Kitobni o'qish: ««Уходили мы из Крыма…» «Двадцатый год – прощай Россия!»»

Издание этой книги стало возможным благодаря финансовой помощи председателя совета директоров АО «Донаэродорстрой» Алексея Владимировича Кнышова и председателя правления ОАО «Группа строительных компаний «Дон» Владимира Анатольевича Кирсанова, за что авторы искренне признательны им

Для оформления обложки была использована картина народного художника РФ, члена Союза художников СССР Дмитрия Анатольевича Белюкина «Белая Россия. Исход»

© Астапенко М.П., Астапенко Е.М., Золотых В.В., 2021

© ООО «Мини Тайп», 2021

Мечта Врангеля

В моих руках очутилась одна из самых интересных работ, посвященных истории России и выдающемуся полководцу и правителю России барону Петру Врангелю.

Эпоха Гражданской войны и Исхода особенно важна для меня по многим причинам. Мой отец, князь Александр Евгеньевич Трубецкой, принял участие в этой войне. Он был офицером лейб-гвардии конно-гренадерского полка, и этот полк был частью Добровольческой армии, которую Врангель переименовал в «Русскую армию». Как и его однополчане, он мало рассказывал про исход. Покинуть Россию было для них неизлечимая рана. Они не говорили, что уходили из Крыма. Они, как я помню тех, кого застал в детстве, всегда напоминали, что «они покинули Россию из Крыма».

В книге упоминается князь Григорий Николаевич Трубецкой. Это брат моего деда, он был известным дипломатом в Крыму и заместителем министра Кривошеина. Сын Григория Николаевича, Константин, был легко ранен при Перекопе, отдал свою лошадь тяжелораненому солдату, а сам пропал без вести. Во Франции князь Г.Н. Трубецкой построил первую в эмиграции маленькую церковь под Парижем, посвященную святым равноапостольным царям Константину и Елене.

И, наконец, в книге упомянуто святое место Багреевка, недалеко от Ялты, где беспощадно были убиты) наши родственники. Так что эпопея русской армии на юге России, русского правительства в Крыму и, конечно, сам исход являются неотъемлемой частью не только истории России, но и моей семьи.

Очень хорошо описаны военные успехи Врангеля после того, как он поднял дух армии, и, конечно, его реформы: аграрная, торгово-экономическая, организация образования и вообще всего гражданского общества, взаимодействие с православной церковью и другими религиями. Врангель мечтал создать Россию будущего.

Князь Александр Александрович Трубецкой

Париж, 2020 год

 
Уходили мы из Крыма
Среди дыма и огня,
Я с кормы всё время мимо
В своего стрелял коня.
А он плыл, изнемогая,
За высокою кормой,
Всё не веря, всё не зная,
Что прощается со мной.
Сколько раз одной могилы
Ожидали мы в бою…
Конь всё плыл, теряя силы,
Веря в преданность мою.
Мой денщик стрелял не мимо,
Покраснела чуть вода…
Уходящий берег Крыма
Я запомнил навсегда.
 

Николай Туроверов,

донской казак, участник Крымской эпопеи 1920 г.

Глава первая
Возрождение из пепла (март-май 1920 года)

Потерпев поражение в кровопролитной борьбе с красными армиями к марту 1920 года, главнокомандующий Вооруженными силами на Юге России генерал-лейтенант Антон Иванович Деникин эвакуировал остатки своей армии из Новороссийска в Крым, находившийся под контролем белых, передав власть на юге России генерал-лейтенанту барону Петру Николаевичу Врангелю.

В приказе Главнокомандующего Вооруженными Силами на Юге России № 2899 от 22 марта (ст. ст.) 1920 года, подписанном в Феодосии, говорилось: «Генерал-лейтенант барон Врангель назначается Главнокомандующим Вооруженными Силами на Юге России. Всем, честно шедшими со мной в тяжелой борьбе, низкий поклон. Господи, дай победу армии, спаси Россию»¹. «Назначая себе преемника, Деникин вполне отдавал себе отчет в том, что он делал, – писал военный прокурор Донской армии И.М. Калинин², в Крыму возглавивший военно-судную часть штаба Донского корпуса. – Он отлично знал, что имя Врангеля очень популярно в монархических кругах; что чиновная знать считает его, аристократа, своим; что Врангель жаждет деятельности и бредит властью; что из среды других видных полководцев он счастливо выделяется прекрасным образованием, воспитанностью и т. д. Все это, вместе взятое, и побудило Деникина избрать в преемники не кого иного, как того, кто вел под него подкопы»³.

«Особо много надежд на генерала Врангеля возлагалось в правых кругах, видевших причину невзгод, окружавших Деникина, – отметил тогдашний председатель земской управы Таврической губернии, бывший депутат 1-й Государственной Думы России В.А. Оболенский. – И по мере того, как на фронте дела ухудшались, все ярче сиял ореол опального генерала»⁴.

Генерал-лейтенант, барон Петр Николаевич Врангель (15.08.1878—25.04.1928) родился в Литве и происходил из знаменитого в России рода Врангелей, давшего генералов, ученых, политиков. Окончив Горный институт в Петербурге, он пошел служить в Лейб-гвардии конный полк, после чего окончил Офицерскую кавалерийскую школу и Николаевскую военную академию. Участник русско-японской войны 1904–1905 гг., он был награжден орденами Святой Анны 4 степени с надписью на холодном оружии «За храбрость» и Святого Станислава 3 степени с мечами и бантом. Активный участник Первой мировой войны, барон Врангель за конную атаку под Каушеном 23 августа 1914 года был удостоен ордена Святого Георгия 4 степени. В июне 1915 года Врангель получил) почетнейшую награду – Георгиевскую шашку с надписью «За храбрость». В 1916 году, командуя казачьим полком, участвовал в знаменитом Луцком (Брусиловском) прорыве. К концу Первой мировой войны барон Врангель в чине генерал-майора командовал сводным конным корпусом. Во время Гражданской войны командовал 1-й конной дивизией, 1-м конным корпусом, Кавказской Добровольческой армией.

С этого момента началась последняя трагическая страница в многострадальной истории Гражданской войны, завершившаяся исходом значительного числа русских людей из Крыма и России ровно 100 лет назад.

В тот же день, 22 марта⁵, новый главнокомандующий на корабле «Император Индии» прибыл в Севастополь, поселившись в Большом дворце, ранее принадлежавшем командующему Черноморским флотом. «Стоял чудный весенний день, – писал в своих «Воспоминаниях» барон П.Н. Врангель. – В неподвижном море отражалось голубое небо и, залитый лучами солнца, белел и сверкал, раскинувшийся по высоким берегам бухты, Севастополь. На набережной виднелись снующие по всем направлениям люди, бухту бороздили многочисленные ялики и челны… Жизнь, казалось, шла своей обычной чередой и дикой представлялась мысль, что, может быть, через несколько дней его зальет кровавая волна и здесь будет справляться красная тризна»⁶.

Ситуация в Крыму в это время была весьма тяжелой… Прежде всего ощущалась нехватка продовольствия, обмундирования и снаряжения для многочисленного населения и войск. Относительно небольшой по размерам Крым при отсутствии естественных богатств, живший обычно за счет богатств Северной Таврии, должен был теперь самостоятельно кормить и оплачивать содержание 150-тысячной армии, большую часть которой составляли раненые, больные, инвалиды различных категорий, воспитанники кадетских корпусов и военных училищ.

«В городах южного побережья Севастополе, Ялте, Феодосии и Керчи, благодаря трудному подвозу с севера, хлеба уже не хватало, – писал в своих воспоминания П.Н. Врангель. – Цены на хлеб беспрерывно росли. Не хватало совершенно и необходимых жиров. Не было угля и не только флот, но и железнодорожный транспорт были под угрозой. Огромные запасы обмундирования и снаряжения были брошены на юге России и раздетую, в значительной части безоружную армию, нечем было снабжать. Винтовок было в обрез, пулеметов и орудий не хватало, почти все танки, броневые машины и аэропланы были оставлены в руках противника. Немногие сохранившиеся боевые машины не могли быть использованы за полным отсутствием бензина. Огнеприпасов, особенно артиллерийских снарядов, могло хватить лишь на короткое время. Уцелевшие орудия нечем было запрягать. Конница осталась без лошадей…Кроме этого корпуса, все отошедшие в Крым войска лишились своих обозов. В бедном коневыми средствами Крыму, недостаток конского состава не представлялось возможным пополнить, особенно при наступавшем времени весенних полевых работ»⁷.

Многим военачальникам и политикам Белого стана казалось, что в этих тяжелых условиях продолжать борьбу с большевиками, фантастически окрепшими в победоносной для них Гражданской войне, бессмысленно и бесперспективно. Даже начальник штаба Врангеля и его ближайший друг генерал-лейтенант П.Н. Шатилов позже, в победоносные июльские дни, признавался барону, что в марте 1920 года он «считал дело проигранным окончательно». Такого же мнения в тот момент придерживались и союзные белым англичане.

Премьер-министр правительства Великобритании Дэвид Ллойд Джордж еще в начале 1919 года предложил всем противоборствующим сторонам в России встретиться на Принцевых островах, недалеко от Стамбула в Мраморном море, для обсуждения условий прекращения гражданской войны. Интересно, что большевики, не имевшие в ту пору успехов в гражданской войне, согласились участвовать в мирной конференции, пообещав выплатить все царские внешние долги, прекратить революционную пропаганду в Европе и отказаться от ряда территорий, в числе которых был и Крым. Но к началу 1920 года большевики, захватив Украину, Дон и Кубань, уже не желали вести переговоры с белыми, тем более отказываться от Крыма⁸.

Отверг британскую ноту и новый хозяин Крыма барон Врангель, решив продолжить борьбу, объединив для этого все антибольшевистские силы полуострова. В одной из своих деклараций крымского периода Врангель признавался что «он готов бы был прекратить гражданскую войну, как только им получены были бы сведения о действительных гарантиях неприкосновенности его территории, а также территорий казачьих и как только русский народ, стонущий под большевицким ярмом, получил бы возможность свободно высказать свою волю»⁹.

25 марта 1920 года, в праздник Благовещения, генерал Врангель в сопровождении немногочисленной свиты появился в Морском Владимирском соборе (усыпальнице адмиралов русского флота) Севастополя, где собрались члены Южно-Русского правительства, сенаторы, военные, политики, журналисты, церковные и общественные деятели, бывшие члены Государственного совета. Богослужение вел 35-летний епископ Севастопольский Вениамин (Федченков). После литургии он огласил указ Правительствующего сената, составленный его членами, оказавшимися на тот момент в Крыму, о назначении П.Н. Врангеля главнокомандующим войсками Юга России.

В указе было написано: «Именем Закона из Правительствующего Сената, всем подчиненным ему присутственным местам и должностным лицам и во всеобщее сведение. Именем закона, правительствующий Сенат слушали: Приказ от 22 марта 1920 года бывшего главнокомандующего генерала Деникина о назначении Главнокомандующим всеми вооруженными силами на Юге России генерал-лейтенанта барона Врангеля и приказ последнего о вступлении его в должность.

Приказали: Промыслом Божиим предначертано новому Главнокомандующему стать во главе воинских сил и гражданского управления в исключительной важности исторический момент, когда, невзирая на героические усилия доблестной армии, большевицкие полчища стоят на подступах к Крыму и мирное население, истощенное чрезвычайными тяготами жизни, теряет уверенность в будущем. В этот грозный час с честью вывести армию и население из настоящего беспримерно трудного положения и отстоять оплот русской государственности на Крымском полуострове может только крепкая вера в нее и сильная воля любимого войсками вождя. Проникнутая беззаветной любовью к Родине, решимость не знавшего поражений и заслужившего всеобщее доверие генерала Врангеля принять на себя великий подвиг предводительства вооруженными силами, борющимися с врагами Веры и Отечества, обязывает всех истинных сынов России сплотиться вокруг него в служении святому делу спасения Родины. Правительствующий Сенат со своей стороны, в сознании лежащей на нем обязанности утверждения законности и порядка, почитает своим долгом призвать все органы государственного управления и все население страны к дружному объединению под властью нового Главнокомандующего, к полному повиновению, к честному и самоотверженному служению нуждам армии, не за страх, а за совесть и не щадя живота своего, и к сохранению в тылу спокойствия, порядка и бодрости духа. В благоговейном уповании на милосердие Господне к исстрадавшейся родине нашей и с непоколебимой верой в нового народного вождя, которому отныне принадлежит вся полнота власти, военной и гражданской, без всякого ограничения»¹⁰.

Затем епископ Вениамин сказал, обращаясь к барону: «Дерзай, вождь! Ты победишь, ибо ты Петр, что значит камень, твердость, опора. Ты победишь, ибо сегодня день Благовещения, что значит надежда, упование…На вас указал промысел Божий устами тех людей, которые верят в вас и готовы вам вручить свою участь»¹¹. Благословив Врангеля «иконой Божьей Матери, старинного письма в золотой оправе с ризой, расшитой жемчугами», епископ завершил церемонию.

Поднявшись на пьедестал памятника адмиралу П.С. Нахимову, Врангель в ответной речи сказал: «Три года тому назад, забыв присягу, честь и совесть, непобедимые дотоле русские войска открыли фронт германцам, и обезумевший русский народ пожаром и кровью залил Россию. Горе и страдания – вот что увидела русская земля. Без снарядов, без патронов, босые и раздетые, в мороз и в стужу, в палящий зной в степях, на высотах Кавказа, в безводных степях калмыцких шли они на великий крестный путь. Ширилась и развивалась эта небольшая кучка верных сынов Родины, и освобождалась от красной нечисти русская земля. И чудился уже нам трезвон московских колоколов, уже белели стены Кремля.

Но Господу Богу угодно было покарать нас за наши прегрешения, и наше победоносное движение перешло в тяжелый и крестный путь страданий, невзгод. Теперь исстрадавшиеся, измученные, поредевшие наши ряды нашли убежище в Таврии. Грудь против груди стоим мы против наших родных братьев, обезумевших и потерявших совесть. За нами бездонное море. Исхода нет…

И в этот грозный час я призван был стать во главе вас. Без трепета и колебания я сделал это. Я твердо знаю, что Россия не погибла. Мы увидим ее свободной и счастливой. Я верю, – Господь даст мне ум и силы вывести армию из тяжкого, безвыходного почти, положения. Сейчас Великий пост, Великая неделя, когда русский человек очищается, чтобы без греха встретить радостное Святое Воскресенье. Пусть тяжелый крестный путь будет для нас искуплением, после) которого настанет Воскресение. Пройдем через горнило испытаний, и, подобно тому, как железо, пройдя через горнило переходит в сталь, будем тверды, как сталь.

Твердо верю, что Русская армия явится оплотом действительно свободной и счастливой России. Воскресение Родины увидим скоро»¹².

Поддержку Врангелю в его намерении продолжить борьбу с большевиками оказали государственные, политические и общественные деятели, сенаторы, бывшие члены Государственного совета и Государственной думы, крымские земцы-аристократы, выступив со специальным посланием к новому главнокомандующему.

Получив общественную поддержку, Врангель в своем приказе от 22 марта писал: «В глубоком сознании ответственности перед Родиной, я становлюсь во главе Вооруженных Сил на Юге России. Я сделаю все, чтобы вывести армию и флот с честью из создавшегося тяжелого положения. Призываю верных сынов России напрячь все силы, помогая мне выполнить мой долг. Зная доблестные войска и флот, с которыми я делил победы и часы невзгоды, я уверен, что армия грудью своей защитит подступы к Крыму, а флот надежно обеспечит побережье. В этом залог нашего успеха. С верой в помощь Божью приступим к работе. Генерал-лейтенант барон Врангель»¹³.

Началась тяжелая ежедневная работа по формированию структур гражданской власти. «С самых первых дней приезда в Крым, – писал Врангель в своих воспоминаниях, – я работал ежедневно десять-двенадцать часов, требуя такой же работы и от своих сотрудников. Мой день начинался с семи часов утра; с восьми открывался прием начальника штаба, командующего флотом, начальника военного управления, представляющихся лиц и просителей. С двух до пяти принимал доклады прочих начальников управлений, а с шести до восьми, до ужина, почти ежедневно назначал прием тем или иным прибывающим в Севастополь лицам, с которыми хотел побеседовать более подробно, начальникам союзнических миссий и т. д. В редкие дни, когда перед ужином находился свободный час, я с адъютантом делал прогулку по городу, осматривая лазареты, общежития. Вечером я или присутствовал на заседании совета начальников управлений, или прочитывал доклады, или отвечал на многочисленные письма. Ложился не ранее одиннадцати – двенадцати часов»¹⁴.

Большевистская власть очень быстро поняла, что в лице Врангеля они имеют сильно, волевого и опасного противника. Одна из большевистских газет опубликовала по этому поводу большую статью, которую перепечатали некоторые крымские газеты. В ней говорилось: «Надо сознаться, что наше командование упустило удобный момент одним взмахом раздавить гидру контрреволюции на юге России. Увлекшись преследованием армий Деникина на Кавказе, оно не обратило должного внимания на Крым, оставив его в руках белых. Теперь туда собрались остатки деникинских армий и они превратят полуостров в неприступную твердыню. Стальной Врангель, ставший у власти, легко выкует из добровольцев и казаков могучую силу, а черноморский флот, находящийся в его распоряжении, создаст нам вечную угрозу десантами. В случае наших неудач на польском фронте, крымская армия легко может сыграть решающую роль в нашей судьбе. Поэтому нельзя не пожалеть, что вовремя не было уничтожено последнее гнездо контрреволюционной заразы на юге. Мы снова стоим лицом к лицу против нашего сильнейшего врага»¹⁵.

Одновременно развернула пропаганду православная церковь во главе с епископом Вениамином. Многочисленные «рясофорные проповедники», ранее служившие в войсковых частях, разъехались по подразделениям разложившейся армии, призывая к борьбе против нехристей-большевиков под знаменами «христолюбивого вождя, имевшего в руке меч, а в сердце – крест», как говорил епископ Вениамин, утвержденный 31 марта Врангелем в должности «управляющего военным и морским духовенством».

Сам барон начал активно разъезжать по различным городам Крыма (Ялта, Симферополь, Евпатория, Феодосия и др.), энергично объясняя военным и гражданским людям цель своей борьбы против большевиков и призывая к сплочению на антибольшевистской платформе.

В конце пасхальной недели Врангель прибыл в Евпаторию, где базировались остатки Донской армии. С крыльца главного городского храма новый хозяин Крыма обратился к донцам с речью. «Донцы! Я знаю, что ваши сердца гложет тоска по своим хуторам и станицам. Столько жертв принесли вы на благо родины, но оказались у разбитого корыта. Я выведу вас с честью из создавшегося положения. Через самое малое время к нам придут пароходы, полные винтовок и пулеметов. Я дам вам лошадей и шашки, пришлю обмундирование, и вы снова двинетесь в бой отвоевывать у насильников-большевиков свои родные степи. Там ждут вашего прихода с нетерпением. Мира быть не может. Пусть англичане идут на мировую, это их дело. Нам же святой долг перед родиной повелевает не слагать оружия до тех пор, пока в наших грудях бьются сердца»¹⁶.

В течение нескольких дней на штабном поезде и автомобилях П.Н. Врангель объехал наиболее значимые стоянки войск, произнося зажигательные речи, объясняющие цель предстоящей борьбы с большевиками. Выступая в Севастополе перед представителями общественности и местной печати, правитель и главнокомандующий «обещал в вопросах, касавшихся внутреннего устройства Крыма и России руководствоваться демократическими принципами и широко раскрыть двери общественности»¹⁷.

Быстрыми темпами началось формирование нового управленческого аппарата, замена чиновников деникинского периода на более энергичных и понимающих цели, которые ставил перед всеми Врангель. «Я все более убеждался, – писал новый правитель Крыма, – что те лица, которые до сего времени стояли во главе различных отраслей государственного управления на Юге России, не были в состоянии справиться с той огромной задачей, которую судьба ставила нам. Вся гражданская и экономическая жизнь в стране была разрушена, все приходилось создавать сызнова»¹⁸.

29 марта 1920 года генерал Врангель обнародовал «Положение об управлении областями, занимаемыми вооруженными силами на Юге России». В нем говорилось: «Правитель и главнокомандующий вооруженными силами на Юге России обнимает всю полноту военной и гражданской власти без всяких ограничений. Земли казачьих войск независимы в отношении самоуправления, однако с полным подчинением казачьих вооруженных сил Главнокомандующему.

Непосредственно Главнокомандующему подчиняются: помощник главнокомандующего, начальник его штаба, начальник военного управления, начальник морского управления – он же командующий флотом, государственный контролер, начальник гражданского управления, ведающий: внутренними делами, земледелием и землеустройством, юстицией (выделено в отдельное управление юстиции) и народным просвещением, начальник хозяйственного управления, ведающий: финансами, продовольствием, торговлей и промышленностью и путями сообщения, начальник управления иностранных сношений. Все эти лица составляют при Главнокомандующем совет, имеющий характер органа совещательного»¹⁹.

Во главе своего штаба, куда входили военное управление, военно-техническое управление, военно-морское управление, отделение Генштаба, управление обер-квартирмейстера, особый отдел (контрразведка), ВОСО (военные сообщения), главная квартира (Севастополь) и другое, Врангель поставил своего ближайшего друга и давнего соратника генерал-лейтенанта П.Н. Шатилова.

Объявив себя Правителем Юга России, П.Н. Врангель сформировал Совет при Главнокомандующем, который 6 августа был преобразован в Правительство Юга России во главе со статс-секретарем Александром Васильевичем Кривошеиным (1857–1921), который «оставил семью, прочно материально обеспеченную службу, удобную и спокойную жизнь в Париже и, не колеблясь, прибыл туда, куда его звал долг». Это был опытный управленец, в 1908–1915 гг. являвшийся главноуправляющим землеустройством и земледелием, членом Государственного Совета и Совета министров, бывшим ближайшим помощником П.А. Столыпина в проведении аграрной реформы. Врангель характеризовал его как «выдающегося администратора, человеком исключительной эрудиции, культурности и широкого кругозора, умеющим быть терпимым и стать на точку зрения другого»²⁰.

Начальником управления земледелия и землеустройства стал бывший сподвижник П.А. Столыпина сенатор ГВ. Глинка, Государственным контролером, осуществлявшим контроль за финансовой деятельностью ведомств (расходом отпускаемых бюджетных средств) был назначен депутат Государственной Думы 3-го и 4-го созывов Н.В. Савич; министром иностранных дел стал известный философ, экономист и общественный деятель П.Б. Струве, начальником финансового управления – профессор М.В. Бернацкий, управление торговли и промышленности возглавил бывший член Таврической губернской земской управы и государственный контролер в правительстве Северного Крыма в 1919 году В. С. Нал банд ов.

«Несомненно, что это был человек очень умный, лучше многих понимавший всю глубину происходивших в русской жизни изменений и ясно представлявший себе, что возврата к прошлому нет, – писал знавший в это время А.В. Кривошеева и работавший с ним председатель земской управы Таврической губернии, бывший депутат 1-й Государственной Думы В.А. Оболенский. – Головой он понимал, что нужны новые методы управления в смысле приближения власти к населению, упрощения административного аппарата, расширения прав самоуправлений и т. п., но долгая бюрократическая служба создала в нем известные привычки, навыки, а главное – связи с определенным кругом людей»²¹.

П.Н. Врангель поставил А.В. Кривошеину задачу сформировать небольшое, но дееспособное правительство, могущее в короткий срок провести в жизнь намеченные им важнейшие преобразования. «Кривошеин на словах неоднократно высказывался против «большого» правительства для маленького Крыма, а между тем в Севастополе опять создались министерства с отделами, отделениями и пр. – с горечью отмечал председатель земской управы Таврической губернии В.А. Оболенский. – В Симферополе был губернатор, вице-губернатор, управляющий государственными имуществами, казенная и контрольная палаты, словом полный бюрократический аппарат, некогда управлявший целой губернией, все эти местные ведомства были возглавлены центральными министерствами в Севастополе. В которых количество чиновников было больше, чем в Симферополе. Работы у этих чиновников было немало, но большая ее часть заключалась в переписке с подчиненными им губернскими учреждениями. Это уродливое двухэтажное управление половиной губернии обходилось крайне дорого. Колоссальные средства продолжали тратиться и на заграничные дипломатические учреждения, в которых сохранялись прежние штаты служащих, получавших большие жалованья. Такие расходы ускоряли падение курса рубля. Кроме того, нужды центральных и заграничных учреждений удовлетворялись в первую очередь, а учреждения местные, связанные с насущными нуждами населения, чахли, получая ничтожные ассигнования…Итак, вместо упрощения аппарата управления была создана громоздкая бюрократическая надстройка над прежними губернскими учреждениями».

Сформировав правительство, Врангель обнародовал его стратегическую программу и цель своей деятельности. В ней говорилось: «Правительство юга России, обладающее полнотой власти и являющееся носителем русской национальной идеи, верное союзам и симпатиям России в полном единении с русским демократическим и патриотическим движением, кладет в основу своей политики, согласно своим декларациям, следующие начала: 1) в отношении будущего государственного строя России – главной целью, преследуемой правительством юга России, является предоставление народу возможности определить форму правления России путем свободного изъявления своей воли; 2) равенство гражданских и политических прав и личная неприкосновенность всех русских граждан, без различия происхождений и религий; 3) предоставление в полную собственность земли обрабатывающим ее крестьянам, как законное освящение захвата земли, совершенное крестьянами в течение революции; 4) защита интересов рабочего класса и его профессиональных организаций; 5) в том,) что касается государственных образований, создавшихся на территории России, правительство юга России, в духе взаимного доверия и сотрудничества с ними, будет преследовать объединение различных частей России в одну широкую федерацию, основанную на свободном соглашении, – объединение, которое явится естественным результатом общности интересов, прежде всего общих экономических нужд; 6) в отношении народного хозяйства – восстановление производительных сил России на основах, общих всем современным демократиям, предоставляющих широкое место личной инициативе; 7) формальное признание международных обязательств, заключенных предыдущими правительствами России по отношению к иностранным державам; 8) выполнение обязательств по уплате долгов России – реальной гарантией коего является осуществление программы восстановления народного хозяйства»²².

Даже недруги П.Н. Врангеля признавали, что «никак нельзя отрицать, что барон наряду с безумным, чисто наполеоновским честолюбием обладал энергией, решимостью, даже политической изворотливостью. В лице Врангеля старая Россия, поддержанная французским капиталом, делала последнюю ставку в своей смертельной борьбе с Октябрьской революцией»²³.

Стремясь привлечь на свою сторону бойцов Красной армии, которая в основном состояла из крестьян, П.Н. Врангель издал 29 апреля приказ, в котором он освобождал от «всяких наказаний и ограничений по службе всех офицеров и солдат, если они сдались и перешли на нашу сторону, безразлично до сражения или во время боев, а равно и всех служивших ранее в советской армии».

В конце мая 1920 года Правитель и Главнокомандующий Крыма обратился к офицерам Красной армии со следующим воззванием: «Офицеры красной армии! Я, генерал Врангель, став во главе остатков Русской армии – не красной, а русской, еще недавно могучей и страшной врагам, в рядах которой служили когда-то и многие из вас. Русское офицерство искони верой и правдой служило Родине и беззаветно умирало за ее счастье. Оно жило одной дружной семьей. Три года тому назад, забыв долг, Русская армия открыла фронт врагу, и обезумевший народ стал жечь и грабить Родную землю. Ныне разоренная, опозоренная и окровавленная братской кровью лежит перед нами Мать-Россия…

Три ужасных года, оставшиеся верными старым заветам, офицеры шли тяжелым крестным путем, спасая честь и счастье Родины, оскверненной собственными сынами. Этих сынов, темных и безответных, вели вы, бывшие офицеры непобедимой Русской армии…

Что привело вас на это позорный путь, что заставило вас поднять руку на старых соратников и однополчан. Я говорил со многими из вас, добровольно оставившими ряды красной армии. Все они говорили, что смертельный ужас, голод и страх за близких толкнули их на службу красной нечисти. Мало сильных людей, способных на величие духа и на самоотречение… Многие говорили мне, что в глубине души сознали ужас своего падения, но тот страх перед наказанием удерживал их от возвращения к нам. Я хочу верить. Что среди вас, красные офицеры, есть еще честные люди, что любовь к Родине еще не угасла в ваших сердцах. Я зову вас идти к нам, чтобы вы смыли с себя) пятно позора, чтобы вы стали вновь в ряды Русской, настоящей армии.

Я, генерал Врангель, ныне стоящий в главе ее, как старый офицер, отдавший Родине лучшие годы жизни, обещаю вам забвение прошлого и предоставляю возможность искупить ваш грех»²⁴.

Это воззвание было напечатано во всех газетах, отпечатано в тысячах листовок, которые сбрасывались с аэропланов над позициями красных войск и распространялись через специальных агентов, направлявшихся за линию фронта.

Одновременно во многих крымских газетах было напечатано обращение к дезертирам командующего войсками тылового района и Керченского полуострова генерал-лейтенанта Н.Н. Стогова. В нем говорилось: «Дезертиры, скрывающиеся в горах и лесах Крыма! Кто из вас не запятнал себя из корысти братской кровью – вернитесь!.. Так скорее же в ряды русской народной армии! С нею заодно и неутомимый Махно, и украинские атаманы. Мы ждем вас, чтобы плечо к плечу биться за поруганную Мать-Родину, за оскверненные храмы Божии, за распятую Русь»²⁵.

Стремясь объединить вокруг себя все антибольшевистские силы Крыма, прекратить политические споры и распри во имя единой и главной цели – освобождения от большевизма – П.Н. Врангель на время военных действий запретил «всякие публичные выступления, сеющие политическую и национальную рознь». В его приказе по этому поводу говорилось: «Русская армия в тяжелых боях освобождает родную землю. Ее право требовать единодушной поддержки всех, кому она обеспечивает мирное существование. В этой поддержке должны объединиться все силы страны, отбросив несогласие и распри. Пока враг у ворот, я не допущу политической борьбы. Запрещаю всякие публичные выступления, проповеди, лекции и диспуты, сеющие политическую и национальную рознь. Вменяю в обязанность начальникам гарнизонов, комендантам и гражданским властям следить за выполнением моего приказа. Нарушивших его невзирая на сан, чин и звание, буду высылать из наших пределов»²⁶.

Глава вторая
Военная реформа (реорганизация армии) П.Н. Врангеля

Вооруженные силы, которые достались генералу П.Н. Врангелю в наследство от А.И. Деникина, мало напоминали армию. «В Крым переброшено было, включая тыл, около двадцати пяти тысяч добровольцев и до десяти тысяч донцов, – вспоминал Врангель. – Последние прибыли без лошадей и без оружия. Даже большая часть винтовок была при посадке (на корабли в Новороссийске. – Авт.) брошена. Казачьи полки были совершенно деморализованы. Настроение их было таково, что генерал Деникин, по соглашению с донским атаманом генералом Багаевским и командующим Донской армией генералом Сидориным, отказался от первоначального намерения поручить донским частям оборону Керченского пролива и побережья Азовского моря и решил немедленно грузить их на пароходы и перебросить в район Евпатории, отобрав от полков последнее оружие. Добровольческие полки прибыли также в полном расстройстве. Конница без лошадей, все части без обозов, артиллерии и пулеметов. Люди были оборваны и озлоблены, в значительной степени вышли из повиновения начальников. При этих условиях и Добровольческий корпус боевой силы в настоящее время не представлял»²⁷.

Было очевидно, что эвакуированные из Новороссийска в Крым остатки Вооруженных Сил Юга России являлись практически небоеспособными. Без реорганизации армия не годилась ни для обороны, ни, тем более, для ведения боевых действий за пределами полуострова. А эти действия были жизненно необходимыми для обеспечения Крыма ресурсами и продовольствием. Сложившееся положение требовало принятия быстрых и решительных мер.

8 (21) апреля генерал-майор П.С. Махров, на тот момент начальник штаба ВСЮР представил Главнокомандующему П.Н. Врангелю секретный доклад, в котором содержался план реорганизации вооруженных сил и дальнейшей вооруженной борьбы с большевистской властью. Автор книги «Врангель в Крыму» Н.Г. Росс отмечает, что в последующие месяцы «армия была реорганизована в направлении, близком пожеланиям генерала Махрова»²⁸.

Исследовать военной реформы генерала Врангеля Р.Г Гагкуев так представил ее содержание. Первой мерой, проведенной Врангелем в рамках военной реформы, стала серьезная организационная перестройка армии. Новый главком считал жизненно необходимым не просто «сменить вывеску», а сделать части армии более боеспособными путем их сокращения и создания крупных воинских формирований. «Бесчисленное количество войсковых частей необходимо было свести в более крупные соединения, сократить многочисленные штабы и усилить боеспособным элементом боевой состав полков, дать армии правильную организацию», – отмечал впоследствии Врангель²⁹.

Весной 1920 года Врангель отдал ряд приказов, согласно которым была проведена организационная перестройка армии. Наиболее важным был приказ № 3012 от 29 апреля, согласно которому многочисленные ячейки добровольческих полков, среди которых существенную часть составляла «возрождавшаяся» кавалерия, сводились в номерные части. В отдельных эскадронах номерных полков разрешалось лишь «сохранение формы обмундирования полков старой Русской армии в отдельных взводах, эскадронах и дивизионах». Все «излишествующие штабы, управления, учреждения и обозы» Врангель приказывал расформировать, а их личный состав «обратить на укомплектование строевых частей». «Боеспособных людей в тылу не должно быть, – указывал главком. – Буду проверять и строго взыскивать с виновных, несмотря ни на какие их заслуги». Немалое число воинских частей было влито в состав наиболее боеспособных Добровольческого (1-го армейского) и Крымского (2-го армейского) корпусов.

Помимо преобразования частей действующей армии была упорядочена и система запасных формирований. К весне 1920 года ряд воинских частей имел по несколько запасных батальонов, в то время как некоторые из действующих формирований комплектовались без запасных частей, включая пополнения в свой состав напрямую. На смену существовавшей практике, когда действующие на фронте части произвольно и несвоевременно пополнялись из армейских запасных бригад, пришла система, при которой запасные части оставались только на уровне армии, дивизии и полка. Из армейских запасных батальонов, сведенных в 1-ю армейскую запасную бригаду, пополнения регулярно направлялись на фронт, в состав тех частей, которые несли большие потери. Сохранили собственные запасные части и отдельные полки и дивизии ВСЮР для дальнейшей вооруженной борьбы с большевистской властью.

28 апреля Врангель подписал приказ № 3049 о наименовании «впредь армии Русской». Необходимость переименования армии обуславливалась следующими причинами. Во-первых, армия перестраивалась на новых началах. Принципы комплектования армии были изменены – части войск комплектуются не добровольцами, а лицами, призванными на военную службу по мобилизации. Новая организационная схема не имела ничего общего со старой, добровольческой. Добровольцы и Добровольческий корпус должны теперь иметь наименования – армейские по номерам, а казачьи – по соответствующему войску»³⁰.

Во-вторых, «переименование имело и серьезное идеологическое значение: «Название «Добровольческая» переносилось с Добровольческой армии и на политику ее руководителей. Оно перестало быть достоянием определенных воинских частей, оно стало нарицательным для всего возглавляемого генералом Деникиным движения. «Добровольческая политика», «добровольческая печать», «добровольческие власти» стали ходячими формулами. Славное в прошлом, связанное с первыми шагами героической борьбы генералов Алексеева и Корнилова, «добровольчество», название столь дорогое для всех участников этой борьбы, потеряло со временем свое прежнее обаяние»³¹.

На вопрос о том, почему армия стала называться «Русской», генерал П.Н. Врангель отвечал: «Из двух сражавшихся в России армий, конечно, право называться Русской принадлежало той, в рядах которой сражались все те, кто среди развала и смуты остался верным родному национальному знамени, кто отдал) все за счастье и честь Родины. Не могла же почитаться Русской та армия, вожди которой заменили трехцветное русское знамя красным и слово Россия – словом Интернационал»³².

Позже, 26 августа (в приказе № 3580), Врангель еще раз подчеркнул преемственность новой армии со старой Русской: «Величие Российского государства покоилось на могучих армии и флоте. В переживаемое нами лихолетье небольшие числом, но крепкие духом возрождающиеся Русская армия и флот грудью своей отстаивают от красного интернационала последний клочок необъятной когда-то нашей Родины. Верю, что настанет время, и Русская армия, сильная духом своих офицеров и солдат, возрастая, как снежный ком, покатится по родной земле, освобождая ее от изуверов, не знающих Бога и Отечества. Будущая Россия будет создана армией и флотом, одухотворенными одной мыслью: «Родина – это все». Вдохнуть в армию эту мысль могут, прежде всего, офицеры – душа армии»³³.

Энергичными усилиями новому Правителю и Главнокомандующему Крыма удалось создать боеспособную армию, насчитывавшую к концу мая 1920 года до 40 тысяч солдат и офицеров. Русская армия барона Врангеля делилась на четыре корпуса: 1-й армейский (Добровольческий) во главе с генерал-лейтенантом А.П. Кутеповым, 2-й армейский (Крымский) корпус генерал-лейтенанта Я.А. Слащева, Донской под командованием генерал-лейтенанта Ф.Ф. Абрамова, Сводный корпус с генерал-лейтенантом П.К. Писаревым во главе.

В состав армии Врангеля кроме того входили 6 авиационных отрядов (20 аэропланов), два дивизиона танков (10 танков), четыре бронепоездных дивизиона и позиционные артиллерийские части в составе двух дивизионов и двух бригад. Подготовка военных кадров для армии Врангеля велась в Константиновском, Александровском, Корниловском и Кубанском Алексеевском военных училищах, Сергиевском артиллерийском училище и военных курсах.

Танки, аэропланы, орудия, в том числе и корабельные шестидюймовые пушки Канэ, снаряды, телефонные и телеграфные аппараты, телефонный кабель, хирургические инструменты, инфекционные и перевязочные средства в армию Врангеля поставлялись союзниками-французами.

Планировалась сформировать еще один корпус в Польше «из остатков отряда генерала Бредова, отрядов Булак-Балаховича и полковника Перемыкина и русского населения вновь занятых поляками областей»³⁴. С этой целью в Польшу был направлен генерал-майор П.С. Махров, произведенный Врангелем в генерал-лейтенанты.

В эти месяцы П.Н. Врангелю и его правительству приходилось работать в авральном режиме. «Наш рабочий день начинался с семи часов и продолжался, почти непрерывно, до одиннадцати-двенадцати часов ночи, – писал барон в своих воспоминаниях. – Внимание приходилось уделять самым разнообразным вопросам: военным, внутренней и внешней политики, экономическим, финансовым»³⁵.

В целом, меры проведенные генералом Врангелем в рамках военной реформы, значительно повысили боеспособность его армии. С этим выводом соглашались как сторонники, так и противники Врангеля.

Военный журналист А.А. Валентинов, служивший в это время в отделении связи полевого штаба главнокомандующего, в своих воспоминаниях отмечает, что «в течение крайне незначительного промежутка времени была закончена с огромной энергией и настойчивостью бесконечно трудная работа по приведению армии в боеспособное состояние. Разрозненные, потерявшие после Новороссийска и «сердце», и веру толпы солдат, казаков, а нередко и офицеров, были вновь сведены в определенные войсковые соединения, спаянные между собой и общей дисциплиной, и доверием к командному составу. Разгул, хулиганства и бесчинства, наблюдавшиеся в первые дни по прибытии армии в Крым, были пресечены. И были пресечены, несомненно, тем подъемом, который сумел создать своими выступлениями и приказами генерал Врангель, а также теми элементарными мероприятиями по оздоровлению армии, которые стали проводиться решительно в жизнь… Справедливость требует отметить, что стихийная разнузданность, царившая в тылу в начале весны, к концу ее была сведена почти на нет»³⁶.

«Армия снова воспаряла духом, явилась вера в победу, – вспоминал штаб-ротмистр эскадрона Лейб-гвардии Драгунского полка Д.Л. де Витт. – Армия возрождается в перерожденном виде – утрачивая прежний дух добровольчества и партизанщины, неотъемлемых спутников ее несчастий. Полки принимают вид прежних регулярных частей»³⁷.

Высоко оценивал проведенную Врангелем реорганизацию Русской армии и его непосредственный противник, командовавший осенью 1920 году Южным фронтом Красной армии, М.В. Фрунзе. «Сделавшись главнокомандующим белой армии и главой правительства, барон Врангель, начиная с апреля, развертывает в Крыму колоссальнейшую работу, – писал Фрунзе в ноябре 1921 г., спустя год после взятия РККА Крыма. – …В результате… Врангелю удается превратить разложившиеся, деморализованные, утратившие боеспособность банды в крепко сколоченные, хорошо снабженные и руководимые опытным комсоставом войсковые части. К началу июня 1920 года эта реформаторская деятельность заканчивается, и в распоряжении Врангеля оказывается внушительная боевая сила, приблизительно в 30 000 чистых штыков и сабель. С этой армией в начале июня он и переходит от обороны к наступлению…Во всех операциях полугодичной борьбы Врангель как командующий в большинстве случаев проявил и выдающуюся энергию, и понимание обстановки. Что касается подчиненных ему войск, то и о них приходится дать безусловно положительный отзыв»³⁸.

«Ядром для образования армии Врангеля послужили наиболее крепкие, уцелевшие кадры бывшей Добровольческой армии Деникина, в большинстве своем состоявшие из… офицеров, прошедших через школу империалистической и Гражданской войны, и из остатков наиболее стойких частей донцев и кубанцев, сплотившихся вокруг своих станичников-офицеров, – характеризовал Русскую армию в Крыму красный военный специалист, бывший генерал-майор императорской российской армии В.А. Ольдерог-ге, командовавший в 1919 году Восточным фронтом красных. – Лучшими и наиболее стойкими частями пехоты в качественном отношении являлись части 1-го корпуса, входившего в состав 1-й армии генерала Кутепова и состоявшего из Дроздовской, Марковской и Корниловской дивизий, стяжавших себе прочную репутацию и известность еще со времени Добровольческой армии Деникина. Полки этих дивизий, немногочисленные по боевому составу (от 100 до 1000 штыков в каждом), но с сильным кадровым офицерским составом, отличались стойкостью, дисциплинированностью и большой подвижностью и были ударными частями во всех крупных операциях; остальная пехота – хотя и более низкого качества, но благодаря опытному и многочисленному командному составу – была в твердых руках и мало отличалась от частей старой «царской» армии…Все эти особенности и свойства армии Врангеля делали ее чрезвычайно подвижной, легко управляемой и гибкой, что давало ему возможность путем постоянных перегруппировок и быстрого сосредоточения войск устанавливать соотношение сил, обеспечивавшее правильный ход каждой операции, а на поле сражения маневром достигать крупных успехов»³⁹.

«Совершенно развратившаяся во время отступления от Орла к Новороссийску деникинская армия в короткий промежуток времени была дисциплинирована, – отмечал в то время занимавший пост председателя земской управы Таврической губернии, бывший депутат 1-й Государственной Думы В.А. Оболенский. – Жалобы на грабежи и насилия, которые мне так часто приходилось слышать от населения прифронтовой полосы, почти прекратились. Словом, в нравах армии произошел какой-то чудесный перелом, который отразился и на переломе в ее боевом настроении. Возродилась вера в вождя и в возможность победы. У нас на глазах совершалось чудо, и престиж Врангеля не только среди войск, но и населения возрастал не по дням, а по часам.

Почему же произошло это чудо? Почему армия под управлением Деникина разложилась, а Врангель сумел ее дисциплинировать? Одно случайное обстоятельство, конечно облегчало дело Врангеля: я имею ввиду вспыхнувшую между Советской Россией и Польшей войну, благодаря которой значительно уменьшилось давление Красной армии на Белую. Думаю все-таки, что не в этом можно видеть главную причину совершившегося «чуда». Одной из главных причин, как мне представляется, была земельная политика Врангеля…Благодаря этому в армии создавалось может быть даже преувеличенное представление о популярности Врангеля в народе. Армия перестала быть врагом населения, а становилась его защитником. И это давало ей новую бодрость и веру в свои силы, а Врангелю – подлинную диктаторскую над нею власть»⁴⁰.

Для награждения героев будущей борьбы с большевиками Врангель, по совету епископа Севастопольского Вениамина, 17 (30) апреля 1920 года учредил главную боевую награду Русской армии – орден Святителя Николая Чудотворца в виде черного металлического креста на бело-сине-красной российской ленте с надписью «Верою спасется Россия»⁴¹. Этот орден, по значимости поставленный вровень с орденом Святого Георгия, имел две степени: 2-ю и 1-ю. Он должен был символизировать новый этап священной борьбы с большевиками и выражать новую идею борьбы. Орденом мог награждаться «лишь тот, кто, презрев очевидную опасность и явив доблестный пример неустрашимости, присутствия духа и самоотвержения, совершит отличный воинский подвиг, увенчанный полным успехом и доставивший явную пользу». Определение подвига и лиц, чей подвиг был достоин награждения этим орденом, возлагалось на орденскую следственную комиссию и кавалерскую думу этого ордена. 31 мая (13 июня) в Севастополе в здании Морского собрания состоялось первое заседание Кавалерской думы нового ордена под председательством генерала от кавалерии А.М. Драгомирова.

26 июня 1920 года приказом Главнокомандующего Русской армией для награждения особо отличившихся кораблей Черноморского флота были утверждены Николаевские флаги и вымпелы. Прообразом для такой награды послужили Георгиевские флаги, введенные в России в 1819 году.

Намечая стратегический и тактический планы действий против красных, правитель и главнокомандующий вооруженными силами на Юге России барон П.Н. Врангель говорил в узком кругу единомышленников: «О стремительном шествии на Москву не может быть речи. Сначала надо показать народу, что мы из себя представляем и что несем с собой. Если идти с той неопределенной программой, с какой шел Деникин, если у нас будет царить та же разноголосица, как и прежде, если отношение армии к населению останется прежнее, – провал обеспечен. Для избежания этого надо дать точную формулировку того, за что мы боремся, объединиться всем на этой платформе, обеспечить население от произвола войск. Только тогда русский народ будет охотно вступать в ряды армии и сражаться против большевиков, когда воочию убедится в преимуществах белого режима перед красным… Сама Красная армия, состоящая преимущественно из крестьян, будет переходить на нашу сторону. Таким способом, медленным, но верным, нам удастся в конце концов освободить всю Россию»⁴².

20 мая 1920 года П.Н. Врангель издал приказ по армии и обращение к населению Крым и России. Они были опубликованы почти во всех крымских газетах. В приказе правителя и главнокомандующего Вооруженными Силами на Юге России говорилось: «Русская армия идет освобождать от красной нечисти Родную землю. Я призываю на помощь мне Русский Народ. Мною подписан закон о волостном земстве, и восстанавливаются земские учреждения в занимаемых Армией областях. Земля казенная и частно-владельческая сельскохозяйственного пользования распоряжением самих волостных земств будет передаваться обрабатывающим ее хозяевам. Призываю к защите Родины и мирному труду русских людей и обещаю прощение заблудшим, которые вернутся к нам.

Народу – земля и воля в устроении государства! Земле – Волею народа поставленный Хозяин»⁴³.

В обращении к населению России было сказано: «Слушайте, русские люди, за что боремся:

За поруганную веру и оскорбленные её святыни.

За освобождение русского народа от ига коммунистов, бродяг и каторжников, вконец разоривших Святую Русь.

За прекращение междуусобной брани.

За то, чтобы крестьянин, приобретая в собственность обрабатываемую им землю, занялся бы мирным трудом.

За то, чтобы истинная свобода и право царили на Руси.

За то, чтобы Русский народ сам выбрал себе ХОЗЯИНА.

Помогите мне, русские люди, спасти родину»⁴⁴.

Планируя наступление против красных, барон Врангель стал искать себе реальных союзников. Прежде всего, это были поляки, успешно воевавшие с большевиками, и Врангель отправил туда своего постоянного представителя для координации боевых действий. К Симону Петлюре в Киев барон направил своего представителя генерала К.А. Присовского. Украинский язык, наряду с русским, был объявлен государственным в Крыму. В отличие от генерала Деникина, который в свое время совершил громадную ошибку, воюя с весьма мобильной армией батьки Нестора Махно, Врангель направил к нему полковника-генштабиста для заключения «форменного союза для совместных боевых операций». Н.И. Махно специальным приказом Врангеля был произведен в генерал-майоры, а в крымских официальных газетах с этого времени стали появляться «оперативные сводки штаба войск Махно». Однако реального союза с Повстанческой армией Н.И. Махно у Врангеля не получилось.

Реформированная и окрепшая Русская армия барона Врангеля, пополнившись вооружением и боеприпасами, приведя в порядок тылы, изготовилась к наступлению на укрепленные позиции красных войск, стремясь вырваться из «крымской бутылки» на просторы Северной Таврии.

Глава третья
Земельная и земская реформы в Крыму. 1920 год

Главнейшей задачей, которую надо было безотлагательно решать Правителю Крыма П.Н. Врангелю и правительству во главе с А.В. Кривошеиным с целью привлечения на свою сторону широких масс крымского крестьянства, являлся земельный вопрос.

Касаясь политических целей задуманной им земельной реформы, П.Н. Врангель писал: «Нужно было, прежде всего поднять, поставить на ноги трудовое, но крепкое земле крестьянство, соорганизовать. Сплотить и привлечь его к охране порядка и государственности. А главное – необходимо было использовать возможность психологического воздействия на крестьянские массы, вырвать из рук наших врагов главное орудие пропаганды против белой армии и белого движения: всякое подозрение в том, будто бы цель нашей борьбы с красными – восстановление помещичьих прав на землю и месть за их нарушение. И я остановился на мысли издать «приказ о земле», положив в основу земельного порядка прежде всего требования жизни, указанные мною еще 8-го апреля, а именно: 1. Использовать все земли, годные к обработке, в каких бы условиях они не находились, для наделения ими возможно большего количества действительно трудящихся на земле хозяев. 2. Все наделяемые землей землепашцы должны получить ее в собственность, за выкуп и в законном порядке. 3. Создать для осуществления реформы на сметах органы земского самоуправления и привлечь к участию в них самих крестьян»⁴⁵.

25 мая (7 июня) 1920 года в Севастополе генералом П.Н. Врангелем был издан «Приказ о земле», подготовленный комиссией во главе с сенатором Г.В. Глинкой, распечатанный потом во всех крымских газетах. Согласно этому приказу, «пахотные, сенокосные и выпасные угодья имений казенных и государственного земельного банка, и все излишки частновладельческих имений, превосходящих установленные размеры неприкосновенно сохраняемого за каждым хозяином владения, передаются трудящимся на земле хозяевам…могущих вкладывать в нее свой труд»⁴⁶.

Если на земле, подлежащей отчуждению, были построены дома или другая недвижимость, то земля под ними закрепляется за владельцами в собственность, как «усадебная земля и считается неприкосновенной и не подлежащей отчуждению».

Не подлежали передаче крестьянам «имения (совхозы), в которых распоряжались и вели хозяйство поставленные советскими властями управляющие или комиссары, а также особо культурные или промышленные хозяйства, имеющие по признанию местного населения государственное или краевое значение». Земли этих имений передавались во временное распоряжение правительства, но могли «передаваться в заведывание либо казенным управлениям, либо местному волостному земству, с обязательством сохранения в них правильного хозяйства и обзаведения»⁴⁷.

Также в распоряжении государства оставались казенные леса Крыма, а частновладельческие лесные массивы «принимались под наблюдение лесных правительственных управлений». При этом местное население имело право на получение из этих лесов топлива и строительных материалов на домашние нужды. В дальнейшем местные власти и население имели право «увеличивать в необходимых случаях за счет лесных площадей сельскохозяйственное пользование»⁴⁸.

В полной собственности прежних владельцев оставались следующие земли: «1) надельные, 2) купленные с содействием крестьянского банка по установленным для сего нормам, 3) выделенные на хутора и отруба по законам землеустроительным, 4) отведенные в надел церквам и причтам, а также монастырские и вакуфные, 5) принадлежащие сельскохозяйственным опытным, учебным и ученым учреждениям и училищам, 6) входящие в черту городских поселений, а также признаваемые необходимыми для расширения этих поселений, 7) принадлежащие городским поселениям, хотя бы и не входящие в их черту, если они обслуживают нужды городских общественных управлений, для каких бы то ни было надобностей, 8) предназначаемые для культурно-просветительских поселков или поселения на них воинов армии, 9) усадебные, огородные, равно как занятые искусственными насаждениями, поливными посевами и особо ценными культурами или садами, кому бы и в каком бы размере таковые не принадлежали, за исключением указанных выше усадебных мест, состоящих в пользовании хозяев и арендаторов и подлежащих укреплению за ними вместе с полевой землей, 10) под мельницами, фабриками, заводами и другими постройками промышленного характера в размере, необходимом для правильной их работы, а также занятыми подсобными к ним сооружениями и устройствами и 11) не входящие в состав волостей, кому бы они не принадлежали, если эти земли относятся к неподлежащим отчуждению угодьям, указанным выше…»⁴⁹.

Земля передавалась «трудящимся хозяевам в вечную наследственную собственность, но не безвозмездно, а при условии выплаты за нее государству стоимости по оценке достаточно льготной и способами, облегчающими эту выплату…для расчетов с собственниками отчуждаемых земель». Выкуп земли производился новыми хозяева в течение 25 летнего срока или зерном «в количестве пятикратного среднего за последние десять лет урожая с казенной десятины» или деньгами. Причем плательщикам предоставлялось право «заменять годовые хлебные платежи деньгами по рыночной стоимости хлеба к сроку платежа».

В своих воспоминаниях Врангель подчеркивал, что его «приказ о земле отказывается прежде всего от идеи общего наделения. Нет и мысли о даровой раздаче земли. И нет обещаний обеспечить землей всех желающих и сделать земельными собственниками и сельскими хозяевами весь пролетариат, хотя бы деревенский, не говоря уже о давно отслоившемся от него городском пролетариате, совершенно чуждом земле и хозяйству»⁵⁰.

Правительствующий сенат в своем указе от 17 (30) июня 1920 года отметил, что «закон земельный направлен к общему благу Государства и на нем будет строиться экономическая мощь России» и призывал прекратить «споры, неудовольствия и раздоры вокруг земельного вопроса и по долгу совести… отдать свои силы и знания и поступиться своими личными интересами, всемерно помогая Правителю и Главнокомандующему в скорейшем и наилучшем осуществлении закона о земле».

В связи с появлением нового класса мелких собственников и предполагаемым увеличением их числа перед Врангелем и Кривошеиным встал вопрос о децентрализации власти и создания органов местного самоуправления – волостных и уездных земств.

15 (28) июля 1920 года П.Н. Врангель издал приказ о волостных земствах. Обосновывая необходимость создания волостных земств, он писал: «Переход земли в собственность обрабатывающих ее хозяев и раздробление крупных имений на мелкие участки предрешают изменение прежнего строя земского самоуправления. К трудной и ответственной работе по восстановлению разрушенной земской жизни необходимо привлечь новый многочисленный класс мелких земельных собственников из числа трудящегося на земле населения. Кому земля, тому и распоряжение земским делом, на том и ответ за это дело и за порядок его ведения… Приказываю… вводить в местностях, занимаемых войсками Главнокомандующего Вооруженными силами Юга России временное положение о волостных земствах»⁵¹.

Волостное земство состояло из волостного земского собрания и волостной земской управы. Члены волостного земского собрания – гласные – избирались из местных жителей на сельских сходах. Право избирать получили достигшие 25-летнего возраста «домохозяева-крестьяне, имеющие собственную надельную или иную землю и ведущие самостоятельное полевое или хоть приусадебное хозяйство; все приписавшиеся по собственному выбору к ближайшему сельскому сходу: а) землевладельцы всякого звания, по одному на каждое владение, независимо от его размера, б) настоятели православных церквей, представители религиозных обществ всех исповеданий, если только церкви и общества владеют землей в пределах волости, в) арендаторы имений, имеющие в пределах волости оседлость не менее трех лет… г) представители казенных и общественных учреждений, торговых и промышленных обществ, если они владеют в пределах волости недвижимой собственностью»⁵².

Сход не менее, чем в 200 выборщиков избирал в волостное земское собрание 1 гласного (депутата). Избранные волостные гласные (депутаты) на первом же собрании выбирали себе председателя и исполнительный орган – волостную управу в составе председателя и не менее трех членов. Разрешалось совмещение должности председателя волостного земского собрания и волостной земской управы⁵³.

Уездные земские собрания формировались из гласных (депутатов), избираемых волостными земскими собраниями «по два от каждого собрания – в уездах с числом волостей не свыше 15, и по одному – в прочих уездах». Кроме того сюда входили представители городов уезда, а также «весь состав уездной земской управы и по одному представителю от каждой волостной земской управы уезда, городские головы городов не выделенных в особые земские единицы и по одному представителю от православной церкви, от одного из неправославных исповеданий, преобладающего в уезде, и от управления земледелия и землеустройства»⁵⁴.

Волостные земства осуществляли сбор всех денежных и натуральных повинностей, снабжение войск и населения продовольствием и фуражом, проведение в жизнь «Закона о земле», сбор натуральных и денежных средств за предоставленную землю, содержание государственной стражи и другое. Примерно такие же права и обязанности в масштабах своих уездов имели уездные земства.

Вопрос о создании и работе губернских земств на территории Крыма Врангель отложил, «считая его разрешение делом будущего».

Для практического проведения в жизнь «Приказа о земле» были созданы волостные и уездные земельные советы. В довольно сжатые сроки было создано 68 волостных земельных советов, в состав которых кроме крестьян вошли учителя, мировые судьи, агрономы и местные землевладельцы, «не исключая даже крупных». Они обследовали земельные фонды волостей и составили списки лиц на получение земли в собственность.

Комиссии пришли к общему выводу, что размеры выделяемых участков должны быть «достаточно жизненными», но при этом они зависят от местных хозяйственных условий и объема волостного земельного фонда. В среднем эти участки составляли от 30 до 70 десятин, в некоторых уездах до 100 десятин на семью, «при этом некоторые признавали необходимым учитывать многосемейность владельцев, участие их и членов их семейств в гражданской войне»⁵⁵.

Затем собственники земли получили от уездных земельных советов выписки из постановлений этих советов об утверждении представленных волостными земельными советов проектов закрепления земли.

«Документы эти, – отметил в своих «Воспоминаниях» Врангель, – подобно уставным грамотам 1861 года служат бесспорными актами «владения» землей для новых собственников впредь до уплаты государству полной стоимости отчуждаемых земель. Когда же выплата состоялась, наступает второй момент создания собственности и выданные ранее выписки заменяются основанными на этих актах крепостными данными. Последние и должны были быть той крепкою «бумагою», которую жаждет крестьянство на имеющиеся у него земли».

На первых порах крестьяне не особо верили в крепость врангелевской власти, поэтому не спешили брать от нее землю. Но когда новая власть окрепла, и Русская армия Врангеля вырвалась из Крыма в Северную Таврию, крестьяне с охотой стали брать землю, поверив, что новая власть «всерьез и надолго». Посетивший в начале сентября Мелитопольский уезд известный крымский журналист из газеты «Великая Россия» Н.Н. Чебышев писал: «Все в зависимости от военных успехов. Пока шли бои в Мелитопольском уезде, крестьяне ходили около земельного закона. Как взяли Александровск – хвосты у земельного совета. Характерно отношение немецких колонистов к закону. Их старшина сказал: “Наше правосознание не позволяет нам получать землю бесплатно”»⁵⁶.

Надо отметить, что некоторые крымские помещики, а также бежавшие сюда от большевиков всероссийские землевладельцы, были недовольны врангелевским «Приказом о земле». Об этом барону 30 мая откровенно сказал генерал Георгиевич, служивший в штабе Русской армии. «Главнокомандующий громко) произнес: “Я сам помещик и у меня первого придется делить землю”», – записал в своем дневнике офицер штаба Врангеля военный журналист А.А. Валентинов, слышавший этот разговор⁵⁷.

Следует отметить, что большевики еще 26 октября (8 ноября) 1917 года на Съезде советов рабочих и солдатских депутатов приняли Декрет о земле, в котором было записано, что «помещичья собственность на землю отменяется немедленно и без всякого выкупа; помещичьи имения, равно как все земли удельные, монастырские, церковные, со всех их живым и мертвым инвентарем, усадебными постройками и всеми принадлежностями переходят в распоряжение волостных земельных комитетов и уездных советов». В сравнении с этим большевистским декретом закон барона Врангеля о земле, безусловно, теоретически проигрывал. Потом, правда, большевики отобрали эту землю у крестьян, объявив ее общенародной собственностью⁵⁸.

Но конкретно в Крыму этот указ Врангеля вызвал позитивную реакцию крестьянства. Живший в это время в Крыму председатель земской управы Таврической губернии, бывший депутат 1-й Государственной Думы России В.А. Оболенский, писал: «Важным шагом Врангеля стало издание… закона о земле… Это имело важное пропагандистское значение. Мало кто знал подробности земельного закона Врангеля, но еще до его издания в армии стало известно, что “Врангель дает землю крестьянам”, тогда как Деникин ее от них “отнимал…” Я до сих пор уверен, что если бы земельный закон, в том виде, в каком он был издан Врангелем 25 мая 1920 года, был издан Деникиным 25 мая 1918 года, то результаты гражданской войны были бы совсем другие»⁵⁹.

Довольно скептически оценивал значение врангелевского Закона о земле для привлечения крестьян Таврической губернии начальник отдела печати Гражданского управления Правительства Юга России известный публицист Г.В. Немирович-Данченко. В своей книге воспоминаний «В Крыму при Врангеле» он писал о Земельном законе Врангеля: «Население Северной Таврии отнеслось к нему довольно равнодушно. Причины этого следует искать в том, что почва для восприятия населением земельного закона в Сев. Таврии была довольно неблагоприятной. Ни в Мелитопольском, ни в Перекопском, ни в Бердянском уездах крестьяне никогда не испытывали недостатка в земле, а в самом Крыму значительная площадь крестьянской земли, не говоря уже о помещичьей, к весне 1920 года оказалась незасеянной. Да и к тому никакого труда не составляло получить земельные участки желавшим ее обрабатывать на праве аренды»⁶⁰.

Кстати, реализации земельной реформы пытались мешать и большевики, которые, как писал в своих воспоминаниях П.Н. Врангель, «делают со своей стороны все возможное, чтобы препятствовать распространению приказа о земле среди населения. В наших руках образцы распространяемого большевиками подложного секретного распоряжения, якобы) исходящего от меня – не приводить приказа о земле в исполнение»⁶¹.

В любом случае земельная и земская реформы П.Н. Врангеля, имевшие целью создать в будущем сильный и самостоятельный класс мелких собственников, из-за полной нехватки времени и средств так и не были реализованы в полной мере.

Глава четвертая
Судебная власть в Крыму. Март-ноябрь 1920 года

Одной из важнейших задач, стоявших перед новой властью Крыма, являлось установление законности и порядка, ибо из-за многочисленности прибывших деморализованных масс солдат и казаков в некоторых уездах Крымского полуострова начались неизбежные в такой ситуации грабежи и бесчинства, от которых страдало мирное население полуострова. Военное начальство первоначально закрывало глаза на эти нарушения порядка, деликатно называя грабежи «реквизициями». «Белые войска, расположенные в Евпатории и ее окрестностях, заняли все дачи, повыгоняли хозяев, порубили деревья и заборы, убивают людей и хозяйничают, как в завоеванной стране», – писала об этом времени одна одесская газета⁶². Пьянство, самоуправство, грабежи и даже убийства стали чуть ли не обычным явлением в местах стоянок воинских частей. Командиры дивизий и корпусов пытались как-то бороться с этими бесчинствами, но безуспешно…

Главная политическая цель вообще всех Белых правительств заключалась в восстановлении дореволюционных институтов государственной власти, в том числе и власти судебной. Восстанавливалась именно та судебная системы, которая была образована в ходе Судебной реформы 1864 года и сложилась к 1917 году.

Во главе Судебной системы дореволюционной России стоял Правительствующий сенат. Он являлся единственным в стране Верховным кассационным судом. В его составе действовали уголовный и гражданский кассационные департаменты, которые были призваны обеспечивать единство судебной практики, «охранять правила и обряды судопроизводства». В губерниях действовали две независимые друг от друга судебные системы: мировая юстиция и система общих судебных установлений.

Органы мировой юстиции были образованы в следующем порядке. Все губернии разделялись на мировые округа, которые, в свою очередь, делились на мировые участки. Как правило, мировые округа составляли отдельный уезд с находящимися в нем городами. В каждом участке осуществлял правосудие один мировой судья – участковый.

Мировому судье были подсудны уголовные дела о преступлениях, за совершение которых наказание не превышало 1 года лишения свободы, а также гражданские дела с суммой иска до 500 рублей (позже – до 1500 рублей).

Мировой суд был призван воплотить в жизнь отвечавшую нуждам и чаяниям народа мечту «о суде скором, правом и милостивом и равном для всех». Поскольку, как считали «отцы» Судебной реформы, «малодоступность суда приближается к полному отсутствию судебной защиты»⁶³, мировой суд должен был открыть доступ к правосудию широким слоям общества, обеспечить быстрое и справедливое рассмотрение мелких уголовных и гражданских дел выборными, пользующимися доверием населения судьями.

«Высшей мировой инстанцией» – второй инстанцией для дел, рассмотренных мировыми судьями, являлся съезд мировых судей – собрание как почетных, так и участковых мировых судей каждого мирового округа. Съезд мировых судей рассматривал жалобы на решения мировых судей округа в порядке апелляционного производства. Председательствовал на съезде один из мировых судей, избранный съездом.

Третьей инстанцией для мировой юстиции был Правительствующий сенат – Верховный кассационный суд России⁶⁴.

Второй судебной системой в губерниях, как уже отмечалось, стала система общих судебных установлений. Эту систему также составляли два звена: окружные суды и судебная палата. На начало XX века всего в России было создано 106 окружных судов и 14 судебных палат.

Юрисдикция окружного суда распространялась на территорию округа, в состав которого входило несколько уездов. Границы округа определялись в зависимости от численности населения и количества возникающих на соответствующей территории дел. Окружные суды рассматривали уголовные и гражданские дела, не входившие в компетенцию мирового судьи. Уголовные дела о преступлениях, за которые в законе было предусмотрено наказание в виде лишения свободы с поражением в правах, рассматривались Окружным судом с участием присяжных заседателей⁶⁵. Все иные уголовные дела, а также гражданские дела рассматривались в составе трех судей, один из которых председательствовал в заседании.

При окружных судах состояли призванные способствовать отправлению ими правосудия: а) судебные следователи; б) должностные лица прокуратуры, осуществлявшей функции надзора за уголовным преследованием; в) частные поверенные – вторая, низшая (после присяжных поверенных) категория адвокатов, введенная Судебной реформой 1864 года «с целью вытеснения ускользающих ото всякого контроля жуликоватых ходатаев по чужим делам»; г) судебные приставы; д) нотариат; е) канцелярия, рассыльные, архив, касса. Вышестоящей инстанцией по отношению к окружным судам являлась судебная палата.

Судебные палаты были образованы по одной в каждом особом судебном округе. В состав такого округа, на территорию которого распространялась юрисдикция судебной палаты, входило несколько губерний или областей и, соответственно, несколько окружных судов.

Для рассмотрения уголовных дел судебная палата наделялась полномочиями суда первой и апелляционной инстанций. В качестве суда первой инстанции судебная палата рассматривала уголовные дела о государственных и должностных преступлениях.

В качестве суда второй (апелляционной) инстанции судебная палата выступала по уголовным делам, рассмотренным окружным судом без участия присяжных заседателей, а также по всем гражданским делам, рассмотренным в окружном суде. Решения, вынесенные окружными судами (с участием присяжных заседателей) и судебными палатами, в порядке обжалования пересматривались в Правительствующем сенате.

На началах Судебной реформы 1864 года была основана и военная юстиция. Ее систему составляли три судебные инстанции: полковой, военно-окружной и Главный военный суды. Полковые суды назначались командирами частей и состояли из председателя и двух членов. В их ведении находились дела рядовых и унтер-офицеров. Военно-окружные суды рассматривали дела офицеров и особо важные дела рядовых и унтер-офицеров. В их состав входили председатель, постоянные и временные члены. Председатель и постоянные члены суда назначались военным министром, а временные – командующим войсками военного округа сроком на 4 месяца. Аналогичным был состав и Главного военного суда, который был открыт в 1868 году. Разница заключалась в том, что временные члены этого суда назначались лично императором из генералов столичного гарнизона. На военном флоте, соответственно, вводились экипажные, военно-морские суды (при главных портах) и Главный военно-морской суд.

В условиях военного времени должны были действовать военно-полевые суды, при воинских частях – постоянные военно-судебные комиссии.

Сложившаяся к концу XIX – началу XX веков российская судебная система и основные начала судопроизводства, как и вся политическая система государства, подверглись существенным изменениям весной 1917 года и окончательному развалу – после прихода к власти большевиков. Советская власть открыто заявила об упразднении «буржуазных» судов и замене их судами «пролетарскими». В ходе Гражданской войны в стране отмечался значительный рост преступности. На фоне общеуголовной криминальной обстановки резко стала проявляться картина политических преступлений, что было обусловлено противостоянием «Красных» и «Белых», ведущих непримиримую военно-политическую борьбу.

Перед правительственными органами белых одной из важнейших проблем, требующих решения, являлась задача установления законности и правопорядка на занимаемых ими территориях. И значительную роль в разрешении этой задачи были призваны сыграть суды.

Восстановление судебной власти, определение ее статуса в условиях такой общественно-политической обстановки, которая сложилась в ходе революционных событий 1917 года и последовавшей за ними Гражданской войны, стали важнейшими направлениями политического курса Белого движения.

Проводимые правительством П.Н. Врангеля преобразования в сфере деятельности судебной власти нельзя рассматривать в отрыве от тех соответствующих преобразований, которые были осуществлены на территориях, контролируемых другими Белыми правительствами – А.В. Колчака и А.И. Деникина. Эти преобразования имели единую цель, в чем-то дополнялись и развивались их последователями.

Начало воссозданию прежней российской судебной власти было положено приказом Комитета членов Учредительного собрания (г. Самара) от 8 июня 1918 года № 1, согласно которому были восстановлены судебные палаты, окружные суды и институт мировых судей. Данный приказ предписывал возобновить судопроизводство по Судебным уставам 1864 года и согласно штатному расписанию по состоянию на 25 октября 1917 года. В судебных палатах и окружных судах также восстанавливались должности прокуроров и товарищей прокуроров.

Судебные органы в Сибири были восстановлены по решению Совета министров Временного Сибирского правительства от 6 июля 1918 года. Процесс восстановления прежних органов судебной власти шел по мере освобождения территорий от большевиков.

Все восстанавливаемые суды подчинялись Министерству юстиции. Оно руководило деятельностью судебных палат. На востоке России их было четыре – Казанская, Пермская, Омская и Иркутская. Каждая судебная палата организовывала деятельность окружных судов. Пермская судебная палата являлась вышестоящей инстанцией для Екатеринбургского, Пермского, Троицкого и Уфимского окружных судов; Омская судебная палата – для Барнаульского, Омского, Семипалатинского, Тобольского, Томского, а чуть позже – Новониколаевского окружных судов; Иркутская судебная палата – для Благовещенского, Владивостокского, Камчатского, Красноярского, Пограничного (действовавшего на КВЖД и в полосе отчуждения), Читинского и Якутского окружных судов⁶⁶.

Процесс восстановления местных судов активизировали органы местного самоуправления (городские и земские управы), а их подстегнуло само население, которое требовало вернуть волостные суды. Возрождался и институт мировых судей. До выборов все мировые судьи, члены окружных судов, судебные следователи, прокуроры, нотариусы назначались решениями Комиссариата или «по представлению Общего собрания окружного суда», или «по собственной инициативе»⁶⁷.

В Сибири был восстановлен и Правительствующий сенат.

24 декабря 1918 года Совет министров утвердил положение об открытии в Омске Временных присутствий первого и кассационного департаментов Правительствующего сената, ибо полной мере восстановить деятельность Сената пока не представлялось возможным. При этом особо оговаривалось, что новый орган будет функционировать впредь до восстановления деятельности Правительствующего сената в полном объеме. В состав Омских Временных присутствий вошли как опытные юристы, бывшие сотрудники царских правительственных учреждений, так и новые «сенаторы по назначению».

Торжественное открытие Временных присутствий Правительствующего Сената состоялось в Омске 29 января 1919 года в присутствии адмирала А.В. Колчака. В своей речи Верховный правитель России отметил важность восстановления правового государства, несмотря на сложности Гражданской войны, и подчеркнул идею правопреемственности Сената⁶⁸. Говоря о восстановлении дореволюционных органов судебной власти в Сибири, нельзя не отметить еще одно обстоятельство – восстановление суда присяжных, а в отдельных областях (губерниях) Сибири – его первоначальное введение. Начало действия суда присяжных на территории Сибири 10 января 1919 года было подтверждено Постановлением Совета министров Российского правительства⁶⁹.

К осени 1919 года возглавляемой генералом Деникиным армией удалось установить контроль над обширной территорией южной и центральной частями России, Северного Кавказа и Левобережной Украины. Здесь высшим органом по гражданскому управлению являлось Особое совещание, в структуре которого было образовано Управление юстиции. На должность Управления юстиции был назначен В.Н. Челищев.

В апреле 1919 года по распоряжению А.И. Деникина на Дону был воссоздан Правительствующий сенат в качестве высшего судебного органа. Им стал учрежденный ранее так называемый Донской сенат, состоявший из 8 сенаторов. На юге России действовали Новочеркасская, Киевская, Одесская и Харьковская судебные палаты, а также Новочеркасский, Ставропольский, Киевский, Харьковский, Одесский и Симферопольский окружные суды⁷⁰.

В окружных судах уголовные дела рассматривались с участием присяжных заседателей. Ввиду медленного восстановления на расширяющейся территории органов местного самоуправления возникали проблемы по формированию списков присяжных заседателей. С целью устранения этих проблем Особое совещание разрешило пользоваться списками, составленными в 1917–1918 гг.⁷¹. В качестве временной меры было принято также решение о сокращении числа присяжных заседателей с 12 до 6. Территория, на которую распространялась юрисдикция окружного суда, делилась на участки, в каждом из них осуществлял правосудие мировой судья. Избранные органами местного самоуправления мировые судьи временно утверждались приказами А.И. Деникина и после этого начальником управления юстиции.

Сложным оставался кадровый вопрос. У Белых, впрочем, как и у Красных, не было большего выбора при разрешении кадровых проблем. У Белых в суды возвращались, прежде всего, те лица, которые ранее (до 25 октября 1917 года) занимали судейские должности. При этом возвращались к прежней работе и те судьи, которые служили у большевиков, если они только не участвовали в совершении общеуголовных преступлений.

После бурных политических событий 1917 года и периода пребывания у власти большевистского правительства в Крыму, уже Первое краевое (Крымское) правительство Сулеймана Сулькевича, сформированное в июне 1918 года, приняло меры по восстановлению судебной власти, действовавшей в дореволюционной России. Второе краевое правительство во главе с Соломоном Крымом, сформированное в ноябре 1918 года, продолжило эту политику, несмотря на все те трудности, которые были связаны с тем, что в этот период в Крыму вместе с гражданскими судами действовали военно-полевые суды стран Антанты, а также военные суды Вооруженных сил Юга России.

Правительством С. Сулькевича в качестве высшей судебной инстанции был создан Крымский правительственный сенат, который был упразднен Советом Министров Краевого правительства С.С. Крыма 4 декабря 1918 года. Вместо сената был создан Высший краевой суд. Также открывались Крымская судебная палата и окружные суды. В окружных судах уголовные дела рассматривались с участием присяжных заседателей.

На территории Крыма была восстановлена мировая юстиция. Апелляционной инстанцией по отношению к мировым судьям являлся съезд мировых судей, кассационной – Крымская судебная палата.

Изучавший историю судебных и правоохранительных органов правительства С. Крыма Д.В. Be-лигодский отметил следующее. «Реформа судебной системы в Крыму, в отличие от других видов деятельности второго краевого правительства, имела наиболее последовательный и планомерный характер, чем, очевидно, способствовало наличие на полуострове большого количества известных юристов бывшей Российской империи, особенно среди конституционных демократов. Будучи опытными теоретиками, в том числе и в области правового строительства, они реально оценили ситуацию в Крыму после отступления большевиков и приняли решение создать практически обновленную судебную систему»⁷².