Kitobni o'qish: «Как победить рак: философия жизни. Этиология, патогенез, лечение и профилактика онкологических заболеваний»

Мощный дух спасет расслабленное тело.

Гиппократ

5-е издание, переработанное и дополненное

Предисловие Н. В. Омельченко

Данная книга не является учебником по медицине; все рекомендации, приведенные в ней, следует использовать только после согласования с лечащим врачом.

© Мишин Ю.Б., 2022

© Оформление. Амрита-Русь, 2022

Список использованных сокращений

Анти-РД  – антираковая доминанта.

БФК  – биологические факторы канцерогенеза.

ДЛТ  – дистанционная лучевая терапия.

ДРК  – дифференцирующаяся раковая клетка.

ЗДК  – здоровая дифференцированная клетка.

ИФ  – интерферон.

ЛОС  – левосторонняя отрицательная спираль.

МВ  – межклеточные взаимодействия.

НК  – нормальная клетка.

НОС  – неонкологический страх.

ОР  – опухолевый рост.

ОС  – онкологический страх.

ОСПФ  – опухолестимулирующие психологические факторы.

ПОБМ  – противоопухолевые биологические механизмы.

ПОПФ  – противоопухолевые психологические факторы.

ППС  – правосторонняя положительная спираль.

ПФК  – психологические факторы канцерогенеза.

ПФПР  – психологические факторы профилактики рака.

РД  – раковая доминанта.

РК  – раковая клетка.

РМЖ  – рак молочной железы.

РРК  – размножающиеся раковые клетки.

САК  – соматические антиканцерогены.

СК  – соматические канцерогены.

СОЦП  – система обеспечения целенаправленного поведения ЗДК.

СФПР  – соматические факторы профилактики рака.

ТВ  – тумблер времени.

ЦБСС  – центробежные силы сознания.

ЦНС  – центральная нервная система.

ЦСН  – центростремительные силы независимости.

ЦСС  – центробежные силы связи.

ЦССС  – центростремительные силы сознания.

Hn  – Homo novus – человек новый.

Hs  – Homo sapiens – человек разумный.

Предисловие
Философия жизни

«Как победить рак» Ю. Б. Мишина – это философия жизни. Вот почему не стоит пугаться названия данной книги, жанр которой определен как «заметки практикующего врача-онколога». Хотя, на мой взгляд, эти заметки представляют собой нечто более значительное и важное. Я с восхищением прочитал эту книгу и – как человек и как профессионал – выражаю свою искреннюю и глубокую благодарность автору.

Актуальность и своевременность настоящей книги обусловлена многими факторами. Однако думается, прежде всего отсутствие исчерпывающей теории канцерогенеза и основанной на ней этиопатогенетической терапии рака привлечет к ней внимание. Поскольку существующее противоопухолевое лечение иногда играет двойственную роль: с одной стороны, оно, как правило, уменьшает опухолевую массу, а с другой (и это бывает не так уж редко) – обладает способностью стимулировать рост злокачественных новообразований. В этой связи разрабатывается новая стратегия эффективного лечения рака, которая включает в себя интегральное объединение различных взаимодействий – как материальных, так и духовных. Можно сказать, что Ю. Б. Мишин формулирует целостную, интегральную концепцию рака. Мы разделяем данный подход, в частности, потому, что предлагаем в своих исследованиях интегральную философию человека.

Пожалуй, главная особенность монографии в том, что врач-практик обращается к теории вопроса, к «философии рака». Во-первых, по признанию автора, без анализа собственного опыта дальше развиваться невозможно. Во-вторых, Ю. Б. Мишин за сорок лет онкологического стажа приобрел столько практики, что вполне в состоянии применить ее в качестве критерия истинности и справедливости для своих будущих теоретических выводов.

Весьма любопытно (и в то же время символично), что в условиях, когда философию стремятся вытеснить на периферию индивидуального и общественного сознания, к ней апеллирует практическая медицина. Потребность в философии – вот что демонстрирует настоящая книга. Вместе с тем мы видим в ней и зарождение новой философии, адекватной врачебной практике.

Первая глава начинается с обсуждения общефилософских проблем онкологии. Автор исходит из необходимости «интегрированного взгляда» на проблему рака в целом и пишет: «…Для современного онколога бесконечно важнее любой специальной научной теории представляется решение вопросов о том, что же такое онкологическое заболевание, какова его субстанция, почему оно возникает, имеет ли сам факт его появления какой-либо смысл и разумную цель. Разрешение этих проблем возможно только с помощью философии…».

В качестве методологических ориентиров принимается гегелевская диалектика и, в частности, философская антропология Н. А. Бердяева. Автор является последовательным сторонником диалектического дуализма, согласно которому, «материальное и духовное – это совечно единое сущее» (А. Г. Спиркин). Врач-философ предпочитает именно такую методологию, поскольку его не устраивает ни материализм, ни идеализм. В отличие от декартовского противопоставления идеального и материального, Ю. Б. Мишин стремится подчеркнуть не только их равноправную самостоятельность, но и их диалектическое единство.

Мы с пониманием относимся к подобной логике: «Если бы Космос был живым существом, то душой его был бы логос. С утратой логоса Космос перестает быть самим собой, «разве только по имени». Однако природа вместе со своим логосом была, есть и пребудет всегда. Природа без логоса невозможна, а благодаря логосу она не нуждается в сверхъестественной инстанции. К вечносущей материи неприменимы высказывания типа «В начале было Слово». Если угодно, в начале были материя и ее логос»¹. Мы по-прежнему определяем природу как natura sapiens и признаем разум атрибутом природы. Этот разум по-разному обнаруживает себя в разных точках мироздания, в том числе в форме человеческого мышления. Homo sapiens является одним из многих мыслящих существ в бесконечном универсуме².

Устами врача Мишина медицина не только защищает философию, но и развивает ее. Метафизический опыт практикующего врача свидетельствует об ограниченности как медицинского, так и философского знания. Нам сегодня, пожалуй, как никогда, нужны новые идеи; мы не можем ограничиться повторением истин прошлых веков, если хотим попасть в будущее.

Данная книга представляет оригинальный сплав философии и медицины. Автор искусно обеспечивает взаимопроникновение философских постулатов и принципов теоретической и практической медицины. Более того, он не только органично соединяет, например, известные категории с онкологической практикой, но и создает свою, причем весьма привлекательную философию.

Ю. Б. Мишин обсуждает такие вопросы, как: что является главной движущей силой канцерогенеза – его духовные или материальные аспекты? Что здесь можно считать ведущим, а что производным? Бытие ли онкологического больного определяет его сознание, или наоборот? Исходя из равнозначности материального и духовного, врач утверждает: вопрос о том, какая из сил канцерогенеза является главной, теряет свою актуальность, поскольку на одном из этапов канцерогенеза его материальные аспекты определяют духовные, тогда как в дальнейшем все может поменяться местами, и ведущим становится уже сознание, а бытие подчиняется ему. Отсюда вывод: злокачественное новообразование у человека протекает как типичное психосоматическое заболевание и может прогрессивно развиваться только параллельно на двух уровнях организма: биологическом и психологическом.

На наш взгляд, повышенного внимания заслуживает философскомедицинский вопрос «Неуничтожимость бытия и рак». По мнению автора, «в понятие бытия включена не только материальная сторона сущего, но и его духовный аспект – сознание человека. Исходя из этого: если бытие не переходит в ничто, значит, и душа при смерти человека не разрушается, а ищет и находит для себя новую материальную оболочку». При этом диалектика жизни и смерти есть постоянный круговорот: смерть рассматривается не как конец и достижение вечного покоя, а как просто некий разрыв непрерывности, за которым рано или поздно следует новая жизнь.

Конечно, идея бессмертия может восприниматься и трактоваться по-разному. В 1997 году мы предложили свои аргументы в пользу бессмертного начала в человеке и показали, что «человек по своей природе представляет собой единство смертного и бессмертного»³³. В данной же книге нам представляется интересным следующий аргумент: «Бытие неуничтожимо, а это значит, что и человеческая душа как его элемент при смерти человека не разрушается, а продолжает свое существование, но в другой форме». Ю. Б. Мишин считает это новым доказательством бессмертия человеческой души. Перефразируя известное высказывание А. Камю «Нетрудно объяснять мир, если заранее известно, что он объясним», врач-философ говорит, что «нетрудно сохранить свою душу, если известно, что она бессмертна!».

Чрезвычайно интересным в книге является параграф 1.5 под названием «Философский взгляд на духовный мир онкологического больного». Автор справедливо считает, что «быть» для человеческого сознания – значит находиться в движении и изменении. Во всех случаях смерть или вызывается, или сопровождается «остановкой» движения конкретной души. Движение человеческой души есть прежде всего самодвижение в том смысле, что и направление, и причинный импульс к изменению состояния должны исходить из внутренней составляющей души; она есть причина самой себя, то есть получается, как всегда, – винить практически некого, «сам во всем виноват». Правда, движение души может быть двунаправленным: прогрессивным самосовершенствованием или регрессивным самоуничтожением (алкоголизм, наркомания, злокачественные опухоли и т. д.).

Ю. Б. Мишина интересует только прогрессивное развитие души в плане усиления борьбы организма с онкологическим заболеванием. По его мнению, онкологу нужно изучать души своих больных, чтобы лучше лечить их тела: нельзя вылечить тело, не излечив душу, и наоборот. Он рассматривает три главные ценности: веру, идеал и убеждения. Например, для него как для врача абсолютной истиной является следующий постулат: с больным произойдет лишь только то, во что он безоговорочно верит.

Врач убежден в том, что основу комплексной психосоматической программы по предупреждению рака определяет именно вера. Причем вера не только в возможности конкретного индивидуума по собственному оздоровлению, но и в поступательное движение человечества к одной высшей цели, к идеалу счастья и здоровья, искупающего все жертвы и страдания. По его мнению, только наличие в человеческой душе этого позитивного глубинного свойства позволяет отдельным индивидам надеяться на реальное предупреждение собственного злокачественного новообразования. Таким образом, вера конструктивна и имеет терапевтический характер. Значение этой истины трудно переоценить.

В этой связи обратим внимание еще на один весьма продуктивный врачебный принцип. Согласно Ю. Б. Мишину, онкологический больной – это «не подопытный кролик», на котором врачи отрабатывают свои профессиональные навыки, он должен быть полноправным участником лечебного процесса. Для этого ему необходимо осознать серьезность своей ситуации и ощутить всю неотложность предпринимаемых усилий. Пациент должен осознать, что организм держится в нужной форме только благодаря тому, что его душа светится лучами сознания и самосознания, и чтобы продлить свою жизнь, он просто обязан поддерживать огонь своей души.

Ю. Б. Мишин пишет: «Я могу рассказать больному правду о его диагнозе прежде всего для того, чтобы, во-первых, он не погрузился в «болото» панического незнания, а во-вторых, собрав все свои душевные и психические силы, стал соучастником созидательного лечебного процесса, в результате которого только истинный идеал, то есть реальная мечта о полном выздоровлении, будет реализован на практике». К этому можно было бы добавить, что всякий диагноз не только констатирует, но и конструирует, то есть оказывает реальное влияние на самочувствие больного.

Вся логика представляемой книги подводит к мысли о том, что именно отдельный индивид несёт персональную ответственность за появление у него злокачественной опухоли. «Причина рака в нас самих!» – утверждает Ю. Б. Мишин. Практически всю свою жизнь мы буквально «плаваем в океане» самых различных канцерогенов, а заболевают раком не более 10–30 % населения Земли и очень незначительные проценты других представителей флоры и фауны, а некоторые виды вообще никогда не болеют раком, например акулы. Следовательно, основной вопрос онкологии состоит не в том, почему у данного человека растет злокачественная опухоль, а в том, почему большинство из нас в настоящий момент ее у себя не находят.

Таким образом, причины рака имеют в основном эндогенный характер. Рак возникает потому, что на уровне человеческой психики в постоянной борьбе опухолестимулирующих и противоопухолевых психологических факторов побеждают первые. Клинический опыт Ю. Б. Мишина свидетельствует о том, что «большинство причин рака и лечебных факторов носят чисто субъективный характер, тогда как к объективным, не зависящим от самого больного, можно отнести только единичные моменты, например, старение организма, естественный отбор и связанное с ним использование рака как фактора эволюции Homo sapiens». Вот почему, в частности, сегодня требуется самое внимательное изучение духовной реальности.

Вместе с тем врач не забывает и о других факторах, когда называет экологическую агрессивность и анархичность человеческой жизнедеятельности в качестве основных причин рака. Согласно данной логике, «рак – это месть природы человеку за его бездумное и агрессивное отношение к ней». В этом смысле злокачественные новообразования выступают как один из катализаторов развития человечества. Другими словами, если бы не было рака, его следовало бы придумать.

При анализе опухолестимулирующих психологических факторов (ОСПФ) обращает на себя внимание печальное признание автора: одним из главных ОСПФ является «отсутствие веры среди онкологов в излечивающую эффективность собственных методов. Именно с нашей помощью начинается первый виток патологической левосторонней спирали, когда само ожидание неудачи больным и его доктором приводит к провалу, что в свою очередь подтверждает достоверность их отрицательной установки».

Исследование природы онкологического страха заканчивается взвешенными выводами. Прежде всего предлагаются два взаимосвязанных определения раковой доминанты: 1) это сформировавшаяся в душе онкологического больного стойкая патологическая функциональная система, основанная на многостороннем онкологическом страхе и подчинившая своему разрушительному действию всю психику заболевшего; 2) это бытие разрушаемого патологического сознания онкологического больного, которое является психическим отражением опухолевого роста независимо от уровня своей реализации (сознательного или бессознательного, чувственного или рационального). Раковая доминанта есть прежде всего причина самой себя.

По мнению автора, раковая доминанта и опухолевый рост развиваются параллельно в двух плоскостях человеческого бытия, взаимодействуя и усиливая друг друга. Причем на одном из этапов канцерогенеза его материальные аспекты определяют духовные, тогда как на следующем все меняется местами и ведущим становится уже онкологический страх, а опухолевый рост подчиняется ему. Согласно философско-медицинскому определению, раковая доминанта олицетворяет собой духовное Ничто, и основным результатом ее деструктивной деятельности в душе онкологического больного является деградация его сознания, приводящая в конечном итоге к смертельному исходу. В основе генезиса раковой доминанты лежит одна из идей экзистенциальной философии Мартина Хайдеггера: «Ничто само ничтожит»⁴⁴.

Ю. Б. Мишин убежден, что при проведении психотерапии онкологических больных одного удаления онкологического страха явно недостаточно, необходима коренная перестройка сознания заболевшего в целом. Основной целью психотерапии в онкологии является запуск у больного «правосторонней позитивной спирали» (ППС). Инициируют данный процесс два потока психологической информации: личные и увиденные своими глазами примеры эффективного лечения рака, а также истинный оптимизм врачей-онкологов в отношении результатов собственной профессиональной деятельности.

В рамках общефилософского обоснования психотерапии рака автор говорит о насаждении и развитии «противораковых свойств сознания». На эту роль могут претендовать, в частности, такие душевные качества онкологического больного, как творчество, большая разумность в оценке своего состояния, предназначения и места в смене поколений, душевная жизнеспособность и жизнестойкость, внутренняя дисциплина, исправление неадекватных психоэмоциональных оценок. Человек по своей природе есть Homo creans – человек творящий, и Ю. Б. Мишин справедливо полагает, что любое осознанное созидание является коренным свойством сознания вообще. Совмещение в духовном начале свободы и творчества, во-первых, создает самого человека, а во-вторых, позволяет ему бороться с самыми различными экстремальными испытаниями. Для врача достаточно очевидной является мысль о том, что только сочетание большей разумности и внутренней дисциплины ума позволит онкологическому больному сформировать истинные и полезные знания, крайне необходимые для убежденности в собственном излечении.

Особо хотелось бы выделить параграф 2.4.2 «Экзистенциальное обоснование психотерапии рака». Ранее венский психотерапевт Виктор Франкл использовал философию экзистенциализма для создания своей концепции смысла. Теперь волгоградский врач Юрий Мишин избрал ту же философию для своей концепции излечения рака. В этой связи нам хотелось бы отметить методологический и эвристический потенциал экзистенциальной философии и необходимость положительного развития этого философского направления.

На протяжении всей своей книги автор демонстрирует реальный гуманизм. Метафизика уважения к человеку присутствует и в теологическом обосновании психотерапии рака, и в молитве, предлагаемой потенциальным онкологическим больным: «Господи, помилуй меня грешного. Дай мне шанс улучшить творение рук Твоих, с усердием возделывая природу в себе, для себя, для всего человечества и для нее самой. Подари мне чувство меры во всех мыслях и поступках моих. Научи меня разумно поступать с каждым членом семьи моей и всеми, кто находится рядом со мной. Научи меня, как заслужить их любовь, чтобы она вернулась ко мне в виде помощи и поддержки в делах моих. Руководи волей моей и дай мне на все времена веру, надежду и любовь. Аминь».

Врач рекомендует эту молитву для проведения онкопрофилактического самопрограммирования. Эффективность молитвы существенно увеличивается в условиях мышечной релаксации. И только при их сочетании создаваемый чувственный образ сможет по-настоящему прочно зафиксироваться в сфере бессознательного, приобретя тем самым истинно программирующие функции.

Ю. Б. Мишин подчеркивает, что в основу проведенного анализа психосоматических аспектов предупреждения онкопатологии положена идея универсальной умеренности. Другими словами, ничего сверх меры, умеренность во всем, даже в физических нагрузках для целей онкопрофилактики. И потому заключение к книге имеет название «Чувство меры как философский ключ к проблеме рака и не только…», а введение называется «Практика как критерий истины в онкологии».

Как мы видим, у «Философии рака» есть и свое философское начало, и философский конец. Это, в частности, означает, что онкологические проблемы могут иметь решение не только по эту, но и по ту сторону болезни. Для этого мы должны, выйдя за ее пределы, правильно оценить само заболевание в целом. И только тогда философия может стать активным участником лечебного процесса.

В свое время автор, выпускник Волгоградского медицинского института, мечтал открыть универсальный метод излечения рака.

Безусловно, настоящая книга способствует реализации этой давней мечты Юрия Мишина. Восхищает героический оптимизм врача. Впечатляет энциклопедический характер монографии.

Если же кто сомневается в достоинствах книги и ее рецептах, тот пусть все же последует практическим советам, и его ожидает удивительный эффект. Как однажды заметил Владимир Соловьев, «но и неверящие в будущее превращение имеют тоже выгоду – нечаянной радости»⁵.

Н. В. Омельченко, профессор Волгоградского государственного университета доктор философских наук

Введение
Практика как критерий истины в онкологии

Мой отец, доцент педагогического университета, как-то давно беседуя со мной, обронил горькую фразу, крепко запавшую мне в душу, о том, что в начале своей жизни каждый мечтает создать розовый замок собственной мечты, а в конце пути видит то, что удалось расчистить всего-то 1–2 выгребные ямы. Так и я, будучи молодым врачом, выпускником Волгоградского мединститута, мечтал только лишь об одном: ни много ни мало, как открыть универсальный метод излечения рака (Мишин, 1975). И вот прошло сорок лет практической врачебной работы в паллиативной онкологии. А что в итоге? Кандидатская диссертация, высшая врачебная квалификация, ну и, как хочется на это надеяться, неплохой авторитет среди больных. И это все? А как же мечта? Она не дает мне покоя и по сей день.

И все чаще меня будоражит вопрос: неужели никогда не удастся вынырнуть из «трясины» обыденности? Не может быть! Ведь надо хотя бы попытаться это сделать. Что на моей стороне? Ну конечно, прежде всего практика, опыт ежедневного общения с тяжелыми пациентами, опыт частых разочарований и редких побед.

Это с одной стороны, а с другой – ощущение того, что ты работаешь на краю возможностей современной медицины, и, если не поможет онколог-химиотерапевт, то остается только одно – искать спасения в молитве. То есть получается, что лично твои маленькие врачебные победы в состоянии раздвинуть горизонты возможностей практически для всей медицины! И это заставляет на каком-то этапе сказать себе: «Остановись! И попытайся наконец-то взглянуть на нерешенные проблемы возникновения и развития рака через призму собственной практической деятельности!» Ведь не зря же нас когда-то учил умнейший врач и философ профессор Матвей Абрамович Свердлин, что только практика является критерием истины научного познания.

Много идет разговоров о мировоззренческом значении философского, диалектического подхода в изучении проблем естествознания. А много ли получили от этих дискуссий практическое здравоохранение и конкретные больные? Мне кажется, чрезвычайно мало. В настоящей же работе я попытаюсь, насколько это мне удастся, восполнить этот пробел, и на постулате диалектического значения практики в процессе познания я рискну показать, какова роль философии в изучении насущных проблем естествознания в целом и онкологии в частности.

Не только философам, но и практикам достаточно хорошо известна знаменитая триада Гегеля «тезис – антитезис – синтез», положенная им в основу диалектического закона отрицания отрицания. Анализироваться нами подробно этот закон будет позже, здесь же я хочу отметить только одно – по принципу гегелевской триады будет построено многое в нашем дальнейшем изложении. Относится это и к взаимодействию теории с практикой.

Итак, что же составляет суть практического опыта длительно работающего врача-онколога? Что «не укладывается» в его голове? Надо сказать, что многое. Но наиболее парадоксальными здесь являются следующие факты:

1. Чем старее пациент, тем, как правило, он лучше поддается лечению, соответственно, чем моложе больной, тем быстрее у него растет злокачественная опухоль.

2. Двойная роль психических реакций в возникновении рака. Психический стресс, например, может как подавить, так и спровоцировать возникновение очагов злокачественной трансформации в тканях организма.

3. Двойная роль психических реакций в прогрессировании рака. Различные психоэмоциональные переживания в состоянии либо ускорить смерть больного, либо привести даже к самоизлечению от онкопатологии.

4. Двойная роль иммунной системы организма в опухолевой прогрессии: отмечены не только иммунные онколитические, но и онкостимулирующие воздействия.

5. Двойная роль современного противоопухолевого лечения. Все наши воздействия на опухоль – оперативные, лучевые, лекарственные, как правило, уменьшают опухолевую массу, но в то же время в единичных случаях обладают способностью стимулировать рост новообразований.

6. То, что при лечении одних и тех же опухолей можно применять с почти одинаковой эффективностью препараты прямо противоположного механизма действия, например эстрогены и антиэстрогены у больных раком молочной железы; протеазы и их ингибиторы на самых различных моделях опухолевого роста; иммуносупрессоры и иммуностимуляторы во многих клинических ситуациях и т. д. (Корман, 2014).

Вся эта безысходность и является для нас своеобразной отправной точкой, той практической «пристанью», от которой мы уходим и к которой мы обязательно вернемся в конце данной работы, пройдя через «бури и штормы» теоретического анализа. А вернемся, я надеюсь, не с пустыми руками, привезя к причалу практики, по аналогии с аргонавтами, «золотое руно» нового знания.

Почему именно сейчас, проработав сорок лет в практическом здравоохранении, я обратился к теоретическим проблемам онкологии? Прежде всего потому, что понял, что без анализа собственного опыта дальше развиваться как врач я не смогу. Ну а еще я, как мне кажется, за эти годы приобрел столько практики, что вполне в состоянии применить ее в качестве критерия истинности и справедливости для своих будущих теоретических выводов.

С точки зрения философии, по отношению к познанию врачебная практика выполняет тройную роль. Во-первых, она является источником познания, дает теоретической медицине необходимый фактический материал, тем самым «питая» познание, как почва дерево. Немецкий философ Г. Лейбниц об этом сказал: «Но семя всего, что мы познаем, лежит в нас». Во-вторых, врачебная практика является сферой приложения теоретических знаний. И в этом смысле она – цель познания. Ну и, в-третьих (самое главное), практика служит критерием, мерилом проверки истинности результатов познания. Другой великий немец, И. В. Гете по этому поводу заявил: «Тот, кто поставит себе за правило проверять дело мыслью, а мысль делом, тот не может ошибаться…».

Таким образом, чтобы не заблудиться в поисках истины и суметь в конечном итоге создать полезную в практическом отношении теорию, мне необходимо всякий раз и начинать со своего не такого уж малого практического опыта, и возвращаться опять к нему же, проверяя им истинность полученных теоретических построений.

Что мы имеем в этом отношении в качестве исходной позиции? Немного! На данном этапе развития онкологии практические врачи вынуждены довольствоваться явно недостаточным уровнем развития теории. Однако практика не может ждать «лучших времен», когда теория канцерогенеза станет исчерпывающей. Очень меткое высказывание по этому поводу я нашел в книге А. Блоха (2003): «Ожидание идеального лечения не должно приводить к отсутствию всякого лечения» (правило Хаксли, следствие для врачей). Именно поэтому онкологические больные уже многие десятилетия продолжают упорно лечиться на существующем пока уровне все еще весьма бедной теории, а мы, их лечащие доктора, весьма часто, пожимая плечами, с горечью признаемся себе: «Какова теория, таков и результат».

Но врачебная практика – это «хитрая особа»: она не только подтверждает истину медицинской теории, но и хранит молчание относительно того, что находится за пределами ее ограниченных возможностей. Например, большинство своих неудач врачи-онкологи списывают на неизлечимость рака, хотя это и не всегда бывает бесспорно.

Что же касается «оборотной стороны медали», то есть прогресса в практической онкологии, то совершенно очевидно, что он может происходить только на основе развития теории канцерогенеза. Здесь мы имеем характерный пример диалектического раскручивания познавательного процесса по спирали от тезиса (практика) через антитезис (теория) к синтезу (практика, обогащенная новой теорией), и вновь все по тому же «маршруту». А поскольку абсолютных истин⁶ в онкологии, по-видимому, не существует, и те истины, которые мы имеем, относятся к разряду относительных⁷, то эти теоретические построения представляют собой на практике диалектическое единство процесса и результата. Одним словом, истина в онкологии – это постоянный процесс.

Диалектика, философия, мировоззрение – эти слова звучат громко и загадочно, но для чего они практикующему врачу-онкологу и его пациентам? Какую реальную пользу из них они могут извлечь? «Ну и что? – скажет скептик. – Мы и так знаем, что на практике проверяется всякая онкологическая теория, и не нужны нам для этого Гегель с его триадами, а все философские рассуждения необходимы только самим философам для оправдания собственной значимости». Как бы вторя им, английский писатель Олдос Хаксли заявил: «Избыток «мудрости» столь же вреден, как и ее недостаток; в этом деле лучше обойтись без жульничества. Мы должны научиться приходить к реальности без волшебной палочки и колдовских заклинаний» (цит. по: Таранов, 1998, с. 60).

Да, верно, колдовские заклинания в нашем деле ни к чему, а вот «волшебная палочка» диалектической методологии нам еще ой как пригодится! Ну а доказательства этому вы сможете найти в последующем изложении. Сейчас же, заканчивая введение, я хочу подвести его основные итоги. Аналогичным образом я буду поступать и в дальнейшем.

Выводы

1. Врачебная практика по отношению к процессу познания выполняет тройную роль: во-первых, она является источником познания; во-вторых, – сферой приложения теоретических знаний, и в этом смысле она – цель познания, и, в-третьих, практика служит критерием истинности результатов познания.

2. Чтобы онкологу не заблудиться в поисках истины и суметь в конечном итоге создать полезную в практическом отношении теорию, необходимо всякий раз начинать со своего практического опыта и возвращаться опять к нему же, проверяя им истинность полученных теоретических построений.

Глава 1
Методологический анализ этиологии и патогенеза рака

1.1. Общефилософские проблемы онкологии

Все наши знания о канцерогенезе, как бы они ни были многообразны, в то же время удивительно дифференцированы и представляют собой «растопыренные пальцы», которыми онкологи «вторгаются» в проблему рака. Это на определенном этапе познания является естественным, необходимым и даже достаточным. Проходит время, знания накапливаются, и наряду с этим дифференцированным подходом востребованным становится уже интегрированный взгляд на проблему рака в целом, одним словом, возникает потребность в едином «кулаке» познания. А это может обеспечить только философия. И если врачи-онкологи, в лучшем случае, пытаются ответить на вопрос «как?» (как развивается опухоль, как действуют цитостатики и т. д.), то на вопросы «что? почему? и зачем?» у них нет ответа, точнее, они их перед собой, как правило, даже и не ставят. Хотя, на мой взгляд, для современного онколога бесконечно важнее любой специальной научной теории представляется решение вопросов о том, что же такое онкологическое заболевание в целом, какова его субстанция, почему оно возникает, имеет ли сам факт его появления какой-либо смысл и разумную цель. Разрешение этих проблем возможно только с помощью философии, поскольку предметом ее изучения является не какая-нибудь одна сторона сущего, а все сущее во всей полноте своего содержания и смысла. По мнению B. C. Соловьева (1989), «…она (философия. – Ю. М.) стремится не к тому, чтобы определить точные границы и внешние взаимодействия между частями и частицами мира, а к тому, чтобы понять их внутреннюю связь и единство».

Характеризуя взаимоотношения философии и онкологии, я исхожу из следующих правил.

Правило № 1. Не противопоставлять фактический онкологический материал философским концепциям и теоретическим построениям. Именно научным содержанием философии обеспечивается ее органическая связь с естественными науками в целом и онкологией в частности.

Правило № 2. Свою роль философия в изучении рака может выполнить, только включаясь в единый поток познания, вскрывая всеобщее в отдельном и специфическом. Причем всеобщее в данном случае оказывается результатом методологического исследования онкологической реальности, дающей новое, более глубокое знание о конкретном и специфическом. Таким образом, мы опять видим пример гегелевской триады, где тезисом являются конкретные данные, полученные онкологами при изучении рака; антитезисом – всеобщие теоретические философские концепции, выстроенные на основе анализа фактического материала, а синтезом – новое знание, полученное в результате применения философского подхода и дающее онкологам ключ к решению конкретных проблем диагностики и лечения онкологических заболеваний. В этом выражается научно-эвристическая роль философии, ее вклад в приобретение нового знания.

Правило № 3. Философский анализ частных вопросов онкологии должен сопровождаться, когда это возможно, выходом в общую мировоззренческую проблематику, что предполагает не только знание диалектики, но и умение научно оперировать ее категориями.

Лишь выполнение всех этих условий способно уберечь мое методологическое исследование, с одной стороны, от абстрактного теоретизирования, не имеющего никакого выхода в практику, а с другой стороны, от простого воспроизведения в позитивистском или натурфилософском стиле последних достижений онкологии под видом их философского обобщения.

Безусловно, в этом деле необходим поиск «золотой середины». Но сразу же возникает законный вопрос: а где ее искать? Мне кажется, что наиболее адекватный методологический аппарат для целей моего исследования находится именно на стыке «негативной» диалектики Г. Гегеля и «позитивной» философской антропологии Н. А. Бердяева. Причем если первая составляющая этого союза хотя бы минимально, но была знакома всем нам (из институтского курса диалектического материализма), то вторая – до последнего времени была известна очень немногим.

Основоположник философской антропологии Макс Шелер (1994) определил ее как «фундаментальную науку о сущности и сущностной структуре человека», или, говоря проще, это философское направление, изучающее человека в целом. Занимались ранее и занимаются сейчас философской антропологией многие, но лично мне ближе всего идеи русского религиозного философа Н. А. Бердяева (1991, 1993). Что это за идеи?

1. Философия призвана познавать бытие из человека и через человека, из его духовного опыта, поэтому она неизбежно должна становиться философией духа.

2. Центральное место в познании духа принадлежит этике. При этом этика должна быть не только теоретической, но и практической, то есть призывать к нравственному преобразованию жизни. Этика должна быть учением о назначении и призвании человека.

3. Религиозная концепция «теургии» предполагает равноправное соучастие Бога и человека в продолжающемся творении мира, в том числе и самого человека, в избавлении его и от грехов, и от болезней.

4. Биологически человек не отличается от животного, но отличается от него лишь наличием сверхприродного духовного начала.

5. Лишь совмещение в духовном начале свободы и творчества, во-первых, создает самого человека, а во-вторых, позволяет ему бороться с самыми различными испытаниями.

Все эти и множество других идей Н. А. Бердяева были положены мной в основу философской методологии собственного исследования онкологических проблем. Но философия составляет теоретическое ядро еще более широкого понятия – мировоззрения. Оно, в свою очередь, представляет собой обобщенную систему взглядов человека и общества на мир в целом и на свое собственное место в нем, на смысл человеческой жизни, а также совокупность философских, научных знаний, правовых, нравственных и эстетических ценностей человечества.

В зависимости от того, каким образом решается основной вопрос философии о соотношении духа и материи, а именно, что из них является первичным (или ведущим), а что вторичным (или производным), мировоззрение может быть либо идеалистическим, либо материалистическим.

Однако есть еще и третье мировоззрение, которое не противопоставляет дух материи, а наоборот, подчеркивает их единство и равноправие, и называется оно дуалистическим. Лично я являюсь последовательным сторонником диалектического дуализма, хотя бы даже из того, что считаю сам факт утверждения постоянного превосходства чего-то одного в системе «душа ⇔ материя» просто недиалектичным. А. Г. Спиркин в своем учебном руководстве (2000) пишет, что: «материальное и духовное – это совечно единое сущее», то есть материя и сознание есть две единые противоположности одного понятия – Бытие. А основой этого единства, по его мнению, является практика – чувственно-предметная деятельность людей.

Самым настоящим дуализмом пропитан и один из главных диалектических принципов Гегеля: «Сущность проявляется, явление существенно, материя духовна, а дух материален».

Центральный постулат философской антропологии также идентичен данным высказываниям – в организме человека существует «…онтологическая тождественность физиологических и психических процессов. Физиологическое и психическое – лишь две стороны одного и того же жизненного процесса» (Седова, 1997). Определяя сознание, современные философы подчеркивают, что в широком смысле под ним подразумевается психическое отражение материи и действительности, независимо от того, на каком уровне оно осуществляется – биологическом или социальном, чувственном или рациональном, то есть сознание отражает не только внешний, но и внутренний мир человека, его физиологию. И чем полнее это отражение, тем эффективнее человек может справиться со своими возможными болезнями – считает зав. кафедрой философии Волгоградской медицинской академии Н. Н. Седова (1997).

Исключительное по своей глубине и оригинальности высказывание я нашел в книге Станислава Грофа «Психология будущего» (2002). Позволю себе процитировать его полностью: «Традиционная академическая наука описывает людей как высокоразвитых животных и одновременно как биологические думающие машины. Если мы принимаем в расчет только переживания и наблюдения из хилотропных состояний сознания⁸, которые господствуют в нашей обыденной жизни, то мы оказываемся ньютоновскими объектами, состоящими из атомов, молекул, клеток, тканей и органов. Однако надличностные переживания в холотропных состояниях сознания⁹ ясно указывают, что каждый из нас может также проявлять способности поля сознания, которое превосходит пространство, время и линейную причинность.

Таким образом, новая, более полная формула, отдаленно перекликающаяся с парадоксом волны-частицы в современной физике, описывает людей как парадоксальных существ, состоящих из двух взаимодополнительных сторон. В зависимости от обстоятельств они могут выказывать и свойства ньютоновских объектов («хилотропная сторона»), и свойства бесконечных полей сознания («холотропная сторона»). Точность каждого из этих описаний зависит от состояния сознания, в котором эти наблюдения делаются. И тогда получается, что в физической смерти, по всей видимости, завершается хилотропное функционирование, в то же время как холотропные возможности находят свое полное выражение» (выделено мной. – Ю. М.).

В качестве доказательства очень для меня важного предположения реальности духовной материальности я бы хотел привести две собственные фотографии, сделанные обычной цифровой фотокамерой в иерусалимском храме Гроба Господня и под крышей гробницы древнегреческого царя Атрея (см. ниже, фото 1 и 2).

Фото 1

Фото 2

Возле алтаря, расположенного на вершине горы смерти Голгофы, и вокруг места захоронения микенского предводителя четко виднеется несколько достаточно неоднородных световых объектов, абсолютно не видимых простым глазом. Трудно не поддаться искушению причислить данные нерукотворные «божественные огни» именно к вышеназванным проявлениям холотропного поля человеческого сознания.

Возвращаясь к основному вопросу философии, мы в любом случае уходим от выяснения проблемы, что в нашем бытие главное, а что второстепенное, чему нас так долго и безрезультатно пытался обучить марксистско-ленинский материализм. Все едино и равнозначно в этом мире – и бытие, и сознание, все это совечно единое, «волно-корпускулярное» сущее.

«Ну а при чем здесь онкология? – спросите вы. – Что конкретно может получить практика лечения онкологических больных от ответа на основной философский вопрос?». Лично я считаю – очень много. Для меня как практикующего врача-онколога всегда актуальной была проблема: что является главной движущей силой канцерогенеза – его духовные или материальные аспекты? Что здесь считается ведущим, а что производным? Бытие ли онкологического больного определяет его сознание или наоборот? А поскольку мы только что выяснили, что, согласно взглядам современного дуализма и философской антропологии, противопоставление этих двух сторон и «выпячивание» одной из них недопустимо, то и вопрос о том, какая из сил канцерогенеза является главной, теряет свою актуальность. Данный вопрос становится чем-то похожим на проблему: что первично: яйцо или курица?

То есть на одном из этапов канцерогенеза его материальные аспекты определяют духовные, тогда как на следующем – все может поменяться местами, и ведущим становится уже сознание, а бытие подчиняется ему.

Биологические и психологические аспекты канцерогенеза – это совечно единое сущее, то есть для них характерны как диалектическое единство, так и диалектическая противоположность. Таким образом, они одновременно находятся как в единстве, так и во взаимоисключении. Причем основой этого объединения является также практическая его реализация. В нашем случае – это зарождение и развитие раковой опухоли. Отсюда вывод: злокачественное новообразование у человека протекает как типичное психосоматическое заболевание и может прогрессивно развиваться только параллельно на двух уровнях организма: биологическом и психологическом.

И если вдруг по какой-нибудь причине эти уровни расходятся или один из них резко подавляется, то очевидным результатом данной диспропорции должно стать, по логике нашего исследования, существенное торможение опухолевого роста в целом.

Никогда не забуду одну из своих первых пациенток. В Республиканской психиатрической больнице г. Казани, в отделении для психохроников мне показали женщину с глубоким старческим слабоумием, и я ей при осмотре, без цитологического подтверждения, сразу же поставил бесспорный рак молочной железы 3-й стадии, но лечение не назначил из-за тяжелой сопутствующей психоневрологической патологии. Прошло три года, и меня вновь вызывают к этой же больной, но уже для того, чтобы я исправил свою ошибку и отменил собственный диагноз рака. Дело в том, что все это время старушка прожила без особых проблем, и опухоль ее практически не выросла (!). Но я свой диагноз менять не стал и даже на этот раз его цитологически подтвердил. А уезжая из больницы, только и думал об одном и том же: в кого бы превратилась за эти три года без лечения данная пациентка, если бы у нее была нормальная здоровая психика и она бы адекватно (?) реагировала на свое состояние, а не вела «растительный образ жизни».

Из этого наблюдения можно сделать следующий далеко идущий вывод: резкое подавление психоэмоциональной составляющей человеческого бытия делает опухолевый рост значительно менее злокачественным. Подтверждают его и некоторые эпидемиологические данные о том, что тяжелые психохроники с органическим церебральным синдромом, а также больные некоторыми формами шизофрении существенно реже болеют и умирают от различных форм злокачественных новообразований (Саймонтон К., Саймонтон С, 2001; Costa et al., 1981; Craig, Lin, 1981). Так, супруги Саймонтон приводят в своей книге «Психотерапия рака» весьма интересное наблюдение. Они обследовали две группы пациентов с различными формами шизофрении – кататонической и параноидной – и установили, что представители первой разновидности этого тяжелого психического недуга почти в два раза реже болеют раком, чем здоровые люди, тогда как больные с параноидным синдромом страдали онкопатологией, наоборот, более чем в два раза чаще, чем соответствующий контрольный контингент. Для нас этот факт представляет интерес в том плане, что кататония является психическим расстройством, при котором пациенты полностью отгораживаются от любых внешних контактов, а больные с параноидным синдромом, напротив, патологически чувствительны к внешним воздействиям. Создается впечатление, что способность кататоников психологически закрываться от внешнего мира каким-то образом подавляет и развитие у них злокачественных новообразований, тогда как у параноиков такая защита полностью разрушается, что, по всей вероятности, и может стимулировать рост онкологической заболеваемости среди них.

К психологическим факторам канцерогенеза (ПФК), по моему мнению, относятся как опухолестимулирующие (ОСПФ), так и противоопухолевые психологические факторы (ПОПФ). Первые из них объединяют: психологические особенности преморбидной стадии заболевания, снижение «уровня психологической защиты», ужас, страх и любой другой психический дисстресс¹⁰, связанный и не связанный с болезнью и ее лечением. Многими онкологами (Шапот, 1988; Pedicini et al., 1987), в том числе и мною (Мишин, 1989), было убедительно показано то, что подавляющее большинство наших пациентов постоянно находятся в состоянии тяжелого, деструктивного стресс-синдрома. Вторая группа ПФК (ПОПФ) объединяет такие факторы, как усиление психологической защиты, позитивный эустресс на лечебный регресс опухоли, эффективную психотерапию и т. д.

Что же касается биологических факторов канцерогенеза (БФК), то я к ним отношу: нарушение нейротрофики в очаге хронического воспаления, ослабление нейрогуморальных воздействий, первичный либо вторичный иммунодефицит, воздействие канцерогенов, врожденные и приобретенные мутации онкогенов, сами размножающиеся раковые клетки (РРК), а также силы противоракового иммунитета и другие противоопухолевые биологические механизмы (ПОБМ).

Из сказанного видно, что на двух уровнях канцерогенеза: биологическом и психологическом – действуют разнонаправленные парные силы – одни со знаком «+» (противоопухолевые – ПОПФ, ПОБМ и др.), а другие со знаком «—» (опухолевые – ОСПФ, РРК и др.). Объединение этих сил создает единую психосоматическую онкологическую систему «ОСПФ + РРК ⇔ ПОПФ + ПОБМ».

В здоровом организме «положительные» силы канцерогенеза преобладают над «отрицательными» («ОСПФ + РРК ⇔ ПОПФ + ПОБМ»), и только поэтому постоянно возникающие в нем РРК полностью уничтожаются имеющимися защитными механизмами. Это позитивное соотношение сил носит диалектический характер единства и борьбы двух противоположностей (подробно об этом в параграфе 1.7). В больном же организме равновесие в рассматриваемой психосоматической системе сдвигается в отрицательную сторону («ОСПФ + РРК ⇔ ПОПФ + ПОБМ»). Это может произойти либо за счет резкого преобладания «отрицательных» сил (совместное или раздельное усиление РРК с ОСПФ), либо такого же ослабления «позитивных» (ПОБМ с ПОПФ). По всей вероятности, в результате этого и возникает самый главный импульс к запуску каскадных механизмов опухолевого роста и к появлению в организме новой качественной ситуации – злокачественного новообразования.

«Онкологический каскад», по-видимому, представляет собой левостороннюю отрицательную спираль (ЛОС) прогрессивного опухолевого роста, состоящую из следующих «узлов»: увеличение количества РРК → усиление ОСПФ → ослабление ПОПФ → подавление ПОБМ → дальнейшее увеличение количества РРК и так далее.

БФК и ПФК на этапах канцерогенеза находятся не только во взаимной зависимости, но и во взаимодействии, причем на разных этапах развития рака ведущие (вв) и производные (пв) взаимодействия постоянно меняются местами (рис. 1).

Рис. 1.

Причем, цепь причинно-следственных связей между БФК и ПФК в процессе канцерогенеза не имеет во времени ни начала, ни конца. Последние биологические проявления опухолевого роста у больного (его «уход») вызывают новые психоэмоциональные переживания (ПФК), но уже у его родственников. Имеющаяся по этому поводу статистика впечатляет – в первые два года после потери близких заболеваемость онкопатологией среди их родственников возрастает: по одним источникам, на 40 %, по другим – в два-три раза.

В итоге мы имеем типичную «раковую эстафету» с печальным финалом в виде повышения заболеваемости, но уже среди родственников наших пациентов.

Таким образом, рак, можно смело считать заразным в принципе, так как данная патология может передаваться от одного человека к другому, используя при этом, не инфекционные, а психосоматические механизмы.

На мой взгляд, представленные доказательства весьма убедительно демонстрируют то, что опухолевый рост у человека в своей основе является двуединым процессом. Причем симбиоз биологических и психологических факторов канцерогенеза, единство и борьба между ними может привести либо к смерти онкологического больного, либо к подавлению онкопатологии на доклинической стадии заболевания. То есть постоянно идущее в организме «сражение» между РРК + ОСПФ с одной стороны и ПОБМ + ПОПФ – с другой теоретически может иметь три исхода: 1) взаимоуничтожение противоборствующих сторон (смерть больного); 2) стимуляция конфликтующих сторон к более интенсивному взаимному развитию (выздоровление заболевшего); 3) качественно новое, в эволюционном плане, разрешение конфликта, стимулирующее продвижение организма и всего вида Homo sapiens в сторону увеличения приспособляемости к канцерогенным факторам окружающей среды. Очевидно, что выбор между этими тремя вариантами разрешения противоречий принципиален и крайне важен практически для всех нас. В какую сторону будет «двигаться» организм онкологического больного: в сторону жизни или смерти? От чего и от кого это зависит? На мой взгляд, данный выбор осуществляется через системы управления как самим этим организмом, так и всем человечеством, то есть на физиологическом, психосоциальном и теологическом уровнях биологической организации через «тумблер времени» – ТВ (подробно об этом в последующих главах).

Поскольку в здоровом организме РРК и ПОБМ, а также ОСПФ и ПОПФ уравновешены, то его клеточные и тканевые системы постоянно «двигаются», согласно законам гегелевской триады, по спирали: тезис – отсутствие раковых клеток; антитезис – появление раковых клеток; синтез – полное разрушение всех раковых клеток + противоопухолевая иммунная реакция. Нарушение данного равновесия в сторону преобладания канцерогенных факторов (РРК, ОСПФ) блокирует нормальный ход этой спирали, и раковые клетки выходят из-под контроля организма.

Нормализовать равновесие в рассмотренной психосоматической системе «РРК + ОСПФ ⇔ ПОБМ + ПОПФ» теоретически можно четырьмя способами – с помощью усиления ПОБМ или ПОПФ либо с помощью ослабления РРК или ОСПФ. Более подробно об этом смотрите в параграфе, посвященном диалектическому закону единства и борьбы двух противоположностей, а также в «лечебной» главе.

Выводы

1. Только с помощью методологии философского анализа можно обеспечить интегральный взгляд на всю проблему рака в целом. Свою роль диалектика в изучении канцерогенеза может выполнить, лишь включаясь в единый поток познания, вскрывая всеобщее в отдельном и специфическом.

2. Канцерогенез в своей основе является двуединым психосоматическим процессом.

3. Отвечая на основной вопрос онкологии, какая сторона опухолевого роста (духовная или материальная) является главной, я утверждаю, что биологические и психологические аспекты канцерогенеза есть совечно единое сущее. И если на одном из этапов развития рака материальная сторона является ведущей, то на следующем – все может поменяться местами.

4. Основой диалектического объединения материальных и духовных аспектов канцерогенеза является его практическая реализация – зарождение и развитие раковой опухоли.

5. На различных этапах опухолевого роста биологические и психологические факторы канцерогенеза (БФК и ПФК) в системе двунаправленных сил (ведущие – производные) постоянно меняются местами, сначала БФК вызывают ПФК, затем наоборот и т. д. Причем, в этой трагической цепи причинно-следственных связей нет ни начала, ни конца: последние БФК у больного (его смерть) вызывают новые ПФК, но уже у его родственников.

6. В здоровом организме канцерогенные психосоматические факторы (РРК и ОСПФ) подавлены системой психосоматической защиты (ПОБМ и ПОПФ). Это приводит к тому, что постоянно возникающие в различных тканях раковые клетки сразу же уничтожаются иммунной системой организма.

7. Нарушение равновесия в психосоматической онкологической системе за счет резкого усиления канцерогенных или ослабления антиканцерогенных сил («РРК + ОСПФ ⇔ ПОБМ + ПОПФ») является пусковым толчком для индукции каскадных механизмов канцерогенеза.

8. Существует три варианта исхода борьбы между РРК + ОСПФ с одной стороны и ПОБМ + ПОПФ – с другой, а именно: смерть больного, его выздоровление или улучшение эволюционной приспособляемости человечества. Выбор между этими тремя вариантами осуществляется как на уровне управления организмом онкологического больного, так и всего нашего сообщества (психосоциальном и теологическом).

1.2. Бытие и небытие

Начнем с философского определения бытия. Под бытием в самом широком смысле этого слова имеется в виду предельно общее понятие о сущем, о существовании вообще. Бытие есть все то, что есть. Это и материальные вещи, это и все процессы (физические, биологические, психические, социальные), это их свойства, связи и отношения.

Антитезой бытия является ничто. Бытие и Ничто не могут существовать друг без друга, если их разделить так, чтобы они не могли переходить друг в друга, то все исчезло бы. Почему? Потому что перестало бы двигаться, а движение – это есть способ существования всего сущего – материи и сознания.

Все конкретные элементы, существующего четырехмерного бытия (четвертой координатой являемся время), в том числе и люди, как бы «выплывают» из небытия слева → направо – (при рождении) и «уплывают» туда же (при смерти), причем переход в небытие мыслится как разрушение данного вида бытия и превращения его в иную форму сущего. Английский философ Алан Уотс по этому поводу сказал: «Умирает не сознание, а память, так как сознание возрождается во всяком новорожденном создании, и всякий раз, возродившись, оно есть «я»» (цит. по: Таранов, 1998, с. 59).

Таким образом, человеческое небытие мыслится только как относительное понятие. Небытия в абсолютном смысле, как это утверждают философы, нет. Данный постулат может явиться одной из отправных точек в психотерапии онкологических больных (параграф 2.4).

В XX веке рухнули многие идеалы гуманизма и романтизма, в том числе потерпела крах концепция объективного и безразличного к человеку бытия, овладев законами которого, человек, казалось, мог, как высшее существо, преобразовывать мир по своему усмотрению.

Этот кризис властно потребовал «очеловечения» жизни, и только благодаря ему появились такие философы, как Мартин Хайдеггер (1991). Опираясь на собственную методологию, названную экзистенциализмом, он сначала разделил все сущее на несколько видов, в том числе выделил: объективное бытие и Я-бытие, а затем, досконально изучив оба этих феномена, установил следующее: во-первых, что проблема бытия имеет смысл лишь как проблема человеческого бытия, что анализ бытия надо начинать с нас самих и что это сущее есть мы; во-вторых, признание только одного объективного бытия равноценно самозабвению. Я-бытие возникает лишь в результате осмысления человеком своего бытия и определяется М. Хайдеггером (1991) как экзистенция.

А его рассуждения о Ничто – они просто великолепны! «Ничто есть полное отрицание всей совокупности сущего, оно абсолютно несущее». Ничто, по мнению философа, также объективно, как и Бытие. По его словам: «Ничто – источник отрицания, а не наоборот» (выделено мной. – Ю. М.). Таким образом, объективное Ничто оказывается компонентом объективной реальности, а также человеческой жизни. В понимании же человеческого бытия Хайдеггер следует известной логике, согласно которой, мы живем и умираем с каждым часом: «Человек каждую минуту живет и вместе с тем умирает… бытие и Ничто взаимопринадлежат друг другу» (Хайдеггер, 1993).

В экзистенциализме, так же как и в дуализме, духовное и материальное в Я-бытие слиты в единое целое («совечно единое сущее»). Причем главным в этом бытие является сознание временности и постоянный страх перед возможностью не быть, а значит, сознание бесценности своей личности. С этой позиции совершенно иначе выглядит рассматриваемое нами соотношение бытия и небытия. По мнению Ф. М. Достоевского, «Бытие только тогда и есть, когда ему грозит небытие». В пограничной ситуации на грани жизни и смерти Я-бытие человека, осознав угрозу своему существованию, должно собрать в кулак все свои физические и психические силы и включить, если так можно выразиться, «режим форсажа». И только перейдя в этот новый вид реальности, Я-бытие в борьбе со смертью может продлить свое существование.

М. Хайдеггер (1993) по этому поводу высказался достаточно определенным образом: «Ничто есть условие возможности раскрытия сущего как такового для человеческого бытия» (выделено мной. – Ю. М.). То есть Бытие, по его мнению, становится яснее и точнее лишь тогда, когда ускользает благодаря Ничто. Развивая данные идеи, профессор Волгоградского университета Н. В. Омельченко (2005) утверждает: «Наш дух способен модифицировать воздействие Ничто: либо увеличивать, либо уменьшать его влияние. Иначе говоря, дух человека принимает участие в творении или разрушении саморазвивающегося бытия».

А теперь посмотрим, насколько эти философские выводы представляют интерес для онкологии. И прежде всего здесь, конечно, возникает проблема правдивого освещения диагноза и прогноза заболевания. Хочу, чтобы меня правильно поняли: я не являюсь сторонником бездумного и полного раскрытия всего того, что врач знает о больном и его тяжелом недуге, хотя бы потому, что он может просто ошибаться. Да и вообще, кто может отменить в онкологии девиз итальянского гуманиста Томазо Кампанеллы: «Прекрасна ложь, если она делает много добра». Это с одной стороны, но, как и везде, в этой проблеме есть и вторая сторона. Суть ее состоит в том, что без раскрытия онкологического диагноза, сделанного адекватно состоянию больного, как правило, невозможно и его эффективное излечение. Данному вопросу посвящен пункт 2.4.2, однако о некоторых своих правилах раскрытия «онкологического» диагноза с позиции экзистенциализма я расскажу именно сейчас.

Правило № 1. Говорить правду о диагнозе можно только тому больному, который действительно хочет ее знать, то есть тому, бытие которого осмысленно. Поскольку если нет осмысленного Я-бытия, то человек уже близок к тому, чтобы превратиться в Ничто.

Правило № 2. Правдивое освещение диагноза должно быть прежде всего направлено на увеличение осмысленности бытия самим заболевшим, а не на получение каких-то других результатов, например, облегчения работы медперсоналу.

Правило № 3. Дозированное осознание угрозы Я-бытию должно так усилить постоянно имеющийся у человека страх перед «последней чертой», чтобы включился резервный защитный механизм режима форсажа и, чтобы мобилизовав все свои внутренние ресурсы, он бы смог вырваться из «смертельного пике» онкологического заболевания.

Правило № 4. Ведя разговор с больным о смысле жизни до самой смерти, важно правильно повернуть человека к Богу. Дело в том, что в пограничной ситуации он больше всего страдает от одиночества и жаждет Бога, но не как устроителя объективной Вселенной, а как Напарника и Утешителя, единственного существа там, в небытие, которое известно каждому живущему в этом мире.

Правило № 5. Основной целью правдивого освещения диагноза является продление жизни, поскольку продлевается только осмысленная, осознающая всю тяжесть ситуации жизнь.

Таким образом, надо стремиться к тому, чтобы бытие онкологического больного было заполнено смыслом до самого конца. В Библии по этому поводу сказано: «…претерпевший же до конца спасется» (Матфей 10.22). А. И. Солженицын (1981), один из величайших писателей-экзистенциалистов XX века, в своем романе «Раковый корпус» неоднократно вопрошает – в чем смысл жизни для того, кто завтра обречен умереть от рака? А поскольку лично для себя он этот смысл никогда не терял, даже находясь среди обреченных, то и результатом этого явилось неожиданное для всех его полное выздоровление от запущенного рака (значению этого феномена будет посвящен параграф 2.4.3).

Остановимся на этой проблеме более подробно. Лечебный эффект религии в целом, и молитвы в частности, в настоящее время мало у кого вызывает сомнения. Достаточно давно в «Аргументах и фактах» (2002. № 14, 21) была опубликована статья об открытии, сделанном группой ученых из института имени В. М. Бехтерева под руководством профессора Валерия Слезина. В психоневрологических экспериментах приняли участие священники и прихожане Александро-Невской лавры. Во время молитвы у них записывалась энцефалограмма. И к своему удивлению, исследователи обнаружили, что у истово молящихся появляется новое, до этого науке неизвестное, состояние головного мозга, названное ими как «молитвенное бодрствование».

В данном состоянии происходит частичное отключение коры головного мозга и восприятие информации идет, минуя мыслительные процессы и анализ. Во время молитвы человек уходит от реальности и в его мозге возникают благотворные дельта-волны, которые часто фиксируются у шестимесячных младенцев. Недаром в Евангелии сказано: «Будьте как дети и спасетесь».

Но самое главное, что установили ученые, – это то, что наличие «молитвенного бодрствования» делает высшую нервную деятельность человека более гармоничной, а его психические и психосоматические заболевания менее тяжелыми!

Однако поворот к религии, и это я особенно хочу подчеркнуть, должен быть правильным и осторожным, нельзя перекладывать на Бога решение своих конкретных проблем. А. Уотс по этому поводу сказал: «Пытаться ухватиться за Бога как средство облегчения страданий или источник вечной жизни значит попросту отдать себя в рабство» (цит. по: Таранов, 1998, с. 59). Не менее интересные высказывания по этому поводу я нашел в работе немецкого теолога Д. Бонхеффера (1989). Изучая проблему принятия Бога в условиях атеистического мира, он приходит к любопытным выводам о том, что Бог рядом с нами – в земной жизни, в радостях и страданиях людей. Исходя из этого, нам не надо прибегать к мифу о Спасении, поскольку вера в Воскресение не разрешает проблемы облегчения смерти. «Бог дает нам понять, – поясняет протестантский проповедник, – что мы должны жить, справляясь с жизнью без Бога». В трактовке Д. Бонхеффера основной задачей для человека является «…найти Бога в том, что мы познаем, а не в том, что мы не познаем. Бог хочет, чтобы Его познавали в жизни, а не только в смерти, в здоровье и силе, а не только в страданиях, в делах, а не только в грехе». В унисон теологу рассуждает и основатель трансперсональной психологии Станислав Гроф (2002): «Организованная религия на самом деле может действовать скорее как тяжкая помеха любому серьезному духовному поиску. Если все время очернять и стращать своих членов, то им становится трудно поверить, что Бог внутри них. Она также взращивает у своих последователей ложную веру, что регулярное посещение формальных богослужений, проповедей и денежные пожертвования церкви – настоящие и достаточные духовные деяния».

Удивительные следствия вытекают из этих рассуждений: не признающий себя верующим, но порядочный человек может оказаться большим христианином, чем тот, кто считает себя верующим, но далеко не во всем следует принятым правилам чести и порядочности. Лично я стараюсь следовать в своей жизни именно первым принципам.

Выводы

1. Одной из отправных точек психотерапии в онкологии должна стать мысль о том, что небытие мыслится только как относительное понятие, в абсолютном смысле небытия, как это утверждают философы, нет.

2. Жизнь человека только тогда превращается в настоящее БЫТИЕ, когда ей грозит НИЧТО. На грани жизни и смерти онкологический больной, если он хочет полностью вылечиться, должен, осознав угрозу своему существованию, собрать в кулак все свои физические и психические силы и тем самым включить собственный «режим форсажа».

3. Основной целью правдивого освещения диагноза онкологическому больному является продление его качественной жизни, поскольку продлевается только осмысленная, осознающая всю тяжесть, но не безнадежность ситуации жизнь.

1.3. Неуничтожимость бытия и рак

Одним из главных атрибутов бытия является его неуничтожимость. Это означает, что в непрерывном процессе своих взаимных превращений оно принципиально не исчезает, а сохраняется как основа основ. На данном постулате базируется и закон сохранения и превращения энергии, который гласит: какие бы процессы и превращения ни происходили в мире, общее количество массы и энергии остается неизменным.

Однако в последнее время далеко не все ученые соглашаются с этими, по их мнению, устаревшими положениями, достаточно привести в пример хотя бы теорию Клаузиуса о тепловой смерти Вселенной (Винер, 1958). Но, к моему человеческому и профессиональному удовлетворению, не все современные философы и астрофизики согласны и с этими трагическими, по своей сути, концепциями (Козырев, 1991; Бердяев, 1994; Калашников, 1999; Спиркин, 2000). Мне кажется, что если мы все (врачи, учителя, политики…) остановимся в своем духовном развитии на позициях всеобщей уничтожимости сущего, то «нам мало не покажется». Лично я как специалист сугубо паллиативной медицины получу все моральные основания для того, чтобы, живя одним днем, прекратить всякие попытки и желания «заглянуть за горизонт» современной онкологии. Но я глубоко верю в диалектическую неуничтожимость бытия и, может быть, именно поэтому имею силы и желание продолжать свое исследование дальше.

Логическим выводом из принципа неуничтожимости всего сущего является то, что изменить в бытие можно лишь только то, что является стабильным, а сохранить лишь только то, что является изменчивым. Философы нас учат, что ни один из элементов бытия, как материального так и духовного, не уничтожается в ничто, а оставляет определенное следствие, и не возникает из ничего, а всегда имеет определенную причину. Поэтому и мир существует лишь благодаря своему постоянному разрушению, а изменяется лишь благодаря своей принципиальной стабильности. Для нас же из всего сказанного о неуничтожимости бытия наиболее важным выводом является то, что мыслимы его любые превращения, кроме двух – возникновения из ничего и перехода в ничто.

«Ну и причем здесь рак?» – спросите вы. Давайте попытаемся разобраться. Во-первых, как мы об этом уже говорили выше, в понятие бытия включена не только материальная сторона сущего, но и его духовный аспект – сознание человека. Исходя из этого: если бытие не переходит в ничто, значит, и душа при смерти человека не разрушается, а ищет и находит для себя новую материальную оболочку. Ну чем не философское обоснование реинкарнации души – краеугольного камня почти всех восточных философий (индуизм, буддизм, джайнизм, сикхизм, даосизм и зороастризм)? Эта идея круговорота жизни и смерти, когда последняя рассматривалась не как конец и достижение вечного покоя, а как просто некий разрыв непрерывности, за которым рано или поздно следует новая, инициируемая тобою же, жизнь, привела в конечном итоге к тому, что, допустим, для индийца соблюдение высоких этических стандартов собственного поведения становилось просто жизненно необходимым. Поскольку основой бытия каждого последовательного буддиста является центральная мысль о том, что его любые дела – бессознательные или осознанные, движимые благими или худыми мотивами – суть семена, которые прорастают в грядущих поколениях (Дари-базарон, 2000).

Крупный специалист по восточным религиям Кристофер Баше (Васhе, 1988) приводит следующий весьма интересный анализ самого явления реинкарнации душ: «Если понятие душа относится к сознанию, которое собирает и принимает в себя переживания индивидуального воплощения, то Сверхдуша или Душа – это имя, данное более широкому сознанию, которое собирает и принимает в себя переживания многих воплощений. В соответствии с подобным взглядом воплощается именно Сверхдуша, а не индивидуальная единица сознания… В момент смерти отдельный индивид растворяется в Сверхдуше, оставляя на этом свете только мозаику тяжелых, неусвоенных переживаний. Тогда они предназначаются житию других воплощаемых существ. Через переживания непоглощенных частей других жизней мы имеем дело не с нашей личной кармой, но на самом деле очищаем поле Сверхдуши».

Только в Индии мог возникнуть так называемый «культ Гуру» (учителя). Практическая его значимость для меня как для врача-онколога состоит именно в том, что основные его положения могут быть успешно применены для создания системы психотерапии онкологических больных. Приведу некоторые из них (с минимальной модификацией):

1. Цель жизни человека – это достижение бессмертия.

2. Смысл нашей жизни – продлить собственное существование в людской памяти.

3. Каждый человек – это «песчинка человечества», один – большая, другой – очень маленькая, практически незаметная.

4. Величина «человеческой песчинки» определяется количеством памяти, то есть чем больше людей помнят человека и чем дольше эта память, тем больше его «песчинка».

5. Данный человек живет только один раз, и все его помыслы должны быть направлены не на обеспечение себе потустороннего блаженства, а на достойную передачу своей души другому человеку.

6. Возможности человека неограниченны. В сложных ситуациях, грозящих смертью, эти скрытые возможности могут реализоваться и спасти не только человека, но и все общество.

7. Умение управлять своими скрытыми возможностями – ключ к познанию самого себя, ключ к излечению.

8. Умение научить этому других страждущих – ключ к бессмертию.

Это – Восток. А что же Запад? Великий русский писатель и мыслитель Ф. М. Достоевский, размышляя на эту тему, приводит следующее логическое доказательство бессмертия души: «Если убеждение в бессмертии так необходимо для бытия человеческого (ибо без него следует самоубийство), то, стало быть, оно и есть нормальное состояние человечества, а коли так, то и самое бессмертие души человеческой существует, несомненно» (выделено мной. – Ю. М.).

Второй аспект проблемы неуничтожимости бытия касается ее материальной стороны, в нашем случае – человеческого тела. Перенеся эти философские постулаты на живой организм, мы приходим к выводам, которые любопытны и с точки зрения онкологии. Во-первых, ни один из «элементов» организма, а раковая опухоль тоже относится к данному понятию, не уничтожается в ничто, а оставляет определенное следствие (например, противоопухолевую иммунную реакцию) и не возникает из ничего, а всегда имеет определенную причину (вот ее-то мы, к сожалению, знаем недостаточно полно).

Во-вторых, организм живого человека сохраняется благодаря лишь постоянному разрушению самого себя. Причем это относится не только к физиологическому обмену нормальных клеток (костный мозг, эпителиальные и эпидермальные ткани и т. д.), но и к деструкции микроочагов опухолевой трансформации. Очевидно, что разрушение этих патологических клеточных элементов противоопухолевой иммунной системой сохраняет здоровье всему организму. Однако это, скорее всего, инициируется уже на этапе опухолевой прогрессии, когда раковые клетки, объединяясь в инфильтративно растущие очаги Са in situ, начинают проявлять свою агрессивную сущность.

Что же касается стадии единичных раковых клеток (РК), то не является ли сам факт их появления в очаге хронического воспаления физиологически необходимым? Я думаю, да. Об этом говорит, прежде всего, их повышенная ферментативная активность. РК в большом количестве секретируют во внеклеточное пространство различные коллагеназы, элластазы, активаторы плазминогена, ростовые факторы, иммуномодуляторы, стимуляторы ангиогенеза и т. д., то есть все то, что необходимо для расплавления рубцов, насыщения их капиллярами, привлечения в очаг хронического воспаления макрофагов и других иммунокомпетентных клеток.

Следовательно, имеющиеся данные не позволяют исключить своеобразной санирующей функции самого факта появления в очаге хронического воспаления единичных трансформированных клеток. Мало того, что РК уже достаточно давно не относятся к чужеродным организму, так они еще и могут иметь вполне конкретную патофизиологическую роль в санации очага воспаления. Но это, я подчеркиваю, может быть справедливо только для стадии единичных РК, то есть инициации опухолевого роста.

При разрешении воспаления эти «санитары» становятся уже ненужными организму и разрушаются клетками иммунной системы, активированными на их поверхностные антигены. А вот уж если этого по какой-либо причине не произойдет (об этом подробно в последующих главах), то с данного момента и запускается, по-видимому, тот патофизиологический каскад, который мы и называем опухолевым ростом.

И вот здесь, на этапе развернутого заболевания, мы находим третье применение принципа неуничтожимости бытия в целом и материи в частности. Адаптированный к нашей проблеме закон сохранения и превращения энергии может зазвучать в этой ситуации следующим образом: какие бы процессы и превращения ни происходили в организме человека, общее количество массы и энергии в нем остается неизменным.

Никогда не забуду своего первого впечатления от патанатомического вскрытия молодого человека, погибшего от рака легкого. На секционном столе лежало тело дряхлого старика. Вскрыли грудную клетку – и в ней на фоне практически распавшихся нормальных легких мы обнаружили раковую опухоль. И что самое страшное, так это ее вид! На фоне всеобщего разрушения она выглядела как сочный, розовый поросенок, полный жизненной энергии! Так что же могло произойти с этим молодым и так быстро сгоревшим человеком? Мы можем только предположить, что в какой-то критический момент своей жизни он не проследил за своей противоопухолевой иммунной системой и выпустил «ракового джина» на свободу, а вот уж этот злодей все, что было полезного и нужного ему в организме, перевел в энергию собственного деструктивного роста.

Онкологи давно отнесли прогрессивный патологический катаболизм нормальных тканей и развитие раковой кахексии онкологического больного к важнейшим патогенетическим особенностям канцерогенеза. Нас же сейчас будет интересовать определенная парадоксальность этого процесса, но, правда, вполне объяснимая с позиции закона сохранения и превращения энергии. Давно замечено, что сухопарая старушка значительно медленнее «сгорает» от рака, чем молодая, полная сил и энергии женщина. Также и в эксперименте перевивка рака, саркомы и лейкоза легче осуществляется на молодых животных, чем на старых (Нейман, 1961). Возникает законный вопрос: не зависит ли напрямую сила разрушающей энергии «ракового джина» от исходной «массы здоровья» в теле? По-видимому, это происходит именно так, то есть, чем здоровее и моложе организм онкологического больного, тем больше будет и энергии у развивающейся в нем раковой опухоли. Причем общее количество массы и энергии в теле, согласно рассмотренному закону, остается неизменным, а происходит только перемещение материи из нормальной массы здоровых тканей в патологическую энергию опухолевого роста. По-видимому, отсюда и явная положительная и в то же время внешне парадоксальная связь между ними – чем больше исходного физического здоровья у заболевшего, тем быстрее наступает его смерть от рака. Чего, по всей вероятности, не скажешь про здоровье психическое, когда чем крепче Дух, тем дольше жизнь и лучше результат противоопухолевого лечения (см. параграфы 1.5, 2.4).

Выводы

1. Мир сохраняется лишь благодаря постоянному разрушению самого себя, а изменяется лишь благодаря своей принципиальной стабильности.

2. Организм живого человека также сохраняется лишь благодаря постоянному уничтожению самого себя, причем это касается не только физиологического обмена нормальных клеток, но и разрушения патологических образований, в том числе и микрокарцином.

3. Бытие неуничтожимо, а это значит, что и человеческая душа, как его элемент, при смерти человека не разрушается, а продолжает свое существование, но в другой форме.

4. Жизнь и смерть находятся в состоянии постоянного круговорота, причем последняя рассматривается не как конец и достижение вечного покоя, а как просто некий разрыв непрерывности, за которым рано или поздно следует новая жизнь.

5. Раковая опухоль, как один из элементов человеческого организма, не уничтожается в ничто, а оставляет следствие – противоопухолевую иммунную реакцию; она не возникает из ничего, а всегда имеет определенную причину.

6. Согласно закону сохранения и превращения энергии, общее количество массы и энергии в теле онкологического больного остается неизменным, а происходит только перемещение материи из нормальной массы здоровых тканей в патологическую энергию опухолевого роста.

7. Следовательно, чем исходно здоровее человек физически, тем хуже будет результат его терапии.

8. Обратная ситуация характерна для психической энергии: чем крепче Дух больного, тем дольше его жизнь и лучше результат противоопухолевого лечения (Об этом же говорит и эпиграф книги.)

1.4. Концепция диалектического развития и канцерогенез

Древнегреческий мыслитель Зенон Элейский дал, на мой взгляд, очень удачное определение движения бытия как такового: «Движение предполагает акт, в котором желание начала достижимо в цели завершения» (цит. по: Таранов, 1998, с. 506). Развитие же есть частный случай движения, и его современные философы определяют как конкретно направленное, необратимое изменение объекта или просто движение бытия от старого к новому, слева → направо, от простого к сложному.

Я еще раз хочу подчеркнуть, что в отличие от движения, развитие необратимо: через одно и то же состояние все происходит лишь однажды, невозможно, скажем, движение организма от старости к молодости или от смерти к рождению. Развитие, пишет А. Г. Спиркин (2000), «…это двойной процесс: в нем уничтожается старое, и на его месте возникает новое. Между новым и старым есть и сходство, общее (иначе мы имели бы лишь множество не связанных между собой состояний), и различие… и сосуществование, и борьба, и взаимоотрицание, и взаимопереход. Новое возникает в лоне старого, достигая затем уровня несовместимого со старым, и последнее отрицается». Разве все здесь сказанное нельзя применить слово в слово к проблеме развития в организме раковой опухоли? Безусловно, не только можно, но и нужно.

В нашем конкретном случае, канцерогенез – это левостороннее движение от здоровья через болезнь к смерти. Поскольку новое, согласно философской терминологии, это совсем не обязательно что-то более совершенное, иногда это просто иное, не то, что было. Под данной диалектической категорией подразумевается также и то, что стимулирует развитие, а не тормозит его. Раковое новообразование отвечает всем этим критериям полностью, причем и стимулирует прогресс тоже, но только не конкретного человека (он регрессирует и разрушается), а в определенной мере эволюцию всего человечества (см. параграфы 1.9, 1.12 и заключение).

Регресс и прогресс, в принципе, являются двумя сторонами одной и той же «медали» развития. Например, целое (организм онкологического больного) разлагается, а отдельные его элементы (раковые клетки) прогрессивно растут. На другом, популяционном, уровне мы находим пример обратной ситуации, когда деградация и смерть конкретного онкологического больного сопровождает и даже стимулирует прогрессивное развитие человечества.

Таким образом, на этих двух уровнях канцерогенеза мы находим конкретные примеры достаточно противоречивого процесса под названием «диалектическое развитие». Но сейчас я не буду останавливаться на частностях. В настоящее время меня прежде всего интересует возможность интегральной оценки феномена злокачественного роста, исходя из принципов диалектической методологии.

Очевидно, что рост раковой опухоли обязан подчиняться всеобщим законам диалектики. Именно поэтому, следуя логике ее законов, я и предполагаю, что с определенного этапа канцерогенез должен стать необратимым, поскольку через одно и то же состояние система «организм ⇔ опухоль» проходит только лишь один раз. Для того чтобы понять, как это реализуется на практике, рассмотрим возможные варианты поведения данной системы.

Надо помнить, что эти взаимодействующие объекты никогда не бывают равнозначны ни по своей силе, ни по направлению движения. Одни из них на определенном этапе должны быть ведущими и определяющими, а другие в то же самое время – производными и определяемыми. Причем рак и организм, в котором он развивается, не только взаимозависимы, но и взаимодействующи, то есть как опухоль действует на организм и зависит от него, так и организм действует на опухоль и зависит от нее.

Теоретически в этой системе возможно существование двух ситуаций. Первая из них изображена на рис. 2.

Рис. 2

Для «здоровой» ситуации характерны следующие процессы:

1. Организм оказывает сильное воздействие на опухоль и слабо зависит от нее.

2. Опухоль оказывает слабое воздействие на организм и сильно зависит от него.

3. В результате этого организм выполняет ведущую и определяющую роль, а опухоль в данной ситуации является производной и определяемой.

Вторая патологическая «левосторонняя спираль» (ЛОС) изображена на рис. № 3.

Рис. 3

А вот для этой системы характерны уже обратные процессы:

1. Опухоль слабо зависит от организма и оказывает активное воздействие на него.

2. Организм оказывает слабое воздействие на опухоль и сильно зависит от нее.

3. В результате этого в данной системе ведущую и определяющую функцию выполняет уже опухоль, а организм является производным и определяемым.

Очевидно, что если мы имеем первую ситуацию, то ее логическим завершением может быть только полное уничтожение раковых клеток, это, как правило, и происходит в здоровом организме. Но в определенный «катастрофический момент» злокачественное новообразование приобретает способность перерасти свой подчиненный статус и в результате этого становится главным, ведущим фактором организма. Соответственно, тело, в котором оно живет, в тот же момент трансформируется в производное и определяемое. Произойти это может лишь при сочетании двух составляющих: уменьшения зависимости опухоли от организма и снижения воздействия организма на опухоль. Именно в результате этого человек и заболевает онкопатологией.

Для подтверждения реальности данного феномена я приведу один пример из экспериментальной онкологии. На различных моделях двухстадийного канцерогенеза, в том числе «диметилбензантрацен + кротоновое масло», было убедительно показано, что на ранних этапах промоции появляющиеся у мышей папилломы регрессировали, если действие промотора прекращалось, и появлялись вновь при возобновлении применения промотора. Но на последующих стадиях промоция становилась необратимой, то есть после определенного этапа, несмотря на «удаление» промотора, опухолевая прогрессия продолжалась. Вот эту фазу, уже не относящуюся к промоции, принято называть периодом автономного роста опухоли (Трапезников и др., 1988).

Таким образом, именно с данного критического момента, когда организм и опухоль меняются местами и на роль «мальчиков для битья» вместо недозрелых раковых клеток выдвигаются нормальные, дифференцированные клетки здоровых тканей и органов онкологического больного, канцерогенез становится практически необратимым.

Причем реализоваться это может потому, что через одно и то же состояние система «организм ⇔ опухоль», как я уже об этом говорил выше, проходит только лишь один раз (продрома → появление клинически определяемого новообразования → метастазирование → разрушение организма → смерть).

В связи с этим у онколога сразу же возникает самый для него важный вопрос: можно ли, в принципе, вылечить рак? А если можно, то как?

В самых общих чертах мои ответы на эти вопросы выглядят следующим образом (прошу прощения за их некоторую очевидность).

1. Рак легче предотвратить, чем вылечить, то есть не доводить дело до перехода системы «организм ⇔ опухоль» в систему «опухоль ⇔ организм».

2. Очевидные трудности в излечении онкологического больного связаны, прежде всего, с тем, что онкологи, в принципе, противодействуют давлению эволюционного отбора вида Homo sapiens.

3. Логика эффективного противоракового лечения должна включать в себя, как минимум, следующий набор из четырех воздействий:

– ослабление влияния опухоли на организм;

– увеличение зависимости опухоли от организма;

– усиление влияния организма на опухоль;

– уменьшение зависимости организма от опухоли.

На практике эти воздействия могут быть реализованы следующим образом:

1. Удаление или разрушение максимально возможного объема опухоли (операция, лучевая терапия, химиогормонотерапия).

2. Повышение гормонозависимости опухоли, нормализация других видов рецепторной чувствительности раковых клеток, увеличение их антигенности.

3. Повышение активности психоиммунологических противоопухолевых реакций организма.

4. Подавление секреции опухолью ферментов, ростовых факторов, простагландинов, интерлейкинов, эндорфинов и других агентов, принимающих участие в рассасывании очагов хронического воспаления.

Выводы

1. Развитие необратимо: через одно и то же состояние все происходит лишь однажды. С определенного этапа канцерогенеза и рост раковой опухоли становится необратимым, поскольку через одно и то же состояние система «организм ⇔ опухоль» проходит только лишь один раз.

2. В данной системе оба взаимодействующих объекта никогда не бывают равнозначны ни по своей силе, ни по направлению движения. В начале канцерогенеза организм является ведущим, а опухоль – производной, в период генерализации – наоборот.

3. Раковая опухоль и организм, в котором она развивается, не только взаимозависимы, но и взаимодействующи, то есть как опухоль действует на организм и зависит от него, так и тело человека действует на опухоль и зависит от нее.

4. Опухоль становится ведущей, а организм – производным только при сочетании двух моментов: уменьшении зависимости опухоли от организма и снижении интенсивности регулирующих воздействий организма на опухоль.

5. Логика эффективного противоракового лечения должна включать в себя набор из четырех воздействий: 1) ослабление влияния опухоли на организм; 2) увеличение зависимости опухоли от организма; 3) усиление влияния организма на опухоль; 4) уменьшение зависимости организма от опухоли.

1.5. Философский взгляд на духовный мир онкологического больного

Перед тем как приступить к методологическому анализу этой частной проблемы, необходимо сказать несколько общих слов о душе и ее движении. Диалектика нас учит тому, что формой существования Бытия является движение. Движется в этом мире все: и материя, и сознание. Однако в данном параграфе нас будет интересовать только постоянство движения души.

«Быть» для человеческого сознания – это значит находиться в движении и изменении. Ну а если вдруг душа по какой-то причине прекращает изменяться, то, по всей вероятности, в результате этого должна наступить смерть данного индивидуума. Исходя из этого, для человека можно и нужно различать три варианта смертельных исходов: соматогенный, психогенный и психосоматогенный. Первый – это когда, несмотря на все сопротивление души, наступает вдруг острая гипоксия головного мозга (травма, инфаркт, инсульт, шок и др.) и человек, жаждущий жизни, трагически погибает. Второй – когда индивидуум самостоятельно останавливает движение своей души: просто ложится в постель и приказывает себе умереть (к этой разновидности относится и чисто психогенная, условно-рефлекторная смерть). И третий – когда человек по собственному разумению «накладывает на себя руки» – активное или пассивное самоубийство (отказ пациента от эффективного лечения). К этой же разновидности смерти я отношу и врачебную эвтаназию по просьбе умирающих пациентов.

Во всех случаях смерть или вызывается, или сопровождается «остановкой» движения конкретной души. А поскольку, как нас учит философия, движение души вечно, то она просто обязана вырваться из старой телесной оболочки и начать поиски новой. Пьер Тейяр де Шарден по этому поводу сказал: «Мы, несомненно, осознаем, что внутри нас происходит нечто более великое и более необходимое, чем мы сами: нечто, которое существовало до нас и, быть может, существовало бы и без нас; нечто такое, в чем мы живем и чего мы не можем исчерпать; нечто служащее нам, притом, что мы ему не хозяева; нечто такое, что собирает нас воедино, когда после смерти мы выскальзываем из самих себя и все наше существо, казалось бы, исчезает» (цит. по: Таранов, 1998, с. 235).

Но союз диалектики и философской антропологии нам помогает разобраться не только с этим. Исходя из общих принципов движения бытия, для процессов изменения души можно гипотетически определить и некоторые другие важные свойства.

Во-первых, движение человеческой души есть, прежде всего, самодвижение, в том смысле, что и направление, и причинный импульс к изменению состояния должны исходить из внутренней составляющей души; она есть причина самой себя, то есть получается, как всегда – винить практически некого, «сам во всем виноват».

Во-вторых, движение души несотворимо и неуничтожимо, а, следовательно, оно не привносится извне и является абсолютным.

В-третьих, если абсолютность движения души обусловлена ее всеобщностью (в виде частицы так называемого Мирового Разума), то ее относительность – принадлежностью к конкретному индивидууму, то есть как бы не изменялась душа, пока она принадлежит данному человеку, он сохраняет свою определенность.

Что же касается всеобщности души, то существует большое количество доказательств реальности такого явления, как «Душа человечества» (Гроф, 2002). Говоря образно, эта Сверхдуша представляет собой единый организм, а наши души – это всего лишь-навсего ее маленькие клеточки. Как сказал великий русский мыслитель А. И. Герцен, «на единении умов зиждется все здание человечества; только в низших, мелких и чисто животных желаниях люди распадаются».

В-четвертых, для изучения движения человеческой души надо определить так называемую систему отсчета, то, с чем это движение сравнивается; чаще всего на эту роль выдвигается образ «человека-идеала».

В-пятых, движение души внутренне противоречиво: оно есть единство изменчивости и устойчивости, движения и покоя, то есть душа может двигаться только при сохранении определенных моральных и нравственных устоев. А с другой стороны, она имеет только один шанс сохраниться как целостная субстанция, если ни на секунду не остановит своего движения.

В-шестых, движение души может быть двунаправленным: прогрессивным самосовершенствованием или регрессивным самоуничтожением (алкоголизм, наркомания, злокачественные новообразования и т. д.).

Очевидно, что в плане усиления борьбы организма с онкологическим заболеванием нас будет интересовать только прогрессивное развитие души. А если исходить из общефилософских закономерностей, то именно для него можно определить следующие свойства:

1. Развитие души – это, как минимум, двусторонний процесс: с одной стороны, в нем должны разрушаться старые представления и наработки, а с другой – на их месте должны возникать новые.

2. Новые прогрессивные идеи в сознании человека утверждают себя не путем беспрепятственного развертывания своих возможностей, а в самой настоящей борьбе старых, устоявшихся идей с новыми.

3. Между новыми и старыми идеями сознания наряду с их различием должны быть и элементы родства и сходства (иначе мы имели бы лишь множество не связанных между собой состояний души, то есть классическую шизофрению). Новое знание может возникнуть в душе лишь в лоне старого, достигая затем уровня, не совместимого со старым, и в результате этого последнее отрицается.

Ну а сейчас зададим сами себе риторический вопрос: для чего онкологу нужно изучать души своих больных? Наверное, для того, чтобы лучше лечить их тела. Ведь человек с точки зрения философии есть единое душевно-телесное, психофизическое, «волно-корпускулярное» существо, или иначе: человек есть одушевленное тело или телесно воплощенная душа. А отсюда простой до банальности вывод: нельзя вылечить тело, не излечив душу, и наоборот!

Причем душа являет собой не только нечто внутреннее, накрепко связанное с телом и образующее едино-цельный феномен – «живой организм человека», она может находиться и во внешнем отношении к телу, как некоторая «душа-вещь» (см. фото выше). Душа вне тела не является живой земной душой, также и неодушевленное тело всего лишь-навсего смертная плоть.

В момент смерти, как только душа покидает тело, а этот феномен уже получил большое количество конкретных научных доказательств (Лаврин, 1993; Гроф, 2002; Тихоплав В. Ю., Тихоплав Т. С, 2002; Sabom, 1982; Ring, Valarino, 1998), организм тут же как бы теряет свою основу и начинает разрушаться. Тело человека, по-видимому, само по себе не имеет достаточной силы жизни: оно получает ее только от «животворящей» силы души (Бердяев, 1993).

Если объединить этот вывод со взглядами экзистенциалистов, то можно прийти к утверждению, что человеческое тело держится в нужной форме только благодаря тому, что его душа как бы светится лучами сознания и самосознания. То есть для того, чтобы продлить жизнь индивидуума надо, прежде всего, зажечь и как можно дольше поддерживать огонь его души. Л. Н. Толстой писал об этом: «Разумная жизнь подобна человеку, несущему далеко перед собой фонарь, освещающий его путь. Такой человек никогда не доходит до конца освещенного места, – освещенное место всегда идет впереди него. Такова разумная жизнь, и только при такой жизни нет смерти, потому что жизнь, не переставая, освещает до последней минуты, и уходишь за ним так же спокойно, как и во все продолжение жизни».

Духовный мир здорового человека представляет собой единоцельный феномен, и только в разных направлениях своего функционирования это образование проявляет себя по-разному – сознательно или бессознательно, эмоционально или рационально. Но в каждом из этих проявлений душа являет собой единое образование, то есть душа психически и нравственно полноценного индивидуума всегда целостна и индивидуальна, причем характер своего духовного единства сообщает всей множественности своих проявлений. Например, в феномене страха перед онкологическим заболеванием, как в фокусе, отражается все содержание души как единого целого.

Помимо этого, душа, безусловно, субъективна, поскольку выражает собой уникальные особенности данной личности. И конечно, как об этом было только что сказано, душа, как и все бытие, находится в постоянном движении. В здоровом организме, она, как правило, деятельна и созидательна.

Но, как это любят повторять философы, «мысль – действительна, но ее действительность идеальна», то есть созидательность души не всегда доходит до практической реализации и не всегда положительно влияет на свое тело.

Данную, малоэффективную, ситуацию может позволить себе здоровый человек, но не онкологический больной. Субъективность его сознания в целом и понимание своего тяжелого физического состояния в частности зависит от очень многих факторов, но основными из них являются следующие: уровень развития психики и других проявлений высшей нервной деятельности, физическое состояние его центральной нервной системы и всего организма, наличие положительного практического опыта в преодолении тяжелых стрессовых ситуаций, имеющиеся в стадии преморбида психоэмоциональные нарушения, способствующие возникновению рака, и др.

И вот на таком исходном, не всегда благополучном психологическом фоне человек вдруг узнает, что он заболел смертельно опасным недугом. С этого момента весь его организм, в том числе и душа, должны переключиться на работу «в режиме форсажа». То есть, КПД «созидательности» души должен резко возрасти, и практически каждое движение сознания должно доходить до телесной реализации, положительно влияя на те или иные функции организма, на те или иные его органы. А возможно это только в одном случае, когда душа онкологического больного не «петляет» вслепую по «болоту» страха, а, опираясь на ценностные ориентации и осознание всей тяжести соматической ситуации, сама находит дорогу к свету и выводит за собой свою телесную оболочку.

С точки зрения философии, ценностные ориентации представляют собой «…систему материальных и духовных благ, которые человек и общество признают как повелевающую силу над собой, определяющую помыслы, поступки и взаимоотношения людей…» (Спиркин, 2000). Рассуждая на эту же тему, митрополит Сурожский сказал знаменитую фразу: «Не важно, жив ты или умер. Важно, во имя чего ты жил и ради чего готов умереть».

Из всего многообразия ценностных ориентаций в настоящее время нас интересуют только три самые главные из них: вера, идеал и убеждения.

Вера являет собой феномен сознания, обладающий силой неустранимости и огромной жизненной важности. Для меня, как для врача, абсолютной истиной является следующий постулат: с больным произойдет лишь только то, во что он безоговорочно верит. Поверил в химиотерапию при раке – помогла она, стал верить в чудеса уринотерапии – получил облегчение и от мочи, ну, а уж если ни во что не поверил, то так и умер «Фомой неверующим».

А. Г. Спиркин (2000) определяет акт веры как «сверхсознательное чувство, своего рода внутреннее «ясновидение», в той или иной мере свойственное каждому человеку… Вера – один из стержневых устоев духовного мира человека и человечества…».

Причем нельзя отождествлять веру вообще с религиозной верой в частности. Любой атеист также может быть преисполнен веры, например, в самого себя, в свои силы и идеалы. Но религиозная вера в нашей ситуации, безусловно, является очень хорошим помощником, потому что в ее основе лежит не просто знание о Боге, а, что самое главное для больного со смертельным недугом, постулат о нетленности его души. И это знание не есть просто историческое или рассудочное знание, в нем заинтересовано «сердце», оно имеет влияние на весь организм заболевшего, в том числе и на его противоопухолевую иммунную систему, а также на определение его воли и целеустремленности поведения. У человека, истинно верующего в загробную жизнь, значительно легче снять страх перед онкологическим заболеванием и внушить ему мысль о руководящей роли его души в борьбе за собственное выздоровление.

Вслед за верой вторым по значимости ценностным ориентиром в духовном развитии человека является понятие об идеалах. Идеал – это мечта о гармонически развитой личности и о разумных межличностных отношениях. В нашем конкретном случае – это мечта больного об излечении своего онкологического заболевания и о полном восстановлении собственного социально-психологического статуса. По словам Сенеки, когда человек не знает, к какой пристани он держит путь, для него ни один ветер не будет попутным. Аналогично высказывался и Л. Н. Толстой: «Идеал – это путеводная звезда, без нее нет твердого направления, а нет направления, нет и жизни». То есть онкологический больной, прежде всего, должен начать «конструктивно» мечтать о своем полном выздоровлении от рака и таким образом создать идеальную модель своего излечения. Но для этого он, хотя бы для начала, должен знать, чем он болен! То есть обладать юридически закрепленным правом на знание своего диагноза и прогноза, чего мы ему до настоящего времени, как правило, не предоставляли, тем самым обрекая его на слепое блуждание в темноте неведения и резкое ухудшение, в конечном итоге, результатов нашего лечения. Онкологический больной – это «не подопытный кролик», на котором мы отрабатываем свои профессиональные навыки, он должен быть полноправным участником лечебного процесса. Для этого ему необходимо осознать серьезность своей ситуации и ощутить всю неотложность предпринимаемых усилий.

Таким образом, я могу рассказать больному правду о его диагнозе прежде всего для того, чтобы, во-первых, он не погрузился в «болото» панического незнания, а во-вторых, собрав все свои душевные и психические силы, стал соучастником созидательного лечебного процесса, в результате которого только истинный идеал, то есть реальная мечта о полном выздоровлении, будет реализована на практике.

Своего рода вершиной «храма духовного развития человека» являются убеждения. Под этим понятием подразумевается твердо составленная система взглядов, которые накрепко упрочились в нашей душе как в сфере сознания, так и глубже, в подсознании и интуиции. Убеждения, наряду с верой, составляют духовное ядро личности, и именно этот сплав позволяет человеку в минуту смертельной опасности либо преодолеть сильнейший инстинкт самосохранения и пожертвовать своей жизнью, либо, наоборот, включить спасительный, психосоматический «режим форсажа» и вылечиться от любого смертельного заболевания, в том числе и от рака (возможный механизм включения «режима форсажа» рассмотрен мной в пункте 2.4.3).

Помочь в этом может только одно убеждение, что онкологические заболевания, в принципе, излечимы. А чтобы создать его у каждого здорового россиянина, необходимы многолетние целенаправленные действия всей системы здравоохранения, а не только службы санитарного просвещения. Надо перестать лгать больным, что у них нет рака, надо чаще показывать в средствах массовой информации излечившихся пациентов, надо громче заявлять о достижениях онкологии в диагностике и лечении злокачественных новообразований, надо, прежде всего, самим онкологам поверить в это!

Дело в том, что убеждения зарождаются и развиваются в ходе всей нашей жизни, в общении с близкими, педагогами, врачами, соседями по палате и т. д. И по собственной воле, как бы она ни была сильна, изменить их очень трудно, поскольку это нечто укоренившееся в глубинах нашей души.

Сделать это непросто, но возможно. Исходя из практической значимости эволюции убеждений для целей психотерапии онкологических больных, я остановлюсь на этом вопросе более подробно.

Убеждения в упрощенном варианте складываются из знаний и оценок, под которыми философы понимают субъективную значимость процессов и явлений в качестве ориентиров человеческой деятельности.

И знания, и оценки имеют определенную направленность в диапазоне «ложь – истина». Существуют следующие четыре варианта соотношения этих характеристик в зависимости от их истинности (Седова, 1997) (табл. 1).

Таблица 1.

В индивидуальной жизни каждого человека именно совпадение векторов знаний и оценок создает убеждения отрицательного характера в первом варианте и позитивного – в четвертом.

Поколебать эти конструкции, как я об этом уже говорил, достаточно трудно, а если они касаются частных, конкретных ситуаций, то практически невозможно. Другая ситуация, когда проблема имеет общий характер, например «здоровье – болезнь», «жизнь – смерть». В данной ситуации составляющие их знания и оценки должны и могут претерпевать коренные изменения. Это происходит обычно в переломные периоды жизни общества и индивидуального развития человека. К таким этапам можно отнести и появление в организме раковой опухоли.

Исходно больной со злокачественным новообразованием находится, как правило, на первой ступеньке левосторонней лестницы убеждений, то есть и его знания, и его оценка собственной ситуации – ложные. Он, как правило, не владеет позитивной информацией об эффективных методах лечения рака, а его оценка собственного здоровья и возможностей лечащего врача просто неадекватна. Все это вместе создает у нашего пациента крайне вредные отрицательные убеждения в собственной неизлечимости.

Эту ситуацию, бесспорно, надо ломать! Но поскольку формирование оценок идет достаточно долго и индивидуально, то первое, с чего надо в этой ситуации, по-видимому, начинать, это – с медицинского образования онкологического больного, с усвоения им необходимого минимума истинного знания. А это может произойти только в результате плодотворного общения с лечащим врачом, изучения научно-популярной медицинской литературы, в том числе глубокого анализа материалов данной монографии, и др.

В результате этого он должен подняться уже на вторую ступеньку нашей лестницы. А вот долго находиться на ней достаточно трудно, поскольку оценки значительно сильнее влияют на поведение личности, чем знания. Поэтому создается конфликтная ситуация, и следующим этапом духовного роста онкобольного должно стать изменение именно оценок. Что здесь может ему помочь? Во-первых, это собственный позитивный опыт в лечении своего заболевания; во-вторых, возрастающий авторитет лечащего врача, его оптимистический настрой на перспективы излечения рака, в-третьих, позитивное влияние со стороны «друзей по несчастью» (знакомых больных), ну и, в-четвертых, грамотная помощь и участие со стороны родственников и коллег по работе.

Благодаря этому больной должен подняться сначала на третью, а затем и на четвертую ступеньки рассматриваемой лестницы убеждений, создав тем самым «собственными руками» позитивную убежденность в излечимости своего тяжелого недуга.

Принципиально важным моментом в этой схеме является сам факт перерождения уже устоявшихся и появления качественно новых убеждений. И вот здесь может вступить в силу второй закон диалектики (см. параграф 1.8), согласно которому, мелкие, незначительные количественные модификации, постепенно накапливаясь, на какой-то ступени нарушают меру предмета и вызывают коренные качественные изменения.

К количественным факторам, формирующим новую убежденность в излечимости от рака, я бы отнес все то, что создает у онкологического больного истинные знания и правильные оценки (обозначенные выше). Именно накопление этих количественных факторов сверх определенного порога и должно привести к появлению нового качества, к формированию крайне необходимой для любого онкологического больного убежденности в излечимости собственного заболевания.

Рассуждая об эффективности убеждений, древнегреческий философ Эзоп сказал: «Часто убеждение бывает действеннее, чем сила». Именно убежденность в излечимости от рака, перерастая в дальнейшем в решимость, может преобразоваться и в само действие – мобилизацию психических и физиологических ресурсов организма.

Следовательно, в критической для жизни ситуации сознание онкологического больного должно реализовать по отношению к своему телу направляющую и ведущую функцию: от определения идеала (полное выздоровление от рака), через безоговорочную веру во врача, его методы и свои силы, к убеждению в излечимости собственной болезни. И только внутренняя убежденность в излечении позволяет больному в минуту смертельной опасности включить спасительный режим «психосоматического форсажа».

Выводы

1. Необходимо различать три варианта смертельных исходов: соматогенный, психогенный и психосоматогенный.

2. Любой вариант смерти или вызывается, или сопровождается остановкой движения души в данной телесной оболочке, но, поскольку движение души вечно, то она просто обязана, вырвавшись из данного тела, начать поиски другого.

3. Движение человеческой души есть прежде всего самодвижение, поскольку она есть причина самой себя.

4. Движение души внутренне противоречиво: оно есть единство изменчивости и устойчивости, движения и покоя, то есть душа может двигаться только при сохранении определенных устоев (физиологических, моральных), а с другой стороны, она имеет только один шанс сохраниться как целостная субстанция, если ни на миг не остановит своего движения.

5. Человек, с точки зрения философии, есть одушевленное тело, или телесно воплощенная душа.

6. Наш организм держится в нужной форме только благодаря тому, что наша душа как бы светится лучами сознания и самосознания. Таким образом, для того чтобы продлить жизнь человека, надо прежде всего зажечь и как можно дольше поддерживать его душевный огонь.

7. Духовный мир здорового человека представляет собой едино-цельный феномен, причем характер своего духовного единства он придает всей множественности своих проявлений.

8. Сознание онкологического больного должно реализовать по отношению к своему телу направляющую и ведущую функцию: от определения идеала (полное выздоровление от рака) через безоговорочную веру во врача, его методы и в свои силы, к убеждению в излечимости собственного онкологического заболевания. И только внутренняя убежденность в излечении позволяет больному в минуту смертельной опасности включить спасительный режим «психосоматического форсажа».

9. Накопление в душе онкологического больного массы различных количественных факторов, формирующих убежденность в излечимости от рака, сверх определенного порога приводит к появлению у него нового качества сознания – сочетания реальной убежденности в преодолении собственного смертельного недуга с решимостью довести дело своего выздоровления до логического завершения.

1.6. Динамические законы канцерогенеза и противоопухолевого лечения

Сначала рассмотрим то, как философы вообще определяют понятие закона. Закон, по мнению А. Г. Спиркина (2000), «…это необходимые, устойчивые, повторяющиеся, существенные связи и отношения вещей. Он указывает на определенный порядок, последовательность, тенденцию развития явлений…».

В философии и естествознании исследователи различают два вида законов: динамические и статистические. С точки зрения же рассматриваемой проблемы нас будут интересовать в основном первые, поскольку под динамическими законами философы понимают такую форму причинной связи, при которой начальное состояние системы однозначно определяет ее последующее состояние, а сутью проводимого исследования является именно изучение причинно-следственных связей в процессе канцерогенеза.

Не претендуя на всеохватность, я сейчас попытаюсь сформулировать некоторые, на мой взгляд, основные закономерности опухолевого роста и противоопухолевого лечения в виде так называемых «динамических законов канцерогенеза». В этом параграфе я их только «обозначу», более же подробно данные концепции будут анализироваться далее. Таким образом, данный раздел выполняет лишь ориентировочные задачи, то есть расставляет своеобразные вехи для последующего теоретического исследования.

Общие законы

Первый закон: биологические и психологические аспекты канцерогенеза – это «совечно единое сущее», и если сегодня в организме онкологического больного бытие определяет сознание, то завтра все может поменяться местами – сознание будет определять бытие.

Второй закон: в основе опухолевого роста лежит либо врожденная либо приобретенная дисгармония в трех видах властных структур как на клеточном, так и на организменном уровнях. Нарушение этой гармонии приводит к тому, что постоянно возникающие в организме раковые клетки полностью не уничтожаются ослабленным иммунитетом, а селекционируются в сторону повышения собственной злокачественности и дают начало прогрессивному росту раковой опухоли, которая из единичного в конечном итоге превращается в общее и вслед за этим убивает то тело, где оно развивалось, поскольку оно деградировало в разряд единичного.

Законы канцерогенеза

Третий закон: раковая опухоль как один из элементов организма никогда не уничтожается в ничто, а оставляет следствие (противоопухолевую иммунную реакцию) и не возникает из ничего, а всегда имеет определенную причину.

Четвертый закон: чем меньше регулирующих влияний организма на раковые клетки, тем больше их относительная независимость от этих воздействий. Данный процесс носит характер левосторонней отрицательной спирали (ЛОС), поскольку увеличение самостоятельности трансформированных клеток в приобретении ими информации и энергии еще больше ослабляет и упрощает связи между организмом и опухолью. Этот закон, бесспорно, может быть положен в основу изучения процесса опухолевой прогрессии.

Пятый закон: способ жизнедеятельности раковой опухоли (агрессивное разрушение организма или мирное сосуществование с ним) определяется не столько внутренними свойствами самого новообразования, сколько сущностью того организма, в котором она развивается, его биологией и психологией.

Шестой закон: реализация естественного закона размножения клеток порождает несоответствие степени сложности организма уровню его организованности («клеточная теория мальтузианства», согласно которой, увеличение «клеточности» тканевых структур должно сопровождаться уменьшением их устойчивости).

Седьмой закон: поскольку в системе «раковые клетки ⇔ нормальные клетки» возможны их взаимные переходы как в одну, так и другую стороны, то, следовательно, принципиальных различий между этими клетками быть не должно (тождество и различие являются, с философской точки зрения, понятиями относительными).

Восьмой закон: уменьшение обязанностей организма по отношению к своим клеткам в очаге зарождения опухоли ниже минимально необходимого уровня приводит к вторичному ослаблению права данного организма диктовать свою волю этим клеткам, что, в свою очередь, может способствовать инициации канцерогенеза.

Девятый закон: общее направление жизнедеятельности организма (рост или старение) является законом для всех его клеток, как здоровых, так и больных. Поэтому в организме онкологического больного все его клетки, как раковые, так и нормальные, уравниваются в своем метаболическом поведении, поскольку все они вовлекаются в единый разрушительный процесс ускоренного патологического старения.

Десятый закон: внешние проявления жизнедеятельности раковой опухоли (метастазирование, кахексия и т. д.) отражают ее внутренние характеристики (степень злокачественности раковых клеток, уровень репарационной активности, секрецию токсогормонов и т. д.). Но в диалектическом единстве внешних и внутренних проявлений канцерогенеза определяющим считается внутреннее, поэтому, в конечном итоге, главным источником и стимулом для возникновения новообразования являются его внутренние противоречия (единство и борьба между силами противоопухолевого иммунитета и агрессивностью раковых клеток). Данное воздействие определяется философами как ведущее, обратное же влияние – как производное, то есть когда внешние проявления злокачественного роста тоже определяют, преломляясь через специфику ее внутренних условий, жизнедеятельность самой опухоли. Например, появление отдаленных метастазов через ослабление защитных механизмов может еще больше стимулировать деление трансформированных клеток в первичном очаге.

Одиннадцатый закон: если масса раковых клеток превышает порог того количества, которое в состоянии уничтожить противоопухолевая иммунная система данного человека, то у него развивается злокачественное новообразование, призванное в конечном итоге уничтожить его самого.

Двенадцатый закон: чем больше исходная «масса физического здоровья» у онкологического больного, тем выше энергия его опухолевого роста.

Тринадцатый закон: рост числа раковых клеток выше определенного порога является стимулом к перемене качества, то есть к появлению раковой опухоли. В свою очередь, смена качества порождает новые количественные различия, например в скорости размножения раковых клеток.

Четырнадцатый закон: поскольку любое развитие, в принципе, необратимо, то с определенного критического этапа канцерогенеза и рост раковой опухоли становится относительно необратимым. В своем развитии система «организм ⇔ опухоль» может проходить через одни и те же состояния только лишь один раз.

Пятнадцатый закон: только сочетание двух процессов – уменьшения зависимости опухоли от организма и снижения интенсивности регулирующих воздействий организма на опухоль приводит на заключительных этапах канцерогенеза к превращению новообразования в ведущую силу, а больной организм – в производную.

Шестнадцатый закон: в организме онкологического больного центростремительные силы становятся ведущими, а системообразующие, центробежные – производными. Это создает ситуацию, когда увеличение независимости опухоли от организма через ослабление той роли, которую он должен играть по отношению ко всем своим частям, в том числе и к раковым клеткам, приводит к дальнейшему упрощению интегрирующих связей между его клетками (самостимулирующийся процесс распада).

Семнадцатый закон: в основе патогенеза раковой доминанты в психике онкологического больного лежит увеличение интенсивности опухолестимулирующих психологических факторов сверх конкретных возможностей его противоопухолевой психологической защиты.

Законы терапии рака

Восемнадцатый закон: отношение онкологического больного к своей болезни определяет его способность противостоять ей.

Девятнадцатый закон:основу эффективного лечения онкологического заболевания формирует идея «правосторонней спирали позитивного предопределяющего предсказания», когда позитивные мысли, направленные на выздоровление, создают позитивные поступки, а они, в свою очередь, дают ход новым, здоровым мыслям и поступкам.

Двадцатый закон: одним из возможных методов как профилактики, так и лечения рака может стать изменение основных условий жизни заболевшего. Исходя из общефилософских закономерностей, меняя условия, мы в состоянии изменить не только способ действия канцерогена, но и характер самого опухолевого роста.

Двадцать первый закон: стратегия противоопухолевого лечения должна состоять в уменьшении массы раковых клеток ниже того уровня, который является пороговым для имеющихся у данного больного сил ПОБМ, достаточных для их полного уничтожения. Теоретически это можно достичь тремя путями:

– при неизменном уровне ПОБМ, резким снижением количества РК;

– при неизменном уровне РК, гиперстимуляцией ПОБМ;

– одновременным снижением количества РК и стимуляцией ПОБМ.

Двадцать второй закон: только переход большого количества «случайных» лечебных факторов в качественно новый разряд «необходимости» излечения от рака делает их по-настоящему излечивающими.

Двадцать третий закон: в онкологии психотерапевтически можно продлить только осмысленную жизнь, осознающую всю тяжесть, но не безнадежность сложившейся ситуации.

Двадцать четвертый закон: сознание онкологического больного обязано реализовать по отношению к своему телу направляющую и ведущую функцию: от определения идеала (полное выздоровление от рака) через безоговорочную веру во врача, его методы и свои силы к убеждению в излечимости собственного заболевания.

Двадцать пятый закон: процесс создания в душе онкологического больного реальной убежденности в преодолении своего недуга происходит путем накопления в сознании различных фактов, подтверждающих эту возможность. Превышение количества этих элементов определенного порога должно привести к возникновению качественно новой ситуации в психике онкобольного – он убеждается в собственной излечимости.

Двадцать шестой закон:в основе противоопухолевого лечения находится усиление зависимости опухоли от организма на фоне увеличения интенсивности регулирующих воздействий организма на опухоль.

1.7. С помощью закона единства и борьбы двух противоположностей мы ищем причину возникновения рака

Каждый из трех законов диалектики освещает определенную грань проблемы развития. Закон единства и борьбы двух противоположностей показывает источник и причину развития, отвечая тем самым на вопрос, почему это развитие происходит. Для нас этот вопрос конкретизируется и звучит уже следующим образом: почему возникает и развивается в организме раковая опухоль?

Суть данного диалектического закона состоит прежде всего в том, что он объясняет развитие как самодвижение и саморазвитие. А происходит это движение путем условного разделения любого объекта бытия на две одновременно единые и противоборствующие стороны, взаимоотношения между которыми, с одной стороны, характеризуют ту или иную систему как нечто целое и качественно определенное, а с другой стороны, составляют внутренний импульс ее развития, изменения и превращения в новое качество.

Значение этого закона для моего исследования состоит в том, что предметом его изучения является не простой физический объект, а организм человека, являющийся сверхсложной, иерархической структурой с целесообразным характером поведения. Именно для таких систем доказано, что основным источником их преобразования и развития являются внутренние движущие силы (Спиркин, 2000).

А раз так, то и причина развития в организме злокачественного новообразования, с позиции диалектики, в основном эндогенная. Об этом же говорили и великие врачи древности. Так, уже Гален метафорически интуитивно писал о том, что начало опухолей надо искать в «черной желчи» больного!

«А как же великое множество доказанных экзогенных канцерогенов: химических, вирусных, лучевых?» – спросите вы. Мое отношение к этой проблеме следующее: безусловно, все названные выше факторы как в естественных, так и в искусственно созданных условиях могут провоцировать появление самых различных опухолей и у человека, и у экспериментальных животных. Но, и это самое главное, могут как вызвать, так и не вызвать появление данного новообразования в сложившейся конкретной ситуации.

Практически всю свою жизнь мы буквально «плаваем в океане» самых различных канцерогенов, а заболевают раком на протяжении всего своего существования не более 10–30 % населения Земли, и очень незначительные проценты других представителей флоры и фауны, а некоторые виды вообще никогда не болеют раком, например акулы. Следовательно, основная проблема онкологии состоит не в том, почему у данного человека растет злокачественная опухоль, а в том, почему большинство из нас в настоящий момент ее у себя не находит. В поисках ответа на этот вопрос возникают и другие вопросы: что подавляет рост новообразования в нормальных условиях и что позволяет ему расти в условиях патологических? Ища ответы на эти и другие многочисленные вопросы, мы и приходим к основополагающему выводу: причина рака в нас самих!

Но вернемся к диалектическому закону единства и борьбы противоположностей. Он утверждает, что «всем объектам и процессам бытия присущи противоречивые стороны и тенденции. Они одновременно находятся и в единстве, и взаимоисключении (борьбе). Борьба сторон объекта может происходить потому, что противоположности находятся в единстве, отчего объекты не разрушаются. Нарушение меры (гармонии) между единством и борьбой может давать импульсы к самодвижению, саморазвитию. Это приводит к исчезновению старого и рождению нового качества» (Калашников, 1999).

Теперь что касается результатов применения данного закона в процессе изучения онкологической проблематики. Мне кажется, что в итоге они могут оказаться весьма существенными.

В параграфе 1.1, посвященном общефилософским проблемам онкологии, я уже отметил то, что источником и движущей силой канцерогенеза являются две пары главных внутренних противоречий в организме больного: на соматическом уровне это борьба между РРК и ПОБМ, а на психологическом – диалектическое противоречие между ОСПФ и ПОПФ.

Для демонстрации реальной эффективности борьбы ПОБМ с РРК я хочу привести один достаточно яркий пример. Этот случай описал Ronald Glasser (1976) в своей книге «Человеческий организм – герой». Одному из больных по ошибке была пересажена почка от донора, страдавшего гипернефроидной микрокарциномой. Причем реципиент и до, и после трансплантации длительно получал иммуносупрессоры. Достаточно быстро после операции у пациента клинически развился рак почки с метастазами в легкие. Удивление врачей вызвала та скорость, с которой росло данное новообразование. Иммунодепрессанты были отменены. И одного этого хватило для того, чтобы все проявления рака быстро и полностью самостоятельно регрессировали. Но, к сожалению, и пересаженная почка также отторглась. Ее удалили, и пациент был вынужден вернуться к постоянному гемодиализу. Он остался жив, и никаких признаков опухоли у него больше не наблюдалось!

Для демонстрации же результативной борьбы между ПОПФ и ОСПФ я хочу привести основной вывод из собственной кандидатской диссертации (Мишин, 1989). В результате проведенного исследования мне удалось показать, что проведение больным с диссеминированным раком молочной железы комплексной психотерапии в сочетании с рациональной психофармакотерапией существенно подавляет развитие у них многих опухолестимулирующих психологических факторов, в том числе и тяжелых психических осложнений химиотерапии, вызывающих отказы от лечения. В результате этого существенно возросло количество проведенных курсов терапии в среднем на одну больную, с 2,4–3,2 (контрольные группы) до 6,5 («опытная»), что, безусловно, нашло свое отражение и в десятикратном увеличении пятилетней выживаемости комплексно пролеченных больных с 0,0–3,3 % (контроль) до 36,8 % (опыт). Только среди членов клуба самопомощи определялась девятилетняя выживаемость от начала терапии генерализованного рака (25,0 ± 8,2 %). Об этом же говорят графики выживаемости пациенток различных групп (рис. 4).

Рис. 4. Кумулятивная выживаемость больных контрольных и экспериментальных групп с момента обнаружения метастазов.

Между двумя уровнями канцерогенеза (психическим и соматическим) теоретически возможны два следующих варианта объединения и противоборства (рис. 5).

Рис. 5

Оба варианта носят характер разнонаправленных спиралей (о значении этого см. ниже) и могут вызываться к действию или стимуляцией, или подавлением любого из четырех звеньев. Например, правостороннюю спираль лечебной регрессии опухолевого роста можно индуцировать четырьмя путями: усилением ПОПФ или ПОБМ, или подавлением РРК, или ОСПФ.

Диалектическое понятие борьбы отражает богатый спектр качественно различных отношений, причем все их можно наблюдать в двух анализируемых противоречиях онкологического больного: 1-й вариант – борьба, приводящая к уничтожению взаимодействующих сторон (разрушение опухоли); 2-й вариант – борьба, стимулирующая взаимодействующие стороны к более интенсивному развитию (стимуляция деления раковых клеток); 3-й вариант – борьба, качественно видоизменяющая стороны (усиление злокачественности опухолевых клеток).

При этом, как нас учит философия, один вид борьбы при определенных условиях может эволюционировать в другой, что и происходит, по всей вероятности, при канцерогенезе. Если первый вариант борьбы между ПОБМ и РРК, а также между ПОПФ и ОСПФ характерен для здорового организма – его результатом является полное уничтожение или злокачественного новообразования, или всего психосоматического субстрата «раковой болезни», то для прогрессивно растущей опухоли характерным является появление уже двух других вариантов. Причем здесь возможны разные «сценарии» развертывания событий на «фронтах» борьбы организма со своим смертельным недугом: а) 1-й вариант переходит во 2-й, затем в 3-й и опять в 1-й вариант борьбы (уже в виде смерти больного); б) 1-й вариант переходит в 3-й, затем во 2-й и вновь в 1-й.

Естественно, что после всего сказанного я должен задать себе принципиально важный вопрос: в чем причина перехода «излечивающего» варианта борьбы между ПОБМ и РРК, с одной стороны, а также между ПОПФ и ОСПФ, с другой, на два других, «абортивных» по своей сути? Мне кажется, если мы поймем сущность данного явления, то научимся не только предотвращать, но и полностью излечивать онкологические заболевания! Сейчас же по этому поводу я могу сделать только некоторые предположения:

• Смена вариантов разрешения противоречий между ПОБМ и РРК от «острого», приводящего к полному уничтожению РРК, до «равновесного», стимулирующего раковый рост, связана с ослаблением ПОБМ, возможно, индуцированного центральными нейрогуморальными механизмами.

• Нарушение центральных нейрогуморальных противоопухолевых механизмов связано с приходом на «арену противоракового сражения» агрессивных, пробившихся через психологическую защиту ОСПФ.

• В результате относительной, к имеющемуся уровню ПОПФ, стимуляции ОСПФ нарушаются основные регулирующие функции нейрогуморальной противоопухолевой системы. Она теряет способность предвидеть результат борьбы между ПОБМ и РРК и в соответствии с этим своевременно регулировать противоборствующие стороны конфликта, их соотношение, интенсивность и характер взаимодействия. Таким образом, на основной вопрос «Почему возникает рак?» сейчас можно попытаться ответить следующим образом: это происходит потому, что ломается «система управления организмом». В результате этого первый вариант борьбы между ПОБМ и РРК переходит либо во второй, либо в третий, поскольку острые и излечивающие противоречия между ними эволюционируют в равновесные и абортивные.

• Аналогичные процессы реализуются, по-видимому, и в системе «ОСПФ ⇔ ПОПФ», когда смена вариантов разрешения противоречий между ними переходит от острого и излечивающего до абортивного и стимулирующего развитие в сознании онкологического больного «психологической опухоли» под названием раковая доминанта (РД – см. ниже). Но, в отличие от первой системы, здесь теоретически возможны уже два пути изменения ситуации: либо усиливаются ОСПФ (дисстресс на обнаружение и лечение опухоли), либо ослабляются ПОПФ (ухудшение психологической защиты, отсутствие позитивного эустресса на уменьшение собственной опухоли под действием терапии и т. д.).

• Чтобы перевести противоречия в системе «ОСПФ ⇔ ПОПФ» вновь в состояние излечивающих, необходимо, с одной стороны, понизить уровень активности биологических аспектов канцерогенеза путем «разворота» системы «ПОБМ ⇔ РРК» в сторону ПОБМ, а с другой – увеличить ПОПФ (усилить психологическую противоопухолевую защиту, мобилизовать психоиммунологические опухолеразрушающие механизмы и т. д.).

Таким образом, процесс канцерогенеза на двух разных уровнях делится на две едино-взаимоисключающие стороны («ПОБМ ⇔ РРК» и «ОСПФ ⇔ ПОПФ»), взаимоотношение которых, с одной стороны, характеризует процесс развития опухоли как нечто целое и определенное, а с другой стороны, составляет внутренний импульс ее развития и превращения в новое качество.

Наряду с борьбой вторым необходимым атрибутом любой развивающейся системы, в том числе и тех двух, которые мы здесь анализируем, является единство. Лучше и нагляднее всего этот бинарный процесс изображает инь-янская монада, положенная в основу философии китайского даосизма (рис. 6).

Рис. 6

На этом рисунке представлены три основных элемента единства: неотделимость, взаимодополняемость и взаимопроникновение друг в друга. Следующими его свойствами, по мнению философов, являются взаимозависимость противоположных сторон, их взаимополагание и притяжение. Примеры, подтверждающие наличие всех этих шести свойств единства, можно найти в обоих рассматриваемых мною системах («ПОБМ ⇔ РРК» и «ОСПФ ⇔ ПОПФ» – см. ниже).

Конкретное единство определяется конкретными условиями существующих взаимодействий. Оно возникает и прекращается вместе с возникновением и прекращением конкретного взаимодействия. Если последнее носит характер борьбы, то и единство имеет черты, свойственные данной форме борьбы. С прекращением этой борьбы исчезает и соответствующее ей единство. Возникает новая форма борьбы – появляется и новое единство. В результате данных двусторонних взаимодействий и создается регулирующая система: «единство ⇔ борьба».

Очевидно, что в окружающем нас мире единство также абсолютно, как и борьба, относительны только их «величины». Так, в фазе здорового организма и нормального развития систем «ОСПФ ⇔ ПОПФ» и «ПОБМ ⇔ РРК» (с преобладанием выделенных сил) в них должно, по-видимому, превалировать единство («единство ⇔ борьба»). В этой нормальной ситуации ни одна из взаимодействующих сил не переходит границ дозволенного, поскольку невозможна без другой. В случае же опухолевого роста данное равновесие разрушается и борьба пересиливает единство («единство ⇔ борьба»). Возможно, именно это и создает все необходимые условия для запуска «каскадных» механизмов канцерогенеза.

Для иллюстрации и логического развития данных принципиальных закономерностей я хочу привести две таблицы (табл. 2, 3). Значимость их для моего последующего изложения весьма велика, и повторно обращаться к ним я буду не один раз.

Основной вывод из табл. 2: первопричиной рака может быть нарушение меры или гармонии между единством и борьбой в двух главных парах внутренних противоречий психосоматической онкологической системы, то есть преобладание борьбы над единством, в результате которого уже РРК подавляют ПОБМ, а ОСПФ разрушают ПОПФ. Можно ли понять, как это происходит?

Таблица 2. Три этапа канцерогенеза

Таблица 3. Три этапа противоопухолевого лечения

Предположительно все вышеназванные взаимоотношения двух пар противоположностей в составе единого целого выступают как диалектические противоречия. Последние определяются философами как взаимоотношение между сторонами и моментами, которые не даны исходно в готовом и неизменном виде, а возникают и развиваются из несущественного различия (фаза преобладания единства) в различия существенные, то есть противоположности (фаза преобладания борьбы). Например, в системе «ПОБМ ⇔ РРК» на единичную трансформированную клетку ПОБМ может и не среагировать (имеющиеся в данном случае различия, по-видимому, для организма несущественны), но на развившийся Са in situ защитные механизмы уже просто обязаны включить в работу весь свой «арсенал» ПОБМ. Так и на единичные, но слабые по своей силе, деструктивные эмоциональные переживания психика здорового человека реагирует мало из-за имеющихся ПОПФ. Другое дело, когда переживания носят «экстремальный» характер. В этой ситуации различия между ОСПФ и ПОПФ переходят в разряд противоположностей, а существовавшее до этого между ними единство подавляется борьбой.

Что касается табл. 3, то ее анализ – дело второй части данной работы, приведена же она здесь для иллюстрации теоретической возможности терапевтического, противоопухолевого процесса, обратного по своей сути канцерогенезу. И еще для того, чтобы лишний раз подчеркнуть универсальный характер гегелевской триады как в развитии, так и в лечении рака, поскольку обе таблицы демонстрируют трехфазные процессы, где первые этапы отвечают характеристикам «тезиса», вторые, ассоциированные с усилением борьбы, «антитезиса», а третьи соответствуют фазе «синтеза».

Выводы – ответы на вопрос «Почему возникает рак?»

1. Источник и причину развития злокачественной опухоли надо искать прежде всего внутри ее самой, то есть причины рака в основном носят эндогенный характер.

2. В основе саморазвития новообразования лежит разделение этого единого психосоматического процесса на две пары главных внутренних противоречий («ПОБМ ⇔ РРК» и «ПОПФ ⇔ ОСПФ»), взаимоотношения которых, с одной стороны, характеризует процесс канцерогенеза как нечто целое, а с другой стороны, формирует движущие силы данного заболевания.

3. В основе главного импульса к запуску «каскадных» механизмов канцерогенеза лежит нарушение меры или гармонии между единством и борьбой в двух выше обозначенных парах. Именно возникновение патологической системы «единство ⇔ борьба» приводит в конечном итоге к тому, что уже РРК подавляют ПОБМ, а ОСПФ разрушают ПОПФ.

4. Левосторонняя спираль прогрессирующего опухолевого роста (ЛОС), по-видимому, состоит из следующих этапов: увеличение РРК → усиление ОСПФ → ослабление ПОПФ → подавление ПОБМ → увеличение РРК и т. д.

5. В основе канцерогенеза лежит либо врожденный, либо приобретенный дефект центральных нейрогуморальных противоопухолевых механизмов. В результате этого острый, излечивающий вариант борьбы между ПОБМ и РРК переходит в другие абортивные варианты, когда РРК либо стимулируются, либо качественно видоизменяются и ускользают от ПОБМ.

6. В основе нарушения центральных, нейрогуморальных противоопухолевых механизмов может находиться патологическая метаморфоза системы «ОСПФ ⇔ ПОПФ» в систему «ОСПФ ⇔ ПОПФ».

7. На вопрос «Почему возникает рак?» я сейчас отвечаю следующим образом: рак возникает потому, что на уровне человеческой психики в постоянной борьбе опухолестимулирующих и противоопухолевых факторов побеждают первые!

1.8. С помощью закона перехода количественных изменений в качественные мы пытаемся ответить на вопрос: как возникает рак?

Как мы выяснили из предыдущего параграфа, рак возникает в организме человека только при взаимодействии биологических (БФК) и психологических (ПФК) факторов канцерогенеза, то есть зарождается и развивается в двух плоскостях человеческого бытия – материальном и духовном. Причем как на первом, так и на втором уровнях существуют две пары главных внутренних противоречий (ПОБМ ⇔ РРК и ПОПФ ⇔ ОСПФ). Единство и борьба между ними и составляют первоисточник опухолевого роста.

На вопрос же, как развивается рак, каким образом эти противоречия реализуются в виде феномена опухолевой трансформации, пытается ответить второй закон диалектики: закон взаимного перехода количества в качество. Но перед тем как приступить к его анализу, я хочу привести общепринятые философские определения тех категорий, которые будут использованы в данном параграфе.

Качество – это целостная характеристика функционального единства существенных свойств объекта, его внутренней и внешней определенности, относительной устойчивости, его отличия от других объектов, а также сходства с ними.

Количество – это формальное, внешнее отношение предметов или их частей, а также свойств и связей.

Мера – это зона, в пределах которой данное качество модифицируется, варьирует в силу изменения количества и отдельных несущественных свойств, сохраняя при этом существенные характеристики.

Закон взаимного перехода количества в качество. Согласно данному закону, мелкие, вначале незаметные количественные изменения, постепенно накапливаясь, на какой-то ступени нарушают меру предмета и вызывают коренные качественные изменения, которые, в свою очередь, порождают новые количественные различия.

Ну а теперь посмотрим, как может работать данный закон на онкологическую проблематику. Начнем с биологического уровня, где ключевыми понятиями будут: количество РРК и сила ПОБМ, а также «мера» – порог тканевой резистентности к появлению в данном органе опухоли.

Злокачественное новообразование как новое качество появляется не на «пустом месте». Сначала в пределах относительно здоровых тканей происходит накопление единичных РРК, и до определенного момента («нормальным» фоном считается количество РРК до 100 клеток) они не оказывают заметного влияния на заболевший орган, поскольку вовремя уничтожаются ПОБМ. Но увеличение этого количества выше определенного порога («пределом возможностей» здоровых, нормальных ПОБМ считается 10 000–100 000 РРК) является уже толчком к появлению нового качества, то есть к возникновению раковой опухоли. Теоретически это может произойти двумя путями или простым увеличением количества РРК больше 100 000, или снижением уровня эффективности ПОБМ – порога тканевой резистентности к возникновению в заболевшем органе злокачественного новообразования. Но в любом случае именно относительное увеличение количества РРК к существующему уровню активности ПОБМ и определяет, по всей вероятности, эту границу перехода от нормы к раку.

Если попытаться изобразить путь развития опухоли в заболевшем органе, то у нас получится не прямая линия, а кривая спираль ее изгибы представляют собой как бы «узлы», в которых завязываются новые закономерности и появляются новые «качества», права которых простираются от одного изгиба до другого. Так называемыми «узлами канцерогенеза» я бы обозначил следующие основные этапы его патогенеза: 1) единичные РРК (до 100 клеток); 2) Са in situ (до 100 000); 3) инфильтрирующая карцинома; 4) стадия генерализации рака; 5) терминальная фаза онкологического заболевания.

Г. Гегель процесс перехода от одного качества к другому образно обозначил как «узловую линию мер», тем самым подчеркнув значимость в развитии именно изменения меры. Для нас же понятие меры, как я об этом говорил выше, ассоциируется, прежде всего, с силой ПОБМ, формирующих так называемый порог тканевой резистентности к возникновению в органе злокачественного новообразования.

Но в процессе канцерогенеза эффективность ПОБМ, как это было показано многими исследователями (Мате, 1980; Балицкий и др., 1983; Дейчман, 1988; Sklar, Anisman, 1981; Levi et al., 1987), постоянно и постепенно снижается (иммунодепрессивное действие самой опухоли, побочные эффекты противораковой терапии, прогрессирующий стресс-синдром и т. д.). Следовательно, по ходу опухолевой прогрессии фиксируется стабильное уменьшение активности ПОБМ – «канцерогенной меры». Эти переходы от одного уровня активности ПОБМ к другому я бы и обозначил, по аналогии с определением Г. Гегеля, как «узловую линию мер канцерогенеза».

Процесс развития злокачественного новообразования, с позиции рассматриваемого закона диалектики, сочетает в себе единство непрерывного и прерывного. «Непрерывность» в развитии рака (увеличение количества РРК) отражает его относительную устойчивость и качественную определенность, а «прерывность» – его переход в новое качество. И то и другое происходит во взаимосвязи. Исходя из этого, признание только непрерывности в канцерогенезе (постоянный рост количества РРК) разрушает развитие опухоли, так как не отражает при этом никакого качественного сдвига. С другой стороны, одностороннее подчеркивание только прерывности в опухолевой прогрессии («узловая линия мер канцерогенеза») означает на практике полный разрыв этих самых «узлов» и тем самым потерю связи между ними. Очевидным результатом этого также является подавление канцерогенеза. Последнее представляет интерес уже в плане противоопухолевого лечения. То есть с позиции рассматриваемого закона диалектики опухолевую прогрессию можно блокировать, как минимум, двумя путями: или с помощью стимуляции непрерывности (простое увеличение количества РРК) при торможении появления новых качественных сдвигов (активизация или, по крайней мере, стабилизация уровня ПОБМ), или подавлением непрерывности при стимуляции формирования нового качества (снижение количества РРК и стимуляция активности ПОБМ). И если первый вариант по своей практической применимости маловероятен, то второй, безусловно, может быть реализован и реализуется на практике. Очевидно, что, изменяя параметры «канцерогенной меры» (увеличивая активность ПОБМ), мы сможем достаточно эффективно блокировать процесс опухолевого роста (пункт 2.5.1).

Еще один пример диалектического единства прерывного и непрерывного в развитии новообразования я нашел в работе Г. И. Дейчман (1988): «…основными характеристиками клеток большинства спонтанных опухолей являются моноклональность их происхождения и гетерогенность развившейся популяции. Эти, казалось бы, взаимоисключающие характеристики являются фактически взаимообусловленными: клонирование опухоли in vivo или in vitro является фактором, ускоряющим возникновение в популяции новых клонов опухолевых клеток, и, наоборот, «установившаяся»… гетерогенная популяция опухолевых клеток довольно постоянна по своему составу».

Следующий аспект анализируемого закона диалектики, который я попытаюсь применить к онкологической тематике, касается понятия скачка. Скачок, по мнению философов, есть процесс коренного изменения данного качества, надлом старого и рождение нового, он происходит на «демаркационной линии», отделяющей одну меру от другой.

В анализируемой же нами ситуации скачки – появления нового качества в процессе опухолевого роста – происходят в «узлах линии мер канцерогенеза», отделяющих один уровень активности ПОБМ от другого.

Философы различают следующие типы скачков по скорости их осуществления: скачки со «взрывом» и постепенные, а по всеохватности – частичные и общие. Те скачки, которые мы фиксируем в процессе злокачественной трансформации, являются, по всей вероятности, постепенными. При данном типе перехода происходит последовательное количественное и качественное изменение отдельных элементов структуры, увеличение одних (РРК) и уменьшение других (ПОБМ). Те свойства опухоли, которые имеются вначале в виде «намека», находят свое полное выражение, когда она достигает конкретного уровня развития – очередного «узла канцерогенеза», и с данного момента несущественные до этого свойства новообразования становятся существенными, и наоборот. Постепенный переход в канцерогенезе не обязательно четко выражен, имеют место и промежуточные стадии, совмещающие как старое качество, так и новое.

Но вот на определенном этапе новое качество сформировалось. И с этого момента начинает действовать общее правило о том, что для диалектического скачка характерны прежде всего несводимость специфических законов разных качеств друг к другу и невозможность выражения особенностей одного качества с помощью понятий, относящихся к другому, то есть, например, инфильтрирующая микрокарцинома живет уже по совершенно другим биологическим законам, чем единичные раковые клетки. И практически невозможно выразить особенности метастазирования злокачественного новообразования с помощью понятий, относящихся к Са in situ.

По степени всеохватности «скачок – переход» в патогенезе рака носит сначала единичный, или местный – тканевой характер, но с четвертого узла канцерогенеза (этап генерализации) он превращается в «общий скачок». На данном этапе фиксируется решающий поворот в развитии всего заболевания, как бы подводится итог всему тому, что происходило скрытно в организме до этого. Данный нейроэндокринный регулятор представляет из себя «психологический тумблер времени» – ТВ, локализованный в гипофизе – гипоталамусе и секретирующий в кровь различные дозы разнообразных эндорфинов (Зайчик, Чурилов, 1999). Образно говоря, это можно представить себе в виде переключения главного «психологического тумблера времени» ТВ, расположенного, возможно, в ядрах гипоталамуса или в образованиях ретикулярной формации ствола головного мозга (Анохин, 1968). При переходе больного в стадию генерализации рака ТВ переносится из положения «жизнь» в позицию «смерть».

Обратная задача, которая стоит уже перед клиницистами-онкологами, с точки зрения сказанного, вполне очевидна. Во-первых, необходимо локализовать в психике каждого больного этот самый ТВ, а во-вторых, вновь попытаться перевести его в позицию «жизнь». Задача, как вы сами понимаете, не из легких. Что же касается возможных путей ее разрешения, то один из них будет рассмотрен мною в пункте 2.4.3, посвященном теологическому обоснованию психотерапии рака.

Завершая анализ биологических аспектов канцерогенеза через призму перехода количественных изменений в качественные, необходимо отметить то, что как в философии, так и в онкологии существует и обратный процесс, когда смена качества порождает новые количественные различия. Например, при возникновении раковой опухоли еще больше увеличивается степень независимости РРК от регулирующих влияний организма, или скорость их пролиферации, или их устойчивость к апоптозу, или любой другой количественный параметр, характеризующий биологическое поведение РРК и принимающий участие в формировании уже следующего, качественно нового узла канцерогенеза.

Таким образом, как это следует из формулировки самого закона, накопление количественных изменений выше определенного порога формирует новое качество, а оно, в свою очередь, порождает новые количественные различия, генерирующие в последующем сверхновое качество, и так далее.

В нашем конкретном случае данный левосторонний, спиралевидный процесс (ЛОС) можно представить в виде следующей схемы (рис. 7).

Рис. 7

Почти все, что до этого было сказано в данной главе, относится к биологическому уровню опухолевого роста. Но, как мы это уже неоднократно подчеркивали, рак как типичное психосоматическое заболевание возникает и развивается в организме человека только при взаимодействии биологических и психологических факторов (БФК и ПФК). И сейчас настало время проанализировать с позиции рассматриваемого диалектического закона «вторую сторону данной медали» – психологическую.

В нашем мышлении, сознаем мы это, или нет, всегда происходят качественные изменения, но в их основе всякий раз можно выделить вполне определенный, хотя и не осязаемый количественный фактор («единица мыследействия»). Однажды Альберта Эйнштейна спросили, каким образом он открыл свою теорию относительности. Ученый ответил: «Я постоянно думал о ней». А Зигмунд Фрейд в труде «Проект научной психологии» вообще предлагал «…представить психические процессы как количественно определенные состояния особых материальных частиц и, таким образом, сделать эти процессы понятными и свободными от противоречий». Следовательно, количество переходить в качество может, по-видимому, не только в материальном, но и в духовном мире, а «регулирует», по всей вероятности, эти переходы универсальный для всего бытия второй закон диалектики.

По аналогии с биологическими аспектами рака, где мы проанализировали динамику развития «материального» внутреннего главного противоречия: РРК ⇔ ПОБМ, в психической сфере ключевыми понятиями становятся количество опухолестимулирующих психологических факторов (ОСПФ) и уровень противоопухолевых психологических факторов (ПОПФ). Единство и борьба между ними и составляет «духовное» внутреннее главное противоречие канцерогенеза. Именно оно является предметом нашего дальнейшего изучения. Причем стилистику последующего изложения я намеренно в некоторых местах менять особенно не буду, прежде всего, для того, чтобы подчеркнуть универсальность второго закона диалектики применительно к изучению и биологии, и психологии онкологического больного.

Но сначала я бы хотел определить новое, по крайней мере, для меня, понятие – «раковая доминанта» (РД). Доминантой физиологи называют временно господствующую рефлекторную систему, которая направляет работу нервных центров в данный момент (Анохин, 1968). «Раковая доминанта» с этих позиций представляет собой сформировавшуюся в центральной нервной системе онкологического больного стойкую патологическую, функциональную систему, подчинившую своему разрушительному действию всю психику заболевшего. В ее основе находится многосторонний онкологический страх (ОС), очень часто доходящий до самого настоящего ужаса. Чего чаще всего панически боится онкологический больной? Многого! Сейчас я только попытаюсь перечислить некоторые из основных ОС.

1. Страх перед фатальностью смертельного исхода онкопатологии.

2. Страх перед мучениями, связанными со смертью, и, прежде всего, страх боли.

3. Страх перед неизвестностью причины и механизмов развития опухоли.

4. Страх перед мнимой заразностью рака и возможной передачей его по наследству.

5. Страх перед рецидивом заболевания.

6. Страх перед одиночеством в борьбе с болезнью.

7. Страх перед противоопухолевым лечением с его побочными эффектами: неукротимой рвотой, полным облысением, химическими ожогами от внутривенных вливаний и другими тяжелыми, а иногда и смертельными осложнениями.

8. Страх перед осложнениями хирургического и лучевого лечения.

9. Страх перед наркозом.

10. Страх перед инвалидностью.

11. Страх перед финансовыми и социальными потерями, связанными с болезнью и ее лечением и т. п.

Все эти страхи сплетаются в единый клубок и накладываются на действительно трудную, в объективном плане, соматическую и социальную ситуацию, тем самым значительно ее усугубляя. В результате этого самоускоряющегося деструктивного процесса и формируется основа для раковой доминанты. А вот уж она, по аналогии с самой опухолью, начинаясь с небольшого очага возбуждения в ЦНС, в дальнейшем генерализуется и в конечном итоге захватывает и разрушает всю психическую сферу онкологического больного. С этого момента в душе онкологического больного может начаться просто самый настоящий «водоворот смерти». Как сказал Мартин Хайдеггер (1993), «Ничто само ничтожит». Комментируя это высказывание знаменитого философа, Н. В. Омельченко (2000) пишет: «Если, с одной стороны, ужас обнаруживает Ничто, то, с другой стороны, Ничто, само совершая ничтожение человеческого бытия, увеличивает ужас! Получается какой-то заколдованный круг, неуемная пляска смерти».

Раковая доминанта, как новое качество психики, появляется не на пустом месте. Изучение психических реакций пациентов в продромальном периоде опухолевой болезни выявляет целый ряд факторов, предшествующих развитию новообразования: депрессия, наличие в анамнезе крупных психических травм, сдержанность в проявлении эмоций, особенно гнева и половых инстинктов, безропотность, ощущение одиночества в детстве и т. д. P. Revidi в своем обзоре (1983) на основании анализа большого фактического материала приходит к следующим трем выводам: а) меланхолия и длительная депрессия предшествуют возникновению злокачественных опухолей; б) существует психологическая подготовленность почвы к развитию рака в виде хронических конфликтных ситуаций, сексуальных расстройств, беспомощности и безнадежности; в) рак можно рассматривать как болезнь адаптации к стрессу.

И вот на такой подготовленной психической «почве» появляются «единичные» ОСПФ, например тяжелый дисстресс, связанный с потерей супруга. До определенного момента эти ОСПФ не оказывают заметного влияния на психику, поскольку вовремя нейтрализуются ПОПФ (факторы психологической защиты, позитивный эустресс, индуцированный работой, семьей, творчеством и т. д.). Но дальнейшее увеличение интенсивности ОСПФ выше определенного порога, а именно конкретных возможностей ПОПФ по нейтрализации деструктивных психических реакций, является толчком к появлению нового качественного состояния психики заболевшего, то есть к возникновению раковой доминанты. Теоретически это может произойти тремя путями: или через очень активное воздействие на психику ОСПФ, или через снижение уровня ПОПФ, или через сочетание того и другого. Но в любой ситуации решающим фактором в формировании патологической доминанты в ЦНС онкологического больного является, по всей вероятности, именно относительное снижение эффективности ПОПФ к уровню активности имеющихся ОСПФ.

Путь развития РД, по-видимому, не прямолинеен, а, скорее всего, напоминает по накалу психической активности левостороннюю спираль (ЛОС). Ее изгибы представляют собой как бы «узлы», в которых завязываются новые закономерности и появляются новые качества, права которых простираются от одного изгиба до другого. Так называемыми «узлами раковой доминанты» я бы обозначил хорошо известные пять фаз эмоциональной реакции больного на наличие у него злокачественной опухоли (Pietschmann, 1979): 1) неверие и неприятие болезни; 2) гнев и возмущение; 3) фаза переговоров и просьб; 4) депрессия истощения; 5) смирение и примирение с судьбой.

Эти пять фаз сменяют друг друга не постепенно и монотонно, а согласно принципам диалектики резко и скачкообразно. Причем в начале процесса (1-я и 2-я фазы) эти «скачки» носят как бы ограниченный для масштаба всей психики характер, но, начиная с 3-й фазы, последующие переходы превращаются уже в «общепсихологические скачки». Именно в данные периоды и происходит формирование в ЦНС практически необратимой раковой доминанты, своеобразной «психологической опухоли», поражающей всю духовную жизнь онкологического больного. В этот момент, так же как и на биологическом уровне, отмечается решительный поворот в развитии всего заболевания; с одной стороны, как бы подводится итог всему тому, что скрытно разрушало психику до данного этапа, а с другой – скачкообразно формируется новая патологическая функциональная система, призванная довести дело разрушения духовной жизни наших пациентов до конца. Возвращаясь к тому, что я уже ранее описывал, на данной ступени канцерогенеза происходит все тот же процесс переключения главного ТВ из положения «жизнь» в положение «смерть».

Исходя из этого, основными задачами психотерапии онкологического больного должны быть, во-первых, поиск в его душе данного «тумблера», а во-вторых, перевод его в исходное состояние. Рассматриваемый закон утверждает, что это возможно только при сочетании двух факторов: подавления непрерывности развития раковой доминанты (в нашем случае – уменьшение ОСПФ) и стимуляции прерывности данного процесса, то есть появления новых качественных сдвигов в психоэмоциональной реакции больного на свое заболевание, а конкретно – увеличение старых и появление новых ПОПФ.

Таким образом, для «излечивающей» психотерапии рака оказывается явно недостаточным только подавление деструктивного стресс-синдрома на наличие у больного опухоли и ее лечение, крайне необходимым становится и вторая составляющая психотерапии, а именно укрепление противоопухолевой психологической защиты, созидание нового позитивного эустресса на работу, семью, творчество.

Ну и последнее, что еще можно получить из рассматриваемого закона диалектики на данном этапе нашего теоретического исследования, – это предположение о том, что при формировании раковой доминанты не только накопление «количественных» факторов (ОСПФ) выше определенного порога создает новое патологическое состояние психики, но, в свою очередь, и это качественно своеобразное состояние души порождает дополнительные ОСПФ, генерирующие в последующем «сверхновое качество» – еще более тяжелые варианты раковой доминанты – и так далее. Представить данный процесс можно в виде следующей схемы (рис. 8).

Рис. 8

Выводы

1. Увеличение количества РРК выше определенного порога является пусковым моментом к появлению нового качества – раковой опухоли.

2. Произойти это может двумя путями: или простым увеличением количества РРК, или снижением уровня эффективности ПОБМ ниже того уровня, который в состоянии полностью разрушить «фоновое» количество РРК в нормальной ткани здорового органа.

3. «Узловой линией мер канцерогенеза» являются следующие основные этапы его патогенеза: 1) единичные РРК; 2) Са in situ; 3) инфильтрирующая карцинома; 4) стадия генерализации рака; 5) терминальная фаза онкологического заболевания. В основе перехода от одного «узла» к другому лежит поэтапное снижение относительной эффективности ПОБМ.

4. Теоретически единственным, по-настоящему эффективным способом лечения рака должно быть сочетание двух направлений терапии: снижения количества РРК на фоне стимуляции активности ПОБМ.

5. Как в философии, так и в онкологии, не только количество переходит в качество, но и наоборот; так, при возникновении раковой опухоли меняется масса количественных параметров, характеризующих РРК (увеличивается степень злокачественности и т. д.), причем эти новые «количества» начинают создавать уже «сверхновые качества» растущей опухоли.

6. В психической сфере онкологического больного параллельно с растущей на периферии злокачественной опухолью развивается «психологическое новообразование» – «раковая доминанта».

7. РД представляет собой сформировавшуюся в ЦНС онкологического больного стойкую патологическую функциональную систему, подчинившую своему разрушительному действию всю психику заболевшего. В ее основе лежит, прежде всего, многосторонний страх.

8. РД, как новое качество психики, появляется не на пустом месте – существует психологическая продрома онкологического заболевания.

9. В основе генеза РД лежит увеличение интенсивности ОСПФ выше определенного порога, а именно конкретных возможностей ПОПФ по нейтрализации деструктивных психических реакций.

10. «Узловой линией мер раковой доминанты» являются следующие основные этапы ее патогенеза: 1) неверие и неприятие болезни; 2) гнев и возмущение; 3) фаза переговоров и просьб; 4) депрессия истощения; 5) смирение и примирение с судьбой. В основе перехода от одного «узла» к другому может лежать поэтапное снижение относительной эффективности ПОПФ к уровню возрастающей активности ОСПФ.

11. Теоретически единственным, по-настоящему эффективным способом подавления РД должно быть объединение двух направлений психотерапии: уменьшения ОСПФ в сочетании с увеличением старых и созданием новых ПОПФ.

1.9. С помощью закона отрицания отрицания мы пытаемся определить направление канцерогенеза и ответить на вопрос: в какую сторону развивается онкопатология?

Для того чтобы определить место и роль закона отрицания отрицания в изучении процессов канцерогенеза, необходимо прежде всего еще раз конкретизировать уже накопленные нами представления о движении и развитии. С точки зрения диалектики, движение определяется как обязательный атрибут бытия и охватывает собой всякие изменения вообще, начиная с простого перемещения и заканчивая мышлением.

Развитие же есть производный от движения, но столь же всеобщий и объективный способ существования бытия, как и движение, причем проявляться оно может, как минимум, в трех направлениях: как изменения на одном уровне сложности, как восходящее поступательное развитие с повышением уровня сложности и как деградация, распад системы.

Прогрессивное развитие философы определяют как закономерное, целостное, в основном необратимое изменение качественного состояния системы, направленное в сторону созидания у данного объекта бытия новых функциональных возможностей.

В. Л. Калашников (1999), развивая данное определение, формулирует критерии прогресса, который, по его мнению, предполагает «…оптимизацию структуры и функции системы с повышением степени целесообразности ее поведения. Вместе с этим совершенствуются процессы управления в системе, повышается степень зависимости части от целого, усложняются формы самоорганизации и саморепродукции».

Что же мы имеем в организме онкологического больного? Абсолютно иную ситуацию: уменьшается степень зависимости опухоли от организма, подавляется целесообразность функционирования пораженного органа, упрощаются формы самоорганизации и саморепродукции раковых клеток и т. д.

Отсюда очевидный и не раз нами озвученный вывод, что при канцерогенезе прогрессивное развитие конкретного индивидуума подавляется и мы получаем классический случай обратной ситуации – деградации и распада.

Но какое это имеет отношение к третьему закону диалектики? Непосредственное! Дело в том, что если первые два закона отражают наиболее общие черты любого движения бытия, в том числе и со знаком минус, то специфика закона отрицания отрицания состоит в том, что он характеризует особенности только прогрессивного развития, то есть для анализируемой нами клинической ситуации он становится на каком-то этапе просто неработающим! А вот почему и когда это происходит, я и попытаюсь сейчас разобраться. Но сначала, по традиции, необходимые философские определения.

Всякое развитие происходит вследствие того, что предметы бытия имеют внутренние противоположности, противоречия между которыми обеспечивают переход постепенных количественных изменений в коренные качественные, разрушение старого единства и возникновение нового.

Разрушение старого предмета есть его отрицание. Для этой философской категории характерно то, что, во-первых, отрицание является необходимым моментом всякого развития, во-вторых, оно рождается вследствие единства и борьбы внутренних противоположностей и в этом смысле выступает как самоотрицание, и, в-третьих, оно объективно, так как охватывает момент разрешения старых противоречий и создания нового качества.

Принципиально важным для нас является то, что философы различают два вида отрицания: диалектическое и недиалектическое.

Диалектическое отрицание выступает следствием только прогрессивного развития и не является простым уничтожением того или иного качества, а представляет собой такое его разрушение, в ходе которого в новое состояние переносится все положительное, что содержалось в старом. В. И. Ленин дал диалектическому отрицанию следующее определение: «Не голое отрицание, не зряшное отрицание, не скептическое отрицание, колебание, сомнение характерно и существенно в диалектике… нет, а отрицание как момент связи, как момент развития, с удержанием положительного, то есть без всяких колебаний, без всякой эклектики» (Полн. собр. соч., т. 29, с. 27).

В отличие от первого, недиалектическое отрицание является просто разрушением старого качества, и оно присуще любому процессу развития и движения вообще. Это отрицание не ведет к возникновению высшего из низшего, лучшего из худшего, а лишь обеспечивает движение системы в пределах одного уровня сложности или ее деградацию.

Очевидно, что процесс развития представляет собой не одно отрицание, а их непрерывную цепь. Г. В. Плеханов по этому поводу писал: «Всякое явление, развиваясь до конца, превращается в свою противоположность, но так как новое, противоположное первому явлению, тоже, в свою очередь, превращается в противоположность, то третья фаза развития имеет формальное сходство с первой».

По Г. Гегелю, процесс отрицания отрицания также проходит все те же три фазы: тезис – антитезис – синтез. Второе отрицание, или синтез, по мнению автора этой знаменитой классической триады, является самым главным отличительным признаком развития от любого другого движения. Оно оказывает воздействие не только на возвращение в процессе развития якобы к старому состоянию, обогащенному всем прошлым опытом, более богатому и конкретному, но и на связь низшего уровня с высшим и в конечном итоге на непрерывность и бесконечность бытия.

Действие закона отрицания отрицания превращает узловую линию отношений меры в спираль, каждый виток которой лежит выше предшествующего, и в то же время отражает момент тождества прошлого, настоящего и будущего. То есть любое развитие носит спиралевидный характер. Но если для прогрессивной формы – движения по правосторонней спирали, направленной вперед (см. пункт 2.4.3), это обусловлено действием закона отрицания отрицания, то для других форм, в том числе и деградации (левосторонняя спираль ЛОС), – просто единством цикличности и необратимости.

По мнению В. П. Калашникова (1999), именно это единство и лежит в основе всякого развития. Но вот для того, чтобы направить ход спирали вперед, одной цикличности и необратимости мало, необходимо, чтобы имеющиеся отрицания носили еще и диалектический характер.

Возвращаемся к нашим проблемам. Поскольку мы уже выяснили, что закон отрицания отрицания отражает особенности только прогрессивного развития, то логично предположить, что и работает он только на уровне нормы, а не патологии. Исходя из этого, на трех различных уровнях организации здорового человека и человеческого общества «реализация» гегелевской триады может принимать следующие формы:

1. На уровне тканей и органов:

– тезис – исходное отсутствие раковых клеток в нормальной ткани;

– антитезис – появление раковых клеток;

– синтез – вновь отсутствие раковых клеток, но уже в результате действия противоопухолевых защитных механизмов + стимуляция ПОБМ.

2. На уровне организма:

– тезис – здоровый организм;

– антитезис – онкологический больной;

– синтез – полностью вылеченный онкологический больной, но обогащенный собственным опытом по излечению самого себя от рака (иммунологическим, психологическим и др.).

3. На уровне человечества:

– тезис – «здоровая» человеческая популяция;

– антитезис – «больная» человеческая популяция с присутствием в ней онкологических больных;

– синтез – вновь «здоровая» человеческая популяция, освободившаяся от онкологических больных, но обогатившаяся знаниями по первичной и вторичной профилактике рака.

Так почему же в случае распространенного онкологического заболевания закон отрицания отрицания не действует? Почему ход спирали меняет свое направление справа налево? Можно предположить, что это связано с тем, что имеющиеся до этого в данных системах диалектические отрицания превратились в недиалектические.

Возможно, это произошло за счет того, что в процессе второго отрицания не удержалось и не перенеслось в новое качественное состояние все то положительное, что содержалось в отрицаемом состоянии. А в результате этого блокировался важнейший переход триады: антитезис → синтез. Для первого уровня это привело к тому, что не «перенеслись» в новый статус организма стимулированные противоопухолевые иммунные реакции, для второго – психологический и иммунологический опыт борьбы с собственным онкологическим заболеванием, а для третьего – усвоение обществом принципов первичной и вторичной профилактики рака.

К чему это приводит? Для первого уровня – к прогрессивному росту раковой опухоли, потому что если в организме исчезает сила, способная полностью уничтожить болезнь и ее корни, то в итоге данное заболевание разрушает его самого. Для второго – к развитию синдрома канкрофилии, когда избавление пациента от одного онкологического заболевания стимулирует появление у него второго, третьего и так до смертельного исхода. Для третьего уровня – к предполагаемой и прогнозируемой некоторыми футурологами деградации всего вида Homo sapiens – то есть к «раковому апокалипсису».

Почему это происходит? Потому что в нормальный и естественный ход событий вмешиваются силы более высоких ступеней организации бытия. Кстати, именно в результате этого и возникают новые, сверхсложные, иерархические системы. Характеризуя поведение данных систем, американский ученый О’Neil (1986) написал: «Мы обращаемся к высшим уровням за значением и смыслом, а к низшим уровням иерархии – за их механизмом».

Поэтому и неудивительно, что на первом уровне на биологические аспекты канцерогенеза отрицательное влияние оказывают психологические факторы (ОСПФ подавляют ПОБМ и «синтез» в системе ПОБМ ⇔ РРК блокируется).

На втором уровне на стадии организма отрицательно влияют уже факторы социальные, в том числе и медицинские. К ним относятся: поздняя диагностика рака, дефекты и малая эффективность противоопухолевого лечения, отсутствие должного внимания к психике больного, состоянию его иммунитета, к его социальным проблемам, отсутствие общей установки на мобилизацию внутренних ресурсов заболевшего, на возможность в результате этого даже самоизлечиться от рака и т. д.

Для третьего уровня – теоретической способностью блокировать эволюцию вида Homo sapiens и тем самым привести человечество к полному вымиранию от онкопатологии, может, по-видимому, только то, что находится над нами, что никто и никогда не видел: Высший Космический Разум, Бог или что-то аналогичное.

Заканчивая онкологически ориентированное рассмотрение законов диалектики, мне бы хотелось подвести некоторые промежуточные итоги. Если с помощью первого диалектического закона мы попытались ответить на вопрос: почему возникает раковая опухоль, с помощью второго – как это происходит, то третий – должен был бы нам открыть направление канцерогенеза, то есть ответить на вопрос: куда развивается раковая опухоль, в чем ее значение и смысл?

Но поскольку закон отрицания отрицания может быть применен только для анализа прогрессивного развития, то сфера его применения в онкологии, на мой взгляд, резко ограничена только третьим «видовым» уровнем канцерогенеза, так как на первых двух ступенях в случае агрессивного роста злокачественного новообразования отмечается только деградация и распад тканей, органов и организма в целом.

Следовательно, смысл и значение онкологических заболеваний может быть понят только на уровне эволюции человеческого сообщества. С. В. Копелян и В. Л. Лившиц (2000) сказали, правда, по поводу другой, не менее социально значимой болезни фразу, которая в точности отражает и суть рассматриваемой проблемы: «Болезнь эта неприятна, но, по-видимому, необходима для развития цивилизации в целом. Она нужна ей аналогично тому, как человеку, для того чтобы понять самого себя, нужно всматриваться в другого человека, видеть себя в нем, как в зеркале. Эта болезнь необходима человечеству, чтобы оно постоянно всматривалось в часть самого себя, сравнивало норму и патологию, корректировало ход своего развития. Человеческой цивилизации не дано «зеркала» в виде иной цивилизации, иного разума, иной «социальности», и поэтому она – цивилизация – бессознательно ставит эксперименты на самой себе».

Таким образом, основной целью и задачей онкологических заболеваний является эволюционный отбор, то есть продвижение вида Homo sapiens в сторону его очищения от индивидуумов, не справившихся со своим «анархическим» деструктивным заболеванием, а в общем случае, не сумевших предотвратить его возникновения.

Получается, что каждый конкретный случай смерти больного от онкопатологии должен быть уроком для всех нас в плане первичной, вторичной и третичной профилактики этого грозного недуга. Уроком должно быть и то, что больной на стадии генерализации рака, с точки зрения эволюционного отбора, в большинстве случаев является обреченным на смерть. Именно поэтому все стандартные методы нашего лечения прогрессирующего новообразования с позиции эволюции запрограммированы на отрицательный результат. Как мне кажется, в основном из-за этой причины так трудно работать современным онкологам, так мала бывает эффективность их коллективных усилий.

Очевидно, что современный человек живет, не признавая законов Природы, и разрушает ее как вне, так и внутри себя, то есть ведет себя по отношению к ней и анархично, и агрессивно, как настоящий паразит на теле Земли (подробно об этом см. ниже). В ответ на это в Природе просто обязаны сработать соответствующие защитные механизмы. Очищая экологию от людей-паразитов, Высший Космический Разум, или ноосфера, по Вернадскому, в состоянии, прежде всего, инициировать разрушение человеческого сознания (параграф 2.4.3). Это, в свою очередь, через психоиммунологические механизмы в состоянии ослабить противоопухолевую защиту, что, в конечном итоге, и приводит к развитию смертельно опасной раковой опухоли, напоминающей в своем поведении, как две капли воды, жизнедеятельность самого человека. Получается, как в поговорке «Клин клином вышибают» – подобное лечится подобным.

Таким образом, основной причиной рака является экологическая агрессивность и анархичность человеческой жизнедеятельности. И хотя в результате выходит, что за просчеты всего человечества отвечает только его пусть небольшая и слабейшая часть (примерно 13–18 % от общего населения), это нисколько не преуменьшает эволюционной значимости онкологических заболеваний для всего вида Homo sapiens.

Выводы

1. При прогрессивном развитии человека и человечества закон отрицания отрицания действует на всех уровнях организации бытия, вплоть до теологического.

2. При онкологическом заболевании третий закон диалектики не работает на «нижних этажах» биологической организации, благодаря тому, что имеющиеся в данных системах диалектические отрицания превращаются в недиалектические.

3. Переход отрицания из одной формы в другую обусловлен вмешательством со стороны более высоких уровней организации бытия; так, на биологические аспекты канцерогенеза отрицательное влияние оказывают психологические факторы, на уровне организма эти факторы уже носят социальный характер и так далее.

4. Отвечая на вопрос, в каком направлении идет развитие онкопатологии, мы сейчас говорим: онкологические заболевания исполняют роль одного из факторов эволюционного отбора, «очищая» человечество от слабых и не справившихся с внутренней анархией индивидуумов.

5. По всей вероятности, основной причиной рака являются экологическая агрессивность и анархичность человеческой жизнедеятельности.

1.10. Что могут дать онкологии философские категории?

Все, что мы знаем об окружающем нас мире, мы знаем в форме понятий и категорий. Философские категории, по мнению А. Г Спиркина (2000), «…это форма отражения в мысли универсальных законов объективного мира».

С некоторыми основными философскими категориями мы уже познакомились и, мало того, попытались взглянуть через их призму на главные проблемы канцерогенеза. Это, прежде всего, такие понятия, как бытие, материя, сознание, движение, развитие и т. д. Но этим перечнем далеко все не ограничивается. История философии выработала и такие категории, как единичное, особенное и общее, часть, целое и система, содержание, структура и форма, внешнее и внутреннее, причина и следствие, условие и повод, а также множество других, хотя здесь и не названных, но ничуть не менее для нас интересных и значимых.

Каждая из этих категорий отражает какой-либо общий закон бытия, то есть его определенную грань, а все они вместе охватывают мир как целое. То же самое, я надеюсь, может случиться и с нашей проблемой, если мы попытаемся пропустить фактический онкологический материал через методологический аппарат философских категорий. И может быть, нам удастся получить такой результат, который позволит по-новому взглянуть на всю парадигму канцерогенеза в целом.

1.10.1. Единичное, ocoбеннoe и общее

Эти соотносительные философские категории выражают взаимопереходы отражаемых предметов и процессов (Спиркин, 2000). В природе нет ничего тождественного ни другому, ни даже самому себе. Как похожи, к примеру, клетки в организме здорового человека, однако среди них мы не найдем ни одной совершенно идентичной пары, причем они различны не только между собой, но и внутри себя. Что же тогда можно сказать о тождестве и различии нормальных (НК) и раковых (РК) клеток? Важность ответа на этот вопрос для онкологии очевидна.

Целые поколения как клиницистов, так и экспериментаторов всю свою жизнь только и занимались поиском различий между этими клетками. Но чем глубже в проблему проникал процесс познания, тем очевиднее становился тот факт, что отличия между РК и НК, в принципе, отсутствуют, существует только комплекс косвенных признаков, по совокупности которых возможна их идентификация, и не более того.

Сейчас же мы попытаемся взглянуть на данную проблему с новой точки зрения, с позиции обозначенных философских категорий, а они говорят, что тождество и различие – это, прежде всего, отношение объекта к самому себе и к другим аналогичным. Исходя из этого, тождество и различие между РК и НК должно состоять в отношении клеток к самим себе и к соседним клеткам, как к здоровым, так и трансформированным. В эти сравнительные отношения могут быть включены следующие основные характеристики: резистентность и приспособляемость к отрицательным факторам внешней и внутренней среды (у РК она, как правило, выше); равенство и неравенство по отношению друг к другу (РК по сравнению с НК более уравнены по своим возможностям, поскольку НК в результате конечной дифференцировки функционально значительно различаются); сходство и различие (РК более однотипны); повторяемость и неповторяемость (РК относят к молодым клеткам с подавленными способностями к конечной дифференцировке); непрерывность и прерывность их свойств и связей (РК, в отличие от НК, in vitro могут жить «вечно»), а также тенденции и направления их развития (разность между РК и НК здесь очевидна). Именно по этим системообразующим понятиям не только можно, но и нужно говорить о различии здоровых, дифференцированных клеток и трансформированных, злокачественных.

Однако, как утверждают философы, не существует ни чистого тождества, ни чистого различия. То есть в данной ситуации, как и повсюду, все относительно, и если сегодня в системе «тождество ⇔ различие» верх берет второе, то завтра может быть и первое. А учитывая то, что развитие Бытия, в принципе, необратимо (см. выше), ничего и в этой равновесной системе не происходит дважды. Как сказал Гераклит, «нельзя в одну и ту же реку войти два раза».

Для онкологов эти выводы интересны не только с позиции трудных поисков отличий РК от НК, но и с позиции давно открытых, но малоизвестных практическому здравоохранению феноменов конечной дифференцировки РК и документально подтвержденных фактов самоизлечения больных от рака (Швембергер, 1987). То есть теоретически в анализируемой равновесной системе возможно все, в том числе и переход различия между РК и НК в их тождество. А понимать это можно двояко: и как «нормализацию» РК, и как «озлокачествление» НК. И если первая, позитивная для нас, ситуация крайне редка, то вторая, отрицательная, наоборот, весьма распространена и типична.

Схематически этот процесс может выглядеть следующим образом (все те же три фазы гегелевской триады): тезис – «тождество ⇔ различие» (здоровая ситуация, когда РК не стремятся к выделению из общей клеточной массы); антитезис – «тождество ⇔ различие» (РК актуализируют свою агрессивность и анархичность по отношению и к соседним клеткам, и ко всему организму); синтез – «тождество ⇔ различие» (два варианта: терапевтический – «нормализация» РК, патологический – «озлокачествление» НК).

Но вернемся к философским категориям. Каждое мгновение ново, небывало, своеобразно и единично. Философы определяют единичное как объект во всей совокупности присущих ему свойств, отличающих его от всех других объектов и составляющих его индивидуальную качественную и количественную определенность.

А общее – с философских позиций – это единое во многом. В каждом единичном заключается общее как его сущность. С другой стороны, общее – это как бы «душа», суть единичного, закон его жизни и развития (Спиркин, 2000).

Теперь конкретизируем данные категории применительно к нашей проблеме. Что мы видим? Очевидно, что общее – это организм, а единичное – это его клетки. И сразу же напрашивается вывод о том, что общее для здорового человека это одно, а для онкологического больного совершенно другое. Поскольку только здоровый организм может быть един во всех своих проявлениях, быть «душой» и сутью для каждой своей клеточки, законом ее жизни и развития. С другой стороны, за специализированной функцией нормальной дифференцированной клетки можно увидеть сущность целого здорового организма. Происходит это потому, что единичное и общее могут существовать только в единстве, а конкретная форма этого единства есть особенное. Над здоровыми клетками организм просто властвует, заставляет их не только работать на себя, но и последовательно разрушаться. Единичное как преходящее умирает во имя сохранения общего как чего-то устойчивого. Но вместе с тем и нормальная дифференцированная клетка служит не просто «кирпичиком», а своеобразной предпосылкой для целого здорового организма.

При канцерогенезе данная ситуация резко меняется. Во-первых, РК выходят из под контроля организма, они просто перестают гибнуть во имя сохранения его устойчивости. Во-вторых, старое общее, потеряв контроль над своей частью, разрушается и создается новое общее, где уже «роль первой скрипки» берет на себя союз раковой доминанты в психике с раковой опухолью в теле заболевшего. В-третьих, создается новое «особенное» – патологическое единство разрушаемого организма («общего») и прогрессивно растущей раковой опухоли как проявления «единичного». В-четвертых (см. «Динамические законы канцерогенеза»), поскольку общее направление жизнедеятельности организма является законом для всех его частей, в теле онкологического больного все его клетки, как раковые, так и нормальные, «уравниваются» в своем метаболическом поведении, так как они вовлекаются в единый процесс патологического разрушения организма. Это созвучно и только что прозвучавшей мысли о сдвиге в процессе генерализации рака равновесия в системе «тождество ⇔ различие» между РК и НК в сторону первой силы, а именно в направлении тождественного «функционального» озлокачествления НК.

Следующий вопрос, который нас сейчас будет интересовать, звучит так: выступает ли организм онкологического больного «душой и сутью» растущей в нем раковой опухоли, законом ее жизни и развития? Ответ на этот вопрос, я думаю, очевиден – не выступает! Почему? Во-первых, философам хорошо известно, что единичное, будучи вначале случайным, по ходу своего развития, постепенно увеличиваясь в числе, набирает силу закона и в конечном итоге приобретает власть общего. Это, очевидно, происходит и при канцерогенезе. B. C. Шапот (1988) по данному поводу написал: «…злокачественная опухоль, действуя как дезинтегратор гомеостаза, вызывает заболевание всего организма». Во-вторых, одной из составляющей «души и сути» онкологического больного может стать не столько сам организм, сколько параллельно развивающаяся с опухолью в теле раковая доминанта в его психике. И такое двустороннее, психосоматическое поражение человека, конечно, не может не привести к перемене мест единичного с общим, благодаря чему именно раковая опухоль из единичного трансформируется в общее, а организм, соответственно, переходит в разряд единичного. А как только это произойдет, то сразу все меняется местами, и онкологический больной становится самым главным врагом самому себе, поскольку все свои силы он бросает не на борьбу с опухолью, а со своим телом, то есть все быстрее и быстрее «пилит сук, на котором сидит сам». Таким образом, именно союз раковой опухоли на периферии с раковой доминантой в психике становится той самой искомой «душой и сутью» организма нашего пациента.

В результате мы видим, какую большую теоретическую и познавательную роль может играть в онкологии правильный учет единичного, общего и особенного. Но этим все не ограничивается. В своей практической деятельности врачи-онкологи, не зная этого, также постоянно опираются на данные философские категории. Например, химиотерапевт лечит не вообще больную с генерализацией рака молочной железы, а конкретного человека с его неповторимыми индивидуальными чертами, которые крайне важны для сути дела. Получается так, что одни и те же метастазы одной и той же опухоли требуют зачастую противоположных лечебных подходов (назначение одним пациенткам антиэстрогенов, а другим, наоборот, эстрогенов). Онколог постоянно должен помнить, что больной – это, прежде всего, единичный индивидуум со всеми его физиологическими и психологическими особенностями, с его складом характера, сознанием, настроением, эмоциями и т. д. Но, с другой стороны, врач-химиотерапевт не сможет применить ни одного противоопухолевого препарата, если он не прошел клинических испытаний на большой массе онкологических больных и не приобрел всеобщего значения.

1.10.2. Часть, целое и система

Поскольку одним из главных принципов современного мировоззрения является идея целостности, никакая область знания, в том числе и медицина, не могут обойтись без данных категорий. А. Г. Спиркин (2000) дает им следующее определение: «Любая система есть нечто целое, представляющее собой единство частей. Категория части выражает предмет не сам по себе не как таковой, а лишь в его отношении к тому, составным компонентом чего он является, во что он входит. Часть подвержена действию целого, которое как бы присутствует в своих частях. Вместе с тем части влияют на целое: организм – целое, расстройство его части ведет к определенному нарушению целого».

По характеру связи частей философы распределяют системы на три основных типа целостности. Первый тип – неорганизованная целостность, например, стадо животных, горная порода. Второй тип – организованная целостность, к примеру, молекула, кристалл. В данном варианте целого, в отличие от первого, составляющие его элементы находятся в относительно устойчивой и закономерной взаимосвязи, а свойства целого не сводимы и не выводимы из суммы свойств его частей.

Высший – третий тип целостности – органическая целостность, например, единичная живая клетка, здоровый организм, человеческое сообщество, солнечная система. А. Г. Спиркин (2000) определяет следующие его основные особенности – саморазвитие и самовоспроизведение частей, части органического целого вне него прекращают свое существование в данной качественной определенности. Органическое целое исходно возникает вместе со всеми своими частями, оно образуется как саморасчлененное на части целое, элементы, входящие в его состав, хотя и обладают достаточной индивидуальностью, но вместе с тем они, прежде всего, работают на целое. Различные части целого имеют разную степень относительной самостоятельности, причем чем сильнее и сложнее связь между частями, тем большую роль играет целое по отношению к своим частям и, следовательно, меньше относительная независимость частей от целого. Каждая часть выполняет в целом соответствующую функцию, и ее строение организовано в согласии с этой функцией, но способ своего действия она определяет не только своей структурой, но и природой того целого, частью которого она является. Таким образом, органическое целое выступает для своих частей в качестве их интегральной функции и структуры. Оно, тем самым, становится первичным по отношению к ним, поскольку служит для своих элементов целью и смыслом, является их формообразующим началом.

Ну а теперь через эту философскую призму мы попытаемся взглянуть на интересующие нас проблемы канцерогенеза. И что же мы видим? Самое очевидное это то, что в организме онкологического больного происходит разрушение органической целостности. Во-первых, подавляется саморазвитие организма и его самовоспроизведение (в целом). Во-вторых, для раковых клеток уже достаточно давно доказана возможность бесконечного переживания в условиях in vitro, причем без утраты своих злокачественных свойств. В-третьих, раковая опухоль редко возникает в организме на этапах эмбриогенеза и не входит в состав целого как одна из «саморасчлененных» частей. В-четвертых, злокачественное новообразование обладает, по своей природе, разрушительной индивидуальностью и с самого момента своего зарождения, прежде всего, перестает работать на общие цели того тела, в котором оно развивается. Поэтому и организм онкологического больного теряет свою основу и перестает быть для всех своих частей интегральной функцией и структурой, целью и смыслом их существования, их формообразующим началом. А в результате этого организм заболевшего трансформируется из целого (первичного по отношению к своим частям) в его часть (производное). А целым (первичным по отношению к организму) на этапе генерализации рака становится выше обозначенный союз злокачественной опухоли на периферии и раковой доминанты в психике заболевшего.

К аналогичным выводам я уже приходил, анализируя предыдущие философские категории. И сам по себе этот факт может явиться дополнительным доказательством достоверности полученных предположений. Но сейчас я хочу пойти в своих логических рассуждениях еще дальше. Все вышеприведенные особенности опухолевого роста говорят о том, что при канцерогенезе разрушение организма как системы происходит, по-видимому, в два этапа: на первом – здоровый вариант органического целого переходит в патологический, когда опухоль и организм меняются местами, а на втором – высший – органический тип целостности принципиально разрушается и, в определенной мере, происходит его деградация до более низкого, второго уровня целостности – организованного.

Опираясь на методологию анализа рассматриваемых философских категорий, можно даже попытаться ответить на вопрос: каким образом это происходит?

Остановимся на паре двусторонних системообразующих сил. С одной стороны, это центробежная сила связи (ЦСС) между частями организма, а с другой – центростремительная сила независимости (ЦСН) частей от целого. В норме данные силы должны быть уравновешены, но с преобладанием первой, которая является ведущей, а вторая – производной («ЦСС ⇔ ЦСН»). Поэтому в здоровом организме должно происходить, как правило, только следующее: увеличение и усложнение связи между клетками и органами через усиление той роли, которую играет весь организм по отношению к своим элементам, приводит к уменьшению относительной независимости этих частей от целого.

В организме же онкологического больного вектор действия сил меняется на противоположный, и уже тон задает именно независимость самой опухоли от того тела, в котором она развивается. С этого момента данная сила становится ведущей, а центробежные силы организма – производными («ЦСС ⇔ ЦСН»). Из этого следует, что увеличение независимости новообразования от организма-опухоленосителя через ослабление той роли, которую он должен играть по отношению ко всем своим частям, в том числе и к раковым клеткам, приводит к дальнейшему уменьшению и к упрощению интегрирующих связей между его клеточными и тканевыми элементами.

Преобладание центростремительных сил над центробежными и их переход из подчиненного состояния в ведущее происходит при канцерогенезе, по-видимому, не сразу, а, согласно рассмотренным законам диалектики, постепенно, путем усиления независимости раковых клеток от регулирующих влияний организма. До определенного порога эти количественные изменения не оказывают влияния на старое качество системообразующих сил организма, и только сверхпороговое усиление злокачественности и независимости раковых клеток генерирует новое патологическое качество системогенеза в организме онкологического больного и переводит «тумблер» равновесного соотношения центробежных и центростремительных сил в сторону последних. И опять все те же три гегелевских фазы: тезис – «ЦСС ⇔ ЦСН», антитезис – «ЦСС ⇔ ЦСН» (неустойчивое равновесие между силами системогенеза на начальных этапах канцерогенеза), синтез – «ЦСС ⇔ ЦСН» (разрушение и смерть организма).

Экспериментальным подтверждением этих предположений могут явиться данные Ю. М. Васильева и И. М. Гельфанда (1981), которые установили, что изменчивость признаков опухолевых клеток происходит только координированно и представляет собой общее изменение нормы реакции всех этих клеток на факторы внешней среды. А в основе механизма этого явления, по мнению К. Kelly с соавторами (1983), может, например, находиться мутация одного онкогена с-mус. Было установлено, что именно этот ген отвечает за уровень реактивности клетки по отношению ко всем внешним регуляторам. Очевидно, что если увеличено количество копий такого гена в клетке или его экспрессия стала независимой от индуцирующих факторов (это имеет место в самых различных опухолях), то норма реакции данных клеток просто обязана измениться, а самое главное – произойти это должно координированно.

Заканчивая онкологически ориентированный анализ трех философских категорий – части, целого, системы, – остановимся еще на одном аспекте данных понятий, имеющем отношение уже к лечению рака.

Поскольку злокачественное новообразование выступает как часть больного организма, то оно просто обязано выполнять в нем определенную функцию, по-видимому, это, прежде всего, разрушение организма-опухоленосителя. Причем его строение организовано согласно именно этой функции, а вот способ своего действия оно определяет не только собственной структурой, но и природой того организма, частью которого оно является.

Следовательно, если мы хотим полностью вылечить онкологического больного, то одностороннего воздействия на структуру и функцию раковой опухоли становится явно недостаточно. Необходимо, прежде всего, просанировать его психофизиологическую природу, разрушить раковую доминанту, резко активизировать психоиммунологические противоопухолевые защитные механизмы и даже попытаться изменить условия его жизни. Но обо всем этом – ниже.

1.10.3. Содержание, структура и форма

Сначала, как это мы уже неоднократно апробировали по ходу нашего исследования, обратимся к философским определениям данных категорий.

Каждый объект, в том числе и организм человека, как-то оформлен, структурно организован и содержателен. Философы определяют содержание как единство всех составных элементов объекта, его свойств, внутренних процессов, связей, противоречий и тенденций развития, а форму – как способ выражения и существования данного конкретного содержания. Очевидно, что в понятие «содержание» входят не только составляющие его элементы, но и способ их связи, то есть структура. Структура с точки зрения философии – это как бы душа содержания, это не только способ расположения элементов объекта в пространстве, но и строение определенного процесса во времени. Она определяет единство содержания и формы.

Объединение формы и содержания не абсолютно, оно предполагает и их относительную самостоятельность. Причем ведущей стороной любого объекта бытия является его содержание, тогда как форма организации зависит от того, что организуется. С другой стороны, и форма существования данного объекта не является пассивной, она играет весьма активную роль по отношению к содержанию. Вьетнамский ученый и поэт Нгуен Чай сумел выразить это в следующем кратком четверостишии:

 
«В тыкве вода кругла
Сутью владеет вид,
Румяна красят лицо,
А черная тушь чернит».
 

В ходе развития любого объекта бытия неизбежен период, когда его старая форма перестает соответствовать изменившемуся содержанию и начинает тормозить его дальнейшее развитие. В результате этого наступает конфликт между формой и содержанием, который разрешается путем ломки устаревшей формы и возникновением новой формы, соответствующей обновленному содержанию. Появление новой формы, в свою очередь, оказывает активное обратное воздействие на содержание, способствуя его дальнейшему развитию.

С позиции рассмотренных философских категорий канцерогенез можно попытаться описать следующим образом. У истоков зарождения злокачественного новообразования в организме находится прежде всего изменение содержания тканевых структур – появление патологических раковых клеток и разрушение нормальных межклеточных взаимодействий. По ходу прогрессирования очага опухолевой трансформации наступает такой период, когда старая форма нормальной тканевой структуры начинает тормозить злокачественный рост. В результате деструктивных влияний со стороны раковых клеток данная форма разрушается и появляется новая патологическая форма неинфильтрирующей карциномы.

На следующем этапе канцерогенеза (инфильтрирующая карцинома) уже сам факт возникновения нового агрессивного опухолевого образования еще больше усиливает разрушающие влияния раковых клеток на заболевший орган и на весь организм в целом. Блокирование нормальной микроциркуляции, разрушение нейротрофики, подавление ПОБМ – все это и еще множество других факторов «новой формы» создают предпочтительные условия для развития «нового патологического содержания». То есть форма раковой опухоли играет весьма существенную роль в опухолевой прогрессии.

Изменение формы новообразования по ходу канцерогенеза имеет в своей основе перестройку тканевых взаимоотношений между стромой и эпителием. Этот процесс происходит поэтапно и постепенно, то есть развертывается не только в пространстве, но и во времени, осуществляется через борьбу нового содержания с устаревшей формой, и поэтому оно, как правило, «запаздывает» в сравнении с увеличением «злокачественности» раковых клеток. Отставание развития «формы» опухоли от ее «содержания», то есть их относительная самостоятельность, проявляется и в том, что одно и то же по своей сути раковое новообразование может принимать самые различные патоморфологические виды. Только допустим, одних аденокарцином патанатомы насчитывают до 24 вариантов.

Во взаимоотношениях анализируемых парных категорий «содержание ⇔ форма», «функция ⇔ структура» философы прямые связи определяют как ведущие, а обратные – как производные. Исходя из этого, именно функция опухоли, а если брать шире – ее содержание, является тем самым главным фактором, который организует ее форму и строение. А о том, какова может быть роль злокачественного новообразования в организме, мы уже заявляли выше. Очевидно, что ее основным предназначением является разрушение и уничтожение организма-опухоленосителя, освобождение вида Homo sapiens от слабых, не сумевших справиться со своей внутренней анархией представителей. И вот эта «киллерная» функция опухоли таким образом формирует ее структуру и поведение, что организм становится беззащитным по отношению к собственному «доморощенному убийце». Злокачественное новообразование действует «подпольно», не заявляет о себе и не обнаруживает себя, как правило, до того самого последнего момента, с которого и воздействовать на него становится почти невозможно, и сам процесс канцерогенеза принимает практически необратимый характер.

Отвечая на вопросы родственников больных о причинах запущенности рака у их близких, я достаточно часто говорю им о коварстве этой болезни и привожу следующий пример: «Посмотрите на гастрит: болезнь ерундовая, но как о себе «кричит», предупреждает об опасности, а с другой стороны, рак желудка – болезнь смертельная, но проявляет себя минимально и только тогда, когда лечить его уже становится почти бесполезно».

О причинах и механизмах данной катастрофической для больного ситуации мы говорили в других разделах, сейчас же я только лишний раз хочу подчеркнуть ту решающую роль, которую играет именно функция раковой опухоли в формировании ее структуры.

Заканчивая онкологически ориентированный анализ философских категорий «содержание», «структура» и «форма», коснемся еще одного аспекта данных понятий, а именно симметрии и асимметрии. Возникнув в рамках частных наук (математика, кристаллография и др.), эти категории, характеризующие формальную сторону объекта, быстро приобрели общий характер и в настоящее время стали уже философскими, имеющими существенное методологическое значение.

Симметрия, по мнению А. Г. Спиркина (2000), это соразмерность частей в составе целого. Симметрия и асимметрия существуют в природе в состоянии постоянного движения, в единстве и борьбе двух противоположностей, причем уже давно было подмечено, что по мере повышения структурной организации материи увеличивается ее асимметричность.

А. П. Лаврин (1993) в энциклопедии, посвященной проблемам смерти, пишет: «Живая клетка асимметрична. Все неживое симметрично… Смерть выступает как торжество структурной гармонии – симметрии…». Что из этих рассуждений может быть полезным для нашего исследования? Это прежде всего то, что раковая опухоль как орудие смерти (см. выше – симметрии) разрушает всякую асимметричность в организме – на уровне ткани подавляются регуляторные нейрогуморальные воздействия; на уровне организма – разрушается психическая сфера, подавляются противоопухолевые иммунные механизмы и т. д. Параллельно с этим разрушением асимметрии организма он буквально наводняется относительно однотипными «симметричными» и даже моноклональными раковыми клетками (Зайчик, Чурилов, 2002).

В конечном итоге этот двусторонний процесс приводит к тому, что существующее в здоровом организме соотношение сил «симметрия ⇔ асимметрия» сдвигается у онкологического больного в сторону патологического варианта: «симметрия ⇔ асимметрия». А в результате этого структурная организация материи у данного представителя вида Homo sapiens максимально упрощается и он умирает, то есть становится для своего бытия максимально «симметричным».

1.10.4. Причина, условия и повод

Краеугольным камнем онкологии считается ее раздел, посвященный этиологии рака. Не только обыватели, но и многие из специалистов-онкологов просто уверены в том, что, выяснив настоящую причину возникновения злокачественных новообразований, мы просто будем обязаны научиться их полностью излечивать. Но не тут-то было! И здесь не обошлось без явного парадокса: за всю историю существования как клинической, так и экспериментальной онкологии было обнаружено множество разнообразных причин, вызывающих развитие рака (физических, химических, биологических, психологических, социальных), а эффективность его лечения, несмотря на это, оставляет желать лучшего. Значит, не все здесь так просто и однозначно.

Попытаемся взглянуть на эту проблему с высоты философских категорий, отражающих идею причинности в диалектике. В руководстве А. Г. Спиркина (2000) причинностью называется связь, всегда вызывающая к жизни нечто новое, превращающая возможность в действительность, являющаяся необходимым источником развития. Цепь причинно-следственных связей объективно необходима и универсальна. Она не имеет ни начала, ни конца, не прерывается ни в пространстве, ни во времени.

Любое следствие вызывается взаимодействием, по крайней мере, двух тел. Поэтому в качестве истинной причины явления под названием «следствие» выступает процесс, обозначенный как «взаимодействие». Иными словами, характеристики и особенности следствия определяются природой и состоянием обоих взаимодействующих тел.

Внутренний механизм «причинности», связанный с переносом материи и информации, по мнению философов, есть процесс двустороннего взаимодействия причины и следствия. Причем следствие распространяет «щупальца» своего влияния не только вперед (в качестве новой причины, рождающей новое следствие), но и назад, на производящую его причину, видоизменяя, истощая или увеличивая его силу (принцип обратной связи).

Пример данного кибернетического подхода отражен на рис. 9. Заканчивая в 1975 году Волгоградский мединститут, я написал дипломную работу на тему: «Функциональные системы клетки в норме и при канцерогенезе». Проанализировав более 500 реферативных источников, мне удалось создать данную оригинальную схему генеза ЗДК, в которой четко отразил как прямое, так и обратное влияние межклеточных взаимодействий на синтез главного клеточного митогена – ц-АМФ.

Рис. 9

В естествознании и диалектике различают следующие разновидности причин: полная и специфическая, главная и неглавная, объективная и субъективная, непосредственная и опосредованная. Помимо этого выделяют условия действия причины и повод для ее возникновения. Давая философское определение той или иной причине, я сразу же буду пытаться перенести его в область онкологии.

Итак, полная причина – это совокупность всех событий, при наличии которых рождается следствие. Если как следствие рассматривать сам факт появления и развития раковой опухоли в организме, то ее полная причина в настоящее время известна не достаточно.

Специфическая причина, по мнению философов, это совокупность ряда обстоятельств, взаимодействие которых вызывает следствие. По мнению же онкологов, к ряду этих обстоятельств, индуцирующих рак, можно, по-видимому, отнести экзогенные и эндогенные канцерогены (химические, физические, вирусные, метаболические и др.), ослабление противоопухолевой иммунной системы организма, наличие очагов хронического воспаления, синдромы канкрофилии и метаболического старения, наследственную предрасположенность, психическую депрессию, канцерофобию и т. д.

Главная причина – это та, которая во всей совокупности причин играет решающую роль. В онкологии на эту роль может претендовать, допустим, или канцерогенная доза облучения, или длительное и интенсивное курение, или высококанцерогенный профессиональный фактор, или, как я это обозначил в предыдущем параграфе, «экологическая агрессивность и анархичность» человеческой жизнедеятельности.

Внутренняя причина действует в рамках данной системы, а внешняя причина характеризует взаимодействие одной системы с другой. К внутренним причинам рака можно отнести уже названные: ослабление противоопухолевого иммунитета, синдром канкрофилии, наследственную предрасположенность, психическую депрессию и другие факторы психологического преморбида. А к внешним, соответственно, все то, что влияет на организм извне – экзогенные канцерогены, вредные профессиональные факторы, диетические факторы, психотравму со стороны микросоциального окружения и другие агрессивные внешние обстоятельства.

Интересна в этом отношении теория онкогенеза Knudson (1971), известная как «два удара». Автор на примере редкой детской опухоли – ретинобластомы сначала предположил, а в последующем и доказал, что первая генетическая мутация («первый удар») наследуется от родителей, и поэтому имеется во всех соматических клетках тела, в то время как вторая мутация («второй удар»), только наслоившись на первую, дает начало опухолевому росту. Несложно предположить, что «первый удар» относится к причинам внутренним, а «второй» – к внешним.

Объективные причины, по мнению философов, реализуются помимо воли и сознания людей, тогда как субъективные заключены в целенаправленных действиях людей, в их решимости, организованности, опыте и знании. Мой клинический опыт говорит о том, что большинство причин рака и лечебных факторов носят чисто субъективный характер, тогда как к объективным, не зависящим от самого больного, можно отнести только единичные моменты, например, старение организма, естественный отбор и связанное с ним использование рака как фактора эволюции вида Homo sapiens. Все остальное, как я люблю повторять в беседах со своими пациентами, зависит только от них: «Дело спасения утопающего – дело рук самого утопающего».

Следует также различать причины непосредственные, а именно те, которые прямо вызывают и определяют данное действие, и опосредованные, которые вызывают и определяют действие через ряд промежуточных звеньев. Что касается рака, то к первому типу причин можно попытаться отнести генетические мутации онкогенов, например генов BRCA1 и BRCA2 у больных раком молочной железы или гена Adp-53 у пациентов с немелкоклеточным раком легкого. В разряд же опосредованных причин можно смело отнести врожденные и приобретенные иммунодефицитные состояния организма, синдром канкрофилии, возраст, факторы питания и др.

Теперь об условиях действия причины и поводе ее возникновения. Еще Гален утверждал, что ни одна причина не может вызвать заболевания, если нет восприимчивости организма – соответствующих условий. Авиценна вообще рассматривал причину любой болезни только как сочетание причинного внешнего фактора, реактивного состояния организма и условий их соединения.

Философы определяют категорию условия как совокупность явлений, необходимых для наступления данного события, но сами по себе его не вызывающих. От условия действия причины зависят, по их мнению, способ этого действия и, что самое для нас главное, природа следствия.

Что же касается наших проблем, то здесь я хочу прежде всего процитировать М. О. Раушенбаха (1988): «В онкологии сложность причинно-следственных отношений состоит в том, что действие причины по времени часто совпадает с одним или несколькими условиями возникновения следствия, которые либо способствуют его выявлению, либо предотвращают его», то есть, изменяя условия, можно изменить не только способ действия причины, но и характер следствия. А вот последнее положение может лечь в основу новой стратегии лечения рака. Нетрудно в связи с этим предположить, что одним из оригинальных методов как профилактики, так и лечения онкологических заболеваний может стать изменение условий жизнедеятельности организма. Меняя условия, можно изменить не только способ действия канцерогена, но и характер самого канцерогенеза.

Что можно в данном случае отнести к условиям? Например, принципы жизни членов секты адвентистов седьмого дня. Рассеянные по всему миру сектанты дышат, пьют, едят и облучаются наравне со всеми своими соседями, но заболевают различными формами рака они примерно в три раза реже, чем их окружение (Долл, Пито, 1984). Эта существенная, если не решающая для проблемы канцерогенеза, разница онкоэпидемиологами объясняется условиями и правилами жизни адвентистов, а именно – они принципиальные вегетарианцы, не курят, не пьют спиртных напитков, верные семьянины, а самое главное, по всей вероятности, глубоко верят в Бога, что, очевидно, и спасает их от тлетворного влияния психосоциального стресса.

Безусловно, все эти моменты по отдельности предохраняют человечество от влияния тех или иных канцерогенов, но, соединенные вместе, они дают просто потрясающий эффект. С точки зрения онкоэпидемиологии, адвентисты седьмого дня живут максимально физиологично. И если мы правы в своих рассуждениях, что рак – это одно из средств эволюционного отбора вида Homo sapiens, то нетрудно предположить, что в недалеком будущем нашу планету будут заселять в основном последовательные представители данной секты.

Но эта грустная футуристическая перспектива крайне туманна и далека. А что же сейчас? Можем ли мы предложить сегодняшним пациентам онкодиспансеров из всего этого «философского коктейля» что-нибудь реальное и полезное? Попытаемся. Во-первых, больной сам должен понять, какие именно патологические привычки или условия собственной жизни довели его до онкологического заболевания (курение, алкоголь, злоупотребление соленым, копченостями, психическая депрессия и т. д.), а во-вторых, уяснив это, попытаться самостоятельно подавить эти факторы и тем самым улучшить условия жизнедеятельности своего организма. Я думаю, что результат этого коренного передела собственной жизни не заставит себя долго ждать.

Таким образом, чисто теоретически может возникнуть просто замечательная лечебная перспектива, когда, не действуя на причину возникновения рака, тем более что она не всегда известна, а изменяя лишь условия жизни онкологического больного, можно будет подавить опухолевую прогрессию и тем самым достичь самоизлечения от рака. Примеров этому множество. Хрестоматийным является случай с Гансом Селье. Первооткрыватель учения о стрессе сам в расцвете лет заболевает гематосаркомой в запущенной стадии, но, узнав свой диагноз, он не впадает в панику, а применяет к себе свое открытие и настолько мобилизует свои психические ресурсы, что опухоль полностью рассасывается. Через 10 лет после этого он опубликует статью, посвященную собственному опыту борьбы со злокачественным недугом (1972). Другой исследователь Welnstock (1984) приводит данные, подтверждающие этот выдающийся результат. Проанализировав 18 случаев саморегрессии гистологически доказанных раковых опухолей (а всего в литературе таких случаев описано более 200), он обнаружил, что во всех этих наблюдениях спонтанная регрессия новообразований наступала после сильного положительного эмоционального переживания.

Из обозначенных в начале данного раздела трех философских категорий: причины, условия, повода – мы закончили рассмотрение первых двух. Но причину явления необходимо отличать не только от условий, но и от повода – внешнего толчка, способствующего проявлению причины. Повод – это своеобразная «последняя капля, которая капает в доверху наполненный стакан, и он проливается». Такой каплей при канцерогенезе может явиться, например, острый психический стресс. Достаточно типичная для клиники ситуация: женщина, у которой никогда до этого не было серьезных проблем с молочными железами, вдруг «теряет» кого-то из близких, и буквально в течение года после этого она обнаруживает у себя в молочной железе опухоль, хотя, как это доподлинно установлено онкологами, естественная история зарождения и развития ее рака составляет не менее 10 лет, то есть все настоящие причины онкозаболевания были уже давно задействованы, а переживания, связанные со смертью близкого человека, явились только поводом к опухолевой прогрессии.

1.10.5. Необходимое и случайное

Люди давно подметили, что события в природе и обществе совершаются с неумолимой силой необходимости. Это, например, относится и к человеческой эволюции. А поскольку мы уже неоднократно по ходу своего исследования рассматривали эволюционную роль онкологических заболеваний, то и сейчас будет интересно выяснить, что в канцерогенезе является необходимым, а что случайным.

Философы определяют необходимость как такое развитие явлений, которое с неизбежностью вытекает из существенных внутренних свойств и взаимоотношений этих явлений, а случайность – это то, что в данных условиях может быть, но может и не быть, может произойти так, но может произойти иначе. Случайное имеет причину в пересечении различных причинно-следственных связей, а необходимое имеет причину прежде всего в самом себе.

Необходимость бывает внутренней и внешней, то есть порожденной собственной природой объекта или стечением внешних обстоятельств, также и случайность может быть внешней и внутренней. Последняя разновидность случайности не привносится в объект извне, а вытекает из его собственной природы, она является как бы «завихрением» самой необходимости (Спиркин, 2000).

Неверно думать, будто явления могут быть только необходимыми либо только случайными. Диалектика их взаимодействия состоит в том, что случайность выступает как форма проявления необходимости и как ее дополнение. Следовательно, случайности имеют место и в лоне необходимости. Случайности оказывают влияние на ход развития необходимого процесса, ускоряя или замедляя его, и в результате этого превращаются во внешнюю необходимость. Граница между случайностью и необходимостью никогда не бывает закрытой, а точнее, она всегда размыта, поэтому необходимость может проявиться в форме случайности, и наоборот. Однако главное направление развития определяет именно необходимость.

Это же справедливо и для канцерогенеза. Именно необходимость определяет направление его движения. Необходимость в чем? В освобождении человечества от больных и слабых его представителей, то есть внутренней необходимостью рака, порожденной его собственной природой, является давление естественного отбора. Причем эта необходимость характерна не только для данного конкретного пациента (индивидуальная необходимость или в его смерти, или, наоборот, в его полном и гарантированном выздоровлении), но и для всего нашего вида (общая необходимость в выживании).

Человечество должно осознать, что оно стоит перед угрозой не только, допустим, эпидемии СПИДа, но и раковой эпидемии. И если оно не перестанет воевать с природой внутри себя (через вредные привычки, разрушительные стрессы и т. д.), то природа, ополчившись на человечество, уничтожит его, используя как внешние, так и внутренние факторы (вирус СПИДа, рак и другие социально значимые заболевания).

Необходимая составляющая канцерогенеза в данном случае уже выступает частью эволюционного закона. Причем как любой диалектический закон сама по себе необходимость канцерогенеза может быть и динамической (характерной для одного больного), и статистической (свойственной человеческой популяции). Поэтому, с одной стороны, опухолевый рост как фактор естественного отбора реализует всю последовательность разрушительных механизмов, приводящих в конечном итоге к смерти конкретного индивидуума, а с другой стороны, с позиции статистических закономерностей характеризует особенности и направление эволюции человечества.

Все это относится к понятию внутренней необходимости опухолевого роста. Но, согласно логике нашего философского анализа, должна быть и внешняя необходимость канцерогенеза. На эту роль, по моему мнению, могут претендовать антропогенное загрязнение внешней среды, профессиональные канцерогенные факторы, психологическая агрессивность социального микро- и макроокружения и т. д. Стечение данных внешних обстоятельств также относится к разряду необходимости канцерогенеза, поскольку причинно и неизбежно увеличивает частоту возникновения злокачественных опухолей в различных человеческих популяциях.

Итак, я попытался определить то, что относится к внутренней и внешней необходимости канцерогенеза, что формирует ее основные побудительные силы. Но, как нас учит диалектика, не все то, что возникает, возникает только по необходимости. Так и в процессе опухолевого роста случайности принадлежит определенная роль. Она обладает даже собственной «долей права» на конечный исход онкологического заболевания. Случайные факторы в процессе канцерогенеза не имеют своего основания в существенных свойствах раковой опухоли, они, в отличие от необходимости, не есть нечто подготовленное всем ходом эволюции, но они должны быть, и они есть!

«Случайности канцерогенеза» также могут быть как внутренними, так и внешними. К первой разновидности я бы отнес силу противоопухолевого иммунитета, наследственную предрасположенность, уровень психологической противоопухолевой защиты, степень нарушения крово- и лимфообращения в месте возникновения новообразования, чувствительность опухоли к лечению и другие факторы. Хотя эти «внутренние случайности» и вытекают из самой природы рака, но они, как истинные представители случая, могут реализоваться и не реализоваться.

К примерам «внешней случайности канцерогенеза», на мой взгляд, можно смело отнести такие ситуации, как, например, взрыв атомной бомбы, аварию на атомной станции, сильный психический стресс как повод к опухолевой прогрессии, наличие квалифицированной и доступной медицинской помощи, ее своевременную реализацию и т. д.

Неверно думать, что все происходящее при канцерогенезе может быть или только необходимым, или только случайным, на самом деле мы имеем настоящий «коктейль» с не всегда хорошо перемешанными слоями. Границы между «слоями» в этом процессе никогда не бывают четкими, поэтому необходимость может проявиться в случайности, или, наоборот, случайность может перерасти в необходимость. Пример первого явления – когда психологическая дисгармония в семье провоцирует психический дисстресс, индуцирующий опухолевую прогрессию; пример второго – это авария на Чернобыльской АЭС, когда внешняя случайность при радиоактивном загрязнении больших территорий перерастает во внешнюю необходимость и индуцирует катастрофический рост заболеваемости раком щитовидной железы у облученных детей.

Диалектика взаимодействия случайности и необходимости при канцерогенезе состоит в том, что случай выступает как форма проявления необходимого и как его дополнение. Случайности в состоянии оказать и стимулирующее, и ингибирующее влияние на необходимую составляющую канцерогенеза. Первая ситуация меня как врача интересует мало, а вот возможность, пусть даже теоретическая, с помощью факторов внешней и внутренней случайности подавить злокачественную трансформацию интересна мне гораздо больше. Что это за факторы? Из разряда внутренних случайностей канцерогенеза на эту роль, по моему мнению, могут претендовать раннее обращение пациента за медпомощью как результат «онкологической настороженности», гиперстимуляция противоопухолевых биологических механизмов и противоопухолевых психологических факторов, «сила жажды жизни» у больного, увеличение чувствительности опухоли к лечению путем нормализации ее кровоснабжения, диетические факторы и т. д.

Из разряда внешних случайностей весьма полезными факторами в борьбе с «опухолевой необходимостью» могут оказаться своевременное и квалифицированное противоопухолевое лечение, адекватная психосоциальная поддержка, активная психотерапия и т. д. Все эти и множество других «случайных» факторов канцерогенеза не относятся к разряду «рулетки», а являются причинно обусловленными всем ходом канцерогенеза. Используя терминологию А. Г. Спиркина, я бы обозначил данные факторы как «завихрения раковой необходимости».

Таким образом, и это для нас сейчас является самым главным, целенаправленное использование всех позитивных внешних и внутренних случайных факторов канцерогенеза должно перевести их в разряд позитивной необходимости, направленной не в сторону смерти заболевшего, а в сторону его полного выздоровления.

Из чего рождается эта положительная необходимость? Каждый удачный пример излечения человека от рака является разрушительным ударом по очень вредному и распространенному среди людей мифу о его неизлечимости. Каждый пациент, прошедший через «горнило» борьбы с необходимостью своей смерти, становится самым ярким примером подражания для окружающих его «друзей по несчастью», и они вслед за своим лидером начинают двигаться в биологически и психологически правильном направлении, уходя от своего смертельного недуга. В этой связи очень интересно одно наблюдение, опубликованное в книге супругов Тихоплав и Г. А. Лаписа (2004). Авторы приводят доказательства тому, что большинство из переживших собственное онкологическое заболевание впоследствии становятся духовными, любящими людьми, которые понимают свою цель в жизни и делают все от них зависящее, чтобы помочь окружающим.

Несомненно, что данная ситуация, в конечном итоге, приобретает большое эволюционное значение. Поскольку естественный отбор не так жесток, что только и «требует» крови онкологических больных, я полагаю, он с не меньшим энтузиазмом будет поддерживать и тех из них, кто сам найдет выход из смертельного тупика и покажет его другим. Ведь не зря же народ придумал поговорку «За одного битого двух небитых дают».

Выводы

1. Основное различие между раковыми и нормальными клетками состоит, прежде всего, в разных отношениях клеток к самим себе и к соседним клеткам, как к здоровым, так и к трансформированным.

2. Поскольку тождество и различие являются понятиями относительными, то, следовательно, не только абсолютных различий между РК и НК, в принципе, быть не должно, но и возможны их переходы как в одну, так и в другую стороны (НК ⇔ РК).

3. Только здоровый организм может быть един во всех своих проявлениях, быть «душой и сутью» для каждой своей клетки, законом ее жизни и развития.

4. В организме онкологического больного «старое общее», потеряв контроль над одной из своих частей, разрушается, и создается «новое общее», где уже ведущую роль берет на себя союз раковой доминанты в психике с раковой опухолью в теле заболевшего.

5. При канцерогенезе создается новое «особенное» – патологическое единство разрушаемого «общего» (организма) и прогрессивно растущего «единичного» (раковой опухоли).

6. Поскольку общее направление жизнедеятельности организма является законом для всех его частей, то и в теле онкологического больного все его клетки, как раковые, так и нормальные, «уравниваются» в своем метаболическом поведении, вовлекаясь в единый процесс патологического разрушения организма.

7. Раковая опухоль в момент своего зарождения является «единичной», но по ходу своего развития она, увеличиваясь в массе, набирает силу «закона» и приобретает «власть общего».

8. «Душой и сутью» организма онкологического больного на стадии генерализации опухолевого процесса является не он сам, а союз новообразования и раковой доминанты в психике заболевшего.

9. На этапе диссеминации рака организм, как единая система, полностью разрушается. Причем происходит это в два этапа: на первом – здоровый вариант органического целого трансформируется в патологический, когда опухоль и организм меняются местами, а на втором – высший, органический тип целостности в момент биологической смерти деградирует во второй тип целостности – организованный.

10. В здоровом организме две системообразующие силы (центробежная и центростремительная) уравновешены, но преобладает первая, которая является ведущей. Это приводит к тому, что увеличение и усложнение связи между клетками и органами через усиление той роли, которую играет весь организм по отношению к своим элементам, приводит к уменьшению относительной независимости этих частей от целого.

11. В организме онкологического больного ведущей становится центростремительная сила. И это приводит к тому, что увеличение независимости опухоли от организма через ослабление той роли, которую он должен играть по отношению ко всем своим частям, в том числе и к раковым клеткам, приводит к дальнейшему упрощению интегрирующих связей между его клетками.

12. Данная трансформация в системообразующих силах при канцерогенезе происходит не сразу, а постепенно, путем усиления независимости РК от регулирующих влияний организма. Только сверхпороговое усиление злокачественности РК генерирует новое патологическое качество системогенеза в организме онкологического больного и переводит «тумблер» равновесного соотношения центробежных и центростремительных сил в сторону последних.

13. Поскольку характер своего разрушительного действия злокачественное новообразование определяет не только собственной структурой, но и особенностями организма-опухоленосителя, то и для полного излечения онкологического больного одностороннего влияния на опухоль становится явно недостаточно. Необходимо, прежде всего, просанировать его психофизиологическую природу, разрушить раковую доминанту и резко активизировать психоиммунологические противоопухолевые защитные механизмы.

14. На начальных стадиях канцерогенеза в организме отмечается изменение «содержания» тканевых структур – появление патологических раковых клеток и разрушение нормальных межклеточных взаимодействий.

15. Изменение «содержания» в очаге опухолевой трансформации приводит к тому, что с определенного этапа старая «форма» нормальной ткани начинает тормозить канцерогенез. В результате деструктивных влияний со стороны раковых клеток эта «форма» разрушается и на ее месте возникает «новая патологическая форма» неинфильтрирующей, а затем и инфильтрирующей карциномы.

16. Появление «новой патологической формы», в свою очередь, еще больше ускоряет развитие «патологического содержания» опухолевого роста.

17. «Киллерная» функция злокачественной опухоли (ее «содержание») является главным фактором, организующим ее форму и строение.

18. Раковая опухоль, как орудие смерти (симметрии), разрушает в организме «регуляторную асимметричность» и заполняет его относительно однотипными (симметричными) РК. В результате этого равновесие в системе «симметрия о асимметрия» сдвигается у онкологического больного в сторону первой силы, и он разрушается.

19. Выделяют следующие причины возникновения рака: полная, специфическая и главная, внутренние и внешние, объективные и субъективные, непосредственные и опосредованные, а также условия и повод для опухолевого роста. В настоящее время недостаточно известна только первая из них.

20. Меняя условия, можно изменить не только способ действия канцерогена, но и характер самого канцерогенеза. Следовательно, одним из оригинальных методов как профилактики, так и лечения онкологических заболеваний может стать изменение условий жизни заболевшего.

21. Внутренней необходимостью рака, порожденной его собственной природой, является давление естественного отбора, причем эта необходимость характерна не только для данного конкретного пациента (индивидуальная необходимость в его смерти или в полном выздоровлении), но и для всего нашего вида (общая необходимость в выживании).

22. Наряду с внутренней необходимостью в канцерогенезе существует еще и внешняя (ухудшение экологии, профессиональные канцерогены, психологическая агрессивность социального окружения).

23. «Случайности канцерогенеза», так же как и необходимости, могут быть внутренними и внешними.

24. «Случай» обладает своей «долей права» на конечный исход онкологического заболевания, то есть он в состоянии оказать как стимулирующее, так и ингибирующее влияние на опухолевый рост.

25. Границы между случайностью и необходимостью при канцерогенезе никогда не бывают четкими, поэтому необходимость может проявиться в случайности, или, наоборот, случай может перерасти в необходимое.

26. Целенаправленное использование всех позитивных внешних и внутренних случайных факторов канцерогенеза должно перевести их (по принципу перехода количества в новое качество) в разряд позитивной необходимости, направленной в сторону его полного выздоровления.

1.11. Биосоциальное поведение здоровых дифференцированных клеток и антибиосоциальное поведение раковых клеток

Завершая анализ диалектики канцерогенеза, мы приходим к выводу, что центральным звеном в цепи развивающихся событий является злокачественная трансформация здоровой дифференцированной клетки (ЗДК) организма. Конкретные проявления данного процесса хорошо изучены частными науками: цитологией, молекулярной биологией, цитогенетикой, биохимией, иммунологией и т. д. Но «воз и ныне там»! Почему? На мой взгляд, не хватает интегральной оценки всех многочисленных проявлений клеточной трансформации, я бы сказал, философского осмысления данного процесса. В связи с этим краеугольным камнем может стать создание целостного «философского образа», прежде всего самой ЗДК, а затем уж и ее «антипода» – раковой клетки (РК).

Что же может войти в состав этого знания о клетке? Методологический подход к ЗДК предполагает выявление ее интегральной сущности в динамике ее развития (гамета → зигота → эмбриональная клетка → трансформированная клетка → ЗДК). Философия может помочь в определении места и роли ЗДК в организме и их взаимоотношениях между собой. Она также в состоянии проанализировать и вопрос о том, во что может превратиться ЗДК, полностью развернувшая свой потенциал, и каково соотношение в ЗДК собственного внутриклеточного метаболизма с «биосоциальной активностью» (функционирование ЗДК в интересах всего организма).

В изучении всех этих вопросов нами будет использована методология и терминология философского анализа хорошо изученной системы «человек ⇔ общество», соответственно, основные полученные на этой системе результаты мы попытаемся, в общих чертах, экстраполировать на систему «клетка ⇔ организм». В итоге биология предоставляет предмет исследования, социология – его метод. А в результате данного симбиоза появляется уже социально-биологический методологический подход. Оригинальным по своей сути его назвать нельзя, поскольку и Г. Гегель, и родоначальник органической школы в социологии Г. Спенсер, и знаменитый автор клеточной теории Р. Вирхов (1865) уже уподобляли государство живому организму, последний, например, просто определял организм как «государство клеток», или «федерацию клеточных государств». Интересным же, на мой взгляд, является именно попытка применения данного метода для изучения чисто онкологических проблем.

Начнем с того, что любые проявления сущности ЗДК крайне многообразны – размножение, фагоцитоз, поглощение и выделение метаболитов и энергии, клеточное движение, межклеточные взаимодействия и т. д. Но какие из них являются главными и отличительными? Безусловно, это биосоциальная активность ЗДК, а именно: проведение электрического сигнала нервной клеткой, сокращение миофибрилл – мышечной, секреция соляной кислоты – эпителиальной и др. Причем эта биосоциальная деятельность возможна только в составе ткани и органа, то есть является не индивидуальной, а коллективной. Каждая ЗДК напоминает в своем поведении пчелу в улье, которая пополняет своим мизерным материальным вкладом возможности целого организма. С этой точки зрения можно даже считать, что понятие нормальной дифференцированной клетки относится не к единичной клеточной субстанции, а только, предположим, к ткани. Невозможно анализировать свойства отдельного клеточного образования, взятого самого по себе, то есть вне нормально функционирующего здорового органа.

Совершенно противоположная ситуация возникает в отношении раковой клетки, поскольку ее можно и выделить из пораженного органа, и успешно размножить в условиях in vitro, где она полностью сохраняет все свои свойства, то есть живет как раз сама по себе и для себя. По-видимому, именно в этом и проявляется ее «антибиосоциальность».

В настоящее время мы подходим к ЗДК не менее чем с двух разных точек зрения: клеточной и «биосоциальной». Но ни один из этих аспектов в отдельности не раскрывает феномена ЗДК в ее целостности. Биосоциальное и собственно внутриклеточное существуют в ЗДК в нераздельном единстве и борьбе двух диалектических противоположностей, а разрешение этого противоречия составляет движущую силу саморазвития ЗДК.

В РК подавляется один из двух элементов этой пары – биосоциальный аспект клеточной жизнедеятельности, соответственно, разрушается и «пружина развития ЗДК». Клетка останавливается в своем развитии, а из диалектики хорошо известен следующий постулат: что не развивается, то разрушается.

Существует богатый экспериментальный материал, свидетельствующий о том, что только лишь в условиях нормального информационного и метаболического обмена, характерного для здоровых тканей, возможны существование и развитие биосоциального поведения ЗДК. Напротив, отсутствие этого межклеточного общения, изоляция ЗДК ведет к подавлению их биосоциальности. Достаточно демонстративными в этом отношении являются опыты с «целлофановым канцерогенезом», когда только лишь одним обертыванием мышцы или органа стерильной целлофановой пленкой индуцировали появление в ней злокачественной опухоли. А если для опыта использовалась или перфорированная пленка или ее мелкие фрагменты, не нарушающие межклеточного макромолекулярного обмена, то опухоль, как правило, не развивалась (Студицкий, 1965; Напалков и др., 1989).

Таким образом, сама идея формирования ЗДК предполагает наличие других ЗДК, а также отсутствие любых ограничений для их межклеточного взаимодействия. Это является ярким примером того, что ЗДК в собственном смысле этого слова есть типичное биосоциальное образование.

С другой стороны, ограниченное рассмотрение ЗДК в рамках чисто клеточной биологии нередко приводит к упрощенному толкованию ее функциональной активности. Так и проблему рака, на мой взгляд, чисто «биосоциальную», большинство онкологов рассматривают только с позиции его биологии, иногда сводя все многообразие проблемы канцерогенеза лишь до уровня генома РК.

Но даже тогда, когда мы говорим только о биологических факторах опухолевого роста, то, на мой взгляд, одного генетического уровня также становится явно недостаточно. Следует учитывать и особенности клеточного метаболизма, и патологические отклонения в индивидуальном клеточном онтогенезе, поскольку именно эти эффекты так изменяют биологическую составляющую в поведении клеток, что они совсем по-другому начинают воспринимать регулирующие влияния со стороны организма и становятся к ним менее чувствительными, тем самым постепенно превращаясь в РК.

С этой точки зрения становится понятным и то, почему настолько мала эффективность современных методов лечения рака. Дело в том, что ориентированы они так же в основном только на клеточные, биологические аспекты жизнедеятельности РК, а не на биосоциальные. То есть мы достаточно хорошо научились либо удалять, либо разрушать злокачественное новообразование, а вот в стимулировании «созревания» РК до стадии конечной дифференцировки – здесь наши возможности весьма ограничены. Из лекарственной терапии солидных опухолей я могу вспомнить только один пример данного направления противоракового лечения, когда с помощью длительного применения умеренных доз прогестинов мы иногда достигали не только частичного разрушения рака эндометрия, но и полной дифференцировки оставшихся РК.

Онкология знает много фактов, когда с помощью высокодозной и агрессивной химиогормонотерапии больной доходил до состояния почти полной абляции (уничтожения) РК, но, что удивительно, достаточно часто полученный результат являлся кратковременным и, самое главное, обратимым. Объяснение этого парадокса может состоять в том, что РК, в отличие от ЗДК, обладают колоссальным репарационным потенциалом, и после перенесенного «цитостатического шока» они, как правило, или возвращаются к своему исходному состоянию, или, еще хуже, становятся все более и более злокачественными. А в результате этого вместо терапевтического эффекта мы иногда получаем обратную ситуацию – стимуляцию опухолевого роста! Именно в этом я и вижу основной тупик клеточно-ориентированой терапии рака. Надо искать новые направления! Возможно, этим направлением может стать биосоциально-ориентированная терапия опухолей (см. пункт 2.5.2)

Но для начала попытаемся ответить на вопрос из раздела нормальной физиологии: каким образом в ЗДК объединяются его клеточные и биосоциальные аспекты?

ЗДК появляется в структуре нормальной ткани и в здоровом органе в результате деления клетки-предшественницы не как полностью сформировавшееся биосоциальное единство, а как некий «полуфабрикат». Это значит, что она появляется на свет с не полностью сформированными морфофункциональными системами, которые доформировываются в условиях межклеточного и тканевого обмена энергией и информацией. Г. И. Косицкий (1975) дал этому межклеточному информационному обмену регуляторными белками и нуклеиновыми кислотами, на мой взгляд, очень точное название «креаторная связь» (лат. create – созидать).

С другой стороны, механизм генетической наследственности определяет не только клеточную, биологическую сторону поведения ЗДК, но и ее биосоциальную сущность, то есть то, чем она должна стать. Молодая, недифференцированная клетка – это не tabula rasa, на которой организм «рисует» все, что ему захочется, поскольку наследственность снабжает ее не только сугубо внутриклеточными свойствами, но и зачатками конкретной биосоциальной активности. Это проявляется в том, что молодая недозрелая клетка обладает генетически запрограммированной способностью к «подражанию» находящимся рядом и уже функционирующим ЗДК. Следовательно, молодая клетка никогда не превратится в ЗДК, находясь в изоляции, ей этому надо «учиться», и вводит ее в «мир организма» сообщество расположенных рядом с ней ЗДК, причем реализуют они это свое влияние благодаря специальным, межклеточным, креаторным связям (Косицкий, Ревич, 1975).

Итак, ЗДК представляет собой целостное единство двух начал – клеточного и биосоциального, наследственного и прижизненно приобретенного. При этом ЗДК – это не простая арифметическая сумма двух составляющих, а их интегральное единство, приводящее к возникновению качественно новой ступени биологической организации – дифференцированной клетке многоклеточного организма.

А что же в этой связи являет из себя РК? Во-первых, можно предположить, что ключевым моментом в злокачественной трансформации может стать именно изоляция молодой, недифференцированной клетки от креаторного влияния соседних ЗДК (развитие фиброзной ткани в очаге хронического воспаления, нарушение микроциркуляции, подавление нейротрофического влияния со стороны ЦНС). Ну а во-вторых, если следовать логике диалектического процесса, подавление созревания создает все условия для обратной ситуации – деградации. РК в процессе опухолевой прогрессии просто «забывает» даже то, что было в нее исходно генетически заложено, то есть предпосылки клеточной дифференцировки, которые были в ней запрограммированы. А в результате этого на каждом последующем этапе канцерогенеза деятельность РК становится все более и более антибиосоциальной и разрушительной.

Анализируя далее проблему соотношения ЗДК и организма, мы можем, перефразируя B. C. Соловьева (1989), сказать, что подобно тому, как человечество не слагается из лиц, семей, народов, а предполагается ими, так и организм человека не слагается из ЗДК, а предполагается ими. То есть с этих позиций живой организм есть «дополненная или расширенная» ЗДК, а ЗДК, в свою очередь, это «сжатый или сосредоточенный» организм. Отсюда можно сделать вывод, что ЗДК изначально является образованием клеточно-организменным и вся ее жизнедеятельность представляется лишь постепенным развитием двусторонних клеточно-организменных взаимоотношений.

Принципиального противоборства между ЗДК и организмом в норме быть не должно, возможно лишь противостояние между новой и старой стадиями онтогенеза в процессе коллективной биосоциальной деятельности. Именно последняя и является не просто отличительным, а сущностным признаком ЗДК, причем биосоциальная активность у ЗДК просто невозможна в единичном проявлении и с самого начала выступает только как «коллективное» свойство. В этой ситуации создается любопытный логический «перевертыш», когда, с одной стороны, только ЗДК способна к коллективной деятельности в организме, а с другой стороны, настоящая ЗДК в организме способна только к коллективной деятельности. Неожиданное подтверждение этим своим теоретическим предположениям я нашел в статье академика В. П. Казначеева (1997): «Наши работы показывают, что клеточные культуры это, по существу, клеточные цивилизации, а каждая клетка обладает своим клеточным интеллектом».

Из всего сказанного можно сформулировать следующее, наиболее общее философское определение любого многоклеточного организма, в том числе и человека: это живое положительное единство всех входящих в его состав клеток, поднимающее их на общее сосуществование по преимуществу.

Онтогенетическое развитие организма предполагает деятельное участие всех его дифференцированных клеток. В свою очередь, ЗДК является образованием биосоциальным, и высший смысл ее жизнедеятельности лежит не в ее индивидуальной жизни, а в интересах и судьбе организма, в котором она функционирует.

Поскольку РК считается своеобразным антиподом ЗДК, то, исходя из этого, можно предположить, что РК не является ни «сжатым» организмом, то есть не экстраполирует на себя основные свойства целого, ни клеточно-организменным образованием, так как в процессе своей жизнедеятельности она практически не принимает участия в формировании двусторонних клеточно-организменных взаимоотношений.

РК, по своей сути, есть образование антибиосоциальное, и высший смысл ее жизнедеятельности лежит, прежде всего, в ее индивидуальной жизни, а не в интересах и судьбе организма, в котором она функционирует. Именно в результате этого конструктивное противостояние между ЗДК и организмом, характерное для нормы, перерастает в принципиальное противоборство между РК и организмом-опухоленосителем, характерное для онкологического больного. Очень интересное и неоднозначное высказывание по этому поводу я нашел в работе А. Н. Петрова и И. В. Арепьева (2001): «Клетка человека имеет и собственное сознание, и интеллект, и свою жизненную задачу, а раковая клетка отличается от здоровой тем, что в ее ядре сломана спираль сознания ДНК… Такая клетка не способна созидать, она способна только паразитировать на созданном другими… Поэтому такая клетка сосет энергию в себя» (выделено мной. – Ю. М.).