Kitobni o'qish: «Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1»

Name: Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1
Author: Юй Сы
ISBN: 978-5-04-250544-7

Юй Сы

Shrift:

Иллюстрация на обложке oneemo

Внутренние иллюстрации Shell

Предисловие

Приветствую, дорогой читатель! Надеюсь, вы любите котов, но даже если нет, эта книга – настоящий зоопарк, где каждый может найти героя по сердцу. Здесь есть и высокомерный кот, и еще более высокомерный Дракон, и чуть менее высокомерный Дракон… И все они прицепились к старейшине Цунчжэ.

В каком-то смысле «Белый кот старейшины Цунчжэ» – это классическое сянься: история про заклинателей, которые стремятся к вознесению через совершенствование, может ли быть сюжет проще?

Но в то же время это не классическое сянься, а скорее роман-эпопея, настоящая сага о праведном мире, где каждый персонаж важен сам по себе, где белый кот (прости, Маомао) – совсем не такой главный герой, каким хотел бы казаться. Именно поэтому я заранее прошу прощения, если в начале вы будете путаться в именах, – уверяю, это нормально. Глоссарий поможет!

А еще это, конечно же, история о противостоянии добра и зла, о поиске и познании себя. Это история о пороках, которые можно простить, о страстях, которые невозможно удержать, о злобе, которую придется превозмочь, об обидах, которые хочется отпустить. Здесь у каждого есть своя правда и своя судьба, и все они – по-своему главные герои.

Двенадцать кланов Духов-хранителей, пять Великих сект, демоны и небожители, животные и люди, интриги и тонкие связи – и все это крутится вокруг одного человека, спокойная жизнь которого вот-вот кончится.

Искренне надеюсь, что вы полюбите эту историю. Так вперед – за приключениями несносного белого кота с тремя хвостами!

Юй Сы

Глоссарий и список имен

Пять великих сект

Секта Юньхэ (горы Тайшань)

云鹤 – досл. «журавли улетают в небо».

Цвета секты: темно-изумрудный.

1. Пик Хаоюй 浩宇 – досл. «безмятежное жилище»: пик главы секты И Чэнь (伊晨 – «И + рассвет»), личное имя Чжанмин (章明 «ясность изложения»). Ранняя стадия Формирования души. Около 230 лет.

Цай Хуэй (蔡蕙 – «Цай + душистая орхидея»), личное имя Линьхуа (琳花 – «цветок из самоцветов») – старшая ученица главы секты. Поздняя стадия Возведения основания. 25 лет.

Хоу Пэн (侯蓬 – «Хоу + вихрь»), личное имя Синьюнь (欣昀 – «радостный солнечный свет») – второй ученик главы секты. Средняя стадия Создания ядра. 50 лет.

2. Пик Цунчжэ 聪哲 – досл. «совершенномудрый»: глава Цин Юйдунь (青玉遁 – «зеленый скрытый нефрит»), личное имя Цзисюань (極軒 – «предел величественности»). Ранняя стадия Формирования души. Около 220 лет.

Юй Ху (玉虎 – «нефритовый тигр»), личное имя – Биань (碧安 – «лазурь + спокойствие, мир») – второй ученик. Около 220 лет.

3. Пик Хэхуа 荷花 – досл. «лотос»: глава Хао Лэй (郝磊 – «Хао + нагромождение камней»), личное имя Юаньфань (渊范 «глубокий образец для подражания»). Ранняя стадия Зарождения души. Около 170 лет.

4. Пик Яопин 药平 – досл. «лекарственный покой»: глава Хуа Сюй (花絮 – «цветочный пух»), личное имя Гуйин (桂英 – «героиня с османтусом»). Средняя стадия Зарождения души. Около 220 лет.

5. Пик Дицю 地球 – досл. «земля»: глава Цзюнь Си (峻磎 – «высокогорный ручей»). Средняя стадия Зарождения души. Около 200 лет.

6. Пик Цоцзюэ 错觉 – досл. «иллюзия, обман зрения»: глава Дин Хун (定訇 – «стабильный гул»). Ранняя стадия Формирования души. Около 300 лет.

Мин Дань (暝诞 – «сумеречное рождение»), личное имя Ланьсю (揽秀 – «любоваться видами») – личный ученик главы пика. Ранняя стадия Создания ядра. 25 лет.

7. Пик Инъюэ 音乐 – досл. «музыка»: глава Мэй Цин (梅磬 – «слива + цин/гонг»). Поздняя стадия Зарождения души. Около 400 лет.

8. Пик Шуйли 水力 – досл. «сила воды»: глава Ши Хань (石瀚 – «камень + безбрежное море»). Поздняя стадия Зарождения души. Около 200 лет.

9. Пик Мочжоу 魔咒 – досл. «заклятье»: глава Инь Юйлай (印宇来 – «печать + приход вселенной»), личное имя Чжэньшэн (臻昇 – «совершенное восхождение»). Ранняя стадия Зарождения души. Около 150 лет.

10. Пик Кунци 空气 – досл. «воздух»: глава Дай Юнь (戴氲 – «носить + пар»), личное имя Шиюэ (逝月 – «исчезающая луна»). Поздняя стадия Зарождения души. Около 250 лет.

Секта Линьцзи (город Хэфэй)

临济 – досл. «ниспосланная помощь».

Цвета секты: голубой.

1. Линь Кэ (临䙐 – «ниспослать + длинная одежда»), личное имя Цзинчуань (競川 – «состязающаяся река») – глава секты. Ранняя стадия Формирования души. Около 250 лет.

2. Ма Чжиюй (马致羽 – «лошадь + стремительное перо»), личное имя Бовэнь (博文 – «обширный в познаниях») – ученик. Ранняя стадия Создания ядра. 27 лет.

Секта Бэйюэ (горы Северная Хэншань)

北岳 – досл. «северный предел», другое название горы Северная Хэншань.

Цвета секты: темно-синий.

Цао Юнъин (曹永英 – «Цао + вечный герой»), личное имя Бэйчэнь (北辰 – «полярная (северная) звезда») – глава секты. Средняя стадия Зарождения души. Около 150 лет.

Секта Пинхэн (горы Южная Хэншань)

平衡 – досл. «равновесие».

Цвета секты: светло-розовый.

Ван Сяочжи (王骁志 – «Ван + доблесть и воля»), личное имя Мубэнь (慕本 – «почитающий истоки») – глава клана. Средняя стадия Зарождения души. 213 лет.

Буддийская обитель Шаолинь (горы Суншань)

少林 – досл. «редкий лес».

Цвета обители: оранжевый.

Шэнсэн Сюань (聖僧 – будд. титул, «святой монах, постигший истину», 玄 – «скрытый, тайный»), в миру Чжэн Цзолинь (郑柞林 – «Чжэн + дубовый лес») – настоятель обители. Средняя стадия Формирования души. Около 400 лет.

Темная секта Цихэй

漆黑 – досл. «непроглядная тьма».

Цвета секты: черно-красный.

1. Ань Фэй (黯绯 – «мрачный + темно-алый»), личное имя Гусинь (蛊心 – «ядовитое сердце») – глава секты. Средняя стадия Зарождения души. Около 150 лет.

2. Жань Цин (冉磬 – «постоянство + ударный инструмент»), личное имя Линчэ (凌澈 – «превосходящий ясность») – шиди главы секты. Поздняя стадия Создания ядра. 68 лет.

Двенадцать кланов духов-хранителей

Клан Крысы

Фамилия рода Цзы (子) – циклический знак года Крысы.

Цвета клана: серебристо-синий.

Цзы Шицзи (子時霽 – «Цзы + ясность, наступающая вовремя»), личное имя Куансюэ (曠雪 – «просветленный снег») – глава клана. Поздняя стадия Зарождения души. 274 года.

Клан Быка

Фамилия рода Чоу (丑) – циклический знак года Быка.

Цвета клана: металлически-серый.

Чоу Сянь (丑賢 – «Чоу + талантливый»), личное имя Дуньхо (敦厚 – «искренний и великодушный») – глава клана. Ранняя стадия Формирования души. 225 лет.

Клан Кролика

Фамилия рода Мао (卯) – циклический знак года Кролика.

Цвета клана: коричный.

Мао Сун (卯松 – «сосна»), личное имя Миньчжи (敏之 – «тот, кто сообразителен») – глава клана. Ранняя стадия Формирования души. 101 год.

Клан Дракона

Фамилия рода Чэнь (辰) – циклический знак года Дракона.

Цвета клана: красно-золотой.

1. Чэнь Канлун (辰亢龙 – «летящий дракон»), личное имя Дэмин (德明 – «ясная добродетель») – глава клана. Средняя стадия Формирования души. 506 лет.

2. Чэнь Цю (辰虬 – «молодой дракон») – племянник главы клана. Средняя стадия Возведения основания. 15 лет.

3. Чэнь Сяньюй (辰鲜于 – «редкое начало»), личное имя Синши (星始 – «звездное начало») – мать Чэнь Цю, старшая сестра Чэнь Канлуна. Поздняя стадия Зарождения души. 530 лет.

Клан Змеи

Фамилия рода Сы (巳) – циклический знак года Змеи.

Цвета клана: черно-серебряный.

1. Сы Сяоцин (巳小青 – «черная змея»), личное имя Юлинь (幽鳞 – «темная чешуя») – глава клана. Ранняя стадия Формирования души. 223 года.

2. Сы Куй (巳蝰 – «гадюка»), личное имя Танъинь (潭影 – «тень в глубоком омуте») – дочь главы клана. Средняя стадия Возведения основания. 20 лет.

Клан Лошади

Фамилия рода У (午) – циклический знак года Лошади.

Цвета клана: светло-бирюзовый.

У Юньшань (午云杉 – «облачная сосна»), личное имя Юньси (云夕 – «облачный закат») – глава клана. Ранняя стадия Формирования души. Около 300 лет.

Клан Овцы

Фамилия рода Вэй (未) – циклический знак года Овцы.

Цвета клана: темно-фиолетовый.

Вэй Тяньсян (未天香 – «Вэй + небесный аромат»), личное имя Аньхэ (安和 – «мир и гармония») – глава клана. Ранняя стадия Зарождения души. Около 200 лет.

Клан Обезьяны

Фамилия рода Шэнь (申) – циклический знак года Обезьяны.

Цвета клана: золотисто-песочный.

1. Шэнь Цзян (申疆 – «граница, предел»), личное имя Боюань (伯渊 – «господин глубины») – глава клана. Средняя стадия Зарождения души. 157 лет.

2. Шэнь Хэн (申恒 – «постоянство»), личное имя Хэюнь (和云 – «облако гармонии») – сын главы клана и наследник. Средняя стадия Создания ядра. 50 лет.

Клан Петуха

Фамилия рода Ю (酉) – циклический знак года Петуха.

Цвета клана: рыже-желтый.

Ю Гунхао (酉龚浩 – «почтительный и величественный»), личное имя Цзюэсяо (觉晓 – «пробуждающийся на рассвете») – глава клана. Средняя стадия Зарождения души. 231 год.

Клан Собаки

Фамилия рода Сюй (戌) – циклический знак года Собаки.

Цвета клана: кирпично-красный.

Сюй Ин (戌䃷 – «исследовать и изучать»), личное имя Сяочжун (驍忠 – «доблестно преданный») – глава клана. Поздняя стадия Зарождения души. Около 200 лет.

Клан Свиньи

Фамилия рода Хай (亥) – циклический знак года Свиньи.

Цвета клана: розово-золотой.

Хай Лань (亥兰 – «Хай + орхидея»), личное имя Тиньчжи (汀芷 – «орхидея на отмели») – глава клана. Поздняя стадия Зарождения души. 230 лет.

**Клан Тигра (уничтожен)**

Фамилия рода Инь (寅) – циклический знак года Тигра.

Цвета клана: серебристо-оранжевые.

Термины

Стадии совершенствования: в этом мире шесть ступеней совершенствования, каждая включает три этапа:

1. Конденсация ци.

2. Возведение основания.

3. Создание ядра (на этой стадии заклинатели прекращают стареть).

4. Зарождение души.

5. Формирование души.

6. Преобразование души.

7. Вознесение – то есть становление божеством на Небесах.

Каждая стадия совершенствования после Создания ядра «продлевает» жизнь заклинателю. Стадия Зарождения души дает 600 лет жизни, стадия Формирования души удлиняет жизнь до 1000 лет, Преобразования души – до 1400 лет. Вознесение гарантирует настоящее бессмертие.

Ци (气) – энергия, жизненная сила, с помощью которой заклинатели совершенствуются.

Небесное бедствие (天劫) – совершенствование и бессмертие идут вразрез с волей Небес, поэтому при переходе на каждую следующую стадию заклинатели сталкиваются с Небесным бедствием, чаще всего в виде молний, которые стремятся уничтожить пошедшего против их воли.

Меридианы (内经 – нэйцзин) – досл. «внутренние нити» – каналы в теле человека, по которым течет энергия ци.

Даньтянь (丹田) – средоточие ци в теле заклинателя. Всего в теле их три: верхний – между бровями, средний – в груди, и нижний – чуть ниже пупка. Прогоняя ци между даньтянями и накапливая в одном из них, заклинатель совершенствуется. В данной новелле главным является средний даньтянь.

Золотое ядро (金丹 – цзиньдань) – его создание достигается в среднем даньтяне на третьей стадии совершенствования путем сгущения и преобразования ци. В золотом ядре также хранится духовное оружие заклинателя.

Шиди (师弟) – младший соученик, младший боевой брат.

Шисюн (师兄) – старший соученик, старший боевой брат.

Шицзе (师姐) – старшая соученица, старшая боевая сестра.

Шимэй (师妹) – младшая соученица, младшая боевая сестра.

Шишу (师叔) – дядюшка-наставник, младший соученик Учителя.

Шигу (师姑) – тетушка-наставница, соученица Учителя.

Пространство цянькунь (乾坤) – пространство, способное вместить больше, чем кажется. Обычно в виде мешочка, внутри которого можно хранить множество всяких вещей.

Некоторые меры

Шичэнь (时辰) равен двум обычным часам.

Двенадцать больших часов (шичэней), составляющих сутки:

Одна пиала чая – примерно пять минут.

Одна палочка благовоний – примерно полчаса.

Цунь (寸) – мера длины, равная примерно 3,33 сантиметра.

Чи (尺) – мера длины, равная примерно 1/3 метра.

Чжан (丈) – мера длины, равная примерно 3,33 метра.

Ли (里) – мера длины, равная 0,5 километра.

Цзинь (斤) – мера веса, равная 0,5 килограмма.

Лян (两) – мера веса, равная 1/16 цзиня или 37,3 грамма в серебре. Стандартный вес серебряного слитка, денежной единицы измерения.

Му (亩) – мера земельной площади, равная примерно 0,7 гектара.

Пролог

Десять тысяч лет назад – так давно, что никто уже и не может вспомнить те времена, когда самые старые боги были еще совсем молодыми, – на Небесах случилась Великая катастрофа: сам Правый небесный полководец Гуань Шэн, Бог Войны и главная опора Нефритового императора, восстал против своего повелителя. Жадность до божественной силы Великого Владыки застлала ему глаза, и он повел войска верных ему соратников на Нефритовый дворец. Двенадцать дней длилась самая кровопролитная битва в истории Небес, и на двенадцатый день Бог Войны наконец был побежден и низвергнут. В наказание Нефритовый император навсегда исключил Гуань Шэна и его соратников из Небесного пантеона и заточил их в Великой пустоши, полной демонов и беспризорных духов, дабы влачили они там жалкое существование до конца времен.

Силой Нефритового императора был создан Барьер, отделяющий демоническую пустошь от небесного и земного миров. Великий Владыка отобрал двенадцать зверей, которые должны были охранять Барьер и защищать мир от демонов: крысу, быка, тигра, кролика, дракона, змею, лошадь, овцу, обезьяну, петуха, собаку и свинью. Он наделил их своим божественным сознанием и наказал сменяться каждый год на посту Великого Духа-хранителя и защищать род людской. И так десять тысяч лет подряд Духи-хранители сменяли друг друга, а люди в благодарность стали поклоняться им. Росла слава Духов-хранителей в мире смертных, ведь служба их была тяжела и опасна, и в благодарность за верность Великий Владыка даровал им звания Младших богов, закрепив в Небесном пантеоне.

Десять тысяч лет люди жили, не зная печали, но однажды демонических бедствий стало так много, будто боги сделались глухими к молитвам. И пал один из Духов-хранителей, но боги продолжали молчать. И тогда уверились люди: Нефритовый император покинул их, а быть может, и вовсе скончался или погрузился в беспробудный сон, истратив все силы, а значит, скоро Барьер обязательно падет, ибо Духи-хранители черпают силу из Нефритового источника. Зароптали люди на богов, но те оставались молчаливы. Так что пришлось человечеству засучить рукава и самим защищать свой мир. И так пробудились те, кто, как и Духи-хранители, повелевал природной энергией и мог помогать Младшим богам.

С тех пор минуло почти двести лет…

Арка I

Ай да силач, опрокидыватель плошек!
Все спишь да спишь, ленивый кот?
Лишь бы рыбой ему набить животик,
А как мыши бегают, так посторонний он.
«Насмешка над холеным котом» Лу Ю¹

Глава 1. Познакомьтесь с сектой Юньхэ

В потемневшем небе гремел гром уже несколько дней. Ученики секты с ужасом поглядывали на тучи, сгустившиеся над дальним пиком гор Тайшань, и замирали с мечами в руках, отвлекаясь от тренировок, когда очередной разряд молнии бил в верхушку.

– Небесное бедствие старейшины Цунчжэ² длится уже семь дней, – задумчиво глядя на молнию, проговорил глава секты И Чэнь³.

Он был широк в плечах и одет в темно-красный халат с широкими рукавами, окаймленными серебристой нитью – эта нить на самом деле была цепью заклинаний, которые превращали его ханьфу в непробиваемую броню.

Глава секты Юньхэ – секты Небесных журавлей⁴ – казался довольно молодым, несмотря на то, что ему минуло больше двухсот лет.

У него было довольно мужественное суровое лицо с густыми бровями, темная борода и усы – без следа седины.

Выглядел он лет на сорок, и это давало понять, что он поистине великий заклинатель: ведь совершенствующиеся прекращали стареть на стадии Создания ядра⁵, а на ее достижение И Чэню потребовалось всего тридцать пять лет, что было выдающимся результатом в мире совершенствующихся. Сейчас глава Юньхэ находился на ранней стадии Формирования души и входил в пятерку сильнейших заклинателей мира. Потому статус секты тоже был на самом высоком уровне.

Секта Юньхэ давным-давно облюбовала горы Тайшань. Она входила в Пять Великих сект и могла стоять наравне с Двенадцатью кланами Духов-хранителей на защите Нефритового барьера, ограждающего мир людей от мира демонов. В громадной и процветающей секте было девять пиков, управляемых старейшинами, а также пик главы Хаоюй⁶ – пик И Чэня. Сейчас над дальним пиком Цунчжэ сгустились тучи: его старейшина проходил через Небесное бедствие⁷, чтобы прорваться на следующую стадию совершенствования. Глава секты на это время запечатал пик Цунчжэ, чтобы никто из учеников не смог случайно попасть туда и помешать прохождению испытания.

Однако глава И совсем не ожидал, что Бедствие растянется на семь дней. Стоя на балконе своей резиденции, он хмурился, взирая на тучи над пиком.

– Старейшина Цунчжэ – один из сильнейших заклинателей в мире, с ним ничего не произойдет, – сказал в утешение человек рядом с ним. Это был старейшина пика Хэхуа⁸, старец в светлом ханьфу. Его белоснежные волосы свободно рассыпались по плечам, а глаза неотрывно следили за выражением лица главы.

Несмотря на пожилой вид, старейшина Хэхуа Хао Лэй⁹ был на самом деле моложе главы секты и являлся одним из самых молодых старейшин Юньхэ. Из-за этого он частенько становился объектом насмешек других сект – этот заклинатель сформировал золотое ядро лишь в возрасте семидесяти лет, однако затем его скорость совершенствования превзошла все самые смелые ожидания, и всего за сто лет Хао Лэй дошел до ранней стадии Зарождения души. Именно поэтому он и стал старейшиной секты. Впрочем, насмешки в сторону Хао Лэя и зависть перед молодыми заклинателями все же сделали свое дело: старейшина с возрастом сделался изворотлив, хитер и накрепко вцепился в старейшину, став его правой рукой. Теперь никто не осмеливался смеяться над ним на ежегодном собрании сект, однако втихомолку Хао Лэя все еще называли бумажным тигром.

Глава секты вздохнул, отводя взгляд от туч над пиком.

– Но он все же так молод, Юаньфань¹⁰, – сказал он. И Чэнь переживал за старейшину Цунчжэ как за себя, и это было объяснимо. Мало того, что старейшина Цунчжэ был его шиди¹¹, так еще и развивался он слишком быстро – в свои двести лет старейшина пика Цунчжэ встретил Небесное бедствие как раз при попытке прорваться на стадию Формирования души. Это означало, что, если ему удастся, он сравняется по силе с И Чэнем и войдет в пятерку сильнейших совершенствующихся в мире. Сейчас он был шестым, чем вызывал у Хао Лэя невероятную зависть. И Чэнь зависти не чувствовал – лишь беспокойство.

– Если старейшине Цунчжэ удастся прорваться, он сможет стать незаменимой поддержкой праведного мира в борьбе с темными заклинателями, – заметил Хао Лэй.

– Это верно, – кивнул глава, снова глядя на пик Цунчжэ. Очередной раскат грома потряс небеса, сопровождаемый яркой молнией.

– Глава, эта ученица закончила обучение младших учеников, – послышался женский голос.

И Чэнь обернулся и увидел свою первую ученицу Цай Хуэй¹². Та церемонно обхватила ладонью кулак и поклонилась. Эта молодая девушка была довольно красива, что ничего не значило среди заклинателей, весь совершенствование улучшало и тело. Гораздо важнее был талант Цай Хуэй. У нее имелись прекрасные шансы прославиться в мире, и она совершенно заслуженно занимала положение старшей ученицы секты – и личной ученицы И Чэня. Сейчас Цай Хуэй уже находилась на поздней стадии Возведения основания, что для ее возраста – двадцать пять лет – было очень неплохо.

– Прекрасно, – кивнул он. – Приступай к парной тренировке с А-Синем¹³. Я приду через некоторое время проверить вас.

Цай Хуэй почтительно поклонилась и ушла. Она спустилась на первый этаж резиденции, прошла через двор, где только что закончили тренировку ученики пика Хаоюй.

– Вы не видели Хоу Пэна¹⁴? – спросила она группку учеников в темно-зеленых одеждах. Те тут же вытянулись по струнке и замотали головами.

Только личные ученики старейшин могли одеваться, как им вздумается, а обычные ученики обязаны были носить форму секты: верхние халаты темно-зеленого цвета, черные штаны, черные сапоги и белые нижние одежды. Цай Хуэй терпеть не могла этот цвет и была ужасно счастлива, что ей позволялось выбирать одежду самой. Поэтому она, хоть и отличалась сдержанностью в других вещах, здесь вела себя как настоящая молодая девушка и ничуть не скромничала: на ней был расшитый журавлями темно-красный короткий охотничий халат с узкими рукавами, черные штаны и изящные сапожки, а длинные черные волосы она собрала под мужской гуань¹⁵. Хотя черты ее лица казались нежными и изящными, каждый ученик секты Юньхэ знал, что в Цай Хуэй нет ни капли нежности – она была жесткой, требовательной и строгой: образцовой шицзе¹⁶. Большинство учеников пика Хаоюй не то чтобы боялись ее, но, так сказать, разумно опасались – и по вполне понятным причинам: не дай бог шицзе Цай поймает вас за тем, что вы отлыниваете от тренировок или обязанностей, – будете практиковать стойку всадника несколько шичэней¹⁷.

Как бы то ни было, не имея круга друзей и держась в стороне от остальных учеников, из всего младшего поколения именно Юньхэ Цай Хуэй, упорно трудясь, стала самой сильной и к настоящему моменту уже овладела половиной свитка секретной техники главы И.

Сейчас она в раздражении передернула плечами, понятия не имея, куда подевался ее шиди. Цай Хуэй прошлась по двору, общежитиям для учеников, но так и не нашла его. Наконец она догадалась пойти на задний склон пика, откуда доносились громкие возгласы. Быстрым шагом Цай Хуэй приблизилась к плотному кольцу учеников, обступивших кого-то в центре.

– Давай-давай! Быстрее-быстрее! – раздавались крики. – Я поставил пять духовных камней на дракона!

– Эх ты, надо было ставить на лошадь – лошадь самая сильная! – воскликнул кто-то.

– А вот и нет! – не согласился с ним другой. – Самая быстрая – это змея, потому она побеждает! Ай-я, шицзе Цай! – Ученик тут же зажал рукой рот. – То есть, о, шицзе Цай!

Его выкрик привлек внимание задних рядов, и те обернулись, натыкаясь на обжигающий взгляд девушки. Та скрестила руки на груди, и толпа тут же расступилась, давая ей пройти в центр круга.

Посреди него на корточках сидело трое учеников, в одном из которых Цай Хуэй безошибочно узнала своего шиди. Перед ними был импровизированный игрушечный ринг, где бились деревянные фигурки трех животных: дракона, лошади и змеи. Хоу Пэн, сложив руки в печать, вливал все свои силы в ожившую фигурку дракона, который изрыгал крошечное пламя на мечущуюся по рингу фигурку лошади.

– Поджигай гриву! – подначивали ученики вокруг, не замечая шицзе Цай.

Ученик, управлявший змеей, резко скрестил пальцы, посылая ци в фигурку, и та внезапно кинулась под ноги лошади, сбивая ее с ног. Пламя настигло ее, и фигурка вмиг обратилась в прах. Не дав дракону перевести дыхание, змея обвилась вокруг него и цапнула за шею. Толпа возбужденно вскрикнула в ожидании кульминации.

– И что здесь происходит? – громко спросила Цай Хуэй.

– Ай-я, шицзе! – Хоу Пэн подпрыгнул от испуга и повалился на задницу.

За миг, что он отвлекся, змея перекусила шею дракону. Побежденная фигурка упала на ринг, силы покинули ее, и она снова обратилась деревом.

– Ну вот, шицзе, из-за тебя я проиграл! – взвыл Хоу Пэн, бросая на девушку укоризненный взгляд и тут же отводя глаза, заметив, как она смотрит. – То есть я хотел сказать, как здорово, что ты пришла. Шиди, твои пять камней, я тебе буду должен. – Он лучезарно улыбнулся ученику, управлявшему змеей.

– Шисюн¹⁸, ты еще прошлые десять не отдал! – возмущенно воскликнул тот, но, заметив выражение лица шицзе Цай, умолк и вскочил на ноги. – Ой, меня же шисюн Цзи попросил помочь на кухне, я, пожалуй, пойду, – и он поспешил улизнуть.

– Ой, и мне пора-пора. Столько дел, столько дел, приятно было повидаться, ну и игра, – тут же засобирались остальные, быстро образуя пустое пространство вокруг Хоу Пэна.

– Братья, куда же вы?! Не бросайте меня! Чуть что, так сразу забыли о канаве!¹⁹ – взвыл тот, пытаясь тоже улизнуть. Но Цай Хуэй выкинула руку вперед и вцепилась пальцами в его ухо. – Ай-ай-ай, шицзе, ну чего ты так злишься?

Остальные соученики устремились прочь, бросая на него сочувственные взгляды, но ни один не решился помочь: ведь, как говорится, прежде чем бить собаку, посмотри, кто ее хозяин²⁰. А против шицзе невозможно выстоять ни в бою, ни в словесной перепалке. К тому же азартные игры были запрещены на пике. Если накажут одного шисюна Хоу, это еще ничего, ему не привыкать, а вот если всех…

– Наш Учитель сказал нам тренироваться и отрабатывать третью главу свитка Огненного клинка, а чем занят ты? – прошипела Цай Хуэй, выкручивая шиди ухо. Тот взвыл от боли, пытаясь вырваться.

– Этот шиди виноват, виноват, шицзе, отпусти ухо! Я лишь увидел, что они играют, и решил присоединиться! Я же не знал, что ты будешь меня искать! – завопил он в свою защиту.

– На пике Цунчжэ седьмой день Небесное бедствие, наш Учитель места себе не находит, а у тебя есть желание развлекаться? Что будет, если с шишу²¹ что-нибудь случится, пока ты тут в деревяшки играешь?

– Чем же я помогу шишу? Я лишь на средней стадии Создания ядра! Ай-ай-ай, не сжимай так сильно! Ладно-ладно, я виноват, шицзе, виноват, только Учителю не говори!

Наконец Цай Хуэй, удостоверившись, что он больше не пытается оправдываться, отпустила его. Хоу Пэн тут же отскочил на несколько шагов, потирая больное ухо.

– Шицзе, тебе надо быть более женственной, а не выкручивать мне уши!

Цай Хуэй сделала шаг вперед, и ее шиди тут же отпрыгнул еще дальше.

– Молчу-молчу! – весело воскликнул он, ничуть не злясь. – Шицзе, пойдем скорее заниматься, а то Учитель рассердится!

За это все его и любили: Хоу Пэн был ни капли не злопамятным, очень жизнерадостным и веселым молодым человеком. Он выглядел младше Цай Хуэй, – на вид ему было всего семнадцать, – поэтому та относилась к нему как к настоящему младшему брату. У него было живое, как у обезьянки, лицо, на котором всегда красовалась улыбка или какая-нибудь гримаса. Его черные волосы сроду не лежали в порядке, все время торчали петухи или выбивались пряди, а красный охотничий халат мог носиться неделями, пока шицзе насильно не вытряхивала Хоу Пэна из одежды и не отправляла ее в стирку. У него дырявились рукава, он терял пояса, носки, шпильки, гуани, один раз даже умудрился потерять штаны (но это довольно постыдная история).

Он казался довольно неряшливым, забывчивым и на редкость безалаберным (по мнению шицзе Цай), поэтому многие недоумевали, по какой причине старейшина взял его в личные ученики. Учитывая, что у главы И было лишь два личных ученика последние двадцать лет, выбор казался более чем странным. Но у Хоу Пэна имелась тайна: этому неряхе на самом деле исполнилось уже пятьдесят. Хоу Пэн обладал врожденным талантом к совершенствованию и заложил основание в очень юные годы, а золотое ядро сформировал в семнадцать, навеки застыв в этом возрасте. Хоу Пэн пришел в секту позже Цай Хуэй, поэтому называл ее шицзе, но на самом деле был старше ее вдвое. Он стал гением мира заклинательства, но жемчужина скрывалась во мраке, потому что И Чэнь не отпускал Хоу Пэна на состязания сект, боясь, что экстраординарные способности юноши привлекут ненужное внимание. До поры до времени глава И предпочитал держать его при себе. К тому же Хоу Пэн был ленив и во владении мечом значительно уступал своей шицзе, хотя по силе, ловкости и таланту далеко превосходил ее, из-за чего та тренировалась как проклятая, чтобы скорее нагнать своего шиди.

– Проклятая обезьяна! – выругалась Цай Хуэй, видя, что он все быстрее улепетывает от нее. – Я иду отрабатывать третью главу свитка! А ты как хочешь. – Она в сердцах топнула ногой и решила не преследовать шиди.

Вместо этого Цай Хуэй направилась к небольшой роще, где извлекла из мешочка-цянькунь²² у себя на поясе нефритовый свиток и приложила его ко лбу, чтобы прочитать. Некоторое время девушка стояла без движения, а затем убрала свиток в сторону и сложила руки в печать, доставая из золотого ядра свое духовное оружие. В ее сложенных ладонях материализовался длинный сверкающий клинок, который она перехватила поудобнее и приняла боевую стойку, повторяя движения, которые только что изучала в свитке. По клинку словно пробежал огонь, когда Цай Хуэй направила в лезвие свою ци, и оно на миг вспыхнуло огнем. Сделав выпад, она повела клинок вбок, отрабатывая удар. Пламя задрожало от питающей его ци, отливая красным, – это была одна из секретных техник пика Хаоюй: техника Огненного клинка, разработанная основателем секты.

– Не так, не так! – в спокойное море, которое царило в мыслях Цай Хуэй, вклинился противный голос. Девушка на миг потеряла концентрацию, поток ее ци дрогнул, и пламя погасло. В ярости она взмахнула мечом, выпуская волну огненной энергии, которая ударила по стволу ближайшего дерева и чисто срезала нижние ветки. – Ай-я! – Хоу Пэн подпрыгнул в воздух, избегая удара, и приземлился на землю с ветки того самого дерева.

– Что не так?! – взорвалась Цай Хуэй, глядя на этого бездельника.

– Ты посылаешь всю ци в клинок, а должна распределять ее равномерно по ладоням и лезвию, тогда пламя не будет так быстро гаснуть, – произнес Хоу Пэн, потирая поясницу.

– Но свиток говорит об обратном, – в раздражении отозвалась Цай Хуэй, перекидывая ему нефритовый свиток. Хоу Пэн повертел его в руках, но не стал прикладывать ко лбу.

– Свиток создал основатель секты, но его силы были значительно выше твоих, – пояснил он.

В его голосе не слышалось высокомерия, и только поэтому шицзе опустила напряженные плечи, пытаясь заставить себя прислушаться. В ней все еще кипело раздражение, но поскольку шиди был сильнее ее и старше, да и прогрессировал значительно быстрее, следовало выслушать его слова.

– Попробуй еще раз, только теперь сперва направь ци в ладони, а затем дай ей свободно течь по клинку, – посоветовал Хоу Пэн, садясь прямо на траву и скрещивая ноги, словно в ожидании великолепного представления.

Цай Хуэй выдохнула, успокаивая себя тем, что однажды она догонит этого засранца и надерет ему задницу. Она сосредоточилась на собирании ци, а затем направила ее в ладони, как сказал Хоу Пэн. Ладони раскалились, но она не выпустила клинок, позволив коже гореть от жара энергии. После этого Цай Хуэй подняла меч, делая выпад и одновременно выпуская ци в клинок. Пламя вспыхнуло вновь, и девушка с удивлением охнула – теперь контролировать огонь было чуть легче. Она проделала несколько ударов из свитка, и пламя разгорелось еще ярче. С резким свистом она развернулась, посылая удар ци по роще. Дерево скрипнуло и оказалось рассечено на две половины, которые остались гореть.

– Здорово, здорово! – захлопал в ладоши Хоу Пэн, и девушка устало вытерла пот со лба и улыбнулась: именно из-за такой ребячливости было совершенно невозможно злиться и завидовать этому парню. Он столь искренне радовался ее удаче, что она не могла не смягчиться.

– Ты сам собираешься отрабатывать третью главу? – спросила она, глядя на развалившегося на траве Хоу Пэна.

– Я уже все выучил, – легкомысленно отозвался тот. – В конце концов, Учитель же не будет…

– Что не будет Учитель? – раздался громогласный голос позади него, и Цай Хуэй тут же почтительно сложила руки перед собой.

– Приветствую Учителя.

– Ой, Учитель! – Хоу Пэн вскочил на ноги, тоже делая поклон. – Этот ученик приветствует вас.

– Так что же я не буду делать? – И Чэнь приподнял брови, глядя на своего нерадивого ученика. – Почему у тебя порван рукав?

– Он опять лазал по деревьям, – тут же сдала его шицзе, чем заслужила укоризненный взгляд Хоу Пэна.

– А она чуть не прибила меня ударной волной, когда я наблюдал за ее тренировкой издалека, – наябедничал Хоу Пэн, отворачиваясь и показывая девушке язык.

– А-Синь, ты же уже взрослый, а ведешь себя как ребенок, – вздохнул глава секты. – Покажите мне третью главу техники Огненного клинка.

– Да, Учитель! – хором произнесли ученики, и Хоу Пэн извлек свой меч из золотого ядра. Они встали напротив друг друга и слегка поклонились, начиная битву.

Конечно, Хоу Пэн превосходил Цай Хуэй по силе, но та была значительно искуснее в технике владения мечом, а потому, когда он снизил свой уровень до поздней стадии Возведения основания, чтобы драться с ней, она без проблем через половину палочки благовоний²³ уложила его на лопатки, наделав огнем еще пару дырок в его многострадальном халате.

– А-Синь, эх, А-Синь, – покачал головой И Чэнь, когда ученики подошли к нему за наставлениями. – Ты слишком машешь мечом, и твоя техника никуда не годится. Какой тогда прок от твоего золотого ядра? А-Линь²⁴, твоя техника значительно улучшилась. Ты уже можешь долго удерживать пламя.

– Это благодаря подсказке шиди, – склонила голову та.

– О? – Брови главы секты взметнулись вверх. – А-Синь так хорошо понял суть третьей главы?

– Что вы, Учитель, этот ученик лишь распознал, куда распределять ци, не более. Шицзе сама бы поняла свою ошибку, я просто влез с ненужным советом, – тут же отозвался Хоу Пэн.

И Чэнь довольно кивнул: его ученики, несмотря на разный уровень, возраст и частые ссоры, в целом хорошо друг друга понимали, и отношения между ними были гармоничными.

– А-Линь, отработай эту главу еще пятьсот раз, и после того, как я проверю, ты можешь приступать к четвертой. Но не торопись: знания должны уложиться в твоей голове и руках. Важна не сила, важно движение ци внутри тебя. Техника Огненного клинка способна направлять и улучшать потоки ци в твоем даньтяне, это не просто техника владения мечом, это большая помощь в совершенствовании. А-Синь уже постиг эту мудрость, и ты должна стремиться к ней же. Если что-то будет непонятно, сразу же обращайся ко мне, – сказал глава И, поглаживая бороду. – А-Синь. – Хоу Пэн поднял на него глаза. – Небесное бедствие твоего шишу, кажется, подошло к концу. Я хочу послать тебя проверить, как он там. Я только что снял барьер на пике Цунчжэ.

– Хорошо, Учитель. – Хоу Пэн поклонился и вскочил на меч, заставляя его взмыть в воздух.

– Я хотел сказать – пешком! Там же нестабильная ци сейчас! – крикнул ему вслед И Чэнь, но тот уже быстро понесся к пику. – Что за дурной мальчишка, вот свалится с меча и будет знать, – вздохнул он.

– Небесное бедствие шишу правда закончилось? – в изумлении спросила Цай Хуэй, и только тогда она увидела, что тучи над пиком Цунчжэ наконец разошлись. Кажется, она слишком погрузилась в тренировку и не заметила этого. – Учитель, как вы думаете, шишу прорвался на следующую стадию?

– Подождем А-Синя с вестями, – пробормотал глава секты, не выдавая своего беспокойства, кивнул ученице и направился к своей резиденции.

Цай Хуэй осталась в роще отрабатывать третью главу. Она снова поднесла свиток ко лбу, пытаясь осознать слова Учителя и Хоу Пэна. Стоило ей подумать о шиди, как она поняла, что тот отправился к старейшине Цунчжэ в рваном ханьфу и совершенно неприглядном виде, который абсолютно точно опозорит их Учителя. Ну уж нет, она просто обязана обогнать его в совершенствовании и стать лучше этого неряхи, чтобы уменьшить головную боль Учителя!

Глава 2. Небесное бедствие старейшины Цунчжэ

Не дослушав Учителя, Хоу Пэн, как обычно, совершил большую ошибку. Когда он подлетел к пику Цунчжэ, то понял, что больше не способен управлять мечом, потому что в воздухе было слишком много сконцентрированной ци. В итоге он сверзился с неба в бамбуковую рощу, где чуть не набил себе шишек, и только природная ловкость спасла его от перелома всех конечностей.

– Ай-ай-ай, почему Учитель не предупредил меня? – посетовал он, потирая ушибленное плечо и пряча меч обратно в золотое ядро. Где-то на пике Хаоюй И Чэнь громко чихнул.

Хоу Пэн оказался в роще на вершине пика, недалеко от резиденции старейшины Цунчжэ. В отличие от других старейшин секты, шишу не брал никаких учеников, и потому на его пике было пусто и тихо. Хоу Пэн, часто бывавший там по поручениям Учителя, бодро направился к скромному бамбуковому павильону, служившему жилищем его шишу. Подойдя ближе, он цокнул языком: семидневная гроза нанесла значительный ущерб дому: у него напрочь отсутствовала крыша и левое крыло. Все деревья во дворе были уничтожены молниями, а вода в пруду выкипела – юноша сочувственно посмотрел на поджаренных карпов на дне водоема. Не было слышно ни пения птиц, ни дуновения ветерка, а журавли, обычно охранявшие ворота резиденции, куда-то спрятались.

– Старейшина Цунчжэ! Шишу! – прокричал Хоу Пэн, заглядывая в проем, оставшийся от главных ворот. Ответом ему была мертвая тишина. – Шишу! Шишу! – Он прошел во внутренний дворик, не встретив ни души. Хозяина пика нигде не было, и Хоу Пэн немного забеспокоился. – Шишу-у-у!

Хоу Пэн обошел дом и двинулся вокруг резиденции, продолжая звать старейшину Цунчжэ, однако того как будто и след простыл. Вот тут-то Хоу Пэну стало не по себе от мертвой тишины, царившей здесь, особенно после всегда оживленного и многолюдного пика Хаоюй.

– Шишу! – чуть снизил он голос, подходя к каменному обрыву рядом с духовной пещерой, в которой часто медитировал старейшина Цунчжэ. Свирепый ветер всегда завывал над обрывом, но зато это место было богато ци – потоки энергии непрерывно заходили и выходили из пещеры, делая ее идеальным местом для совершенствования. Однако добраться до пещеры можно было лишь по узкой и очень опасной тропе вдоль скалы, и если в ногах мало сил, то непременно упадешь. Кажется, существовала даже давняя история о том, что какой-то ученик сверзился отсюда из-за сильного порыва ветра и разбился насмерть.

Хоу Пэн находился на достаточном уровне совершенствования, чтобы без труда преодолеть тропу и заглянуть в пещеру. Однако и там он не нашел своего шишу – только выжженное молнией темное место посреди.

– Не сожгло ли его молнией? – испуганно пробормотал он себе под нос, глядя на почерневшую землю пещеры. Это вполне могло произойти: именно так Небеса, выступавшие против заклинателей, расправлялись с неудачливыми.

Хоу Пэн даже выглянул за край обрыва, но из-за плотной пелены облаков все равно ничего не увидел. Тогда он направился в последнее место, которое не осмотрел тщательно, – бамбуковую рощу, где столь неудачно приземлился. Посреди рощи он обнаружил воронку и тут же испуганно ахнул:

– Шишу! С вами все в порядке?

Посреди воронки в позе лотоса сидел разыскиваемый им старейшина Цунчжэ – глаза плотно закрыты, фигура напряжена, а пальцы соединены в печать. Вокруг него циркулировала чистая ци, а на коленях лежало что-то грязно-белое.

– Шишу! – Хоу Пэн скатился в воронку, осторожно подходя к старейшине.

Светлые одежды того обуглились, а черные волосы лежали в беспорядке. Лицо покрывали царапины и кровоподтеки, но даже это не могло умалить его божественной красоты: старейшина Цунчжэ, Цин Юйдунь²⁵, как и его имя, был точно зеленый нефрит высочайшего качества, прекрасный и недостижимый. На вид ему нельзя было дать больше тридцати, хотя реальный возраст заклинателя никогда не угадаешь по внешности. Он был худ, высок и жилист. Его узкое лицо с изящным носом и тонкими губами выглядело смертельно бледным, и, если бы не мощная ци, циркулирующая вокруг него, Хоу Пэн подумал бы, что тот умер. Юноша не мог подойти ближе из-за слишком сильной энергии и застыл поодаль, во все глаза смотря на великого заклинателя: все выглядело так, словно тот получил прямой удар молнией и выжил. А может, и не один удар.

Когда Цин Юйдунь услышал оклик Хоу Пэна, его длинные ресницы наконец задрожали, и он с усилием распахнул глаза феникса. Расфокусированный взгляд сосредоточился на фигуре ученика, и барьер из ци задрожал. Старейшина Цунчжэ резко вздохнул, успокаивая энергию в теле, и открыл рот.

– Хоу Пэн… – голос его был очень слаб, но усилен ци. – Позови главу И…

– Да, я мигом! – Хоу Пэн тут же начал карабкаться из воронки обратно, а затем со всех ног бросился к мосту, соединявшему пики, где вскочил на меч и помчался к пику Хаоюй.

Увидев, что юноша убежал за помощью, старейшина Цунчжэ нахмурился, не в силах больше удерживать энергию под контролем. Он сделал движение руками, меняя печать, и мощная ци разлетелась в стороны, начисто срезая все бамбуковые стебли в радиусе трех чжанов²⁶.

Старейшина Цунчжэ, тяжело дыша, вытер пот со лба порванным рукавом, чувствуя некоторое облегчение. Только в этот момент он с удивлением заметил на своих коленях что-то белое и пушистое. Цин Юйдунь инстинктивно погладил мягкий мех и осознал, что на коленях у него свернулся клубком белый котенок с тремя хвостами. Зверек не пошевелился от прикосновения, не показывая никаких признаков жизни. Его мех обуглился и местами был выжжен, словно котенок попал под удар молнии, а кончик одного хвоста оказался черным, точно его окунули в тушь. Но зверек был теплым.

– Что это… такое… – Старейшину Цунчжэ мало что могло удивить, но взявшийся из ниоткуда котенок заставил его нахмуриться. Он попробовал направить свое духовное сознание в зверька, но оказался слишком слаб, чтобы проверить его состояние.

Старейшина выпрямился, снова складывая пальцы в печать. Он попытался выровнять поток ци в своих меридианах, однако его даньтянь был пуст – семидневная борьба с Небесным бедствием вытянула из старейшины все силы, и последний удар молнии точно должен был его прикончить. Он помнил, как сверкнула молния и как он второпях создал щит, а затем… отключился. Цин Юйдунь снова легонько погладил котенка – его обугленный мех говорил о том, что тот тоже попал под молнию. Может ли быть так, что этот маленький зверек спас его, приняв удар на себя? Однако как он тут оказался? Ведь пик был накрыт барьером главы И…

– Шиди! – раздался громогласный вопль, и рядом с ним спрыгнул с меча И Чэнь. Он схватил ладонь старейшины Цунчжэ, проверяя его духовным сознанием на предмет повреждений.

Увидев знакомое лицо, старейшина наконец смог расслабиться, и, хотя его одолевало множество мыслей, он обмяк на руках главы И, потеряв сознание.

Когда Цин Юйдунь вновь открыл глаза, то обнаружил себя лежащим в своей постели под одеялом. С повышением уровня совершенствования он все реже спал, а потому кровать стояла заброшенной, и, на его счастье, молнии гнева Небес не затронули ее. Рядом с ним сидела женщина, которая, хмурясь, проверяла его пульс. Между бровей у нее виднелась красная киноварная родинка, и ее красивое лицо казалось очень озабоченным. Это была старейшина пика Яопин, Хуа Сюй²⁷, заклинательница на средней стадии Зарождения души. Она была признанным Великим лекарем.

– Шиди, ты наконец очнулся, – сказала она, заметив, что он открыл глаза. – Твои меридианы уже почти восстановились, но тебе все равно следует отдохнуть еще немного. Ты проспал три дня. Это Небесное бедствие почти выжгло твой средний даньтянь. Сколько ударов молнии ты принял?

– Семнадцать, – хриплым голосом отозвался тот.

– Восемнадцатый удар стал бы твоим концом, – сказала она, убирая пальцы и возвращая его рукав на место.

– Восемнадцатый… шицзе Гуйин… – пробормотал Цин Юйдунь, пытаясь подняться с кровати, но она строго надавила ему на грудь, вынуждая улечься обратно.

– Лежи, что я тебе сказала! – воскликнула она, на ее лице было написано беспокойство.

– Цзисюань²⁸, слушайся шимэй²⁹, – послышался голос из-за спины Хуа Сюй. Та обернулась и благодарно посмотрела на главу И. – Мы думали, что придется заказывать тебе белые шелка. А-Синь прибежал ко мне в такой панике – сказал, что ты на последнем издыхании.

– Хоу Пэн любит преувеличивать, – спокойно отозвался Цин Юйдунь. Он огляделся, словно ища что-то. – Кажется, когда я потерял сознание, я видел котенка… – Он слегка поднял брови, смотря на И Чэня и Хуа Сюй.

– Это… – Глава И замялся. – Честно говоря, у меня был встречный вопрос к тебе: откуда он взялся?

– Понятия не имею.

И Чэнь потерял дар речи.

– Есть вероятность, что именно он принял на себя восемнадцатую молнию и тем спас мне жизнь, – добавил Цин Юйдунь.

И Чэнь нахмурился, думая о том же, о чем и его шиди: как кот пробрался через барьер.

– Он жив. На удивление.

– И где он?

И Чэнь во второй раз за короткое время не знал, что сказать: сколько он себя помнил, его холодный и равнодушный шиди никогда не проявлял интереса ни к чему, кроме боевых искусств и совершенствования. С самого детства А-Сюань казался необычным ребенком – его не привлекали другие люди, игры, развлечения, словом, все то, что составляло детство и юность. Он, казалось, вовсе не понимал их и был точно мудрец, заключенный в тело ребенка, – всегда собран, молчалив и тих. И на это была причина: однажды их Учитель раскрыл И Чэню тайну, заставив перед этим поклясться на крови, что тот никогда не навредит младшему. А-Сюань был не просто равнодушен, ему в самом деле недоставало понимания человеческих чувств из-за вероятного отсутствия одной души хунь – цзюэ-хунь³⁰, души чувств и эмоций. И, возможно, он навсегда останется таким равнодушным и холодным. Поэтому А-Мину³¹, как старшему брату, следует оберегать и направлять его, ведь ему будет сложно адаптироваться в этом мире. И Чэнь не знал, как так получилось, что у шиди недоставало одной души, как и не знал, откуда привел его Учитель, но с самого своего появления А-Сюань был прилежным учеником и хорошим шиди, потому И Чэнь искренне привязался к нему и всегда стоял на его стороне в спорах. О необычном же «недуге» старейшины Цунчжэ знали только он, его Учитель и шимэй Хуа, поэтому она всегда первой проверяла его состояние.

Несмотря на недостаток чувств, Цин Юйдунь обладал природным талантом: в двадцать семь лет он сформировал золотое ядро и всего за сто пятьдесят лет дошел до поздней стадии Зарождения души. Он не являлся таким гением, как Хоу Пэн, но его прогресс был значительно быстрее, чем у большинства заклинателей. Сейчас ему было всего около двухсот лет, а он уже прорвался на стадию Формирования души – практически рекорд в цзянху. Однако, вероятно, именно из-за недостатка цзюэ-хунь каждое Небесное бедствие обрушивалось на него с такой силой, словно стремилось не просто убить, а стереть его в порошок.

– Он так крепко вцепился в тебя, когда мы переносили тебя в резиденцию, что мы так и не смогли его оторвать. Он так и пролежал с тобой три дня, восстанавливая свои силы. Вероятно, зверек признал тебя своим хозяином, – усмехнулся И Чэнь. – Шимэй немного подлечила его, но он никуда не уходит. – Глава секты кивнул на нечто, выступающее под одеялом на груди Цин Юйдуня. – Небеса подарили тебе духовного зверя.

Цин Юйдунь приподнял одеяло и увидел ушастую морду, которая с любопытством смотрела на него голубыми глазами. Котенок тут же выпустил коготки, вцепившись в нижнюю рубаху и явно не собираясь уходить, даже если его попытаются прогнать.

– Но я не хочу духовного зверя, – сказал старейшина Цунчжэ, в недоумении глядя на пушистого котенка на своей груди.

– Думаю, вреда от него нет, – отозвался И Чэнь. – Я проверил его духовные задатки: пока он слаб, но в будущем может вырасти в очень могущественного духовного зверя. Если заключишь с ним контракт, он будет оберегать и защищать тебя. Сейчас контрактных зверей не найдешь… Все прячутся в Двенадцати кланах или избегают людей. Непонятно, откуда этот взялся. – Он в задумчивости погладил бороду.

– Но… – с сомнением произнес Цин Юйдунь, протягивая руку и почесывая котенка под подбородком.

Тот замурчал, довольно жмуря глаза. Его шерстка все еще торчала клочками, и местами виднелась нежная розовая кожа, а три белых хвоста почернели на кончиках. В целом, вид у котенка был довольно жалкий, но какое разочарование, что это совсем не трогало Цин Юйдуня, знаменитую ледышку секты Юньхэ.

– Ладно, ты прав, шисюн. В конце концов, он ведь спас мне жизнь, и этот кармический узел не так просто разрубить. Посмотрим, может, я подлечу его и подарю твоей старшей ученице. – Котенок тут же протестующе зашипел, царапая ему грудь. – Правда, сначала придется его воспитать, – спокойно сказал он. – Кто-нибудь знает способы дрессировки котов?

Зверек тут же убрал когти и опустил уши.

– Шицзе очень любит пушистых зверьков! Она многое знает про дрессировку! – раздался звонкий голос. Взрослые обернулись, глядя на Хоу Пэна, который просунул голову в дверной проем.

– А-Синь, где ты сейчас должен быть? – строго спросил И Чэнь.

– На тренировочном поле, как раз поддаваться дрессировке шицзе! – беззаботно отозвался тот. – Шишу, поздравляю с прорывом на раннюю стадию Формирования души!

После этого он исчез, убегая прочь от гнева своего Учителя.

– Верно, Цзисюань. – И Чэнь как будто только вспомнил об этом. – Поздравляю с прорывом.

– Поздравляю с прорывом, шиди, – кивнула с улыбкой Хуа Сюй.

– Спасибо. – Цин Юйдунь все еще казался растерянным, поглаживая котенка. Теплое мурчание заставляло его грудь вибрировать. Его по-прежнему беспокоило происхождение этого котенка, но нельзя было не отметить, что тот действительно спас ему жизнь. Возможно, он и правда был потенциально очень сильным духовным зверем. Но будто тонкая нить щекотала дальний закоулок сознания, и эта щекотка причиняла смутное беспокойство: Цин Юйдунь был уверен, что причина тому – кот на его груди.

– Отдыхай, я пришлю кого-нибудь починить твою резиденцию, – сказал глава И, собираясь уходить. Хуа Сюй тоже попрощалась, и вдвоем они покинули комнату.

Цин Юйдунь остался наедине с котенком. Тот, казалось, совершенно не замечал подозрительного взгляда своего нового хозяина и мирно спал, свернувшись калачиком на его груди.

– И что же мне с тобой делать? – спросил старейшина Цунчжэ, едва заметно вздыхая. – Откуда ты вообще взялся и зачем подставился под молнию? Такой слабый и беспомощный…

Он прикрыл глаза, чувствуя невероятную усталость. Да, он прорвался на следующую стадию, но потратил все силы на то, чтобы впитать в себя бушующую вокруг ци и дать ей усвоиться, и все это при выжженных меридианах. Сон быстро сморил его.

Котенок приоткрыл один глаз, отмечая, что заклинатель уснул, и вытянул лапки. Он подвинулся ближе к подбородку и уткнулся мокрым носом в шею Цин Юйдуню, лишь после этого зверек снова закрыл глаза и засопел.

Глава 3. На пике Цунчжэ теперь на одного жильца больше

Пик Цунчжэ являлся одним из самых отдаленных пиков секты Юньхэ. И самым тихим. Здесь не жили ни ученики, ни слуги, ни духовные звери, кроме двух журавлей-стражей. Все потому, что старейшина Цунчжэ был… своеобразным человеком. Он входил в десятку сильнейших заклинателей мира, но слыл настолько равнодушным и безэмоциональным, что лед по сравнению с ним казался теплым.

И несмотря на свое холодное отношение ко всем, старейшина Цунчжэ все равно пользовался огромной популярностью в секте, и каждый год находились десятки учеников, как внутренних, так и внешних, которые мечтали стать его личными учениками. И если для внешних учеников, которые были слишком слабы, чтобы совершенствоваться, или еще не развили свой талант, а потому занимались подсобными работами и обслуживали нужды секты (не стоит думать, что подобное положение кого-то унижало – эти маленькие ученики получали официальный статус членов одной из Великих сект, жалованье и со временем могли стать внутренними учениками, если продемонстрируют результаты), такое желание было естественным, то для внутренних, уже имевших учителей, это рвение вызывало неподдельное удивление у окружающих.

Но, во-первых, старейшина Цунчжэ был красивее Пань Аня и Сун Юя³². Альянс Лунъюэ³³, каждый год выпускавший различные списки, уже лет сто подряд ставил его на первое место в списке «Самые красивые заклинатели», а поскольку он одновременно входил в число лидеров списков «Самые сильные заклинатели», «Самые уважаемые заклинатели», «Самый пугающий взгляд», «Самые завидные женихи мира заклинателей до 250 лет» и даже «Самые загадочные заклинатели», немудрено, что Цин Юйдунь привлекал всеобщее внимание. Во-вторых, он был единственным мастером Нефритового меча – техники, разработанной им самим, которую он не передавал никому, даже своему шисюну. Поскольку это была невероятно мощная боевая техника, которая, к тому же, по слухам, могла помочь вознестись гораздо быстрее обычных, многие желали ее изучать. Но все попытки добраться до нее были тщетны – за те пятьдесят лет, что Цин Юйдунь был старейшиной пика Цунчжэ, он не принял ни одного ученика к себе, оставаясь общепризнанным одиночкой.

И Чэнь напрасно пытался заставить его обучать хоть кого-нибудь. Цин Юйдунь занимался только охраной Нефритового барьера – обязанностью Пяти Великих сект и Двенадцати кланов Духов-хранителей, а также иногда по прихоти проводил общие показательные тренировки для всех учеников сект, после которых те еще несколько дней осаждали пик Яопин, выпрашивая мази от синяков и ссадин.

Нельзя сказать, что Цин Юйдунь ничего не делал. Охрана Нефритового барьера – почетная и очень опасная миссия. За десять тысяч лет, прошедших с наложения Барьера, тот порядком поизносился, и демоны всех видов то и дело прорывали завесу. В каждой из Пяти Великих сект был Хранитель, обязанный по первому сигналу тревоги отправиться к Барьеру и помочь в его обороне Духу-хранителю года. Обязанность эта передавалась раз в сто лет, а Цин Юйдунь являлся Хранителем всего тридцать пять. В прошлом эту должность занимал бывший глава Юньхэ – Учитель И Чэня и Цин Юйдуня. Он давно отошел от дел и удалился в совершенствование за закрытыми дверьми, так что никто не видел его ровно те самые тридцать пять лет.

Для заклинателя время – ничто. Годы, за которые смертный проходил весь свой жизненный путь, были для совершенствующегося что недели, а то и дни. Поэтому тридцать пять лет – это даже короткий срок. Учитель Цин Юйдуня отошел от мирских дел на поздней стадии Формирования души, поэтому ученики не ожидали увидеть его еще хотя бы сто лет. А учитывая его несносный характер – так и все двести.

После ухода Учителя в совершенствование за закрытыми дверьми Цин Юйдунь остался на пике Цунчжэ, что называется, «одинокой тучей и диким журавлем»³⁴. И Чэнь, конечно, был его шисюном, но у главы секты находилось не так-то много свободного времени, чтобы навещать холодного и нелюдимого шиди, живущего на отдаленном пике. Цин Юйдуня же все абсолютно устраивало. Он проводил дни за совершенствованием, оттачивал свои боевые навыки или улетал к Барьеру заниматься его охраной. Многие внешние ученики и вовсе его никогда не видели – настолько он был отшельником. Поэтому, когда они пришли чинить резиденцию великого и ужасного мастера пика Цунчжэ, то тихо переговаривались, разгоняя давящую тишину.

– Тц, а что, если мы потревожим сон старейшины?

– Но ведь это глава секты отправил нас сюда…

– И то верно. Но все равно страшновато. Я его никогда не видел.

– Я видел – однажды на открытой тренировке для пика Хаоюй!

– Ого! И какой он из себя? Такой же красивый, как о нем говорят?

– Да. И дальше больше. А этот его меч… Ух, мороз по коже. Не зря он Хранитель Барьера. Но есть в нем что-то… странное…

– Тише! Он же услышит, и нам не поздоровится…

– Ты прав, но ведь когда мы начнем работу, он все равно проснется…

– Лучше не копать землю над головой Тайсуя³⁵…

– Ты прав, ты прав…

Цин Юйдунь открыл глаза и нахмурился. Эти внешние ученики не были заклинателями или находились на стадии Конденсации ци, а потому не умели понижать свои голоса так, чтобы их не уловили, да и шаги их для чуткого слуха старейшины были как удары молотка. Он сел на кровати и услышал недовольное шипение. Откинув одеяло, он обнаружил в нем белого котенка, который запутался в ткани и теперь яростно мяукал.

– Ты еще здесь… – равнодушно сказал Цин Юйдунь, беря котенка на руки. Тот тут же выпустил коготки, вонзаясь в его запястье. – Если ты будешь царапаться, я отдам тебя Цай Хуэй сегодня же, – предупредил он, свешивая ноги. Когти очень медленно убрались обратно в белые лапы, и Цин Юйдунь кивнул. Судя по всему, этот кот был довольно умен.

Старейшина посидел с мгновение, прислушиваясь к себе и проверяя тело с помощью ци: меридианы восстановились, и по телу текла чистая мощная энергия. Он чувствовал себя отдохнувшим, и его сила явно возросла. Это было хорошо: он и впрямь преодолел Небесное бедствие и прорвался на новую стадию. Накинув на нижние одежды светло-зеленый халат, старейшина снова взял котенка на руки и направился к дверям. Тот послушно замер, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Цин Юйдунь направился в ту сторону, куда пошли внешние ученики. Те как раз обогнули резиденцию и замерли у задних ворот, оценивая разрушения и тихо переговариваясь.

– И все-таки нас пятерых тут явно мало, – посетовал один.

– Да уж, глава секты еще и сказал закончить за два дня, эх. Когда мы успели стать тысячерукими Гуаньинь?

– Да тут работы! С-с-с-с…

– Ты чего заикаешься? – спросил его товарищ, а затем обернулся и тоненько вскрикнул: – Старейшина!

Он чуть не запутался в своих ногах, выпрямился, смущенно покраснел, а потом будто сообразил, что нужно делать, обнял кулак ладонью и поклонился.

– Этот ученик приветствует старейшину Цунчжэ!

Остальные тоже очнулись от оцепенения.

– Эти ученики приветствуют старейшину!

– Вас прислал глава секты? – вежливо спросил Цин Юйдунь, хотя они говорили так громко, что это было очевидно.

Ученики молчали, глядя на него большими глазами, и тогда он чуть вскинул брови, а эти дети тут же потупили взгляды. Однако развидеть картину прекрасного мужчины с облезлым котом на руках было сложно. Наконец самый смекалистый из них выдавил:

– В-верно, старейшина. Мы починим резиденцию в самые короткие сроки!

– Хорошо, – спокойно кивнул Цин Юйдунь, рассеянно гладя котенка на руках. Ученики огромными глазами смотрели на этого великого предка с проплешинами, который довольно развалился в объятьях старейшины.

Цин Юйдунь ожидаемо не заметил никакой странности в этих взглядах. Он кивнул ученикам и направился к бамбуковой роще. Приблизившись к котловану от молнии, старейшина послал свое духовное сознание во все стороны, прощупывая собственноручно наложенный на гору барьер: он мог пропускать внутрь только тех, кто имел жетоны секты, а прочих должен был отвадить. Не найдя брешей, Цин Юйдунь нахмурился, обходя котлован и углубляясь в рощу. Однако все охранные заклинания работали исправно. Он усадил котенка себе на плечо и сложил пальцы в печать, добавляя еще несколько слоев на краю барьера. Тот затрещал, питаясь его ци, и вскоре стал полностью прозрачным.

– Как же ты сюда попал? – задумчиво спросил Цин Юйдунь, поворачивая голову и глядя на котенка. Тот моргнул, всем своим видом демонстрируя невинность. Мужчина поднял зверька за шкирку, осматривая со всех сторон. Тот недовольно зашипел, но, увидев перед своей мордой прекрасное лицо, вытянул лапку и… коснулся носа Цин Юйдуня. Тот вздрогнул, отстраняя котенка и слегка хмурясь. – Веди себя прилично, – сказал старейшина.

После этого он снова взял зверька на руки и направился к своей духовной пещере – той самой за краем обрыва. Опустив котенка на траву у скалы, Цин Юйдунь наказал ему оставаться здесь, легко прошел по краю обрыва и оказался в пещере. Котенок не обрадовался перспективе ждать, поэтому попытался последовать за старейшиной, но резкий порыв ветра чуть не сшиб его вниз, и он задрожал и попятился. С тоской глянув на тонкую кромку вдоль скалы, кот отошел к большому валуну и запрыгнул на него, не отрывая взгляда от обрыва.

Однако Цин Юйдунь не собирался выходить. Вместо этого он уселся в позе лотоса на каменный пол, сложил руки в печать и направил потоки ци в даньтянь. Хотя он и восстановился физически, но переход на следующую стадию совершенствования означал, что ему потребуется некоторое время на то, чтобы усвоить ци и научиться управлять новой возросшей силой. Он закрыл глаза и погрузился в медитацию.

Когда Цин Юйдунь открыл глаза, солнце лилось в пещеру, освещая ее край. Он потянулся, чувствуя, как возросла его мощь и как спокойно, плавно течет энергия по меридианам. Он собрал ци между пальцами, формируя печать, и удовлетворенно вздохнул. Медленно поднявшись на ноги, Цин Юйдунь достал из золотого ядра свое духовное оружие – будто сделанный из нефрита меч, знаменитый на весь мир Бинжэнь³⁶. Тот покорно завис в цуне³⁷ над землей, и старейшина легко встал на него и направил прочь из пещеры. Он поднялся над облаками, глядя на пик Цунчжэ сверху, и через мгновение опустился перед главным входом своей резиденции.

Кажется, работы по ее восстановлению уже были завершены: новенькие, покрашенные в зеленый ворота были приоткрыты, а свежая темно-синяя черепица блестела на солнце. Цин Юйдунь не знал, сколько прошло времени с тех пор, как он начал медитировать, но, судя по всему, два дня истекли. Старейшина убрал Бинжэнь обратно в золотое ядро, сложил руки за спиной и степенно зашел в свою резиденцию. Вокруг было пусто и тихо – как он и привык. Два стража-журавля приветственно зашумели, завидев его.

Правый журавль, Хэ Си, обратился человеком и быстро проговорил:

– Молодой господин, глава И просил сообщить, когда вы выйдете из закрытого совершенствования.

Эти два журавля были мелкими духовными зверями, а потому их уровень совершенствования считался довольно низким. Оба брата, Хэ Си и Хэ Ду, как и всякие птицы, были очень пугливы и застенчивы, к тому же журавль являлся символом Юньхэ, а на пике Яопин у Хуа Сюй жила целая стая птиц, так что два брата, обитающие на пике Цунчжэ, никого бы не удивили. Но существовало заметное отличие между ними и обитателями Яопин: Хэ Си и Хэ Ду могли обращаться людьми и потому почти не показывались посторонним на глаза, ведь издавна известно: духи-звери – отличные печи для совершенствования людей³⁸.

В нынешнем мире фактически выделилось три расы. Первая – это люди, обычные или совершенствующиеся, но все равно люди. Вторая – это Духи-хранители, священные Двенадцать животных, которые защищали этот мир от демонов и охраняли Барьер, когда-то созданный Нефритовым императором. Лишь благодаря этому они могли стоять на одном уровне с людьми и не сталкивались с такой рьяной нетерпимостью некоторых узколобых. Третью расу составляли духовные звери или, если они заключали договор с человеком, контрактные звери. Последние не обладали высоким уровнем совершенствования и были лишь мелкими духами, развившимися из обычных животных, – ходила молва, что из зависти перед Двенадцатью кланами.

Когда-то для людей не существовало никакой разницы между духовными-зверями и Двенадцатью животными. Двенадцать кланов тоже прекрасно подходили для парного совершенствования, а потому в прошлом на них велась полномасштабная охота. Темные заклинатели, презирающие праведный путь, ловили и насильно запирали зверей, делали печами, тем самым быстро повышая свой уровень. Отловить Духа-хранителя было очень тяжело, но считалось невероятным везением – ведь он был сильнее обычного духовного зверя и раз в двенадцать лет получал всю мощь Нефритового источника. От таких союзов нередко рождались дети-полукровки, которые не имели Небесных сил, но при этом все равно оказывались талантливее обычных заклинателей благодаря древнему благословению Великого Владыки, нарекшему Духов-хранителей Младшими богами. Зависть и презрение из-за происхождения заставляли их скрываться – одни навсегда оставались в рабстве, будучи печами, другие сбегали в секты, прячась в тени, а третьи – искали заступничества в Двенадцати кланах. С течением лет почти все в нынешних Двенадцати кланах стали полукровками, а потому их связь с Небесами слабела, и они рьяно охраняли чистоту крови.

Двенадцать кланов, когда-то сильно пострадавшие из-за охоты, теперь, набрав силу, держались особняком: они не принимали людей в ученики, жили в уединении и контактировали с Великими сектами только по мере надобности. Было заключено соглашение, что отлов и принуждение зверей считается незаконным и карается смертью решением Совета Пяти сект и Двенадцати кланов. Будучи потомками тех первых Духов-хранителей, выбранных Нефритовым императором, чтобы защищать человечество, Двенадцать кланов пользовались уважением, а годы борьбы с темными заклинателями и демонами сделали их одними из сильнейших в мире, даже без помощи силы Великого Владыки. Поговаривали, что мало кто из Двенадцати кланов, мог на самом деле оборачиваться зверями, и они все больше походили на людей… Может быть, еще тысяча лет, и прежняя божественная мощь Духов-хранителей будет утрачена, и они станут обычными совершенствующимися людьми.

Простые же духовные звери, напротив, редко когда могли самостоятельно развиться до человека. Часть из них выращивалась искусственно: например, третья по мощи секта в мире заклинателей – секта Линьцзи³⁹ – занималась разведением и последующей продажей духовных зверей. Контрактные звери были большой помощью в сражениях, а также обладали невероятной преданностью. Если они подписали контракт, то будут служить хозяину всю свою жизнь и умрут вместе с ним. Их использовали в боях, как домашних питомцев или как печи для совершенствования. Звери секты Линьцзи не могли самостоятельно развиться до человека – для этого требовался контракт с хозяином, и с помощью его духовных сил они могли обрести человеческую форму. Самостоятельно ставшие людьми духовные звери были огромной редкостью и предметом охоты. Дикий духовный зверь в человеческой форме без контракта – лакомый кусочек для любого заклинателя, поэтому те всегда были очень осторожны и стремились как можно скорее заключить контракт с надежным совершенствующимся, чтобы обезопасить себя и получить доступ к ци. Без подпитки они были обречены оставаться по большей части зверями и никогда не закрепиться в человеческой форме. С одной стороны, это уберегало их от алчных глаз темных заклинателей, но с другой, останавливало их совершенствование.

Журавли пика Цунчжэ не были контрактными зверями Цин Юйдуня. Они принадлежали его Учителю и остались на пике, когда тот ушел в совершенствование за закрытыми дверями. Поэтому они называли старейшину «молодой господин», а не «хозяин». Учитель Цин Юйдуня был довольно… своеобразным человеком: он не только бросил на ученика своих зверей, но и, дабы занять этих «детей», поручил им охранять резиденцию, хотя мало кто мог без спроса проникнуть на пик Цунчжэ и без их помощи. К тому же журавли были слабыми, трусливыми и совершенно бесполезными для Цин Юйдуня.

Правый журавль Хэ Си мог принимать форму человека на полшичэня в день, а левый – Хэ Ду – и того меньше: пока что у него получалось удерживать человеческую форму на одну пиалу чая⁴⁰, и то лишь благодаря духовной силе, которую братья вытягивали из пика. Поэтому в обычное время они просто слонялись без дела, а Хэ Си иногда прибирался в резиденции. В основном они спали у главного входа, имитируя охрану, а когда кто-то приближался, начинали истошно вопить и пугать редких гостей пика. Они не превращались в людей перед учениками и старейшинами секты, кроме И Чэня, хотя их и так никто бы не посмел тронуть – авторитет Учителя Цин Юйдуня до сих пор был очень силен. Цин Юйдунь по праву считал Хэ Си и Хэ Ду просто глупыми птицами.

Хэ Си выглядел лет на двадцать: изящный юноша с длинными черными волосами. Хэ Ду на его фоне казался почти мальчишкой: ниже на полголовы, худой, бледный, на лицо – копия Хэ Си, только моложе. Хоть они и были близнецами, но духовные звери росли не как обычные люди, и их внешний вид зависел от уровня совершенствования. Братьям было больше трехсот лет, но они все еще оставались такими же беззаботными и безалаберными, как и все птицы на свете, а потому ни капли не продвинулись в совершенствовании. Почему-то И Чэню от Учителя достался титул главы секты, а Цин Юйдуню – двое глупых пернатых. Впрочем, он нисколько не был обижен, потому что попросту не знал, что это такое.

– Тогда сообщите шисюну, что я вышел, – кивнул Цин Юйдунь, услышав Хэ Си. Тот глянул на брата, и Хэ Ду взмахнул крыльями, взмывая в воздух. Цин Юйдунь посмотрел ему вслед, кивнул и вошел через главные ворота своей резиденции. Работы по восстановлению действительно были завершены, и все стало в точности таким же, как он помнил.

– Эм-м, молодой господин, – замялся за его спиной Хэ Си, явно собираясь что-то сказать, но старейшина вдруг резко остановился в дверях кабинета.

– Мяу. – Котенок поднял голову, глядя на Цин Юйдуня большими голубыми глазами. – Мяу! – еще громче и словно бы обвиняюще мяукнул он, сходя с огромного духовного камня, стоящего посреди кабинета и встроенного в пол.

Котенок подбежал к Цин Юйдуню и ласково потерся о его лодыжки. Затем поставил передние лапы на сапоги, требуя взять его на руки. Старейшина краем глаза заметил, что Хэ Си почему-то отшатнулся и задрожал.

Цин Юйдунь наклонился, поднимая котенка за шкирку и осматривая его. Тот казался больше и толще, а его мех, опаленный молнией, отрос и искрился серебром, и три хвоста игриво подергивались. Держа котенка за загривок, Цин Юйдунь поднял его перед собой, и тот снова нагло мяукнул ему в лицо.

– Сколько времени прошло с тех пор, как я удалился медитировать? – неожиданно спросил старейшина, оборачиваясь к журавлю. Не мог же кот разбухнуть за три дня, хотя кто знает, как вообще растут котята.

– Тр-ри месяца, – заикаясь, ответил Хэ Си.

– Кто откормил его? – слегка нахмурился Цин Юйдунь, беря котенка на руки. – Он все это время был тут?

– Да, молодой господин. Этот котенок… все время провел на пике.

Видя, с каким ужасом журавль смотрит на зверька, Цин Юйдунь приподнял брови. Три месяца для заклинателя – что лунный блеск⁴¹. Но старейшина совершенно не предполагал, что котенок задержится, да еще и запугает обитателей пика. «Хотя… – пришла ему в голову мысль, – журавля способна испугать даже мышь». Он снова посмотрел на котенка: за время его отсутствия он вырос, располнел и выглядел уже не так жалко, как в прошлый раз. Очевидно, зверек брал все от пребывания на духовно насыщенном пике Цунчжэ.

– Что произошло в мире за это время? – Цин Юйдунь рассеянно погладил котенка, и тот тут же уткнулся носом в его ладонь. Старейшина уселся за свой стол, глядя на духовный камень под собой, который использовал вместо сиденья. Тот едва заметно светился – это был огромный природный источник ци, и, понятное дело, духовные звери стремились находиться к нему поближе, ведь, питаясь энергией, они совершенствовались. Однако котенок за три месяца вылакал ее столько, что даже стал больше в размерах и сейчас лениво мурчал на коленях Цин Юйдуня.

– Глава секты велел никому вас не беспокоить. Что касается новостей, то ничего нового. Был небольшой прорыв Барьера месяц назад, но Дух-хранитель года смог восстановить его самостоятельно, поэтому вас не тревожили. Лишь парочка демонов. Кроме того… – Хэ Си взглянул на котенка и снова инстинктивно вздрогнул.

– Что такое? – спросил старейшина.

– Глава секты так и не смог понять, как в Юньхэ проник этот зверь… – На этих словах котенок открыл свои голубые глаза, уставившись на журавля. Тот затрясся еще сильнее, словно чувствуя тот самый глубинный страх перед хищником, и захлопнул рот.

– Дикий духовный зверь – это редкость, – заметил сегодня на удивление разговорчивый Цин Юйдунь, глядя на ощетинившегося котенка. Он запустил пальцы в мягкий мех, и котенок тут же прикрыл глаза, мурлыча. Теплое маленькое тело разлеглось на коленях старейшины, цепляясь коготками за одежду.

– Вы… собираетесь оставить его? – спросил Хэ Си с толикой тоскливого страха в голосе.

Цин Юйдунь взглянул на журавля, которому явно было некомфортно рядом с котенком, затем на пушистого зверька. Тот не моргая смотрел на него голубыми глазами, будто ожидая решения. Все его маленькое тельце напряглось на коленях старейшины.

Цин Юйдунь вздохнул. В силу своей особенности он ни к кому не мог сильно привязаться, и иногда казалось, что его единственной связью с миром были И Чэнь и Учитель, заменившие ему семью. Старейшина всегда был равнодушен к окружающему миру, будто уже вознесся. Маленький пушистый котенок, самоотверженно защитивший его от Небесного бедствия, пробудил в нем толику чувства, которое, наверное, называется удивлением. Однако как последователь пути Дао Цин Юйдунь знал, что кармический долг – это не то, с чем стоит шутить.

– Пока да.

Хэ Си не посмел спорить. Он поклонился и направился прочь, оставляя котенка и молодого господина в кабинете, а сам, оказавшись на улице, вытер пот со лба, пытаясь заставить колени перестать дрожать. Цин Юйдунь, будучи человеком, не чувствовал этого, но духовный зверь, пусть и низкого уровня, но внушительного возраста, – ощущал, как потенциально опасен этот маленький зверек. В нем, казалось, спали невероятные силы, и когда они пробудятся… Будет лучше, если этот маленький журавль окажется подальше. Он и так с трудом удерживал человеческую форму, не хотелось стать еще и добычей дикого кота.

Глава 4. Старейшине Цунчжэ придется идти на Конференцию Юньхэ?

Духовный камень, стоящий в кабинете пика Цунчжэ, был весьма необычным. Во-первых, потому что такого размера валунов в мире существовало всего несколько. Духовные камни использовались как валюта в мире заклинателей, и подобного размера глыба, да еще и высшего качества, могла обеспечить Цин Юйдуня как минимум еще одним пиком, если бы он того захотел.

Во-вторых, духовные камни способствовали умиротворению потоков ци, собирая энергию в себя. Огромный валун в кабинете старейшины Цунчжэ бы способен помочь заклинателю на ранней стадии Конденсации ци махом перескочить на стадию Возведения основания, если бы тот просто посидел на нем несколько месяцев, медитируя. Камень привлекал и духовных зверей, помогая им формировать звериное семя в золотое ядро и насыщать тело энергией. Однако для заклинателя такого высокого уровня, как Цин Юйдунь, это был просто теплый валун, на котором приятно медитировать зимой, когда на пике гуляют свирепые ветра. Как совершенствующийся, он почти не чувствовал холода, но теплое место всегда приятнее, чем бамбуковая циновка.

Сейчас духовный камень был почти опустошен, и это первым бросилось Цин Юйдуню в глаза. Он запустил пальцы в белый мех, заставляя свое духовное сознание проверить котенка, лежащего у него на коленях. Тот дернул ушами, но в целом не обратил на это внимания, позволяя духовной силе мужчины проверить его звериное семя. То было переполнено ци, немудрено, что кот выглядел таким довольным и сытым.

– Ты высосал всю ци из духовного камня, – сказал Цин Юйдунь, слегка хмурясь. Котенок перевернулся на спину, подставляя мягкий белый живот под пальцы старейшины. – Куда в тебя влезло столько? – пожурил он его, трогая толстое пузо. То казалось округлым и полным, словно котенок действительно объелся.

Зверек приоткрыл глаза, глядя на Цин Юйдуня, как бы все понимая. В его взгляде читалась абсолютная невинность, которой Цин Юйдунь ни на секунду не поверил. Он знал, насколько хитры могут быть духовные звери, жадные до совершенствования. Однако котенок, высосав всю энергию из духовного камня, не сбежал, как должен был, а остался и дождался старейшину.

– Что же тебе от меня нужно? – задумчиво спросил тот. Котенок мяукнул. – Я не буду заключать с тобой контракт, – строго отозвался Цин Юйдунь. Зверек с расстроенным видом поджал уши. – Можешь жить на пике и питаться здешней природной ци, но большим я отплатить тебе не могу. Возможно, я смогу направить твое совершенствование позже, но это все.

Котенок открыл пасть и вдруг впился в запястье, прокусывая до крови.

– Нет, так не пойдет, – в голосе старейшины звякнул лед, когда он почувствовал, как зверек тянет из него духовные силы. Конечно, это не шло ни в какое сравнение с духовным камнем – ци заклинателя на ранней стадии Формирования души была для духовных зверей что отборное лакомство. Старейшина поднял кота за шкирку, отдирая от кровоточащего запястья, и поднес к своему лицу. – Такое поведение не приветствуется на пике Цунчжэ.

Его холодный взгляд заставил зверька поежиться и тихо мяукнуть в ответ. Цин Юйдунь никогда не кричал и не злился открыто, казалось, он вовсе не умел говорить громко, но его взгляд заставлял людей сжиматься от страха. Мало кто мог его спровоцировать на открытый конфликт, потому что чаще всего Цин Юйдунь либо молчал, замораживая оппонента взглядом, либо доставал свой меч. Недостаток понимания человеческих чувств и отсутствие душевной теплоты из-за собственного изъяна души сделали его равнодушным ко всему происходящему, но это не значило, что он глуп или слаб. Напротив, старейшина казался глыбой льда: прекрасной, изысканной – но при этом смертельно опасной.

Поэтому укус котенка поначалу не вызвал в нем никаких эмоций, кроме слабого недоумения из-за глупости животного. Однако затем Цин Юйдунь ощутил тонкий отголосок раздражения, – если это было оно, – когда посмотрел на текущую кровь. Раньше ранения не вызывали в нем никаких чувств.

Мужчина отпустил котенка на пол, не позволяя снова забраться на колени, и посмотрел на запястье, на котором отпечатались зубы. Кровь продолжала течь, поэтому старейшина поднялся, собираясь поискать мазь от ран, которую ему точно когда-то присылала шицзе Гуйин. Котенок последовал за ним, льстиво виляя всеми хвостами.

Как раз в тот момент, когда старейшина пика Цунчжэ обматывал запястье куском белой ткани, предварительно намазав восстанавливающей мазью, дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился глава секты Юньхэ.

– Шиди, ты наконец вышел… – начал было говорить он и вдруг пораженно замер, заметив пятнышко крови на светло-зеленом рукаве старейшины Цунчжэ. – Ты поранился?

– Нюансы воспитания, – отмахнулся тот, глядя на котенка, который вертелся у его ног. – Глава секты что-то хотел?

И Чэнь с подозрением уставился на белого зверька, который все еще был здесь. Уже одно это поражало, но он еще и сидел в ногах его шиди с самым невинным видом и умывался.

– Да.

И Чэнь прошел к чайному столику и уселся, не дожидаясь приглашения.

Цин Юйдунь закончил бинтовать запястье и сел напротив. Котенок тут же попытался забраться к нему на колени, но был безапелляционно скинут на пол. Не видя других вариантов, он устроился в ногах старейшины. Цин Юйдунь сложил печать, от которой жаровня вспыхнула пламенем, и повесил полный воды чайник над ней. Усиленный ци, огонь быстро вскипятил воду, и Цин Юйдунь принялся заваривать чай. Все это время оба мужчины хранили молчание.

Наконец, когда напиток был разлит по пиалам и одна оказалась перед главой секты, тот заговорил:

– Этот кот все еще здесь? Он стал намного жирнее. – И Чэнь нахмурился, глядя на белый комок в ногах шиди.

– Я пока оставлю его. Все-таки я ему должен, – просто отозвался Цин Юйдунь, и котенок встрепенулся и совершил еще одну попытку забраться на колени, но вновь оказался на полу. Он распушил хвосты и не мигая уставился на И Чэня. Цин Юйдунь тоже смотрел на главу, создавая у последнего странное впечатление. – Зачем шисюну понадобился этот шиди?

И Чэнь отогнал глупую мысль: будто бы кот шиди его по какой-то причине невзлюбил. В конце концов, это же просто кот.

– Как ты знаешь, скоро состоится Конференция Юньхэ, поэтому сейчас я очень занят подготовкой, – начал говорить глава, крутя в руках пиалу.

Конференция Юньхэ проводилась раз в десять лет. На три дня секта открывала свои ворота, чтобы отобрать новых учеников и продемонстрировать силу уже обучающихся. По сути, это были большие состязания. Ученики Юньхэ устраивали показательные бои, защищая честь секты, и тем самым могли даже заявить о себе в цзянху – ведь на эти три дня в секту съезжались не только жаждущие поступить в обучение, но и уже знаменитые совершенствующиеся гости из Пяти Великих сект и Двенадцати кланов. А кандидаты в члены секты могли бросить вызов ученикам Юньхэ, чтобы их заметили старейшины и взяли под свою опеку. Тем же, чей уровень был слишком низок, оставалось лишь пройти проверку своего потенциала и попытаться стать внешними учениками секты. Поскольку секта Юньхэ была огромна и очень известна в мире, от желающих попасть в нее не было отбоя.

– М-м, – кивнул Цин Юйдунь, не глядя на главу. Даже не имея чувств, он искренне недолюбливал эти конференции, и шисюн это хорошо знал: ведь каждые десять лет он всеми правдами и неправдами вытаскивал эту пыльную жемчужину на свет, где шиди приходилось отбиваться от умоляющих взять их в ученики. Поскольку Цин Юйдунь был нелюдимым и неразговорчивым, подобные мероприятия не представляли для него никакого интереса.

– Цзисюань, – произнес глава секты, со вздохом отставляя пиалу и доставая заготовленные аргументы. – На нынешней Конференции будет присутствовать Дух-хранитель года, и это большая честь для Юньхэ. Тебе необходимо на ней появиться. Особенно сейчас, когда все прознали о твоем прорыве.

– М-гм, – немногословно отозвался старейшина, тем самым выражая свое неодобрение. Он уже пожалел, что вышел из уединенной медитации: это была бы отличная причина никуда не ходить.

– И еще кое-что… Цзисюань, может быть, хоть в этом году ты выберешь себе ученика? На пике Цунчжэ довольно пустынно… – осторожно произнес И Чэнь.

Цин Юйдунь поднял на него равнодушный взгляд, повторяя уже заготовленный аргумент.

– Пока я не встречал ни одного достойного стать моим учеником, – сказал он, вежливо подливая главе чаю.

– Ты… слишком придирчив. В прошлый раз у… как же его звали? Точно, у Сюэ Жуна было неплохое основание, но ты отказался брать его в ученики, хотя он очень просился. В итоге он отправился на пик Дицю и прекрасно себя проявил под началом старейшины Цзюня.

– Он не подходил для обучения пути Нефритового меча, – незамедлительно отозвался Цин Юйдунь. Очевидно, они уже не в первый раз вели этот разговор. – Если бы этот шиди взял его на пик Цунчжэ, то лишь загубил бы его природные таланты.

– Учитель…

– Учитель не стал бы принуждать меня брать ученика лишь потому, что мой пик пуст, – холодно отозвался Цин Юйдунь.

– Цзисюань, ты же знаешь, что я просто волнуюсь за тебя, ты выглядишь одиноким, – вздохнул И Чэнь, признавая поражение. – Что ж, я лишь надеюсь, что ты не увильнешь от присутствия на Конференции.

– Я не одинок. К тому же у меня теперь есть духовный зверь, – парировал старейшина. – Этот шиди осознает свой долг перед сектой Юньхэ. Я буду на Конференции, не беспокойся, шисюн.

– Кот не то же самое… – И Чэнь прикусил язык, понимая, что не убедит упрямого шиди. Да и он уже получил то, что хотел: обещание Цзисюаня появиться на Конференции, так что И Чэнь кашлянул, поднялся с места и собрался уходить.

Цин Юйдунь вежливо проводил его до ворот и стоял, пока глава секты не взмыл на своем мече и не исчез вдалеке. Только после этого он вернулся в кабинет, строго глядя на котенка. Странное чувство не покидало его.

– Маомао⁴², ты вообще ешь что-то, кроме ци?

Котенок зевнул, обнажая белые клычки, и моргнул, делая вид, что не понимает, о чем его спрашивают.

Главные ворота секты Юньхэ сегодня были широко распахнуты. Чтобы добраться до пика Хаоюй, на котором проводились соревнования среди учеников, тем, кто не умел летать на мечах, приходилось преодолевать десять тысяч ступеней, ведущих от подножья гор Тайшань. Поэтому многие являлись заранее, чтобы не опоздать. Десять лет – долгий срок для смертного, и потому те, кто мечтал стать заклинателями, имели всего один-два шанса в жизни поучаствовать в Конференции Юньхэ, ведь начинать стоило в детстве. Уже неделю все постоялые дворы у подножья горы в небольшом городе Тайань были забиты, а улицы кишели людьми из цзянху с мечами на поясах.

Около ворот стояли двое проверяющих личности приходящих – летать на мечах на территории секты сегодня было запрещено всем прибывающим во избежание каких-либо неприятностей.

– Шисюн, ну и жара сегодня, – пожаловался один из проверяющих, молодой юноша лет двадцати пяти, с приятным лицом, которое от долгого нахождения на солнце покраснело. Это был простой ученик пика Хаоюй, о чем свидетельствовали его темно-изумрудные одежды. Он вытер пот с лица и тяжело вздохнул, глядя на длинную вереницу людей, медленно поднимающихся по ступеням.

– Шиди, не ной, скоро нас должны сменить, – одернул его старший, с улыбкой пропуская через ворота еще одного прибывшего. Он был выше своего шиди, шире в плечах и, очевидно, лучше воспитан. – Не жалуйся так громко, а то шицзе Цай с нас шкуру спустит, – пробормотал он младшему, с некоторым страхом озираясь.

Его шиди тут же захлопнул рот и стал работать гораздо добросовестнее. Цай Хуэй для простых учеников секты давно стала кем-то вроде чудища Няня⁴³ для смертных, только что у шицзе не было слабого места, а потому страх она внушала гораздо больший. Эти два ученика с удовольствием бы сразились с Нянем, вместо того чтобы слушать выговор шицзе Цай.

Где-то через полшичэня пришли их сменщики – тоже ученики главного и самого многолюдного пика Хаоюй.

– Братья, бегите скорее, а то еды не останется! – поторопили они, и двое учеников помчались к столовой, где как раз заканчивался завтрак. Торопясь, они прошли мимо резиденции главы секты, и старший дернул за рукав своего шиди.

– Гляди-гляди! – яростно прошептал он, привлекая внимание соученика. Он указал на главные ворота резиденции, перед которыми только что на мечах опустились несколько человек. Очевидно, это были важные гости, которым было дозволено влететь в секту, да и сам И Чэнь в парадных темно-зеленых одеждах с вышитыми золотом журавлями вышел их встречать. Ученики невольно замедлили шаги, разглядывая прибывших гостей.

Группа состояла из четырех человек. Впереди шагала высокая худая женщина с узким бледным лицом. Ее волосы были заплетены в тугую темную косу, две седые пряди обрамляли лицо. На женщине было расшитое серебряной нитью черное ханьфу с узкими рукавами, а на поясе висел свернутый узкий блестящий кнут. Вся ее фигура, казалось, поглощала яркий солнечный свет, заливающий вершину пика, и притягивала взгляд. Она поджала тонкие губы и обхватила кулак ладонью, приветствуя главу Юньхэ. Ее необычные ярко-зеленые глаза скользнули по замершим в отдалении ученикам и вернулись к И Чэню. Ученики вздрогнули, словно их только что щелкнули по носу. Они поспешили убраться прочь, пока все маньтоу⁴⁴ в столовой не разобрали, и не обратили внимания на спутников женщины, которые тоже были примечательными.

На шаг позади женщины остановилась молодая девушка, похожая на нее лицом и одеждой, и скромно поклонилась И Чэню.

Третьим человеком в группе оказался мужчина. На вид ему было около тридцати, широкий в плечах и мускулистый, от него исходила мощная сила, но во взгляде сквозило вечное беспокойство и стремление двигаться. У него было мужественное лицо, узкие глаза и крупная челюсть прирожденного воина, что несколько не вязалось с по-императорски светло-желтым ханьфу с широкими рукавами и роскошной черно-красной вышивкой. Рядом с ним застыл юноша около пятнадцати лет, чьи волосы были собраны в тугой пучок на затылке. Он был одет в светло-желтый короткий охотничий халат, наручи и черные штаны. За его спиной висел меч в ножнах. Он сошел с сабли, которую мужчина тут же щелчком пальцев спрятал в золотое ядро. Юноша был самым слабым из четверки и, судя по всему, только недавно заложил основание.

И Чэнь тепло поприветствовал их и провел в свою резиденцию, предлагая обсудить дела за чаем и легкими закусками. Эти четверо были важными гостями секты Юньхэ. Женщину звали Сы Сяоцин⁴⁵, по личному имени Юлинь, и она была нынешней главой клана Змеи и Духом-хранителем этого года. Тихую и неприметную девушку рядом с ней звали Сы Куй⁴⁶, по личному имени Танъинь, и несмотря на простую внешность и молодость, она была прославленной заклинательницей и сильной противницей, а также дочерью главы клана.

Мужчина, глава клана Дракона Чэнь Канлун⁴⁷, по личному имени Дэмин, по праву заслуживал звание самого сильного Духа-хранителя. Красив, мужественен, силен, у него было только одно «но» – он любил покрасоваться. На фоне Сы Сяоцин он казался слитком золота в своих ярких одеждах и с золотой шпилькой в волосах. Юноша, что прибыл с ним, был его родным племянником по имени Чэнь Цю⁴⁸. Он только недавно ступил на путь Дао и уже достиг немалых успехов, заложив основание в тринадцать лет. Сейчас ему исполнилось всего пятнадцать, он еще не носил гуань⁴⁹, был неусидчив и излишне энергичен, но подавал большие надежды.

Духи-хранители являлись искусными совершенствующимися и потомками Младших богов, а потому пользовались заслуженным уважением в цзянху, и И Чэнь был приветлив и доброжелателен.

– Ваши младшие могут погулять по пику Хаоюй, пока мы обсудим разные вопросы, – улыбнулся он юноше, который чуть не фыркнул.

– А-Цю⁵⁰, иди поиграй с сестрицей, – сказал Чэнь Канлун, строго глядя на юношу. Тот тут же убрал с лица насмешливую улыбку и почтительно поклонился.

– Да, дядюшка.

– А-Инь, – сверкнула глазами Сы Сяоцин, и тихая девушка понятливо кивнула.

– Дети в кланах Змеи и Дракона так хорошо воспитаны, – благодушно похвалил И Чэнь. – Сюда, пожалуйста.

Все трое зашли в кабинет главы секты, и створки съехались за ними. Юноша и девушка остались стоять в крытой галерее.

– Ну что, сестрица, – насмешливо сказал Чэнь Цю, глядя на девушку, – пойдем поиграем?

– А-Цю, если ты натворишь что-нибудь в секте Юньхэ, дядюшка с тебя всю чешую сдерет, – бесстрастно отозвалась Сы Куй.

Она и бровью не повела на издевку Чэнь Цю, поскольку слишком давно его знала. По правде сказать, кланы Змеи и Дракона были тесно связаны множественными родственными связями из-за близости двух Духов-хранителей. Например, Сы Куй вполне могла называть главу клана Дракона «дядюшкой», поскольку он действительно приходился ей каким-то троюродным или четвероюродным дядей. Кроме того, Чэнь Цю и Сы Куй были обручены с младенчества, хотя до сих пор ни одному, ни второй эта идея не казалась хоть мало-мальски привлекательной. Однако, поскольку кланы Духов-хранителей придерживались чистоты крови, было разумнее женить своих детей на ком-то из Двенадцати кланов, чем на людях, поэтому их родители все еще надеялись, что дети познают всю прелесть зеленых слив и деревянных лошадок⁵¹. Только вот Сы Куй считала Чэнь Цю мелким идиотом, который только и умел, что приносить неприятности, за которые зачастую приходилось отвечать ей, а Чэнь Цю, моложе ее на пять лет, считал ее чешуйчатой блохой на коровьем носу⁵² и абсолютно точно не красавицей. Несмотря на это, всем остальным казалось, что они неплохо ладят.

– Ай-я! Мне так редко удается выбраться из клана, не читай мне нотации, пока я ничего еще не сделал… – Он легкомысленно отмахнулся, и их шаги вместе с разговором вскоре затихли в дальнем конце галереи.

Глава 5. Неужели старейшина возьмет ученика?

– Маомао, тебе со мной нельзя, – нахмурился Цин Юйдунь, глядя на котенка, который вцепился в подол его светло-зеленого ханьфу.

– Мяу? – Большие голубые глаза уставились на старейшину.

Мужчина вздохнул, взмахивая рукой. Котенка сдул внезапно налетевший ветер, и он отлетел в середину комнаты, умело приземляясь на четыре лапы, будто это происходило уже не в первый раз. Впрочем, так и было. Цин Юйдунь, убедившись, что кот в порядке, поправил рукава и вышел во двор.

– Молодой господин, вы опаздываете, – заметил Хэ Си, с опаской поглядывая на котенка. Тот, получив предупреждение, не сделал никаких выводов и снова подбирался к старейшине со спины. Однако тот был тверд в своем решении: Маомао нечего было делать на открытии Конференции Юньхэ. Он и сам предпочел бы остаться на пике, но, к сожалению, пообещал главе клана. Если он не появится… ай-я, даже мысль об этом вызывала у Цин Юйдуня головную боль: И Чэнь будет укорять, стенать и жаловаться еще с год, а то и до следующей Конференции.

Цин Юйдунь вдруг обернулся – его прекрасные брови сошлись на переносице, когда он увидел, что котенок замер всего в трех чи⁵³ от него.

– Нет, – холодно сказал старейшина, однако Маомао совершенно не испугался его особенно ледяного взгляда.

– Мяу!

По какой-то непонятной для старейшины причине белый кот абсолютно не хотел с ним расставаться. Он ходил за ним по пятам, не оставляя ни на мгновение, спал с ним, ел с ним и даже порывался мыться вместе, хотя коты обычно боятся воды. Цин Юйдунь порядком устал от зверька за эти несколько дней. Кроме того, кот был ужасно прожорлив: сам Цин Юйдунь, как совершенствующийся на стадии Формирования души, практиковал инедию⁵⁴, но из-за котенка был вынужден просить пару внешних учеников приносить ему еду. Уже, вероятно, вся секта знала, что неприступный Цин Юйдунь неожиданно стал хозяином белого кота. Его образ ледышки, выстроенный годами отстраненности и уединения, начал трескаться, стоило многочисленным влюбленным в него ученицам представить грозного старейшину пика Цунчжэ с котенком на руках.

В общем, Маомао ни в коем случае нельзя было идти с ним на открытие Конференции. Он и так опаздывал из-за того, что кормил прожорливое животное рыбой.

– Проследи, чтобы он не пошел за мной, – сказал Цин Юйдунь, извлекая Бинжэнь из золотого ядра. Прекрасный меч сверкнул на солнце и завис над землей, давая старейшине возможность встать на него. Более не медля, он взмыл в воздух, направляясь к пику Хаоюй.

Хэ Си посмотрел на котенка, который остался сидеть на пороге, и задрожал, когда тот поднял глаза и не мигая на него уставился.

«И как я должен следить за ним? – испуганно подумал Хэ Си. Бедная птица ужасно боялась маленького белого зверька: ну что за фарс! Но, между тем, он не мог подавить животный ужас, когда кот смотрел на него голубыми глазами. – Он же сожрет меня… – горестно простонал про себя Хэ Си, оборачиваясь птицей и отлетая поближе к брату. – Он всех нас сожрет однажды…»

Тем временем Цин Юйдунь, совершенно не подозревая о пищевой цепочке, которая формировалась на его пике, спешил к главе. Сейчас никто не имел права летать по секте Юньхэ на мечах, но для старейшин и важных гостей делалось исключение. Он грациозно опустился перед главной резиденцией, пристегнул меч к поясу (на конференциях, подобных этой, было правилом приличия не прятать свое духовное оружие, поскольку именно по нему заклинатели зачастую могли определить, кто перед ними) и направился на большое пространство справа от резиденции главы секты. Там был возведен высокий помост и арена, предназначавшаяся для учеников и кандидатов. По краям внушительной арены потрескивал барьер, должный оградить зрителей от сражающихся и обеспечить их безопасность. Вокруг круглой, поделенной на две половины арены, засыпанной светло-желтым песком, шли ряды трибун. Любой желающий сегодня мог не только попытать счастья в поединке, но и просто поглазеть. Чуть в стороне располагалась тренировочная арена поменьше, на которой проверялись природные задатки тех, кто не хотел сражаться и предпочитал войти в секту как внешний ученик.

Цин Юйдунь кивнул в ответ на приветствия учеников, которые его знали, и прошел к главному помосту, где располагались места для почетных гостей и старейшин Юньхэ. Почти все уже были на местах: И Чэнь разговаривал с главой клана Змеи, а глава клана Дракона сидел рядом, запивая виноград вином. Несмотря на свой возраст и стадию совершенствования, этот потомок Дракона явно не хотел отказываться от пищи. На своих местах уже сидели остальные старейшины Юньхэ. Хуа Сюй мягко кивнула, увидев Цин Юйдуня, который поднялся на помост, привлекая к себе всеобщее внимание. Хао Лэй подчеркнуто холодно кивнул ему и тут же отвел глаза, переговариваясь со старейшиной пика Дицю – Цзюнь Си⁵⁵ – коренастым мужчиной среднего возраста с веселыми морщинками в уголках глаз, которые появлялись, когда он разговаривал. Он был одет в неброское темно-коричневое ханьфу, а подернутые сединой волосы собрал в тугой пучок с простой деревянной шпилькой. У него была жидкая бородка и роскошные черные усы, закрывавшие верхнюю губу и придававшие ему слегка смешливый вид. Заметив Цин Юйдуня, он улыбнулся ему и вернулся к разговору с Хао Лэем.

Некоторые места пустовали: Цин Юйдунь глянул на место Ши Ханя⁵⁶, старейшины пика Шуйли, который уже довольно долгое время находился в совершенствовании за закрытыми дверями, и на место Мэй Цин, старейшины пика Инъюэ⁵⁷, которая отправилась путешествовать по цзянху и до сих пор не вернулась. С остальными старейшинами Цин Юйдунь был знаком плохо, поэтому лишь вежливо кивнул им и подошел к И Чэню.

– Ага, вот и ты, – сказал тот, поворачиваясь к нему.

– Глава секты, глава клана Змеи, глава клана Дракона. – Обняв кулак ладонью, Цин Юйдунь слегка поклонился И Чэню, Сы Сяоцин и Чэнь Канлуну.

– Наконец-то явился! – громогласно провозгласил Чэнь Канлун, вскакивая с места и от души хлопая Цин Юйдуня по плечу.

Тот не был слабым юношей, но все равно от силы удара покачнулся – в руках Дракона оказалось слишком много мощи. Он был лучшим мечником мира заклинателей и стоял первым в списке самых сильных совершенствующихся.

– Глава секты уже все уши нам прожужжал про то, что ты прорвался на стадию Формирования души! Поздравляю, мой друг, поздравляю. – Он слегка согнулся в пояснице.

– Не смею принять похвалу. – Цин Юйдунь тут же подставил ладонь под его сложенные руки, не позволяя тому завершить поклон. – С вами мне все равно не сравниться, глава клана Дракона.

– Все такой же ледышка! – рассмеялся Чэнь Канлун, опуская руки.

У него с Цин Юйдунем сложились неплохие, даже, можно сказать, дружеские отношения, несмотря на разницу в возрасте: Дракону было уже больше пятисот лет, и из ныне живущих глав Двенадцати кланов он являлся одним из самых старых. И все же он был по-прежнему легок на подъем, хорош в обращении с мечом и безжалостен к врагам. Его прямолинейность, неусидчивость, некоторая экстравагантность и стремление создать вокруг себя как можно больше шума делали из него прекрасного представителя Драконов. Неудивительно, что он смог подружиться даже с таким холодным и равнодушным человеком, как Цин Юйдунь. Поскольку именно главы Двенадцати кланов должны были защищать Нефритовый барьер, они со старейшиной Цунчжэ прошли немало битв плечом к плечу за последние тридцать пять лет и неплохо понимали друг друга. Вернее, стоит сказать, это Чэнь Канлун полагал, что понимает Цин Юйдуня, а тот словно позволял тому так думать. Но, как бы то ни было, старейшина даже почти считал его другом и был рад встрече с ним, хотя и сохранял разумную дистанцию.

Совсем иное отношение продемонстрировала глава клана Змеи. Она сухо кивнула в ответ на приветствие и сказала:

– Поздравляю старейшину Цунчжэ с прорывом. – Ее тонкие губы слегка изогнулись в подобии улыбки.

Сы Сяоцин всегда была сдержанна, осторожна в словах, очень умна, проницательна и чрезвычайно опасна. Ее духовное оружие – кнут – разило без промаха. Сейчас шел ее год – год Змеи, а значит, она была в два раза сильнее и, несмотря на то, что находилась на ранней стадии Формирования души, могла с помощью Небесных сил легко победить Дракона. Силы символа года – сила Нефритового источника – хоть и иссякали с течением времени, все равно были большим подспорьем для совершенствования и боевой мощи. Даруемые лишь на годовой срок, они проявлялись у сильнейшего в клане, и тот факт, что Сы Сяоцин неизменно получала их последние циклы, доказывал ее бесспорный статус главы клана.

– Благодарю главу клана за добрые слова, – так же сухо отозвался Цин Юйдунь.

Эти двое, если их поместить в одну комнату, скорее всего, не обмолвятся и словом. Разве что холодность Змеи была обусловлена ее проницательностью и живым умом, а Цин Юйдунь… просто не любил разговаривать с людьми и зачастую не знал, что им сказать.

– А-Цю, где вы пропадали? Я уже собирался начать поиски, – неожиданно воскликнул Чэнь Канлун, глядя куда-то за спину старейшине.

– Дядюшка, прости, мы просто заблудились, – улыбнулся Чэнь Цю, подходя ближе и с любопытством вертя головой. Он осмотрел старейшин, словно оценивая их одного за другим, и наконец остановил свой взгляд на Цин Юйдуне. Тот спокойно посмотрел на него в ответ, но, не найдя в юноше ничего интересного, отвел глаза, поворачиваясь к И Чэню.

– Вы же старейшина Цунчжэ?

Цин Юйдунь был снова вынужден обернуться. Юноша тянул его за рукав и смотрел так, будто был готов проглотить. Чэнь Канлун открыл было рот, чтобы одернуть племянника, но Цин Юйдунь, казалось, нисколько не оскорбился.

– Это я, – подтвердил он.

– Приветствую старейшину Цунчжэ! – звонко отозвался Чэнь Цю, обхватывая кулак ладонью и кланяясь.

– А-Цю, что ты… – нахмурился глава клана Дракона, чувствуя, что следующие слова этого безобразника обязательно принесут ему головную боль.

– Вы же придумали технику Нефритового меча? – прямо спросил А-Цю.

Цин Юйдунь слегка нахмурил брови, в недоумении оглядываясь на шисюна. Губы И Чэня дернулись: он знал, что шиди совершенно не умеет разговаривать с детьми. Однако помогать не стал – вопрос был простой, это знали все, и благодаря этому Цин Юйдунь вошел в десятку сильнейших.

– Да, придумал, – отозвался он, не понимая, к чему ведет юноша.

– И у вас нет ни одного ученика, правда? – спросил Чэнь Цю, сверкая глазами.

Цин Юйдунь кивнул. Чэнь Канлун начал догадываться, к чему все это, но прежде, чем он успел заткнуть племяннику рот, этот негодный мальчишка сделал еще маленький шажок вперед.

– Если я выиграю состязания, вы возьмете меня в ученики?

– Неслыханная наглость! – взорвался глава клана Дракона, хватая юношу за ухо. – Что ты несешь, А-Цю? Откуда в тебе столько самоуверенности? Как ты можешь стать первым учеником Цзис… старейшины Цунчжэ? И кто ты такой, чтобы ставить условия?!

– Глава клана, глава клана, успокойтесь! А-Цю просто импульсивный! – вмешался И Чэнь, пытаясь подавить рвущийся смех, на который его пробрало из-за ошеломленного вида шиди. С подобной наглостью он еще не сталкивался.

– Что за идиот, – тихо пробормотала Сы Куй, закатывая глаза и тут же получая от матери предупреждающий взгляд. Она выпрямила спину и сделала равнодушное лицо: клан Змеи должен уметь сохранять достоинство и хладнокровие в любой ситуации.

Остальные старейшины Юньхэ тоже навострили уши: Цин Юйдуня постоянно терроризировали потенциальные ученики, но еще ни один из них не был молодым духом Дракона и ни один не был настолько дерзким.

– Цзисюань, прости этого негодника, – быстро проговорил Чэнь Канлун, виновато глядя на Цин Юйдуня, который все еще пребывал в ступоре. – У него в голове помутилось от радости, что я позволил ему прилететь со мной. Сопляк впервые за пределами клана и все время грезит о том, что станет лучшим мечником мира. Я никогда бы не подумал, что он…

– А вот и стану! – обиженно воскликнул Чэнь Цю, которого дядя оттеснил за спину. – Что неправильного я сказал… – пробормотал он, потирая ухо, и в этот момент выглядел как самый настоящий ребенок.

– Что за невоспитанный юнец! – взорвался Чэнь Канлун. – Твоя мать…

– Я возьму, – неожиданно прервал их перепалку Цин Юйдунь.

– Что? – Все присутствующие на помосте обернулись к нему, не веря своим ушам.

– Что ты сказал? – переспросил глава клана Дракона, часто моргая от удивления.

– Я сказал, что приму этого мальчика в ученики, если он выполнит то, о чем заявил, – спокойно произнес Цин Юйдунь.

И Чэнь подавился чаем, чуть не уронив челюсть на пол. Его! Шиди! Мог выбрать любого ученика, а решил взять Дракона! Духа-хранителя! Неслыханно! Впрочем, все остальные тоже были потрясены – мало того что духи-животные почти никогда не поступали в ученики в человеческие секты, так еще и всегда холодный, равнодушный, недостижимый, как сами горы Тайшань, старейшина Цунчжэ согласился взять ученика.

– Н-н-но… – наконец обрел голос Чэнь Канлун.

– Да! – воскликнул Чэнь Цю, ударяя кулаком в воздух.

– Но только если ты победишь в состязаниях, – напомнил ему Цин Юйдунь и, слегка поклонившись всем присутствующим, направился к своему месту, где под многочисленными взглядами невозмутимо уселся на подушку, налил себе в пиалу чая и немного отпил. После этого он спокойно посмотрел на И Чэня.

– Ах, верно, – спохватился глава секты, наконец вспоминая. Он сложил руки в печать, усиливая свой голос с помощью ци, и громогласно произнес: – Господа, прошу занять свои места, Конференция Юньхэ объявляется открытой!

Пока глава Юньхэ объявлял правила состязаний, Чэнь Канлун, занявший свое место на помосте, снова выкрутил ухо племяннику.

– Только посмей опозорить клан Дракона и не выиграть, – сказал он, но в его голосе не было злости.

Причиной прошлой вспышки ярости стала неожиданность и удивление. Теперь же он чувствовал некоторую гордость за племянника – тот не побоялся бросить вызов всей секте Юньхэ и попроситься в ученики к самому неприступному старейшине. А если Цзисюань согласился, значит, что-то да разглядел в его племяннике. Это заставило Дракона раздуться от гордости. Но вместе с тем где-то на задворках сознания он думал: «Что же я скажу сестре…»

– А то твоя матушка с нас обоих чешую сдерет, – замогильным голосом добавил Чэнь Канлун и тут же пожалел о своих предыдущих словах. Его племяннику лучше всего проиграть! Проиграть всем и каждому, благополучно вернуться домой и получить заслуженную порку!

Чэнь Цю невозмутимо фыркнул и повернулся к арене, на которую выходили первые сражающиеся. Конференция Юньхэ официально началась.

Дабы сражения проходили максимально честно, все желающие принять участие делились по стадии своего совершенствования. На арену не допускались молодые люди уровня Конденсации ци – хотя это и считалось первой ступенью совершенствования, на самом деле то была лишь подготовительная стадия: те, кто собирался заниматься постижением Дао, должны были прежде всего научиться собирать ци в свои даньтяни, отделять нужное от ненужного и направлять потоки энергии по меридианам. Для заклинателя стадии Цин Юйдуня это было так же просто, как дышать, однако для новичка – совсем нет. На это уходили годы практики, прежде чем совершенствующий мог заложить основание и начать формировать золотое ядро.

В Конференции Юньхэ могли участвовать те, кто достиг стадии Возведения основания и выше. Сражались обычным оружием, не духовным, поскольку хранить его нужно было в золотом ядре, и это требовало огромных затрат энергии. Разница между духовным и обычным оружием была очевидна: духовное оружие, по сути, имело контракт с заклинателем и было тесно связано с его золотым ядром, впитывая ци хозяина. В зависимости от техники, которую изучал совершенствующийся, его меч, лук, кнут, сабля или что-то другое приобретало уникальные характеристики, и известных заклинателей мигом узнавали по их духовному оружию. Не сказать, что обычный меч или кнут вообще не обладали духовными силами: практически что угодно можно было усовершенствовать до духовного, если напитать его своей ци и приложить немало усилий для очищения. Но не любой меч становился знаменитым.

Поскольку духовное оружие, связанное контрактом, подчинялось только хозяину, проще всего забрать его себе было, убив владельца. Могущественное божественное оружие привлекало невероятное внимание на аукционах. Заклинатель мог и отказаться от своего оружия, разорвав контракт. Так, меч Цин Юйдуня, знаменитый Бинжэнь, изначально был мечом его Учителя, который подарил клинок ученику в день, когда тот заложил основание много лет назад. Бинжэнь был особенным клинком, прославившимся еще до рождения старейшины Цунчжэ, но тот покрыл его новой славой. Теперь уже никто и не помнил, что когда-то он был одним из множества мечей бывшего главы секты Юньхэ.

Из младшего поколения Юньхэ духовное оружие имелось лишь у немногих, самых отличившихся, так как считалось драгоценным, и его необходимо было заслужить.

Положив руку на Бинжэнь рядом с собой, Цин Юйдунь смотрел на арену. Уже прошло много сражений, но особенно примечательных бойцов не было. Зрителей особенно поразил только старший ученик пика Цоцзюэ на поздней стадии Возведения основания – Мин Дань⁵⁸, который сражался с учеником Хао Лэя. Старейшина пика Цоцзюэ – Дин Хун⁵⁹ – был мастером иллюзий, и его ученик совершенно блестяще расправился с учеником пика Хэхуа, напустив черный непроницаемый туман, а затем резко ослепив соперника и приставив острый край веера к шее. Победа была безоговорочной – и ученики, и гости зааплодировали. Цин Юйдунь слегка нахмурил брови, глядя на рассеивающийся туман и наполовину скрытое челкой лицо Мин Даня, который слегка улыбнулся. Этот ученик был совсем неплох.

– Скоро выход А-Цю, – неожиданно сказал И Чэнь, сидящий на соседнем месте.

– М-гм, – отозвался старейшина.

– Молодой Дракон талантлив, по словам его дяди, – произнес глава секты так тихо, чтобы слышал только Цин Юйдунь. Видя, что тот никак не реагирует и продолжает смотреть на арену, куда выходили следующие двое, он, не в силах сдержать любопытство, спросил: – Ты правда возьмешь его в ученики?

Цин Юйдунь медленно перевел на него взгляд, в котором не было ни оттенка эмоций. Через некоторое время он все-таки разомкнул золотые уста и словно нехотя произнес:

– У него хорошие задатки.

И Чэнь уставился на него, ожидая продолжения, но Цин Юйдунь отвернулся, снова глядя на арену. Через некоторое время старейшина Цунчжэ снова повернулся к И Чэню.

– Шисюн прожжет во мне дыру, – спокойно проговорил он. – Да.

– «Да» – ты возьмешь его? – переспросил тот.

– Твои ученики на арене, – отказался давать дальнейшие комментарии Цин Юйдунь, более не обращая на главу внимания.

И Чэнь перевел взгляд вниз и увидел, что на площадку действительно поднялись Цай Хуэй и Хоу Пэн. Ему ничего не оставалось, кроме как проглотить любопытство и обратить внимание на своих учеников.

– Разве они не на разных стадиях? – спросил старейшина Хао Лэй, сидящий по левую руку от главы секты.

– На разных. – И Чэнь нахмурился, поднимаясь с места. Судья, один из старейшин, посмотрел на главу и развел руками.

– Учитель, я прошу позволить мне провести один бой с Хоу Пэном, – громко сказала Цай Хуэй, усиливая свой голос ци.

– Я снижу свой уровень до уровня шицзе, – тут же отозвался улыбающийся Хоу Пэн.

Недовольное лицо И Чэня можно было заметить даже с такого расстояния, но его упрямых учеников было не переубедить. Каждый раз, когда выдавался шанс, эти двое сражались друг с другом – вернее, Цай Хуэй неизменно бросала вызов Хоу Пэну.

– А-Синь. – Дабы не устраивать разборок перед гостями, И Чэнь предупреждающе посмотрел на Хоу Пэна, а затем еле заметно кивнул судье.

– Спасибо, Учитель! – одновременно сказали его ученики, когда глава секты уселся обратно.

– Лучше не бери учеников, Цзисюань, – покачал головой И Чэнь. Губы Цин Юйдуня тронула легкая улыбка, которая тут же пропала.

Цай Хуэй и Хоу Пэн поклонились друг другу и подняли свои мечи. Все зрители затаили дыхание: оба ученика главы были сильными заклинателями и, несмотря на юный возраст, уже снискали себе некоторую славу. Особенно загадочным был младший ученик – Хоу Пэн. Неизвестного происхождения, неизвестного возраста, но блестящий заклинатель, в столь юном возрасте (ведь никто не знал, что ему уже пятьдесят лет, а если бы узнали, то завидовали бы еще сильнее) заложил основание. Он выглядел как мальчишка, но был вынужден занижать свой уровень, чтобы сражаться наравне со старшей ученицей И Чэня. Все в секте знали, что Цай Хуэй ужасно завидует ему, а потому про себя нередко посмеивались над ее самоуверенностью, когда она бросала вызов Хоу Пэну. Сейчас они оба были на одинаковом уровне и оба изучали технику Огненного клинка пика Хаоюй. Зрелище предстояло занимательное!

Цай Хуэй сделала первый выпад – никто не заметил, когда она двинулась вперед, но в следующее мгновение Хоу Пэн уже легко отскочил в сторону, отбивая ее удар. За одну пиалу чая противники обменялись сотней настолько быстрых ударов, что огонь на их клинках оставлял сияющие дуги в воздухе. И Чэнь внимательно следил за учениками. Наконец Цай Хуэй взмыла в воздух, рассекая пламенем дым, окутавший их, но, когда она опустила клинок, Хоу Пэн уже исчез. Дым разошелся, и зрители зааплодировали – Хоу Пэн приставил погасший меч к спине Цай Хуэй. Пламя на оружии девушки неровно задрожало и исчезло. Она опустила клинок и обернулась к шиди.

– Ты позволила мне победить, – вежливо сказал Хоу Пэн, улыбаясь. Его вечная, словно приклеенная, улыбка взбесила проигравшую Цай Хуэй еще больше. Фыркнув, она пошла прочь с арены, вкладывая меч в ножны на поясе. Девушка быстро исчезла в брызнувшей от нее в стороны толпе. Хоу Пэн торопливо поклонился Учителю и сидящим на помосте и вприпрыжку бросился за ней.

– А-Синь такой беззаботный, – вздохнул И Чэнь. Он знал свою ученицу и подозревал, что тому предстоит несколько дней холодной войны.

– Ваши ученики показали блестящий бой, – вежливо произнесла Сы Сяоцин.

– Не хвалите их, не хвалите, – тут же поспешил отмахнуться тот. – Эти дети только и знают, что драться между собой, – лучше бы уделяли больше времени тренировкам, чтобы не позорить своего Учителя.

– Глава секты, этот Хоу Пэн очень достойный ученик, – сказал Чэнь Канлун, ухмыляясь. – Если не ошибаюсь, у него средняя стадия Создания ядра? Он хорош, очень хорош. Во сколько он сформировал ядро?

– В семнадцать лет, – кашлянув, отозвался И Чэнь, бросив быстрый взгляд на арену. – О, кажется, пришло время вашего племянника, глава клана?

Чэнь Цю в самом деле как раз поднимался на площадку. Оставив эту тему, Чэнь Канлун всем телом повернулся к арене, впившись взглядом в племянника и чувствуя нарастающее беспокойство. Оказалось, что волновался он зря: Чэнь Цю победил ученика с пика Инъюэ за десять движений под бурные аплодисменты. После этого он победил всех остальных в своей категории, щелкая их как орешки. Он не был экстраординарным бойцом, но его техника владения мечом оказалась устойчивой, а драконово высокомерие и гибкость помогали ему избегать травм. Молодое поколение учеников Юньхэ тоже сражалось прекрасно. И особенно яростно, будто им вкололи куриную кровь, бились те, кого еще не взяли в ученики. Уже прослышав, что Цин Юйдунь возьмет в ученики того, кто победит в состязаниях, все хотели попытать счастья. Старейшина Цунчжэ случайно брошенными словами невольно поднял боевой дух участников Конференции до небес.

Когда стемнело, сегодняшние состязания завершились. Старейшины один за другим прощались с главой и гостями, стремясь покинуть пик Хаоюй и вернуться к себе отдыхать. Впереди оставалось еще два дня – а на солнцепеке даже совершенствующимся было непросто.

– Доброй ночи, глава. – Хао Лэй поклонился И Чэню и отправился прочь, мимоходом мазнув глазами по Чэнь Цю, который как раз поднимался на помост. «Ничего особенного», – подумал он, глядя на мальчишку, чья светлая одежда была в грязи, а рукав порван. Мальчишка как мальчишка, ну и что, что Дракон. Даже если он и правда победит и Цин Юйдунь возьмет его в ученики, Хао Лэй не видел в нем абсолютно никакого великого потенциала. Да, задатки хороши, но… Пятнадцать лет для средней стадии Возведения основания – это явно не новый гений. Успокоив свою завистливую душу, старик покинул площадку.

Цин Юйдунь поднялся, собираясь тоже вернуться к себе, когда ему на плечо легла широкая ладонь.

– Цзисюань, глава секты устраивает пир, ты же придешь? – с надеждой спросил его Чэнь Канлун.

– Я бы хотел отправиться на пик Цунчжэ, – произнес тот.

– Ну уж нет, сегодня никто не уйдет трезвым! – Ладонь снова хлопнула его по плечу, и Цин Юйдунь невольно поморщился: Дракон никогда не умел рассчитывать силу. – Правильно я говорю, глава секты?

– Верно-верно, – улыбнулся И Чэнь, щуря глаза на Цин Юйдуня и замечая тень нежелания на его лице. – Чэнь Цю, ты замечательно выступил! – сказал он, увидев юношу.

– Спасибо, глава секты. Старейшина Цунчжэ, вы тоже так думаете? – самоуверенно спросил мальчишка, вытирая кровь под разбитым носом. Все его лицо было в царапинах, но Чэнь Цю довольно улыбался, глядя на старейшину.

– Неплохо, – сдержанно похвалил его Цин Юйдунь и сделал шаг назад. – Глава секты, я…

– Глава секты, он собирается сбежать! – воскликнул глава клана Дракона и мертвой хваткой вцепился в плечо старейшины.

– Ха-ха-ха, – расхохотался И Чэнь, глядя на совершенно потемневшее лицо своего шиди. – Пойдемте, пойдемте, – поторопил он всех. Глава клана Змеи и ее дочь последовали за ним. Цин Юйдуню, захваченному в плен мощной лапищей Дракона, ничего не оставалось, как позволить утащить себя вместе с ними.

Глава 6. Ответ на вопрос, почему Цин Юйдунь входит в десятку лучших заклинателей мира

В итоге Цин Юйдуню пришлось сидеть на пиру, устроенном главой секты для дорогих гостей. Старейшина Цунчжэ мог испортить любое веселье своей кислой миной, однако гости подобрались такие, что либо хорошо были знакомы с его хладнокровной натурой, либо им было наплевать. Глава клана Дракона то и дело говорил тосты, тыкал Цин Юйдуня под бок и всячески мешал ему незаметно уйти. Его племянник горящими глазами поглядывал на старейшину Цунчжэ, то открывая, то закрывая рот, словно не решаясь что-то спросить.

– Говори уже, – нахмурился Цин Юйдунь, поднося чарку с вином к губам. Вино разморило его, а Чэнь Канлун и подавно был пьян – он громогласно хохотал над какой-то шуткой И Чэня.

– Мой дядя говорит, что вы сильнейший мастер меча, которого он встречал, – наконец выпалил юноша. Хоть он и был довольно высокомерным, смелым ребенком, но все еще оставался юнцом, который чуть ли не впервые попал в окружение самых знаменитых заклинателей мира.

– Твой дядя, вероятно, пытается меня оскорбить таким образом, учитывая, что он лучший мечник Поднебесной вот уже много лет. – Легкая улыбка тронула губы Цин Юйдуня. Чэнь Канлуна он мог назвать одним из немногих своих если не друзей, то хороших приятелей, и потому позволял себе некоторую вольность в общении с ним.

– Дядя! Тут старейшина Цунчжэ утверждает, что ты оскорбляешь его своими комплиментами! – Чэнь Цю тут же с хитрой ухмылкой потянул дядю за рукав.

– Что? – Тот отвлекся от разговора с главой секты Юньхэ и обернулся на племянника. – О чем ты?

– Он говорит, что не заслуживает твоей похвалы насчет его техники меча, – наябедничал мальчишка, и в его глазах заплясали огоньки.

– Цзисюань! – взревел Дракон, поднимаясь из-за стола. – Покажи этому сопляку, у которого еще молоко на губах не обсохло, что я отвечаю за свои слова! – Он вытащил из-за спины свое духовное оружие – парные сабли-нювэйдао. Его глаза, затуманенные вином, впились в Цин Юйдуня, который еле заметно вздохнул.

– Глава клана, вы уже выпили достаточно. И не ведитесь на глупые провокации мальчишки, – сказал он спокойно, отставляя чарку. – Я и впрямь недостоин похвалы главы.

– Достоин! Цзисюань, сразись со мной! – Чэнь Канлун, как любой представитель Драконов, был прямолинеен и даже грубоват. Гнев его казался поистине императорским, но и остывал он быстро. Он взревел, направляя ци в сабли в руках, и без лишних слов ринулся вперед. Цин Юйдунь легко уклонился, мгновенно оказываясь в нескольких шагах от Дракона. Он двигался так быстро и легко, что Чэнь Цю только успел моргнуть, а в главном зале резиденции главы Юньхэ уже сломался стол старейшины Цунчжэ от мощного удара Чэнь Канлуна, а старейшина со вздохом извлек Бинжэнь из ножен.

Чэнь Канлун удовлетворенно хмыкнул и снова ринулся в атаку. И Чэнь многозначительно глянул на шиди, и тот снова отступил – на этот раз к дверям, очевидно, пытаясь вывести противника на улицу. Дракон принял его правила игры, и двое тут же исчезли за дверями зала.

Присутствовавшие подскочили с мест – особенно молодое поколение, которому редко удавалось увидеть бой мастеров вершины списка сильнейших своими глазами. Хоу Пэн и Цай Хуэй уже исчезли снаружи, когда Чэнь Цю бросился к дверям, но его задержала Сы Куй.

– Какой же ты идиот, – презрительно плюнула она ему. – Зачем доставил столько неприятностей? Неужто ты ничего не понимаешь в этикете?

– Это ты ничего не понимаешь. – Он оттолкнул ее, проходя мимо. – Старейшина Цунчжэ только прорвался на новую стадию, и мой дядя изнемогал от желания сразиться с ним. Я подарил ему эту возможность.

– Молодые люди, – голос позади них заставил обоих вздрогнуть, – поспешите, иначе пропустите битву мастеров. Вам есть чему поучиться у них.

Они обернулись и увидели главу секты Юньхэ, который смотрел на них с легкой улыбкой. Когда Сы Куй, фыркнув, вышла на улицу, И Чэнь окликнул Чэнь Цю:

– Молодой человек, вы должны понимать, что провокации – не лучший путь. Цзисюань… старейшина Цунчжэ еще не принял тебя в ученики, а ты уже чуть не вывел его из себя.

– Он, кажется, вовсе не умеет злиться, – легкомысленно отозвался Чэнь Цю. После этого он быстро поклонился и побежал к дверям, чтобы не пропустить бой.

И Чэнь последовал за ним вместе с Сы Сяоцин, которая сохраняла вечную невозмутимость на лице.

– Ох уж эти дети, – вздохнул Чэнь Цю, косясь на нее.

– По крайней мере, у главы секты уже есть два выдающихся ученика, – заметила Сы Сяоцин и более не проронила ни слова.

Цин Юйдунь и Чэнь Канлун замерли на крыше павильона друг напротив друга. На самом деле Цин Юйдунь тоже хотел проверить свои силы, и Чэнь Канлун подходил для этого лучше всего, но просить о бое – не в его правилах. Поэтому выходка А-Цю в самом деле не разозлила его, но легкое недовольство проскользнуло в душе. Стряхнув леность из-за приятного вечера, старейшина сжал клинок в руках, заставляя его покрыться корочкой льда. Бинжэнь задрожал, словно от возбуждения, вспыхивая светло-зеленым светом. Цин Юйдунь застыл, с прищуром глядя на противника. Дракон хмыкнул, посылая ци в сабли, и ринулся в бой.

Остальные замерли внизу, наблюдая за танцем клинков. Стиль сражения двух заклинателей кардинально отличался: Чэнь Канлун атаковал яростно, резко, отрывисто, с его сабель слетали искры, а быстрота движений была такой, что у Чэнь Цю закружилась голова. Он считался лучшим мечником мира и, даже выпив несколько кувшинов вина, все еще твердо стоял на ногах и атаковал в полную силу. Он не щадил Цин Юйдуня и не делал поблажек – он бился так, словно был готов зарубить соперника на месте. В его движениях чувствовалась мощь древнего Дракона.

Техника меча Цин Юйдуня была совершенно иной. Немногие лицезрели ее в жизни, поскольку он не любил принимать участия в состязаниях и считал, что высшая добродетель подобна воде⁶⁰. Лишь те, кто сражался с ним бок о бок у Нефритового барьера, хорошо знали его стиль – как Чэнь Канлун, например.

Бинжэнь в руках старейшины, казалось, мог заморозить воздух: он скользил плавно, твердо, сверкая смертельным зеленым светом. Цин Юйдунь сражался изящно, даже можно сказать, что с ленцой, но каждое его движение было точно выверено. Чэнь Цю приоткрыл рот, следя за Бинжэнем, который был один против двух сабель. Юноша часто видел, как сражается дядя, но техника старейшины Цунчжэ… была потрясающе идеальной.

Чэнь Канлун превосходил его по мощи, и потому Цин Юйдуню приходилось биться в полную силу. Кроме того, против него играло то, что Дракон был знаком с его стилем и хорошо знал его технику. Однако на стороне старейшины был резкий скачок в совершенствовании, к чему Чэнь Канлун еще не привык. Кроме того, каким бы гениальным мечником ни считался глава клана Дракона, он был пьян, а любая выпивка ослабляет внимание.

Через некоторое время он отступил и опустил сабли.

– Цзисюань, а ты улучшил свое понимание Дао меча, – прохрипел он, переводя дыхание.

– Глава клана перехваливает меня, – скромно заметил старейшина, вкладывая меч в ножны на поясе. Его лицо оставалось спокойным и бледным, как обычно – словно даже такой яростный бой не заставил его дыхание сбиться.

– Отнюдь, – отозвался Чэнь Канлун, легко кивая и спрыгивая на землю.

– Кто из них победил? – нехотя тихонько спросила Цай Хуэй у Хоу Пэна. Она не поняла, а шиди всегда превосходил ее по наблюдательности. Оба ученика стояли с края двора.

– Глава клана Дракона, конечно, – сказал тот.

– Но шишу, кажется, вообще не устал, – удивленно заметила она.

– На самом деле… глава клана Дракона отступил в последний момент. Еще три удара, и шишу бы проиграл, – отозвался Хоу Пэн, жуя семена лотоса из мешочка в рукаве. – Но шишу был очень хорош. Он измотал лучшего мечника в мире.

– И у него даже не сбилось дыхание! – произнесла Цай Хуэй с легким восхищением, глядя на спину удаляющегося Цин Юйдуня, который распрощался со всеми и направлялся на пик Цунчжэ.

Хоу Пэн скосил на нее глаза, закидывая в рот очередную парочку семян. «Этой девчонке еще учиться и учиться, – подумал он. – Ну ничего, всему свое время».

На самом деле Цин Юйдунь был совсем не так невозмутим, как казался. Отлетев от пика Хаоюй на порядочное расстояние, он схватился за грудь и почувствовал во рту привкус крови. Выпрямившись на мече, чтобы по невнимательности не разбиться, он сжал руки в кулаки, а когда приземлился перед своей резиденцией, сплюнул сгусток крови. После этого Цин Юйдунь почувствовал себя намного лучше. Последний удар Чэнь Канлуна прошелся прямо по старым ранениям от недавнего Небесного бедствия, и то, что старейшину вырвало кровью, наконец-то принесло ему облегчение.

– Молодой господин, вы в порядке? – забеспокоился Хэ Си, оборачиваясь человеком и подбегая к нему. Хэ Ду в волнении захлопал крыльями, носясь рядом.

– В порядке. – Цин Юйдунь вытер струйку крови протянутым Хэ Си платком и направился внутрь своей резиденции. – Немного перестарался.

– Вам следует беречь свое здоровье! – тут же воскликнул Хэ Си. – Мне слетать за старейшиной Яопин?

– Не стоит, – отмахнулся Цин Юйдунь. – Я помедитирую, и все пройдет.

Он жестом отослал журавлей и открыл двери личных покоев. И застыл в изумлении, глядя в центр комнаты.

– Мяу? – Толстый белый шар на полу поднял голову из вороха перьев, оставшихся от одеяла, и посмотрел на старейшину невинными голубыми глазами.

– Что… – впервые за двести лет Цин Юйдуню захотелось выругаться.

Второй день Конференции Юньхэ прошел без происшествий. Слабые участники отсеивались, и в таблице все сильнее выделялись лидеры каждого уровня. Чэнь Цю уверенно продвигался вперед, побеждая одного противника за другим.

Чэнь Канлун, опустив голову на ладонь, смотрел на арену. Вид у него был угрюмый – Цин Юйдунь сегодня не пришел, сославшись на то, что ему нужно медитировать. Дракона также мучило похмелье, и на залитом солнечным светом помосте было слишком ярко.

– Глава секты, Цзисюань сегодня не придет? – в третий раз спросил он у И Чэня. Тот покачал головой: он уже дважды посылал Хоу Пэна на пик Цунчжэ, но тот натыкался на закрытые двери.

– Наверняка вчерашний бой истощил его силы, – пробормотал себе под нос Хао Лэй, но не осмелился говорить это слишком громко – он знал, что глава клана Дракона по какой-то невероятной и непонятной причине прекрасно относился к Цин Юйдуню. Этот ледышка смог заполучить в друзья лучшего мечника, а зная о его взрывном характере, провоцировать его не стоило.

Скучая от невозможности занять себя чем-то, Чэнь Канлун зевнул. Очевидно, что все сегодняшние бои были проходными, и лишь завтрашний день будет интересным. Он закинул в рот дольку какого-то фрукта и снова невидящим взглядом уставился на арену.

Цин Юйдунь, про которого все думали, будто он снова спрятался от ответственности и праздно проводит время на своем пике, занимался прямо противоположным.

Вернувшись вчера ночью в резиденцию, он обнаружил, что треххвостый кот оторвал полог у его кровати, безжалостно выпотрошил пуховое одеяло и лапами, испачканными в туши, которую он сбил со стола, прошелся по всем покоям, оставляя за собой цепочку черных следов. Цин Юйдунь, наверное, и правда не умел злиться, потому что, увидев все это безобразие, он хладнокровно взял кота за шкирку и вышвырнул из покоев, закрыв за ним дверь. Посмотрев на беспорядок, царящий в комнате, он уселся медитировать на духовный камень, чтобы восстановить свои силы после боя, но не прошло и пару мгновений тишины, как тоскливое мяуканье из-за двери заставило его вновь открыть глаза.

– Уходи, – твердо произнес он, не чувствуя ни малейшей жалости к безобразнику. Ему-то показалось, что котенок ласковый и в меру спокойный, но стоило отлучиться, как он разнес его резиденцию.

Мяуканье прекратилось, но через некоторое время кот начал скрестись в дверь.

– Я сказал: прочь, – повторил Цин Юйдунь. Духовные звери должны быть умными, так почему он кармически задолжал такому глупому коту? Он невольно почувствовал укол раздражения, из-за которого потерял концентрацию. Мяуканье возобновилось. Цин Юйдунь сложил руки в печать, опуская на себя завесу тишины. После этого он вновь погрузился в глубокую медитацию, более не переживая о шуме.

И поэтому он не заметил, что посреди ночи маленькая белая лапа аккуратно открыла неплотно запертое окно и кошачья морда просунулась внутрь. Голубые глаза не мигая уставились на человека, сидящего в позе лотоса. Маомао пробрался внутрь и уселся на подоконнике, пряча лапы под свернутые хвосты.

За три месяца подпитки от природной ци котенок подрос и растолстел. Его шерстка снова отливала белизной, кроме черного как смоль кончика одного из хвостов. Кот внимательно посмотрел на свои испачканные в туши лапы и принялся вылизываться, однако его розовый язычок не помог от засохшей грязи, и зверек сдался. Он снова уселся, немигающим взглядом следя за тем, как грудь Цин Юйдуня медленно вздымается и опускается. Кот оглядел бардак в комнате и подумал, что перестарался. Да, его обидело, что его не взяли с собой на пик Хаоюй, но все-таки он повел себя как ребенок.

А ведь ему было уже около двухсот лет. Просто духовные звери медленно развивались, если не могли совершенствоваться. До недавних пор его путь Дао был заблокирован, но теперь котенок стремительно прогрессировал. Даже Хэ Си и Хэ Ду, два глупых журавля, чувствовали опасность, исходящую от него. И Чэнь был прав – он мог вырасти в могущественного духовного зверя. Другая проблема в том, что… он вел себя как детеныш и ничего не делал для своего развития. Скитаясь столько лет, он уже и не помнил, кто он, откуда и где его дом.

Однако недавно он нашел этого человека, и что-то изменилось. От него исходила такая притягательная энергия, что кот не мог стерпеть. Зверек спрыгнул с окна, нервно помахивая хвостами. Он осторожно подобрался ближе, обошел человека по кругу, а затем аккуратно забрался на колени Цин Юйдуня, который погрузился в глубокую медитацию и не заметил его. Котенок улегся, складывая мягкие лапы на свои три хвоста, и прикрыл глаза, но навострил уши, чтобы не пропустить момент, когда человек проснется. Его человек. Теперь ему совершенно не хотелось никуда уходить.

Глава 7. Непослушный кот и непослушный ученик явно сговорились против старейшины

Когда Цин Юйдунь открыл глаза, было раннее утро. На его коленях свернулся белый котенок, чьи грязные лапы испачкали его светлое ханьфу.

– Маомао, – недовольно нахмурился он, глядя на черные следы. Он чувствовал себя намного лучше, но и котенок как будто раздулся еще сильнее. – Хватит воровать у меня энергию, – добавил он.

Маомао продолжал притворяться спящим, только его белые уши настороженно дернулись. Цин Юйдунь поднялся с места, вынуждая котенка спрыгнуть на пол, а затем, подумав, подхватил его на руки. Тот сжался, думая, что хозяин будет ругаться из-за беспорядка. Однако тот сказал гораздо более страшные слова.

– Тебя нужно отмыть от этого, – заключил он, держа кота перед собой. Тот жалобно мяукнул, пытаясь вырваться, но Цин Юйдунь крепко держал его за шкирку. – Коты… кажется, не любят воду? – Нарушитель спокойствия согласно мяукнул, на этот раз еще жалобнее. – Вот и будешь знать, как пачкаться в туши, – равнодушно заключил ничуть не тронутый старейшина. Цин Юйдунь взял Маомао на руки и направился к дверям.

Журавли, сложившие клювы под крылья, встрепенулись, услышав шаги, и заволновались. Однако, когда они увидели котенка на руках у Цин Юйдуня, тут же стушевались.

– Хэ Си, согрей воды для бочки, – приказал старейшина.

Хэ Си обернулся человеком и спросил:

– Хотите принять ванну, молодой господин?

– Вымыть кота, – лаконично отозвался Цин Юйдунь. Маомао на его руках вцепился в рукав коготками, выглядя так обреченно, будто его приговорили к казни.

Хэ Си удивился еще больше. Он посмотрел на брата, который тут же спрятал клюв под крыло и притворился глухим и слепым с видом: «Я все равно не могу долго удерживать человеческую форму, разбирайся сам». В итоге Хэ Си одному пришлось греть воду, и через палочку благовоний бочка была готова. После этого он благоразумно удалился, стремясь убраться от кота подальше.

Цин Юйдунь уже, конечно, заметил странное поведение духовных зверей на своем пике, но списал это на страх птиц перед хищником. Разумеется, кот поглощал энергию с огромной скоростью, но и эти глупые журавли не вчера родились. Жаль, что птицы слишком трусливы.

Зайдя в комнату, он опустил котенка на кушетку и посмотрел на свои руки, измазанные в туши. Старейшина решил, что тоже примет ванну, сэкономив таким образом воду, и потянулся к поясу. Верхние одежды светло-зеленого цвета были сняты, а нижние плотно облегали тело мужчины, обнажая его тонкую талию и сухую подтянутую фигуру. Цин Юйдунь был даже скорее худощав, чем строен, и когда он развязал тесемки нижних одежд, снимая рубаху, его узкие ключицы показались почти прозрачными из-за тонкой кожи. Несмотря на это, у него были мускулы, и все его тело выглядело жестким и накаченным годами тренировок. Ниже ребер справа виднелся неровный шрам полумесяцем, который привлек внимание котенка. Он мяукнул, теряя бдительность, и сделал шаг вперед.

Руки Цин Юйдуня остановились на завязках штанов.

– Что ж, я могу сначала искупать тебя, – вслух подумал он, решив, что так проще. Котенок шарахнулся от него и зацарапался, оставляя длинные кровавые следы на запястьях и ладонях старейшины. Наконец Цин Юйдунь справился с извивающимся зверьком и подошел к бочке с горячей водой. Однако тут оказалось, что Маомао решил сражаться не на жизнь, а на смерть: пока мужчина пытался окунуть его в воду, то облился весь, а его руки превратились во что-то страшное. Если бы Хэ Си зашел сейчас проверить, как дела, услышав эти истошные кошачьи вопли, он бы упал в обморок, подумав, что Цин Юйдунь истекает кровью.

Наконец старейшине Цунчжэ это надоело, и он опустился в бочку вместе с котенком в руках. Тот наконец затих, смирившись с судьбой, и решил, что утонуть с хозяином – не такая уж и плохая затея. Однако, отмыв шерсть и лапы Маомао от туши, старейшина высунулся из бочки и поставил его на пол.

– Все, прочь, – сказал он, ложась на стенку бочки и наконец расслабляясь. Он чувствовал, что это купание было еще более изматывающим, чем бой с Чэнь Канлуном. Котенок, мокрый и жалкий, замер на деревянном полу. Он отряхнулся, похожий на шар меха, и жалобно мяукнул. После этого подошел к полотенцу, висящему на подставке, и дернул его лапой. То упало сверху на кота, чем заслужило возмущенное шипение. Только расслабившийся Цин Юйдунь оглянулся, замечая, как полотенце ползает по полу. Он вздохнул, с тоской вспоминая время, когда на пике жил только он и пара журавлей.

Спокойно вымывшись и более не обращая внимания на шипящего кота, он выбрался из бочки. Мокрые штаны облепили узкие стройные бедра и поджарые ягодицы. Длинные волосы рассыпались по плечам, капли стекали по голой груди. Старейшина подошел к полотенцу, захватившему в плен кота, и поднял его.

– Маомао, я в последний раз предупреждаю, – холодно заметил он. – Если ты хочешь остаться на пике Цунчжэ, тебе следует вести себя прилично.

Кот замер, оглядывая мужчину. Его голубые глаза осмотрели все тело старейшины, а затем он сжался в маленький дрожащий комочек меха. Его роскошные пышные хвосты превратились в крысиные после мытья. Цин Юйдунь вытерся, оделся и подобрал кота. Он обернул его в полотенце, и лишь после этого они вдвоем покинули комнату. Несколько заклинаний тепла – и шерсть кота, волосы и мокрые штаны старейшины снова стали сухими.

– Кажется, я что-то забыл… – глядя на Маомао, который весело носился по комнате, пробормотал себе под нос Цин Юйдунь. Его пальцы, держащие гребень, замерли, когда за дверьми послышался звонкий голос Хоу Пэна.

– Шишу! Учитель напоминает вам про последний день Конференции! Вы должны присутствовать, или он за себя не отвечает! – прокричал он, не утруждая себя такими мелочами, как беспокойство о том, что его шишу может отдыхать. Усилив свой голос духовной силой, он еще несколько раз прокричал эти слова, а затем с чувством выполненного долга ушел.

Цин Юйдунь немедленно поднялся. Неужели, пока он был в медитации, прошел целый день? Он даже почувствовал некую вину перед шисюном, но потом поморщился, предчувствуя длинный и нудный выговор.

Старейшина подвязал часть волос лентой, поправил верхние одежды – сегодня нежно-голубого цвета – и направился к дверям, собираясь исполнить свой долг перед сектой. Он ведь совершенно случайно пропустил целый день, а потом был слишком занят котом.

Упомянутый негодник бросился за ним. Цин Юйдунь остановился в дверях и оглянулся на кота.

– Мяу! – яростно воскликнул тот и оглянулся на комнату, всем своим видом показывая, что в покоях старейшины осталось еще немало пока что целых вещиц.

Цин Юйдунь вздохнул. Решив, что сейчас у него нет времени воспитывать глупого зверька, он наклонился, поднимая его на руки, и покинул резиденцию вместе с ним.

– Хэ Си, можешь прибраться в кабинете? – попросил он журавля, извлекая из золотого ядра Бинжэнь и вставая на него.

Журавль уныло кивнул маленькой головой, круглыми черными глазками глядя на котенка, который уютно устроился за пазухой у старейшины Цунчжэ, высунув наружу нос. Увидев, что журавль смотрит на него, он оскалился. Хэ Си тут же отвернулся.

Цин Юйдунь не обратил на переглядки зверей никакого внимания. Он взмыл в воздух, на всей скорости спеша на пик Хаоюй. Уже было довольно поздно, и сражения давно начались. Когда он спустился на землю рядом с ареной и направился к помосту для старейшин и гостей, котенок спрятался в его верхние одежды, словно опасаясь большого количества людей.

– Веди себя хорошо, – наказал Цин Юйдунь, заметив его копошение. – Иначе даже карма не спасет тебя от изгнания.

Маомао притих, и пока Цин Юйдунь поднимался на помост и приветствовал всех собравшихся, вел себя так, словно его не существует. Лишь когда старейшина опустился на свое место и принял благопристойную позу, кот высунул нос наружу. Заметив, что Цин Юйдунь никак не реагирует, Маомао вытащил всю голову, вертя ушами и шевеля длинными белыми усами. Он с любопытством огляделся и принюхался.

– Ого, старейшина, это ваш новый питомец? – спросил Хао Лэй, который не упускал случая поддеть Цин Юйдуня.

– Нет, я лишь временно приютил его, – равнодушно отозвался тот, думая, стоит ли засунуть кота за пазуху или оставить так. Решил оставить, ведь пока тот вел себя спокойно. – Он нашел меня во время последнего Небесного бедствия, – неохотно добавил он, зная, что Хао Лэй продолжает смотреть на него.

– Этот котенок такой нежный и маленький, вряд ли он вырастет сильным духовным зверем, – с сомнением заявил Чэнь Канлун. Он потянулся к Цин Юйдуню, намереваясь погладить Маомао. У Духов-хранителей не было духовных зверей, поскольку они и так были сильнейшими животными в заклинательском мире. Оттого ко всем контрактным зверям они относились с нотой презрения. Котенок вернул ему эту ноту презрения, оскалив клычки. – Он еще и с характером! – расхохотался глава клана Дракона, отдергивая ладонь. – Придется повозиться с его воспитанием.

– Я не собираюсь заключать с ним контракт, – покачал головой Цин Юйдунь, и кот, выскользнув из его одежд, мягко опустился на столик с закусками перед ним.

– Треххвостый – большая редкость, – произнесла Сы Сяоцин, внимательно глядя на Маомао. Тот высокомерно отвернулся от всех присутствующих, стремясь залезть старейшине Цунчжэ на колени. Мало-помалу, убедившись, что в котенке нет ничего необычного, кроме этого, старейшины и гости вернулись к просмотру боя.

– Он как будто бы снова подрос, Цзисюань, – с сомнением сказал И Чэнь, глядя на Маомао. После этого он обратил внимание на руки шиди, которые показались, когда он поднял кота и снова спрятал за пазуху, чтобы тот не безобразничал. – О Великий Владыка, что с твоими руками?! – воскликнул глава, хватая Цин Юйдуня за запястье. Тот холодно отдернул руку, намекая И Чэню, чтобы он не терял голову. Остальные немедленно снова повернулись к ним. – Извините-извините, я был слишком импульсивен, – натянуто рассмеялся И Чэнь, поднимая перед собой ладони. После этого он повернулся к шиди, снижая голос так, чтобы слышал только он: – Почему твои руки в таком состоянии?

– Я мыл Маомао, – лаконично отозвался тот, одергивая рукава пониже и скрывая длинные царапины.

И Чэнь потрясенно уставился на шиди, который всегда был равнодушен ко всему, что дышало или не дышало. А теперь он заявляет, что мыл кота! И тот его расцарапал, а шиди и бровью не повел! Он еще и назвал его «пушистиком»! Талант Цзисюаня к придумыванию имен оказался просто чудовищным.

– Я не успел нанести мазь, поскольку пришел Хоу Пэн и напомнил мне про третий день Конференции, – пояснил Цин Юйдунь, не видя в этом ничего такого.

– «Напомнил»? – Взгляд И Чэня потемнел. – А ты успел забыть?

– Прости, шисюн. После боя с главой клана Дракона мне пришлось восстанавливаться в медитации, и я потерял счет времени, – произнес старейшина, и в его голосе мелькнул намек на раскаяние. Однако его лицо оставалось таким же каменным, как и до этого.

– Ничего, главное, что ты пришел, – обреченно вздохнул И Чэнь. С этим его своевольным шиди все равно мог справиться только их Учитель. Явился – и хорошо. – Чэнь Цю показывает великолепные результаты. Он и вправду может выиграть.

– М-гм, – отозвался Цин Юйдунь и сосредоточился на бое, больше ничего не сказав.

И Чэню пришлось тоже повернуться к арене. Он бросил косой взгляд на выступающее круглое место на груди у его шиди и нахмурился. Теперь он уже не думал, что котенок так невинен, как казался. Как он попал на пик Цунчжэ? Зачем взял на себя чужое Бедствие? И почему он так вырос всего за три месяца?

Чэнь Цю бросил взгляд на помост и с радостью отметил, что Цин Юйдунь наконец пришел. Сейчас молодой Дракон был в пятерке лидеров, и ему оставалось одолеть всего несколько человек, чтобы стать победителем в своей категории. И как всякий мальчишка, он очень хотел, чтобы величайший старейшина Цунчжэ это увидел. Особенно он утвердился в своем решении учиться у него после того ночного боя между старейшиной и его дядей. Цин Юйдунь был великолепен! Бинжэнь был великолепен! Уже познакомившись со многими учениками секты Юньхэ, он рассказал им о бое, из-за чего получил множество завистливых слов – мало кому довелось увидеть, как сражается Цин Юйдунь в полную силу. Он проводил открытые тренировки, но никогда не показывал приемов техники Нефритового меча, а потому все ученики Юньхэ считали Чэнь Цю счастливчиком. Однако, поскольку он бросил вызов всей секте, а победитель мог стать личным учеником старейшины Цунчжэ, остальные не собирались сдаваться, даже учитывая, что Чэнь Цю оказался общительным и в целом неплохим малым. Никто не хотел, чтобы какой-то чужак, да еще и Дух-хранитель, стал учеником пика Цунчжэ в то время, как все остальные не могли попасть к нему уже много лет! Поэтому Чэнь Цю приходилось особенно тяжело – он бился практически против всей секты.

Хотя на стадии Возведения основания заклинатели еще были слабы и не могли полноценно использовать свою ци для атак, Чэнь Цю с раннего детства обучался владению мечом, а потому превосходил своих противников по физической силе и ловкости.

– Чэнь Цю снова выиграл! – Глава клана Дракона хлопнул себя по коленям, в возбуждении глядя на площадку. Чэнь Цю только что одолел одного из сильнейших учеников Юньхэ на средней стадии Возведения основания – с пика Шуйли.

Прозвучали вежливые аплодисменты, а несколько новоиспеченных поклонников Дракона заулюлюкали. Самые смышленые и хитрые уже начали подлизываться к предположительно первому личному ученику старейшины Цунчжэ. Цин Юйдунь проводил фигуру Чэнь Цю взглядом и почесал переносицу. Кот за пазухой зашевелился, снова высовывая нос и смотря на хозяина.

– Сиди тихо, – сказал ему старейшина, щелкая пальцем по любопытному носу. Маомао отпрянул обратно и зажмурился. Коту тоже хотелось посмотреть на этого «будущего ученика», но ему не предоставили такой возможности. Вместо этого он свернулся калачиком, чувствуя, как пульсирует золотое ядро Цин Юйдуня где-то в глубине его холодного тела. Этот жар согревал Маомао, питая ци. Старейшина слегка нахмурился, невольно удивляясь тому, что его энергия не сопротивлялась, став «кормушкой» кота. Но он решил пока ничего не делать, посчитав, что просто не чувствовал в животном угрозы. В конце концов, духовные звери становились сильнее именно за счет поглощения ци – такое уж у них Дао. У старейшины было много сил, и он не видел ничего плохого в том, чтобы поделиться с Маомао. Хотя тот и был слишком наглым питомцем.

Состязания шли своим чередом. Цин Юйдунь прикрыл глаза, погрузившись в медитацию, а кот уснул на его груди, греясь от золотого ядра. Оба выглядели так, будто находятся на пике Цунчжэ, и не обращали внимания на происходящее вокруг. Только когда арена взорвалась восторженными криками, а Чэнь Канлун резко встряхнул Цин Юйдуня за плечо, тот открыл глаза. Солнце уже клонилось к закату.

– Ты проиграл, Цзисюань! – весело заявил Дракон.

Цин Юйдунь непонимающе уставился на него, а потом заметил, что с площадки к ним поднимается Чэнь Цю. Юноша довольно ухмылялся. Он вернул меч в ножны и, хотя выглядел потрепанным и уставшим, а губа была рассечена, лучился от самодовольства.

– Старейшина Цунчжэ. – Он вежливо поприветствовал его.

– Думаю, тебе стоит звать меня Учитель. – Тот посмотрел на юношу из-под опущенных ресниц.

– Этот ученик приветствует Учителя! – Чэнь Цю радостно опустился на колени, отбивая три поклона, а затем передавая старейшине пиалу с чаем, которую ему подал И Чэнь.

– Поднимись, – сказал Цин Юйдунь, отчего-то чувствуя внезапный приступ головной боли.

А ведь всего три месяца назад он был одинок и спокоен, а теперь… на него свалились бесполезный невоспитанный кот и самодовольный мальчишка-ученик. И оба были сверх меры энергичны, совсем не то, что требовалось древним костям старейшины.

Глава 8. Жизнь на пике Цунчжэ стала для старейшины невыносимой

Когда Конференция Юньхэ закончилась, в ряды секты было принято около шестидесяти учеников. Из них лишь десять человек стали внутренними учениками и целых трое были приняты как личные ученики старейшин. Одного юношу на стадии Возведения основания с земным началом забрал себе старейшина пика Дицю, одна девушка стала личной ученицей Хуа Сюй, однако все это осталось практически без внимания, потому что великий одиночка – старейшина Цунчжэ – выполнил свое обещание и взял Чэнь Цю, племянника главы клана Дракона, в личные ученики. Молва об этом прокатилась по всей Поднебесной, разнесенная теми, кого не приняли в секту, и самим дядюшкой нового ученика Юньхэ, который был, с одной стороны, невероятно горд племянником, а с другой, ужасно боялся старшей сестрицы. Дабы «дать ей остыть», он не появлялся еще месяц на пике Дракона и на каждом углу кричал о том, что Чэнь Цю вызвался победить всех в секте и заслужить место рядом со старейшиной Цунчжэ.

История умалчивает о том, как отреагировала матушка Чэнь Цю, узнав, что ее драгоценный единственный сын, воспользовавшись поддержкой ее нерадивого брата, перешел в человеческую секту и признал Учителем Цин Юйдуня. Вероятно, Чэнь Канлун был знатно бит. Однако все это дела будущего, а пока Чэнь Цю обсуждал с дядюшкой, что из вещей ему следует прислать из клана, ведь, зная нрав матушки, возвращаться за ними лично он не собирался. Цин Юйдунь же принимал поздравления других старейшин.

– А-Цю прекрасный ребенок, тебе повезло, Цзисюань, – похлопал его по плечу И Чэнь. Он знал, что, хотя из-за каменного лица все могли подумать, будто шиди совершенно безмятежен, мысли его одолевали самые разные. Однако вместе с тем глава секты считал, что это радостное событие – живой и энергичный ребенок не только разгонит одиночество его отшельника-шиди, но и послужит основой для прочного союза с великим кланом Дракона. До следующего года Дракона было еще одиннадцать лет, и за это время Чэнь Цю мог успеть сформировать ядро и стать сильным заклинателем, а значит, когда Небесам придет срок выбирать главного Духа-хранителя года и наделять его силами, им вполне может оказаться этот мальчик, а не его дядя. Конечно, до этого было далеко, но свой Дракон в секте – это отличное подспорье для статуса Юньхэ, и И Чэнь был обеими руками за принятие Чэнь Цю.

Цин Юйдунь, понимавший мысли шисюна, еле заметно вздохнул. Может, хоть таким образом он послужит на благо родной секты. Старейшина поднялся с места, собираясь поскорее отправиться на пик Цунчжэ, однако был остановлен окликом Чэнь Цю:

– Учитель, подождите, я отправлюсь с вами!

– Подхалим, – фыркнула Сы Куй, глядя на сияющее лицо юноши. Тот показал ей язык и поспешил за старейшиной, который остановился на ступенях внизу.

– Ты хочешь отправиться на пик Цунчжэ сейчас? – непонимающе поднял он брови.

– Конечно, Учитель! – с жаром отозвался Чэнь Цю, получая искреннее удовольствие от самого этого слова и лучась радостью.

– Но уже поздно, – заметил Цин Юйдунь, глядя на заходящее солнце. – Мне следует приготовить тебе место, где жить, и…

– Да, верно. – Взор Чэнь Цю потух, и он оглянулся на дядю. Сейчас все гости размещались в резиденции главы секты, однако на пике Цунчжэ не жили ученики, там не было общежитий, столовой и прочих помещений для учеников. Чэнь Цю озадаченно почесал голову.

Цин Юйдунь застыл, глядя на юношу и ничего не говоря.

– Цзисюань, почему бы А-Цю не прийти к тебе завтра с утра, а я пошлю внешних учеников все устроить? – пришел на помощь растерявшемуся мальчишке И Чэнь, спускаясь вместе с остальными гостями.

– Да, глава секты, – кивнул Цин Юйдунь. Он повернулся, чтобы уйти, но был схвачен Чэнь Канлуном.

– Куда же ты спешишь, Цзисюань? – спросил он, приобнимая старейшину за плечи. Кот на груди Цин Юйдуня зашипел, высовывая черный нос. – Эй, малявка, ты на кого скалишься? – хмыкнул Чэнь Канлун. – Итак, сегодня глава секты устраивает приветственный пир для всех новых учеников. Ты просто обязан присутствовать – ты же главная новость!

– Я бы не хотел становиться обезьянкой на развлечение остальным, – произнес Цин Юйдунь, выворачиваясь из захвата Дракона. – Прошу простить меня, глава секты, на пике Цунчжэ много дел. Следует хорошо подготовиться, чтобы я мог достойно принять нового ученика.

– Какая непочтительность, – прошипел за спиной И Чэня Хао Лэй, поглаживая свою белоснежную бороду. И Чэнь вздохнул – он мог заставить своего шиди остаться, пользуясь статусом, но давить не хотел. С этим вертким угрем следовало действовать хитрее.

– Я отправлю внешних учеников сейчас же, чтобы они расширили резиденцию и возвели небольшую пристройку к дому там, где раньше были боковые комнаты. Они все сделают. Кроме того, насчет столовой… До тех пор, пока А-Цю не начнет практиковать инедию, еду ему просто будут приносить с пика Хэхуа, он как раз ближайший, – сказал глава секты, отрезая Цин Юйдуню все пути к отступлению.

Обдумав все и посчитав, что шисюн в самом деле обеспечил решение насущных вопросов, старейшина Цунчжэ вздохнул. Котенок на его груди недовольно зашевелился, и Цин Юйдунь положил ладонь поверх одежды, заставляя его успокоиться.

– Глава секты все продумал, – сказал он. – В таком случае я с удовольствием выпью чашу вина за новых учеников секты Юньхэ. Прошу вас. – Он сделал жест рукой, пропуская И Чэня вперед.

– Цзисюань, я знаю, что внутри тебя разрывает от недовольства, – неожиданно насмешливо произнес ему на ухо Чэнь Канлун, и Цин Юйдунь вздрогнул и открыл рот, чтобы возразить, но Дракон не дал ему вставить и слово. – А-Цю – мой единственный племянник, я должен как следует наставить его, чтобы он не опозорил клан. А если ты сейчас уйдешь, он побежит за тобой – ты посмотри, как быстро он переметнулся из родного клана в секту Юньхэ! – с притворным ужасом он указал на Чэнь Цю, который тут же закивал, как болванчик. – Один кувшин, Цзисюань… – протянул он, утягивая за собой старейшину. – Всего один – за нового ученика. Один – за тебя и начало твоего пути Учителя. И один за то, чтобы матушка А-Цю не убила меня при встрече…

– Дядя! – возмущенно воскликнул Чэнь Цю, спеша за ними.

– Что? Разве я говорю неправду? – с горечью расхохотался Чэнь Канлун.

– Конечно, неправду! Это ведь уже три кувшина! – Сказав это, мальчишка припустил вперед. Поравнявшись с Сы Куй, он тут же вступил с ней в перепалку.

Наблюдая за этим, Чэнь Канлун повернулся к Цин Юйдуню и хмыкнул.

– Ну и удачная же вышла поездка, оставляю это бедствие тебе! – Дракон громогласно расхохотался. – Теперь тебе не придется скучать на своем унылом пике Цунчжэ.

Цин Юйдунь нахмурился и хотел сказать, что никогда и не скучал, правда, теперь вот испытывал неясную тоску по былым мирным денькам. Котенок от встряски Драконом недовольно зашипел, выпуская коготки и вцепляясь в кожу на груди, но Цин Юйдунь этого почти не заметил. Он думал лишь о том, где же он ошибся, что все обернулось таким образом.

– Я приветствую всех новых учеников секты Юньхэ! – И Чэнь поднялся на ноги, поднимая чашу с вином. В огромном главном зале, который использовался для сбора учеников секты, было шумно – внутренние ученики десяти пиков приветствовали своих новых шиди и шимэй. В столовой же пика Хаоюй были накрыты столы для внешних учеников, а почти все старейшины сидели во главе главного зала за маленькими столиками со своими личными учениками. Кругом царили веселье и радость – ученики бурно обсуждали прошедшие сражения, будущие тренировки, рассказывали новичкам о жизни на пиках, а особо активные уже ходили между столиками, пытаясь завести побольше знакомств. Общие сборы Юньхэ случались редко – десять пиков и огромное количество учеников не позволяло им часто собираться (да и пик Хаоюй вряд ли мог прокормить всех), но на таких мероприятиях ученики были рады пообщаться между собой.

– Благодарим главу секты! – в один голос воскликнули все присутствующие, разом осушая свои чаши. Сегодня в честь радостного события всем было даже дозволено выпить немного вина!

И Чэнь выпил и снова сел.

– А-Линь, где твой шиди? – оглядевшись, спросил он у Цай Хуэй. Та закатила глаза, указывая на толпу в дальнем конце зала, – оттуда доносились взрывы смеха и всеобщего веселья, и, разумеется, там не могли обойтись без Хоу Пэна. И Чэнь посмотрел в ту сторону, и взгляд его смягчился. Затем он перевел его на свою старшую ученицу, которая чинно сидела на коленях, готовая подливать вино Учителю. – А-Линь, иди тоже поиграй, – мягко сказал он.

– Учитель, мне и тут хорошо, – нахмурилась девушка, бросая неприязненный взгляд на толпу в конце зала.

И Чэнь вздохнул: с таким характером неудивительно, что другие дети не любили принимать ее в свои игры, а она сторонилась их. Он не стал настаивать и похлопал ее по руке. После этого он обратил внимание на своего шиди, который с бледным лицом страдал от внимания Чэнь Канлуна, и снова нахмурился: почему из всех, кто его окружает, только А-Синь обладает легким характером и прост в общении? Где он ошибся, чтобы получить такую карму? Подумав об этом хорошенько, И Чэнь вспомнил об Учителе – вот тот тоже был непростым человеком. Как хорошо, что у него есть А-Синь! Тот, хоть и непослушен, своеволен и ленив, но все же очень хороший ребенок. А-Линь была идеальной ученицей: трудолюбивой, почтительной и ответственной, но ее часто охватывали такие пороки, как зависть, гнев, раздражение, которые мешали ей легко продвигаться по пути Дао. Заметив, что Учитель вздыхает, Цай Хуэй наклонилась, подливая ему вина.

– Учитель, А-Синь немного подурачится и вернется. – Она неправильно интерпретировала его настроение и подумала, что тому скучно без Хоу Пэна рядом. Девушка невольно сжала руки в кулаки, пряча их на коленях. Учитель всегда радовался обществу ее никчемного шиди намного больше.

– Мне достаточно и А-Линь рядом. – Проницательный глава секты, заметив ее ревность, тут же успокоил девушку и погладил по голове.

В то время, пока И Чэнь прекрасно проводил время со своей старшей ученицей, Цин Юйдунь безмерно страдал. Вернее, это в глубине души он страдал, а по его лицу казалось, что ему совершенно безразлично происходящее. Впрочем, ни один из Драконов рядом с ним прозорливостью не отличался. Драконы были все такие – действовали напролом и были совершенно бесхитростными существами. Что странно, ведь их ближайшие родственники, клан Змей, отличались невероятной наблюдательностью и пониманием обстановки.

Чэнь Канлун все подливал вина Цин Юйдуню, рассказывая ему истории с Нефритового барьера – с последнего прорыва, который старейшина Цунчжэ, по его словам, «проспал».

– В этот раз было аж сорок мелких демонов – прореха большая, нам пришлось ее штопать несколько часов Небесной силой. Хорошо, что госпожа Сы сразу прибыла на место. – Он кинул взгляд на Сы Сяоцин, которая слегка кивнула. – Был я, глава клана Лошади и глава клана Крысы, ну и госпожа Сы, конечно. А этот пес так и не явился – сослался на какие-то очередные дела, представляешь? Нет, ну каждый раз одно и то же – если не год Собаки, псины на смотровой башне не видать!

– Глава клана, вы слишком резки к главе Сюю⁶¹, он же прислал своего старшего ученика почти сразу же, – заметила Сы Сяоцин, внимательно глядя на Чэнь Канлуна.

Тот захлопнул рот, краснея, потом бледнея, а затем снова открыл его.

– Ну и что! Этот пес… – Заметив предупредительный взгляд Змеи, он тут же поправился: – …Глава клана Собаки довольно часто уклоняется от своих прямых обязанностей.

– Глава клана, всем слишком давно известно о вашей вражде, чтобы мы могли воспринимать всерьез такие обвинения. Насколько я могу судить, глава Сюй добросовестно несет свое бремя, – сказала Сы Сяоцин, и Чэнь Канлун снова задохнулся от гнева.

– Дядя, успокойся, – воззвал к нему Чэнь Цю, и тот медленно выдохнул. В конце концов, затевать ссору между кланами на пиру человеческой секты действительно было не лучшим решением. К тому же спор с Сы Сяоцин из-за этого пса ничего хорошего не принесет благородному Дракону. А учитывая, что госпожа Сы сейчас являлась носителем Небесных сил и главой союза Двенадцати кланов, тем более.

– Цзисюань, прости, боюсь, что этот мальчишка еще попьет из тебя крови, – неожиданно добродушно усмехнулся Чэнь Канлун, вороша волосы племяннику. Тот возмущенно завопил, когда его прическа пришла в беспорядок.

– Учитель, не верьте ни единому его слову! – тут же запротестовал Чэнь Цю. – Я буду прилежным учеником.

– Рассчитываю на это, – коротко отозвался Цин Юйдунь, глядя в открытое лицо юноши. Несмотря на свою молодость и высокомерие, присущее Драконам, он был довольно добр, почтителен и энергичен, как любой мальчишка в его возрасте. Он уважал старших и легко сходился с младшими – уже сейчас, за эти три дня, он нашел множество новых знакомых в секте Юньхэ и даже довольно близко подружился с Хоу Пэном. У этих двоих обнаружилось прямо-таки духовное родство.

Цин Юйдунь мало говорил и казался равнодушным, но это не значило, что он ничего не замечал. К тому же А-Цю был довольно талантлив. Не так, как Хоу Пэн, признанный гений секты, или Мин Дань с пика Цоцзюэ, чьи иллюзии были великолепны, – но что-то в нем крылось. Может быть, это огонь Дракона, о котором рассказывали предки клана. Цин Юйдунь не знал, подойдут ли техники, которые практиковал он, этому огненному мальчишке, но, в конце концов, тот всегда мог вернуться в клан.

Чэнь Цю под прямым взглядом Учителя неожиданно смутился – возможно, это было из-за того, что, когда тот смотрел на любого человека, казалось, будто он хочет его заморозить. В любом случае, юноша вдруг захлопнул рот и почтительно поклонился по всем правилам, чем удивил своего дядю.

Тот крякнул, поднимаясь на ноги и салютуя главе секты Юньхэ чашей с вином:

– Глава секты, выпьем же за успешно завершенную Конференцию и нового ученика старейшины Цунчжэ!

– Выпьем! – с готовностью поднял чашу И Чэнь и улыбнулся.

Глава 9. Вопрос на форуме для Учителей: «Что делать, если мои ученик и кот не дружат?»

С утра на пике Цунчжэ было шумно. Под пристальным контролем белого котенка внешние ученики делали пристройку к резиденции старейшины. Кот недовольно дергал хвостами на каждый удар молотка или на новый всплеск ци. Он свернулся клубком на пеньке, нежась под ярким солнцем, и смотрел за учениками. Иногда он зевал и поворачивался в сторону бамбуковой рощи за резиденцией, но затем шевелил ушами и снова возвращался к своему посту.

Хотя Маомао только недавно появился в Юньхэ, уже только ленивый не знал, что старейшина Цунчжэ завел себе духовного зверя, обладающего своенравным характером. Сегодня ученики воочию убедились в этом: котенок явно по какой-то причине прогневал Цин Юйдуня и был оставлен им в резиденции. Из-за этого настроение у зверька было препаршивое, и он шипел на тех, кто мешкал.

Причина, по которой старейшина бросил своего кота, была проста: с утра он проснулся от того, что наглый питомец прокусил ему ключицу и высасывал из него кровь, как какой-то злой дух. Получивший за это по заднице кот сначала обиделся, а потом попытался последовать за хозяином в рощу, но был остановлен ледяным барьером. Цин Юйдунь захватил с собой Чэнь Цю, который прибыл на пик с вещами, и, не дав тому разместиться (хотя и размещаться еще было негде), отправился с ним на тренировку.

Внешние ученики завистливо посматривали на рощу, скрывающую учителя и ученика, – многие отдали бы последний духовный камень ради того, чтобы одним глазком посмотреть на тренировку! Что отдал бы за это кот, неизвестно. Его три хвоста вздрагивали на каждый выплеск ци из рощи, а уши торчали на макушке, внимательно прислушиваясь.

В душе белый кот уже проклял этого ненавистного нового ученика, который отнял у него хозяина. Более того, этот мальчишка посмел назвать кота Маомао! Только хозяин может называть его Маомао, остальным следует обращаться… Здесь мысли кота обрывались – он не помнил, как к нему следует обращаться. Единственное, в чем зверь был уверен на сто процентов сейчас, – это то, что Цин Юйдуню не следует так поступать с ним и бросать здесь! Впрочем, лежать на солнце было очень даже приятно.

Лениво поджимая под себя три хвоста, кот прикрыл глаза и под мерный стук молотков и звук пилы уснул. Проснулся он от того, что чьи-то холодные пальцы подхватили его под живот и положили на руки.

– Мяу! – пожаловался Маомао, вытягивая лапы и подставляя мягкое белое брюхо.

Цин Юйдунь рассеянно погладил его шерстку и посмотрел на свою резиденцию: за полдня к ней прибавилось новое здание – небольшая бамбуковая пристройка, как раз достаточная для мальчишки вроде Чэнь Цю.

– Полагаю, это не тот уровень жизни, что был у тебя в клане, – сказал Цин Юйдунь, внимательно глядя на ученика. Тот запыхался от долгой тренировки, выглядя раскрасневшимся и усталым.

Чэнь Цю яростно покачал головой.

– Что вы, Учитель, настоящий совершенствующийся должен жить в скалах и обитать в пещерах⁶²! – гордо произнес он.

«А еще пить дрянной чай и есть пресную пищу, а ты позавтракал отличными баоцзы⁶³ с мясом», – ехидно подумал Маомао. К сожалению кота, никто не слышал его мысли.

Цин Юйдунь и вовсе удовлетворенно кивнул. Хотя Чэнь Канлун и казался разодетым павлином, любящим роскошь, он хорошо воспитал племянника. Все Драконы обожали золото, тут ничего удивительного. Хорошо, что высокомерие Чэнь Цю распространялось только на его навыки владения мечом. Которые, кстати, оказались вполне сносными. Все утро до обеда Цин Юйдунь заставлял ученика упражняться, где-то в глубине души как будто надеясь, что юноша сдастся и вернется в клан с дядей. Однако тот обливался потом под жарким солнцем, но упорно рубил, колол и делал выпады. В конце концов, когда он уже падал от усталости, Цин Юйдунь сжалился.

– Пойдем, твоему телу требуется и отдых.

– Спасибо, Учитель! – рьяно отозвался Чэнь Цю, убирая меч в ножны и устало утирая пот со лба. Он, конечно, ожидал, что старейшина Цунчжэ будет строгим, но тот оказался еще страшнее. Однако Чэнь Цю не намерен был сдаваться, поэтому с вызовом посмотрел в спину Учителю. Он заставит его признать себя!

Так они оказались у резиденции, и Цин Юйдунь подхватил на руки своего кота. Этот Маомао, по мнению Чэнь Цю, был очень странным духовным зверем и словно ненавидел всех, кроме Учителя, к которому питал прямо-таки щенячью преданность. Вот и сейчас он доверчиво извернулся, оголяя беззащитный мягкий живот. А лицо его ледяного Учителя как будто смягчилось – он провел пальцами по брюху, глядя на пристройку. С котом на руках Цин Юйдунь казался… человечнее, что ли? Чэнь Цю отбросил эту мысль – его Учитель и так человек, просто немного замкнутый! Но взял же он его к себе в ученики! От этой мысли мальчишку снова стало распирать от гордости.

Цин Юйдунь заметил, что ученик витает в облаках, и окликнул его:

– Тебе следует попрощаться с дядей на пике Хаоюй. А затем возвращайся и размещайся. Кроме того, глава секты распорядился, что трижды в день тебе будут в коробах приносить еду, пока ты не освоишь инедию. Поскольку я не ем.

– Спасибо Учителю за хлопоты! – А-Цю почтительно сложил руки перед собой и поклонился.

Судя по всему, Цин Юйдунь и вправду был таким, как рассказывал дядя, – нелюдимым и немного странным. Из-за одного только Чэнь Цю ему пришлось перестроить весь свой быт, поэтому неудивительно, что его лицо было столь холодным!

К счастью для бедного А-Цю, он не знал, что на самом деле творится в голове его Учителя, а то бы сильно расстроился. Потому что Цин Юйдуню было… как бы это сказать… все равно. Мало что трогало его, мало что причиняло ему беспокойство и неудобство. Он почти все принимал как данность.

Кроме кота.

Мысль о чешущихся укусах на ключицах заставила Цин Юйдуня нахмуриться. Он даже подумал скинуть Маомао на землю, но тот уже вцепился в его рукав мертвой хваткой, будто предчувствуя нечто подобное. Полная амнистия еще не наступила – это был период временного потепления. Должно быть, кот и вправду перестарался, но хозяин пах так замечательно, так сладко… Что его хотелось укусить.

К счастью, Цин Юйдунь не знал, о чем думает его кот, поэтому продолжал держать его на руках.

– Я отвезу тебя на пик главы секты, – неожиданно сказал он в порыве душевной теплоты. Кот потрясенно уставился на него. Чэнь Цю выглядел не менее удивленным: его холодный и равнодушный Учитель решил помочь ученику с передвижением, ведь сам он еще не умел держать меч в воздухе и был вынужден идти пешком до пика по хлипким деревянным мостам, раскинувшимся над пропастями между горами.

– Спасибо, Учитель! – Глаза юноши загорелись неподдельной благодарностью. Цин Юйдунь только бросил на него косой взгляд, не переставая поражаться открытости и искренности мальчишки. Ему эти два качества были чужды. Он всегда был тверд и честен, но никогда не открыт, а свои мысли не выражал прямо, предпочитая молчать.

Держа кота одной рукой, свободной он извлек Бинжэнь из золотого ядра и заставил зависнуть в воздухе. Меч расширился так, чтобы два человека – большой и маленький – могли свободно стоять на нем. Посмотрев на вцепившегося в рукав кота, Цин Юйдунь решил взять и его с собой – портить зацепками такую хорошую ткань ему не хотелось. Он забрался на меч, приглашая А-Цю встать за собой. Бинжэнь завибрировал от воодушевления и тут же взмыл в воздух. Чэнь Цю вскрикнул, неловко вцепившись в ханьфу Учителя, чтобы не упасть. Через время, достаточное, чтобы выпить пиалу чая, они уже плавно опустились на площадку перед резиденцией И Чэня. И вовремя – тот как раз провожал гостей.

– Дядя! – Чэнь Цю спрыгнул с меча и побежал к Чэнь Канлуну. – Неужели ты уже улетаешь?

– А-Цю! – Чэнь Канлун радостно сверкнул глазами и взлохматил волосы парня. – Цзисюань тебя не обижал сегодня?

– Дядя! – возмущенно вскрикнул тот, отпрыгивая от мощной ладони, ерошащей его пряди. – Голова мужчины неприкосновенна! Что ты, Учитель показал мне несколько приемов! Я все утро тренировался!

– Все утро? – Глаза Чэнь Канлуна сощурились, он недоверчиво уставился на Цин Юйдуня. – Ни за что не поверю! Дома тебя даже шичэнь не заставишь тренироваться! Цзи-сюань, если этот негодник будет тебе досаждать, упакуй его в сундук и отправь почтой в клан Дракона.

– Глава клана слишком суров к А-Цю, – слабо улыбнулся Цин Юйдунь, поглаживая Маомао на руках. Тот нежился в объятьях мужчины, жмуря глаза. Это действительно был красивый кот – многие ученики, проходившие мимо резиденции главы секты, во все глаза смотрели на треххвостого зверя. – У мальчика хорошее основание, – сдержанно похвалил он ученика. – Доброго пути, господа. – Цин Юйдунь слегка кивнул.

– До свидания, глава секты, старейшина, – кивнула Сы Сяоцин. Хотя ее духовным оружием был кнут, в ее золотом ядре имелся и меч – для перелетов. Сейчас она извлекла его и вопросительно посмотрела на дочь. Та кашлянула, поворачиваясь к Чэнь Цю.

– Ну, до встречи, – сухо произнесла, смерив его провокационным взглядом.

Мальчишка тут же повелся.

– В следующий раз я смогу побить тебя! – громогласно заявил он, вынуждая стоящих рядом взрослых спрятать улыбки.

– Да-да, – махнула рукой Сы Куй, ни капли не веря в это. – Если тебя до той поры не выгонят из Юньхэ.

– А вот и не выгонят! – разозлился А-Цю. – Скоро я обгоню тебя в совершенствовании!

– Ага-ага, – произнесла Сы Куй.

– А-Инь, – предупреждающе сказала Сы Сяоцин.

Сы Куй закрыла рот, но, когда мать отвернулась, чтобы попрощаться с главой секты, тут же скорчила рожицу А-Цю. Тот не остался в долгу, и, пока взрослые спокойно прощались, детишки уже успели поругаться. В конце концов глава клана Змеи послала дочери уничтожающий взгляд, та запрыгнула на меч, и обе отправились в путь.

Чэнь Канлун вздохнул.

– Дети так энергичны.

– Это все потому, что она ужасно высокомерна! – парировал А-Цю. Он вдруг сделал шаг и порывисто обнял дядю, только осознав, что им придется прощаться. – Ты же навестишь меня еще? И не забудь про сладости, и про одеяло, и про мои камни, и про…

– Да-да, про весь твой гардероб, – вздохнул глава клана, обнимая племянника. – Веди себя хорошо. Не опозорь клан Дракона.

– Ни в коем случае, дядя! – с обидой воскликнул Чэнь Цю, вырываясь из объятий и глядя на Дракона. – Все, давай, отправляйся!

Глава секты, все это время сдерживающий смех, наконец расхохотался.

– А-Цю прекрасно впишется в секту Юньхэ, не волнуйтесь, глава клана.

– Я больше беспокоюсь за нервы Цзисюаня… – с сомнением протянул Чэнь Канлун. После этого он поклонился обоим, запрыгнул на саблю и поспешил отправиться, пока А-Цю не добавил к списку еще какие-нибудь чрезвычайно «нужные» вещи.

Юноша проводил взглядом удаляющийся силуэт дяди. В его глазах были и радость от перемен, и грусть от расставания с близкими, и страх из-за неизвестности, и предчувствие – чего-то невероятно интересного и увлекательного. Впервые в жизни он оказался вдали от родного клана, впервые рядом с ним не будет дяди и матушки, кузенов и кузин. Впервые он делал шаг в по-настоящему самостоятельную жизнь, которую выбрал.

С горящими глазами юноша обернулся к Учителю, и рука того остановилась, переставая гладить кота. Цин Юйдунь смутно осознавал, что где-то допустил большую ошибку, но пока не знал, можно ли ее исправить.

Полгода спустя

– Учитель! Учитель! Учи-и-и-итель! – кричал А-Цю, стоя на краю обрыва около духовной пещеры.

Цин Юйдунь, прогонявший ци по своим меридианам, как будто споткнулся, услышав истошный крик своего единственного ученика. Кот, сидевший на его коленях, поднял морду, уставившись в нахмуренное лицо хозяина, а затем тихо мяукнул. Успокоив взбунтовавшуюся энергию, Цин Юйдунь открыл глаза и перевел взгляд на выход из пещеры.

Ветер задувал внутрь крики Чэнь Цю, который надрывался на обрыве.

– Пойди посмотри, что случилось, – сказал старейшина коту. Тот мягко спрыгнул с колен и безропотно направился к обрыву. За полгода на пике Цунчжэ он вырос вдвое, превратившись в белого толстого кота, еще более ленивого, чем раньше. Чуть ли не икая от переполнявшей его ци, кот ловко выбрался на скалу и, пройдя по узкой тропинке, спрыгнул на землю около юноши. Его лоснящаяся шерстка почти светилась от энергии, которую он еще не успел переварить. Во время своих медитаций Цин Юйдунь великодушно разрешал коту сидеть на коленях, благодаря чему тот, «вцепившись в чужое бедро», быстро совершенствовался.

– Мяу! – громко и требовательно заявил Маомао, глядя на ученика. Чэнь Цю сузил глаза, глядя на кота: у этих двоих за полгода развилась прямо-таки кровная вражда – конечно, за внимание Цин Юйдуня.

За это время Юньхэ Чэнь Цю вытянулся на целый цунь, его лицо стало острее, взгляд – тверже, а невыносимое высокомерие отшлифовалось почтительностью к Учителю. Однако он по-прежнему оставался озорным и дерзким мальчишкой, который быстро завоевал популярность в секте и крепко сдружился с Хоу Пэном. Его прогресс в совершенствовании также не стоял на месте: с ранней стадии Возведения основания А-Цю медленно, но верно продвигался к средней. Резкая смена боевой техники пошла юноше на пользу – с огненной стихии он переметнулся к ледяной, и, к удивлению дядюшки, это ему подошло. Сейчас он был первым человеком в мире, после Цин Юйдуня, который изучал технику Нефритового меча, благодаря чему стал намного сдержаннее и рассудительнее – ледяная ци помогала также успокоить сердце и разум.

– Учитель! Выходите! Глава секты вызывает вас! – снова закричал Чэнь Цю. Ему было запрещено заходить в духовную пещеру во время медитаций Учителя, потому что однажды он чуть не свернул шею на обрыве. Поэтому оставалось только кричать.

– Мяу! – Кот махнул хвостами, сидя у подножья скалы, как маленький охранник.

Это разозлило Чэнь Цю. Он замахнулся ногой, намереваясь пнуть наглое животное, но Маомао увернулся и впился острыми когтями ему в ступню. Мальчишка взревел, дергаясь и пытаясь сбросить кота, но тот держался крепко, прокусив сапог насквозь.

– Ай-й! – взвизгнул А-Цю. Он сконцентрировал поток ци в ладонях, посылая шар энергии в кота. Тот тут же отлетел назад, мягко приземлился на четыре лапы и зашипел.

– Хватит! – раздался прохладный голос Цин Юйдуня, появившегося из-за поворота скалы. Он поднял кота за шкирку, осматривая на предмет травм. – А-Цю, сколько раз я тебе говорил…

– Он первый начал! – перебил его ученик, тыкая в Маомао, который уже притворился абсолютно шелковым и ласково потерся головой о руку, что держала его.

С долей скептицизма старейшина уставился на кота, но тот принял безупречно невинный и обиженный вид.

– Ведите себя друг с другом хорошо, – устало вздохнул Цин Юйдунь, позволяя коту забраться на его плечо. Он уже в тысячный, кажется, раз произносил эту фразу, но кот и юноша продолжали враждовать. Старейшина все никак не мог этого понять: с чего животному и человеку ссориться? Кот устроился на его плечах, обвивая хвостами горло, и надменно посмотрел на А-Цю. У того чуть пар из ушей не пошел от злости. Однако, вовремя спохватившись, он склонил голову.

– Да, Учитель.

– Что за срочное дело заставило тебя так орать? – спокойно спросил Цин Юйдунь, чувствуя, как непослушный кот щекочет ему горло, и тут же сбрасывая хвосты со своей шеи. Острые коготки вцепились в его плечи, но он уже настолько привык к этому, что даже не обратил внимания.

– Шисюн Хоу только что приходил, сказал, глава секты срочно вызывает вас к себе, – отрапортовал Чэнь Цю, вытягиваясь по струнке.

– Спасибо, что сообщил. Продолжай тренироваться, я вернусь и проверю, – слабо улыбнулся Цин Юйдунь. Он погладил юношу по голове и извлек из золотого ядра Бинжэнь. Через несколько мгновений он уже мчался к пику Хаоюй, а Чэнь Цю оставалось только проводить его взглядом. Кот отказался расставаться с хозяином и улегся на плечи, как белый воротник.

Очень скоро Цин Юйдунь мягко приземлился на площадке перед резиденцией И Чэня.

– Приветствую старейшину Цунчжэ! – Ученик, проходивший мимо, тут же склонился в поклоне. Цин Юйдунь кивнул, заходя во внутренний двор. Сновавшие мимо ученики наперебой здоровались, и старейшина рассеянно кивал им. Он обратился к первому попавшемуся парню в зеленых одеждах:

– Где глава?

– Г-г-г… – Ученик от неожиданности тут же начал заикаться, во все глаза глядя в ослепительно прекрасное лицо Цин Юйдуня.

Кот на его плечах в раздражении махнул хвостами: людишки так бесполезны. Цин Юйдунь же терпеливо дожидался ответа. Наконец ученик совладал с собой и под пронзительным взглядом старейшины с трудом выдавил:

– Г-глава секты на тренировочной площадке.

– Благодарю, – вежливо отозвался Цин Юйдунь, отпуская ученика и мысленно хваля себя, что прекрасно справился с этим маленьким социальным взаимодействием. Ученик же на ватных ногах добрел до товарищей, что ждали его поодаль, переживая самое страшное событие в своей жизни – личный разговор с ледяным старейшиной Цунчжэ.

Совершенно не подозревающий о том, что кого-то так впечатлил, Цин Юйдунь направился прямиком к тренировочной площадке. Это было небольшое поле, окруженное с одной стороны лесом, с других – подсобными помещениями. Здесь ученики пика Хаоюй тренировались во владении мечом или другим оружием, здесь же находилось стрельбище, площадка для спаррингов, а также стойки со всевозможным тренировочным оружием. Пик Хаоюй был не чета Цунчжэ, где жил всего один ученик: тут обучалось более сотни внутренних учеников, а потому на обширном пике возвели множество зданий и площадок. Проходя мимо общежитий, Цин Юйдунь услышал веселые голоса и разговоры, кругом царила жизнь и суета. На площадке с десяток молодых людей под предводительством старшего ученика отрабатывали выпады деревянными мечами, а чуть поодаль на арене двое сражались духовным оружием. Именно там Цин Юйдунь и заметил И Чэня. Он внимательно наблюдал за боем, скрестив руки на груди.

– Глава секты. – Цин Юйдунь слегка поклонился, из-за чего кот, сидящий на его плечах, чуть не свалился.

– Наконец-то. – Отвлекшись от боя, И Чэнь посмотрел на шиди. – У Нефритового барьера новый прорыв, глава клана Змеи только что сообщила мне. Она вызывает тебя.

– Большой? – Взгляд Цин Юйдуня посерьезнел: прорывы в последнее время происходили все чаще. Между предыдущим и этим минуло всего полгода. В прошлый раз старейшина находился в совершенствовании за закрытыми дверями, пытаясь успокоить и усвоить ци, но сейчас он находился на пике мощи и, конечно, был обязан помочь с демонами.

– Она не сказала. Сообщение было очень коротким. Видимо, у госпожи Сы не хватило времени записать более длинное. Тебе лучше поторопиться. – Выражение лица И Чэня было мрачным, брови нахмурены.

– Да, шисюн. – Цин Юйдунь снова поклонился, собираясь немедленно вернуться на пик Цунчжэ.

– А, и… – Взгляд И Чэня остановился на коте, который внимательно уставился на него в ответ.

– Да, шисюн?

– Нет, ничего… – покачал головой глава секты, решив, что это подождет. – Будь осторожен.

– Конечно.

Через некоторое время Цин Юйдунь уже стоял на пике Цунчжэ. Строго говоря, ему не нужно было собирать вещи, поскольку для сражения с демонами требовался только меч, но он хотел предупредить А-Цю, что ему придется уйти. Ученик нашелся на полянке в бамбуковой роще, где старательно отрабатывал приемы.

– Я отправляюсь к Нефритовому барьеру, – огорошил его Учитель.

– Я с вами! – тут же воскликнул Чэнь Цю, делая особенно изящный выпад.

– Ты еще даже на мече стоять не можешь долго, – с долей скептицизма произнес Цин Юйдунь.

Правда, чтобы услышать этот скептицизм, нужно было очень хорошо знать старейшину. А-Цю со временем научился различать в равнодушном голосе Учителя множество оттенков – он не был таким ледяным, как казался, просто менее оживленным, чем все остальные люди.

– Но я могу пригодиться! – возразил юноша, хотя понимал, что этот бой заведомо проигран. Его Учителя невозможно было переубедить. А нарушение приказов каралось ужасными тренировками, после которых Чэнь Цю валился с ног. Единственным, кому вольготно жилось на пике, был кот. Этот толстый шерстяной мешок сейчас с насмешкой смотрел на юношу с плеч Учителя. Цин Юйдунь снова покачал головой.

– Ладно, – сдался А-Цю, – а Маомао?

– Маомао тоже останется на пике, – с этими словами Цин Юйдунь безжалостно снял теплую подушку и спустил на землю.

В глазах А-Цю мелькнуло злорадство: поделом пушистому засранцу! Кот вцепился в подол ханьфу Учителя, явно не собираясь так просто сдаваться.

– Оставайся на пике. – Ледяной взгляд пригвоздил Маомао к месту, заставив с тихим недовольным шипением отпустить одежду. Кот тоже уже знал, чем карается непослушание.

Цин Юйдунь встал на меч и посмотрел на ученика и кота, выглядящих так, словно он бросал их на произвол судьбы.

– А-Цю, хорошо тренируйся, Маомао, не шали.

Больше ничего не добавив, он взмыл в воздух, мгновенно набирая большую скорость, ведь следовало торопиться. Развевающиеся светло-зеленые одежды Учителя вскоре исчезли из виду, и А-Цю повернулся к коту.

– Не шали, Маомао. – Он высунул язык, глядя на круглый шар из меха.

Кот отвернулся от точки в небе, в которую превратился хозяин, и перевел презрительный взгляд на юношу: «Жалкий сопляк, усердно тренируйся, чтобы хозяин не выгнал такую бездарность, как ты!»

Словно поняв, о чем думает кот, А-Цю еле сдержался, чтобы не пнуть его, и поспешил прочь, решив, что лучше употребить всю злость на тренировки с мечом. Кот же остался на полянке, с тоской глядя в небо. Как будто часть Маомао только что покинула его.

Глава 10. Нефритовый барьер

Оставив позади горы Тайшань, Цин Юйдунь с максимальной скоростью спешил к Нефритовому барьеру. Он располагался на севере – там, где концентрировалась иньская энергия. Чем дольше старейшина летел, тем холоднее становилось, и ветер все яростнее бил по щекам и развевал полы его ханьфу. Но он твердо стоял на Бинжэне, сощурившись глядя вдаль.

Обычному совершенствующемуся от гор Тайшань до Нефритового барьера потребовались бы сутки, но Цин Юйдуню на стадии Формирования души – всего несколько шичэней. Плодородные равнины сменились горными грядами, а теплая осень срединных земель – морозными ветрами севера. Казалось, все живое постепенно исчезало, чем ближе он подлетал к запретной зоне: даже деревья и те редко попадались ему в скалистых разломах. Стояла тишина, нарушаемая только завыванием свирепых северных ветров.

В какой-то момент даже Цин Юйдуню стало тяжелее стоять на мече – ветер был такой силы, что он снизился и окутал себя барьером из теплой ци, прорываясь дальше. Его красивое лицо хмурилось – в мирные времена таких бурь тут не бывало. Этот же ветер оказался полон ярости и демонического гнева. Видимо, прорыв действительно был серьезным.

Не обращая внимания на вой ветра, мужчина ускорился, приближаясь к границе. Вскоре он вылетел за горную гряду и оказался на плато между двух высоких горных пиков. До его ушей донесся лязг мечей, а открывшаяся картина могла легко стать изображением ада на земле: Нефритовый барьер начинался от земли и уходил в небо, теряясь в косматых серых облаках. Он был полупрозрачным, бледно-зеленым и еле заметно колыхался, как завеса, отражая блеск тусклого солнца. Барьер как будто делил плато на две части: на одной стороне высились башни из черного камня, покрытые вязью золотистых заклинаний. Вдоль всей линии границы их стояло три штуки, охраняя узкое горлышко ущелья. На плато и на башнях виднелись заклинатели всех возрастов и в разной форме. Больше всего среди них было людей в черных с серебром одеждах, многие держали узкие мечи и кнуты – то были ученики клана Змеи. Они ни на мгновение не прекращали сражаться с существами, которые непрерывно лезли через узкую трещину в Барьере с той стороны.

А та сторона… Вот где был настоящий Диюй⁶⁴: выжженная земля начиналась от самого Барьера, из трещин в камне вырывались облачка ядовитого пара и пузырьки огненной лавы. Дальше, насколько хватало глаз, ущелье расходилось и открывало вид на долину, над которой горело красное небо. Солнца на той стороне не было. Только кровавый купол, словно сами небеса обливались кровью от страданий, причиняемых злом, обитающим там.

Существа, что пытались проникнуть через трещину, отдаленно походили на людей. У некоторых были крылья, острые когти или звериные уши, лишние конечности, у других, наоборот, отсутствовали части тел. Они как будто сами не определились: люди они или уже не совсем. То были демоны – небожители, когда-то изгнанные на землю и запечатанные за Барьером Нефритовым императором. Часть из них за тысячелетия изгнания потеряла не только человеческий облик, но и разум – они ничем не отличались от животных, управляемых более сильными демонами. Некоторые сражались мечами, а некоторые просто швырялись сгустками темной ци – и последние были самыми опасными. За Барьером демоны жили вечно – их проклятые души не могли уйти в перерождение, запертые Великим Владыкой на этом клочке земли. Нет, разумеется, демоны вполне успешно разрывали друг друга на части, но все же их продолжительность жизни поражала воображение. А прорываясь за Барьер, они становились, как все низвергнутые небожители, смертными, но все еще невероятно сильными.

Цин Юйдунь немедленно спрыгнул с меча и присоединился к бою, вонзая клинок в горло ближайшего демона, пытавшегося откусить голову молодому Змею.

– С-с-старейшина Цунчжэ! – воскликнул юноша с бледным лицом, глядя на поверженного монстра с тремя руками. На Змее были черные с серебром одежды, но его руки тряслись так сильно, что ему приходилось держать клинок обеими ладонями.

– Соберись, – наказал ему мужчина, легко хлопая по плечу и ныряя в гущу схватки.

У самого Барьера он увидел Чэнь Канлуна, который сражался сразу с двумя рогатыми тварями: сабли плясали в смертельном танце, а ярко-желтые одежды развевались.

– Явился наконец! – заметив Цин Юйдуня, воскликнул он, смахивая пот со лба. Он выглядел уставшим и изможденным, а вокруг него громоздилась гора уродливых трупов. – Тебя ждать как разглядывать дно сквозь осенние воды⁶⁵! Ах ты, тварь! – в негодовании взревел он, обрушивая обе сабли на голову демону, который успел перед смертью ухмыльнуться. Второй уже пал от меча Цин Юйдуня. – Цзисюань, помоги госпоже Сы! – крикнул Дракон, ринувшись на помощь своим ученикам.

Не мешкая, Цин Юйдунь бросился к Барьеру. Около трещины, окруженная толпой демонов, сражалась Сы Сяоцин – ее коса металась из стороны в сторону, а сосредоточенное лицо было очень бледным. Блестящий черный кнут казался продолжением ее руки, разя демонов на расстоянии. Один взмах – и голова ближайшей твари, слетев с плеч, подкатилась к старейшине. Открытый рот зашипел в предсмертном хрипе, показывая длинный раздвоенный язык. Цин Юйдунь в отвращении пнул ее в сторону.

– Госпожа Сы, я прикрою вас, залатайте Барьер! – сказал он. Голос у него был такой хладнокровный, словно они встретились за пиалой чая.

Сы Сяоцин столь же хладнокровно кивнула, отшвырнула мощным взмахом кнута демонов и в два шага подлетела к Барьеру. Она положила обе руки на полупрозрачную завесу, и ее ладони медленно наполнились белым светом. В этом и была причина, по которой сильнейший Дух-хранитель года обязывался жить у Барьера в свой период цикла, ведь только сила Нефритового источника могла восстановить защиту. Вот и Сы Сяоцин практически не отлучалась, за исключением тех трех дней в Юньхэ.

В таком положении госпожа Сы была очень уязвима, но Цин Юйдунь встал перед ней, защищая. Сквозь близкую трещину он видел кратеры и огненные пузыри демонического мира. Ужасная вонь – сера и запах мертвечины – доносилась из разлома. Увидев, что Сы Сяоцин использует Небесные силы, чтобы залатать Барьер, вся мощь демонической армии ринулась к ней.

Цин Юйдунь разил врагов налево и направо, каждое его движение было быстрым, отточенным и прекрасным, но тварям, казалось, не было конца. Демоны все лезли и лезли, будто Яньло случайно открыл Заставу⁶⁶. Свет от ладоней Сы Сяоцин становился все ярче, и трещина начала медленно затягиваться. Но такая скорость не могла остановить демонов – только сильнее разъярила их. Новая волна монстров бросилась к прорехе. Лоб Сы Сяоцин покрылся испариной – она употребляла все духовные силы на починку Нефритового барьера, но Небесные силы… с каждым годом слабели, и на это уходило все больше времени.

– Цзисюань, я иду! – крикнул Чэнь Канлун, увидев, что вся рать демонов бросилась к ним двоим. Вместе с учениками клана Змеи и другими он расчищал дорогу к госпоже Сы.

– Матушка! – вскрикнула Сы Куй, издалека увидев, что Сы Сяоцин неожиданно смертельно побледнела и покачнулась. Она ринулась к матери, приложила ладони к ее спине и начала передавать духовную энергию.

Цин Юйдунь на миг оглянулся на них и нахмурился. Неужели у госпожи Сы не хватит сил? Такого еще не случалось за десять тысяч лет существования Барьера. Он бросил взгляд на трещину, которая очень медленно затягивалась, и неожиданно вздрогнул – вдалеке на мертвом холме он увидел высокую фигуру. У нее было одно расправленное крыло и длинная черная накидка. Сложив руки в печать, эта фигура посылала потоки демонической ци, которые разбивались о Барьер и мешали Сы Сяоцин его залатать. Цин Юйдунь нахмурился еще сильнее.

– Прикрой меня! – Отпустив меч, он оставил его сражаться, а сам бросился к трещине, на ходу складывая руки в печать и концентрируя ци в ладонях.

Несколько движений – и старейшина послал мощный заряд ледяной ци, который волнами прошелся по демонической стороне, иссушая его меридианы, но при этом сковывая мертвую землю льдом. Серебристая корочка дошла до ног существа на холме, заставляя отступить. Его концентрация нарушилась, и волны темной ци перестали атаковать Барьер.

– Еще чуть-чуть! Цзисюань, еще раз! – крикнул радостно Чэнь Канлун, увидев, что трещина наконец начала затягиваться.

Цин Юйдунь сложил ладони снова, посылая еще одну волну, – чуть слабее, но тем не менее заставившую демонов в ужасе отступить. Сы Сяоцин стиснула зубы, и свет от ее ладоней стал еще ярче – Барьер и впрямь затягивался! Цин Юйдунь соединил пальцы, формируя печать, – но лед уже таял под энергией демона на горе. Пот струился со лба старейшины, пока он всеми силами сопротивлялся демонической ци – та мало-помалу отвоевывала территорию обратно.

И вдруг все пропало – давление исчезло. Цин Юйдунь в изумлении распахнул глаза, глядя, как фигура на горе подняла огромный лук и издала крик – гортанный, полный злости и гнева, полный такой ненависти, которая заставила всегда равнодушного старейшину содрогнуться от неожиданности. Стрела на огромной скорости пронеслась через долину, метко влетая через последнюю узкую трещинку. Нефритовый барьер вновь был цельным.

– Цзисюань! – взревел Чэнь Канлун, бросаясь к нему.

Но он опоздал.

Черная как смоль, пропитанная темнейшей ци – самим злом – стрела вошла в грудь Цин Юйдуня. Он в изумлении распахнул глаза и опустил взгляд: на его груди расползалось кроваво-черное пятно, отдаваясь острой болью. Светло-зеленые одежды быстро темнели, как и все у старейшины перед глазами. Он покачнулся, чувствуя внезапно навалившуюся на него ужасную слабость.

– Цзисюань! – этот полный боли крик был последним, что он слышал перед тем, как провалился в забытье.

Далеко на пике Цунчжэ кот по какой-то причине беспокойно поднял голову, глядя в окно. Его голубые глаза уставились на далекую горную гряду.

– Что случилось, Маомао? – спросил Чэнь Цю, отрывая взгляд от трактата, который он читал в кабинете Учителя. Кот пошевелил ушами, сам не понимая, откуда взялось внезапное беспокойство. Решив не придавать этому большого значения, он вновь улегся мордой на лапы и закрыл глаза.

Глава 11. Ранение – это всегда неприятно, а беспокойство других – еще хуже

Цин Юйдунь открыл глаза – вокруг все тонуло в пелене густого тумана. Он был таким плотным, что старейшина не видел ничего, кроме собственного тела и пятачка земли, на котором он сидел в позе лотоса. Он огляделся и нахмурился, пытаясь понять, как здесь очутился. Но вокруг не нашлось ничего, за что мог бы зацепиться глаз.

У него ужасно болели голова и грудь в районе сердца, но в остальном он был цел. Цин Юйдунь попытался вспомнить, что случилось до того, как он тут оказался. Смутные образы роились в его сознании, но никак не складывались в общую картинку. Он с некоторым недоумением обнаружил, что не помнит, как его зовут.

Сложив ладони в печать, он направил поток ци по меридианам, исследуя свое тело. Никаких повреждений, ничего аномального, но как только потоки ци приблизились к среднему даньтяню, старейшина почувствовал резкий укол боли. Нахмурившись еще сильнее, он попробовал проникнуть внутрь, но какая-то инородная сила как будто расползалась от его золотого ядра, отравляя светлую ци, которая в страхе отпрянула.

Что это? Духовным зрением мужчина заглянул в ядро и обнаружил всполохи черной ци. Откуда это? Цин Юйдунь сжал зубы, пытаясь выдавить этот черный клубящийся дым.

Вдруг кто-то расхохотался так громко, что земля содрогнулась. Светлая энергия Цин Юйдуня потерпела поражение и отступила. Старейшина проанализировал этот хохот: он был неприятным, высокомерным, словно кто-то радовался тьме в его сердце. И как будто смутно знакомым. Но мужчина ничего не помнил.

Туман стал еще гуще, а на лбу у Цин Юйдуня выступил пот от напряжения. Скоро он не мог разглядеть своих сложенных в печать рук, и ему показалось, что он ослеп. Его ци окутала черный дым в золотом ядре, изо всех сил сжимая. Мало-помалу тьма делалась все меньше, но и старейшине стало тяжелее дышать. Казалось, белая пелена давит ему на грудь, пытаясь прихлопнуть, как муравья. Он чувствовал, что по мере борьбы с тьмой слабеет, сила утекала, как песок сквозь пальцы.

Постепенно температура его тела поднялась. Ему стало жарко, ханьфу прилипло к мокрой от пота спине. Тьма не сдавалась – она была невероятно сильной и упорной, пытаясь откусить побольше от его ядра. Но и Цин Юйдунь интуитивно понимал, что не может проиграть. Он не ведал страха, но в этот момент почувствовал, что может умереть, если сдастся. Или даже случится что-то похуже, чем смерть. Эта мысль была странной, непонятной, будто чужой, но все же придала ему уверенности.

Тьма сжималась, пока не стала крошечным шариком в его золотом ядре. Обливающийся потом Цин Юйдунь направил всю оставшуюся энергию на то, чтобы уничтожить этот шарик полностью, но ему это так и не удалось. Тьма сжалась и превратилась в крошечное нестираемое пятнышко на его золотом ядре, будто его укололи кончиком иглы. И снова раздался громогласный хохот, а затем объятия белого тумана ослабли, и старейшина сделал судорожный вдох. Вслед за этим его тело пронзила боль. Она была такой сильной и внезапной, что Цин Юйдунь вздрогнул, хватаясь за грудь.

– Цзисюань… – послышался далекий голос, наконец пробившийся сквозь плотную пелену. Сначала старейшина не слышал его из-за хохота, но теперь голос постепенно усиливался.

Цзисюань? Кто это? Может быть, это он?

Цин Юйдунь с трудом повернул голову в сторону голоса. Боль пронзала все его естество, мешая думать. Вместе с потом, которым он обливался, казалось, что его ци иссякает, льется из разбитого кувшина.

– Цзисюань! Цзисюань! – голос стал громче, настойчивее, грубее. Он больше не казался мольбой бесплотного духа.

Цин Юйдунь зажмурился, с невероятным усилием поднимаясь с места, где сидел. Он сделал нетвердый шаг в сторону голоса, зовущего – его ли? Наверное, его. Густой туман чуть отдалился, но не ушел. Каждый шаг прошибал болью от макушки до пяток. Старейшина горел от жара. Его ци забурлила, бунтуя против происходящего.

– Цзисюань, очнись! Очнись!

Его собственная энергия обратилась против него – она выжигала меридианы, пошла в обратную сторону, и Цин Юйдуню пришлось остановиться, чтобы справиться с очередным приступом боли. Он с трудом сложил печать успокоения ци, но та обезумела от боли – и его разум обезумел от боли.

Он упал на землю. Туман набросился на него, его ци горела в меридианах, и казалось, что даже кровь закипает.

– Ты должен очнуться! – раздался другой голос. Этот был чистым, ясным и властным. Этот голос заставил его ци в испуге притихнуть, прекратив на мгновение истязать тело. – Очнись! Очнись! У тебя отклонение ци, ты можешь разрушить свое основание! Очисти разум! Очисти духовное сознание!

Изможденный Цин Юйдунь сделал, как велел ему странный голос, – потому что по какой-то причине хотелось ему доверять. Собрав остатки сил, он сел в позу лотоса и сложил руками печать, глубоко вдыхая. Спокойствие. Тишина. Умиротворение. Он должен побороть это отклонение ци, иначе сойдет с ума, и его золотое ядро взорвется.

Потоки энергии в теле замедлились. Дыхание замедлилось. Дымка, кружащаяся вокруг старейшины, замедлилась. Казалось, что даже его сердце перестало биться на несколько мгновений. Он глубоко дышал, заставляя ци вернуть правильное направление в меридианах, чувствуя, как все тело трясет от напряжения. Хохот стих, но и голос, зовущий старейшину, умолк.

Цин Юйдунь распахнул глаза – туман исчез, вместо него перед ним простиралась нетронутая водная гладь, подернутая легкой дымкой, как бывает на рассвете. Потоки ци в меридианах потекли естественным путем. Боль, пронзающая тело, сконцентрировалась в груди.

Он опустил глаза, глядя на кровавое пятно, расплывающееся по светло-зеленой ткани, и вспомнил свое имя. Его зовут Цин Юйдунь, старейшина Цунчжэ, и его пронзила стрела демона.

Цин Юйдунь снова закрыл глаза, выходя из своего духовного сознания.

Первое, что он увидел, когда разлепил веки, было встревоженное лицо Чэнь Канлуна, склонившегося над ним. Заметив, что старейшина открыл глаза, Дракон издал облегченный вздох, как будто с его плеч свалилась гора.

– Слава Владыке, ты жив! – воскликнул он, и в его голосе послышалось такое облегчение, что Цин Юйдунь нахмурился. Поняв, что он пытается сесть, Чэнь Канлун надавил ему на плечо. – Лежи! – яростно крикнул он. – Тебе пока нельзя двигаться, – уже чуть мягче пояснил он, заметив толику удивления в глазах мужчины. – Ты был серьезно ранен, и у тебя случилось отклонение ци. Та стрела была пропитана темной энергией, она прошла…

– В цуне от вашего сердца, – послышался другой голос. Цин Юйдунь скосил глаза, понимая, что лежит в незнакомой комнате на кровати с пологом. Через открытые двери в комнату вошла женщина в светло-бирюзовых одеждах. Она была очень высокой и ступала твердо. От нее как будто исходила невидимая сила – но не такая, как от Дракона, а иная. У нее было круглое простое лицо, чуть вздернутый нос и нахмуренные брови. Не сказать, что она была прекрасна, но что-то в ней притягивало взгляд.

– Госпожа У, – Цин Юйдунь узнал женщину.

– Старейшина Цунчжэ, вы просто не можете не попадать в неприятности, – сморщилась та, глядя на раненого.

– Юньси, не груби, – тут же одернул ее Чэнь Канлун, демонстрируя близкие отношения с госпожой У.

Это была не кто иная, как глава клана Лошади – У Юньшань⁶⁷, по личному имени Юньси. Она не входила в список лучших заклинателей мира, но лишь потому, что ее сильной стороной и истинным талантом оказалось целительство. Она была очень известна этим, хотя неплохо управлялась и с мечом. Госпожа У не обратила внимания на слова Чэнь Канлуна, прогоняя его с кровати.

– Подвинься, мне надо проверить пациента, – грубовато сказала она. По характеру и упрямству У Юньшань не уступала Чэнь Канлуну. Они с главой клана Дракона были, а потому общались довольно непосредственно. Цин Юйдунь нисколько не удивился, что именно она лечила его, – другому лекарю Чэнь Канлун, наверное, и не доверился бы. Несмотря на внешнюю жесткость, госпожа У была довольно легким в общении человеком, заслужившим уважение среди заклинателей. Хотя для этого сначала следовало войти в ее близкий круг.

– Пульс в порядке, – заключила она, отпуская запястье пациента. – Старейшина, Дэмин уже рассказал, что у вас случилось отклонение ци. Когда я прибыла к Барьеру, вы были без сознания, – пояснила она, параллельно откидывая одеяло и проверяя бинты на груди. – Демоническая стрела вошла вам в грудь и пустила миазмы. Ваше золотое ядро оказалось почти поглощено этой темной энергией.

– Но ты победил эту мерзость! – воскликнул Чэнь Канлун, перебивая главу клана Лошади.

– Помолчи, – одернула его У Юньшань, бросая испепеляющий взгляд. – Так вот, да, я следила за вашим состоянием несколько дней, что вы были без сознания, – тьма в вашем среднем даньтяне сейчас рассеялась. Вы смогли изгнать ее. Я уверена, что она больше не вернется. Другое дело, что… – Она закусила губу и замялась.

– Я потерял часть совершенствования, – заключил за нее Цин Юйдунь. Он уже проверил свое тело духовным сознанием и понял, что его только заложенное основание уровня Формирования души пошатнулось. Он лишь недавно прорвался на следующую стадию, и основание было еще не так стабильно. Темная ци повлияла на него, как поток воды расшатывает плотину, и сейчас он находился в очень уязвимом состоянии.

– Да, – глубоко вздохнула госпожа У, – вероятно, после выздоровления вам придется на долгое время уйти в совершенствование за закрытыми дверьми, чтобы укрепить основание. В противном случае ваши меридианы не выдержат давления потоков ци, а золотое ядро расколется, – она говорила предельно искренне, ничего не скрывая от пациента.

– Благодарю госпожу У за честность, – кивнул Цин Юйдунь.

У Юньшань неожиданно почувствовала, как щекочет под ложечкой. Смотреть, как великий заклинатель за один день оказался в столь плачевном состоянии, было страшновато. Это напоминало о том, как хрупки люди – даже могущественные совершенствующиеся.

– Несколько лет, и вы полностью оправитесь, – поспешила утешить она его. Цин Юйдунь посмотрел на нее своими холодными глазами.

– Спасибо, госпожа У, – поблагодарил он. Старейшина не чувствовал горечи – разве что совсем чуть-чуть. В конце концов, он пострадал за правое дело. – Глава Чэнь, как там Нефритовый барьер?

– Все в порядке. Госпожа Сы проверяет его каждый шичэнь, и мы усилили охрану. Кажется, раз эта атака демонов провалилась, новой они пока не будут предпринимать. Они все покинули долину, – отозвался тот, явно считая себя виноватым за ранение друга. Таковы уж Драконы – беззаветно преданы друзьям и неистовы во всех чувствах.

Цин Юйдунь молча кивнул, откидывая голову на подушку и глядя вверх.

– Я вас оставлю, – сказала госпожа У, поднимаясь с его кровати. – Вам следует больше отдыхать, старейшина. Чуть позже я принесу снадобье для лучшего затягивания раны. Не вставайте и старайтесь меньше двигаться.

– Благодарю, госпожа У, – в который раз равнодушно отозвался Цин Юйдунь. Женщина ушла, и Чэнь Канлун снова переполз на его кровать, суматошно принимаясь поправлять одеяло.

– Несколько лет – это ничего, – приговаривал он, но казалось, что утешает он не Цин Юйдуня, а самого себя. – Может быть, ты даже сумеешь прорваться на следующую стадию, и мы сразимся в полную силу! Верно? Не так уж и плохо. Сможешь побороться за звание лучшего мечника! – Дракон продолжал болтать, разгоняя унылую атмосферу в комнате, но Цин Юйдунь почти не прислушивался к его словам. Он смотрел в потолок, и его мысли кружились в голове, ни на чем особенно не концентрируясь.

Неожиданно слова Чэнь Канлуна привлекли его внимание.

– Что ты сказал? – безэмоционально спросил он, глядя на Дракона.

– Я говорю, глава Юньхэ чуть лично не приехал за тобой, так переволновался, что послал людей сопровождать тебя обратно в секту, – сказал Чэнь Канлун, без тени обиды повторяя только что сказанные слова.

– Шисюн уже знает? – нахмурился Цин Юйдунь. Он не любил быть слабым – и казаться слабым. Как будто боялся, что это может сделать его человечнее в глазах окружающих.

– Конечно, знает! Ты был без сознания целую неделю! – Чэнь Канлун без обиняков тут же подтвердил худшие опасения старейшины. – Глава секты каждый день присылает сообщения через духовный кристалл. Ну, это сейчас раз в день. До этого по нескольку раз в день! Каждый шичэнь! Сегодня он сказал, что пошлет кого-то. – Чэнь Канлун уточнил это с таким видом, словно это само собой разумеющееся, но Цин Юйдунь едва удержался, чтобы не закатить глаза.

Если он что-то и ненавидел, так это пустое беспокойство – особенно о нем, и прощал это только И Чэню. Он знал, каким тревожным мог быть его шисюн: тот опекал его, своих учеников и всех обитателей Тайшань. Внезапно в голове старейшины всплыла мысль: ведь у него теперь тоже есть ученик. И кот. Которые, наверное, переволновались из-за его ранения. Это было странное чувство – что кто-то помимо шисюна мог тревожиться о нем, и подобное беспокойство оказалось не в тягость. Однако, только подумав о том, сколько внимания ему придется получить в Юньхэ по возвращении, Цин Юйдунь почувствовал, что у него начинает болеть голова.

– Шисюн послал личных учеников? – спросил он, замечая, что Чэнь Канлун уставился на него и ждет реакции.

– Нет, такое расстояние они бы не смогли быстро преодолеть. Все-таки они еще детишки. Он отправил кого-то из старейшин, – ответил Дракон.

– Хорошо. – Цин Юйдунь закрыл глаза и отвернулся. Чэнь Канлун тут же подскочил на месте, проявляя чудеса такта для этого Духа-хранителя.

– Ты отдыхай! Я пойду. Вернусь с Юньси, когда она принесет лекарство! – Дракон тут же направился к двери, и прежде, чем Цин Юйдунь успел сказать ему, чтобы он не утруждался, тот уже закрыл раздвижные двери с той стороны, не давая старейшине и шанса отказаться от ненужной заботы.

Цин Юйдунь повернул голову к потолку и снова закрыл глаза, анализируя свои ощущения. Боль была уже не такой острой, но все равно тупо пульсировала в районе груди. Его меридианы казались потрескавшимися иссохшими каналами, но потоки ци свободно проходили по ним, хотя это и причиняло ему неприятные ощущения. Он вздохнул – кажется, госпожа У права: на полное восстановление уйдет не меньше нескольких лет…

Постепенно он провалился в сон, в котором что-то давило ему на грудь, что-то белое и пушистое, а он никак не мог прогнать это.

Глава 12. Иногда даже старейшине Цунчжэ тяжело найти свою одежду

Когда Цин Юйдунь проснулся в следующий раз, за бумажными окнами было темно. В комнате, где он лежал, горела свеча. Он оперся руками о кровать и приподнялся. Грудь тут же пронзила острая боль, но старейшина все равно неловко уселся, регулируя потоки ци. Он совсем не чувствовал себя отдохнувшим, хотя, по ощущениям, проспал несколько шичэней. Напротив, казалось, что энергия продолжает выливаться из него, как из дырявого котла.

Цин Юйдунь смутно ощущал, что та стрела что-то нарушила в его теле, и пока он не уйдет в глубокую медитацию, он с этим не справится. Старейшина чувствовал себя жалким и слабым, не сильнее ребенка. Он не помнил, когда в последний раз был таким уязвимым, – вероятно, в начале своего совершенствования. Но это было так давно, что многие воспоминания стерлись из памяти.

Он помнил первую встречу с Учителем – великим прошлым главой Юньхэ. Помнил, как тот привел его на пик Хаоюй и сказал, что это его новый дом. Помнил знакомство с шисюном, который показался ему излишне шумным и опекающим. Но Цин Юйдунь не помнил, откуда пришел сам. Кем он был до того, как стал учеником Юньхэ? Кем были его родители? Учитель никогда не рассказывал – а Цин Юйдунь не спрашивал. Может быть, он и сам не знал. Может быть, Учитель нашел его в каком-то заброшенном храме или на обочине дороги и по счастливой случайности обнаружил в нем склонность к постижению пути Дао. А быть может, его родители отдали ребенка заклинателю или даже продали.

Цин Юйдуню было все равно. Он никогда не страдал от того, что не знает своих корней. Совершенствующийся должен отстраниться от мира обычных людей, выбрать дорогу к бессмертию и отринуть мирское. Раз Цин Юйдуня ничто и не привязывало к миру, он со спокойной душой отказался от него. Это был рациональный подход, но он вызвал в его Учителе и шисюне трепет. Оставаясь недвижим, словно скала, перед мирскими страстями, Цин Юйдунь с легкостью преодолевал ступени на пути к Небесам.

Иной раз И Чэнь, глядя на него, задавался вопросом: а способна ли эта глыба льда вообще на какие-то чувства? Считает ли он его своим шисюном? Или просто привык к тому, что они братья? Мог ли он действительно заботиться о ком-то? Переживать о ком-то? Дружить? Любить? Отсутствие одной души хунь не помешает его шиди жить нормальной жизнью? Доступны ли ему простые радости существования?

Не опасно ли находиться рядом с ним?..

Однако, даже если чистая привязанность была недоступна Цин Юйдуню, у него имелись невероятно твердые моральные принципы, и он был предельно честен с окружающими. Он никогда не поступал опрометчиво, взвешивал каждое свое решение и не ведал импульсивности. Ему было сложно что-то навязать – своего мнения он придерживался до конца. Упрямство, пожалуй, считалось одним из его самых плохих качеств.

Вот и сейчас, несмотря на слова госпожи У, он опустил ноги с кровати, касаясь голыми ступнями каменного пола. Напрягая силы, поднялся и сделал шаг вперед, слегка покачнувшись. Около кровати на столике стояла чаша с лекарством. Цин Юйдунь поднес ее к носу, понюхал и, поняв, что это то же, привкус чего остался на его губах, без опаски выпил.

На нем были только тонкие шелковые нижние одежды, а грудь оказалась плотно перевязана бинтами, скрывая его поджарый торс и бледную фарфоровую кожу. Старейшина поискал взглядом верхний халат, но его не было. Цин Юйдунь нахмурился, чувствуя легкое недовольство, – он не хотел выходить без одежды, это было бы неприлично, но и лежать в кровати устал.

Не обнаружив выхода из этой ситуации, Цин Юйдунь подошел к дверям и раздвинул их на небольшую щелочку. Он высунул голову и тут же услышал громкий вскрик ужаса. Служанка, проходившая мимо, подпрыгнула на месте.

– А-а-а, злой дух! – заорала она.

– Девушка, – холодно сказал Цин Юйдунь, пригвождая ее к месту ледяным взглядом. Его длинные волосы рассыпались по плечам, лицо было бледным, без единой кровинки. Неудивительно, что служанка приняла его за призрака. – Позовите главу Чэня.

– Д-д-д-д-да… к-к-к… – пролепетала она, и Цин Юйдунь отвел взгляд. Девушка почувствовала, что снова обрела способность двигаться, когда этот страшный человек перестал смотреть на нее такими ледяными глазами.

– И принесите мое ханьфу, – добавил он, однако не был уверен, что она услышала его: служанка бежала прочь так быстро, словно боялась, что он может последовать за ней.

Захлопнув двери, он вздохнул. Вернувшись к кровати, Цин Юйдунь уселся на нее в позе лотоса и сложил руки в печать. Ему нужно как можно скорее заняться совершенствованием, иначе его основание окончательно пошатнется. Каждый прогон ци по меридианам отдавался болью во всем теле, но старейшина не переставал направлять потоки, пока не почувствовал, что поглощенная им природная ци перестала «вытекать» из него. Он будто поставил заплатку, но чувствовал, что она непрочна. Ему следовало торопиться обратно в секту.

Его медитацию прервал Чэнь Канлун, который распахнул двери и бесцеремонно зашел внутрь, не утруждаясь стуком.

– Тебе же было велено лежать! – Его лицо потемнело, когда он увидел Цин Юйдуня сидящим на кровати.

– Глава клана, где моя одежда? – спокойно спросил его тот.

– Цзисюань! Почему ты все время зовешь меня главой клана?! – горестно воскликнул Дракон, в его глазах отразилась такая боль, словно Цин Юйдунь предал его и его семью. – Дэмин! Меня зовут Дэмин! Мы же давно договорились звать друг друга по имени, ведь мы близкие друзья…

Цин Юйдунь еле заметно вздохнул. Общаться с древним неистовым Драконом, который в одностороннем порядке решил, что они лучшие друзья, – это непросто. Однако сейчас именно Чэнь Канлун заботился о нем, поэтому старейшина решил не провоцировать новую волну страданий. Он не стал говорить, что тот ошибается и они не столь близки, потому что с Дракона станется стенать всю ночь под его дверью.

– Дэмин… – проговорил он, – где моя одежда?

– В стирке, – не моргнув глазом отозвался Чэнь Канлун, тут же успокаиваясь.

Добившись своего, он быстро перестал изображать раненного в самое сердце и бесцеремонно уселся на кровать рядом с Цин Юйдунем. Как одежда заклинателя оказалась в «стирке», если простого очищающего талисмана хватило бы, чтобы вся кровь с него исчезла, он не уточнил. Вместо этого Дракон приложил руку к его бинтам на груди, посылая свое духовное сознание исследовать его состояние. Цин Юйдунь не посчитал нужным отстранять его, и Чэнь Канлун нахмурился. Он убрал руку и тяжело вздохнул.

– Твое состояние ужасно.

– Да, – не стал спорить Цин Юйдунь, – я должен как можно скорее вернуться на пик Цунчжэ, или оно ухудшится. Я временно запечатал поврежденные каналы, но так не может продолжаться вечно. Моя ци слишком сильна.

– А ты не скромничаешь, – хохотнул Чэнь Канлун, хотя в его глазах была тревога. – Но ты прав. Сейчас мы в одной из сторожевых башен Барьера, делегация Юньхэ должна уже прибыть. Я как раз собирался спросить у Змеи, прилетели ли они.

– Как госпожа Сы? – спросил Цин Юйдунь. В прошлый раз с ними была Лошадь, а с ней старейшина всегда чувствовал себя немного неловко, поэтому не спросил у Дракона все, что хотел.

– Она истощена, но все в порядке. Все-таки нам повезло, что сейчас ее год. Она – один из самых сильных Духов-хранителей. После меня, конечно, – хвастливо добавил Чэнь Канлун. Цин Юйдунь против воли почувствовал, как уголки губ поднимаются, и тут же сдержал себя.

– Кто бы говорил о скромности, глава клана, – сказал он.

Канлун схватил его за плечо, заставляя поморщиться от боли.

– Дэмин! Мое имя Дэмин! Ой, извини. Извини, Цзисюань. – Он поспешно убрал руку, увидев гримасу боли старейшины. – Извини-извини. – На его лице появилось выражение озабоченности.

– Все в порядке, – безэмоционально отозвался Цин Юйдунь, а его губы едва заметно дрогнули в намеке на насмешку.

Чэнь Канлун взглянул в его пустое лицо, не понимая сам, почему так привязался к этому человеку. Этот ледышка вообще не знал, что такое дружба, но Дракон гордился тем, что был его самым близким другом! И заслуженно! Сколько лет он терпел отстраненность, прежде чем Цин Юйдунь наконец соизволил называть его по имени. Дракон был довольно упрямым в своих решениях, но гибким в достижении поставленных целей. Цин Юйдунь сам не заметил, как Дэмин стал его другом, что заставляло И Чэня тихонько посмеиваться, глядя на их общение.

– Почему ты так упрям… – вздохнул Чэнь Канлун, поднимая глаза к потолку. – Ладно, раз уж я все равно пришел сюда, а делегация Юньхэ еще не добралась, я расспрошу тебя про А-Цю. Как он? Как его успехи? Его мать… ужасно волнуется. – Дракон пристально уставился на Цзисюаня, хотя было очевидно, что слова про сестру – лишь отмазка, чтобы скрыть собственное беспокойство за племянника.

– А-Цю делает успехи, – отозвался Цин Юйдунь. – Ты же и сам об этом знаешь, потому что каждую неделю А-Цю по несколько часов болтает через духовный кристалл с домом, из-за чего мне потом приходится долго медитировать, чтобы восстановить силы. Например, в этот раз тебе даже пришлось связаться с главой И, чтобы дозваться меня. Я прибыл слишком поздно! – Он сжал руки в кулаки, и его лицо дрогнуло.

Кристалл, о котором он говорил, был духовным инструментом. Подпитываясь ци владельца, он мог связывать его с владельцем связанного кристалла. Это был высококлассный и редкий артефакт с заоблачной стоимостью. У всех глав Великих сект, Двенадцати кланов Духов-животных они были, связанные в единую сеть, чтобы по тревоге призывать Хранителей к Нефритовому барьеру.

Цин Юйдунь не являлся главой секты и, по идее, не должен был иметь при себе такой артефакт, но на недавний юбилей Чэнь Канлун торжественно вручил ему духовный кристалл в подарок. Старейшина пытался отказаться от дорогостоящего дара, но ему все равно насильно вручили его со словами, что клан Дракона в любом случае богатейший в Поднебесной, а Чэнь Канлун устал общаться с И Чэнем и хотел бы иметь с ним, Цзисюанем, прямую связь.

Правда, он очень быстро понял, что связаться с Цин Юйдунем от этого не стало легче, – большую часть времени, только заслышав пустую болтовню Дракона, старейшина Цунчжэ безжалостно отключался и отвечал лишь в случае угрозы прорыва Нефритового барьера. На фоне этого Чэнь Канлун погрузился в глубокую печаль и даже на какое-то время оставил его в покое, но быстро воспрянул духом – не в его характере было подолгу грустить. Он продолжал донимать Цин Юйдуня через кристалл и был в этом чрезвычайно упорен. Сейчас, когда на пике появился А-Цю, Цин Юйдунь без задней мысли тут же отдал кристалл ему. Это не только избавило его от лишней головной боли в виде друга, но и на некоторое время заняло гиперактивного мальчишку. Единственное, от чего теперь страдал Цин Юйдунь, – это периодическая мигрень из-за упадка духовных сил, но, по его мнению, это была малая плата за спокойствие. Правда, в итоге пришлось все-таки ограничить время, которое А-Цю мог проводить с кристаллом. С другой стороны, поскольку управлять таким сложным и энергозатратным инструментом могли только заклинатели выше стадии Зарождения души, это стало только еще одним мотивом юноши к тому, чтобы поскорее прорваться на уровни повыше.

– Ты прибыл как раз вовремя, чтобы словить стрелу, – поддел его глава Чэнь. – Тем более, одно – слушать хвастливого мальчишку, который любое выученное новое движение меча превозносит так, словно он убил сильнейшего демона, а совсем другое – узнать что-то от тебя. Ты уж точно расскажешь все как есть, приукрашивать не станешь, но все равно жалеешь слов! – Он пытливо уставился в его лицо, явно дожидаясь настоящей похвалы своему племяннику, которого только что сам назвал хвастливым мальчишкой. Высокомерие Драконов было поистине императорским.

– А-Цю быстро учится. Моя техника Нефритового меча, как ты знаешь, состоит из восьми ступеней внутреннего совершенствования и сорока движений. Боюсь, эту информацию мальчишка уже успел тебе выдать, – со вздохом произнес Цин Юйдунь.

Он впервые передавал технику ученику, но тот не только не держал в секрете движения, но и открыто хвастался о них дяде. Чэнь Канлун усмехнулся, не скрывая того, что и правда уже наслышан об этом. Как лучший мечник мира, даже по словесному описанию он мог примерно понять, в чем состоит та или иная техника, не говоря уже о том, что А-Цю совершенно не держал язык за зубами в присутствии дяди и матери. Цин Юйдунь лишь надеялся, что эта информация не пойдет дальше, иначе весь мир скоро будет знать о его пути Дао. В общем-то, ничего плохого в этом не было, единственная опасность заключалась в том, что, зная все движения, можно было найти слабые места. Однако техника Нефритового меча потому и была хороша, что Цин Юйдунь был уверен: в ней отсутствуют изъяны. Поэтому он не сильно волновался. Без его наставничества овладеть техникой все равно не выйдет.

– А-Цю просто ребенок. Стоит тебе запретить ему делиться этим, как он перестанет. Он очень почтительный, – сказал Чэнь Канлун, понимая его опасения.

– Да, – согласился Цин Юйдунь. – А-Цю уже освоил первую ступень и первые десять движений мечом. Это невероятная скорость. Думаю, если он продолжит упорно тренироваться, то станет великолепным мечником в будущем. Его основание также укрепляется. Моя техника относится ко льду, а его духовное начало – к пламени. Я думал, что это создаст проблемы для его обучения, но он открыл для себя совершенно новый путь – водный. Его клинок не покрывается льдом, как мой, он скорее как всплеск воды. Я не совсем пока понимаю, как его Небесные силы будут взаимодействовать с новым путем в совершенствовании, но и до года Дракона еще есть время.

Улыбка Чэнь Канлуна становилась все шире, пока он слушал Цин Юйдуня. Дракон еле сдержался, чтобы не хлопнуть друга по плечу от избытка эмоций.

– Цзисюань, как же масляны сегодня твои уста! Хоть ты и сухарь, но даже у тебя нашлось доброе слово про нашего А-Цю!

Цин Юйдунь непонимающе взглянул на Чэнь Канлуна. По его мнению, он не хвалил ученика, а, напротив, рассказывал о трудностях на его пути, но этот дядюшка, ослепленный любовью к племяннику, кажется, услышал только слова о том, что юноша делает успехи. Старейшина издал еще один еле слышный вздох, решив не разубеждать друга.

– А теперь, если ты не против, я хочу, чтобы ты принес мне мою одежду, – сказал он, переводя тему. Ему не терпелось прогуляться.

– Конечно, – моргнул Чэнь Канлун, несколько сбитый с толку резкой сменой темы. – Я сейчас же прикажу принести ее.

– Так и сделай. – Цин Юйдунь уставился на него пронзительным взглядом.

Дракон, собиравшийся еще недолго повалять дурака, с неохотой поднялся и направился к дверям.

– Ладно-ладно, – проворчал он, исчезая за ними.

В комнате снова воцарилась блаженная тишина. Цин Юйдунь уселся ровно и закрыл глаза, погружаясь в медитацию. Спустя какое-то время двери распахнулись, и на пороге возник Чэнь Канлун. В руках у него была стопка одежды. Однако, когда Цин Юйдунь открыл глаза, то нахмурился.

– Это не моя одежда, – произнес он с легким оттенком недовольства.

– Знаю-знаю, это мой запасной комплект. Я тут когда жил в свой год, оставил немало вещей, – произнес Дракон, опуская стопку на кровать рядом с мужчиной. Цин Юйдунь подумал про себя, что «немало вещей» в понимании Дракона – это примерно половина сторожевой башни, заполненная всяким «ужасно нужным» хламом, от которого Чэнь Канлун не хотел избавляться, думая, что «когда-нибудь пригодится». Цин Юйдуню было страшно представить, что происходило в клане Дракона, если здесь тот жил всего лишь раз в двенадцать лет.

– А что с моей? – не давая теме снова уйти в сторону, спросил Цин Юйдунь, рассматривая золотое с красным ханьфу, украшенное вышивками. Оно было таким… драконьим. Словом, ужасно аляповатым.

– Твое ханьфу не подлежит восстановлению, – огорошил его Чэнь Канлун, снова усаживаясь на кровать. – Когда тебя ранили, чтобы вытащить стрелу, пришлось разорвать верхние одежды, плюс все было заляпано кровью, да и… знаешь, оно у тебя было ужасно скучным. Этот бледно-зеленый… ты в нем как мертвец, – улыбнулся он, намекая на белую кожу Цин Юйдуня.

Тот устало вздохнул. Хотя это и походило на правду, ткань его ханьфу была покрыта мощнейшими охранными заклинаниями, которые немало помогали в бою с демонами и темными заклинателями. Ему было жаль потерять тот комплект, несмотря на то, что дома у старейшины хранилось еще с десяток таких же.

– Хорошо, я понял. Спасибо за одежду. – Он поднял глаза на мужчину, намекая, что тому пора уходить.

– Ах да, забыл сказать, – словно только что вспомнив об этом, Чэнь Канлун хлопнул себя по лбу, довольно думая, что с ханьфу все прошло гладко, – делегация из Юньхэ прибыла. Их там двое. Великий целитель и этот… – Его лицо скривилось. – Хао Лэй.

– Я переоденусь и отправлюсь к ним, – кивнул Цин Юйдунь, не реагируя столь остро, как Дракон. Присутствие шицзе было обоснованным, а Хао Лэй… Что ж, вероятно, он просто хотел своими глазами увидеть его жалкое состояние.

– Ага, – сказал Чэнь Канлун, но с места сдвинулся только через пару мгновений. Двери за ним сошлись.

Цин Юйдунь со вздохом опустил взгляд на яркие одежды и еле заметно скривился – у Хао Лэя появится новый повод для насмешек. Не то чтобы старейшину это волновало – вообще не волновало, но красно-золотой – явно не его любимый цвет.

Глава 13. Возвращение в Юньхэ

Рассветало. Цин Юйдунь шел по коридорам башни – довольно угрюмого и неприглядного здания. В коридорах были узкие бойницы, через которые пробивались первые лучи солнца. Здесь, на границе двух миров, рассвет выглядел странным: со стороны демонического мира вставало красное солнце, заливающее все кровавым светом; со стороны человеческого – обычное, тусклое северное. Свет сливался во что-то невероятное, создавая впечатление, что они уже в загробном мире.

Цин Юйдунь как-то прожил около полугода на границе – в этой самой башне: он помнил, сколь однообразными казались здесь дни. Дух-хранитель должен был жить здесь год, но остальные Хранители могли прибывать по требованию кристаллов. За десять тысяч лет башни несколько раз разрушались при атаке и снова отстраивались, а на их стенах было больше заклинаний, чем на самом лучшем тайнике. Камни, из которых состояли башни, крошились, дробились и снова собирались воедино сотню тысяч раз. Каждый из Двенадцати кланов имел здесь собственный уголок – ведь именно им приходилось жить тут раз в двенадцать лет. А потому три башни стали ужасным смешением двенадцати различных вкусов: здесь можно было встретить половину коридора в поистине императорском стиле – крыло, где очнулся Цин Юйдунь, принадлежащее клану Дракона; а половину – в сдержанных оттенках клана Змеи.

Конечно, то, что Чэнь Канлун оставил здесь свои вещи, не было чем-то странным. Ведь раз в двенадцать лет – мелочь для совершенствующегося! – он обитал здесь с учениками. Обычно должность Духа-хранителя выбиралась на всю жизнь. Он избирался после смерти предыдущего или по иным причинам, понятным лишь Небесам. Ведь именно Небеса наделяли Духа своими силами. Это не обязательно бывал глава клана, но всегда сильнейший Дух. Именно из-за этого внутри кланов возникали склоки: давняя и неприглядная история свержения одного главы клана Духом-хранителем года и множество других проблем, которые решались за закрытыми дверьми и не были известны посторонним.

Но обычно да: Дух-хранитель являлся также и главой клана. Это было логично – сильнейший и должен направлять клан. Продолжительность жизни зверей была ничуть не меньше, чем у заклинателей, да и в целом их пути совершенствования очень схожи. Разве что кланы еще изучали тайные техники управления Небесными силами.

Великие секты своих личных покоев не имели. Они останавливались в гостевых комнатах, словно бы сами башни говорили им: вы здесь лишь на время, а Духи будут вечно охранять Нефритовый барьер. Цин Юйдунь, поскольку дружил с главой клана Дракона, мог остановиться и у него. Башни были небольшими, комнаты – узкими и сырыми, толстые стены не пропускали зимний холод, но сторонились и летнего тепла. От мира демонов всегда веяло жаром – адским пламенем, поэтому и в башнях было не сильно холодно, несмотря на окружающие снежные горы.

Цин Юйдунь дошел до конца коридора и стал подниматься наверх – на площадку на вершине башни. Каменные ступени под его ногами были такими древними, что являлись самой историей. Иногда ему казалось, что мрачные стены с факелами на них дышат – каждый цунь камня оказался пронизан заклинаниями, и многие из них были давно позабыты. От подъема рана в груди начала ныть, но тут на спину старейшины легла рука.

– Цзисюань, не торопись, – сказал Чэнь Канлун. – Ты так быстро ушел, я же сказал, дождись меня. – Цин Юйдунь оглянулся и увидел беспокойство, плескавшееся в глазах Дракона.

Старейшина повел плечом, сбрасывая руку.

– Все в порядке, – произнес он, продолжая идти.

Мужчина позади него на миг замер, в тусклом свете огня уставившись на фигуру в красном с золотом одеянии. Затем тряхнул головой и быстро нагнал старейшину.

Вскоре они вышли на стену: большая квадратная площадка простиралась по периметру сторожевой башни со знаменем, развевающимся на вершине: черный стяг, на котором свернулась кольцом серебряная змея – символ клана Змеи.

На стене было прохладно и дул северный ветер. Цин Юйдунь, словно не чувствуя холода, двинулся вперед. Чэнь Канлун краем глаза следил за ним – абсолютно равнодушная маска, бледное прекрасное лицо, черные волосы, не забранные наверх целиком, развевались за его спиной. Его тонкая фигура в ярких одеждах казалась мифической птицей Чжу-Цюэ. Широкие рукава ханьфу, словно крылья, раздувались ветром.

На башне их ждали – вдалеке госпожа Сы, глядя на Барьер, разговаривала с двумя людьми. Это были Хуа Сюй и Хао Лэй. Они обернулись и тоже обомлели, увидев Цин Юйдуня.

– Старейшина Цунчжэ, – вежливо поприветствовала его Сы Сяоцин, складывая руки перед собой.

– Шиди! – Хуа Сюй бросилась к нему, хватая за запястье. Она не заметила, как насмешливо дрогнули губы Хао Лэя.

– Старейшина, рад видеть, что вы в добром здравии, – сдержанно поприветствовал его Хао Лэй. – Глава клана Дракона, – кивнул он Дэмину.

– Старейшины, – ухмыльнулся Чэнь Канлун, глядя, как женщина касается тонкого белого запястья Цин Юйдуня.

– И это вы называете «в добром здравии»?! – вскрикнула Хуа Сюй, но тут же совладала с собой. – Цзисюань…

– Я знаю, – прервал ее Цин Юйдунь, кладя руку на ее ладонь и отцепляя от своего запястья. – Шицзе, тебе не стоит так беспокоиться. Госпожа У уже провела обследование.

– Сестрица Юньси тут? – Глаза Хуа Сюй вспыхнули от радости.

– Старейшина, не забывайте, зачем мы здесь, – одернул ее Хао Лэй, поглаживая свою бороду.

Смутившись своей импульсивности, Хуа Сюй поджала губы. Всем вокруг было известно, что две самые знаменитые целительницы мира были в равной степени подругами и заклятыми соперницами. От новости о том, что госпожа У здесь, у Хуа Сюй уже наверняка язык зачесался обсудить с ней свои последние достижения в медицине. Однако сейчас для этого в самом деле не было времени. Перед ними стояла задача как можно скорее доставить Цин Юйдуня в секту.

– Отправляемся немедленно, – распорядилась Хуа Сюй.

– Согласен, – кивнул Цин Юйдунь.

Чэнь Канлун с некоторым сожалением нахмурился. Хао Лэй не сдержал вздох: он провел полдня на мече, смог отдохнуть всего шичэнь и теперь должен был мчаться обратно. Его взгляд переместился на Нефритовый барьер: поскольку Хао Лэй не был Хранителем, то впервые посещал границу. Он с гримасой отвращения смотрел, как за светло-зеленой рябью из земли поднимаются и лопаются пузыри красной лавы. Сы Сяоцин заметила его взгляд и сказала:

– Вы в первый раз на Барьере, старейшина? Это ущелье Чию, хотя вернее называть его ущельем Гуань Шэна. Сюда, по преданию, Великий Владыка сверг неверных и запечатал. За этими горами лежит страна демонов, и ни один живой человек не бывал там. Нефритовый барьер надежно охраняет наш мир от вторжения этого зла.

– Но в последние годы Барьер становится все слабее, – заметил Хао Лэй. Его цепкий взгляд обшаривал ущелье, но там было пусто – все демоны отошли обратно в долину.

– Для этого и нужны мы, Хранители, – в голосе Змеи скользнула высокомерная нота. Она посмотрела на старика сверху вниз взглядом, не подразумевающим возражения. Сейчас шел ее год, и она могла считаться сильнейшей этого мира.

Хао Лэй поспешно кивнул.

– Госпожа Сы верно говорит. Ваша служба – великое дело для мира, – согласился он, но было видно, что на дне его хитрых глаз плескалось сомнение. Он отвернулся от Барьера. – Отправляемся?

– Да, – отозвалась Хуа Сюй, только что заставив Цин Юйдуня выпить какое-то горькое снадобье. – Глава клана, передайте это шицзе. – Она протянула какой-то сверток Чэнь Канлуну, а затем испытующе посмотрела на Хао Лэя.

– Что? – не понял тот.

– Шиди не может лететь на своем мече, – пояснила она. – Ему ни в коем случае нельзя использовать свою ци сейчас. Это указание сестрицы Юньси.

– Все в порядке… – открыл было рот Цин Юйдунь, но получил ощутимый тычок в бок от Дракона и скривился от боли.

– Раз целительница говорит нельзя – значит, нельзя, – прошипел Чэнь Канлун.

Цин Юйдунь беспомощно уставился на шицзе, но та упрямо закивала. Он вздохнул, видя, как губы Хао Лэя расплываются в насмешливой улыбке.

– Что ж… раз так… – Он повернулся к Хао Лэю. – Прошу извинить Юйдуня за эти хлопоты.

– Ой, что вы, старейшина, ведь за этим я и здесь. Глава секты наказал доставить вас на Тайшань как можно скорее.

Вроде бы в словах старика не было ничего такого, но высокомерный тон, которым он произносил их, заставил Чэнь Канлуна и Хуа Сюй нахмуриться. Цин Юйдунь же смотрел на него без всякого выражения. Увидев, что его укол не тронул старейшину, Хао Лэй стиснул зубы и сделал пас рукой – вспыхнул свет, и в его ладони появился духовный меч – длинный двуручный клинок. Старик расширил его для того, чтобы на нем могли поместиться два человека, и встал на лезвие.

– В путь?

– Цзисюань, постой. – Видя, что и Хуа Сюй вызвала свой меч, Чэнь Канлун заторопился. Он снял с плеч накидку с меховой оторочкой и набросил ее на плечи старейшины. На вопросительный взгляд Цин Юйдуня Дракон пояснил: – Вам долго лететь, а твое тело сейчас не может поддерживать тепло с помощью ци.

– Это правильно, глава клана, – вставила свое слово Хуа Сюй.

Цин Юйдунь дернул плечом, чувствуя некий дискомфорт от заботы, но поскольку он был человеком неконфликтным и понимал, что ему желают добра, спорить на стал. Он сухо поблагодарил:

– Спасибо, Дэмин, – и слегка улыбнулся. После этого ступил на меч, отворачиваясь и не замечая, как глаза главы клана Дракона сверкнули от восторга.

– Еще кое-что, Цзисюань! – крикнул он, вытаскивая что-то из рукава – вытянутый тонкий предмет, обмотанный платком.

Цин Юйдунь оглянулся и посмотрел на сверток, приподнимая брови.

– Демоническая стрела, – пояснил Дракон. – Пусть старейшина Мочжоу⁶⁸ изучит ее.

– Да, Инь Юйлаю стоит посмотреть. – Глаза Хао Лэя метнулись к стреле, завернутой в платок, который был пронизан цепью защитных заклинаний.

– Цзисюань, тебе не стоит держать ее при себе. Это может усилить отклонение ци, – встряла Хуа Сюй, видя, что тот потянулся к стреле.

– Верно. – Чэнь Канлун отдернул руку, не давая старейшине Цунчжэ коснуться демонического оружия. – Как я не подумал, – виновато почесал он голову. – Тогда…

Он повернулся, собираясь передать стрелу целительнице, но тут заговорил Хао Лэй:

– Я могу отнести ее.

Чэнь Канлун в сомнении уставился на него, из-за чего старик моментально вспылил.

– Вы думаете, я не в состоянии доставить проклятую стрелу на пик Мочжоу? – уязвленно спросил он. Он кинул взгляд на Цин Юйдуня, который уже уселся в позу лотоса на чужом мече, выглядя столь безмятежно, словно его это не касалось.

– Старейшина Хэхуа прав, глава клана, отдайте стрелу ему на хранение. Я обязательно попрошу старейшину Мочжоу проверить ее, – рассудил Цин Юйдунь, неожиданно занимая сторону Хао Лэя. Тот победоносно посмотрел на Дракона и протянул руку. С явной неохотой Чэнь Канлун передал черную стрелу старику.

– Что ж, отправляемся, – хлопнула в ладоши Хуа Сюй. Она поклонилась госпоже Сы и Чэнь Канлуну и направила меч прочь с башни. Хао Лэй отвесил такие же поклоны, только гораздо небрежнее, и направил меч с сидящим на нем Цин Юйдунем в сторону гор. Мужчина склонил голову, прощаясь.

Они взмыли в воздух, и Чэнь Канлун смотрел им вслед, пока два меча не превратились в точки за пиками северных гор.

1.Китайский поэт (1125–1210), живший в эпоху Сун. Известен циклом стихотворений про своих котов.

2.聪哲 – досл. «Совершенномудрый».

3.伊晨 – досл. «И + рассвет».

4.云鹤 – досл. «Журавли улетают в небо».

5.В этом мире у заклинателей шесть ступеней совершенствования (каждая включает три стадии):
  1. Конденсация ци.
  2. Возведение основания.
  3. Создание ядра.
  4. Зарождение души.
  5. Формирование души.
  6. Преобразование души.
  За этим следует Вознесение – то есть становление божеством на Небесах.

6.浩宇 – досл. «Безмятежное жилище», пик, на котором живет глава секты.

7.天劫. Совершенствование и бессмертие идут вразрез с волей Небес, поэтому при переходе на каждую следующую стадию заклинатели сталкиваются с Небесным бедствием, чаще всего в виде молний, которые стремятся уничтожить пошедшего против них.

8.荷花 – досл. «Лотос».

9.郝磊 – «Хао + нагромождение камней».

10.渊范 – досл. «глубокий образец для подражания», личное имя мин старейшины Хэхуа. Личное имя мин давалось родителями и использовалось в быту только родными и близкими друзьями. По достижении совершеннолетия (20 лет для мужчин, 15 – для женщин) человеку давали взрослое имя цзы.

11.师弟 – младший соученик, другими словами, у них один учитель, но И Чэнь поступил к нему в ученики раньше и поэтому зовется шисюном (старшим соучеником). Они не кровные родственники, но считаются братьями по секте.

12.蔡蕙 – досл. «Цай + душистая орхидея», личное имя Линьхуа (琳花 – «цветок из самоцветов»).

13.Приставка А-, как и суффикс – эр дают уменьшительно-ласкательный эффект именам. Обычно так старшие (родители) называют детей. И Чэнь называет так своего ученика, потому что они близки. Суффикс – эр мужской, но может применяться и к девочкам (хотя это не правило). Приставка А- универсальна.

14.侯蓬 – «Хоу + вихрь», личное имя Синьюнь (欣昀 – «радостный солнечный свет») – второй ученик главы секты. И Чэнь ласково зовет его А-Синь.

15.冠 – венец или заколка, фиксирующая пучок волос на макушке.

16.师姐 – старшая соученица.

17.时辰 – большой час, равен двум обычным часам.

18.师兄 – старший соученик.

19.Отсылка к чэнъюю из трактата древнекитайского философа Мэн-цзы: 不忘沟壑 – не забывать о канаве – и храбрый офицер не должен забывать, что он может потерять голову в обыкновенной канаве – обр. достигнув видного положения, не следует забывать о прошлом.

20.打狗看主 – обр. влезая в чужие дела, посмотри, кто стоит за теми людьми.

21.师叔 – дядюшка-наставник, младший соученик Учителя.

22.乾坤 – мешочек, способный вместить больше, чем кажется. Внутри него можно хранить множество всяких вещей.

23.Примерно пятнадцать минут.

24.Личное имя Цай Хуэй – Линьхуа (琳花 – «цветок из самоцветов»). Потому глава секты ласково зовет ее А-Линь.

25.青玉遁 – досл. «зеленый скрытый нефрит».

26.寸 – мера длины, равная 3,33 метра.

27.花絮 – досл. «цветочный пух», личное имя Гуйин (桂英 – «героиня с османтусом»).

28.極軒 – досл. «предел величественности». Личное имя старейшины Цунчжэ.

29.师妹 – младшая соученица. И Чэнь раньше стал обучаться в секте, поэтому для него Хуа Сюй – младшая соученица.

30.觉魂 – согласно китайской мифологии, в теле человека заключено три души хунь (управляют эмоциями и чувствами) и семь душ по (управляют физиологическими процессами и двигательными функциями тела).

31.章明 – Чжанмин – досл. «ясность изложения», личное имя И Чэня.

32.Легендарные красавцы Древнего Китая.

33.龙跃 – досл. «прыгающий дракон».

34.孤云野鹤 – обр. отшельничество.

35.太岁头上动土 – речь о боге Тайсуе, покровителе времени в Китае. Обр. не буди лихо, пока тихо.

36.冰刃 – досл. «Ледяной клинок», имя меча Цин Юйдуня.

37.寸 – китайская мера длины, равная примерно 3,33 см.

38.Способ парного совершенствования, которое может быть как сексуальным, так и простой передачей ци, с помощью коего один заклинатель использует и вытягивает силы другого. Этот способ зачастую заканчивается смертью печи или потерей всех сил.

39.临济 – досл. «ниспосланная помощь». Располагается в городе Хэфэй.

40.Примерно пять минут.

41.Отсылка к чэнъюю 光阴似箭 лунный блеск точно стрела – обр. время быстротечно.

42.Досл. «пушистик». Цин Юйдунь очень плох в подбирании имен.

43.Чудовище, которое, по преданиям, выходило в канун Нового года на поиски добычи, отчего все закрывали окна и двери и сидели тихо в своих домах всю ночь. Однако затем люди случайно узнали, что Нянь боится огня и красного цвета, и стали зажигать в новогоднюю ночь фейерверки, хлопушки, одеваться в красное и так далее.

44.馒头 – паровые булочки без начинки.

45.巳小青 – досл. «черная змея». 巳 – циклический знак года Змеи и фамилия рода. Личное имя Юлинь (幽鳞 – «темная чешуя»).

46.蝰 – досл. «гадюка». Стоит отметить, что в Двенадцати кланах все ученики принимают фамилию клана, даже если не родились в нем и не являются родственниками. Личное имя Танъинь (潭影 – «тень в глубоком омуте»).

47.辰亢龙 – досл. «летящий дракон». 辰 – циклический знак года Дракона и фамилия рода. Дэмин 德明 – «ясная добродетель».

48.辰虬 – досл. «молодой дракон».

49.То есть не прошел обряд совершеннолетия 冠礼 гуаньли – церемония надевания гуаня для юношей, которая проходит примерно в двадцать лет. Тогда же юноши получают имя цзы.

50.«Детское (молочное) имя/прозвище» Чэнь Цю – А-Цю. В китайской традиции детям дают детское имя, которое не имеет хорошей окраски, дабы оно «отвратило» все беды от ребенка, затем выбирают личное имя мин. По достижении совершеннолетия ребенку дают вежливое (взрослое) имя цзы, а личное имя остается для родных и близких. Так, к примеру, Цзисюань – это личное имя мин Цин Юйдуня, Юйдунь – взрослое имя цзы. Поскольку Чэнь Цю еще молод, у него нет имени цзы, и дядя зовет его по прозвищу с приставкой А-.

51.青梅竹马 – обр. детские игры, о влюбленных, которые дружили с детства.

52.牛鼻子上的跳蚤 – обр. зазнайка, высокомерный.

53.尺 – китайская мера длины, равная ⅓ метра.

54.Отказ от телесной пищи, питание за счет энергии солнечного света и воздуха. – Прим. ред.

55.Пик Дицю 地球 – досл. «земля»: глава Цзюнь Си (峻磎 – «высокогорный ручей»).

56.Пик Шуйли 水力 – досл. «сила воды»: глава Ши Хань (石瀚 – «камень + безбрежное море»).

57.Пик Инъюэ 音乐 – досл. «музыка»: глава Мэй Цин (梅磬 – «слива + цин/гонг»).

58.暝诞 – досл. «сумеречное рождение».

59.Пик Цоцзюэ 错觉 – досл. «иллюзия, обман зрения»: глава Дин Хун (定訇 – «стабильный гул»).

60.上善若水 – обр. вода оказывает пользу всем вещам, но не соперничает ни с одной, высшая добродетель – это скромность и несоперничество. Цитата из «Дао дэ цзина» – ключевого трактата даосизма, по преданию написанного Лао-цзы.

61.Сюй Ин 戌䃷 – «исследовать и изучать», личное имя Сяочжун (驍忠 – «доблестно преданный») – глава клана Собаки.

62.岩居穴处 – обр. жить в уединенном месте, быть отшельником и вести аскетичный образ жизни.

63.Китайские паровые булочки с начинкой. – Прим. ред.

64.地狱 – китайский ад, преисподняя.

65.望穿秋水 – обр. очень долго ждать, как за смертью посылать.

66.阎王 – Яньло, или Янь-ван, или Ямараджа – верховный владыка Диюя, китайского ада, а также судья четвертого судилища. Застава демонов – ворота на входе в Диюй.

67.У Юньшань 午云杉 – «облачная сосна», личное имя Юньси (云夕 – «облачный закат»). У – циклический знак года Лошади.

68.Пик Мочжоу 魔咒 – досл. «заклятье»: глава Инь Юйлай 印宇来 – «печать + приход вселенной», личное имя Чжэньшэн (臻昇 – «совершенное восхождение»).

Bepul matn qismi tugad.