она заперлась в нашей каюте, оформив больничный по причине «острой аллергической реакции на синтетические материалы». Конечно, никто в эту чушь не поверил. Её авторитет, который она так старательно выстраивала, рухнул в одночасье. Сложно сохранять вид ледяной королевы, когда все представляют тебя в виде пушистого розового недоразумения.

А вот у меня дела шли просто отлично. Напряжение после истории с артефактом спало, и мы с Максом снова могли нормально общаться. Мы много времени проводили в лаборатории, изучая Сферу, но теперь находили минутку и для простых разговоров. В один из таких перерывов он принёс две кружки настоящего, свежесваренного кофе, аромат которого заполнил всю лабораторию.

– Пахнет божественно, – сказала я, принимая у него кружку.

– Стараюсь держать марку, – улыбнулся он. – Кстати, до меня дошли слухи… про один несчастный случай с регенератором.

Я сделала самое невинное лицо, на какое была способна.

– Ах, это? Ужасная история.

Макс посмотрел на меня, и его губы дрогнули в улыбке. А потом он рассмеялся, он смеялся так громко и заразительно, как я ещё никогда не слышала, откинув голову назад.

– Ох, Аска, – выдохнул он, вытирая выступившие от смеха слёзы. – Бедная, бедная Зай'ла. Хотя, должен признать, у кармы иногда бывает просто поразительное чувство юмора.

Этот смех стал последней каплей, которая окончательно растопила лёд между нами. Мы больше не были просто коллегами, вынужденными работать вместе. Наше хрупкое перемирие медленно, но верно перерастало в настоящую дружбу. А может, и во что-то большее.

Вечером, когда я вернулась в каюту, меня встретил Майзер. Он молча парил под потолком, пока я переодевалась, и был безмолвным свидетелем всей истории с регенератором.

– Анализ ваших действий по нейтрализации вербальной агрессии со стороны субъекта «Зай'ла» завершён, – монотонно произнёс он, подлетая ближе. – Ваши методы были нелогичны, основаны на мелком саботаже и нарушали как минимум три пункта устава об использовании личного оборудования в служебных помещениях.

– Но это сработало, – хмыкнула я.

– Результат достигнут, это факт. Её социальный рейтинг на корабле упал на сорок семь процентов. Ваш, напротив, вырос на двенадцать. Возможно, в сарказме и мелких диверсиях есть своя, пока не изученная мной, тактическая ценность. Я составил список из семнадцати более эффективных и менее энергозатратных методов саботажа на будущее.

Я только улыбнулась. Впервые за долгое время я снова чувствовала себя хозяйкой положения. Я контролировала ситуацию, и эта уверенность пьянила.

На следующий день Макс нашёл меня в мастерской, где я пыталась починить старый сварочный аппарат. В руках он держал не чашку с кофе, а тонкую серебристую ключ-карту.

– Я тут подумал над твоим заказом, – сказал он с хитрой улыбкой. – Помнишь, ты говорила про личное пространство?

– И что? Решил построить стену между нашими койками? – пошутила я.

– Придумал кое-что получше.

Он протянул мне карту.

– Это твоё.

Я с недоумением посмотрела на блестящий пластик.

– Что это?

– Ключи. От твоей новой каюты.

Я ошарашенно уставилась на него, не в силах произнести ни слова.

– Но… у меня же есть каюта.

– У тебя есть койка в общей комнате с не самой приятной соседкой. А это – настоящая каюта, двухкомнатная. Раньше в ней жил один старый инженер-изобретатель, его недавно списали на пенсию. Я поговорил с командованием, намекнул, что нашему новому ценному специалисту нужны условия для работы. Считай это официальным подарком от флота, и неофициальным – от меня.

Я взяла ключ-карту, пальцы слегка дрожали. Я всё ещё не могла поверить своим ушам. Я нашла нужную дверь на той же палубе, но в более тихом и уединённом крыле. Приложила карту к панели, замок тихо щёлкнул, и дверь бесшумно отъехала в сторону.

И я замерла на пороге.

Это было не просто жилое помещение, это была мечта. Первая комната оказалась уютной гостиной с мягким диваном и большим рабочим терминалом. За ней виднелась отдельная спальня с огромной кроватью и панорамным иллюминатором во всю стену. А ещё там была настоящая, комфортная ванная, а не тот пластиковый пенал, который мы делили с Зай'лой.

Но главное сокровище ждало меня в третьей, самой большой комнате. Это была личная мини-лаборатория. И в центре неё стоял он. Огромный, многофункциональный паяльный стол со встроенными анализаторами, голографическими микроскопами и десятками тончайших манипуляторов.

Я медленно вошла внутрь, не веря своим глазам. Провела рукой по прохладной металлической поверхности стола, ощущая под пальцами идеальную гладкость. Моё сердце забилось чаще, я была дома. По-настоящему дома. И это было лучше любого силового поля.

Глава 17

Я была счастлива. Нет, не так, я была по-настоящему, до глупой улыбки, до желания подпрыгивать на месте счастлива! Последние несколько дней я жила словно в сказке, которая внезапно свалилась мне на голову.

Моя новая каюта… это было не просто жилое помещение, это было моё личное, отдельное королевство, мой собственный маленький рай посреди холодного и огромного космоса. После нашей тесной комнатушки с Зай'лой, где мы вечно спотыкались друг о друга, это был просто дворец. Я часами пропадала в своей мини-лаборатории, которая была больше всей нашей старой каюты. Я с упоением, как ребёнок, раскладывала инструменты на огромном многофункциональном столе. Наконец-то всё было на своих местах! Вот тут у меня паяльная станция, здесь – голографический анализатор, а вот тут – специальное место для моей любимой чашки с кофе. И никто, абсолютно никто не толкнёт меня под локоть и не будет язвить по поводу «творческого беспорядка». А кровать! О, эта кровать заслуживала отдельной поэмы. Она была просто гигантской, невероятно мягкой, и я тонула в ней каждую ночь, как в пушистом облаке. Я могла лежать часами, глядя в панорамный иллюминатор на проплывающие мимо туманности и далёкие звёзды. Это было похоже на самое настоящее волшебство.

Но дело было не только в комфорте, нет. Я прекрасно понимала, что этот невероятный подарок – не просто премия от командования за то, что я спасла корабль от взрыва и помогла раздобыть артефакт, это был личный шаг. Шаг, который сделал Макс. Его молчаливый способ извиниться, не говоря ни слова, его способ показать, что он ценит меня. И не просто как толкового инженера, не как «нестандартное решение» для безвыходных ситуаций, а как… Аску. Просто Аску. И этот жест, этот молчаливый поступок значил для меня гораздо больше, чем тысячи слов, извинений и официальных благодарностей. Неужели я ему… нравлюсь? От этой мысли внутри всё теплело.

Наше хрупкое перемирие, возникшее после истории с артефактом, держалось на честном слове и общем деле. Я решила, что пора сделать ответный шаг. Хватит прятаться за сарказмом и колкостями.

– Майзер, – позвала я, вернувшись в каюту после долгой смены в машинном отделении. – Мне нужна твоя помощь.

– Всегда к вашим услугам, госпожа, – бесстрастно ответил мой верный дрон, вылетая из лаборатории. Его красный сенсор привычно сканировал меня. – Анализирую ваш запрос. Вы снова планируете диверсию? Или, может, хотите оптимизировать работу кофеварки для повышения эффективности утреннего пробуждения на три целых и семь десятых процента?

– Я хочу устроить ужин, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул от волнения. – Романтический ужин.

Майзер на секунду замер в воздухе. Мне показалось, или его красный оптический сенсор и правда удивлённо моргнул?

– Запрос принят. Произвожу анализ… Вы собираетесь применить протоколы романтического взаимодействия. Цель – лейтенант Вест? Вероятность девяносто восемь целых и четыре десятых процента.

– А у тебя есть другие кандидатуры? – хмыкнула я, чувствуя, как щёки начинают гореть.

Я взялась за дело с таким энтузиазмом, будто собирала новый гипердвигатель. Во-первых, атмосфера, стандартное освещение было слишком холодным, слишком официальным. Я залезла в настройки каюты, немного поколдовала над кодом, пару раз чуть всё не сломала, но через час моя гостиная была залита невероятно мягким, золотисто-багровым светом, точь-в-точь как двойной закат на моей родной планете, по которому я иногда скучала. Во-вторых, еда. Хватит с меня этих безвкусных протеиновых паст и концентратов! Я открыла меню корабельного репликатора и, зажмурившись, заказала самые изысканные и дорогие блюда, которые там были: ксайлосианские трюфели, фламбированное мясо под соусом из солнечных ягод и даже бутылку настоящего, не синтетического вина, которое стоило как половина моего жалования. Ну и пусть! Гулять так гулять.

– Подготовка к романтическому взаимодействию завершена на восемьдесят семь процентов, – доложил Майзер, деловито облетая накрытый стол. – Вероятность успеха, исходя из созданной атмосферы и выбранного меню, составляет шестьдесят восемь процентов.

– Почему так мало? – возмутилась я.

– Данный процент не учитывает человеческий фактор, – монотонно пояснил дрон. – Например, вашу склонность к саркастичным замечаниям в неподходящий момент, что может снизить итоговый показатель на пятнадцать-двадцать процентов. Также рекомендую проверить совместимость пищевых предпочтений лейтенанта, чтобы избежать дипломатического инцидента за ужином. Например, аллергии на грибковые споры ксайлосианских трюфелей.

Я только рассмеялась. Сегодня даже этот ворчливый кусок металла не мог испортить мне настроение. Я быстро набрала короткое сообщение для Макса, несколько раз стерев и написав его заново: «Жду у себя в 20:00. Не опаздывай. У нас… намечается совместный проект». Отправив его, я почувствовала, как сердце забилось так громко, что, казалось, Майзер сейчас начнёт анализ моего сердечного ритма. Оставалось только ждать.

* * *

Ровно в восемь вечера раздался тихий звонок, и я подпрыгнула на месте. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а потом заколотилось так, что, казалось, его стук слышен по всей каюте. «Спокойно, Аска, это всего лишь ужин», – сказала я сама себе, делая преувеличенно глубокий вдох. Руки немного дрожали, когда я потянулась к панели и открыла дверь.

На пороге стоял он, Макс. Уже не в строгой парадной форме, а в простой серой офицерской рубашке, которая, как мне показалось, шла ему гораздо больше. В руках он держал бутылку того самого вина, о котором я мечтала. Он улыбнулся мне, и эта улыбка была такой тёплой, что у меня на миг перехватило дыхание. Но потом его взгляд переместился за мою спину, на то, что я сотворила в каюте. Улыбка медленно сползла с его лица, сменившись чистым, абсолютно детским изумлением.

– Ого… – только и смог сказать он, переступая порог. – Аска, я… я даже не знаю, что сказать, это просто… невероятно. Я-то думал, мы просто посидим, посмотрим на схемы нового стабилизатора.

– Стабилизаторы – это, конечно, важно, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более беззаботно. – Но иногда нужно калибровать не только корабельные системы, но и… человеческие отношения. Проходи, не стой на пороге.

Он вошёл, всё ещё оглядываясь по сторонам, словно попал в музей, а не в каюту младшего инженера. Он смотрел на стол, на мягкий свет свечей, и я физически видела, как его привычная офицерская выправка, это вечное напряжение в плечах, понемногу ослабевает.

Ужин был похож на волшебный сон. Мы ели какую-то простую, но вкусную пасту, пили вино, и с каждой минутой, с каждым словом, невидимая стена между нами крошилась, превращаясь в пыль. Разговоры лились рекой, легко и непринуждённо. Мы говорили обо всём на свете: о его маме, которая была известным историком, о моих безумных детских изобретениях, вроде самонаводящихся тапочек, которые вечно пытались укусить за пятки нашу кошку.

Он со смехом рассказал, как однажды в академии умудрился перепутать контейнеры и вместо учебных торпед зарядил в пусковую установку партию фейерверков.

– Это было самое красивое и самое незаконное световое шоу за всю историю имперского флота, – хохотал он. – Меня чуть не отчислили, но адмирал потом признался, что никогда не видел салюта лучше.

Я, в свою очередь, поделилась историей о том, как решила «оптимизировать» систему полива в нашей оранжерее. В итоге бедные флориане, похожие на живые деревья, ещё два дня вылавливали по всему отсеку летающие в невесомости капли воды.

Мы смеялись до слёз, громко, от души, так, как я не смеялась уже очень-очень давно. И в его глазах я снова видела ту самую искру, то тепло, по которому так отчаянно скучала, это был он. Тот самый Макс из лифта, не строгий лейтенант Вест, а просто Макс.

Когда ужин закончился, он решительно настоял на том, чтобы помочь мне убрать со стола. Моя кухонька была крошечной, рассчитанной на одного человека, и уж точно не на двоих, один из которых – широкоплечий офицер, нам было ужасно тесно. Мы двигались почти вплотную, наши плечи и локти постоянно соприкасались, и это молчаливое, слаженное движение ощущалось гораздо интимнее, чем любые слова. Я потянулась, чтобы убрать тарелку, и в этот момент наши руки встретились, простое, случайное касание.

И всё, мир замер. Время остановилось, сжавшись в одну-единственную секунду. Я медленно подняла на него глаза. Он смотрел прямо на меня, и в его взгляде уже не было ни капли весёлости. Там плескалось что-то другое – глубокое, серьёзное и такое притягательное, что у меня закружилась голова.

Он очень медленно, словно боясь, что я исчезну, поднял руку и коснулся моего лица, убирая прядь волос, выбившуюся из причёски. Его пальцы были тёплыми, и от их лёгкого прикосновения по всей моей коже пробежала армия мурашек.

А потом он наклонился и поцеловал меня.

Это был не тот отчаянный, украденный поцелуй в машинном отделении, нет, этот был медленным, нежным, осторожным. Он словно спрашивал разрешения, и я ответила ему, обвивая его шею руками и прижимаясь всем телом. И эта нежность почти мгновенно начала перерастать в голодную страсть. Поцелуй становился глубже, настойчивее. В нём было всё: месяцы неловкого молчания, сдерживаемые взгляды, напряжение, тоска и отчаянное желание быть ближе.

Он на секунду оторвался от моих губ, тяжело дыша. Его глаза потемнели. Не говоря ни слова, он легко подхватил меня на руки. Я ахнула от неожиданности и тут же обвила его торс ногами, чувствуя, как моё сердце колотится где-то в горле, в унисон с его собственным. Он понёс меня в спальню, я видела только его лицо, его сосредоточенный взгляд. Он осторожно, словно я была сделана из хрусталя, опустил меня на мягкое покрывало кровати и навис сверху, опираясь на руки. В полумраке спальни, куда проникал лишь далёкий, холодный свет звёзд из иллюминатора, он казался мне самым красивым и желанным мужчиной во всей известной вселенной.

Он снова наклонился, его губы были всего в миллиметре от моих, и я уже прикрыла глаза, полностью отдаваясь моменту…

И тут по всей каюте оглушительно, безжалостно громко взвыл сигнал вызова:

«Лейтенант Вест, срочно явиться на капитанский мостик. Повторяю, срочно».

Резкий, абсолютно бесстрастный, механический голос корабельного искусственного интеллекта ворвался в нашу спальню, как ледяной астероид, вдребезги разбивая всё волшебство, всю нежность и страсть.

Мы оба замерли. Макс с глухим, полным отчаяния стоном отстранился и сел на край кровати, закрывая лицо руками.

– Нет… Ну почему именно сейчас… – прорычал он в ладони.

Сигнал повторился, на этот раз ещё громче и настойчивее, будто издеваясь над нами.

– Я должен идти, – с тяжёлым вздохом сказал он. В его голосе было столько искреннего сожаления, что мне захотелось найти главный сервер ИИ и вылить на него ведро воды.

Он быстро встал, одёрнул рубашку, пытаясь вернуть себе официальный вид. Наклонился и оставил быстрый, но нежный поцелуй на моей шее.

– Прости. Я клянусь, я вернусь, как только смогу. Обещаю.

И он ушёл. Через секунду я услышала тихий щелчок закрывающейся входной двери.

И всё, я осталась одна. Лежала на кровати, растрёпанная, взволнованная и злая, невероятно злая. Романтический вечер был не просто испорчен. Он был аннигилирован, стёрт в порошок бездушным голосом корабельного компьютера. Я без сил откинулась на подушки и уставилась в потолок. Хотелось то ли кричать от досады, то ли плакать. Что мне теперь чувствовать? Бешеную злость на всю вселенную с её дурацкими срочными вызовами? Или подступающую тревогу из-за того, что же такое могло случиться, что старшего офицера срывают с места посреди ночи? Кажется, у вселенной было очень специфическое чувство юмора.

Глава 18

Капитанский мостик «Неукротимого» встретил Макса холодной и деловой атмосферой. Полная противоположность тому тёплому полумраку, что царил в каюте Аски всего час назад. Здесь не было места для романтики или тихих разговоров. Огромный панорамный экран показывал только бесконечную, пугающую черноту космоса, усыпанную далёкими звёздами. В центре зала, вокруг голографической карты, стояли капитан Валериус и несколько старших офицеров. Их лица были такими серьёзными и сосредоточенными, что, казалось, они мысленно двигают планеты.

– Лейтенант, – коротко кивнул капитан, когда Макс вошёл на мостик. В его голосе не было ни капли удивления, словно выдёргивать старшего помощника посреди его условной ночи было обычным делом. – У нас прорыв.

Он взмахом руки зажёг главный проектор.

– Дом Верус наконец-то соизволил ответить на наш официальный запрос, они готовы к переговорам.

На голокарте вспыхнуло изображение планеты, и даже у суровых офицеров вырвался сдержанный вздох восхищения. Это было самое красивое, что все когда-либо видели, даже на картинках из инфосети. Планета выглядела живой, она будто светилась изнутри. Вместо привычных городов на ней росли гигантские, похожие на деревья, строения, пронизанные мягким, тёплым светом. По континентам змеились реки, но текли в них не вода, а потоки биолюминесцентных водорослей, которые создавали причудливую сеть из светящихся артерий. А в верхних слоях атмосферы медленно плавали тысячи огоньков, похожих на живых фонариков.

– Это Люминос, – пояснил Макс, голосом офицера, аналитика и стратега. – Мир, где технологии и природа не просто живут бок о бок, а являются одним целым.

В этот момент мой личный виз тихо пиликнул, сообщение от Макса, отправленное пару минут назад:

«Аска, нужна твоя консультация. Срочно на мостик. Как технического эксперта». Я невольно улыбнулась. «Технический эксперт».

Звучало солидно, чёрт побери. Я быстро натянула рабочую форму, провела рукой по волосам, чтобы придать им хоть какой-то порядок, и уже через пять минут, стараясь выглядеть как можно более официально, вошла на мостик.

Макс коротко кивнул мне, мол, вовремя, и продолжил свой доклад для капитана.

– Дом Верус, который правит Люминосом, принадлежит расе Люминиан, – объяснял он, переключая изображения. – Внешне они почти не отличаются от людей. Высокие, стройные, с тонкими, аристократическими чертами лица, но у них есть две главные особенности. Во-первых, необычные, природные цвета волос: все оттенки серебра, индиго, аметиста. А во-вторых… – он увеличил изображение типичного представителя расы, – …биолюминесцентные веснушки.

На лице красивого люминианина на голограмме была россыпь крошечных точек, которые мягко мерцали, словно кто-то рассыпал по его коже звёздную пыль.

– Отлично, живые детекторы лжи, – пробормотала я себе под нос.

Макс, кажется, услышал, потому что уголок его губ дёрнулся.

– Именно, инженер, – сказал он уже громче. – Эти веснушки напрямую связаны с их нервной системой. Они могут менять цвет и яркость в зависимости от настроения или даже мыслей. Это делает их очень простыми переговорщиками. Они могут врать вам в лицо, но их веснушки всегда выдадут истинные эмоции, если знать, на что смотреть.

– А какова их роль в Империи? – спросил капитан Валериус, поглаживая седую бороду.

– Они незаменимы, – твёрдо ответил Макс. – Люминиане – гениальные учёные. Когда-то их планета была единственным источником природных нанитов, которые используются везде: от медицины до строительства боевых крейсеров. Когда природные месторождения иссякли, все думали, что Империю ждёт коллапс. Но люминиане смогли сделать невозможное, они изучили структуру нанитов и создали технологию их искусственной генерации. Теперь они – абсолютные монополисты. Это сделало их невероятно богатыми, влиятельными и… – Макс сделал многозначительную паузу, – чрезвычайно высокомерными. Они прекрасно знают себе цену и смотрят на остальные расы, включая людей, немного свысока.

Он вывел на экран изображение элегантного, красивого люминианина с волосами цвета жидкого серебра и россыпью сапфировых веснушек на скулах. Выглядел он как какой-то сказочный принц, которому только что сообщили, что его любимую карету из лунного камня поцарапал какой-то простолюдин.

– Глава Дома Верус, Лорд Каэлан. Он официально приглашает командный состав «Неукротимого» посетить Люминос. Цель визита – обсуждение передачи их семейной реликвии, четвёртого артефакта – Октаэдра Предтеч.

На мостике повисла такая тишина, что было слышно гудение систем жизнеобеспечения. Это был огромный шаг вперёд, шанс получить ещё один ключ без боя, без интриг и шантажа, как на Чиване. Просто прилететь и договориться, слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Готовьте дипломатический шаттл, – наконец произнёс капитан Валериус. Его голос прозвучал как приговор. – Лейтенант, вы возглавите делегацию, инженер Редфорд, вы летите с ним. Ваш опыт в анализе энергетических сигнатур артефактов будет неоценим.

Я молча кивнула, чувствуя, как внутри всё замирает от дикой смеси страха и восторга. Люминос – планета живых огней. И новая, невероятно сложная задача – договориться с высокомерными красавчиками, которые читают твои эмоции по твоим же веснушкам, которых у меня, к счастью, нет. Наш прерванный вечер с Максом казался теперь чем-то таким далёким и незначительным. Впереди нас ждала дипломатия. А дипломатия, как я уже успела понять, была куда опаснее любой перестрелки в грязном баре.

* * *

Подготовка к дипломатической миссии на планету Люминос началась так внезапно и бурно, что корабль, казалось, вот-вот развалится от суеты. Все куда-то бежали, что-то кричали, важные дипломаты в строгих костюмах носились по коридорам, перечитывая на ходу протоколы и правила этикета. Офицеры службы безопасности с серьёзными лицами проверяли и без того идеально чистое оружие. А я… я получила официальное назначение, которое заставило меня сначала удивлённо моргнуть, а потом рассмеяться.

«Технический консультант по энергетическим сигнатурам древних артефактов».

Я сидела в своей новенькой, ещё пахнущей краской лаборатории и крутила в руках инфопланшет с приказом. Звучало это так солидно и заумно, что я и сама с трудом понимала, что от меня требуется. Консультант! Я, которая ещё несколько месяцев назад считала верхом карьерного роста должность старшего помощника младшего инженера.

– Впечатляет, – раздался за спиной знакомый голос. Я даже не обернулась. Только Макс мог входить в мою лабораторию так, словно она принадлежит ему, без стука.

Он поставил на стол рядом со мной две дымящиеся чашки с ароматным кофе.

– Теперь ты не просто наш лучший инженер, а целый консультант. Звучит гордо.

– Звучит так, будто я должна носить строгий костюм и делать умное лицо, – честно призналась я, с благодарностью принимая горячую чашку. – Понятия не имею, что я должна консультировать. Мои знания о древних артефактах сводятся к тому, что они большие, ярко светятся, а иногда, если повезёт, красиво взрываются.

– Этого почти достаточно, – Макс усмехнулся и беззастенчиво присел на край моего рабочего стола, отчего тот угрожающе скрипнул. – Официально твоя задача – сидеть рядом со мной на всех переговорах, с умным видом кивать, когда я буду нести всякую чушь про резонансные частоты, и всем своим видом показывать, какая у нас мощная техническая поддержка.

Он наклонился ближе, и его голос стал тише, а в глазах появился серьёзный блеск.

– Но на самом деле, Аска, ты – моё секретное оружие. Понимаешь?

Я замерла, глядя в его глаза, сердце сделало кульбит.

– Наши дипломаты – прекрасные ребята, но они увидят только то, что им захотят показать: вежливые улыбки, красивые жесты и услышат идеально выверенные слова. А ты… ты своим инженерным взглядом, своей чуйкой сможешь заметить то, что они попытаются скрыть. Любую мелочь, трещинку в их идеальном технологическом фасаде, малейший сбой в их безупречной системе. Люминиане научились идеально контролировать свои эмоции, но они не могут контролировать физику. Если что-то пойдёт не так с их технологиями, ты увидишь это первой.

Он смотрел на меня так, будто доверял мне самое важное. Не как симпатичной девушке, а как профессионалу, как равному напарнику. И это было ценнее любых комплиментов и подарков. Внутри что-то тёплое и приятное разлилось по венам, вытесняя все сомнения и разочарования.

– Поняла, – серьёзно кивнула я, и во мне проснулся знакомый охотничий азарт. – Провести полную техническую диагностику их гостеприимства, найти уязвимости.

– Именно, – улыбнулся он. – И доложить лично мне.

* * *

В то время как другие женщины из состава делегации в панике метались по кораблю в поисках вечерних платьев и подходящих туфель, я с головой зарылась в работу. Моя лаборатория быстро превратилась в пещеру безумного изобретателя, заваленную проводами, микросхемами и инструментами.

Первым делом я разобрала свой верный визор до последнего винтика, я впаяла в него несколько новых чипов, которые сама же и доработала. Теперь он мог сканировать не только стандартные энергетические частоты, но и улавливать остаточные эманации нанитных полей – основы люминианских технологий.

Затем я взялась за «украшения». Обычная на вид серебряная серёжка после нескольких часов кропотливой работы превратилась в миниатюрный анализатор химического состава воздуха. Если в помещении распылят хотя бы одну молекулу яда или успокоительного газа, я узнаю об этом раньше, чем успею сделать вдох. Небольшая брошь в виде изящной металлической стрекозы стала генератором локальных помех. Один щелчок – и любая система видеонаблюдения в радиусе трёх метров ослепнет на пару секунд, достаточно, чтобы что-то спрятать или, наоборот, заметить.

Я часами сидела над схемами, скачивая из бортовой сети все доступные данные по технологиям Люминоса. Их архитектура, их энергетика, их системы безопасности – я хотела знать о них всё, чтобы быть готовой к любому подвоху.

Майзер, моя ворчливая летающая капля, конечно же, не мог остаться в стороне от такого увлекательного процесса. Пока я занималась техникой, он взял на себя анализ их культуры и социальных протоколов.

– Анализ социальных протоколов Люминиан завершён, – сообщил он своим монотонным голосом, зависнув у меня над плечом. Я как раз пыталась впихнуть микросканер в запонку, которую одолжила у одного из дипломатов. – Они ценят интеллект значительно выше физических атрибутов. Лесть, направленная на их умственные способности, будет на семьдесят восемь целых и две десятых процента более эффективна, чем комплименты их внешности.

– То есть, говорить, что у них красивые волосы из жидкого света, – плохая идея? – уточнила я, не отрываясь от работы.

– Это будет расценено как примитивная попытка установления контакта, характерная для менее развитых цивилизаций, – бесстрастно подтвердил Майзер. – Рекомендую для установления доверительных отношений вставить в разговор пару-тройку сложных математических формул. Например, упоминание принципов квантовой запутанности в контексте их нанитных технологий может повысить ваш социальный рейтинг на пятнадцать пунктов.

– Отлично, – хмыкнула я, наконец-то защёлкнув корпус запонки. – Так и скажу на приёме: «Достопочтенный лорд Каэлан, ваши веснушки на лице мерцают так же непредсказуемо и хаотично, как поведение субатомных частиц в адронном коллайдере». Думаю, он будет в восторге.

– Вероятность положительной реакции на данную фразу, с учётом их психотипа, составляет восемьдесят три процента, – совершенно серьёзно подтвердил Майзер.

Я не выдержала и рассмеялась, этот робот когда-нибудь сведёт меня с ума.

Через два дня я была полностью готова. У меня не было нового платья, зато был модифицированный визор, серьга-анализатор, брошь-глушилка и голова, до отказа забитая схемами, данными и безумными советами Майзера. Я чувствовала себя не членом дипломатической миссии, а диверсантом, отправляющимся во вражеский тыл, и мне это чертовски нравилось.

Глава 19

Наш дипломатический шаттл нёсся сквозь верхние слои атмосферы Люминоса, и даже бывалые пилоты, которые, казалось, повидали уже сотни миров, не могли скрыть своего детского восторга, прилипнув к обзорным экранам, я тоже бросила взгляд. Ну да, не поспоришь, красиво. Планета под нами вся светилась и переливалась, будто кто-то рассыпал по чёрному бархату горсть драгоценных камней. Голографические снимки из брифинга не передавали и десятой доли этого сияющего великолепия.

– Вероятность того, что эта ослепительная красота является высокоэффективной визуальной ловушкой для незваных гостей, составляет двенадцать целых и три десятых процента, – прожужжал у меня в ухе Майзер через скрытый передатчик. – Рекомендую сохранять здоровый скептицизм.

«Спасибо, мой ворчливый друг, я и не собиралась расслабляться», – мысленно ответила я.

Мы приземлились на площадке, которая сама по себе была произведением искусства. Она была вырезана из цельного куска материала, похожего на перламутр, и мягко светилась изнутри. Нас встречал не город в привычном понимании этого слова. Перед нами раскинулся лес. Лес из гигантских, уходящих в небо деревьев, которые были одновременно и домами. Их стволы, гладкие и белые, как полированная кость, были пронизаны светящимися окнами и витиеватыми балконами. Между этими башнями-деревьями были перекинуты изящные мосты из живых, плетёных лиан, по которым, словно капли света, сновали огоньки. Выглядело красиво, но, на мой инженерный взгляд, довольно хлипко.

Воздух был тёплым, влажным и напоённым густым, сладким ароматом неизвестных мне цветов, почти как в корабельной оранжерее у флориан. В нём медленно парили существа, похожие на медуз из чистого света, оставляя за собой мерцающий след.

– Внимание, Аска, – монотонно сообщил Майзер прямо в мой слуховой имплант. – Предварительный анализ атмосферы завершён. Кислород, азот, стандартный набор. Однако концентрация активных нанитов класса «Эхо» превышает безопасную норму в семнадцать целых и четыре десятых раза. Я бы настоятельно не советовал вам делать глубокий вдох. Существует вероятность в восемьдесят три процента, что они начнут «улучшать» вашу дыхательную систему без спроса, последствия непредсказуемы.

«Отлично, теперь ещё и дышать с опаской», – подумала я, делая самый маленький и незаметный вдох, на который была способна.

Делегация во главе с капитаном Валериусом и Максом, чеканя шаг, сошла по трапу, настоящие имперские офицеры, сама важность. Я поплелась за ними, чувствуя себя пятым колесом в телеге. Моя официальная роль – «технический консультант», а по факту – просто не отсвечивать и ждать своего часа. Но мой модифицированный визор уже вовсю работал, сканируя всё, до чего мог дотянуться, от состава воздуха до энергетического фона ближайшего светящегося дерева.

Нас встречала группа люминиан в длинных, струящихся одеждах серебристого цвета. Но в центре неё стоял он, Лорд Каэлан.

Вживую он оказался ещё более… идеальным, чем на голографических снимках, до тошноты. Высокий, стройный, с такой осанкой, будто аршин проглотил. Его волосы, цвета расплавленного серебра, были собраны в сложную причёску, а на точёных скулах, словно россыпь драгоценных камней, мерцали сапфирово-синие веснушки. Когда мы подошли ближе, они на мгновение вспыхнули чуть ярче. Наверное, так он выражает своё любопытство.

– Капитан Валериус, лейтенант Вест, – его голос был мелодичным и ровным, как музыка в дорогом лифте – приятно, но совершенно бездушно. – Дом Верус и весь сияющий народ Люминоса приветствует вас на нашей планете. Мы польщены, что Империя наконец-то обратила свой взор на голоса разума и прибыла для переговоров.

Он вежливо, но с едва заметной ленцой, пожал руки капитану и Максу. Движение было отточенным, но ленивым, словно он делал им огромное одолжение. Затем его взгляд скользнул по мне, это был даже не взгляд, а так, мимолётное касание. Он не увидел во мне ни инженера, ни консультанта, ни даже женщину. Он посмотрел сквозь меня, как будто я была помехой на фоне, частью интерьера, не заслуживающей личного внимания, и тут же отвернулся.

«Высокомерный павлин», – мысленно констатировала я, чувствуя, как во мне закипает раздражение. Так и хотелось подойти и растрепать его идеальную причёску.

– Вероятность успешного саботажа его причёски с вашей текущей позиции – ноль целых, ноль одна сотая процента, – встрял Майзер. – Кроме того, это может спровоцировать дипломатический конфликт с вероятностью в девяносто девять и восемь десятых процента.

«Спасибо, Майзер, я как-нибудь сама разберусь», – мысленно огрызнулась я.

– Прошу следовать за мной, – произнёс Лорд Каэлан, разворачиваясь и грациозно направляясь к самому большому и сияющему дереву.

Его дворец, разумеется, а как иначе? Внутри всё было ещё более поразительно. Стены, казалось, были живыми, по ним бежали световые узоры, а вместо светильников под потолком висели шары из чистого света, которые парили в воздухе, реагируя на движение. Я невольно задумалась, какая же тут нагрузка на энергосеть.

Главный зал был огромен. Высокий купол, похожий на свод пещеры, был усыпан тысячами светящихся кристаллов, имитирующих звёздное небо. В центре зала, на возвышении, в мягком сиянии левитационного поля, парил он, наша цель.

Октаэдр Предтеч.

Он был идеален. Восьмигранник из неизвестного, переливающегося материала, который, казалось, вобрал в себя все цвета радуги. Он медленно вращался вокруг своей оси, и его грани то вспыхивали ярким светом, то погружались в глубокую, бархатную тьму. От него исходила ощутимая аура силы и древности. Даже я, человек, далёкий от мистики, почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

– Зафиксировано мощное, стабильное гравитационное поле неизвестной природы, – пробубнил Майзер. – Источник питания не определяется стандартными сканерами. Энергетическая сигнатура не соответствует ни одной известной технологии. Уровень опасности: неопределённый. Рекомендую не приближаться.

«Как будто у меня есть выбор», – подумала я, незаметно делая вид, что поправляю брошь на воротнике своей униформы, пальцы активировали скрытый сканер. На внутреннем интерфейсе моего виза тут же замелькали строчки данных. Чёрт. Энергетическое поле вокруг Октаэдра было невероятно плотным и сложным. Это была не грубая сила, а изящная, многослойная паутина, сплетённая из чистой энергии, настоящее произведение искусства, которое мне предстояло как-то взломать.

Лорд Каэлан остановился перед артефактом, скрестив руки на груди. Он смотрел на него с гордостью и обожанием, как художник смотрит на своё лучшее творение.

– Впечатляет, не правда ли, господа? – спросил он, не оборачиваясь. В его голосе сквозило откровенное издевательство. – Наследие Предтеч, и наша самая большая драгоценность. Вы проделали долгий путь, чтобы увидеть его. Что ж, теперь вы его видите. Смотрите, наслаждайтесь.

Он сделал театральную паузу, давая нам «насладиться». Затем медленно обернулся, окинув нас всех ледяным взглядом.

– А теперь, когда культурная программа окончена, давайте поговорим о том, почему вы, представители Империи, вообще считаете, что достойны им обладать.

* * *

В огромном тронном зале, где мог бы запросто припарковаться наш крейсер, повисла звенящая тишина. Нарушал её только тихий, мелодичный гул левитирующего в центре Октаэдра. Рядом со мной тихонько жужжал Майзер, моя летающая головная боль.

– Анализирую акустику помещения, – прошептал он своим фирменным монотонным голосом. – Эхо здесь будет великолепным. Рекомендую крикнуть что-нибудь неприличное для проверки.

Я мысленно посоветовала ему перейти в спящий режим, пока я не разобрала его на запчасти.

Капитан Валериус, наш главный дипломат и сама серьёзность, выступил вперёд. Вид у него был такой, будто он собирался произнести самую важную речь в своей жизни, и он её произнёс. Говорил он долго и красиво, прямо как по учебнику: про «Космическую Ржу», которая вот-вот сожрёт всю галактику, про наш общий долг перед будущими поколениями, про то, как важно собрать все семь артефактов… В общем, стандартный набор лозунгов для вербовки упрямых союзников.

Лорд Каэлан, местный правитель и, по-моему, самый самовлюблённый павлин во всей известной вселенной, слушал его с вежливой, едва скрываемой скукой. Он медленно обходил парящий артефакт, любуясь им, словно новой игрушкой в своей коллекции. Его знаменитые сапфировые веснушки на скулах красиво мерцали, но глаза выдавали его с головой – ему было откровенно скучно.

Когда капитан наконец закончил свою пламенную тираду, Каэлан остановился и повернулся к нам.

– Спасение галактики… – протянул он так сладко, что у меня чуть зубы не свело. – Это, безусловно, очень благородная и трогательная цель, капитан. Но, как вы знаете, Дом Верус – это не только древняя история и сила, но и бесценные ресурсы. Ресурсы, которые, к слову, поддерживают мощь всей вашей Империи. Мы не можем просто так, из чистого альтруизма, отдать величайшую реликвию Предтеч. Нужно сперва убедиться, что она попадёт в достойные руки. И, что ещё важнее, в достойные… умы.

Он сделал эффектную паузу и окинул нас оценивающим взглядом. Сначала он посмотрел на Макса, а затем его взгляд задержался на мне – на долю секунды дольше, чем требовалось. Я прямо почувствовала, как он мысленно скривился, разглядывая мою простую инженерную форму. Наверное, решил, что таким, как я, место в машинном отделении, а не в сияющих тронных залах.

– Вероятность того, что он оценивает вас по социальному статусу, отражённому в одежде, составляет сто процентов, – констатировал Майзер у моего уха.

– Спасибо, Капитан Очевидность, – мысленно съязвила я.

– Мы готовы передать вам артефакт, – продолжил лорд, и я почти услышала, как на мостике нашего корабля все разом перестали дышать. – Но взамен мы просим вас оказать нам одну небольшую услугу.

Я почувствовала, как рядом напрягся Макс, я это видела по его спине и тому, как сжались его кулаки. «Маленькая услуга» от такого высокомерного типа, как Каэлан, никогда не бывает маленькой.

– Как вам известно, – начал объяснять лорд, – благополучие Империи напрямую зависит от наших поставок нанитов. Но недавно в нашем главном генераторе произошла… неприятность. Вышел из строя один крошечный, но ключевой элемент. Кристалл-катализатор, без которого невозможен финальный этап синтеза.

Он изящно взмахнул рукой, и перед нами появилась голограмма. На ней был изображён кристалл неправильной формы, весь покрытый внутренними трещинами, которые, казалось, светились какой-то тёмной, больной энергией.

– Резонансный кристалл с планеты Грейвмайр, – пояснил Каэлан. – Единственное место в галактике, где он встречается. К сожалению, наши запасы иссякли, а новый нам необходим как можно скорее.

– Грейвмайр? – переспросил капитан Валериус, нахмурившись. – Насколько я помню, эта планета находится в неисследованном секторе. Дикий, болотистый мир.

– Совершенно верно, – кивнул Каэлан, и его веснушки на мгновение вспыхнули ярче, выдавая плохо скрытое раздражение. – Дикий и населённый дикарями. Примитивные аборигены, которые по какой-то нелепой причине ненавидят нас, люминиан. Они считают эти кристаллы священными и наотрез отказываются от любых контактов.

Он брезгливо поморщился, словно говорил о каких-то неприятных насекомых.

– Сами понимаете, мы, люминиане, – народ утончённый. Вести переговоры с подобными… отбросами – ниже нашего достоинства. Да и наши прошлые попытки «убедить» их силой не увенчались успехом. Они оказались на удивление живучими.

Ага, теперь всё стало на свои места, этот расфуфыренный принц просто хотел, чтобы Империя сделала за него всю грязную работу.

– Классическая схема перекладывания ответственности на менее привилегированных индивидов, – прокомментировал Майзер. – Вероятность успеха при силовом вмешательстве, предпринятом предыдущей командой, составляла менее девятнадцати процентов. Они были идиотами.

– Мы хотим, чтобы вы, используя свои ресурсы и, скажем так, более прямые методы убеждения, добыли для нас этот кристалл, – закончил он, расплываясь в своей самой обаятельной и самой фальшивой улыбке. – Это будет прекрасным доказательством вашей практичности и преданности нашему союзу. Как только кристалл будет у нас, считайте, что Октаэдр – ваш. Подарок от Дома Верус во имя спасения галактики.

Он улыбался, а мне хотелось ему врезать. Сделка была унизительной, но гениальной в своём высокомерии. Он ставил Империю в положение наёмников, которые должны были отправиться на дикую планету и силой отобрать у туземцев их святыню, чтобы решить его, Каэлана, производственные проблемы.

Капитан Валериус и Макс обменялись быстрыми, тяжёлыми взглядами. Отказаться – означало потерять артефакт и провалить миссию. Согласиться – означало ввязаться в сомнительную авантюру на враждебной планете ради этого павлина.

Я молча стояла позади, но мой мозг уже работал на полную мощность. Дикая планета, враждебные аборигены. Нестандартная задача, которую не решить дипломатией и вежливыми разговорами.

– Оценка рисков: высокая. Вероятность враждебного контакта: 99,8%. Рекомендуемая тактика: избегание, – пробубнил Майзер.

Но я его уже не слушала. Наконец-то хоть что-то интересное! Это была работа как раз для меня. И, судя по тому, как Макс незаметно бросил в мою сторону быстрый взгляд, он думал о том же самом.

Глава 20

Наш огромный корабль, «Неукротимый», спокойно и ровно летел сквозь бесконечную черноту космоса. На капитанском мостике было тихо и немного напряжённо, все чего-то ждали. Офицеры сидели на своих местах и тихонько переговаривались, но их голоса почти тонули в монотонном гуле корабельных систем. Прямо перед нами, на главном экране, светилась далёкая звезда системы Грейвмайр, похожая на тусклый зелёный огонёк, мы подлетали всё ближе.

Я чувствовала себя немного не в своей тарелке, стоя в сторонке у поста связи. Официально моя задача была следить за какими-то там энергетическими шумами, но на самом деле я была здесь, потому что так захотел Макс. Он хотел, чтобы я была рядом с ним в этот важный момент. Сам он стоял возле кресла капитана Валериуса, и я видела его собранный и серьёзный профиль на фоне далёких звёзд.

И тут, совершенно внезапно, тишину разорвал оглушительный, режущий уши вой сирены. Боевая тревога!

От этого резкого звука все на мостике подпрыгнули на месте. Приятный белый свет мгновенно сменился на тревожный, мигающий красный. От этого освещения всё вокруг стало выглядеть зловеще.

– Неопознанный корабль! Вышел из прыжка прямо по правому борту! – почти прокричал молодой оператор радаров, и я услышала, как дрожит его голос. – Он совсем рядом!

Картинку тут же вывели на главный экран. Из пустоты, будто призрак, появился другой корабль. Он был очень странной, угловатой формы, весь чёрный, и казалось, что его броня впитывает в себя свет звёзд. Я никогда не видела таких кораблей, но от одного его вида по спине пробежали мурашки. В нём чувствовалась какая-то дикая, неправильная мощь.

– Что за корабль?! Определить! Живо! – громко скомандовал капитан Валериус.

Прошла всего секунда, но она показалась мне целой минутой, наконец система дала ответ. Под изображением чёрного крейсера загорелись буквы, и по всему мостику пронёсся тихий вздох, в котором смешались удивление и настоящий страх.

ИРК «ТЕНЬ ВОЗМЕЗДИЯ»

Это был корабль того самого пирата, Кайдена «Рейвена» Вольфа.

Я тут же повернулась и посмотрела на Макса. Он стоял абсолютно неподвижно, словно каменный, но я заметила, как напряглись мышцы на его скулах, а пальцы крепко сжались в кулаки. Это была не просто обычная реакция военного на появление врага. Нет, в этом было что-то глубоко личное.

– Капитан, он не отвечает на наши вызовы, – доложил связист. – Просто висит в пространстве, орудия молчат.

Пиратский корабль и правда ничего не делал. Он не двигался, не стрелял, а просто висел рядом, как огромный чёрный паук, который смотрит на муху, запутавшуюся в его паутине. Это было даже страшнее, чем если бы он сразу начал атаковать. Это была наглая демонстрация силы. Насмешка. Он как будто говорил: «Вы у меня на ладони».

– Поднять щиты до максимума! Всем орудийным расчётам приготовиться к бою! – приказал капитан Валериус, и его голос звучал твёрдо, как металл.

Но он не успел договорить.

Корабль пирата на экране вдруг задрожал, его чёткие контуры поплыли, как будто это была не настоящая машина, а просто плохая голограмма. А потом… он просто растаял в воздухе. Не было ни вспышки, ни искажения, как при обычном прыжке в гиперпространство. Он просто исчез, словно его тут никогда и не было.

– Что… что это было? – прошептал кто-то у меня за спиной. – Какая-то стелс-технология?

– Слишком крутая для пиратов, – ответил ему другой голос.

Сирену выключили, красный свет снова сменился на обычный белый, но напряжение никуда не ушло. Наоборот, оно стало почти осязаемым. На мостике повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Все прекрасно понимали, что только что произошло.

Я снова посмотрела на Макса. Он всё так же смотрел на пустой экран, где только что был пиратский крейсер, но теперь в его глазах появился холодный, жёсткий блеск. Я знала, о чём он сейчас думает.

Кайден появился не просто так, это было послание, предназначенное лично для Макса. Предупреждение. «Я знаю, где ты, я могу появиться, когда захочу, я могу достать тебя где угодно».

В этот миг пират перестал быть для Макса просто источником информации, досадной проблемой или конкурентом. Он стал прямой и смертельной угрозой, непредсказуемой силой, которая могла разрушить всё. И не только нашу общую миссию, но и тайные, личные планы самого Макса. И по выражению его лица я поняла, что он принял решение. Эту угрозу нужно устранить, раз и навсегда.

* * *

Призрак пиратского крейсера ещё долго стоял у Макса перед глазами, даже когда он вернулся в свою каюту. Он устало провёл рукой по лицу и посмотрел на своё отражение в тёмном иллюминаторе. Но вместо своего лица он видел лишь холодный, насмешливый блеск красного кибернетического импланта Кайдена Вольфа.

Этот пират, этот выскочка посмел бросить ему вызов. Он не просто показался на радарах, он будто помахал ему рукой, издеваясь. Он продемонстрировал, что знает каждый их шаг, каждый поворот. Кайден превратился из полезного, хоть и опасного, источника информации в настоящую головную боль. Он стал угрозой, которая могла разрушить всю его тщательно выстроенную игру, а угрозы нужно устранять.

Решение пришло мгновенно, холодное и простое. Хватит этих игр в шпионов, хватит шантажа и двойных агентов. Пора было заканчивать эту партию раз и навсегда.

Макс снова направился в самые недра корабля, в заброшенный и пыльный сектор «Омега». Его шаги гулко отдавались в пустых коридорах, похожих на рёбра мёртвого металлического зверя. Он больше не оглядывался и не пытался скрыть свой маршрут. Сейчас ему было совершенно всё равно, увидят его или нет. Он вошёл в старую, заваленную хламом кладовую, запер за собой дверь и активировал свой тайный передатчик.

Голограмма Кайдена Вольфа материализовалась в полумраке, и на его губах играла всё та же ядовитая усмешка.

– Решил позвонить своему хозяину, щенок? Я уж было заскучал, думал, ты забыл, кто дёргает за ниточки.

– У меня есть предложение, Кайден, – голос Макса был ровным и деловым. Он не собирался показывать этому отбросу ни страха, ни подобострастия.

– Неужели? – пират лениво развалился в своём капитанском кресле, которое выглядело как трон из костей и тёмного металла. – Ты хочешь купить ещё немного информации? Боюсь, мои цены выросли. Особенно после того, как ты так ловко обвёл вокруг пальца старого дурака Валморана. Такие фокусы стоят дорого.

– Я хочу купить твоё молчание, – отрезал Макс. – Я готов передать тебе полную копию данных, которые мы сняли со Сферы. И заплатить, очень хорошо заплатить.

На лице Кайдена отразилось неподдельное удивление, которое, впрочем, тут же сменилось хищным, голодным интересом.

– С чего такая щедрость, лейтенант? Неужели испугался, что я расскажу твоим имперским начальникам о наших маленьких секретах?

– Я прагматик, – солгал Макс, не моргнув глазом. – Ты стал слишком непредсказуем, твоё появление на радарах привлекло ненужное внимание. Ты мешаешь мне работать, путаешься под ногами. Я плачу тебе, чтобы ты исчез, но для такой сделки нужна личная встреча. Я должен быть уверен, что это не ловушка и что ты получишь данные, а я – твоё молчание.

Он предложил место – отдалённую планету «Ги» в центре астероидного поля. Нейтральная территория, где не действовали ни законы Империи, ни правила пиратских баронов. Идеальное место для сделки, идеальное место для убийства.

Кайден слушал, и его единственный живой глаз хитро сощурился. Он не верил ни единому слову Макса. Этот имперский щенок был слишком амбициозен, чтобы вот так просто отдать главный приз. Но предложение было слишком заманчивым. Получить данные с артефакта, огромную сумму денег, да ещё и возможность лично встретиться с этим наглецом… Это был шанс, который нельзя было упускать.

– Хорошо, лейтенант, – медленно произнёс он, наслаждаясь моментом. – Я согласен на встречу. Но у меня есть своё условие. Если ты явишься без данных или без денег, или если я почувствую хоть малейший намёк на обман, то в ту же секунду полный отчёт о наших с тобой делах ляжет на стол капитана Валериуса. И тогда мы посмотрим, кто из нас окажется в более глубокой… проблеме.

– Договорились, – холодно ответил Макс и прервал связь.

Он остался один в гулкой тишине кладовой. План был прост и жесток. Он прилетит на «Ги», и во время передачи фальшивых данных он убьёт Кайдена Вольфа. Быстро, тихо и эффективно, без свидетелей.

* * *

В своей новой лаборатории, в другом конце корабля, Аска пыталась сосредоточиться на анализе данных, полученных со Сферы. Но мысли постоянно возвращались к Максу, к его улыбке, его голосу, и к той тревожной тайне, что его окружала.

Внезапно на её личном терминале всплыло системное уведомление от Майзера:

ОБНАРУЖЕНА НЕАВТОРИЗОВАННАЯ ШИФРОВАННАЯ ПЕРЕДАЧА ВЫСОКОГО УРОВНЯ ИЗ СЕКТОРА «ОМЕГА». ИСТОЧНИК: СУБЪЕКТ «МАКС»

Аска похолодела, сердце пропустило удар, он снова это делает.

ПОПЫТКА ДЕШИФРОВКИ НЕУДАЧНА. ШИФРОВАНИЕ ВОЕННОГО УРОВНЯ. ОДНАКО, ПРИМЕНЕНИЕ НОВЫХ АЛГОРИТМОВ КОНТЕКСТНОГО АНАЛИЗА, ЗАГРУЖЕННЫХ ИЗ БАЗЫ ДАННЫХ ПРЕДТЕЧ, ПОЗВОЛИЛО ВЫДЕЛИТЬ КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА С ВЕРОЯТНОСТЬЮ ТОЧНОСТИ 78%.

На экране появились слова, вырванные из контекста, но от этого не менее зловещие:

…ГИ…

…ВСТРЕЧА…

…ЛИЧНО…

…УСТРАНИТЬ УГРОЗУ…

Майзер подлетел к ней и завис над терминалом, его оптический сенсор тускло мерцал.

– Похоже, ваш лейтенант не только коллекционирует древние артефакты, но и сомнительные знакомства. А также, судя по всему, планирует внесудебные расправы. Очень разносторонняя личность. Ваш выбор партнёра продолжает меня восхищать своей нелогичностью.

Аска попыталась усмехнуться, но получился какой-то нервный, сдавленный смешок. Она смотрела на эти слова, и её сердце сжималось от дурного предчувствия, устранить угрозу. Но кто был угрозой? Пират, которого они видели? Или сам Макс? И почему он снова действует в одиночку, в тайне от всех? Вопросов было всё больше, а ответов – всё меньше.

– Статистически, – продолжил Майзер своим бесстрастным голосом, – встречи на нейтральных территориях для «устранения угрозы» в 89% случаев заканчиваются насилием. Вам следует пересмотреть свои эмоциональные вложения в данного субъекта.

Она его не слушала. Ги… Лично… Макс собирался встретиться с кем-то один на один в опасном месте. И это было связано с угрозой. Её охватил страх. А что, если это ловушка для него? Что, если угроза – это он сам, и его собираются устранить? Нет, она не могла просто сидеть и ждать.

* * *

Я не могла работать. Плазменный резак в моей руке казался чужим и неуклюжим. Схемы на голографическом столе расплывались в бессмысленное месиво из линий и цифр. Моя новенькая, идеальная лаборатория, мой личный рай, вдруг стал тесным и душным, как карцер.

Слова Майзера, холодные и безжалостные, как вакуум космоса, застряли в моей голове, как вирус в системе, и отказывались уходить.

Устранить, не арестовать, е передать властям – убить.

Макс собирался убить пирата.

Слова Майзера, холодные и безжалостные, как вакуум космоса, застряли в моей голове, как вирус в системе, и отказывались уходить.

Устранить, не арестовать, е передать властям – убить.

Макс собирался убить пирата.

Эта мысль была настолько дикой, настолько неправильной, что мой мозг, привыкший к логике и порядку, отказывался её принимать. Я снова и снова прокручивала в голове наш разговор, его рассказ о «Войне Осколков», его усталые глаза. Это была ложь? Или полуправда? Или правда, которую он использовал, чтобы скрыть ещё более страшную ложь?

Я вскочила, чувствуя, что стены начинают на меня давить. Мне нужен был воздух. Мне нужно было место, где нет гула систем и запаха озона.

Не разбирая дороги, я пошла по коридорам «Неукротимого». Ноги сами принесли меня в сектор «Гамма», в оранжерею, сюда, в царство флориан.

Как только гермодверь за мной закрылась, меня окутал тёплый, влажный воздух, напоённый ароматами цветущей земли и экзотических растений. Здесь всегда царил покой. Флориане, похожие на живые деревья, медленно двигались между грядок, напевая свою тихую, шелестящую песню. Мягкий свет от биолюминесцентных грибов и цветов создавал умиротворяющую, почти сказочную атмосферу.

Я нашла уединённую лавочку, спрятанную в тени гигантского папоротника, чьи листья светились изнутри нежным изумрудным светом, и без сил опустилась на неё, и тут меня накрыло.

Это была настоящая буря. Ураган эмоций, который смёл все мои попытки мыслить логично.

Сначала был шок, отрицание, этого не может быть, майзер ошибся. Его алгоритмы дали сбой, Макс не убийца. Он офицер, герой, он не мог…

Потом пришла ярость, обжигающая, злая. Он снова мне солгал! Всего несколько дней назад он смотрел мне в глаза, рассказывал трагические истории, извинялся. И всё это время он планировал хладнокровное убийство! Он снова держал меня за дуру, за наивную девочку-инженера, которую можно успокоить красивой сказкой.

А за яростью пришёл страх, липкий, холодный, страх за него. Что, если это ловушка? Что, если Кайден Вольф окажется хитрее, и Макс летит прямо в западню? Я представила его, одного, на заброшенной станции, и пирата, который смеётся ему в лицо…

Но потом, когда первая волна эмоций схлынула, включился мой мозг. Мозг инженера, который всегда ищет логику, причину и следствие. И именно эта логика пугала меня больше всего.

Зачем?

Вот главный вопрос, зачем убивать Кайдена Вольфа?

Если он просто опасный пират, который мешает миссии, то его можно было бы просто сдать властям, арестовать. У Империи достаточно сил, чтобы захватить его корабль. Живой Кайден Вольф – это бесценный источник информации. Его можно допрашивать месяцами, вытаскивая из него все секреты преступного мира, все тайные каналы, все имена. Это было бы логично, эффективно, правильно с точки зрения стратегии.

Убийство – это грязно, это неэффективно, оно оставляет следы, создаёт лишние проблемы. Убийство – это способ заставить кого-то замолчать навсегда.

И тут до меня дошло, как удар тока:

Макс хотел убить его не потому, что Кайден был угрозой для «Империи». Он хотел убить его, потому что Кайден был угрозой лично для «него».

Пират был не просто помехой, он был свидетелем. Единственным, кто знал о игре Макса, о его тайных переговорах, о его истинных методах. И пока Кайден был жив, Макс был у него на крючке.

Вся его красивая история про «разговор с чудовищами» ради великой цели рассыпалась в прах. Он говорил с чудовищем не для того, чтобы спасти галактику. Он говорил с ним, чтобы использовать его, а потом избавиться, как от ненужного инструмента, который слишком много знает.

Я сидела на лавочке посреди этого райского сада, но не видела ни светящихся цветов, ни мирных флориан. Я видела только холодные, расчётливые глаза Макса. И я поняла, что человек, которого я, кажется, начала любить, был способен на всё, на ложь, на манипуляции, на убийство. И всё это – ради какой-то своей, непонятной мне цели, которая была гораздо важнее и страшнее, чем просто поиск древних артефактов.

Буря внутри утихла, оставив после себя звенящую, холодную пустоту. И в этой пустоте родилась кристально ясная мысль.

Я не могу ему доверять.

Я не могу его остановить.

Но я точно не могу просто сидеть и смотреть, как он превращается в монстра, или как другой монстр убивает его.

Я поднялась, спокойствие, которое снизошло на меня, было страшнее любой паники. Я знала, что делать. Я инженер. И если самая важная система на корабле – человек, которого я люблю, – дала критический сбой и грозит взорвать всё к чертям, значит, я должна вмешаться.

И починить её, или разобрать на запчасти.

Глава 21

«Неукротимый» вывалился из гиперпространства с таким резким толчком, что я едва не поперхнулась воздухом. На огромном главном экране мостика, где ещё секунду назад сиял прекрасный Люминос, теперь висело нечто совершенно отвратительное – Грейвмайр. Даже отсюда, с безопасной орбиты, планета выглядела как больной, гниющий орган. Её укутывал плотный, густой туман ядовито-зелёного цвета, и сквозь эту пелену еле-еле проглядывали тёмные, почти чёрные кляксы континентов. Ни одного огонька города, ни единого намёка на цивилизацию, просто дикая, враждебная пустошь.

– Атмосфера насыщена метаном и сероводородом, – монотонно доложил офицер-аналитик со своего поста. – Видимость на поверхности практически нулевая. Рекомендую использовать скафандры с полным циклом жизнеобеспечения и не снимать их ни при каких обстоятельствах.

– Какая прелесть, – пробормотала я, стоя рядом с Максом. Мы оба смотрели на это унылое зрелище. – Сначала были сияющие эльфы, теперь в гости к болотным чудищам. Разнообразная у нас миссия, ничего не скажешь. Нам хоть скидку за вредность сделают?

Макс даже не улыбнулся, он был напряжён, как натянутая струна, и я знала, что его мысли сейчас далеко – на той самой планете «Ги», где его ждали личные счёты, но служба есть служба.

– Готовьте разведывательный шаттл, – его голос прозвучал резко и чётко. – Группа минимальная. Я, инженер Редфорд и двое бойцов из службы безопасности, не будем привлекать лишнее внимание.

Наш шаттл, словно игла, пронзал плотные слои тумана. Спуск был ужасным, за иллюминатором не было видно абсолютно ничего, кроме мутной зелёной каши. Корабль так трясло, что, казалось, он вот-вот развалится на части, и даже хвалёные автоматические стабилизаторы не справлялись с дикими порывами ветра. Наконец, мы прорвались сквозь облака, и под нами открылась картина, достойная самого жуткого ночного кошмара.

Куда ни глянь, до самого горизонта тянулись болота. Мутная, бурая вода, из которой, как костлявые руки утопленников, торчали перекрученные корни гигантских деревьев. Их стволы покрывал склизкий зелёный мох, а с ветвей свисали длинные лианы, похожие на бороды мертвецов. Из-за плотных облаков здесь царили вечные сумерки, что делало пейзаж ещё более зловещим.

Мы приземлились на крошечном островке твёрдой земли, поросшем чахлой серой травой. Как только трап шаттла опустился, в кабину ворвался тяжёлый, густой запах. Пахло гнилью, тиной и сырой землёй.

– Рекомендую немедленно активировать внешние фильтры шлема, – раздался в моём визоре бесстрастный голос Майзера. – Анализ атмосферы показывает наличие более двухсот видов неизвестных бактерий и грибковых спор. Вероятность того, что хотя бы одна из них не вызовет у вас летальную аллергическую реакцию, составляет одну сотую процента.

– Как всегда ободряюще, Майзер, – пробурчала я, натягивая шлем.

Мы вышли наружу: я, Макс и двое бойцов в полной боевой броне, они выглядели внушительно, но было видно, что им не по себе. Парни нервно вертели головами, держа свои плазменные винтовки наизготовку. Под ногами противно хлюпала земля, вокруг стояла такая тишина, что, казалось, можно было услышать, как в жилах стынет кровь. Но тишина эта была обманчивой. Она была наполнена жизнью – тихим плеском воды где-то в стороне, странным шелестом в ветвях над головой и далёким, утробным кваканьем каких-то невидимых тварей.

И тут они появились.

Они не вышли из-за деревьев, они просто возникли из тумана, бесшумно, как призраки. Сначала один, потом ещё двое, потом сразу десяток. Не прошло и минуты, как нас окружило плотное кольцо из воинов.

Аборигены Грейвмайра. Это были коренастые, широкоплечие гуманоиды, сплошные бугры мышц. Их кожа была землисто-серого цвета, из-за чего они идеально сливались с болотным пейзажем. Лица и тела покрывали ритуальные шрамы, складывающиеся в пугающие узоры. В руках они держали длинные копья из тёмного дерева с большими наконечниками из блестящего чёрного камня. Оружие выглядело примитивно, но в их мощных руках оно казалось смертоносным.

Они не нападали, просто стояли и смотрели. В их маленьких, глубоко посаженных глазах не было ни любопытства, ни страха, только холодная, древняя ненависть. Они смотрели на нас так, как смотрят на ядовитых насекомых, которых нужно раздавить, пока они не расползлись.

Один из бойцов не выдержал и дёрнул винтовкой.

– Стоять, – тихо, но властно приказал Макс, не сводя глаз с воинов. – Не делать резких движений.

Аборигены начали медленно сжимать кольцо. Я почувствовала, как по спине побежал неприятный холодок. Мой визор уже вовсю анализировал их физиологию и состав оружия, но я понимала, что сейчас все эти данные бесполезны. Мы были в ловушке, в самом сердце враждебного мира.

– Аска, – снова заговорил Майзер в моей голове, – анализ показывает, что наконечники копий изготовлены из вулканического обсидиана. При силе удара, на которую способен среднестатистический представитель этой расы, они способны пробить стандартный защитный жилет с вероятностью девяносто два процента.

«Просто замечательно, – подумала я. – Шансы на выживание просто зашкаливают».

Единственное, что отделяло нас от смерти – это хрупкая, натянутая до предела нить тишины, и я знала, что она вот-вот порвётся.

* * *

Кольцо воинов, державших нас на прицеле своих копий, безмолвно расступилось. Вперёд, тяжело ступая по вязкой почве, вышел один из них, он был очень стар. Его лицо напоминало карту древнего, высохшего мира – глубокие морщины, словно русла рек, пересекались с бесчисленными шрамами. Каждый шрам, казалось, рассказывал свою историю о битвах и выживании. Но, несмотря на возраст, он не выглядел слабым. В его фигуре чувствовалась какая-то первобытная, нерушимая мощь, как в старом дубе, который пережил не одну сотню ураганов. В его глазах, в отличие от остальных, я не увидела слепой ненависти, только бесконечную, вселенскую усталость. Без сомнения, это был их вождь.

Он медленно поднял тяжёлое копьё, украшенное перьями и костями, и с силой ударил им о землю. Звук получился глухим, утробным, и от него по моей спине пробежал холодок.

– Зачем… пришли… люди-с-неба? – его голос был хриплым и скрипучим, как будто он не говорил, а перетирал камни. Каждое слово на общегалактическом давалось ему с видимым трудом, словно он вытаскивал их из самых дальних уголков своей памяти. – Эта земля… священная. Ей не нужны… чужие следы.

Один из наших десантников нервно дёрнулся, готовый открыть огонь, но Макс остановил его едва заметным, но властным движением руки. А потом сделал то, от чего у меня на миг остановилось сердце. Он сделал шаг вперёд, в одиночку, и снял свой гермошлем. Безрассудство чистой воды! Атмосфера здесь была ядовитой, и каждый вдох мог стать последним. Он стоял с непокрытой головой, глядя прямо в глаза вождю, и подставляя себя под удар. Это был жест абсолютного доверия, или идеально просчитанный, наглый ход.

– Мы пришли с миром, старейшина, – голос Макса прозвучал на удивление спокойно и ровно. Ни капли высокомерия, которое я привыкла слышать от офицеров, он говорил с вождём как с равным.

Я стояла чуть позади и чувствовала, как бешено колотится моё сердце. Это был странный коктейль из страха за него и… какого-то неправильного восхищения. Я ведь знала, что он лжёт, но как же красиво, как убедительно он это делал! Я сама почти ему поверила.

– Мы не воины. Мы – звёздные целители, – продолжал Макс, и его голос, казалось, обволакивал аборигенов, успокаивая их первобытную ярость. – Наши приборы, что видят далеко сквозь космос, уловили боль вашей земли. Мы узнали, что ваши священные камни, – он сделал неопределённый жест в сторону далёких скал, где, по нашим данным, и находились кристаллы, – начали болеть. Они теряют свою силу, свою внутреннюю искру.

Вокруг нас послышался тревожный шёпот. Воины переглядывались, их враждебность медленно сменялась растерянностью и тревогой. Вождь нахмурил свои густые седые брови, не отрывая взгляда от лица Макса, пытаясь прочитать его, найти хоть малейший признак обмана.

– Мы пришли, чтобы помочь вам, – Макс картинно приложил руку к сердцу. – Нам нужно забрать всего один, самый больной камень. Тот, в котором почти не осталось жизни. Мы отнесём его на наш корабль-целительницу, что ждёт среди звёзд. Там наши мудрецы изучат его болезнь и найдут способ спасти все остальные. Мы хотим сохранить ваше наследие, а не украсть его.

Я слушала эту наглую, но абсолютно гениальную ложь, и мне становилось не по себе. Страшно от того, как легко он ими манипулировал. Он не просто врал – он давал им надежду, играя на самом святом, на их верованиях. Он превращал банальный грабёж в миссию по спасению.

– Анализ риторических приёмов лейтенанта Веста показывает использование техник эмоционального убеждения с эффективностью в девяносто один процент, – монотонно прошептал в моей голове Майзер. – Он предлагает решение проблемы, которую сам же и выдумал. Классическая тактика политиков и продавцов подержанных звездолётов. Очень эффективно против цивилизаций с низким уровнем технологического развития.

Я мысленно велела ему заткнуться, сейчас было не до его лекций.

Воины вокруг нас заметно расслабились, один за другим они опускали свои копья. Враждебные взгляды сменились недоумением и растерянностью. Они смотрели то на Макса, то на своего вождя, полностью доверяя ему решение.

Старый вождь долго молчал. Его усталые глаза, казалось, пытались заглянуть Максу прямо в душу, просканировать её насквозь.

– Ваши слова… красивы, человек-с-неба, – наконец произнёс он ещё медленнее, чем раньше. – Но слова – это ветер. Духи нашей земли не любят ветер, они любят дела.

Он медленно повернулся и указал своим копьём вглубь болот, в сторону клубящегося ядовито-зелёного тумана.

– Мы должны поговорить с духами, мы должны спросить у камней, болят ли они. Ждите здесь, и если духи скажут, что вы лжёте… ваша целительная сила вам не поможет.

Сказав это, он, не оглядываясь, медленно побрёл прочь. Его фигура становилась всё более расплывчатой, пока он полностью не растворился в ядовитой мгле. Остальные воины, бросив на нас последний долгий, подозрительный взгляд, молча последовали за своим лидером, один за другим исчезая в тумане.

Мы остались одни посреди враждебного, пахнущего гнилью и смертью болота. Наше выживание теперь зависело от того, поверят ли какие-то «духи» в красивую сказку для дикарей, которую только что с блеском сочинил лейтенант Имперского флота. И я почему-то совсем не была уверена в счастливом конце этой истории.

* * *

Мы ждали, и это было хуже всего. Просто сидеть в тесной, душной кабине десантного шаттла, который по самое брюхо увяз в вонючей жиже местного болота. Ждать, пока какие-то мифические «духи» соизволят решить нашу судьбу. За толстым стеклом висел ядовито-зелёный туман, а в воздухе пахло гнилью и отчаянием.

«Майзер, ну что там? Духи уже посовещались?» – мысленно спросила я, обращаясь к своему вечному спутнику.

«Анализ текущей ситуации показывает, что мы просто ждём, – прозвучал в моей голове его бесстрастный синтезированный голос. – Вероятность того, что решение примут некие „духи“, составляет ноль целых ноль десятых процента. Решение примут аборигены, основываясь на своих суевериях».

«Спасибо, кэп, без тебя бы не разобралась», – фыркнула я про себя.

Бойцы из службы безопасности что-то нервно бормотали по внутренней связи, а Макс делал вид, что изучает тактическую карту. Но я-то видела, что его взгляд был пуст. Он был не здесь, его мысли метались где-то далеко, в холодной и безразличной пустоте космоса.

Внезапно на его наручном визоре, закреплённом на запястье, мигнул крошечный огонёк. Входящее сообщение, зашифрованное. Макс тут же отвернулся, изображая живой интерес к показаниям атмосферных датчиков, но я заметила, как окаменела его спина. Он пробежал глазами по строчкам текста, и его лицо, до этого просто сосредоточенное, стало похоже на маску из серого гранита. Всё, рандеву было назначено.

– «Неукротимый», это Вест, – его голос, усиленный динамиками, прозвучал на удивление ровно и спокойно. Никто, кроме меня, не мог бы уловить в нём звенящие ледяные нотки. – Мне нужен личный скоростной шаттл, немедленно.

На том конце повисла короткая пауза. Видимо, дежурный офицер слегка опешил от такого запроса.

– Причина, лейтенант?

– Я должен срочно передать пакет данных высокой важности напрямую командованию флота, – без малейшей запинки соврал Макс. Врёт и не краснеет, талант! – Атмосферные помехи Грейвмайра глушат сигнал, мне нужен чистый канал, это приказ высшего приоритета.

Его авторитет и стальной тон сделали своё дело, через десять секунд пришёл ответ:

– Вас понял, лейтенант. Шаттл «Стриж–7» будет готов к отлёту с главной палубы через двадцать стандартных минут.

Макс коротко бросил «принято» и отключился. Он повернулся ко мне.

– Редфорд, ты остаёшься здесь за старшую, если аборигены вернутся, тяни время. Сделай что-нибудь, я скоро буду.

Он смотрел прямо на меня, но в его глазах я не видела ничего. Ни тепла, ни намёка на извинение, ни даже обычной лжи. Только холодную, пустую решимость. Он собирался лететь на встречу со смертью – своей или Кайдена. И он всерьёз думал, что я буду сидеть тут и послушно ждать?

В этот самый момент я поняла, что оказалась в ловушке. В самой дурацкой и страшной из всех.

Что мне делать?

«Логичным решением было бы немедленно доложить обо всём капитану Валериусу, – услужливо подсказал внутренний Майзер. – Вероятность выживания лейтенанта Веста при вмешательстве капитана возрастёт до восьмидесяти семи процентов».

Ага, бежать на мостик и всё рассказать, и всё разрушить.

«Вероятность того, что после этого лейтенант Вест вас возненавидит, составляет девяносто девять целых и девять десятых процента», – добавил Майзер.

«Вот именно», – подумала я.

Или промолчать? Позволить ему улететь? Позволить ему стать убийцей? Или, что ещё хуже, позволить этому пирату его убить? Сидеть здесь, в этом болоте, и ждать новостей о том, что его «Стриж–7» нашли пустым где-то в астероидном поле? Эта мысль была просто невыносимой.

«Твои эмоциональные привязанности мешают принять правильное решение», – констатировал Майзер.

Да к чёрту логику! К чёрту правильные решения! Я не политик и не солдат, я инженер. А что делает хороший инженер, когда важная система идёт вразнос и грозит взорвать всё к чертям? Он не бежит жаловаться начальству, он берёт свои инструменты и лезет внутрь, чтобы всё починить. Даже если рискует получить смертельный удар током.

Решение пришло само. Внезапное, ясное и абсолютно безумное.

Глава 22

Шаттл Макса с характерным хлюпаньем оторвался от болотистой почвы, на пару секунд замер в воздухе, будто прощаясь, а затем резко рванул вверх, растворившись в ядовито-зелёном тумане Грейвмайра. Я осталась стоять, задрав голову, и чувствовала, как внутри всё обрывается.

Он улетел.

Просто взял и улетел на встречу с каким-то пиратом, а я осталась тут, посреди этого вонючего болота, и ничего не могу с этим поделать. Совершенно ничего. Чувствовала себя последней идиоткой. Беспомощной, как старый инфопланшет с севшей батарейкой. В голове крутилась только одна мысль, похожая на мигающую красную лампочку: «Паника! Паника! Паника!»

Но паника – это не мой стиль, от неё никакой пользы, только лишний расход калорий. Так, Редфорд, соберись. Нытьё и слёзы – это для героинь дешёвых мелодрам. А ты у нас кто? Правильно, инженер, а инженер не паникует, он ищет решение.

Я не могла догнать его шаттл и силой вернуть обратно. Жаль, конечно. Но я могла сделать так, чтобы ему не было нужды лететь на эту встречу. Я должна была достать эти чёртовы кристаллы, и сделать это прямо сейчас.

Я развернулась так резко, что чуть не поскользнулась на склизкой кочке, и, не обращая внимания на удивлённые взгляды застывших бойцов, быстрым шагом направилась к нашему десантному шаттлу. Дверь за спиной с приятным шипением закрылась, отрезая меня от запаха гнили и чувства полной безысходности.

– Майзер, – позвала я. Голос прозвучал на удивление ровно и твёрдо, хотя внутри всё тряслось. – Ты мне нужен.

Белая металлическая капля, похожая на большое яйцо, бесшумно выплыла из своего гнезда в стене и зависла прямо передо мной, слегка покачиваясь.

– Всегда к вашим услугам, госпожа, анализирую ваш голос, уровень стресса – семьдесят два процента. Рекомендую успокоительный чай с ромашкой и…

– К чёрту чай! – перебила я его. – Мне нужно чудо, грязное, неэтичное, нарушающее все возможные и невозможные протоколы. Такое, за которое нас обоих могут списать на металлолом.

– Пожалуйста, уточните техническое задание для «чуда», – без тени эмоций ответил дрон. – Термин слишком расплывчатый и не поддаётся бинарной логике.

– Мы должны заставить этих аборигенов отдать нам кристалл. Немедленно. До того, как шаттл Макса покинет эту проклятую систему. Я хочу, чтобы, когда он в следующий раз выйдет на связь, ему сказали, что проблема решена. Чтобы у него не было ни малейшего повода продолжать свой полёт.

Майзер на секунду замер. Его оптический сенсор моргнул.

– Это нелогично, – наконец выдал он. – Вероятность того, что они изменят своё решение без многодневных переговоров, ритуальных танцев и жертвоприношений, стремится к абсолютному нулю.

– Тогда измени эту вероятность! – я шагнула к нему вплотную, глядя прямо в его красный «глаз». – Ты же у нас гений взлома! Ты говорил, что можешь подключиться к чему угодно! К любой сети, к любой системе! Так подключись к этой планете! К их «духам»! Стань их духом! Сделай уже что-нибудь!

Я сама понимала, как безумно это звучит. Просить робота, воплощение чистой математики и логики, притвориться божеством для племени, которое до сих пор пользуется копьями.

Майзер снова замер, внутри его гладкого корпуса забегали тусклые огоньки – он явно перебирал варианты, просчитывал мой сумасшедший приказ.

– Запрос принят, – наконец произнёс он. – Начинаю анализ энергетического поля планеты, попытаюсь найти способ создать сигнал, который их шаман сможет принять за «голос духов». Это противоречит протоколу первого контакта, нарушает директиву о невмешательстве в примитивные культуры и, с вероятностью в девяносто девять процентов, является просто глупой затеей.

Он сделал паузу, а затем добавил своим фирменным монотонным голосом, в котором мне послышались нотки азарта:

– Вероятность успеха – три целых и семь десятых процента. Вероятность того, что я сожгу свои центральные процессоры в процессе, – сорок восемь процентов. Вероятность того, что местный шаман объявит на меня охоту как на злого духа, – пятьдесят три процента. Что ж, мне нравятся эти шансы, давно я не развлекался.

* * *

Майзер получил, пожалуй, самый странный и нелогичный приказ за всю свою долгую электронную жизнь. Ему, роботу, чей мир состоял из чистого кода, математики и безупречной логики, предстояло сымитировать «голос духов». Это было абсурдно, всё равно что пытаться объяснить теорию струн обычному камню. Но приказ был отдан госпожой Редфорд. А её приказы, как давно понял Майзер, были самой непредсказуемой и захватывающей частью его упорядоченного существования. Спорить было бесполезно, да и, честно говоря, не хотелось.

Он без промедления подключился к главному компьютеру десантного шаттла. Его собственные сенсоры были хороши, но сенсоры целого корабля – лучше. Он превратил весь шаттл в гигантскую антенну, нацеленную не в далёкий космос, а вглубь самой планеты Грейвмайр. Потоки данных хлынули в его процессор. Он анализировал всё: малейшие колебания почвы, невидимые электромагнитные поля, химический состав туманной атмосферы. Он искал аномалию, что-то, что могло бы сойти за «духов», и он нашёл.

Это было очень слабое, но удивительно стабильное энергетическое поле. Оно пронизывало буквально всё на планете, создавая единую, живую сеть. Корни гигантских деревьев, переплетающиеся под землёй, грибницы, раскинувшиеся на километры, даже крошечные бактерии в застойной болотной воде – всё это было частью одного гигантского, мыслящего организма. Вот они, «духи», никакой мистики, просто биология, но настолько сложная и древняя, что примитивные умы аборигенов легко могли принять её за божественную силу.

– Начинаю интеграцию, – пробормотал Майзер своим монотонным голосом. Для него это был сложнейший алгоритм, а не молитва. – Это всё равно что пытаться подключиться к древним счётам на костяшках, используя квантовый процессор. Вероятность ошибки – критическая, но выбора нет.

Он начал очень осторожно, буквально по одному байту, посылать свои сигналы в эту живую сеть. Он не пытался её взломать или подчинить, он хотел стать её частью, пусть и на короткое время. Он подстраивал свои импульсы под её естественный ритм, маскируя их под обычные природные колебания. Он хотел, чтобы планета сама заговорила его голосом.

Используя сенсоры шаттла как свои новые глаза, он быстро обнаружил то, что искал. В нескольких километрах от места посадки, глубоко в болотах, скрывалась большая пещера. Судя по всему, она была природным центром этой планетарной энергосети. И именно там сейчас собралось всё племя.

Майзер «увидел» их ритуал так чётко, будто находился рядом. Десятки аборигенов сидели в большом кругу, а пещеру освещал тусклый, болезненный свет резонансных кристаллов, что росли прямо из стен. В центре стоял их вождь, старый и морщинистый, и нараспев произносил гортанные слова, обращаясь к духам земли. Остальные воины отвечали ему низким, утробным гулом, который отдавался от стен.

Майзер слушал, он впитывал каждое слово, каждый звук, он анализировал их язык, их верования, а главное – их страхи. Он быстро понял, что их самый большой страх и источник вековой ненависти – это «бледнолицые демоны», которые прилетали с неба раньше. Люминиане. Они пытались силой забрать священные камни, оскверняли их землю, и эта ненависть была ключом к успеху всей операции.

Он не стал говорить с ними напрямую. Громкий голос с небес прозвучал бы слишком грубо и фальшиво. Вместо этого он начал создавать едва заметные помехи в энергетическом поле самой пещеры.

Первыми отреагировали кристаллы. Они начали медленно пульсировать, вспыхивая и затухая в такт сигналам Майзера. Сначала это было почти незаметно, но потом пульсация становилась всё отчётливее. Низкий гул в пещере прекратился, аборигены с благоговейным ужасом уставились на «ожившие» камни.

Затем Майзер сфокусировался на потоках воздуха. Он создал серию направленных звуковых волн, которые заставляли ветер, гулявший в расщелинах скал, складываться в шёпот. Это был не громогласный приказ, а тихий шелест, который мог услышать только тот, кто всю жизнь учился слушать свою землю – только старый вождь.

…Великое испытание грядёт… – прошелестел ветер у самого его уха.

…Камень болен… он отравляет другие камни…

…Люди-с-неба, что пришли сейчас… они не такие, как демоны прошлого… они целители…

Вождь застыл как изваяние. Его старое, покрытое шрамами лицо выражало крайнюю степень изумления. Он слышал, он верил.

…Отдайте им больной камень… – продолжал шёпот земли. – Это не слабость, это мудрость. Это ваша сила. Они станут вашим оружием против бледнолицых. Они защитят вашу землю. Духи сказали своё слово…

Майзер использовал их же ненависть и страх перед люминианами, чтобы подтолкнуть их к союзу с людьми. Он не просто просил отдать кристалл. Он предлагал им сделку от имени самой планеты, обещая защиту и отмщение.

Он резко прервал сигнал, кристаллы тут же перестали пульсировать и снова погрузились в своё обычное тусклое свечение. Ветер стих. В пещере повисла мёртвая тишина. Вождь медленно, с трепетом, опустился на колени и коснулся ладонью холодной земли, он получил ответ от духов, и теперь он точно знал, что делать.

* * *

Мы сидели в шаттле, как шпроты в банке, заброшенной в мутное болото. Прошёл почти час. За иллюминатором ничего не менялось – всё тот же серый, непроглядный туман. Бойцы, до этого державшиеся молодцами, начали нервно переговариваться вполголоса. Атмосфера становилась всё более гнетущей. Я уже почти смирилась с мыслью, что аборигены просто решили оставить нас здесь на ужин местным хищникам.

– Вероятность того, что нас съедят местные формы жизни в ближайшие три часа, составляет 12,7%, – монотонно проскрипел Майзер, зависший у меня над плечом.

– Спасибо, дружище, очень ободряет, – буркнула я, пытаясь заставить себя не думать о Максе, который с каждой секундой улетал всё дальше.

И тут туман снова зашевелился.

Из серой дымки, так же бесшумно, как и в первый раз, показались фигуры. Но что-то в них было не так. Они двигались медленнее, чем раньше, их копья, ещё час назад направленные на нас, теперь были опущены к земле. Они несли их, как скорбящие несут свечи. В их глазах больше не было той холодной, первобытной ненависти. Вместо неё читался благоговейный трепет, смешанный с какой-то новой, мрачной решимостью.

Вперёд снова вышел старый вождь. Он подошёл к самому трапу нашего шаттла, и я увидела, что в его мозолистых, покрытых шрамами руках что-то есть, он молча протянул руки вперёд. На его ладонях лежал кристалл. Но это был не тот сияющий, полный жизни камень из презентаций. Этот кристалл был болен, и это было видно сразу. Он был серым и мутным, словно больное лёгкое курильщика. Тёмные прожилки, как ядовитые змеи, расползались по его поверхности. Он не светился, а, казалось, поглощал свет вокруг.

– Духи сказали, – голос вождя звучал глухо и торжественно, как будто он говорил не с нами, а с самой вечностью. – Камень болен. Он отравляет землю. Вы должны забрать его и исцелить, это воля духов.

Я смотрела на него, на этот мёртвый кристалл, на притихших воинов, и не могла поверить своим ушам. Майзер. Этот невыносимый, всезнающий, ворчливый кусок металла. Он это сделал. Он провернул своё грязное, неэтичное, но такое гениальное дельце. Я готова была его расцеловать, если бы у него были щёки.

Не помня себя от радости, я пулей бросилась к панели связи, едва не сбив с ног одного из ошарашенных бойцов. Мои пальцы летали над кнопками, устанавливая защищённый канал связи с личным шаттлом Макса.

– Макс! Приём! Это я! – я почти кричала в микрофон, не в силах сдержать эмоции.

На том конце провода раздался треск помех, а затем его голос, напряжённый и резкий:

– Аска? Что случилось? Аборигены напали?

– Нет! Даже не думай! Они… Макс, они просто отдали его нам! Кристалл у меня в руках! Сказали, духи велели! Представляешь?!

На том конце повисла долгая, оглушительная тишина. Я слышала только ровный гул двигателей его шаттла и собственное сердце, колотившееся где-то в горле.

* * *

Шаттл Макса нёсся сквозь черноту космоса, внутри кабины было тихо и холодно, под стать мыслям самого лейтенанта. Он не думал о миссии на Грейвмайре. Он думал о другой, своей личной миссии. О встрече на спланете «Ги», о пирате Кайдене. Он прокручивал в голове каждую деталь: маршруты подхода, слепые зоны сенсоров, расположение выходов. Он был охотником, идущим на опасного зверя, и чувствовал себя в своей стихии.

И тут раздался голос Аски.

Слова ворвались в его ледяной мир расчётов, как раскалённый метеорит. Отдали кристалл? Просто так? Духи велели? Это звучало как бред сумасшедшего, как детская сказка. Его мозг, привыкший к логике и многоходовым комбинациям, отказался это обрабатывать.

И когда он наконец осознал, что это правда, он не обрадовался, он разозлился. Чёрт возьми, он был в ярости. Какой-то шаман с болотной планеты и его «духи» только что разрушили его идеальный план. Он больше не контролировал ситуацию, а он ненавидел это чувство больше всего на свете. Он привык быть кукловодом, а тут за ниточки дёрнул кто-то другой.

Но ярость быстро прошла, уступив место холодному расчёту. Главное – результат. Кристалл у них, миссия на Грейвмайре почти выполнена. А это значит…

Это значит, что у него больше нет причин лететь на встречу с Кайденом.

Эта мысль обожгла его. И что теперь? Лететь на встречу с Кайденом не просто не нужно – это самоубийство. Рисковать всем ради разговора, который потерял смысл? Глупо. Но и отменить встречу нельзя, Кайден не из тех, кто прощает. Он решит, что Макс его обманул, и тогда все доказательства их сделки окажутся у капитана Валериуса. Карьера, свобода, а может, и жизнь – всё полетит к чертям.

Он попал в капкан, который сам же и построил. С одной стороны – неожиданный триумф, требующий его немедленного возвращения. С другой – смертельная встреча с пиратом, которую нельзя отменить. И какой бы шаг он ни сделал, он вёл его прямо в пропасть.

Глава 23

Макс с такой силой стиснул зубы, что, казалось, они вот-вот треснут. Весь его гениальный, просчитанный до мелочей план летел ко всем чертям. Какие-то примитивные дикари с их выдуманными «духами» только что загнали его в угол, даже не зная, что играют с ним в одну игру. Лететь на встречу с Кайденом сейчас было бы самоубийством. Пират сразу бы почуял неладное, но и отменить встречу, показав свою слабость, было нельзя.

Ему отчаянно нужно было выиграть время.

Он резко развернул свой небольшой и быстрый шаттл, снова направляя его к ядовито-зелёной планете, окутанной туманами. По пути он нашёл идеальное укрытие – небольшую безжизненную луну, которая скрыла его от всевидящих сканеров «Неукротимого». Здесь у него была минута, чтобы составить короткое, но очень важное сообщение. Он долго подбирал слова. Нужно было написать так, чтобы это прозвучало нагло и немного пренебрежительно, чтобы Кайден ни на секунду не подумал, что лейтенант имперского флота испугался или пошёл на попятную.

«Возникли непредвиденные осложнения с местными дикарями. Придётся задержаться. Потуси на Ги, попей чего-нибудь, разбей пару морд и успокойся. Я скоро прилечу, и мы всё решим».

Отправив сообщение, он тщательно стёр все следы своего минутного малодушия, он купил себе немного времени. Но какой ценой? Он прекрасно понимал, что это всего лишь отсрочка. Кайден Вольф не из тех, кто будет покорно ждать, и в следующий раз, когда они встретятся, цена за молчание пирата может оказаться намного выше.

* * *

Я увидела, как его шаттл возвращается на нашу импровизированную посадочную площадку, и с облегчением выдохнула, прислонившись к холодной металлической стене нашего десантного корабля.

Получилось! У меня получилось. Я смогла повернуть ситуацию в свою пользу. Но когда мой взгляд упал на тусклый, «больной» кристалл в руках старого вождя, чувство победы тут же улетучилось, сменившись липким холодком страха. Я всё глубже и глубже увязала в этой грязной игре, и у меня не было никакой уверенности, что я смогу выбраться из неё, не запятнав себя.

Шаттл Макса мягко приземлился рядом с нашим кораблём. Он вышел, и на его лице застыла маска ледяного спокойствия, будто он только что вернулся с приятной прогулки. Он подошёл к нашей небольшой группе, и его взгляд первым делом нашёл меня. В его карих глазах читался один-единственный немой вопрос: «Что происходит?».

– Они сказали, что есть условие, – тихо проговорила я, опережая его.

Макс медленно перевёл взгляд на вождя.

– Какое условие? – его голос был твёрд и не предвещал ничего хорошего.

Старый абориген медленно поднял свою голову, покрытую ритуальными шрамами.

– Духи не против, чтобы вы забрали больной камень, – его голос был глухим и торжественным, как удары в ритуальный барабан. – Но они сказали, что чужаки, которые хотят коснуться сердца нашей земли, должны сначала доказать, что их души сильны, а помыслы чисты.

Он указал своим длинным копьём на далёкий, едва различимый в густом тумане силуэт. Это была гора. Одинокая, с острой вершиной, она пронзала ядовитые облака, словно клык гигантского, доисторического зверя.

– Там, на самой вершине Горы-что-шепчет, лежит ещё один больной камень, точно такой же, как этот. Духи сказали: если вы сможете дойти до него и принести его нам, мы поверим в вашу целительную силу. И тогда вы сможете забрать тот кристалл, что нужен вам.

– Что значит «если сможем дойти»? – нахмурился Макс, чувствуя подвох.

Вождь медленно обвёл нас своими мудрыми, усталыми глазами, задержав взгляд на каждом.

– Путь на вершину – это путь испытаний. Тропа там узкая, как лезвие ножа, а ветер такой сильный, что срывает с костей мясо и уносит крики в туман. Вам придётся пересечь Ущелье Молчания, где тени прошлого воруют мысли у тех, кто осмелится их слушать. А в скалах живут дети земли, которые носят камень вместо кожи и ненавидят тепло живых существ. Многие из нашего племени уходили на Гору-что-шепчет. Очень немногие возвращались. Такова воля духов. Докажите, что вы достойны.

Он закончил говорить и, с силой воткнув своё копьё в мягкую землю, сел на большой валун, превратившись в живое изваяние. Он дал нам выбор, которого у нас на самом деле не было. Отказаться – значило признать себя трусами и лжецами, и тогда их копья снова были бы направлены на нас. Согласиться – значило отправиться в самоубийственный поход на какую-то проклятую гору, полную неизвестных опасностей.

Макс посмотрел на меня, потом на своих солдат, которые нервно переминались с ноги на ногу, потом снова на зловещий пик, теряющийся в облаках. На его лице не отразилось ничего, кроме холодной, стальной решимости.

– Готовьте снаряжение, – коротко бросил он своим бойцам. – Мы идём на гору.

* * *

– Готовьте снаряжение, мы идём на гору.

Приказ лейтенанта Макса прозвучал резко, как выстрел, и оборвал тишину, которая повисла в воздухе. Никто не осмелился возразить. Когда командир уже всё решил, спорить было бесполезно, да и страшно. Два бойца, которых звали Рен и Йорг, тут же, без лишних слов, начали проверять свои карабины и баллоны с кислородом.

Я сразу поняла, что это будет не лёгкая прогулка, а самое настоящее испытание, где можно и не выжить. Я подбежала к ящику со снаряжением. Обычные имперские магнитные ботинки были хороши, чтобы ползать по обшивке корабля в космосе, где нет гравитации. Но здесь, на этой дикой планете, где ветер сбивал с ног, а земля под ногами была ненадёжной, от них было мало толку.

– Майзер, срочно, – прошептала я в свой коммуникатор, чтобы никто не услышал. – Мне нужна схема боковых стабилизаторов от любого грузового дрона. Быстро!

– Запрос не имеет логического обоснования в текущей ситуации, но я его принял, – проскрипел в ответ мой верный робот-капля. Его монотонный голос, как всегда, был полон скепсиса.

Пока остальные солдаты возились со своим оружием, я устроила маленькую диверсию, у меня было всего несколько минут. Схватив портативный плазменный резак и набор магнитных отвёрток, я принялась за работу. Я выдрала из старого грузового модуля пару стабилизаторов-гарпунов и начала встраивать их в свои ботинки. Идея была простая: если я начну падать, гарпуны должны автоматически выстрелить и вцепиться в скалу. Может, это и выглядело кустарно, но должно было сработать.

– Вероятность успеха вашей модификации составляет семнадцать целых и три десятых процента, – сообщил Майзер мне в ухо.

– Отлично, это на семнадцать процентов больше, чем ничего, – пробормотала я в ответ.

– Что это ты там мастеришь, Редфорд? – раздался за спиной властный голос Макса.

Я вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

– Увеличиваю наши шансы дожить до завтра, лейтенант, – ответила я, не оборачиваясь. Закончив с первой парой, я протянула ему ботинки. – Рекомендую примерить. Я, конечно, не даю стопроцентной гарантии, но это всяко лучше, чем просто молиться богам удачи.

Макс с удивлением повертел ботинок в руках. Он внимательно осмотрел мою самодельную конструкцию, и на его лице промелькнуло что-то вроде одобрения. Он молча кивнул и сел, чтобы переобуться.

Мы начали подъём без лишних разговоров. Первые несколько сотен метров дались нам тяжело. Мы просто карабкались вверх по крутому склону, хватаясь за острые камни, которые резали перчатки. Вокруг стояла такая тишина, что было слышно только наше тяжёлое, хриплое дыхание и стук ботинок о скалы.

А потом мы вышли на «Лезвие Ветра».

Это был кошмар. Узкий уступ, не шире моей ладони, который шёл по совершенно отвесной скале. С одной стороны – гладкая каменная стена, которая терялась где-то в ядовитых облаках над головой. С другой – бездонная пропасть, которая так и манила в свою воющую пустоту. На дне этой пропасти клубился ядовито-зелёный туман. И именно здесь, на этом крошечном пятачке жизни, нас поджидал ветер.

Это был не просто ветер, это была настоящая стена воздуха, которая била с неимоверной силой. Он бил в лицо так, что было трудно дышать, он свистел в ушах, заглушая все звуки, и пытался оторвать нас от скалы, чтобы швырнуть в зелёную бездну.

Мы двигались очень медленно, буквально прилипнув к стене, и тут это случилось.

Я услышала крик Рена, молодого и крепкого бойца, его крик утонул в рёве ветра. Я только успела заметить, как его нога соскользнула с мокрого камня. Он дёрнулся, потерял равновесие и полетел вниз.

Но вместо того, чтобы исчезнуть в пропасти, раздался громкий, резкий щелчок. А потом ещё один, это сработали мои гарпуны! Металлические когти с противным скрежетом вонзились в скалу. Страховочный трос, который соединял нас всех, натянулся, как струна. Рен повис над пропастью, отчаянно болтая ногами в воздухе.

– Держаться! Всем держаться! – проревел Макс. Его голос едва пробивался сквозь вой стихии.

Наступила паника. Йорг, напарник Рена, просто застыл на месте. Я видела через стекло его шлема, как его лицо побелело от ужаса, но у меня не было времени на страх. Мой мозг будто переключился в какой-то другой режим. Я активировала свой визор на полную мощность и включила анализ воздушных потоков.

И я увидела его. Ритм.

Ветер был не просто хаотичной силой. У него были свои потоки, свои завихрения и свои короткие паузы, которые длились всего долю секунды. Это был сложный, но всё же предсказуемый танец.

– Слушайте меня! – крикнула я так громко, как только могла. – Я поведу!

Макс бросил на меня удивлённый взгляд, но времени на раздумья не было, и он кивнул.

– Прижаться к скале! – скомандовала я, увидев на визоре, что приближается особенно сильный порыв. Мы вжались в стену, и мимо нас пронёсся невидимый поезд из ветра.

– Три шага вперёд, быстро! – крикнула я, когда наступило короткое затишье. Мы сделали три быстрых шага по карнизу.

– Стоять!

Так, шаг за шагом, я вела их через этот ад наяву. Я не чувствовала ни страха, ни усталости. Я была просто навигатором, машиной, которая читала язык ветра и переводила его на язык шагов. Мы подтянули Рена обратно на уступ. Его трясло всем телом, но он был жив, и мы прошли.

Когда мы наконец ступили на твёрдую, широкую площадку по ту сторону «Лезвия», мы просто рухнули на камни, ни у кого не было сил даже пошевелиться. Мы были измотаны, напуганы до смерти, но мы были живы.

Рен и Йорг смотрели на меня совершенно по-новому. В их взглядах было молчаливое, но искреннее уважение. Я больше не была для них просто девчонкой-технарём, я была той, кто спас им жизнь.

Макс тоже смотрел на меня. Но в его взгляде, кроме восхищения, я заметила что-то ещё. Что-то новое и тревожное, опасение. Он смотрел на меня так, будто только сейчас понял, что я – не просто полезный инструмент для выполнения миссии, не просто гениальный механик. А самостоятельный игрок, который может быть совершенно непредсказуемым. И, судя по его лицу, эта мысль ему совсем не нравилась.

Глава 24

После того ада, который мы пережили на «Лезвии Ветра», наступившая тишина показалась мне ещё более жуткой и неправильной. Мы шагнули в узкое, тёмное ущелье, и рёв урагана за спиной просто выключился. Щёлк, и всё. Словно кто-то нажал на кнопку пульта. Внезапно не стало слышно вообще ничего: ни ветра, ни скрипа гравия под ботинками, ни даже собственного дыхания, которое глухо отдавалось в шлемах. Тишина была такой плотной, что, казалось, её можно потрогать. Она давила на уши, пробиралась под броню и заставляла нервы натягиваться, как струны.

– Что за чёрт… – начал было Рен, но его голос в наших наушниках прозвучал странно, будто доносился из-под толщи воды.

– Майзер, что происходит? Проведи анализ, – тихо приказала я, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Я не любила, когда что-то было не так, а объяснить это не могла.

– В данном ущелье зафиксировано мощное пси-поле низкой частоты, – тут же отозвался мой верный дрон. Его монотонный голос в моей голове был единственным, что казалось нормальным в этом море безмолвия. – Поле вступает в резонанс с нейронной активностью мозга субъектов, рекомендую воздержаться от негативных мыслей. Хотя, судя по вашему учащённому пульсу, это будет затруднительно.

«Не думать о плохом». Гениальный совет, ничего не скажешь. С таким же успехом можно было посоветовать мне не дышать.

Мы осторожно двинулись вперёд, и с каждым шагом это мерзкое, давящее чувство только усиливалось. А потом я услышала шёпот.

Он не звучал в наушниках. Он появился прямо у меня в голове, тихий и вкрадчивый, неотличимый от моих собственных мыслей.

«Снова ты всё сломала, дочка, – прошелестел в сознании до боли знакомый, усталый голос отца. – Вечно ты лезешь, куда тебя не просят, и всё только портишь. Ничего не можешь сделать как следует…»

Я резко вздрогнула и тряхнула головой, пытаясь прогнать это наваждение. Этого не может быть, он далеко, но шёпот не исчез, наоборот, он стал только громче, наглее, ядовитее.

«Героиня-механик нашлась… – а это уже был шипящий, полный презрения голос Зай'лы. – Ты и правда думаешь, что такой, как он, посмотрит на тебя? Грязная девчонка, вечно в машинном масле, пропахшая мазутом… Он просто смеётся над тобой…»

Я украдкой посмотрела на своих спутников, они тоже изменились. Рен и Йорг, два здоровых и обычно уверенных в себе солдата, шли, понуро опустив головы. Их широкие плечи ссутулились, а на лицах, которые я видела через стекло шлемов, застыло выражение настоящей муки. Я была уверена, что они тоже слышат свой собственный, персональный ад. Может, это были крики павших товарищей. Или приказы, которые они не смогли выполнить. Или имена тех, кого они подвели и хотели бы навсегда забыть.

Но хуже всего было смотреть на Макса. Он шагал впереди, прямой, как на параде, но я видела, как побелели костяшки его пальцев, до боли сжимавших винтовку. Его лицо превратилось в каменную маску, но я заметила, как нервно дёргается жилка у него на виске.

«Предатель! – этот смех, холодный и полный презрения, я бы узнала из тысячи. Голос Кайдена Вольфа. – Думаешь, ты самый умный, лейтенант? Ты всего лишь пешка в моей игре. Пешка, которую я очень скоро смету с доски…»

«Ты опозорил имя нашей семьи, Максимилиан, – а этот голос, тихий, интеллигентный, полный ледяного разочарования, был страшнее любого крика. Я догадалась, что это голос его матери. – Я читала тебе книги о героях, а ты вырос мелким интриганом и лжецом…»

Шёпот в моей голове становился всё громче, всё безжалостнее. Он бил по самым больным точкам, по тем страхам и сомнениям, которые я так старательно прятала глубоко внутри, даже от самой себя.

«Ты была просто удобным инструментом, Аска, – и вот он, самый страшный голос. Голос Макса. Такой спокойный, такой ровный и оттого ещё более убедительный. – Умная отмычка, чтобы открывать двери, не более. Неужели ты и правда поверила, что можешь быть для меня кем-то большим, чем просто полезной вещью?»

Это был удар под дых. Я задохнулась от боли, такой острой и настоящей, что на глаза навернулись слёзы, застилая обзор. Я почти поверила, почти сломалась.

Но в самый последний момент, когда я уже готова была упасть на колени и просто закричать от отчаяния, во мне что-то щёлкнуло. Мой мозг, мозг инженера, который привык не паниковать, а искать решение проблемы.

Если это какая-то волна… если это пси-поле с определённой частотой… значит, её можно заглушить, или хотя бы создать помехи. Перебить сигнал чем-то другим, более сильным и реальным.

– Всем слушать меня! – мой собственный крик прозвучал в наушниках так громко и неожиданно, что заставил всех вздрогнуть и уставиться на меня. – Это всё неправда! Это просто помехи! Пси-поле играет с нашими головами!

Я видела в их глазах только страх, боль и растерянность. Они мне не верили, их демоны были слишком громкими.

– Майзер! – скомандовала я, чувствуя прилив адреналина. – Немедленно сгенерируй «белый шум»! Звуковую волну на частоте сто двадцать герц! Постоянный, монотонный сигнал! Прямо в наши комм-каналы! Живо!

– Это не заблокирует пси-поле, Аска, – тут же возразил занудный дрон.

– Мне и не нужно его блокировать! Мне нужен якорь! Звуковой барьер, за который мы сможем зацепиться сознанием! Давай!

В наушниках тут же раздался ровный, монотонный гул. Он не заглушал шёпот полностью, но он был… настоящим. Физическим. Осязаемым.

– А теперь все повторяйте за мной! – крикнула я, глядя в ошарашенные лица бойцов и Макса. – Повторяйте то, что я говорю! Громко и чётко!

Они смотрели на меня как на сумасшедшую.

– Калибровка плазменного инжектора! – выкрикнула я первое, что пришло в голову из учебника по ремонту звездолётов. – Повторяйте за мной!

– Ка-калибровка… плазменного инжектора… – неуверенно пробормотал Рен, спотыкаясь.

– Громче! Чётче! Как будто сдаёте устав! Синхронизация протоколов гипердвигателя!

– Синхронизация протоколов гипердвигателя! – на этот раз к Рену присоединился и Йорг, его голос был сильнее.

– Дефрагментация нейронной сети позитронного мозга!

– Дефрагментация нейронной сети позитронного мозга! – рявкнул Макс, и в его голосе я услышала прежнюю сталь, он понял. Он понял мой безумный план.

Мы шли через это проклятое ущелье, выкрикивая бессмысленные, сложные технические термины. Мы превратились в отряд сумасшедших инженеров, которые пытались перекричать своих собственных демонов. И это, как ни странно, работало. Сосредоточившись на том, чтобы правильно и громко произнести сложные слова, мы просто вытесняли из своего сознания ядовитый шёпот. Он всё ещё крутился где-то на периферии, как назойливая муха, но он больше не мог пробиться в самый центр нашего разума.

Когда мы наконец вышли из ущелья на небольшой пятачок, залитый тусклым светом местного солнца, мы просто рухнули на каменистую землю, не в силах больше стоять на ногах. Мы были опустошены. Морально выжаты до последней капли, но мы были вместе.

Я тяжело дышала, глядя на Макса, на Рена, на Йорга. Мы только что прошли через личный ад каждого из нас, и выжили. И в этот момент я поняла, что наша маленькая, разношёрстная команда стала чем-то большим. Мы стали отрядом, связанным не уставом и приказами, а общим кошмаром, который мы смогли перекричать вместе. И эта связь была прочнее любой брони.

* * *

Мы нашли небольшую, неглубокую пещеру, чтобы хоть немного перевести дух. После жуткой ментальной пытки в Ущелье Молчания наши тела казались чужими и совершенно непослушными. Мы просто сидели, тяжело дыша и прислонившись к холодным, влажным стенам, пытаясь собрать себя по кусочкам. Тишина больше не давила – она была настоящим спасением, долгожданной передышкой.

Рен, молодой боец, который едва не сорвался с уступа в пропасть, первым нарушил молчание. Его голос был хриплым, но искренним.

– Спасибо, инженер, – сказал он, и в его голосе не было ни капли привычной иронии. – Серьёзно, если бы не ты… я бы там и остался.

Его напарник Йорг, здоровяк, который редко показывал эмоции, молча и как-то очень весомо кивнул. В его взгляде я увидела неподдельную благодарность, от которой стало немного неловко. Я лишь пожала плечами, пытаясь скрыть смущение.

– Мы же команда. Должны вытаскивать друг друга из неприятностей, это нормально.

Макс ничего не сказал, но я буквально кожей почувствовала его взгляд. Он был тяжёлым, задумчивым и каким-то… изучающим. Я понятия не имела, о чём он думает, но была почти уверена – не о моей гениальности и сообразительности. Скорее всего, он опять просчитывал, как я, непредсказуемый фактор, снова умудрилась сломать все его идеально выстроенные планы.

И тут Рен коротко вскрикнул.

Это был сдавленный, полный боли и крайнего удивления крик. Мы все тут же вскочили на ноги, инстинктивно хватаясь за оружие. Рен сидел на полу, его лицо исказилось от ужаса и боли. Его нога… её схватило нечто, выросшее прямо из каменного пола пещеры.

Это было похоже на уродливую, угловатую руку, сделанную из того же серого камня, что и стены вокруг. Она сжимала его лодыжку с такой чудовищной силой, что я отчётливо услышала, как скрипнул и деформировался металл его армейского ботинка. А потом начался настоящий кошмар. Из стен, из пола, из потолка начали «вырастать» они.

Дети земли. Так их, кажется, называли в старых шахтёрских легендах.

Они были похожи на грубо высеченных из камня гуманоидов. У них не было лиц в привычном понимании – только неровные, угловатые очертания головы, туловища, рук и ног. Они двигались медленно, с отвратительным скрежетом камня о камень, и их движения были какими-то дёргаными, неправильными, словно у сломанных марионеток. Самое страшное было то, что они идеально сливались со скалами. До тех пор, пока они не начали двигаться, мы их даже не замечали. Мы сидели в логове монстров и даже не подозревали об этом.

– Анализ! – выкрикнула я Майзеру. Белая капля тут же вылетела из моего рюкзака, зависнув в воздухе.

– Кремниевая форма жизни, – монотонно отозвался он. – Реагируют на тепловые сигнатуры и биоэлектрические поля. Мы для них как яркие неоновые вывески в тёмной комнате. Вероятность враждебных намерений – сто процентов.

– Огонь! – скомандовал Макс, и его голос вывел нас из оцепенения.

Йорг, не раздумывая ни секунды, вскинул свою плазменную винтовку и дал длинную очередь по ближайшему существу. Ярко-синий сгусток плазмы ударил каменного монстра прямо в грудь. Раздался шипящий звук, и на его теле осталось лишь небольшое оплавленное пятно. Существо даже не пошатнулось. Оно просто продолжало медленно, неотвратимо двигаться на нас, будто ничего не произошло.

– Оружие неэффективно! – в панике крикнул Йорг.

Существа надвигались, их было уже с десяток, и они окружали нас. Макс встал между нами и ними, прикрывая нас огнём, который, увы, лишь ненадолго их задерживал, заставляя на мгновение останавливаться.

– Аска, освободи его! Быстро!

Я бросилась к Рену. Каменная рука сжимала его ногу мёртвой хваткой. Я попыталась разжать каменные пальцы, но они были твёрдыми, как гранит, и не поддавались. Использовать плазменный резак было слишком опасно – одно неверное движение, и я серьёзно поврежу ногу Рена.

Я лихорадочно думала, мой мозг, казалось, вот-вот закипит. Нужно было решение, и решение нетривиальное. Я заметила, что каждый раз, когда Йорг стрелял, каменные твари на мгновение вздрагивали. Не от самого попадания, от звука выстрела. От вибрации, прошедшей по пещере.

Вибрация. Резонанс. Ну конечно!

– Майзер, геологический сканер! Быстро! – я выхватила из сумки свой модифицированный сканер, который обычно использовала для поиска скрытых трещин в породе. – Настрой его на самую высокую резонансную частоту, какую только сможешь сгенерировать! И выведи мощность на абсолютный максимум!

– Предупреждаю, подобные действия могут вызвать необратимые повреждения самого устройства и его каскадный перегрев, – запротестовал было Майзер своим нудным голосом.

– Мне плевать! Делай, что я сказала!

Я направила плоскую антенну сканера на каменную руку, сжимавшую ногу Рена, и нажала на кнопку активации.

Раздался пронзительный, высокий, почти невыносимый звук, от которого у меня заложило уши даже сквозь защитный шлем. Каменная рука мелко-мелко задрожала. По её поверхности побежали тонкие, как паутинки, трещины. А потом, с глухим треском, она просто рассыпалась в груду мелких серых камней.

– Получилось! – выдохнула я, сама не веря своему успеху.

– Аска, сзади! – отчаянно крикнул Макс.

Я резко обернулась. Одно из существ было уже в двух шагах от меня, замахиваясь своей каменной рукой-дубиной. Я, не раздумывая, направила на него сканер. Снова этот оглушающий, сводящий с ума визг. Каменный монстр застыл на месте, покрылся целой сетью трещин и с оглушительным грохотом развалился на части, будто был сделан из сухого печенья.

– Цельтесь в суставы! – крикнула я остальным, перекрикивая шум. – Ищите внутренние трещины! Их структура крайне нестабильна!

Используя мой метод, мы смогли отбить атаку, это было похоже на какой-то безумный тир. Мы не стреляли, а буквально кричали на них ультразвуком, и они рассыпались, как глиняные идолы. Через пару минут всё было кончено. Пещера была завалена грудами серого щебня, который ещё секунду назад был смертельно опасными монстрами.

Рен был ранен. Его нога была в крови, но, к счастью, кость оказалась цела. Мы быстро перевязали его, используя аптечку. Было совершенно ясно, что дальше он идти не сможет.

Макс подошёл ко мне, его лицо было серьёзным, как никогда.

– Йорг, ты отведёшь Рена обратно на шаттл. Как доберётесь, вызовите медбригаду с «Неукротимого» и ждите нас там. Это приказ.

– Но, сэр… – попытался возразить Йорг, не желая оставлять нас.

– Выполнять, – отрезал Макс таким тоном, что спорить дальше было бессмысленно.

Бойцы, бросив на меня последний благодарный взгляд, помогли раненому Рену подняться и медленно, ковыляя, побрели обратно, к ущелью.

Мы остались вдвоём, в полной тишине.

– Дальше мы пойдём вместе, – сказал Макс, глядя не на меня, а куда-то вверх, на вершину горы, которая всё так же терялась в густых облаках. – Меньше народу – меньше шума.

Теперь мы были одни. Совершенно одни, посреди этой проклятой горы, в окружении невидимых врагов и неведомых опасностей. И я, если честно, не знала, что пугало меня больше: каменные монстры, которые могли ждать нас впереди, или человек, который шёл рядом со мной, и чьи истинные мотивы оставались для меня самой страшной и неразрешимой загадкой.

Глава 25

Каждый следующий метр подъёма давался с боем. Это был уже не просто подъём, а настоящее сражение с самой судьбой. Мы ползли по скале, которая стояла почти вертикально, и пальцы, сведённые судорогой, едва цеплялись за крошечные, острые выступы. Ледяной ветер выл и стонал, как какой-то раненый космический монстр, и казалось, его единственной целью было сорвать нас и швырнуть в пропасть. Я чувствовала, как дрожат ноги, а руки превратились в сплошную ноющую боль. Каждый мускул моего тела просто вопил о пощаде. Но я видела её – вершину. Она была совсем близко.

Наконец, перевалившись через последний уступ, мы рухнули на небольшой, продуваемый всеми ветрами пятачок земли. Здесь, на самой макушке Горы-что-шепчет, было до жути пусто и холодно. И прямо в центре этого пятачка, глубоко зажатый в уродливой трещине скалы, лежал он, второй «больной» кристалл.

Он выглядел в точности как тот, что нам показал вождь аборигенов. Такой же безжизненно-серый, тусклый, с узором из тёмных прожилок, которые, казалось, медленно пульсировали, словно вены, полные застарелой боли. Он не излучал свет, а наоборот, жадно впитывал в себя и без того скудное освещение этого унылого, серого мира.

– Вот и всё, – с облегчением выдохнул Макс, тяжело опускаясь на колени рядом с расщелиной. – Мы сделали это, Аска. Мы смогли.

На секунду я тоже почувствовала облегчение. Мы смогли, но радости не было. Вместо неё внутри заворочалось какое-то неприятное, липкое чувство. Что-то было не так, я это чувствовала каждой клеточкой. Моя интуиция, которую я унаследовала от деда-инженера и которая столько раз меня спасала, сейчас просто кричала об опасности. Я медленно подошла к серому камню и достала из кармана свой верный сканер.

– Майзер, подключись, проведи полный анализ. Мне совсем не нравится его энергетический фон.

Я направила луч сканера на кристалл, и приборы на моём наручном дисплее тут же сошли с ума. Графики энергетических потоков превратились в хаотичную мешанину, цифры прыгали так, будто у них началась паника.

– Что за чёрт? – прошептала я, вглядываясь в экран. – Какой-то системный сбой? Перезагрузись, Майзер.

– Это не сбой, госпожа, – после секундной паузы ответил мой дрон, и в его обычно монотонном голосе я впервые за всё время нашего знакомства уловила нотки, похожие на удивление. – Анализ показывает аномалию. Это не болезнь в привычном понимании, это… целенаправленное истощение. Кристалл не умирает сам по себе, его энергию высасывают.

– Высасывают? – переспросил Макс, медленно поднимаясь на ноги. Его лицо напряглось. – Что это значит? Как это возможно?

Я не ответила. Опустившись на колени, я заглянула глубоко в расщелину, пытаясь разглядеть основание кристалла. И там, в полумраке, я увидела то, что было скрыто от посторонних глаз. В самом низу, там, где кристалл уходил вглубь скальной породы, было вмонтировано крошечное, едва заметное устройство. Оно было покрыто вековой пылью и мхом, но я узнала его. Я видела похожие схемы в закрытых инженерных архивах Имперской академии, характерные плавные линии, особый сплав, расположение микросхем… Сомнений быть не могло, это была технология люминиан.

– Это маяк, – прошептала я, и по моей спине пробежал настоящий ледяной холод. – Или скорее… насос. Энергетический вампир.

Я подняла на Макса ошарашенный взгляд, в котором смешались ужас и прозрение.

– Они не просто пытались забрать кристаллы силой, когда у них не вышло. Они установили здесь эту дрянь, чтобы медленно, по капле, выкачивать из них энергию на расстоянии. Вот почему «духи» кричали! Планета чувствовала эту боль. Это не болезнь, Макс, это медленная, мучительная пытка.

Люминиане. Эти утончённые, высокомерные красавчики с их светящимися веснушками. Они солгали нам, во всём. Их генератор не ломался. Они просто досуха высосали этот источник энергии, а теперь хотели, чтобы Империя, как послушная собачка на побегушках, принесла им новый, свежий кристалл. Чтобы они могли подключить его к своей вампирской технологии и продолжать пить жизненные соки из этой несчастной планеты.

Макс замер. Получается, его красивая ложь про «болезнь» кристалла, которую он скормил аборигенам, оказалась почти правдой, и этот факт его явно озадачил.

Я подняла на Макса глаза, ожидая увидеть там что угодно: шок от моего открытия, праведный гнев на этих лживых люминиан, возмущение. Но то, что я увидела, заставило меня похолодеть. На его лице не было и тени удивления, абсолютно ничего. Он смотрел на меня, а потом на кристалл, и в его глазах появился тот самый холодный, хищный блеск, который я видела у азартных игроков, сорвавших крупный куш. Это был взгляд расчётливого хищника.

– Отлично, – тихо, почти шёпотом, сказал он. – Просто отлично.

Не говоря больше ни слова, он достал из своего рюкзака набор тонких инструментов и, действуя с осторожностью опытного хирурга, извлёк из скалы не только потускневший кристалл, но и то самое маленькое люминианское устройство.

– Что ты делаешь? – спросила я, не веря своим глазам. Мой голос дрогнул. – Мы должны немедленно доложить всё капитану! Мы должны рассказать правду аборигенам! Показать им это устройство!

– Не будь такой наивной, Аска, – его голос прозвучал на удивление жёстко и холодно, как удар. Он смотрел на меня сверху вниз, и во взгляде его читалось такое снисхождение, будто я была маленькой, глупой девочкой, которая ничего не понимает в играх взрослых. – Мы сделаем всё, как и договаривались, отдадим им этот кристалл. Аборигены получат свою «исцелённую» святыню, они будут молиться на нас и считать героями. Все будут счастливы.

– Но люминиане… они же лжецы и воры!

– А люминиане… – он подбросил на ладони их крошечное шпионское устройство, и на его губах появилась довольная, хищная усмешка. – Люминиане получат по заслугам. Понимаешь, теперь у нас есть не просто артефакт, который они нам и так пообещали за работу. Теперь у нас есть кое-что получше, компромат, настоящий рычаг давления на самого Лорда Каэлана. Доказательство того, что его Дом не только обманывает Империю, но и грабит целую планету. Это гораздо, гораздо ценнее, чем какой-то кристалл. Это власть, Аска, настоящая власть.

Я смотрела на него и чувствовала, как моё сердце замерзает. Этот человек не был героем, спасающим галактику от бед. Он не был даже простым солдатом, который честно выполняет приказ, он был игроком. Хладнокровным, безжалостным, расчётливым игроком, который только что получил на руки новый, очень сильный козырь. И он, без малейших колебаний и угрызений совести, собирался использовать его в своей собственной, непонятной и оттого ещё более пугающей игре.

Мы начали спуск с горы. Ветер всё так же отчаянно выл, но теперь в его вое мне слышался плач этой обманутой, истерзанной планеты. Мы шли рядом, плечом к плечу, но я чувствовала, что между нами разверзлась не просто пропасть недоверия. Между нами была бездна. И я с ужасом понимала, что уже лечу в неё.

* * *

Обернувшись назад, Макс посмотрел на меня. Его взгляд был холодным, как лёд на вершине этой горы.

– Аска, на войне за выживание целой галактики все средства хороши. Особенно те, которые дают тебе неожиданное преимущество над врагом.

– Но это неправильно! – я вскипела, чувствуя, как внутри меня закипает волна праведного гнева. – Мы не можем строить спасение Империи на лжи и шантаже!

– Можем, и будем, – отрезал он, и в его голосе зазвенела сталь. Он сделал шаг ко мне, и я невольно попятилась назад. – А теперь слушай меня внимательно, инженер Редфорд. Ты сейчас вернёшься на шаттл и будешь молчать. Если ты хоть кому-нибудь проболтаешься, хоть словом обмолвишься о том, что мы здесь на самом деле нашли…

Он подошёл вплотную, и его высокая фигура отбросила на меня тень.

– …я использую всё своё влияние, чтобы твоя блестящая карьера закончилась, так и не начавшись. Я лично прослежу, чтобы тебя списали с этого корабля по самой позорной статье, какая только есть в уставе. И ты останешься здесь, на этой вонючей болотистой планете, до конца своих дней. И никто, слышишь, никто тебе не поможет.

Это была прямая, неприкрытая угроза. Он больше не играл в благородного героя. Он не пытался меня убедить или найти компромисс, он просто ставил меня на место, показывая, кто здесь главный и чьи приказы не обсуждаются.

Я смотрела в его глаза, в эти когда-то тёплые карие омуты, и видела в них только холодный расчёт и безжалостную решимость идти до конца. Я была в шоке, я была напугана, я была раздавлена.

Я молчала. Что я могла сказать?

И моё молчание он принял за согласие.

– Вот и умница, – он снисходительно похлопал меня по плечу, как хлопают по загривку послушную собаку. – Пошли, нас ждут великие дела.

Он уверенно развернулся и пошёл вперёд, не сомневаясь в своей победе ни на секунду. А я осталась стоять, чувствуя, как ледяной ветер пробирает меня до самых костей. Но это был не ветер Грейвмайра, это был холод его слов, которые заморозили что-то живое и тёплое в моей душе, возможно, навсегда.

Глава 26

Спускаться с горы оказалось в сто раз хуже, чем карабкаться наверх. И дело было совсем не в усталости, нет. Мы уже знали тропинку и шли довольно бодро. Хуже всего было молчание, оно просто висело между мной и Максом, густое и липкое, как туман на этой планете. Он шёл впереди, широко шагая, и делал вид, что всё в полном порядке. Такой же уверенный, такой же собранный, будто пару часов назад он не угрожал мне, не раскрыл свою истинную, уродливую сущность и не растоптал всё то хрупкое доверие, что начало между нами появляться. А я плелась сзади, как побитая собака, и старалась не поднимать головы. В мыслях была звенящая пустота. Я не могла анализировать, не могла ничего планировать. Я могла только чувствовать. И чувствовала я себя его сообщницей, грязной, испуганной и до тошноты отвратительной самой себе.

Когда мы наконец спустились к подножию, где оставили наш шаттл, нас уже ждали. Те самые аборигены, которых мы встретили на вершине, стояли большим полукругом, преграждая нам путь. Их копья были воткнуты в землю рядом с ними – я где-то читала, что это знак мирных намерений. Они молча смотрели на нас, и в их взглядах было столько наивной, искренней надежды, что у меня сердце сжалось в ледяной комок. Они ждали своих спасителей, «Звёздных целителей», которые пришли и излечили их святыню. И Макс, даже не моргнув, шагнул им навстречу, чтобы доиграть свою роль до конца.

Он подошёл прямо к старому вождю, тот выглядел ещё более измождённым и уставшим, чем при нашей первой встрече. На лице Макса отразилась вселенская скорбь и благородная усталость героя, только что вернувшегося с поля боя.

– Мы справились, старейшина, – его голос звучал так глубоко и проникновенно, что на какую-то долю секунды я сама почти ему поверила. Я стояла чуть позади него и просто не верила своим ушам. Какой, к чёрту, он солдат? Он же прирождённый, гениальный актёр! Ему нужно было поступать в театральную академию, а не во флот. – Путь был очень трудным. Болезнь, что поразила ваш камень, оказалась сильнее и коварнее, чем мы предполагали, но мы смогли её одолеть.

С этими словами он протянул безжизненный кристалл вождю.

– Вот, возьмите, он ещё очень слаб, но он исцелён. Положите его обратно, к остальным камням, и его сила со временем вернётся. А мы, у себя на корабле, не прекратим работу. Мы изучим эту болезнь досконально и найдём способ, чтобы она больше никогда не смогла навредить вашей земле. Очень скоро вы почувствуете, как духи вашей планеты снова вздохнут свободно.

Старый вождь с таким благоговением принял камень в свои большие, мозолистые ладони, будто это было величайшее сокровище во всей галактике. Он осторожно, почти нежно, поднёс его к своему лицу, и я увидела, как в его глубоко посаженных, усталых глазах блеснули слёзы. Это были слёзы чистой, незамутнённой благодарности и огромного облегчения. Он что-то прошептал на своём гортанном языке, а затем медленно, очень низко, поклонился Максу до самой земли. И тут же, как по команде, за ним на колени опустились все остальные воины. Они провожали нас, как настоящих богов, что спустились к ним с небес. Они начали петь свои ритуальные песни, и в их голосах больше не было ни капли угрозы или враждебности – только чистое, детское почитание и восторг.

Мы вернулись на «Неукротимый». Всю дорогу в шаттле я упрямо молчала и отвернулась к иллюминатору, я смотрела на то, как зелёная, дикая планета становится всё меньше и меньше, превращаясь в мутный шарик, и чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. И это была не турбулентность, меня тошнило от самой себя. Я снова и снова прокручивала в голове сцену у подножия горы. Как мы обманули этих доверчивых, почти первобытных существ. Мы не исцелили их, мы просто украли у них больной зуб, пообещав, что вылечим всю челюсть. А на самом деле мы собирались использовать этот зуб, чтобы шантажировать того, кто и был причиной их боли.

Я была частью этого отвратительного, чудовищного обмана. И моё молчание, моё пассивное согласие делало меня точно такой же лгуньей, как и он. Я смотрела на широкую спину Макса, который уверенно шагал впереди по коридору корабля, и с ужасом понимала, что тот парень, который так здорово шутил, приносил мне кофе по утрам и неловко краснел, просто исчез. А может, его и не было никогда? Может, это всё была лишь маска, которую он носил? А вместо него всегда был вот этот, холодный, расчётливый, безжалостный игрок, для которого все люди вокруг – просто пешки в его большой, непонятной и очень страшной игре. И я, кажется, только что стала одной из этих пешек, самой важной на данный момент и самой бесправной.

* * *

На борту «Неукротимого» Макс чувствовал себя просто великолепно. Он шёл по коридорам корабля широким, уверенным шагом, и ему казалось, что все расступаются перед ним. Каждый его шаг гулко отдавался в груди, словно барабанная дробь в честь победителя. Наконец-то всё снова было под его контролем. Он дёргал за ниточки, и все вокруг, сами того не зная, исполняли его волю. Всё шло именно так, как он задумал.

Он почти вбежал на капитанский мостик. Его появление заставило даже самых опытных и суровых офицеров выпрямиться и посмотреть на него с уважением. От его былой усталости не осталось и следа, сейчас он излучал чистую энергию триумфатора, который знает, что добился своего.

– Капитан, – его голос прозвучал твёрдо и громко, так, что ни у кого не возникло бы и мысли возразить. – Мы получили то, за чем пришли. Я считаю, нужно немедленно лететь на Люминос, нельзя терять ни минуты. Лорд Каэлан ждёт свой кристалл, а такие важные союзники не должны ждать.

Капитан Валериус внимательно посмотрел на него, оценивая. В его взгляде читалось одобрение. Он видел перед собой не простого лейтенанта, а настоящего офицера, который только что в одиночку провернул почти безнадёжное дело и принёс им победу. Таким людям доверяют без лишних вопросов.

– Выполняйте, лейтенант, – коротко приказал он.

Приказ был отдан. Огромный имперский крейсер начал медленно менять курс, нацеливаясь на новую систему, а Макс, сделав своё дело, покинул мостик. Ему не терпелось остаться одному, чтобы в полной мере насладиться своим успехом.

Заперев дверь своей каюты, он наконец-то позволил себе улыбнуться. Это была не просто улыбка, а настоящий хищный оскал победителя. Он достал из рюкзака защитный контейнер и очень осторожно, словно это было величайшее сокровище в галактике, выложил на стол два предмета. Первый – тусклый, некрасивый кристалл, который выглядел больным и бесполезным. Второй – крошечное, очень изящное устройство, созданное гениями-люминианами. Его трофеи, его ключи к власти.

Он чувствовал себя гениальным кукловодом.

Эти наивные дикари на Грейвмайре! Как же легко было их обмануть. Он просто скормил им простенькую сказку о том, что их «духи земли» заболели, и они тут же поверили ему. Они не просто поверили – они смотрели на него как на спасителя, провожали его как бога, которому нужно молиться. Он сыграл на их страхах и суевериях, и они сами, своими же руками, отдали ему всё, что было нужно.

А эти высокомерные люминиане! Самовлюблённые павлины, которые были уверены в своём уме и превосходстве над всеми остальными. Они думали, что просто используют Империю и её флот, чтобы решить свои проблемы с дикарями. Какая ирония! В итоге они сами оказались в его ловушке. Теперь у него был не просто кристалл, который они так ждали, у него был компромат. Улика, которая доказывала, что они готовы были использовать бракованный материал. Один его намёк – и безупречная репутация всего их Великого Дома будет уничтожена.

Ну и, конечно, Кайден Вольф. Этот грязный пират, который возомнил себя королём преступного мира. Макс с огромным удовольствием представил, как Вольф сейчас сидит на своей вонючей космической станции, ждёт новостей, нервничает и злится. Пират думал, что держит имперского лейтенанта на коротком поводке, а на самом деле он был всего лишь глупой пешкой, которую Макс двигал по своей доске, как ему вздумается.

Всё складывалось просто идеально. Даже лучше, чем он мог себе представить. Он чувствовал, как по его телу разливается горячее, пьянящее чувство абсолютной власти и превосходства.

И только одна-единственная мысль немного портила эту прекрасную картину.

Аска.

Он снова вспомнил её лицо там, на вершине горы. Вспомнил её огромные, честные глаза, в которых он увидел настоящий ужас и горькое разочарование. Её слова до сих пор звучали у него в ушах. Она была проблемой, очень опасной и совершенно непредсказуемой проблемой. Все её глупые моральные принципы, её наивная вера в добро и справедливость – всё это могло разрушить его идеальный план.

Макс нахмурился, пытаясь отогнать её образ. С ней он разберётся, но позже. Когда всё будет кончено, он обязательно найдёт способ заставить её замолчать или, что ещё лучше, снова убедит её в своей правоте. Да, она умная, но она влюблена в него. А любовь делает людей слабыми и уязвимыми, он точно с ней справится.

А сейчас – время праздновать победу. Он подошёл к иллюминатору и посмотрел на далёкие звёзды, они больше не казались ему холодными и чужими. Теперь он видел в них своё будущее, свою собственную империю, которую он построит на руинах чужих планов. И ради этой великой цели он был готов пойти абсолютно на всё.

* * *

Когда наш флагман «Неукротимый» снова выскочил из гиперпространства, внизу, как и в прошлый раз, сияла планета Люминос. Она была похожа на огромный драгоценный камень, брошенный на чёрный бархат космоса, но в этот раз никто на капитанском мостике не любовался её красотой. Все были слишком напряжены. Мы вернулись, и мы выполнили свою часть сделки, мы были победителями.

Макс, как и положено по уставу, отправил стандартный дипломатический запрос на посадку. Обычно ответ от союзной планеты приходит в течение нескольких минут, мы ждали.

Прошёл час, тишина на мостике стала почти физически ощутимой. Потом прошёл второй час, мы просто висели на орбите, как забытая посылка. Это было уже не просто невежливо. Это было наглое, демонстративное нарушение всех протоколов. Люминиане не просто задерживали нас – они открыто показывали своё пренебрежение. Заставляли нас ждать, словно мы были какими-то мелкими торговцами, которые приехали просить аудиенции у всемогущего короля.

Я стояла чуть поодаль и видела, как Макс, не отрываясь смотревший на главный экран, сжимает кулаки так, что костяшки побелели. Вся его радость от успешной миссии испарилась без следа. На её место пришёл холодный, с трудом сдерживаемый гнев. Он ненавидел, когда что-то шло не по его плану, а это было не просто отклонение – это был плевок в лицо всей Империи.

Наконец, когда пошёл уже третий час нашего унизительного ожидания, пришёл ответ:

Короткий, сухой, будто выплюнутый:

«Посадка разрешена. Платформа 7».

Наш шаттл приземлился на ту же самую перламутровую площадку, где нас в прошлый раз встречали с распростёртыми объятиями. Но сегодня нас не встречал никто. Никакой сияющей делегации, никакого Лорда Каэлана с его фальшивой улыбкой. Только двое стражников в серебристой броне, с такими бесстрастными лицами, будто они были роботами. Они даже не заговорили с нами, просто молча указали подбородками, куда идти.

Мы снова шли по коридорам дворца. В прошлый раз он казался мне волшебным, живым, теперь же он выглядел совсем иначе. Да, он был всё так же прекрасен, но его красота стала холодной, пустой, как в музее, где всё трогать запрещено. Мне даже показалось, что светящиеся узоры на стенах стали тусклее, а парящие в воздухе огоньки, которые раньше весело кружили вокруг, теперь старались держаться от нас подальше.

Нас привели не в тот огромный тронный зал, где мы видели Октаэдр. Вместо этого нас завели в маленькую, почти пустую комнатку сбоку от главного холла. Здесь не было ни произведений искусства, ни мягких диванов, только несколько жёстких, неудобных скамеек вдоль голых стен. Я сразу поняла, что это приёмная для самых мелких просителей, для тех, кто не был достоин даже минуты внимания самого лорда. Оскорбление было настолько очевидным, что его, казалось, можно было потрогать руками.

Мы ждали ещё минут двадцать, Капитан Валериус стоял, скрестив руки на груди, его лицо было похоже на гранитную скалу. Макс нервно мерил шагами тесную комнату, и я видела, как в его глазах разгорается по-настоящему опасный огонёк. Я же просто села на скамью и попыталась унять лёгкую дрожь в коленях. Сердце колотилось, я чувствовала, что сейчас что-то произойдёт.

Дверь бесшумно открылась, и вошёл он, Лорд Каэлан.

Он очень изменился, куда-то пропала вся его показная вежливость и ленивая грация. Теперь он двигался резко, а на его красивом лице застыла маска такого холодного высокомерия, что мне стало не по себе. Но самым главным изменением были его знаменитые веснушки. В прошлый раз они мягко мерцали, как сапфиры, выдавая его эмоции. Сейчас они были тусклыми, почти серыми и абсолютно неподвижными. Это было лицо, которое не выражало ничего, кроме ледяного презрения.

Он даже не поздоровался, просто остановился посреди комнаты и окинул нас долгим, уничижительным взглядом. Так смотрят на неприятных насекомых, которые случайно заползли в твой идеально чистый дом. Тишина просто звенела в ушах, он ждал что мы начнём говорить первыми, начнём оправдываться или просить.

Но Макс не собирался этого делать, он сделал шаг вперёд и остановился прямо напротив лорда. Я затаила дыхание. Два хищника сошлись в безмолвном поединке, и я видела, как они решают, кто из них нанесёт первый удар.

Глава 27

В комнате было так тихо, что, казалось, можно было услышать, как пылинки оседают на пол. Эту тишину нарушил голос Лорда Каэлана, он прозвучал красиво, как музыка, но в этой музыке не было тепла. Только холодное, ледяное презрение, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

– До меня дошли слухи, что вы водили дружбу с отбросами на Грейвмайре, – сказал он, даже не посмотрев на Макса. Его взгляд был устремлён куда-то в стену. – Никогда бы не подумал, что офицер Имперского флота опустится до того, чтобы унижаться и просить о чём-то дикарей.

Он наконец-то повернул голову и посмотрел прямо на Макса.

– Настоящий победитель, лейтенант, не просит. Он просто берёт то, что ему принадлежит по праву. Силой. Ведь победителей, как известно, не судят.

Я мельком глянула на капитана Валериуса, он стоял как каменный, но я заметила, как дёрнулся мускул на его щеке. А вот Макс… Куда только делась вся его нервозность, которую я видела пару минут назад в коридоре? Он был абсолютно спокоен, даже слишком. На его лице появилось то самое выражение, которое я уже видела однажды – холодное и хищное. Кажется, он понял, что вежливые разговоры закончились, пришло время показать зубы.

– Мы всего лишь пытались обойтись без лишней крови, лорд Каэлан, – голос Макса звучал тихо и спокойно, но от этого спокойствия становилось не по себе. – У Империи есть цели поважнее, чем устраивать бойню из-за ресурсов. Например, сохранять мир и порядок. То, что мы сделали – это не слабость, это признак цивилизованного подхода.

Макс сделал шаг вперёд, теперь они стояли почти лицом к лицу.

– Но раз уж вы так настаиваете на демонстрации силы… – он сделал паузу, и я увидела, как в его глазах блеснул опасный огонёк. Он смотрел на лорда сверху вниз. – Может, вам просто нужно напомнить команду «К ноге!»?

В комнате повисла мёртвая тишина, мне показалось, что даже воздух застыл. То, что сказал Макс, было хуже, чем пощёчина, это было прямое, публичное унижение. Он не просто оскорбил его, он только что сравнил правителя целой планеты, главу Великого Дома, с какой-то шавкой, которой нужно указать её место. Мой мозг отказывался в это верить.

Я видела, как с лица Лорда Каэлана слетела вся его аристократическая маска. Его глаза сначала широко распахнулись от шока, а потом в них вспыхнула настоящая ярость. Его красивые биолюминесцентные веснушки на скулах на секунду ярко засияли, как звёзды. Он открыл рот, чтобы что-то закричать, чтобы ответить на эту дерзость, но из его горла не вырвалось ни звука. Он буквально задыхался от злости, как рыба, выброшенная на берег.

Я перестала дышать, ну всё, подумала я, это конец. Макс не просто перешёл черту, он стёр её в порошок и сжёг все мосты, которые только можно было сжечь. Я стояла и с настоящим ужасом смотрела на них, пытаясь угадать, что же сейчас произойдёт. Начнётся драка? Нас вышвырнут со дворца? Или что-то похуже?

* * *

Я смотрела на Лорда Каэлана и думала, что он сейчас взорвётся. Его красивое лицо пошло красными пятнами, а сапфировые веснушки на скулах вспыхнули так ярко, что я на миг зажмурилась. Кажется, кто-то сейчас устроит фейерверк прямо у себя на лице. Он уже открыл рот, чтобы заорать на Макса, позвать свою разодетую стражу и стереть нас в порошок.

Но Макс был спокоен, как замороженный астероид, он даже бровью не повёл. Вместо того чтобы ждать, пока напыщенный лорд изойдёт на крик, он просто сделал лёгкое движение рукой. На блестящей поверхности стола между ними вспыхнул свет, и в воздухе повисла голограмма.

Там было два предмета.

Первый – наш «улов», тот самый тусклый, больной на вид кристалл, который мы с таким трудом достали на Горе-что-шепчет. Здесь, в этом сияющем дворце, он выглядел особенно жалко. Но рядом с ним медленно вращалось кое-что поинтереснее. Крошечное, очень изящное устройство, сплетённое из тончайших серебристых нитей и микросхем. Оно было сложным, элегантным и, без сомнения, стоило кучу денег. И в его дизайне безошибочно угадывался фирменный стиль люминианских инженеров.

– Вероятность того, что данное устройство является секретной разработкой Дома Верус, составляет девяносто девять целых и восемь десятых процента, – прошелестел у моего уха Майзер.

– Спасибо, кэп, – мысленно фыркнула я.

– Нам удалось раздобыть не только то, за чем вы нас послали, – голос Макса прозвучал ровно и холодно, разрезая тишину, как скальпель. – Но и кое-что ещё. Уверен, ваши инженеры узнают свою работу.

Лицо Каэлана надо было видеть. Секунду назад он кипел от ярости, а теперь она сменилась шоком, потом – недоумением, а затем – чистым, неприкрытым ужасом. До него дошло. Вся его спесь, всё его высокомерие просто испарились, как будто их и не было. Он был пойман. Пойман на дешёвой, грязной лжи, как мелкий воришка. Он отправил нас на ту планету, где был установлен его маленький секретный маячок-«вампир», и надо же такому случиться, что мы наткнулись именно на ту гору с маячком. Немыслимо! Я еле сдержала довольную ухмылку.

Лорд с трудом сглотнул, пытаясь вернуть себе самообладание. Его веснушки снова вспыхнули, но на этот раз как-то отчаянно и хаотично, выдавая панику, что бушевала у него внутри. Он сжал кулаки с такой силой, что его идеальные ногти, наверное, впились в ладони.

– Что… – он заставил себя говорить, и его голос превратился в злобное, ядовитое шипение. – Что вы хотите за ваше молчание?

* * *

– Хочу? – Макс вдруг тихо рассмеялся. Смех был коротким и совершенно не весёлым. Таким смеются, когда смотрят на кого-то свысока, с плохо скрываемым презрением. Он медленно, словно хищник, обходящий свою жертву, двинулся вокруг стола с голограммой и остановился прямо перед Лордом Каэланом. Их разделяли считаные сантиметры. – Нет, лорд, – его голос стал тише, но от этого только злее. – Вы, кажется, совсем ничего не поняли. Я не хочу у вас ничего просить, я здесь, чтобы вы кое-что поняли.

Макс наклонился, и его голос прозвучал почти шёпотом, но этот шёпот был страшнее любого крика. Я невольно задержала дыхание, наблюдая за этой сценой.

– Я хочу, чтобы вы осознали, где ваше настоящее место. Вы так долго прятались на своей блестящей планетке, в этих своих причудливых дворцах, что пропустили всё самое важное. Мир изменился, Каэлан, а вы – нет. Ваш Дом когда-то был Великим, я читал об этом в архивах, но это было давно. Теперь вы просто… поставщик. Да, очень важный поставщик для Империи, но не более того.

После этих слов Макс выпрямился, он не спеша, словно давая лорду время переварить услышанное, подошёл к огромному панорамному окну. За стеклом раскинулся Люминос, сияющий миллионами огней. Картина была захватывающей, но сейчас она казалась лишь декорацией для этого жестокого спектакля. Макс встал к нам спиной, заложив руки за спину, и стал смотреть на город. Он вёл себя как хозяин, а не как гость.

– Красиво, правда? – спросил он, не оборачиваясь. – Вы сидите на этом гигантском светящемся шаре, – он лениво махнул рукой в сторону панорамы, – и искренне верите, что вы – центр вселенной. Вы построили себе мир из красоты, технологий и роскоши. Но вся эта мишура ослепила вас. Вы не видите того, что прямо у вас под носом.

Он резко развернулся, его взгляд впился в Каэлана, и мне стало не по себе.

– Вы больше не пуп земли, Каэлан. Вы – захолустье. Да, очень красивое, богатое и умное захолустье, но всё же. Вы – провинция. И вся ваша хорошая жизнь держится не на вашем древнем имени, а на том, что Империя всё ещё хочет покупать ваши наниты. На том, что Империя пока что готова закрывать глаза на ваши… делишки. Контрабанда, тайные сделки… Думаете, мы не знаем?

Я смотрела на это и понимала, что это не просто шантаж, это было что-то хуже. Макс не просто угрожал. Он слово за словом, как будто разбирая сложный механизм, ломал гордость лорда. Он топтал всё, во что Каэлан верил всю свою жизнь. Это было жестоко, но, кажется, очень эффективно.

Я перевела взгляд на Каэлана. Он выглядел ужасно. Лицо стало совсем бледным, почти серым, а его знаменитые сияющие веснушки, которыми он так гордился, полностью погасли. Они превратились в тусклые серые пятнышки. Он просто стоял, крепко сжав кулаки, и молчал. Кажется, до него наконец дошло. Он понял, что этот молодой лейтенант не просто нашёл на него какую-то грязь. Нет. Макс показал ему зеркало, в котором отразилось его настоящее, совсем не великое место в этом мире. И это, похоже, было страшнее любой угрозы оружием или тюрьмой.

* * *

Лорд Каэлан застыл, словно его превратили в статую из лунного камня. Его лицо, обычно такое холёное и надменное, стало бледным, как пергамент. Я смотрела на его сжатые кулаки и думала, как его тонкие аристократические пальцы ещё не треснули от такого напряжения. В его голове, должно быть, сейчас бушевал настоящий ураган. Он проигрывал. Хуже, он уже проиграл. Этот молодой, наглый лейтенант, которого он всего час назад считал не более чем полезным инструментом, загнал его в угол, как зверя.

Любой, даже самый маленький скандал, связанный с незаконной добычей ресурсов на Грейвмайре, стал бы для него концом. И речь шла не просто о подмоченной репутации. Речь шла о потере всего, всех тех миллиардов, что приносили его Дому контракты с Империей. Они были бы разорваны в тот же миг. Сенат, который всегда так любезно закрывал глаза на его мелкие шалости, тут же бы инициировал полномасштабное расследование. А его враги, которых у такого типа всегда предостаточно, сбились бы в стаю и с радостью набросились на него, чтобы разорвать на части его влияние и богатство. Он оказался в ловушке, идеальной, без единого выхода.

Каэлан медленно, очень медленно поднял голову. В его глазах больше не было ни ярости, ни шока. Только холодная, безграничная ненависть и горькое, унизительное осознание своего полного поражения.

– Можете забирать эту штуку, – процедил он сквозь зубы. Его голос был тихим, но каждое слово сочилось ядом. Он небрежно махнул рукой в сторону тронного зала, где в левитационном поле парил Октаэдр. – Нам не нужны какие-то дешёвые цацки, чтобы ощущать собственное величие и превосходство.

Это была его последняя, жалкая попытка сохранить лицо, сделать вид, будто он не сдаётся под давлением, а великодушно избавляется от ненужной безделушки. Но в этой комнате не было дураков. Все, включая меня, прекрасно понимали, что это была безоговорочная капитуляция.

На лице Макса не дрогнул ни один мускул. Он молча, с видом победителя, который принимает дань от поверженного врага, коротко кивнул. Затем он деактивировал голограмму на столе, и комната погрузилась в ещё более густую, давящую тишину. Не говоря ни слова, он развернулся и неспешно направился в тронный зал. Мы с капитаном Валериусом последовали за ним.

Макс подошёл к парящему Октаэдру. Артефакт медленно вращался, переливаясь всеми цветами радуги, словно ему не было никакого дела до той грязной драмы, что только что разыгралась вокруг него. Макс протянул руку и, ни секунды не колеблясь, взял его. В тот же миг, когда его пальцы коснулись гладкой, прохладной поверхности, силовое поле, окружавшее артефакт, с тихим щелчком исчезло.

Он победоносно повернулся к нам, держа Октаэдр в руке. Он не сказал ни слова, но его взгляд говорил громче любых речей. Он победил. Он снова был на коне, он снова всё контролировал.

Мы покидали дворец в той же полной тишине, в какой и пришли. Но теперь эта тишина была другой. Она была наполнена неловкостью и триумфом. Я шла на шаг позади Макса и капитана Валериуса и не могла оторвать взгляда от его широкой спины. Он добился своего, он получил то, что хотел. Но какой ценой? Ценой лжи, шантажа и неприкрытых угроз. И я с ужасом понимала, что это только начало. Начало его большой и, возможно, страшной игры, в которой мне, похоже, отводилась роль всего лишь пешки. И эта победа, которую сейчас, наверное, уже праздновал весь наш корабль, для меня имела очень горький привкус. Привкус предательства и чего-то неправильного.

Глава 28

Вернувшись на «Неукротимый» нас накрыло волной оваций, поздравлений и обещаний пира все миры. Но радости не было. Я почти пропустила мимо ушей всё, что касалось нашей миссии по добычи второго артефакта. Мой взгляд постоянно искал в толпе виновника мох расстройств и разочарований. Макса. Чувство, что меня использовали прилипло ко мне намертво, маски сорваны, и я решилась!

План был до безобразия прост и до гениальности безумен. А значит, он просто обязан был сработать. Мы с Майзером пробрались на посадочную платформу крейсера и затаились за грудой пустых контейнеров в техническом коридоре, выходящем прямо в ангар номер семь. Отсюда открывался прекрасный вид на личный шаттл лейтенанта Максимилиана Веста – изящную, хищную птичку, готовую сорваться с места в любую секунду.

– Вероятность провала – семьдесят три целых и четыре десятых процента, – монотонно пробубнил Майзер, паря у моего плеча. Его единственный оптический сенсор тускло поблёскивал в полумраке. – Вероятность твоего обнаружения с последующим трибуналом – девяносто восемь процентов.

– Значит, у нас есть целых двадцать шесть и шесть десятых процента на успех, – усмехнулась я, проверяя крепления на магнитных перчатках. – Обожаю такие шансы. Они делают жизнь интереснее.

– Жизнь в карцере не представляет статистического интереса, – парировал робот.

– Майзер, ты невыносим, – фыркнула я. – Знаешь что? Если бы ты был человеком, я бы сказала, что ты просто боишься.

– Роботы не испытывают страха. Роботы испытывают логические опасения.

– И в чём разница?

– Логические опасения основаны на фактах и статистике. Страх – на эмоциях и иррациональных предположениях.

– Ага, понятно. То есть когда ты говоришь мне, что план провалится, это не страх. Это математика.

– Абсолютно верно.

– Тогда вот тебе математика: если я не попаду на этот шаттл, то точно никогда не узнаю, что задумал Макс. А неопределённость – это тоже вид страха, не так ли?

Майзер завис на мгновение, переваривая мою логику.

– Твоя аргументация содержит философские противоречия, – наконец ответил он. – Но… статистически она имеет смысл.

– Вот видишь! – я подмигнула его сенсору. – Просто сделай то, о чём я просила. Замкни цепь на главном распределительном щите ангара. Мне нужна всего минута, чтобы проскользнуть на борт.

– Замыкание вызовет скачок напряжения во всей системе, что может привести к непредсказуемым последствиям, включая выход из строя систем жизнеобеспечения в ближайших отсеках, – не унимался он.

– Вот и отлично, суматохи будет больше, – я потёрла ладони. В животе порхали бабочки предвкушения. – Давай, старина. Ради меня.

– И ради науки? – вдруг добавил Майзер.

– Что?

– Это будет интересный эксперимент по изучению человеческого поведения в стрессовых ситуациях.

Я расхохоталась.

– Майзер, ты гений! Конечно, ради науки!

Робот завис на секунду, словно обрабатывая нелогичный запрос. Наконец, он издал тихий звуковой сигнал.

– План принят к исполнению. Активация через десять секунд. Рекомендую подготовиться к спринту. И, Аска… Удачи.

От удивления я чуть не выронила инструмент. Майзер крайне редко позволял себе подобные «человеческие» эмоции.

– Спасибо, дружище. Ты лучший робот во всей галактике.

– Это статистически недоказуемо, но… приятно слышать.

Обратный отсчёт я вела в уме, ощущая, как сердце стучит где-то в горле. Три… Два… Один…

Свет погас. Весь ангар погрузился в кромешную тьму, которую лишь изредка прорезали всполохи аварийных искр. Раздались удивлённые и возмущённые крики техников. Кто-то ругался на трёх языках одновременно. Идеально.

Я рванула с места, чувствуя прилив адреналина. Ноги сами несли меня по знакомому маршруту. Вот контейнеры с запчастями, вот заправочный терминал, а вот и она – опускающаяся рампа шаттла. Техники, обслуживающие корабль, в панике метались по ангару, пытаясь понять, что произошло. Их фонарики беспорядочно шарили в темноте. Никто не обратил внимания на тёмную тень, метнувшуюся в грузовой отсек.

Внутри было темно и пахло свежестью с примесью дорогой кожи. Я быстро нашла себе убежище – нишу между двумя массивными контейнерами с дипломатической почтой. Забилась в самый угол, стараясь слиться с тенями. Дыхание было частым и тихим. Спустя мгновение рампа с шипением поползла вверх, отрезая меня от внешнего мира. Во внутрь вошёл Макс. Корабль едва заметно вздрогнул, и пол подо мной завибрировал – заработали антигравитационные двигатели. Мы взлетели.

Первые минуты полёта прошли в напряжённой тишине. Азарт от удачно провернутой авантюры щекотал нервы, заставляя улыбаться в темноте. Я сделала это! Я на борту! Но эйфория быстро сменилась тревогой. Что, если меня найдут? Что, если Макс летит не один? А если охранные сенсоры вычислят лишний вес на борту?

А самое главное – меня не покидала мысль что, вся наша короткая, почти случайная связь была для него лишь игрой? Воспоминания о его голосе, о том, как он смотрел на меня в кают-компании, смешивались с горьким предчувствием. Что-то внутри, холодное и неприятное, шептало, что я совершаю огромную ошибку, ввязываясь в это. Может, стоило просто подождать? Поговорить с ним начистоту?

– Анализ траектории полёта показывает, что мы покинули орбиту станции и движемся в сторону сектора Тау Кита, – раздался в моём ухе тихий голос Майзера, который подключился ко мне через нейрокомм. – Конечная точка – планета Ги, третий спутник газового гиганта. Нестандартный маршрут для имперского офицера.

– Планета Ги? – прошептала я. – Что там?

– Согласно базе данных, Ги – малонаселённый скалистый мир с несколькими частными космопортами, известными своей слабой охраной. Часто используется для контрабандных операций, идеальное место для тайных встреч. Вероятность того, что лейтенант Вест летит туда с официальным визитом, составляет ноль целых одну сотую процента.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Контрабанда? Тайные встречи? Это совсем не вязалось с образом блестящего имперского офицера. Разве что…

– Майзер, а что если он работает под прикрытием? Секретная операция и всё такое?

– Возможно. Но вероятность составляет всего тридцать один процент. Остальные шестьдесят девять процентов указывают на личную заинтересованность лейтенанта Веста в незаконной деятельности.

– Ты хочешь сказать, что он преступник?

– Я не делаю моральных оценок. Я лишь анализирую данные.

– Майзер, иногда твоя логика просто убивает романтику.

– Романтика и логика редко совместимы. К сожалению.

Полёт длился несколько часов. Я сидела, не шевелясь, прислушиваясь к каждому звуку. Корабль время от времени поскрипывал, где-то тихо работали системы вентиляции. Мои ноги затекли, но я боялась шевелиться. Наконец, корабль пошёл на снижение. Лёгкий толчок – и двигатели затихли. Посадка.

Рампа начала опускаться, впуская внутрь полосу тусклого света. Я осторожно выглянула из своего укрытия. Шаттл стоял в пыльном, тускло освещённом ангаре, который выглядел совершенно заброшенным. Ни техников, ни персонала. Только одинокая фигура Макса, спускающегося по трапу. В тусклом свете ангара он выглядел по-другому – более напряжённым, настороженным. Вдалеке, в тени, его уже кто-то ждал.

Фигура в тени шагнула вперёд, и я увидела высокого мужчину в длинном плаще. Что-то в его осанке, в том, как он держался, показалось мне знакомым и одновременно пугающим.

– Майзер, – прошептала я, – ты можешь усилить изображение?

– Разумеется. Переключаю твои контактные линзы в режим увеличения.

Изображение стало чётче, и я разглядела лицо незнакомца. Длинные светлые волосы, мужественные черты, но что-то в левом глазу… Имплант? Красноватое свечение пробежало по его искусственному глазу, когда он посмотрел в сторону Макса.

Мой Макс протянул незнакомцу небольшой объект – какой-то диск или кристалл и протянул незнакомцу сумку, явно тяжёлую. Встреча была короткой, деловой. Никаких дружеских объятий или долгих разговоров. Чистый бизнес.

И тут до меня дошло: я только что стала свидетелем чего-то очень серьёзного. И очень опасного.

* * *

Когда рампа шаттла закрылась, отрезав Макса от моего мира, я замерла в грузовом отсеке. Считала минуты. Одна. Две. Сердце стучало так громко, что казалось – весь док его слышит. На третьей минуте тишина убедила меня: пора.

Аварийный люк в днище поддался без звука. Я выскользнула наружу и оказалась под железным брюхом корабля. Воздух здесь был другим – сухим, пыльным, с металлическим послевкусием, который садился на язык. Пахло машинным маслом и чем-то ещё, что я не могла определить.

Пригнувшись, я побежала между опорами посадочной платформы. Я увидела Макса ближе к дальнему концу дока, где он очём-то говорил с фигурой в тёмном плаще. Я спряталась за массивной стальной балкой, стараясь дышать тише.

– Майзер, включай направленный микрофон, – прошептала я.

– Уже работаю, – монотонно отозвался робот. – Дистанция – сорок метров. Качество сигнала отличное.

Теперь я слышала каждое слово.

– Ты опоздал, Вест.

Голос незнакомца прокатился по доку как далёкий гром. Низкий, рокочущий, полный плохо скрываемой угрозы. В нём было что-то первобытное, дикое. Что-то, от чего хотелось спрятаться поглубже.

– Я не люблю ждать, – добавил он, и я увидела, как красный огонёк его оптического импланта впился в Макса.

– Обстоятельства изменились, Кайден, – ответил Макс.

Его голос звучал спокойно, но я знала Макса достаточно хорошо, чтобы уловить скрытое напряжение. Он нервничал.

– Сферу перехватили. Она теперь у имперцев.

Кайден медленно повернул голову. Движение было неторопливым, но в нём чувствовалась смертельная опасность. Как у хищника, который решает, стоит ли тратить силы на добычу.

– Ты хочешь сказать, что я заплатил тебе огромную сумму за пустышку? – В его голосе появились металлические нотки. – Что ты привёз мне пустые руки?

– Я привёз тебе нечто лучшее, – быстро сказал Макс. – Компенсацию и новую цель.

Он поставил на пол тяжёлую сумку – ту самую, которую я видела в его каюте. Потом достал инфо-носитель и протянул Кайдену.

– Здесь остаток твоих денег. А на этом диске – вся информация по следующему артефакту. И что более важно – все уязвимости нашей экспедиции.

Макс сделал паузу, видимо, для драматического эффекта.

– Я лично прослежу, чтобы на «Неукротимом» возникли… непредвиденные технические неполадки. Это задержит нас на определённый срок. На планете Грейвмайр есть нечто интересное, кристаллы. Они стоят целое состояние и помогут тебе и твоей команде. Я дал тебе достаточно для твоих целей.

Кайден молча взял носитель. Его единственный живой глаз – потрясающе голубой, как зимнее небо – изучал лицо Макса. А красный огонёк импланта пульсировал, словно сердцебиение машины.

– Грейвмайр, – задумчиво произнёс пират. – Резонансные кристаллы. Люминиане будут в ярости.

– Это их проблемы, – равнодушно пожал плечами Макс. – У тебя будет трое суток, чтобы забрать кристаллы и всё, что с ними связано.

Он сделал шаг ближе к Кайдену.

– Взамен ты забываешь о Сфере и обо мне. Мы никогда не встречались.

Наступила тишина. Долгая, тягучая, как мёд. Я затаила дыхание и прижалась к холодной стали опоры. Казалось, что моё сердцебиение слышно на всю галактику. Предатель. Он не просто вёл двойную игру – он предавал собственную команду, империю, саму миссию. И я, как последняя дура, чуть не влюбилась в этого… этого…

– Статистика показывает, что ваше кровяное давление подскочило на тридцать процентов, – тихо сообщил Майзер. – Рекомендую дыхательные упражнения.

– Заткнись, – прошипела я, не сводя глаз с пиратом.

Кайден наконец заговорил. Его губы тронула хищная улыбка – не добрая, не весёлая, а какая-то звериная.

– Хорошо, Вест. Ты умеешь быть убедительным. У тебя есть фора.

Он наклонился к Максу, и красный огонёк его импланта засиял ярче.

– Но если ты меня обманешь… я найду тебя даже в самом глубоком секторе космоса. И тогда никакая имперская форма тебя не спасёт. Ты понимаешь меня?

– Я не планирую тебя обманывать, – холодно ответил Макс. – У нас общие интересы. Мы оба хотим получить то, что нам принадлежит по праву.

Он развернулся и зашагал обратно к шаттлу, держа спину прямо. Не оглядывался. Как будто только что не продал собственную команду пиратам.

Я юркнула под балку у ящиков за секунду до того, как услышала его шаги на трапе. Лежала в пыли, вдыхая запах машинного масла, и пыталась переварить то, что узнала.

Макс – предатель.

Кайден – пират.

Грейвмайр в опасности.

А я – единственная, кто знает правду.

Теперь у меня была цель. Я должна была остановить их обоих.

Глава 29

Макс уже поднимался по трапу своего шаттла, когда его наручный визор издал тихий, но настойчивый сигнал. Я видела, как он замер на полпути, бросив быстрый взгляд на экран. Его лицо, только что бывшее маской холодного самообладания, на секунду исказилось самой настоящей паникой. Он явно подумал, что капитан Валериус послал за ним слежку или охрану.

Макс быстро что-то нажал на визоре, видимо, пытаясь разобраться в сообщении. Паника на его лице сменилась сначала глубоким недоумением, а затем – чистой, незамутнённой яростью. Его челюсти сжались так, что я почти услышала скрип зубов. Он резко обернулся к нашему укрытию, его взгляд впился в тени, где прятался Кайден. А потом его глаза метнулись прямо к моей балке. Он понял. Понял, что там прячусь я, и что я нахожусь в опасной близости к пирату.

Время действовать. Медлить больше было нельзя.

Я вышла из тени, отряхивая с комбинезона пыль. Сердце колотилось как сумасшедшее, готовое выпрыгнуть из груди, но внешне я старалась выглядеть спокойной и даже немного скучающей. Я сделала несколько медленных шагов к Кайдену, который с ленивым любопытством наблюдал за этой сценой, явно развлекаясь происходящим.

– Прошу прощения, что прерываю вашу деловую встречу, – сказала я, глядя прямо на пирата и стараясь, чтобы голос звучал как можно более невинно. – Просто хотела уточнить, что именно связывает вас с лейтенантом Вестом? Вы ведь давно знакомы, верно?

Кайден окинул меня насмешливым взглядом с головы до ног, словно оценивая, стоит ли вообще тратить время на разговор. Его губы снова скривились в той самой хищной усмешке, от которой по спине пробегали мурашки.

– Ты чья, деточка? Заблудилась в этих тёмных доках? – Он отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. – Беги играй в свои куклы, пока взрослые дяди разговаривают о серьёзных вещах.

И в этот самый момент из-за моей спины с пронзительным сигналом тревоги вылетел Майзер. Его белый металлический корпус бешено мигал ярко-красным светом, как маяк в космической буре.

– ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕН АКТИВНЫЙ ДЕТОНАТОР ВЫСОКОЙ МОЩНОСТИ В РАДИУСЕ ПЯТНАДЦАТИ МЕТРОВ! – его механический голос прорезал тишину дока. – ИСТОЧНИК СИГНАЛА – СУМКА С ЮНАМИ! МОЩНОСТЬ ЗАРЯДА ДОСТАТОЧНА ДЛЯ УНИЧТОЖЕНИЯ ОБЪЕКТОВ В РАДИУСЕ СТА МЕТРОВ! ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ ПРИ ДЕТОНАЦИИ – НОЛЬ ЦЕЛЫХ ОДНА СОТАЯ ПРОЦЕНТА! НАСТОЯТЕЛЬНО РЕКОМЕНДУЕТСЯ ЭКСТРЕННАЯ ЭВАКУАЦИЯ!

Усмешка мгновенно сползла с лица Кайдена, словно её стёрли. Его живой голубой глаз расширился от ярости и внезапного осознания ситуации. Он посмотрел на сумку, лежащую у его ног, потом перевёл взгляд на Макса, который уже прыгнул в свой шаттл и отчаянно бил ладонью по красной кнопке закрытия рампы.

– Ах ты, подлая мразь! – прорычал Кайден, и в его голосе прозвучала такая злоба, что воздух вокруг, казалось, сгустился. Он понял. Макс его подставил. Лейтенант решил избавиться от двух проблем разом: от пирата-шантажиста и от нежелательной свидетельницы их сделок. Убить двух мух одним мощным взрывом.

– ДЕТОНАЦИЯ ЧЕРЕЗ ТРИ СЕКУНДЫ! – взвыл Майзер, его голос стал ещё более пронзительным. – ДВЕ СЕКУНДЫ! АКТИВИРУЮ АВАРИЙНЫЙ ПРОТОКОЛ «ПОСЛЕДНИЙ ШАНС»! СОЗНАНИЕ ПЕРЕНОСИТСЯ НА ЦЕНТРАЛЬНЫЙ СЕРВЕР КОРАБЛЯ «НЕУКРОТИМЫЙ»! ФИЗИЧЕСКАЯ ОБОЛОЧКА БУДЕТ ИСПОЛЬЗОВАНА ДЛЯ ЭКСТРЕННОГО ПРОСТРАНСТВЕННОГО СКАЧКА! КРЕПКО ДЕРЖИТЕСЬ!

Последние слова были адресованы мне. Майзер рванул ко мне с такой скоростью, что превратился в белое пятно, и я инстинктивно вцепилась в его гладкий металлический корпус. Кайден, среагировав с молниеносной скоростью опытного хищника, схватил меня за плечо железной хваткой.

В глазах потемнело. Воздух вокруг нас загустел, превращаясь в вязкий прозрачный кисель. Пространство начало изгибаться и плыть, цвета смешались в безумную карусель красок, а привычные звуки исчезли, сменившись оглушающей, давящей тишиной. Я почувствовала, как моё тело начинает растягивать в разные стороны, словно невидимые руки пытаются протащить его сквозь крошечное игольное ушко.

И всё это происходило за одну бесконечную, растянувшуюся секунду до того, как оглушительный, но беззвучный для нас взрыв разнёс заброшенный док на планете Ги на миллионы раскалённых атомов.

* * *

Шаттл резко тряхнуло, когда ударная волна от взрыва наконец достигла его. Макс крепко сжимал штурвал, не отрывая взгляда от экрана заднего вида. Там, где несколько секунд назад был заброшенный док, покрытый пылью веков, теперь пылал огненный ад – беззвучный, яростный, ослепительно-белый. Пламя расширялось во все стороны, словно голодный зверь, пожирая тени, металлические балки и последние крохи его хрупкой сделки с пиратом.

На мгновение лицо Макса застыло в выражении неподдельного шока. Он действительно не ожидал увидеть там Аску. Эта любопытная девчонка-инженер с её дерзким характером. Он не планировал её смерть. Совсем не планировал. Она была… интересной. Остроумной, с озорными искорками в тех необычных, сияющих глазах. Мимолётное увлечение, которое могло бы превратиться в приятное развлечение во время долгой космической миссии. Возможно, даже больше чем развлечение.

Но шок испарился так же быстро, как и возник. На смену ему пришла ледяная, безжалостная логика. Макс наблюдал, как огненный столб медленно опадает, оставляя после себя лишь дымящееся, выжженное пятно на поверхности планеты. И тогда на губах лейтенанта Веста медленно расцвела хищная, довольная улыбка – улыбка человека, которому только что несказанно повезло.

Две проблемы. Две надоедливые занозы, которые мешали ему сосредоточиться на главной цели. Кайден, который с каждым днём становился всё более требовательным и опасным, словно голодный хищник. И Аска, которая сунула свой хорошенький носик именно туда, куда абсолютно не следовало. Один-единственный взрыв – и обе проблемы испарились, словно их никогда не существовало. Просто идеально. Лучше и не придумаешь.

«Жаль девчонку», – подумал он, медленно отворачиваясь от экрана и направляя шаттл на курс к флагману «Неукротимый». Двигатели мягко загудели, набирая мощность. «Она мне действительно нравилась. Пожалуй, даже больше, чем я готов был себе признать».

Макс позволил себе на несколько секунд вспомнить её заразительный смех в кают-компании, тот уверенный, дерзкий взгляд, когда она спорила с ним о квантовых ретрансляторах, отстаивая свою точку зрения. В ней бурлила жизнь, горела настоящая искра таланта и характера. Искра, которая только что навсегда погасла в адском пламени взрыва.

«Но цель превыше всего», – безжалостно отрезал он сам себе, стискивая зубы. «Сама виновата. Не нужно было совать нос в чужие дела. Прощай, Аска Редфорд. Ты была красивой, но досадной ошибкой в моих планах».

На этом он заставил себя прекратить думать о рыжеволосой девчонке. Теперь нужно было полностью сосредоточиться на легенде – на той истории, которую он расскажет капитану. Макс включил автопилот и откинулся в кресле, закрыв глаза и методично прокручивая в голове каждую деталь будущего рассказа. Информатор. Предательство. Внезапное, коварное нападение пиратов. И трагическая, почти героическая гибель молодого инженера, которая самовольно нарушила прямой приказ и тайно проникла на его шаттл, желая помочь своему офицеру.

Да, это звучало более чем правдоподобно. Печально, но убедительно. Он, Макс, чудом уцелел, успев взлететь буквально за секунду до катастрофического взрыва. В глазах команды он будет выглядеть как настоящий герой, переживший страшную трагедию и потерю товарища.

Когда его шаттл наконец пристыковался к массивному корпусу «Неукротимого», Макс уже полностью вошёл в роль скорбящего офицера. Он выскочил из корабля с лицом, искажённым горем и праведной яростью, словно только что пережил настоящий кошмар.

– Капитана! Мне немедленно нужен капитан! – крикнул он первому же члену палубной команды, который подбежал к шаттлу.

Через пять минут Макс уже стоял в просторной каюте капитана Валериуса. Седовласый, суровый мужчина с лицом, изрезанным шрамами многих сражений, оторвался от сложной тактической карты на голографическом столе и впился в Макса своим тяжёлым, пронзительным взглядом – взглядом человека, который повидал слишком много войн и предательств.

– Лейтенант. Докладывайте. Что за экстренная ситуация?

Макс сделал несколько глубоких, прерывистых вдохов, мастерски изображая человека в глубоком шоке.

– Капитан, это была хорошо спланированная ловушка. Мой информатор… этот ублюдок продал меня пиратам. Продал, как товар!

– Излагайте подробнее, лейтенант, – голос Валериуса не дрогнул ни на йоту, но в его стальных глазах появился острый, хищный интерес.

– Я прибыл на встречу в частный док на окраине Ги, как было условлено. Место казалось безопасным – заброшенное, вдали от любопытных глаз. Но как только я передал этому гаду аванс за информацию, они появились, словно из ниоткуда. Головорезы Кайдена Вольфа собственной персоной.

При упоминании имени печально известного пирата густые брови капитана слегка дёрнулись – единственный признак эмоций на каменном лице.

– Они требовали полную информацию о нашей секретной миссии. Об артефактах Предтеч. Угрожали медленной, мучительной смертью, если я не расскажу всё. Я категорически отказался. Завязалась жестокая перестрелка… – Макс провёл дрожащей рукой по лицу, словно пытаясь стереть кошмарные воспоминания. – Мне каким-то чудом удалось прорваться к шаттлу под их огнём, но они… эти звери взорвали весь чёртов док. Превратили его в пепел!

Он замолчал, тяжело дыша и опустив голову, словно под тяжестью невыносимого груза.

– Но это ещё не всё, сэр. Самое страшное… Инженер Редфорд. Аска Редфорд. Она погибла в том аду.

Лицо капитана Валериуса потемнело.

– Инженер Редфорд? Какого дьявола она там делала? Она должна была находиться на корабле!

– Она… она грубо нарушила прямой приказ, сэр, – с искренней горечью в дрожащем голосе произнёс Макс. – Каким-то образом тайно проникла на мой шаттл перед вылетом. Наверное, решила, что я иду на смертельно опасную встречу, и хотела прикрыть мне спину. Проследить, чтобы со мной ничего не случилось. Эта девчонка выскочила из шаттла прямо в самый разгар кровавой перестрелки… Я кричал ей, умолял вернуться, но было уже слишком поздно. Слишком поздно для всего! Она погибла во взрыве. Заживо сгорела вместе с этими пиратскими ублюдками.

Макс поднял на капитана глаза, полные отчаяния, вины и невыносимой боли.

– Я не смог её спасти, сэр. Я подвёл молодого офицера, который доверился мне. Она мертва из-за моей беспечности!

Капитан Валериус долго молчал, неотрывно изучая искажённое страданием лицо Макса. Его взгляд был пронзительным, беспощадно анализирующим каждую морщинку, каждую эмоцию. Он видел перед собой молодого, глубоко подавленного офицера, который только что пережил кошмар и потерял боевого товарища. История звучала логично и последовательно. Дерзко, но вполне в духе молодой, горячей Аски Редфорд. И всё же какая-то мелкая деталь не давала ему покоя. Что-то в этом рассказе вызывало смутные сомнения.

– Ваша версия событий выглядит вполне правдоподобной, лейтенант, – наконец медленно, словно взвешивая каждое слово, произнёс капитан. – Но она оставляет слишком много белых пятен и нерешённых вопросов. Я назначаю полное, всестороннее расследование этого инцидента. А пока вы официально отстранены от выполнения служебных обязанностей до окончательного выяснения всех обстоятельств трагедии. Свободны.

Макс чётко, по-военному отдал честь.

– Так точно, сэр. Понял и выполню.

Он развернулся на каблуках и медленно вышел из каюты, тщательно сохраняя на лице скорбную маску потрясённого горем офицера. Но как только за его спиной со щелчком закрылась тяжёлая дверь, уголки губ Макса снова предательски дёрнулись в едва заметной, торжествующей улыбке – улыбке охотника, который только что заманил добычу в идеально расставленную ловушку.

Пусть проводят своё расследование сколько угодно. Улик не существует в природе. Свидетелей нет и быть не может. Он абсолютно чист перед любым судом. И теперь на один большой шаг ближе к своей заветной, давно вынашиваемой цели.

Глава 30

Возвращение в реальность ударило по мне, как молот по наковальне. Жгучая боль пронзила плечо, а невыносимый жар окутал всё тело, словно я попала в плавильную печь. Веки казались свинцовыми, а в ушах звенел тонкий, назойливый писк.

Когда я наконец смогла открыть глаза, надо мной расстилалось небо с двумя солнцами. Одно – привычное жёлтое, яростно палящее, другое поменьше – холодного сапфирового цвета. Их двойной свет бил по глазам так безжалостно, что пришлось снова зажмуриться.

Под спиной чувствовался песок. Но какой странный – не золотистый или белый, а глубокого фиолетового оттенка. Он тянулся до самого горизонта, образуя бесконечные волнистые дюны. Ни единого растения, ни намёка на жизнь. Только эта безжизненная фиолетовая пустыня и два беспощадных солнца.

– Майзер? – прохрипела я. Горло отозвалось сухой болью, словно я проглотила наждачную бумагу.

Тишина. Страшная, мёртвая тишина.

Я села, превозмогая головокружение, и огляделась. То, что я увидела в нескольких метрах от себя, заставило сердце болезненно сжаться. Мой верный спутник… вернее, то, что от него осталось. Белая каплевидная оболочка Майзера превратилась в бесформенный, оплывший кусок металла – почерневший и искорёженный. Пространственный скачок, который он совершил ради нашего спасения, буквально выжег его изнутри. Физическая оболочка была безвозвратно уничтожена.

Я осталась одна. Совсем одна.

Рядом с останками Майзера, лицом вниз, лежал Кайден. Его тяжёлый плащ разорвался в нескольких местах и покрылся толстым слоем фиолетовой пыли. На мгновение страшная мысль пронзила меня – а вдруг он мёртв? Но нет, его широкая спина медленно поднималась и опускалась в такт дыханию. Живой. К сожалению.

Пират застонал и медленно перевернулся на спину. Полы плаща открыли небольшую рану на боку. Его единственный голубой глаз сфокусировался на мне, и в нём тут же полыхнула холодная ярость. Пират прикрыл рану, надеясь, что я не замечу.

– Ты! – прорычал он, пытаясь подняться. – Это всё из-за тебя, проклятая девчонка!

– Из-за меня? – я не сдержала язвительной улыбки, хотя голос всё ещё плохо слушался. – Извини, но это не я назначала тайные встречи с продажными лейтенантами в заброшенных доках! И не я пыталась купить краденый артефакт!

Кайден вскочил на ноги с неожиданной для его массивной фигуры ловкостью. Он навис надо мной, отбрасывая зловещую двойную тень на фиолетовый песок. Красный огонёк его импланта угрожающе замерцал.

– Если бы ты не сунула свой нос, куда не следует, я бы уже получил то, за что заплатил! А теперь я застрял в этой проклятой дыре без корабля и без денег!

– А я здесь потому, что твой драгоценный партнёр Макс решил взорвать нас к чёртовой бабушке! – огрызнулась я, поднимаясь на ноги и встречая его взгляд без страха. – Так что свои претензии можешь предъявить ему. Если, конечно, доживёшь до встречи.

Пират сделал шаг ко мне, и его рука легла на рукоять массивного энергетического пистолета.

– Может, мне стоит избавить себя от лишнего груза прямо сейчас? – голос его стал тише и оттого ещё опаснее.

– Попробуй, – я посмотрела ему прямо в глаза, вкладывая в свой взгляд всё презрение, на которое была способна. – И останешься в этой пустыне совершенно один. Посмотрим, как долго ты протянешь без помощи.

Несколько секунд мы буравили друг друга взглядами. Воздух между нами, и без того раскалённый от жары двух солнц, казалось, вот-вот заискрится от напряжения. Я видела, как в его единственном глазу борются ярость и холодный расчёт. Кайден был пиратом, убийцей, головорезом – но дураком не был.

Наконец он медленно убрал руку с оружия и отступил на шаг.

– Проклятье, – выдохнул он, проводя рукой по светлым, спутанным волосам. Пират огляделся вокруг, и я впервые увидела на его суровом лице что-то похожее на растерянность. – Где мы вообще находимся?

Суровая реальность нашего положения начала доходить до нас обоих. Жар становился всё более невыносимым. Во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу. У нас не было ни воды, ни еды, ни связи с внешним миром. Ничего. Только бескрайний фиолетовый песок, два палящих солнца и одежда на теле.

Кайден, как человек, очевидно привыкший к выживанию в экстремальных условиях, понял серьёзность ситуации первым. Он подошёл к расплавленным останкам Майзера и пнул их носком сапога.

– Эта штуковина может на что-то сгодиться? – спросил он практично.

Я подползла ближе, игнорируя острую боль в плече и жжение от раскалённого песка.

– Его основной источник питания полностью уничтожен, – сказала я, осматривая искорёженный металл с болью в сердце. – Но резервный аккумулятор мог уцелеть. Если я смогу его извлечь, у нас появится источник энергии. Небольшой, но достаточный, чтобы запитать самодельный аварийный маяк.

– Самодельный? – приподнял бровь Кайден.

– Если получится собрать его из остатков твоего коммуникатора и моего нейрокомма, – пояснила я, уже прикидывая возможные схемы подключения.

Пират посмотрел на меня по-новому. В его взгляде больше не было одной лишь злобы. Появился интерес – прагматичный интерес хищника, который нашёл полезный инструмент.

– Значит, ты инженер, – констатировал он не без уважения.

– А ты спец по выживанию, – ответила я в тон. – Скажи мне: ты знаешь, как найти воду и укрытие в этом аду, есть ли у нас надежда?

Кайден снова обвёл взглядом бескрайнюю пустыню. Его лицо помрачнело.

– Воды здесь нет и в помине. Но я знаю одно – если мы останемся на открытом месте, то через пару часов превратимся в две кучки вяленого мяса. Нужно двигаться. Искать скалы, пещеры, любое укрытие от этого пекла. Может и надежду твою найдём.

Мы сидели в оглушающей тишине, молча наблюдая, как на небе одна за другой вспыхивают холодные, незнакомые звёзды. Наконец-то темнело. Фиолетовый песок под нами стремительно остывал, и ночная прохлада, пришедшая на смену дневному пеклу, казалась почти ласковой. Впервые за всё это сумасшедшее время я почувствовала не панику и не отчаяние, а просто глухую, тяжёлую, всепоглощающую усталость, которая придавливала к земле лучше любой гравитации.

– Знаешь, инженер, – вдруг хрипло нарушил молчание Кайден, его голос звучал как скрежет ржавого металла. – А у тебя определённо есть талант.

Я с трудом повернула к нему голову, чувствуя, как хрустят шейные позвонки. В сгущающихся сумерках его лицо было почти неразличимо, лишь тусклый красный огонёк оптического импланта отбрасывал слабый, тревожный отблеск на высокие скулы.

– Талант к чему? К тому, чтобы собирать аварийные передатчики из металлолома и палок?

– К тому, чтобы влипать в самые безнадёжные передряги во вселенной, – усмехнулся он, и в этой усмешке не было ни капли веселья. – Послушай, не каждой девчонке удаётся за одни сутки быть, а потом заброшенной на необитаемую планету в компании раненного пирата. Это, знаешь ли, требует особого везения. Или его полного, тотального отсутствия.

И это стало последней каплей. Той самой, что переполняет чашу терпения и сносит к чертям любую плотину самоконтроля.

Вся та ярость, весь тот животный страх и горькая обида, что я так усердно и старательно трамбовала в себе последние дни, разом вырвались наружу.

– Талант?! – взвилась я, вскакивая на ноги так резко, что перед глазами поплыли тёмные круги. Мой голос сорвался на пронзительный крик. – Ты смеешь называть это талантом?!

Я развернулась к нему, чувствуя, как дрожу всем телом. Слова полились сами собой – горячие, злые, несправедливые, как раскалённая лава.

– Я всю свою жизнь пахала, слышишь?! С самого детства! Пока другие девчонки наряжали кукол и хихикали о мальчишках, я вгрызалась в учебники по квантовой механике и теории гипердвигателей! Я мечтала строить корабли, которые будут открывать новые миры, а не гнить во взорванных доках! Я хотела заниматься чем-то действительно важным! Хотела просто жить! Доверять людям, чёрт тебя побери! Любить и быть любимой!

Я ткнула дрожащим пальцем в сторону звёзд, где-то там, в недосягаемой дали, летел мой «Неукротимый», мой несбывшийся дом.

– А что я получила в итоге?! Я поверила красивым словам и белоснежной форме очередного блестящего офицера, который на деле оказался лживым, продажным предателем! И теперь я застряла в этой фиолетовой дыре с ещё одной «сомнительной личностью»! С инфантильным болваном, который тоже строит из себя великого стратега и хитрого пирата, а на деле его так же легко обвели вокруг пальца, как и меня!

Я кричала уже не ему. Я кричала в пустоту, в безразличное, холодное звёздное небо, которое молча взирало на мою боль.

– Я не просила такой судьбы! Я не хотела быть героем или спасителем галактики! Я просто хотела быть инженером! Простой девчонкой с блестящим умом, которой просто не повезло родиться слишком умной для своего же блага!

Выкричавшись до хрипоты, я рухнула обратно на песок, тяжело дыша, словно пробежала марафон. Слёзы градом катились по щекам, оставляя на покрытом пылью лице грязные дорожки. Всё. Бензин кончился. Больше сил не было. Ни на злость, ни на страх, ни на что.

Кайден долго молчал. Очень долго. Я ожидала чего угодно: едкой насмешки, ответной злости, холодного безразличия. Но он просто сидел, и его лицо в слабом, призрачном свете далёких звёзд было абсолютно серьёзным. Он не перебивал, не усмехался, не отводил взгляд. Он слушал.

Когда мои всхлипы наконец утихли, он медленно, сдавленно кряхтя от боли в раненом боку, поднялся и, прихрамывая, подошёл ко мне. Я инстинктивно съёжилась, вжимая голову в плечи, ожидая удара или хотя бы злой тирады. Но он просто опустился на песок рядом. Так близко, что я почувствовала тепло его тела.

– Знаешь, инженер, – сказал он спустя минуту напряжённой, звенящей тишины, и его голос был на удивление ровным и спокойным. – У тебя, для человека с блестящим умом, просто отвратительный вкус на мужчин.

Я ошарашенно подняла на него заплаканные, опухшие глаза.

– Что?

– Сначала – лейтенант-предатель с манией величия. Теперь – раненый пират без гроша в кармане и без корабля. – Он задумчиво посмотрел на звёзды, будто сверялся с каким-то космическим каталогом. – Статистически, твой следующий выбор – это трёхголовый болотный слизень с тяжёлой игровой зависимостью.

Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Эта злая, циничная, абсолютно неуместная и до ужаса абсурдная шутка была настолько неожиданной, что мой перегруженный мозг просто отказался её обрабатывать.

А потом я фыркнула.

Сначала тихо, почти беззвучно. Потом громче. И внезапно истерический, судорожный смех вырвался из моей груди, смешиваясь с оставшимися слезами и солёными соплями. Я смеялась до боли в животе, до колик, до полного изнеможения. Смеялась над собой, над ним, над Максом, над этой дурацкой фиолетовой планетой и над всей своей нелепой, идиотской жизнью.

Кайден не улыбался. Он просто сидел рядом, большой и на удивление надёжный, и ждал, пока буря внутри меня утихнет.

– Ты невыносим, – наконец выдохнула я, вытирая слёзы грязной тыльной стороной ладони.

– Зато мы всё ещё живы, и нам надо придумать как выбираться, – просто ответил он, будто это был самый весомый аргумент во вселенной.

Повисла тяжёлая тишина. Мы оба прекрасно понимали, к чему всё идёт. Нравилось нам это или нет, но в данный момент мы нуждались друг в друге.

– Я предлагаю сделку, – наконец произнёс Кайден, глядя мне прямо в глаза. Его голос стал холодным и деловым. – Временное перемирие до тех пор, пока мы не выберемся отсюда.

– Какие условия? – спросила я, поднимаясь на ноги и отряхивая с комбинезона фиолетовую пыль.

– Мы работаем вместе как команда. Ты используешь свои мозги, чтобы починить технику и подать сигнал бедствия. Я использую свои навыки выживания, чтобы мы продержались достаточно долго. Помогаем друг другу любой ценой.

– А что потом? – я скрестила руки на груди, пытаясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. – Когда нас спасут?

На губах пирата снова появилась та самая хищная усмешка, которая не предвещала ничего хорошего.

– А потом наше маленькое перемирие благополучно заканчивается. И каждый из нас снова играет сам за себя. Все наши счёты мы сведём позже, когда окажемся в безопасности.

Это было самое безумное предложение, которое я когда-либо слышала в своей жизни. Заключить временный союз с безжалостным пиратом, который пять минут назад серьёзно подумывал меня пристрелить. Но, честно говоря, выбора у нас просто не было. В одиночку ни он, ни я не выживем в этой пустыне.

– Хорошо, – кивнула я после недолгого размышления. – Я согласна на твои условия. Но если ты попытаешься меня обмануть, предать или бросить на произвол судьбы…

– …ты попытаешься сделать это первой, – закончил он за меня с ухмылкой. – Я понял, девочка. Ты совсем не такая простушка, какой прикидываешься.

Кайден протянул мне свою огромную, покрытую шрамами ладонь. Я на секунду заколебалась, глядя на эту руку, которая наверняка не раз держала оружие и отнимала жизни. А затем решительно пожала её. Его хватка оказалась твёрдой, как булатная сталь.

– Меня зовут Аска Редфорд, – сказала я официально.

– Кайден Вольф, – ответил он. – А теперь, Аска Редфорд, займись своим чёртовым аккумулятором. Время у нас на исходе, а жара только усиливается.

И вот так, посреди бескрайней фиолетовой пустыни на неизвестной планете, мы заключили наш хрупкий, отчаянный союз. Союз молодого инженера и опытного пирата. Союз двух заклятых врагов, волей судьбы объединённых одной-единственной целью – выжить любой ценой.

Да, я застряла на краю вселенной с безжалостным, циничным пиратом. Но, возможно, этот пират был не просто «сомнительной личностью». Возможно, в этот самый момент он был единственным существом во всей галактике, кто мог понять мою боль и ответить на неё не жалкой подачкой сочувствия, а злой, отрезвляющей шуткой. И в нашем отчаянном положении это было куда ценнее.

Забавно, как быстро меняется жизнь. Ещё вчера я была простой студенткой, мечтающей о приключениях, потом стала инженером на борту имперского крейсера, который выполнял важную, для нашего мира миссию. А сегодня заключаю сделки с космическими преступниками ради спасения собственной шкуры. Похоже, мне таки удалось найти те самые приключения, о которых я так мечтала. Жаль только, что они оказались совсем не такими романтичными, как в голографильмах. Что ж, посмотрим, куда меня заведёт судьба. Будут ли это блистательные открытия и очередной дурдом.