Kitobni o'qish: «Основа русского мира»

Отзывы

При крайней мифологизированности украинского вопроса любая новая книга, пытающаяся рассказать правду – это глоток свежего воздуха, дуновение благотворного ветра, способного рассеять туман политического украинства для русского читателя.

Книга Юрия Кота «Основа русского мира» – выстраданный взгляд автора на кровавую проблему русофобской и антихристианской Украины, заслоняющую от нас светлый, православный лик русской Малороссии.

В книге собрано немало исторического материала, освещающего историю южнорусского края, и представлены яркие мнения русских деятелей, боровшихся за русскость Малороссии.

«В украинстве сплелись самые низменные черты человеческого естества: ненависть к ближнему, предательство своего рода, политиканское корыстолюбие, садизм. Украинство стало отдушиной для противников Руси русского происхождения, сточной канавой русского народа» (Евгений Фенцик. «Нищие духом»).

Действительно, украинство – это, прежде всего, внутрирусская болезнь. Для того, чтобы получить укробандеровца, сначала надо найти русского по происхождению человека. Денацифицировать его. Это сделала советская власть в результате украинизации. Затем на почве, с которой удалены все национальные растения, можно высаживать самые экзотические и самые чудовищно хищные политические плевелы.

И как утверждает Юрий Кот, нашими задачами сегодня должны стать: отсечение всякого западного влияния на малороссийские и любые другие исконно русские земли, возвращение малороссам их родового имени, осуждение украинства как нацистской и русофобской идеологии и восстановление господствующего статуса русинов на Галичине.

Книга Юрия Кота будет интересна всем русским патриотам, историкам, политологам и всем добрым русским людям, жаждущим исторической правды.

Михаил Смолин, политолог, член Союза писателей России, кандидат исторических наук

В те далекие времена, когда мы, действительно, были самой читающей страной, издательство с самого начала предупреждало, на кого рассчитана новая книга. Например: «для старшего школьного возраста» или «для широкого круга читателей».

Новая книга Юрия Владимировича Кота адресована (и должна быть горячо рекомендована) широчайшему кругу читателей. Как в России, так и в государстве, ныне именуемом Украиной.

Не боясь столь немодного ныне пафоса, замечу: книга Юрия Кота направлена на решение одной и самых важных задач русского народа – восстановление подлинной исторической России, ее веры, культуры, памяти и Богом данных границ.

Проблематика данного труда во многом определила две его особенности – просветительство и полемичность. Ведь мало найдется разделов человеческого знания, где наслоилось бы столько многолетней пропагандистской лжи. История Малой Руси, ее судьба во взаимодействии с Великой и Белой Русью не одно десятилетие (да и столетие) становились объектом сознательных манипуляций.

Истоки идеологической и политической «мифологии» всегда были связаны с врагами России. И, разумеется, с врагом рода человеческого. В предлагаемой книге эта связь доказывается неоспоримыми фактами.

Как уроженец Малороссии, я благодарен автору книги за правду о нашей малой Родине. Правду, столь необходимую сегодня пока еще разделенному триединому народу.

Среди болевых, для кого-то «деликатных», тем, которых касается Юрий Кот со смелостью врача, думающего, прежде всего, о полном выздоровлении больного, нужно назвать:

– кто такие на самом деле украинцы;

– в чем смысл термина «Малороссия» и почему он подвергается превратным толкованиям;

– как возникло название и государство «Украина», кто и для чего его создал.

Правильное понимание сути этих явлений снимает с малоросса проклятие беспамятством и подчиненность химере «украинства». Вместе с тем оно возвращает ему осознание себя русским, а с этим – и душевный покой «творящего всякую правду». Принципиальным считаю сформулированное автором положение о том, что принятие жителями Малороссии украинства, как правило, означало отказ от православия. Выражаясь богословским языком, подмена этническая неизбежно ведет русский народ Южной и Западной Руси к подмене духовной – утрате спасительной веры, утрате Христовой Церкви.

Этот вывод крайне актуален в сегодняшней Украине, где, как и сто, и триста, и четыреста лет назад, русский народ стоит перед опасностью утраты своей веры и своего исторического предназначения.

Читатель найдет в книге доказательства того, что лишь в единстве с великороссами, как созидатели общего единого государства-империи, малороссы обретали подлинный смысл своего существования. Дорогие светлые образы гениев малороссийского происхождения – Гоголь, Паскевич, Безбородько, Репин, Гнедич, Вернадский, Сикорский, Бортнянский – напомнят о той могучей, живительной силе, которую влили малороссы в Русскую православную цивилизацию.

В книге прямо указаны виновники того, что в сознание киевлян, львовян, харьковчан и других питомцев Русского мира годами вливалась русофобия. Показаны разрушительные последствия подобного духовного отравления от XVI до XXI века. От душепагубной унии до погибельных киевских «майданов», открывших путь к власти откровенным нацистам.

Описаны автором и тяжелейшие исторические периоды, когда душа Малой Руси подвергалась особым истязаниям. Две пытки были особенно мучительны – насильственная украинизация и дерусификация.

Убедительно показана роль вечного «коллективного Запада», стремившегося к превращению Малой Руси в Анти-Россию. К построению на территории созданной врагами России русофобской Украины военного плацдарма, цель которого – разрушение православной цивилизации, уничтожение последнего оплота здоровых сил в мире, живущих по правде Божией.

Особую благодарность хочется принести автору, Юрию Владимировичу Коту, за главный дорогой для каждого христианина, для каждого чада Русской Церкви вывод: воскрешение Малороссии, воссоздание единого государства триединого русского народа возможно только при совместном обращении к Богу Великой, Малой и Белой Руси.

Радостно от того, что приходит время книг, несущих правду о нас в прошлом, настоящем и, несомненно, полезных в будущем. Книг, способных оказать влияние на общество, на молодое поколение, на власть и церковь. Сегодня к читателю приходит одна из таких книг, которую от души советую прочитать.

Ян Таксюр, писатель, православный публицист.

Первое откровение этой книги случилось со мной уже на первых же ее страницах – это раскрытие смысла слова «Малороссия».

Я и не задумывался прежде об этом, а в подлинном значении этого слова на самом деле ответ на вопрос о причинах того, что происходит и сейчас и на самом деле – уже несколько столетий.

Малороссия – это образ России. Что-то вроде портрета или макета. Знаете, когда одна малая часть чего-то включает в себя все целое. Как в маленькой капле воды – отражается весь мир. Так и Малороссия – это не что-то, что меньше России, это – отражение России, ее портрет, а местами, поскольку земля Малороссии свята – это икона России.

Это часть Русской земли, в которой сконцентрировалось очень много главного о нас: и наши святыни, и наша история, и наши корни, и наши смыслы, и наши победы, и наши уроки, и, самое главное, наше рождение во Христе – источник нашей духовной силы и всей на самом деле русской непобедимости в веках.

Враг, отрывающий Малороссию от России, столетиями прекрасно это знает и чувствует, он понимает, что, чтобы лишить народ его силы, надо оторвать его от духовного и культурного корня.

Для нас этот исток – в Боге и Его Церкви. Поэтому надо оторвать русских от Церкви и от земли, на которой русские Бога узнали. Следом – эту оторванную часть земли вконец обезбожить и повести войной на оставшуюся часть России.

Враг проделывает это со многими, особенно христианскими и православными народами всюду: так Косово, место духовного рождения сербов, он отрывает от Сербии, Арцах, главную армянскую святыню, от Армении… Малороссию от России.

Обнажив эту схему, книга ведет нас дальше, ко все большим потрясениям.

Юрий Кот решился на то, на что сейчас уже никто не решается: он прошел титанический путь, чтобы с научной скрупулезностью разглядеть всю последовательность, истоки, галицийские и иные корни, цели и смыслы проекта «Украина», превращение одной части русского народа в искусственный симулякр, и увидеть, каким способом и для чего этот проект был противопоставлен Малороссии. Заметьте, не России (это как бы само собой), но в первую очередь именно Малороссии – малоросс Кот доказывает, как превращение его народа в «украинцев» убивало в этом народе то, кем он на самом деле является – убивало малороссов. Убивало русских.

Прочитав эту книгу, неизбежно начинаешь смотреть совсем другими глазами на хронику событий на украинском фронте – что военном, что политическом, что культурном.

Начинаешь понимать, что кровь, которая сейчас льется – итог не только развала исторической России в 1991 году. Не только всех большевистских экспериментов и ошибок, которые, как точно сказал наш Президент «гораздо хуже, чем ошибка»… это итог на самом деле пятивековой украинизации, в которой на разных этапах какие только силы не были замешаны: Польша, католический престол, гетманщина, Австро-Венгрия, немцы, предатели всех мастей и выращенные в западных теплицах укронацисты и лжеученые от Грушевского до Бандеры…

Но не думайте, что эта книга – лишь погружение в ад украинской идеи. Да, врага надо знать, чтобы уметь его различать, и Юрий прекрасно его разоблачает со всех ракурсов, но мы увидим в этом сумраке и страницы невероятной русской славы, русского подвига, исповедничества. Отстаивания своей идентичности под прессингом и репрессивной машиной денационализации и насильственного превращения части русских в искусственный придуманный народ – эти пронзительные примеры сопротивления, так обильно собранные в этой книге, будут нашим маяком: они напомнят русским всей большой России, что такое в принципе быть русским: мы увидим мучеников правды, которые столетиями страдали на земле Малороссии только за то, что были русскими и хотели ими оставаться: от карпатских русинов и мучеников Талергофа до Олеся Бузины и тысяч погибших сегодня русских людей на земле Новороссии.

Давая – причем очень доступным языком – формулировки и определения самым сложным процессам в нашей истории и в нашем настоящем, эта книга разоблачит целый ворох исторических мифов – даже самых устоявшихся: например, о надуманности понятия «Киевская Русь», а заодно, что особенно ценно, покажет корни и назовет имена авторов и сочинителей всех (местами даже уморительных в своем безумии) исторических мифов, ставших фундаментом украинства.

Но Юрий Кот идет дальше и глубже только исторического забега. Он вгрызается в сам смысл проекта «Украина» и очень убедительно показывает его сатанинскую природу и действительно страшную угрожающую самому существованию нашего народа суть.

Каждая строчка этой книги дышит еще тем, что написана рукой человека, рожденного на этой земле, любящего ее, страдающего вместе с ней. Именно поэтому одна из захватывающих и очень много объясняющих частей книги – о тех великих гениях в литературе, науке, музыке, поэзии, политике, церкви и многих других областях, которые дала нам Малороссия.

Вы будете потрясены и не сможете не согласиться с мыслью автора о том, как чудовищно обедняет русских это искусственное разделение, а тем более противопоставление друг другу Малороссии и России. Юрий уверенно показывает, источником каких живительных сил мы являемся друг для друга, как взаимно обогащаем друг друга и как практически нежизнеспособны друг без друга – Юрий показывает, как мне кажется то, что наш враг прекрасно знает и именно поэтому довел дело до нынешней войны – впрочем, не первой уже в нашей истории.

Врагу нужна ненависть между двумя частями русских – в идеале ненависть на века; нашему врагу нужно наше ослабление и умирание – ему нужно, чтобы мы убивали друг друга. И, конечно, то, как воюет Россия, щадя мирных жителей, исключая большую эскалацию, категорически не устраивает западного врага, он делает все, чтобы дать нам повод для самых беспощадных кровавых сцен, которые ни малороссы, ни великороссы не смогут простить друг другу еще веками.

Так, соглашаясь с мыслью автора о том, как мы друг другу нужны, с какой-то новой ясностью понимаешь, почему мы не позволяем себе на театре нынешней трагической гражданской войны того, что позволяют себе иные страны с иными народами. Потому и не позволяем, что мы – один народ.

И это тоже одно из убедительных и пробивающих – при этом уверенно доказанных утверждений этой книги: нет никаких «братских народов» России и Украины. Это ложь. Есть один русский народ, оказавшийся в результате внешних манипуляций, но в значительно большей степени – в результате очень многих драматических собственных ошибок и заблуждений – в состоянии гражданской войны.

В результате всех самых неудобных вопросов и трудных в поиске формулировок ответов о причинах нынешней беды Юрий решается и на то, чтобы хотя бы гадательно, «сквозь тусклое стекло» (1Кор. 13:12) разглядеть очертания пути, идя по которому, русский народ сможет снова исцелиться и стать одним целым народом. Я не буду здесь раскрывать тех выводов, к которым приходит Юрий, скажу лишь, что согласен с ними, потому что корни всего, о чем говорит эта книга, – в духовной жизни нашего народа, и ответ на вызов, перед которым в итоге этого пятивекового эксперимента над частью русских мы оказались – тоже может быть в первую очередь духовным.

Борис Корчевников, телеведущий, актер, журналист, общественный деятель

Вступление

Заняться написанием этой книги меня заставила чудовищная неосведомленность некоторых людей, берущих на себя смелость быть лидерами общественного мнения, рупорами и аналитиками в вопросах появления, существования и исчезновения Украины.

Преступная на мой взгляд формула о «братских русском и украинском народах» рождается от элементарного незнания историософии вопроса. Президент Владимир Владимирович Путин открыто и настоятельно акцентирует, что украинцы и русские – один народ. Авторитетные русские историки утверждают о единстве малороссов, белороссов и великороссов как одного народа. Исторические факты вопиют об этом. Но мы все еще слышим альтернативную и откровенно русофобскую идеологему о братских народах в исполнении немалого количества экспертов.

С точки зрения историософии можно предположить, что Украина была нам попущена Господом, как болезнь попускается больному, ради возрождения русскости в огромном множестве людей, которые проживают не только на исторической русской земле, но и за ее пределами. Надо откровенно сказать, что с этой задачей она отменно справляется. Благодаря агрессивности украинского ментального вируса проснулись и заработали иммунные процессы, которые неизбежно приведут русский народ к выздоровлению.

Не случайно появление крайне агрессивной ко всему русскому формы мышления произошло именно в сердце нашей цивилизации, ее колыбели – Киево-Печерской лавре, Малороссии. Местом освящения Руси в конце первого и начале второго тысячелетия стал Киев. Отсюда пошла земля русская с момента крещения нашего народа князем Владимиром в водах Днепра. Потому враг как всегда, стремительно совершив очередной блицкриг, захватил наше сердце в надежде овладеть русской душой. Но…

Надо помнить, что дьявол – спринтер, а Бог – марафонец. Этот забег, впрочем, как и все предыдущие, да и последующие, останется за Господом. Нам просто необходимо верить, делать, что должно, и пусть будет так, как решит Всевышний. Начинается новое тысячелетие, в котором русскому народу предопределена своя роль при выполнении им своей главной миссии – быть всечеловеческим Катехоном (духовным бастионом традиционных ценностей), удерживающим мир от антропологической деградации и физического уничтожения.

Тема 1. Происхождение и смысл термина «Малороссия»

Сталкиваясь с убежденными носителями русофобской по сути своей украинской ментальности невольно приходишь к выводу, что основа их убеждений – элементарное отсутствие знаний, которое они с легкостью компенсируют слепой подсознательной верой и яростной сознательной агрессивностью. Но серьезный и вдумчивый разговор с использованием фактов позволяет проникнуть в глубины их естества с одной единственной целью – убраться и расставить все по полочкам. Как только ты трудом и усердием, терпением и любовью это делаешь, в глазах наших южно-окраинных братьев загорается огонь благодарности и понимания малоросса.

Итак, приступим. Кто же такие называющие себя сегодня украинцами? Жители прозападной окраины или прорусской Малой Руси? Извращенное псевдоисторическими прозападными мифами толкование названия «Малороссия» находится в плоскости унизительного, неполноценного, подчиненного положения ее обитателей – колонизированных злыми русскими украинцев. Между тем такая ложь призвана скрыть диаметрально противоположное значение термина. Не окраина, а сердцевина. Не придаток, а основа. Не ничтожный, а фундаментальный.

Начнем с того, что само название «Малороссия» было придумано не русскими, а византийцами. Константинопольский патриарх таким образом окрестил земли вокруг Киева. «Малая Россия» является переводом с греческого и имеет церковное происхождение. И в этом смысле несет в себе не унизительное, а, наоборот, почетное значение, ибо само слово «малая» обозначало «центральная», «корневая», «внутренняя». В отличие от периферийной и более отдаленной «Великой Руси».

Название Малороссия связано с образованием митрополии в древнем русском городе Галич. В 1299 году митрополит всея Руси Максим переехал из Киева далеко на северо-восток в столицу Владимиро-Суздальского княжества Владимир. Поскольку после такого транзита кафедра митрополита переместилась в Залесскую Русь, то в 1303 году для управления паствой юго-западной Руси константинопольским патриархом Афанасием была образована галицкая митрополия в «королевстве Руси» в Галиче, где был возведен в сан митрополита галицкий епископ Нифонт. Именно этот процесс принято считать началом создания мыслеформы «Малороссия», которая понесла в себе весь исторический груз перипетий раскола внутри христианства на католиков и православных.

Впервые термин «Малая Россия» встречается в начале XIV века в Византии в грамотах Константинопольской патриархии для определения земель Западной Руси в церковно-административной практике. Список епархий Великой и Малой Руси, датированный 1347 годом, относит к Великой Руси (Μεγάλη Ῥωσία – Megálē Rhōsía) 12 епархий, находившихся на северо-востоке в «Залесской Руси» под властью киевского митрополита, а к Малой Руси (греч. Μικρά Ῥωσία − Mikrá Rhōsía) − 6 епархий, которые с 1303 года были подчинены галицкому митрополиту и находились на юго-западе. Галицкая митрополия включала епархии: галицкую, перемышльскую, владимирскую, холмскую, луцкую и туровскую.

Причиной такого условного деления Руси со стороны константинопольского патриарха стало удобство в общении. Земли вокруг Киева естественно воспринимались византийцами как ближние, на которые еще с момента крещения Руси ими назначались, а после утверждались митрополиты и местное духовенство. Все же остальные земли Руси для Константинополя были далекими и малоизвестными. На просторах «Великой Руси» распространялась византийская вера после «Малой». По факту «Великороссия» – это новые земли, приобретенные Русью в процессе условной колонизации северного и северо-восточного пространства (и дальше уже в Сибирь и на Дальний Восток). Почему условной колонизации? Потому что данный процесс можно называть скорее расселением русского народа на всей остальной территории с интеграцией местных племен в общерусский государственный проект. Не уничтожение других племен и народов, а взаимопроникновение, в котором сохраненные культурные и этнические особенности коренного населения цементировались русским началом.

Но вернемся к термину «Малороссия». Такой принцип восприятия территорий был естественным для константинопольского патриарха. Данная практика была взята из античности, где также выделяли «Малую Грецию», которую еще называли «Древней», и «Великую Грецию» – территорию греческих колоний по Средиземноморью, в первую очередь, южную Италию. Тот же принцип в древние времена применялся к Армении Малой и Большой. А в Новое время такое разделение также было распространено у поляков, где существует Малая Польша (в районе Кракова) и Великая Польша (Центральные и Северные области Польши), у сербов и других народов.

Многие властители тех времен использовали византийское деление русской земли на малую и великую в собственных титулах. Так, князь Галицкий и Волынский Юрий II Болеслав в грамоте к великому магистру Немецкого ордена Дитриху от 20 октября 1335 года называл себя «dux totius Russiæ Minoris» («князь всея Малыя Руси»), хотя и он, и его предшественники именовали себя «Rex Russiæ» («Король Руси»), «Dux totius terræ Russiæ» («Князь всея земли Русской»), «Dux et Dominus Russiæ» («Князь и Господарь Руси»). В 1347 году император Иоанн Кантакузин в грамоте волынскому князю Любарту перечислил семь епархий Малой Руси, отнеся к ней и Смоленск, временно находившийся под влиянием Литвы. Польского короля Казимира Великого (1310–1370) называли «королем Ляхии и Малой Руси», так как он распространил свою власть на значительную часть владений Юрия-Болеслава.

Как видим, само значение «Малая Русь» современниками воспринималось как подчеркнутая гордость, если хотите – исключительность. Ведь это название обозначало тот факт, что Малая Русь относилась к историческому «ядру» Древней Руси.

Итак, в 30-годы XIV века термин «Малая Русь» фактически становится официальным. На тот момент польского короля Казимира III Великого, правившего в середине XIV века, также именовали «королем Ляхии и Малой Руси». И уже после существования на картах мира Галицко-Волынского княжества, которое фактически исчезло к середине XIV века, сам термин продолжал использоваться для обозначения Галицкой митрополии до начала XV века. Однако со временем без политической и духовной подпитки понятие «Малая Русь» погасло на сто лет.

Возрождением термина стала активная русофобская политика Речи Посполитой в последней четверти XVI века по отношению к православному населению Киева и окружающих его земель. Впервые после забвения мы читаем о «Малой Руси» в письме членов львовского просветительского православного братства к тырновскому митрополиту Дионисию. Позже, уже в XVII митрополит киевский Петр Могила и его преемники в письмах к царю и московскому патриарху именовали себя «митрополитами Малой Руси». Именно со стороны Речи Посполитой, боровшихся в ней за свободу православных русских и боровшихся с ними польских панов термин «Малая Россия» приходит в переписку государственных и духовных лиц российского государства.

Фактически с начала XVII века этот термин наполняется новыми смыслами и употребляется для обозначения всех русских земель, находящихся в составе Королевства Польского и Великого Княжества Литовского. Особенно часто термин стали использовать православные западнорусские публицисты. Например, Иван Вышенский в работах постоянно различал Великую и Малую Русь: «абовем ныне християне Малое Русии» («Книжка», условно 1600 г.), «если не хочеш плодоносия спасителнаго языка словенскаго от Великой России доведоватися, доступи в Киеве в монастырь Печерский» («Зачапка», около 1608 г.). Митрополит Мир Ликийский Матфей пишет Львовскому братству, что ему даны патриархом Константинопольским полномочия «относительно церковных дел в Малой России и в Московском царстве» (1606 г.). Иов Борецкий, Исайя Копинский и Захария Копыстенский также постоянно используют понятие Малой России в своих полемических сочинениях, направленных против Брестской унии. Понятие «Малой Руси» на грани XV–XVI веков охватывало не только современные украинские земли, но и белорусские и, частично, литовские, то есть всю территорию киевской митрополии. Одно из своих посланий Иван Вишенский адресовал «христианам Малой России – братству Львовскому и Виленскому». Захария Копыстенский в «Палинодии» писал: «Россия Малая, то есть Киев и Литва». В 1619 году Памво Берында напечатал в типографии Киево-Печерской лавры книгу «Анфологион», в которой употребляется название «Россия Малая».

Из всего вышеперечисленного можно сделать выводы, что в начале XVII века термин «Малая Русь» становится символом борьбы порабощенных поляками и литовцами православных русских за свободу. Сначала эти смыслы появились в головах интеллектуальных элит того времени, а после они перекочевали в головы обычных людей, которые стали браться за вилы. В результате началась большая Освободительная война 1648–1654 годов под предводительством Богдана Хмельницкого. В своих обращениях к царю Хмельницкий называет «Малой Русью» уже всю территорию мятежного для поляков православного русского Войска Запорожского. Теперь уже это полноценный символ борьбы за свободу, который расширил свои географические границы далеко за пределы Киева и близлежащих земель. Так, в одном из писем царю Алексею Михайловичу он писал: «Самой столицы Киева, також части сие Малые Руси нашия». С того времени название Малая Россия также начала распространяться в правительственной переписке, хрониках и литературе, в частности, употребляется Богданом Хмельницким. В Белоцерковском универсале 1648 года впервые Хмельницкий обращался уже к «малороссиянам».

После Переяславской Рады 1654 года термин «Малая Русь» включен в официальный титул русского царя Алексея Михайловича «Всея Великія и Малыя Россіи», куда со временем прибавили добавку «Белыя». Тем самым был закреплен его переход из употребления в чисто церковной среде к использованию для официального обозначения территорий южной России.

О триедином русском народе во всю силу заговорили именно во второй половине XVII века. Настоятель Киево-Печерского монастыря Иннокентий Гизель в «Киевском синопсисе» (1674 г.) первым сформулировал понимание государственной власти Русского государства во всех трех частях – Великой, Малой и Белой Руси, а «славенороссийского народа» как триединого народа в составе великороссов, малороссов и белорусов. Он же вывел законность московских великих князей, а после и царей, поскольку они ведут свой род от Александра Невского, который «бысть князь Киевский из земли Российския, Александр Ярославич Невский».

А как же Украина, спросите вы? Неужели ее в то время не существовало? Чтобы сэкономить время, позволю себе дать короткое развенчание данного заблуждения от историка Александра Васильева:

«Действительно, в приговоре Земского собора 1653 г. один раз встречается термин «Украина». Однако о какой Украине идет речь? К середине XVII в. этим термином можно именовать три пограничных воеводства Речи Посполитой (Брацлавское, Киевское, Черниговское), на которые распространялась военная организация войска Запорожского по наиболее благоприятному для него Зборовскому миру с польским королем…

Происходит манипуляция. Говоря о судьбе Украины в XVII в., ее без всяких оснований принимают за судьбу Украины современной. Укрепляет эту манипуляцию идея «воссоединения» (Украины с Россией), которая подразумевает, что вновь соединяется в целое нечто, ранее разделенное на части. Но никакой Украины даже как отдельного региона в предшествующие Переяславской Раде эпохи не существовало…»

В конце XVI века Украиной называлась короткая полоска пограничья в районе Суботова и Черкасс – южнее Киева на 200 километров. На западноевропейских картах де Боплана впервые появляются упоминания Украины. До него там было написано крупными буквами «Новгород-Северское княжество». Термин «Украина» – мелкими, ибо только появился и был неизвестный, потому что это обозначало пограничье. Так это слово объясняют Вольтер, де Боплан, итальянские путешественники. Писалось в начале это по-разному. Через «о», «у», «оу». Термин государства «Украина» – исторический и политический новодел.

Термины «Малороссия» и «Малая Россия» употребляются в известной летописи Самуила Величко, русском Хронографе по списку Л. Боболинского, хронике «Скарбница» Ивана Галятовского (1676). В «Универсале» (Послании) Гетмана Ивана Брюховецкого «К Заднепровским жителям увещательном: об отступлении их от Татар и Поляков к Российской Державе» 1663 года гетман так обращался к народу: «Иван Брюховецкий, Гетман, с верным войском Его Царского Пресветлого Величества Запорожским, всему преславному православному християнскому Малороссийскому народу, обоего духовного и мирского чину людем, Старшине и черни, братии нашей милой по городом и по селом, на той стороне Днепра живущим, единоверным святыя Восточныя Церкви, матере нашея единоутробным сынам…». Как видим, обращается он к «православному християнскому Малороссийскому народу».

В результате столетия разнообразных брожений от предательств до подвигов верности на малороссийской земле русским царем было расформировано гетманство и в 1764 году из Левобережной окраины создана Малороссийская губерния с административным центром в городе Глухов. Образована она была из 10 полков (тогдашних военно-административных единиц): Стародубского, Киевского, Переяславского, Глуховского, Нежинского, Черниговского, Прилуцкого, Лубенского, Миргородского и Гадяцкого. В 1773 году центр губернии был перенесен в Козелец, а в 1775-м – в Киев. Осенью 1781 года Малороссийская губерния была упразднена и разделена на Новгород-Северское, Черниговское и Киевское наместничества. В 1796 году наместничества вновь стали Малороссийской губернией. Спустя шесть лет в 1802 году на ее основе создаются Черниговская и Полтавская губернии, из которых учреждается Малороссийское генерал-губернаторство. В 1835 году к нему была присоединена еще и Харьковская губерния. Фактически через 20 лет после этого в 1856 году Малороссийское генерал-губернаторство упраздняется.

Надо сказать, что жители земель, ушедших из-под власти Речи Посполитой и вернувшихся домой в подданство русскому царю, сами называли себя малороссами. То есть сам термин не навязывался сверху, а был естественным самоопределением народа «снизу».

По факту названия «малоросс» и «малороссияне» применялись по отношению к юго-западным землям России вплоть до конца XX века. Термин же «Малороссия» до 1917 года использовался в качестве собирательного обозначения Киевской, Подольской, Харьковской, Волынской, Полтавской и Черниговской губерний.

Обожествленный титульными украинцами «борец с российским режимом» Тарас Шевченко в своем личном дневнике, написанном, кстати, на русском языке в 1857–1858 годах, использует слова «Малороссия/малороссийский» 17 раз, в отличие от слова «Украина», которое употребляет лишь 4 раза. Кстати, прилагательное «украинский» символ украинства вообще не использует. Что навевает на мысли о заказном характере его русофобских пасквилей.

В словаре Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона в статье «Малороссия» сказано: «Под именем Малороссии разумеются обыкновенно нынешняя Черниговская и Полтавская губернии, но в историческом смысле понятие Малороссии гораздо шире; она обнимала собою, сверх того, теперешний Юго-Западный край (то есть губернии Киевскую, Подольскую и Волынскую), заходя порой и в теперешнюю Галицию, Бессарабию, Херсонщину. Рекой Днепром Малороссия делилась на правобережную и левобережную. На указанной территории в удельно-вечевой период существовали княжества Чернигово-Северское, Переяславское, Киевское, Волынское, Подольская земля, отчасти княжества Галицкое и Туровское. Татарское нашествие разорило и обессилило территорию позднейшей Малороссии… При литовских князьях возникло казачество, с появлением которого и начинается политическая жизнь малорусского народа» (Малороссия // Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. СПб, 1890–1907.

Надо сказать, что после воссоединения русского народа и русских земель термин «Малороссия» из политического перекочевал в культурное состояние, он отображал в себе поэтический характер местного населения, его культурные и языковые особенности. Ни о каком особенном или отдельном от великороссов и белороссов статусе и речи не могло быть. Люди определяли себя неотъемлемой частью русского народа. Так было вплоть до 1920 года, когда в рамках искусственно нарезанной Украинской советской социалистической республики большевики начали насильственную «украинизацию» русского народа юго-запада России. При этом они взяли за основу разрушения самосознания малороссов наработки польской и австро-венгерской пропаганды, которые для разделения русских придумали новое название для малороссов – «украинцы», а для Малороссии – «Украина», что по сути своей представляло не что иное, как противопоставление всему русскому.

Большевики после захвата власти в 1917 году запретили старорежимные названия «Малороссия» и «Малая Русь», а также все производные от них слова. В 1926 году во время переписи населения переписчикам было запрещено записывать опрашиваемых малороссами. Вместо этого людям предлагалось называть себя по-новому, по-советски – «украинцами».

Благодаря Харьковскому национальному университету имени В. Н. Каразина мы точно знаем, что в 1920 году в Киеве преобладающим населением были русские, а доминирующим языком – русский. Украинцами вместо малороссов называли себя лишь 14 %. Евреев в Киеве было больше чем украинцев на 18 %.

Большевики полностью запретили, исказили и дискредитировали сам термин «Малороссия» – как символ основания русской цивилизации, как символ борьбы и освобождения южной части русского народа с западным рабством. Нынешняя ложь о братском украинском народе и о древнем государстве Украина является прямым продолжением лжи большевиков, искусственно создавших «Украину» на исторической русской земле с целью перекодировки сознания русских малороссов в антирусских украинцев.

Тема 2. Происхождение и смысл термина «Украина»

«Украина» – абсолютный исторический миф, несущий в себе разрушительную идеологию борьбы с исконными русскими ментальными настройками южной части русского народа на исконно русской земле юго-запада России. Но за последние 100 лет он стал основой государственной идеологии сначала УССР, а после незалежной Украины. Рассматривать бред о самом древнем в мире народе, о копателях Черного моря и прародителях Христа мы здесь не будем, это из области другой науки – психиатрии. Но вкратце придется остановиться на важных вехах зарождения и искусственного взращивания этого ментального заболевания под названием «украинство».

До 1917 года слово «украинцы» было практически неизвестно никому, кроме маргинальных групп русофобской интеллигенции. Об этом четко говорят документы того времени. Даже создатель упрощенной формы русского языка для малограмотного крестьянства юга России Пантелеймон Кулиш возмущался использованием своего детища против русского народа.

Но с началом подготовки Европы к Первой мировой войне, прежде всего с Россией, немцы с удвоенной силой взялись за продвижение украинского проекта. Отдав полякам языковую монополию и право на полонизацию западнорусских земель, идеологи данного процесса начали взращивать отдельный народ – украинцев, для чего ухватились за глупый языковой эксперимент Пантелеймона Кулиша – «кулишовку». Открывалось финансирование любым сепаратистским образованиям в среде русинов, называвших себя нерусскими, то есть украинцами. Например, «Русско-украинская радикальная партия», к которой имел прямое отношение называвший себя русином Иван Франко. В этом конкретном образовании как нельзя кстати реализовывался план по отрыву окраинных территорий русской цивилизации с учетом ошибок прошлого. Достаточно было формулировать вместо русских «украинцев» и утверждать приверженность социализму независимой Украины, а не православной Российской империи. В середине XVII века с Богданом Хмельницким, будучи голыми, босыми и ободранными, на грани истребления, они просились служить верой и правдой русскому царю, в начале XX века – уже желали «самостийности» от всех, будучи сытыми и холеными, но оставшись по сути никем, ибо предали своего родного брата – русского, в том числе или прежде всего в себе.

В результате появляется ложь о том, что «украинцы» существуют едва ли не со времен Древней Руси. Когда же речь идет о смысле и происхождении этого названия, то в их учебниках обычно невнятно говорится о том, что слово «Украина» означает просто «страна» или «своя страна». Что же, давайте теперь разберемся с историей появления этого термина – «Украина».

В своем желании оправдать якобы существовавшую веками и даже тысячелетиями «Украину» псевдоисторики доходят до смешного в пояснении этимологии слова. Например, говорится, что слово «Украина» якобы происходит от глагола «крáяты», то есть разрезать, отрезать; соответственно, «Украина» – это то, что удалось себе отрезать от чего-то или от кого-то. Проще говоря, урвать. Пожалуй, среди всех мифических определений это наиболее точно характеризует смысл Украины и украинства – именно урвать от России кусок. Но все же правды ради надо сказать, что и эта версия является полнейшей чушью.

Ответственно можем заявить, что нигде за тысячелетний период вплоть до XVIII века вы не встретите термина «Украина» отдельно от окраины – «оукраина». Это слово встречается уже с XII века в Киевской летописи Ипатьевского свода в связи со смертью в пограничной Переяславской земле князя Владимира Глебовича («о нем же оукраина много постона»). Позднее «оукраина» упоминается в летописях 1187 и 1213 годов и относится к окраинным территориям Переяславского (Посульская оборонительная линия), Галицкого и Волынского княжеств. Итак, до XVIII века слово «оукраина» употреблялось лишь в значении пограничья земель и не имело никакого отношения к какому-либо региону.

В конце XV века в дипломатических документах появляется само слово Украина. Так в договоре двух рязанских князей 1496 года написаны названия края «наши села в Мордве на Цне и на Украине». В отношении московско-литовской границы в то время также писалось: «Украина», «украины», «въкраина», «вкраины», «Наши украины», «вкраины наши», «вкраинъные места», «наши украинные места», «украиные городы», «вкраинъные городы», «замки украинъные», «земли враинъныи», «великого князя украины», «царевы и великого князя украины», «государевы украины», «украина Руския земли», «украина нашея земли Руския», «руския украины». В русско-литовских договорах упоминаются «вкраинъные места», «Украiные места», «Вкраиныи места», «земли наши въкраинъные», где имеются в виду исключительно территории на московско-литовской границе восточнее Смоленска, например, Мценск. Где нынешняя Украина, а где Мценск? Мягко говоря, не имеют друг к другу отношения.

По мнению глубоко исследовавшего данную тему доктора философских наук В. Ю. Даренского, в Российском государстве с рубежа XV–XVI веков существовала также и Украйна в узком смысле слова – окская Украйна («Украина за Окой», «украиные места Белевские и Одоевские», «Тульские украины», «Поле», «крымская украина», она же в это время именовалась также и «польской украиной», то есть границей с Диким Полем). В XVI–XVII веках неоднократно приводился список городов такой Украйны: Тула, Кашира, Крапивна, Алексин, Серпухов, Торуса, Одоев.

Более того, «украинными» назывались сибирские и астраханские города. Что тоже никак не соотносится с нынешней украинской географией. Окраина, она и есть окраина. Были государевы письма «в Сибирь и в Астрахань и в иные дальние Украинные городы», «в Сибирской украйне».

В российском законодательстве и актах XVII века часто упоминаются «Украйна», «Украйные городы», «Государевы Украйны», «Наши Украйны», «Украйные городы дикого поля», «Украйнские городы». «Украинными городами» в Москве и в Малороссии именовалась Слободская украйна. Однако среди «Украинных городов» назывались также Симбирск и иные поволжские города.

«Оукраинами», «украинами», «украйнами» на Руси с XII по XVII века именовали различные «крайние», то есть пограничные земли. Так, в 1187 году упоминается переяславская «оукраина», в 1189 галицкая «оукраина», в 1271 псковские «украины», в 1571 татарские «украины», «казанская украина» и украинные люди. Есть упоминания «украйны» также в Галицко-Волынской летописи применительно к событиям XII–XIII веков. Мало кто знает, что говорили: Рязанская Украйна, Псковская Украйна и др. Самое интересное, что Москва и Петербург находятся тоже на бывших «украинах» – Залесской и Невской соответственно. Самой поздней по времени была Амурская «украйна» на Дальнем Востоке, доходившая до Тихого океана.

И только с середины XVII века «Украиной» в узком смысле слова также стали именовать земли Среднего Поднепровья – центральные области современной Украины.

Известным и точным эквивалентом древнерусского слова «украина» является слово «фронтир», которым во времена покорения Северной Америки называли пограничную территорию между белыми и индейцами.

В польских источниках также упоминаются пограничные «места и местечки украинные», «украина киевская», «паны воеводы и старосты украинные». Как в русских, так и в польских именованиях не было никакого этнического оттенка. Это понятие было чисто топонимическое, указывающее географическое положение местности. То есть слово «украина» в качестве нарицательного, в значении пограничья, было известно и в русском, и в польском языках и использовалось в них издавна.

После Люблинской унии 1569 года в состав коронных польских земель вошли Киевское с Брацлавским воеводства, став новым пограничьем. Это привело к определению их в составе Польши как «Украина». Данное название не было официальным, но употреблялось самой польской шляхтой и постепенно стало проникать в делопроизводство. Постепенно к середине XVII века «украинцами» стали называть польских шляхтичей Киевского и Брацлавского воеводств. Например, в 1651 году коронный гетман Потоцкий обращается к ним «панове украинцы».

В какой же исторический момент слово «Украина» приобрело современный смысл в отличие от первоначального – окраины? По факту только с XIX века «Украиной» литераторы начали называть конкретную территорию – Среднее Поднепровье, которое было исторически связано с запорожским казачеством. До этого, начиная с XVII века, слова «украинные люди» и «украинники» применялись к жителям пограничья, например, в Курске, Белгороде, Путивле, Трубчевске. Эти города в тогдашних документах назывались «украинными». Города же на территории современной Украины так не назывались, их обозначали термином «Малая Русь» и Малороссия. Так было вплоть до XIX века.

Благодаря стараниям творческой интеллигенции, прежде всего Тараса Шевченко и Пантелеймона Кулиша, слово «Украина» к концу XIX века смогло утвердиться в художественной литературе и вошло в оборот «мазепинцев», так себя тогда именовала малороссийская русофобски настроенная интеллигенция. Выходцы именно из этой маргинальной части общества стали костяком самоназванной киевской «Центральной Рады» во время смуты в 1917 году. Штампуемые этой шутовской Радой «Универсалы», в которых использовались малоизвестные жителям некогда Малороссийского генерал-губернаторства слова «Украина» и «украинцы», вызывали только смех у населения.

По этому поводу Михаил Булгаков написал в романе «Белая гвардия»: «Сволочь он, – с ненавистью продолжал Турбин, – ведь он же сам не говорит на этом языке! А? Я позавчера спрашиваю этого каналью, доктора Курицького, он, извольте ли видеть, разучился говорить по-русски с ноября прошлого года. Был Курицкий, а стал Курицький… Так вот спрашиваю: как по-украински «кот»? Он отвечает «кит». Спрашиваю: «А как кит?» А он остановился, вытаращил глаза и молчит. И теперь не кланяется».

Но смеяться пришлось недолго. Захватившие Россию большевики начали ее расчленение на этнические «республики». Тогда всех заставили называть себя «украинцами» и учить искусственно сконструированный «украинский язык». Эти мыслеформы были навязаны народу через советскую школу и пропаганду. Сегодня, спустя чуть более ста лет, мы имеем на исторической русской земле и в головах южной части русского народа малороссов совершенно иное, противоположное и агрессивное по отношению к материнскому телу ментальное поле – украинцев. Финальное воплощение задуманного Западом переформатирования сознания наших братьев от Збруча и до Дона совершилось за последнее тридцатилетие, когда из зародыша государства УССР появилось полноценное государство, отделенное от русского начала идеологией «самостийности» и «незалежности», идеологией исключительности украинства. Когда в головы украинцев была вложена мысль об их превосходстве над русскими, что они лучшая и прогрессивная ветвь развития по сравнению с русскими, что они не русские вовсе и что русские для них враги.

Такова общая историческая канва появления в истории нашего народа двух новых названий «Украина» и «украинцы». Но эти штрихи необходимо дополнить сведениями о конкретных личностях, приложивших к этому руку, и явлениях, приведших к такому результату.

Надо сказать, что само слово «украинцы» в XVI веке было заимствовано поляками из русского языка для обозначения своих новых восточных земель, оторванных Речью Посполитой от России. В рапорте королю Сигизмунду III от 10 июня 1596 года по поводу расправы над восставшими казаками Северина Наливайко польский магнат Жолкевский писал: «Жолнеры, а особенно венгерская пехота и украинцы, будучи разъяренными на казаков, не только отняли у них свое имущество, но и их собственное, и убили несколько десятков человек». Примечательно, что украинцами поляки здесь называют тех малороссийских людей, которые участвовали в борьбе против запорожского казачества, то есть польских кнехтов из состава местного населения.

«Украины», «панства наши украинные», «замки и места наши Украйные», «места и местечки Украинные», «места украинные», «украина Подольская», «староства украинные», «Украина Киевская» упоминаются как окраина и предел в нарицательном смысле начиная с XVI века достаточно активно в королевских и гетманских универсалах, а также сеймовых конституциях. Так было вплоть до 30-х годов XVII века. И лишь накануне казацкого восстания Богдана Хмельницкого в собственном смысле «Украиной» поляки начали называть именно казацкие земли, ставшие источником постоянных бунтов и восстаний за возвращение в русское царство.

Впервые за помощью к России еще в период с 1591 по 1593 год обратился гетман реестровых казаков Криштоф Косинский, когда возглавил восстание малороссов против шляхты.

После были прошения принять в подданство России сначала войско запорожское от посольства гетмана Петра Сагайдачного во главе с Петром Одинцом, а после и все православное население от епископа Исаии Копинского в 1622-м и от митрополита Иовы Борецкого в 1624 году. Москва молчала и никак не вмешивалась в ситуацию.

В итоге атмосфера накалилась настолько, что в 1648 году вспыхнуло восстание под предводительством Зиновия Михайловича Хмельницкого, прозванного Богданом. Всю хронологию этого исторического события пересказывать не имеет смысла. Но вот некоторые акценты, на мой взгляд, крайне важны в качестве аналогий с ситуацией, сложившейся сегодня.

1. До охватившего весь малороссийский народ восстания Хмельницкого были полвека разрозненных мелких бунтов от ущемления людей в самых насущных правах: вера, хлеб и свобода. Накопительный эффект постепенно выковал из тихих и спокойных малороссов бунтарей. Не сомневаюсь, что в самом начале, когда эти земли стали частью нерусского государства, многие были рады этому и испытывали надежды на сказочную европейскую жизнь, подобно «безвизу» и «пенсии в 3 тысячи евро». Но постепенно реальность привела в чувства, если не самих евроочаровашек, то уже их детей и внуков.

2. Вернувшись с полей сражений испано-французской войны, где во главе полка запорожцев в составе войск принца Конде участвовал во взятии Дюнкерка, Хмельницкий застал ужасающую картину: «евреи-арендари теперь взымали с малороссов пошлину не только за проезд по мосту, не только за торговлю на рынке, не только за рыбалку, но и за исполнение церковных таинств в православном храме». Когда же герой войны пожаловался польскому королю на ситуацию, тот вместо того, чтобы выслушать и снять напряжение, отбирает у Хмельницкого родовое имение, убивает его десятилетнего сына и отбирает жену, выдав ее за ротмистра Чаплицкого, обвенчав их по католическому обряду и демонстративно не признав ее венчание с Зиновием в православии. Дальше завертелось как ураган: Сечь, гетман, в штыки стало почти полсотни тысяч казаков. Если рассматривать эту ситуацию по аналогии с днем сегодняшним, то вполне вероятно появление такого героя из среды воевавших от Украины. Возможностей обидеться и собрать под свои знамена десятки, а то и сотни тысяч бойцов – предостаточно. Одна распродажа земли или тема с неподъемными тарифами чего стоит. А несправедливость во время войны вообще зашкаливает. Да и закон на Украине только «для своих», а всем остальным – революционная справедливость. В общем, рано или поздно ситуация родит своего Богдана Хмельницкого.

3. В то время хватка Польши ослабла из-за смерти Владислава IV, после чего сейм долго не мог избрать себе нового короля. В наше время нечто подобное наблюдается с Британией (их внутренние конфликты вокруг брексита) и с США, когда они сцепились друг с другом, демократы с республиканцами, и внешний контур их интересует, прежде всего, как оружие во внутренних разборках. А это уже окно возможностей для сил, которые должны были бы быть заинтересованы в ослаблении влияния на Украину американцев с британцами вместе взятыми.

Интересно, что для самих казаков, как и жителей Малороссии, термин «Украина» был неизвестен вплоть до конца XIX века, поскольку был прежде всего военно-дипломатическим и в народе никак не применялся. Читать летописи и официальные документы могли не многие, а из тех, кто мог, толком никто не видел в данном слове никакого другого смысла, кроме как «окраина».

И хотя после Переяславской Рады этнический аспект термина «Украина» фактически исчез, его географическая смысловая нагрузка прижилась и слово «украинцы» распространилось на служилых людей Слободской Украйны, а с 1765 года Харьковская губерния даже носила имя Слободская Украинская губерния.

Новое дыхание в этот раскольничий для русского народа миф вдохнули поляки в конце XVIII века, когда польский писатель граф Ян Потоцкий издает в Париже в 1796 году книгу «Историко-географические фрагменты о Скифии, Сарматии и славянах», где явно с пропагандистской целью изложил абсолютно выдуманную концепцию о существовании отдельного «украинского народа». Спустя пять лет в 1801 году уже польский историк Тадеуш Чацкий пишет псевдонаучную ересь «О названии “Украина” и зарождении казачества», где он выводит происхождение «украинцев» из придуманной им орды «укров», якобы переселившихся из-за Волги еще в VII веке.

К сожалению, откровенная ложь и пропаганда Потоцкого с Чацким были подхвачены частью южнорусской интеллигенции, которая основала русофобское по сути своей Кирилло-Мефодиевское братство. Для справки, Кирилло-Мефодиевское братство – тайная политическая организация в Российской империи, созданная по инициативе Н. И. Костомарова в январе 1846 – марте 1847 года в Киеве под предлогом якобы борьбы с крепостничеством. На самом же деле кирилло-мефодиевцы действовали против государства российского в тесной связке с западными врагами Российской империи. Целью организации было создание славянских демократических республик и образование их союза, центром которого должен был стать Киев. Особая роль в этом союзе предназначалась украинцам, которые, по мнению членов общества, отличались особым свободолюбием и демократизмом. Выходец из этого общества Пантелеймон Кулиш создал на основе малороссийского наречия русского языка свой язык «кулишовку» для малограмотного крестьянства юга России, которая впоследствии поляками стала называться отдельным от русского украинским языком.

«Я придумал упрощенное правописание. Но из него теперь делают политическое знамя. Полякам приятно, что не все русские пишут одинаково по-русски; они в последнее время особенно принялись хвалить мою выдумку: они основывают на ней свои вздорные планы и потому готовы льстить даже такому своему противнику, как я… Теперь берет меня охота написать новое заявление в том же роде по поводу превозносимой ими «кулишивки». Видя это знамя в неприятельских руках, я первый на него ударю и отрекусь от своего правописания во имя русского единства», – писал Пантелеймон Кулиш.

Используя ранее созданные наработки, уже в конце XIX века идеи о превосходстве и избранности «украинского» народа совместно с польским в научную форму попытался воплотить Франтишек Духинский. Этот польский этнограф и псевдоисторик попытался доказать, что москали (то есть русские) никакого отношения к славянам не имеют, что они являются потомками татар. А название земли «Русь» ими было просто украдено у украинцев, единственных, кто имеет на него право. В результате этой абсолютной профанации и откровенной псевдонаучной лжи появилась ныне действующая легенда о том, что злые москали украли у добрых украинцев имя «Русь», словно гоголевский черт луну в «Вечерах на хуторе близ Диканьки».

К сожалению, это вранье понесли некоторые пытавшиеся выделиться псевдоинтеллектуалы из кругов деятелей искусства да русской интеллигенции. И тут как нельзя кстати будет упомянуть воздвигнутого советскими учеными на пьедестал идола украинства «Великого Кобзаря» Тараса Шевченко. Этот пропойца и весьма средней руки художник, а литератор и вовсе никакой, в своем личном дневнике, который он вел исключительно на русском языке, нигде не использует даже слово «украинцы». А новое модное слово «Украина», заимствованное у поляков и используемое в кругу петербургских собутыльников, применялось им исключительно для литературного вызова и желания выделиться.

Н. В. Гоголь в беседе со своим земляком-малороссом профессором Осипом Бодянским ответил на вопрос профессора о Т. Шевченко: «Дегтю много, – негромко, но прямо проговорил Гоголь, – и даже прибавлю, дегтю больше, чем самой поэзии. Нам-то с вами, как малороссам, это, пожалуй, и приятно, но не у всех носы как наши. Да и язык…» Бодянский не выдержал, стал возражать и разгорячился. Гоголь отвечал ему спокойно. «Нам, Осип Максимович, надо писать по-русски, – сказал он, – надо стремиться к поддержке и упрочению одного, владычного языка для всех родных нам племен. Доминантой для русских, чехов, украинцев и сербов должна быть единая святыня – язык Пушкина, какою является евангелие для всех христиан, католиков, лютеран и гернгутеров. А вы хотите провансальского поэта Жасмена поставить в уровень с Мольером и Шатобрианом!» – «Да какой же это Жасмен? – крикнул Бодянский. – Разве их можно равнять? Что вы? Вы же сами малоросс!» – «Нам, малороссам и русским, нужна одна поэзия, спокойная и сильная, – продолжал Гоголь, – нетленная поэзия правды, добра и красоты. Я знаю и люблю Шевченко как земляка и даровитого художника; мне удалось и самому кое-чем помочь в первом устройстве его судьбы. Но его погубили наши умники, натолкнув его на произведения, чуждые истинному таланту. Они все еще дожевывают европейские, давно выкинутые жваки» (Данилевский Г. П. Знакомство с Гоголем. Соч. Г. П. Данилевского. Изд. 9-е, 1902. Т. XIV, с. 92–100).

В целом можно с уверенностью сказать, что в XIX веке слово «украинцы» как этноним ни в интеллигентской, ни в крестьянской среде широкого хождения не получило. До логического завершения все это позже попытался довести профессор Лембергского (Львовского) университета Грушевский, возглавивший в 1895 году «Товарищество имени Шевченко» и решивший на австрийские деньги доказать существование самостоятельного «украинского народа». В своем псевдонаучном труде «История Украины-Руси», вызывавшем лишь смех в академических кругах, он вводит в историографию Древней Руси понятия «украинцы», «украинские племена» и «украинский народ», а ученый мир того времени, «достойно» оценивший его вклад в историографию, назвал его «научным ничтожеством». Этот абсолютно серый и откровенно ничего из себя не представлявший профессор смог найти себе пристанище на тот момент только в бурлящем русофобией Львове. Нигде больше его отсутствие талантов и знаний, а также алчущее научных компиляций на основе студенческих дипломных работ мятущееся сознание не было востребовано. Причиной тому было элементарное самосознание людей.

По данным Первой всеобщей переписи населения Российской империи от 1897 года таким был процентный состав малороссов в границах территории, названной нынче Украиной: Киевская губерния – 79 %, Полтавская – 92 %, Подольская – 80 %, Харьковская – 80 %, Волынская – 70 %, Черниговская – 66 %, Херсонская – 53 %, Екатеринославская – 68 %, Холмская губерния (на границе с поляками) – 50 %, Кубань – 48 % (больше чем русских), Таврическая – 42 %, в Гродненской и Курской губерниях – по 22 %, в Бессарабской – 19 %, в Приморской – 15 %. В области войска Донского – 28 %.

В среднем на этот период украинцами себя называли меньше 5 % населения.

По родному языку, крупнейшие языковые группы: великороссы – 44,3 %, малороссы – 17,8 %, поляки – 6,3 %, белороссы – 4,3 %, евреи – 4,0 %.

Крупнейшей конфессией Империи ожидаемо оказались православные – 69,3 %, далее следовали: магометане (мусульмане) – 11,1 %, римо-католики – 9,1 % и иудеи – 4,2 %.

В сословном отношении население подразделилось следующим образом: крестьянство – 77,5 %, мещане – 10,7 %, инородцы – 6,6 %, казаки – 2,3 %, дворяне (потомственные и личные) – 1,5 %, духовенство – 0,5 %, почетные граждане (потомственные и личные) – 0,3 %, купцы – 0,2 %, прочие – 0,4 %.

Когда в 1903 году в Полтаве открывали памятник Котляревскому, из Киева на поезде отправились на это событие все известные «сознательные украинцы». Кто-то тогда пошутил, что если поезд разобьется, то на этом все украинское движение закончится. Надо сказать, что в этой шутке даже доли шутки не было. Это была абсолютная правда – на начало XX века на всю Малороссию не набралось бы и сотни тех, кто мог вменяемо обсуждать идею Украины и украинства.

До революции украинцами называли себя часто те, кто отрекся от православной веры и перешел в униаты (греко-католики). Само понятие украинца сместилось с территориального поля в религиозное. К национальности оно никакого отношения не имело. Хочу обратить на эту мысль особое внимание: украинцами называли себя те, кто отрекся от своей православной веры и от себя русского. В этом предложении сформулирована вся суть украинства. Именно такое понимание данного явления позволяет осознать глубинные причины сотен лет ненависти, предательств, стяжательства и желания иметь (не создать, а именно иметь) собственную страну, коими написана история украинства.

Роль Австро-Венгрии в образовании русофобского проекта «Украина» – важная, но не основная. Впереди была еще работа над этим проектом большевиков. Но идеологические основы украинства заложили именно австро-венгры. Первая книга по этому поводу под названием «Самостийная Украина» была издана анонимно во Львове в 1900 году адвокатом Николаем Михновским, тем самым, который пытался подорвать памятник Пушкину. Это был самый настоящий первый политический украинец. Там нет никакой национальной идеи независимой Украины, просто есть предложение служить другому господину, переподчиниться. Его русофобские убеждения, названные украинством, не мешали борцу за Украину весь период Первой мировой войны провести в должности военного прокурора в русском Киеве, служа русскому государю.

Михновский был абсолютным неудачником. Посудите сами. Он первым заявил о «незалежности» Украины, пришел к выводам, что Украине необходима своя армия. Он первым сформулировал эти мысли, но пользовались его наработками другие: Грушевский и Петлюра. В свое время, кстати, Грушевский даже вытолкнул Михновского с митинга за суверенные украинские идеи. Но при этом первый президент Украины не гнушался ими воспользоваться. У Михновского были очень завышенные амбиции при полном отсутствии потенциала, что и привело его к самоубийству – повесился уже при советской власти в центре Киева на улице Жилянской, где недалеко в то время проживал бывший первый президент Украины, укравший у него идеи «незалежности», Грушевский. Вот такой сарказм истории. Неудачники, ворье и плебеи – прародители украинства.

В 1914 году на территории Австро-Венгрии создается Главная Украинская рада, которая заявила: «Войны хочет Царь Российский, самодержавный властелин Империи, которая является историческим врагом Украины». Мол, Царская Империя 300 лет ведет политику угнетения Украины с целью сделать украинский народ частью русского; победа России грозит украинскому народу Австрии лишь гнетом, а победа австро-венгерской монархии будет освобождением Украины.

В результате создается украинское добровольческое формирование «Украинские сечевые стрельцы». При Раде собирается боевая управа, которая призвана возглавить будущую украинскую войсковую организацию Легиона сечевых стрельцов, составленного из военизированных групп Украинского сечевого союза. Надо ли объяснять, что все это были малочисленные и совершенно маргинальные организации, но русофобские силы надували их внушительностью, поддерживали финансово и подогревали общественный интерес.

Правда, все это было крайне нелепо и откровенно весьма неудачно. Австрийцы постоянно пытались сформировать из пленных «хохлов», «малороссов» и «украинцев» военные подразделения против России. Начальник австрийской разведки Макс Ронге был вынужден констатировать: «Эти пленные интересовались социалистическими идеалами, но ни в коей мере не национальными».

После Февральской революции 1917 года при поддержке российских либералов слово «украинцы» постепенно стало приобретать этнические смыслы вместо географических. Большевики же сделали ставку именно на такое разделение русского народа – по национальному признаку. Ради чего искусственно нарезали территории вымышленным УССР и БССР, соответственно южной части русского народа, историческим малороссам под названием украинцы, и западной части русского народа белороссам, названным белорусами (здесь русский корень в названии они неосмотрительно сохранили). Обрезали русских в европейской части большевики глубоко и надолго. До сих пор расхлебываем.

Кстати, национальность «украинец» появилась в паспорте галичан лишь в 1939 году, когда эти земли стали частью УССР. До этого события нынешний носитель титульного украинства Галичина и сами галичане украинцами себя не записывали.

На остальной же территории УССР насильственная украинизация, равно как и белорусизация в границах БССР, русского народа началась с 1920 года.

Так, 21 сентября 1920 года началась системная централизованная украинизация созданной большевиками Украины с особым упором на русский Юго-Восток. В этот день Совет народных комиссаров УССР издал первый развернутый документ о мерах по внедрению в республике украинского языка. Еще шли бои с Пилсудским и Врангелем, еще не был создан Советский Союз, а украинское правительство в Харькове уже приступило к решению национального вопроса.

Постановление СНК УССР о введении украинского языка в школах и советских учреждениях состояло из 9 пунктов. Сама лексика этого русскоязычного документа свидетельствует о том значении, которое придавалось этому вопросу. Он пестрит такими выражениями, как: «срочно разработать», «немедленно ввести», «немедленно перевести», «немедленно организовать» и т. д.

Документ постановляет создать сеть украиноязычных учебных заведений всех уровней, приступить к выпуску учебных, художественных, периодических изданий на украинском языке, начать подготовку и прием на работу украиноязычных кадров в советские учреждения украинской республики.

Отдельным пунктом предписывается «Наркомпроду и Наркомзему свою популярную и пропагандистскую литературу издавать преимущественно на украинском языке», что ясно демонстрирует реальную сферу его применения.

Под документом «за председателя СНК» поставили подпись В. Я. Чубарь (выходец из Екатеринославской губернии, большевик с дореволюционным стажем, занимавший руководящие посты в народном хозяйстве РСФСР и УССР) и секретарь СНК УССР Л. С. Ахматов (настоящая фамилия Ахманицкий, юрист, член УКП (боротьбистов).

При проведении всесоюзной переписи от жителей УССР требовали точно определиться, кто русский (великоросс), кто украинец, а кто белорус. Само слово малоросс было запрещено.

Из Циркуляра № 14: «Для уточнения записи об украинской, великорусской и белорусской народностях в местностях, где словом «русский» определяют свою народность представители трех этих народностей, необходимо, чтобы лица, называющие при переписи свою народность «русский», точно определяли, к какой именно народности: украинской, великорусской (русской) или белорусской они себя причисляют; записи «русский» и «великоросс» считаются тождественными»

(Всесоюзная перепись населения 1926. Т. IX. РСФСР. М., 1928. С. 201–209. Т. XVII СССР. М., 1929. С. 97–105).

Украинцы – выдуманная нация, у которой нет ничего своего. Флаг Нижней Австрии. Герб слепили из хазарской тамги. Гимн скопировали с польского «незгниела». Язык и территория – южнорусские наречие и земля. История – мифическая выдумка. Население – обманутая часть русского народа. Идеология – борьба со своей памятью, своей духовностью, своим истоком, своей русскостью. Ленин для таких невежд придумал, что Россия была тюрьмой народов. И теперь они должны всю свою жизнь мстить и унижать «великорусского хама», чтобы он искупил все вековые унижения других мелких народов.

Как слепили из русских людей украинцев? Очень просто. Для начала создали им свой зародыш государства (УССР) на территории малороссийской и новороссийской губерний. Запустили в них грибок русофобствующей Галичины. Потом во время каждой новой переписи всех желающих записывали «украинцами». Особенно это сработало после развала СССР и выдачи украинского паспорта, где нет графы «национальность», что автоматически всех граждан Украины вносит в реестр украинцев. Также важно было планомерно работать над оформлением «украинского языка», который сначала ненавязчиво, а с оформлением Украины как «самостийного» государства под нравоучения нацистских коллаборантов, сбежавших в Канаду или Австралию, должен был быть максимально отличающимся от русского. Параллельно надо было украинизировать все делопроизводство, начиная с агитпропа и пионеров, заканчивая школами и газетами. Ну и последний штрих: любого, кто не хочет украинизироваться, – лишать работы или возможности карьерного роста. Эта формула работает везде, где проводится западная колониальная политика. И русские не столько не стали исключением, сколько изначально были главной мишенью. А кровавая баня довершила задуманное. Когда в братоубийственной войне каждый второй мужчина повязан кровью, а из всех телевизоров, из каждого утюга твое преступление оправдывают войной с русским, который якобы на тебя напал, русофобский проект «Украина» становится оформленным.

Тема 3. Галицкая «Малороссия»: причина падения

Трагическая судьба Малороссии берет свое начало в XIV веке. Напомню, что термин этот впервые появился в византийских документах в 1303 году для обозначения новосозданной митрополии – Галицкой, отделенной от Киевской. Для управления паствой юго-западной Руси константинопольским патриархом Афанасием была образована галицкая митрополия в «королевстве Руси» в Галиче, где был возведен в сан митрополита галицкий епископ Нифонт. Это сугубо церковное событие можно официально называть основанием Малой Руси.

Всего за треть века сам термин из употребления патриархии и священства перешел в светский обиход.

Изначально на этой территории было создано Галицко-Волынское княжество в 1199 году. Началось оно с захвата Галича волынским князем Романом Мстиславовичем, который объединил два княжества – Волынское и Галицкое, воспользовавшись усобицей местных правителей. Правды ради надо сказать, что объединение это прожило всего шесть лет и распалось со смертью князя Романа в 1205 году. Волынью начал править сын Романа Даниил, а Галиция заполыхала в огне междоусобиц. Правили Галичем в ту пору то русские, то польские князья: сын князя Игоря Святославовича (герой «Слова о полку Игореве») Владимир с братьями, и венгерские принцы Кальман и Эндре, и новгородский князь Мстислав Удатный, и боярин Владислав Кормильчич. Могущества Галицко-Волынское княжество достигло при потомках Даниила Льве Данииловиче и Юрии Львовиче, но закат случился на сыновьях последнего Андрее и Льве, которые погибли в результате сражений с татарами в 1323 году. Это были последние потомки русского князя Романа Мстиславовича на Галичине.

В результате власть в Галиции взяли местные бояре, они же и пригласили на княжение польского мазовецкого князя Болеслава Тройденовича, мать которого, Мария Юрьевна, была сестрой одного из последних галицких князей. Принимая православие, Болеслав Тройденович взял себе имя Юрий и с той поры стал называться Юрий-Болеслав. От него до нас дошло несколько грамот. В одной из них от 20 октября 1335 года Юрий именуется «Dei gratia natus dux minoris Russiae» («Божьей милостью природный князь Малой Руси»). Это первый светский документ, в котором встречается термин «Малая Русь». Можно предположить, что сам князь вкладывал в это понятие не только принадлежность к митрополии, малой частью которой он владел, но и малость самой территории по сравнению с московскими да литовскими князьями.

Судьба первого князя Малороссии была незавидной. В 1340 году бояре (аналог нынешних олигархов) в результате интриг и противостояния группировок отравили Юрия-Болеслава, чем завершили время самостоятельных галицких князей. Но само понятие Малороссии с той поры вошло как в духовный, так и в светский обиход.

В 1347 году император Иоанн Кантакузин в грамоте волынскому князю Любарту перечислил семь епархий Малой Руси, причем внес в ее состав даже Смоленск.

Одновременно с этим польский король Казимир Великий (1310–1370) именуется не иначе как «король Ляхии и Малой Руси». Причиной такого титула стало распространение его власти на большую часть владений покойного Юрия-Болеслава.

С прекращением существования Галицко-Волынского княжества (1340 год) термин «Малая Русь» в светском употреблении фактически погас, тогда как в документах патриархии и священства использовался вплоть до начала XV века для обозначения Галицкой митрополии. Затем после захвата русской галицкой земли Западом это понятие фактически исчезло на столетие, чтобы возродиться как символ русского сопротивления западной экспансии.

На примере Галиции можно и нужно проследить поучительный процесс последствий разрозненности и предательства среди русских элит, от князей до бояр. Хищнический западный сосед всегда рад воспользоваться нашей слабостью гражданского противостояния.

Еще за столетие до княжения Юрия-Болеслава случилась коллизия двух великих правителей Древней Руси: святого благоверного великого князя Александра Невского и князя Даниила Галицкого – первого и последнего русского короля.

Такое сопоставление уже было проведено почти 100 лет назад выдающимся русским историком Г. В. Вернадским (это сын академика В. И. Вернадского) в его блестящей статье «Два подвига св. Александра Невского», опубликованной в Праге в журнале «Евразийский временник» в 1925 году. В ней Георгий Вернадский писал: «Александр Невский и Даниил Галицкий олицетворяют собою два исконных культурных типа истории русской, и даже шире того, мировой: тип “западника” и тип “восточника”… Яркими маяками двух мирочувствований светят нам образы двух русских князей – Даниила Галицкого и Александра Невского. Наследием блестящих, но не продуманных, подвигом одного было латинское рабство Руси юго-западной. Наследием подвигов другого явилось великое Государство Российское». И еще: «Два подвига Александра Невского – подвиг брани на Западе и подвиг смирения на Востоке – имели одну цель: сохранение православия как нравственно-политической силы русского народа».

Политика святого князя Александра Невского и Даниила Галицкого была антагонистична по сути своей. Один выстраивал ее ради сохранения судьбы православия, другой – ради сохранения себя во власти. Оба правителя были прагматиками, но целеполагания их прагматизма были разные. Для святого князя Александра Невского наивысшей целью были защита и сохранение православия как истинной веры исповедовавшего ее русского народа. Тогда как Даниил Галицкий размышлял и действовал как обычный для всех времен западник и европейский феодал, где важнейшей задачей является сохранение собственной власти. Ради достижения этой цели он шел на всяческие ухищрения и уклонения от разорительной для края войны. Что привело его в полнейшее подчинение римскому Папе, который обещал Даниилу помощь и защиту от орд монголов. Но никакое вассальное положение, никакие регалии «первого русского короля» в результате не спасли Даниила от разорения его края. В результате он зависел как от Ватикана, так и от монголов, не имея права и возможностей на собственное решение своей судьбы. С этого момента началось падение княжества и за 100 лет оно вовсе исчезло, растворившись в Польше. Народ же Галиции – первой исторической Родины Малороссии – начал утрачивать свои национальные русские черты и к XX веку превратился в сражающихся со всем русским «украинцев».

Святой Александр Невский, напротив, проявил христианское смирение перед татарскими ордами, но встал на защиту православной веры от агрессивной полонизации католицизма. Эта позиция позволила князю не только сохранить православие, но и княжество, и русский народ. Он создал именно ту модель внешней политики государства Российского, которая позволила в дальнейшем нам созидать и укрепляться: мощная оборона на западе и прирастание землею и народами на востоке. Исполнились в делах Александра Невского слова Христовы: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф. 6, 33).

Даниил Галицкий же своей судьбой должен служить примером западничества: за отказ от своего русского естества под сладкоголосые обещания безопасности, верности и мира от Европы сплошные обман, предательство и уничтожение. Так было в начале прошлого тысячелетия, так происходит и сегодня. Пора бы уже нам выучить этот исторический урок – мало стараться жить в мире, надо еще и быть верным Богу, верным своему народу, верным своему роду.

Да, избежать братоубийственной бойни отчасти удалось юго-западному княжеству династии Рюриковичей, созданному в результате объединения волынских и галицких земель Романом Мстиславичем в Галицко-Волынское княжество (1199–1392), но платой за это стало отречение от русского корня, когда к своим рукам это княжество прибрал папа римский Иннокентий IV в 1254 году. Он же и даровал Даниилу Галицкому в Дорогочине королевский титул «Короля Руси», и дальше западная цивилизация, чьей окраиной стали эти земли на соприкосновении с русской цивилизацией, использовала бывших русских людей для постепенного поглощения новых и новых окраинных территорий через столкновение с оставшимися верными русскому началу братьями на востоке от Галичины. Этот процесс продолжается и до сегодня.

Надо сказать, что «на заре туманной юности» Галицкое княжество имело свои общерусские культурные достижения. Здесь была создана древнейшая восточнославянская редакция Евангелия, которая заметно отличалась от известной первой редакции, заимствованной у южных славян. Здесь же велось собственное летописание. За достаточно короткий период существования Галицкой митрополии в самом Галиче было воздвигнуто более 30 монументальных каменных сооружений. Самым большим из них стал Успенский собор – величественный храм Галича, построенный в связи с созданием здесь в 1157 году епископии. Активная православная жизнь митрополии привела в эти края большое количество колоний выходцев с Востока: армян, караимов, евреев, сирийцев, греков, болгар. Все они были носителями тех или иных ремесел, поднимающих на новый технологический уровень быт местного населения.

Недолгий период провозглашения Галиции Малой Русью и компромисс между польскими и литовскими правителями за счет союза польского магната и литовской княжны, закончился фактически со смертью правителя некогда могущественного Галицко-Волынского княжества Юрия II Болеслава в 1340 году. Покойный князь все годы своего правления всячески поддерживал католиков, невзирая на то, что принял православие. Он способствовал переселению немцев в Галицию, пытаясь расширить католическую общину за счет преследования православных. Такой ход событий очень раздражал местную «русскую партию». Масла в огонь еще подливали непомерные налоги для обычного народа. Можно сказать, что польский магнат со своими подходами не прижился на галичской земле. В результате его отравили. Его жена Евфимия, дочь литовского князя Гедимина, пережила мужа на два года и тоже закончила жизнь от отравления. Детей у них не было. Вероятно, местные бояре собирались пригласить к себе править князя из числа дальних родственников отравленных. Но польский король Казимир III решил по-другому.

Пользуясь ситуацией безвластия, он собрал небольшой отряд из немецких наемников, поскольку времени на формирование большого войска у него не было, и к концу апреля 1340 года явился к стенам Львова. Надо сказать, что за окатоличивание Галиции русские после смерти Юрия II Болеслава начали мстить всем, включая немецких переселенцев. Потому приход немецких солдат под предлогом защиты католиков произвел эффект такой силы, что Львов практически сдался без боя на милость Казимира, что находит свое подтверждение в хрониках. Казимиру удалось остановить расправы русских над католиками, но сил удержать эту землю отрядом наемников у него не было. Но Казимир предусмотрительно начал собирать большое войско еще до похода с немецкими наемниками на Львов с прицелом на лето 1341 года.

Но к тому времени в Галиции выдвинулся боярин Дмитрий Дедько, сыгравший одну из главных ролей в отражении нового польского вторжения, который при покойном князе Юрии Болеславе был перемышльским воеводой и предводителем галицкого боярства. Напомню, что к тому времени Галицко-Волынское княжество вместе с остальными русскими землями платило дань ордынцам за отсутствие набегов. Потому Дмитрий Дедько вместе со служилым князем Даниилом Острожским весной 1340 года, сразу после первого нападения польского короля, отбыли в ставку правителя Золотой Орды хану Узбеку с целью попросить помощи в защите от Казимира. Посланцы в мрачных красках обрисовали последствия польского нападения, педалируя на невозможности в дальнейшем платить дань Узбеку. Этот тактический ход позволил галичанам получить в помощь большое татарское войско, которое уже к декабрю 1340 года было в Галиции и устроило настоящий ад для польских и венгерских земель, принеся им колоссальный ущерб, судя по написанному в хронике. Правители король Казимир и Людовик Венгерский были вынуждены обратиться за помощью и защитой к папе Римскому. Они молили понтифика организовать крестовый поход. Они обращались за помощью к другим европейским монахам. Но все эти вопли не возымели никакого действия. Европа сделала вид, что ничего особенного не произошло.

В результате король Казимир был вынужден отказаться от своих амбиций полноправно править Галицко-Волынским княжеством. Ради нивелирования конфликта в 1341 году был заключен договор под гарантии с одной стороны папы Римского, а с другой – хана Узбека. По нему Галиция перешла под власть польского короля, но сохранила все свои законы и обычаи. Дедько стал «управителем и старостой Русской земли» («provisor seu capitaneus terre Russie»), оставаясь господином Галиции до самой своей смерти. При этом боярин Дедько признал над собой формальное верховенство Казимира.

Хватило этого договора с поляками на восемь лет. Сразу после смерти Дедько в 1349 году польское войско выдвинулось на русские земли. Первым ударом поляки захватили Волынь, где первым пал город Владимир. Луцк, кстати, выдержал осаду и сумел отразить нападение. После они пошли на Холм. Героическая оборона города вынудила захватчиков применять метательные машины и фактически стереть город с лица земли. Это техническое новшество стало демонстрацией возможностей Казимирового войска и примером для всех остальных русских городов. В результате Белз, Галич и Львов сдались на милость победителей без боя.

Но еще почти столетие жители Галиции сопротивлялись полонизации. Только к 1434 году общепольские законы начали действовать по всей территории края. К тому времени Галиция полностью утратила свой особый статус, завоеванный у польского короля боярином Дедько при поддержке татарского войска. Прежнее Галицкое княжество стало теперь Русским воеводством (Województwo ruskie) Польского королевства, включавшим в себя Львовскую, Перемышльскую, Санокскую (от города Санок), Белзскую, Холмскую и собственно Галичскую земли. Часть галицких земель входили также в Подольское воеводство. Сохранялось и прежнее название Червонная Русь (по латыни Russia Rubra). Галицкое боярство с одобрением восприняло слияние Галиции с Польшей. Дело в том, что в собственно Польше уже начала складываться система, при которой крупные феодалы (магнаты) и мелкие (шляхта) был полностью освобождены от повинностей и разнообразных служб и имели полную власть в королевстве. Теперь галицкое боярство добилось неограниченной власти в своих владениях и стало быстро превращаться в поляков, презирая народ.

После этого территория Галицкой Руси – исторически самой первой Малороссии – оказывается под польской оккупацией на невероятно долгий срок – до 1939 года, то есть почти на 600 лет! Вплоть до 1939 года здесь господствовали поляки, в том числе и в те времена, когда и собственного польского государства не существовало. Шестивековой разрыв с основной массой малороссийского народа наложил глубочайший отпечаток на быт, культуру и менталитет галичан. Этот пример лучше всего нам показывает, что бывает с отколовшейся частью Руси, надеявшейся стать «частью европейского сообщества», но в результате этого оказывающейся лишенной своей национальности, своей веры и своей исторической памяти.

Тема 4. Возрождение Малороссии в XVI веке

Близкий друг Гоголя, известный малороссийский историк и первый ректор Киевского университета Михаил Максимович в своей работе «Об употреблении названий Россия и Малороссия в Западной Руси» писал: «Не очень давно было толкование о том, будто киевская и вся западная Русь не называлась Россией до ее присоединения к Руси восточной: будто и название Малой России или Малороссии придано Киевской Руси уже по соединении ее с Русью Великой, или Московской. Чтобы уничтожить навсегда этот несправедливый и нерусский толк, надо обратить его в исторический вопрос: когда в Киеве и в других западнорусских областях своенародные имена Русь, Русский начали заменять по греческому произношению их, именами Россия, Российский?» И сам же отвечает себе на основе исторических источников: с 90-х годов XVI века.

Как мы уже знаем, термины «Великая Русь» и «Малая Русь» появились в официальном документообороте в начале XIV века. В 1303 году константинопольский патриарх учредил две митрополии, одну – в «Малой Руси» («Микра Росия»), с центром в Галиче, другую в «Великой Руси» («Мегале Росия»), с центром номинально в Киеве, но по факту в Москве. Галичская Малая Русь просуществовала недолго, фактически полвека, перекочевав из сугубо духовного употребления в светское, но растаяла в междоусобной грызне местных князей, оказавшись в результате частью унитарного польского государственного проекта – Речи Посполитой.

Государственное и церковное отделение от Москвы и вхождение в состав Литовского государства, соединенного в 1386 году с Польшей, поставило юго-западное православие лицом к лицу с распространенными в Польше и Литве католическими и протестантскими школами. Именно в составе польско-литовского государства началось противопоставление юго-западных русских земель, как называли их поляки «Руссия», всему русскому государству со столицей в Москве – Московии. Главная цель этой борьбы – выдавить православие с территории «Руссии» в угоду католицизму.

Методы борьбы, выработанные во времена Брестской унии, актуальны и сегодня. Поищите аналогии в последнем десятилетии существования Украины, справитесь без труда. Для пущей достоверности я составил данный реестр на основе рассуждений замечательного проповедника, отца Андрея Ткачева.

1. Ведущая роль власти в вопросах религии.

Тогда – Сигизмунд III с последователями, которые были ярыми врагами православия. После госпереворота 2014 года это «демократические» проевропейские постмайданные власти Украины. Крайне сложно было всегда сопротивляться государственному Левиафану о тысячах лап, хвостов и щупалец, у которого отсутствует совесть.

2. Раздача «хлебов духовных».

Это должности и кафедры, которыми благодетельствуют за лояльность власти. В Речи Посполитой отдавали пасеками, покосами, речными перевозами слугам короны, независимо от вероисповедания оных, будь они хоть кальвинистами или атеистами, главное – антиправославные. Причем чем грешнее, тем лучше. Лояльный грешник при подаренной духовной власти гораздо лучше непокорного праведника. Разве не так происходило и на Украине после Майдана?

3. Наличие общего центра влияния и управления.

Тогда эту роль выполнял Рим, куда вели «все дороги». Там научились «прикармливать» отступников. Через образование и правительственное лобби научились формировать новые, покорные Риму элиты.

Сегодня эту работу вместе с Римом выполняют Вашингтон и Лондон: преподают знания вместе с обещанием будущего трудоустройства, формируют папки с компроматом, распределяют деньги, снабжают документами. На определенном этапе к ним подключились и Варшава, и Берлин с Парижем.

4. Лишение государственной регистрации.

Польская власть всей своей машиной задавила иерархов, и после подписания унии почти все епископы перешли к униатам. Одни от страха, другие за привилегиями. К 1620 году остались только монашество, духовенство и верующий народ. Но как было жить церкви без епископов? Иерусалимский патриарх Феофан тогда возобновил законную иерархию, рукоположив новый епископат. И хоть он был тут же объявлен агентом Константинополя, вдохнул жизнь в иссохший источник веры православных людей под гнетом униатов.

Разве не так же пытались действовать власти прозападной майданной Украины? Разве не агентами теперь уже Кремля объявили всех стойких священников, которые вопреки решению руководства УПЦ вспоминают патриарха Кирилла на службе? Благо, источник веры не иссяк в Малороссии. Но технология давления XXI века ничем не отличается от XVII.

5. Пренебрежение простым верующим народом.

Ересиархи, сидя в золотой клетке, присваивают себе право выступать и решать дела от имени миллионов простого народа, хотя одна часть народа их на дух не переносит, а другая в глаза не видела. Мысль проста: «Что там эти козопасы и гречкосеи понимают в догматах и обрядах? Мы, шляхтичи-епископы – Церковь учащая – делаем то, что считаем нужным. Они – Церковь учащаяся – со временем и по неизбежности смиряются. И дело в шляпе».

Для защиты церкви миряне объединялись в братства. Стоит поинтересоваться историей братств в Луцке, Львове, Вильно…

Первые иезуитские коллегии в Вильно и Ярославе Галичском появились в 1570 и 1571 годах. Православные шляхтичи охотно отдавали детей в эти школы. Из школ, учрежденных православными дворянами, наиболее известна киевская школа князя Константина Острожского, открытая в конце 1570-х годов. Острожский просветительский центр более известен по типографии, издавшей в 1580–1581 годах знаменитую Острожскую Библию. Острожский состоял в переписке с Александрийским патриархом Мелетием Пигасом. Школа князя Острожского была размещена в Троицком монастыре. Преподаватели по просьбе князя были присланы Константинопольским патриархом из Греции. Так, греческий язык преподавал Кирилл Лукарис – будущий патриарх Александрийский, затем Константинопольский.

Если на стороне униатов выступали ученые богословы, иезуитские проповедники и т. п., то на стороне православия, не блещущего схоластической образованностью, встали иноки. Так «вера гордых и знатных – католицизм» противопоставилась «вере простых и праведных – монахов восточной веры». Лучшие защитники веры отцов вышли из монастырей: Иов Почаевский, Иоанн Вышенский, Афанасий Брестский…

Как утверждает доктор философских наук Виталий Даренский, главную роль в решении школьной проблемы в Юго-Западной Руси сыграли православные братства, которые учреждались при церквах или монастырях, получая соответствующие названия: Львовское Успенское, Виленское Свято-Троицкое (с 1609 г. Свято-Духовское), Киевское Богоявленское, Луцкое Крестовоздвиженское. Братства устраивались по типу цехов, но главным для них была единодушная деятельность на пользу православной веры. Защита веры подразумевала ее понимание и изучение, поэтому с самого начала просветительскую задачу братства понимали как одну из главных. Самые старые братства, Львовское и Виленское, возникли еще в XV столетии, однако до конца XVI века они имели довольно слабую организацию, мало средств и влияния. Увеличение числа братств началось после Люблинской унии (1569 г.), когда католическая агрессия стала очевидной. Братства находились в тесной связи с восточными патриархами.

Реинкарнировали к использованию сам термин «Малая Русь» православные священники в последней четверти XVI века, когда большая часть исконно русского православного населения была в составе Речи Посполитой и фактически боролась за выживание под нечеловеческим господством поляков. Первое упоминание «Малой Руси» мы встречаем в письме членов львовского просветительского православного братства к тырновскому митрополиту Дионисию. В текстах православных западнорусских публицистов Малороссия становится символом сопротивления западной экспансии и фактически попыткам уничтожения русской идентичности среди русских людей, живущих на своей земле после завоевания поляками. Прежде всего они употребляли термин в сопротивлении Брестской унии, придуманной колонизаторами в 1596 году для поглощения римо-католиками православия на территории Речи Посполитой. Она привела к созданию униатства, которое стало антиправославным религиозным движением, которое смыслом своего существования определило уничтожение с последующим поглощением православия. Надо сказать, что действовала Брестская уния на польской территории вплоть до 1946 года.

В XV–XVI веках православных, которые не приняли Брестскую унию, называли дизунитами. Они на землях польской короны объявлялись вне закона. Их существование было возможно исключительно в рамках новообразованной Русской униатской церкви, которой передавались все основные храмы и монастыри. Острая борьба униатов и православных, продлившаяся три с половиной десятилетия, привела в 1630-х годах к временной победе последних, когда с интронизацией митрополита Петра Могилы на Киевской кафедре православная церковь была вновь легализована и получила право иметь четырех епископов. До восстания Богдана Хмельницкого против польско-литовского беспредела оставалось еще 18 лет.

Для противостояния поглощения униатами православные публицисты Галичины подняли на знамена сопротивления именно «Малороссию». Иван Вишенский в сочинениях использует для различения Руси термины Великая и Малая Русь: «абовем ныне християне Малое Русии» («Книжка», около 1600), «если не хочеш плодоносия спасителнаго языка словенскаго от Великой России доведоватися, доступи в Киеве в монастырь Печерский» («Зачапка», около 1608). Митрополит Мирликийский Матфей пишет Львовскому братству, что ему даны патриархом Константинопольским полномочия «относительно церковных дел в Малой России и в Московском царстве» (1606 г.). Православные иерархи западной Руси Иов Борецкий, Исайя Копинский и Захария Копыстенский употребляли термин «Малая Русь» в качестве символа сопротивления произволу униатов по отношению к православным в Речи Посполитой.

По факту Малороссия стала названием русских территорий в составе польско-литовского государства, начиная с XVI века, когда это было еще Польским королевством и Великим княжеством Литовским. В 1551 году польский писатель Марцин Бельский издал в Кракове книгу «Хроника всего мира». В ней он, описывая географическое положение русских земель, в частности, выделяет Малую Русь (Mała Ruś), входящую в состав польской Сарматии, и Великую Русь (Wielka Ruś), которая, согласно Бельскому, также известна как Московия.

В результате всеми русскими землями в Речи Посполитой завладели поляки и сдавали их в аренду малороссам под неподъемные проценты, что стало приводить к перманентным бунтам, кроваво подавляемым шляхтой.

Впервые за помощью к России обратился еще в период с 1591 по 1593 год гетман реестровых казаков Криштоф Косинский, когда возглавил восстание малороссов против шляхты. После были прошения принять в подданство России сначала войско запорожское от посольства гетмана Петра Сагайдачного во главе с Петром Одинцом, а после и все православное население от епископа Исаии Копинского в 1622-м и от митрополита Иовы Борецкого в 1624 году. Все эти полвека Москва молчала и никак не вмешивалась в ситуацию.

Параллельно с обращениями гетманов к московскому царю за помощью обращаются и православные духовные братства Речи Посполитой. В 1592 году Львовское церковное братство направило в Москву ряд прошений, в которых фундаментально обосновывалась идея пребывания православных христиан под рукой русского православного царя. Опирались львовяне в своем суждении на важнейший текст византийской и московской монархической идеологии Иоанна Агапита. Ключевым двигателем этого процесса стал тырновский митрополит Дионисий Ралли, который незадолго до этого привез в бывшую русскую столицу Киев грамоту константинопольского собора, где признается создание Московского патриархата. Митрополит Дионисий активно принимал участие в работе созданного киевским воеводой князем Константином крупнейшего на тот момент культурно-образовательного центра – Острожской академии. На базе «Академии» в 1581 году при участии Дионисия Ралли по благословению дубенского игумена Иова знаменитый Иван Федоров напечатал издание Острожской Библии – первой полной Библии на церковнославянском языке. То же Львовское братство в 1591 году издало Грамматику в наставление «многоименитому Российскому роду». А в 1592 году в обращениях к Московскому царю Федору Иоанновичу с просительными посланиями именует его «светлым царем Российским», вспоминает «Князя Владимира, крестившего весь Российский род» и т. п. Благодаря работе Львовского братства были заложены основы культурно-идеологических очертаний, приведших к решениям Переяславской рады.

В 1604 году патриарху Московскому Иову прибыло послание от князя Константина Константиновича Острожского. Пребывавший до этого в тесной переписке с Константинопольским патриархом киевский воевода обращался к адресату письма Московскому патриарху как к духовному главе «всего русского народа», включающему в себя русских всей исторической русской земли, юго-западная часть которой была оккупирована поляками с литовцами. В его обращении само слово «русские» к этнониму добавило еще и конфессиональный оттенок, поскольку Острожский заявляет от религиозно-культурной общности русских православных людей Речи Посполитой и Московского царства. Сан патриарха Иова был иерархически выше положения митрополита киевского Михаила Рагозы, который в 1596 году поддержал Брестскую унию, определяющую вливание епископата Киевской митрополии в католическую церковь.

Острожский прямо называл этот акт киевского митрополита вероотступничеством и писал, что после падения Царьграда Господь «милосердие свое показал молитвами православных християн – на востоце и на полунощи изволил великому и славному царству быти, на котором престоле Господь Бог дает великие и милосердые и побожные монархи, и милостивые ко всем християном». Киевский воевода откровенно выводит славное Московское царство в ранг покровителя русского православия. В этом контексте сразу же упоминаются царь Борис Годунов и его сын Федор, с которым также связываются надежды на заботу обо всех православных. Острожский выражает пожелание, что патриарх Иов будет «промышляти яко добрый пастырь истинный о христовых овцах и о всем стаде, которые отогнали волкохищные пастырие [то есть перешедшее в унию духовенство]». Князь просит патриарха «к ним [униатам] писати <…>, чтоб они обратились в истинную православную веру Христову». Константин Острожский просит прислать «людей своих духовных, мудрых и учителных, святецкого чина», которые могли бы «говорити встречно против тех, которые хулят православную истинную веру Христову», то есть помогали бы бороться с унией. В данном послании киевского воеводы мы впервые слышим риторику, которая после зазвучала у православных духовных и общественных лидеров Речи Посполитой, например, у Богдана Хмельницкого. Гетман войска послал посольство к русскому царю Алексею Михайловичу с прошением принять «всю Малороссию, его и все войско Запорожское в вечное свое твердое владение, подданство и покровительство».

В XV–XVI веках понятие «Малой Руси» охватывало не только современные украинские земли, но и белорусские и, частично, литовские, то есть всю территорию киевской митрополии. Одно из своих посланий Иван Вишенский адресовал «христианам Малой России – братству Львовскому и Виленскому». Архимандрит Захария Копыстенский в «Палинодии» писал: «Россия Малая, то есть Киев и Литва», при этом Вилня, Полоцк, Витепск, Орша, Могилев одновременно названы в «Палинодии» как «места белорусские». В 1619 году Памва Берында напечатал в типографии Киево-Печерской лавры книгу «Анфологион», в которой употребляется название «Россия Малая». Это деление восприняли и популяризировали официальные круги Русского государства. Начиная с середины XVII века название Малая Русь употреблялось в церковной переписке Киева с Москвой. В хрониках и на географических картах почти до конца XVII века галицкие, волынские и поднепровские земли именуются Русь (Russia), Русская земля (Ziemia Ruska) или Красная Русь (Russia Rubra).

Обращает на себя внимание тот факт, что идеология ментального и духовного единства Юго-Западной и Северной России была рождена прежде всего в Киеве. Венчал ее известный Киевский «Синопсис» киево-печерского архимандрита Иннокентия Гизеля, жившего с 1600 по 1683 год. Фактически это произведение стало первым учебником истории России, переиздававшимся с той поры 30 раз. По мнению отца Иннокентия, «русский», «российский», «славянороссийский» народ – един и неделим. Происходит русский народ от Иафетова сына Мосоха (имя последнего сохраняется в имени Москвы), и «он племени его весь целиком». Преславный верховный и всего народа российского главный град Киев возник «по благословению и пророчеству изрядного заступника Российского, святого Андрея Первозванного». О Владимире Святом в «Синопсисе» сказано так: «Этот великий самодержец Российский… и киевский и всея Российския земли народ святым крещеньем просветил». Именно в этой книге утверждается главенство суздальско-владимирских князей после разорения Киева татарами.

Куликовской битве посвящено фактически две трети «Синопсиса». Для архимандрита Иннокентия борьба Дмитрия Донского с Мамаем – общерусское дело, а не местное (Северо-Восточной Руси), после которой Москва законно становится российским центром. А что касается Киева, то «богоспасаемый… и первоначальный всея России царственный град Киев… аки на первое бытие возвращается, от древнего достояния царского паки в достояние царское приде – великого государя нашего, царя и великого князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малыя и Белыя России сомодержца… искони вечную скипетроносных его прородителей его отчину, царственный той град Киев… яко природное царское его присвоение возврати».

Согласно «Синопсису» отца Иннокентия (Гизеля) Россия – единое государство Великой, Малой и Белой Руси. Изначальным центром ее является «царственный град» Киев. Москва же является его законной преемницей, наследницей общего «православно-российского» государственного центра. А русский народ сохраняет единство даже в период временного отделения южной его части в составе польско-литовского государства (Речи Посполитой). И воссоединение русского народа в результате Переяславской Рады в одно «государство Российское» является Божественным провидением.

Вот как мотивацию Богдана Хмельницкого передает отчет (статейный список) русского посла Григория Унковского, побывавшего у гетмана еще весной 1649 года: «А мы царского величества милости ищем и желаем потому, что с Владимирова святаго крещенья одна наша благочестивая вера с Московским государством и имели едину власть. А отлучили нас неправдой своей и насилием лукавые ляхи».

Вера у казаков была едина с Московским царством, поэтому логично, что они хотели восстановить и единую власть, которую насильно разрушили поляки.

В письме, направленном тогда царю, Хмельницкий обращается с просьбой: «И нас под милость и оборону свою, и всю Русь, ныне по милости Божьей против ляхов совокупляючуюся, возьми». Когда он говорит про «всю Русь», имеет в виду прежде всего гетманщину. Современным аналогом термина «всея Руси» выступает понятие «русский мир», от которого в прямом смысле коробит русофобов всех мастей.

Вот как называет себя гетман после Переяславской рады, когда обращается к царю с челобитной: «Его царского величества подданные Богдан Хмельницкий, гетман войска Запорожского, и все войско Запорожское, и весь мир христиан российский». Это лишний раз подтверждает, что данное событие стало воссоединением одного народа – русского. Конечно, у малороссов и великороссов были определенные региональные отличия, но история, язык, вера и культура были одними, что и позволило нам воссоединиться. Потому и бьет сегодня враг именно по этим четырем точкам на Украине, чтобы перекодировать сознание русских украинцев и не допустить очередного нашего воссоединения после мытарств.

Сам Богдан Хмельницкий (гетман войска Запорожского) подтверждает мое возмущение насчет лжи про воссоединение с Московским царством не существующей на тот момент Украины и ставит окончательную точку в данном вопросе. Он послал посольство к русскому царю Алексею Михайловичу с прошением принять «всю Малороссию, его и все войско Запорожское в вечное свое твердое владение, подданство и покровительство».

Именно 1654 год можно смело называть годом официального возрождения Малороссии. Малороссийство стало символом борьбы за право быть русским, добываемое в сражении с западопоклонниками, в том числе отрекшимися от русского рода предателями, которых поляки называли украинцами.

Тема 5. Воссоединение Малороссии с Великороссией в XVII веке

Сам по себе термин «воссоединение» предвидит объединение чего-то ранее разъединенного. Русский народ дробился и делился на части по разным признакам, но всегда основой этого раздела была ментальная подоплека, в которой ключевую роль играла и играет православная составляющая.

Первый такой раскол Русского мира в результате религиозной войны случился в конце XVI – начале XVII веков и заложил основы всех последующих трагедий периодического разъединения русского народа. Традиционно триггером этих событий становился коллективный Запад. Его главной целью было и есть русское православие. Сначала немцы в XIII веке были разбиты русским святым князем Александром Невским за попытку уничтожить православие. Потом за подобное антиправославное стремление во времена Смуты получили от русского народа под предводительством Минина и Пожарского поляки. Затем в еще более кровавом изводе были переварены русскими большевики. Теперь этим занялся коллективный Запад во главе с Британией и США. Во все времена главной целью агрессора было уничтожение русского православия. Как показал опыт большевиков, самой успешной в этом процессе является не внешняя агрессия, а внутренний раскол, через создание искусственных ментальных образований на теле русского народа: украинцев, советских людей и т. п.

Так, в XVI веке поляками, захватившими русские земли и часть русского народа, была создана Брестская уния, заложившая основы многовековой западной ментальной экспансии прежде всего в сторону русского народа. По факту это была средневековая политтехнология католицизма, целью которой было и остается переподчинение православных земель папе Римскому. Надо сказать, что эта технология не была новоиспеченной. Униаты ее уже испробовали в Флорентийском варианте по итогам Ферраро-Флорентийского собора в 1438–1445 годах. Тогда православные византийцы приняли Флорентийскую унию с целью защититься от экспансии турок, но традиционно получили удар в спину от Запада, который их обманул и предал. Надо сказать, что Москва адекватно оценила угрозу и степень предательства авторов унии. Митрополит Исидор Киевский, участвовавший в этом форуме и приехавший в Москву уже как папский легат, был воспринят русскими православными как предатель. Великий князь московский Василий II Темный сохранил жизнь предателю и не выдал митрополита-предателя православному люду, но и оставлять его в Московском царстве не стал. Вывез по-тихому в сторону Запада и отправил восвояси.

В результате Флорентийская уния и предательство византийских, включая киевского, митрополитов а также отказ Второго Рима (Византии) от миссии Катехона (Удерживающего) привела Москву к необходимости возложить на себя бремя Третьего Рима. В 1448 году Москва объявила об автокефалии и с того момента Русская православная церковь стала независимой от Константинопольского патриархата.

Таким образом отделились зерна от плевел и вместо ожидаемого поглощения русской земли Ватикан получил неприступную крепость, которую не смог взять и поныне. Но и от планов своих не отказался. Между тем все основные первопричины происходящего надо искать в тех веках, с XV по XVII.

Тогда на древней русской земле безраздельно властвовали поляки. Они же старались в рамках захваченных русских земель проводить политику насильственной унитарности православных в пользу католицизма. Как реакция на такую агрессию в конце XVI века (в 1580-х годах) в Речи Посполитой самоорганизовываются православные братства, которые видели смыслом своего существования сохранение русского православия и борьбу за него. Они развивали православную культуру и образование: создавали типографии, школы и госпитали, писали полемические трактаты против католиков. Инициатива таких братств исходила «снизу» при финансовой поддержке богатых православных мирян.

На стороне униатов выступали ученые богословы и иезуитские проповедники. На стороне православия, не блещущего схоластической образованностью, встали иноки. Так «вера гордых и знатных – католицизм» противопоставилась «вере простых и праведных – монахов восточной веры».

Этот факт народного сопротивления вызывал у поляков огромный гнев, что выливалось в необычайную жестокость польских магнатов к русским холопам. Параллельно для незаметного втягивания православных в унию, чтобы все выглядело естественно, они начали подкупать православных иерархов. Такая подлость и откровенное насилие привели к появлению начиная с 1620-х годов серии народных восстаний на религиозной основе.

Традиционно религиозное противостояние стало кровопролитным. Подобно полыхавшей на то время резне католиков и гугенотов во Франции в Польше католики и православные так же резали друг друга. Русский писатель Николай Гоголь в своем «Тарасе Бульбе» описывает те события во всех красках: «Такая пора теперь завелась, что уже церкви святые теперь не наши…» Этот религиозный фактор стал триггером повсеместных восстаний малороссов на всей территории Речи Посполитой. Чем жестче и кровавее их давили поляки, тем еще более жестоким был ответ. Градус противостояния повышался настолько, что поляки порой вырезали малороссов целыми деревнями. Кровавое насаждение униатства заложило основы формирования среди части русских людей искусственной идентификации себя «украинцами».

В процессе борьбы свободу в составе польско-литовского государства русских людей, называющих себя малороссами, ключевую роль сыграли казаки. Эти сорвиголовы с Запорожской Сечи стали мощнейшей силой, способной влиять на исход сражений фактически во всех европейских войнах того времени. Сражаясь за польского короля, запорожские казаки участвовали в баталиях на французских, английских, турецких, шведских, австрийских фронтах. Бились и против русского брата.

В этом смысле примечательна фигура гетмана запорожского Петра Сагайдачного, который якобы по рассказам украинских недоисториков «Москву брал». Брать-то, конечно, брал. Да не взял, а скорее, наоборот. Было это на праздник Покрова Пресвятой Богородицы в 1618 году от Рождества Христова. Тогда по просьбе короля Сигизмунда отправили из Речи Посполитой только что вернувшееся из турецких походов двадцатитысячное казацкое войско во главе с гетманом Сагайдачным на помощь молодому королевичу Владиславу под Москву, чтобы взять столицу русского Царства и посадить на трон поляка. Будто и не было победы русского народа под предводительством Минина и Пожарского в войне Смутного времени.

В Бельской летописи говорится: «А пришол он, пан Саадачной, с черкасы под украинной город под Ливны, и Ливны приступом взял, и многую кровь християнскую пролил, много православных крестьян и з женами и з детьми посек неповинно, и много православных християн поруганья учинил и храмы Божия осквернил и разорил и домы все християнские пограбил и многих жен и детей в плен поимал». Но уже в Ельце к Сагайдачному отправились местные священники с просьбой пожалеть город, а они выдадут царского посланника Степана Хрущова вместе с «казной». Сагайдачный принял капитуляцию и город пощадил, но сомнения в праведности деяний уже зародились в душах казаков и их «ватажки». По мере приближения к Москве произошли кардинальные перемены. Возможно, вспомнили историю от 866 года. Тогда какие-то варвары подошли к Константинополю. Собравшийся в храмах столицы народ искренне молился об избавлении от врага, и вдруг юродивый Андрей Цареградский увидел Пречистую, молящуюся Своему Сыну и покрывающую людей в храме Своим омофором. Поднялась буря, которая разметала корабли варваров. Теми варварами были русы. Это был поход на Константинополь киевских князей Аскольда и Дира. Потом русские напишут в Царьград просьбу прислать миссионера, а князь Аскольд крестится. Свирепые русы захотели узнать, что за Бог такой у греков, которому повинуется буря. Так, военное поражение промыслом Божьим послужило делу утверждения христианства на Руси.

Возможно, об этом думали казаки во главе с Сагайдачным, пока ехали к Москве. Что стало причиной их изменений неизвестно, но факт остается фактом. Приехали казаки вроде бы поддержать шляхтича, но столицу православного царства брать не стали. Наоборот, всячески постарались саботировать наступление Владислава. В результате польский агрессор был вынужден пойти на проигрышные для него переговоры. Бояре с переговоров царю докладывали: «Во время съезда подъезжали к посольским провожатым казаки и говорили: поляки и литва и все рыцарство стоят за королевича и мириться мешают, а они все казаки хотели отъехать к государю в Москву, но [им говорят] будто на Москве их братью казаков, которые выедут из Литвы, казнят и в тюрьму сажают: и они оттого к государю и не поехали».

Получается, казаки, приехав под Москву под командованием Сагайдачного, не просто отказались от штурма, но и хотели перейти в подданство московскому царю. В результате, кстати, казацкий полковник Ждан Конша со своим полком так и сделал, и остался в столице под руководством царя Михаила. Шляхтич Засурский доносил королю Сигизмунду, что сам Сагайдачный велел Конше к московитам перейти.

В результате перемирия польское войско отступило и с той поры больше никогда под Москвой не появлялось и до сегодня. А Сагайдачный через год после инцидента отправил к царю кошевого атамана Петра Одинца с просьбой принять на службу все войско Запорожское. Царь Михаил не мог вновь ссориться с поляками, слабым еще было Московское царство после Смутного времени. Потому вежливо Сагайдачному отказал, прислав ему 300 рублей жалованья.

Сам же прецедент с намерениями атаковать православную столицу не давал покоя самому Сагайдачному и войску Запорожскому. Люди они были православные. Потому в январе 1621 года в Яссах на границе с Турцией, провожая патриарха Иерусалимского Феофана, гетман вместе с 3000 казаков публично раскаялись за поход на Москву. Патриарх исповедовал казаков Сагайдачного и причастил, сняв грех с души. Но заповедовал впредь никогда на Москву не ходить.

Надо сказать, что на момент раскаяния Сагайдачный уже совершил много шагов, которые были направлены на защиту православия в границах Речи Посполитой. Так, в 1620 году гетман объявил о вступлении «со всем войском Запорожским» в Киевское (Богоявленское) братство. И хотя оно было создано без разрешения короля, поляки братство не осмелились запретить, опасаясь гнева казачества. Этот шаг стал решающим в борьбе за сохранение православия на западной (правобережной) Руси в составе польско-литовского государства.

Такое самоуправство казацкого гетмана не могло не раздражать поляков. Потому было решено разными манипуляциями избрать казакам альтернативного руководителя. Не признав избрания другого гетмана, Петр Сагайдачный в феврале того же 1620 года отправил в Москву Петра Одинца с предложением служить всем войском Запорожским царю. Но ответ мы с вами уже знаем. В этом шаге казачьего полководца уже просматривается прообраз будущих великих исторических деяний Богдана Хмельницкого.

Хотя царь был вынужден отказать в принятии под свое начало казачества, но работа в этом направлении пошла активная. Уже в августе 1620 года при активном содействии Сагайдачного Иерусалимский патриарх Феофан в Киево-Печерской лавре восстановил Киевскую православную митрополию вместе с православной иерархией, которые были фактически ликвидированы Брестской церковной унией в 1596 году. 6 октября 1620 года в Братской Богоявленской церкви патриарх посвятил межигорского игумена Исайю Копинского в сан перемышльского епископа, игумена Киево-Михайловского монастыря Иова Борецкого в сан киевского митрополита (Киевская Митрополия), Мелетия Смотрицкого в сан полоцкого архиепископа, а также пять епископов в Полоцк, Владимир-Волынский, Луцк, Перемышль и Холм. Новоиспеченные в горниле борьбы за веру православную епископы в результате стали титанами борьбы за русскую православную веру, русскую культуру и русский народ.

Именно и прежде всего благодаря стараниям Петра Сагайдачного на захваченных Речью Посполитой юго-западных русских землях воскресла православная вера. Ощущая мощнейшую защиту казачества, возрожденный епископат смог избежать участи окатоличивания русских и вернуть православие на зачищенные ранее от него территории.

Национально-освободительный подъем начала XVII века вдохновлял русских на самые настоящие духовные подвиги. Так, в Киево-Печерской типографии, основанной в 1616–1617 годах тогдашним лаврским архимандритом Елисеем Плетенецким, издается первая во время действия антиправославной Брестской унии книга «Часослов», которая пестрит «российской» лексикой: «Православному роду российскому, сыном Церкве Восточныа взлюбленнейшим, душеспасителнаго здравиа», – напечатано в ее предисловии от его имени. В конце «Часослова» помещены «Тропари и кондаки росским святым». В тропаре преподобный Феодосий Печерский величается так: «…в молитвах яко бесплотен пребывая в Росской земли яко светлое светило просия отче Феодосие…» и «Звезду росскую днесь почтем». Тропарь и кондак святой княгине Ольге озаглавлены: «Преподобныа Олги, в святом крещении Елены, княгини роской». В кондаке святой княгине Ольге-Елене призывается: «Вспоем днесь благодателя всех Бога, прославльшаго в Росии Елену богомудрую, молитвами ея, Христе, подаждь душам нашым грехом оставление».

Находясь под защитой запорожского казачества православное духовенство подняло голову и осмелело настолько, что стало откровенно симпатизировать в новой литературе Москве, московскому царю и русскому народу. Лаврская «друкарня» в 1621 году издает, пожалуй, наиболее значимый образец «прорусской» литературы – «Книгу о вере единой», автором которой является, вероятно, Захария Копыстенский. Авторство приписывается Захарию, исходя из его последующих изданий: «Книга о правдивом единстве православных христиан», «Палинодия, или Книга обороны», в которых, как и в «Книге о вере единой», автор открыто симпатизирует московским князьям, называя Москву оплотом православия на Руси. Высказывая идеи о прародине трех восточнославянских (русских) народов, неразрывности их исторических судеб, близости разговорных языков, единства церковнославянского языка и вероисповедания, Захария Копыстенский бросал вызов преследованию православия со стороны униатства поляков. Повторюсь, сделать это представлялось возможным в Киеве исключительно находясь под надежной защитой Господа Бога и православного казачества во главе с гетманом Сагайдачным.

Такой бунт среди интеллигенции и духовенства против произвола униатства неизбежно привел к бунтам среди казаков по всей русской земле, захваченной Речью Посполитой. Конфликты на сеймах, в соборах и городах на религиозной основе начали раздирать общество некогда устоявшегося государства. Привело это к началу самой настоящей религиозной войны в начале 1620-х годов. Казацкие восстания перетекали из одного в другое. Фактически начался «православный джихад», который поднял на знамена символ свободы русских людей от польского униатского произвола – Малороссию.

Так, в 1623 году новоприбывший в Витебск архиепископ Иосафат (Кунцевич), объезжая свою епархию, увидел, что условия Брестской унии фактически не соблюдаются, и закрыл все православные храмы города. Таким образом Иосафат решил навести порядок. Но горожане решили для проведения служб возводить временные шалаши-церкви. Тогда Кунцевич потребовал от местных властей уничтожения шалашей. Закончилось это тем, что некогда мирные верующие устроили самый настоящий бунт и расправу. Они напали на ненавистного хулителя Господа архиепископа Иосафата, раскроили ему голову топором и проволокли через весь город тело, сбросив его затем в Двину. Повстанцев поймали и казнили. Самого Кунцевича униаты после этого сделали святым. Но религиозные восстания было уже не остановить.

После этого казацкие бунты покатились волной по всей оккупированной поляками русской земле. Главным требованием восставших был отказ от унии. В 1625 году восстание под предводительством Марка Жмайло-Кульчицкого. В 1630-м – Тараса Федоровича. В 1635-м – Ивана Сулимы. В 1637−1638 годах – Павлюка (Павла Бута), Якова Острянина, Дмитрия Гуни. И везде фактически заканчивалось это арестом, пересылкой в столицу и казнью руководителей восстания в Варшаве. Причем казни были особо жестокими и максимально публичными. В «Тарасе Бульбе» Николай Васильевич на примере убийства Остапа описывает лишь самые безобидные: перелом конечностей, подвешивание за ребра на крюк и обезглавливание. Были еще: колесованием, посажением на кол, разрубанием на части, вытягиванием жил, «прибитием гвоздями стоячими к доскам, облитым смолою, и сожжением медленным огнем», «растерзанием железными когтями, похожими на железную лапу» и прочее.

Казацкое восстание под предводительством Богдана Хмельницкого произошло не случайно и было мощно засеяно русскими хрустящими костями и густо полито русской кровью самими поляками, которые вместо христианского «возлюби ближнего своего» жили и действовали по ветхозаветному «око за око», повышая уровень жестокости раз за разом и получая обратно не менее кровавый ответ.

В 1648 году в истории русского народа появился Богдан Хмельницкий. Согласно написанному в мае Белоцерковскому «универсалу» (обращению к народу) на момент весны бывший секретарь уже действовал в статусе гетмана: «Зиновий Богдан Хмельницкий, Гетман славного Войска Запорожского и всея по обоим сторонам Днепра сущей Украйны Малороссийского».

Объясняя причины русской национально-освободительной войны, гетман писал, что вероломные поляки «оскудевшим тогда Киевским и Острожским и иным истинным Русским Князем нашим завоевали и к своей несытости попривлащали, и подчинили истинные из древних веков земли и провинции наши Савроматиские и поселения наши ж Русские от Подола и Волох по Вислу аж до самого Вилня и Смоленска, дальние и обширные границы свои имущие, а именно: Киевскую, Галицкую, Львовскую, Хелмскую, Белзскую, Подольскую, Волынскую, Премысльскую, Мстиславскую, Витебскую и Полоцкую. И не только в помененных землях и провинциях наших Русских славное имя наше козацкое испразднили и загладили, але, що и найгорше и найжалостнейше всех оных, братию нашу, роксолянов, в невольническое подданическое ярмо запрягши, от веры Чесной Православной, душеспасительной греко-русской отринули, а до пагубной Унеи римского заблуждения силою, гвалтом и многими над совесть християнскую мучениями и тиранством привлекли и приневолили».

Хмельницкий, будучи убежденным монархистом, обращается к польскому королю с просьбой спасти верноподданных от произвола местных шляхтичей, наивно полагая, что подобное беззаконие творится не по всей территории Речи Посполитой. Богдан Зиновий не оставляет надежду на то, что польский король образумится и защитит народ: «А если Король, яко есть всему войску глава, сам в войску польском против нас не пойдет, то мы панов польских и их много собранные войски, яко тела албо ока без главного, бы наймней устрашитись не похотим, бо, ежели ветхий Рим, иже всех европейских градов матерью нарещися может, многими панствами владевый и о шестистах четыредесяти и пяти тысячей войска своего гордившыйся, здавна оных веков далеко меньше против помененной воинственной силы римской валечных руссов з Руссии, от помора Балтийского албо немецкого собранных, за предводительством Князя их, был взятый, с четырнадцать лет обладаемый, то нам теперь, кштальтом оных древних руссов, предков наших, кто может возбранити дельности воинской и уменьшити отваги рыцарской?»

В результате от Хмельницкого звучит такой призыв к народу: «А теперь як ведали вам, всем обще малороссиянам, о том доносим, так и до компании воинской на предлежащее с ними ж, поляками, дело военное вас взываем и заохочуем. Кому мила Вера благочестивая, от поляков на Унию претворенная, кому з вас любима целость отчизны нашей, Украйны Малороссийской».

Вопреки расхожему мнению, что Хмельницкий заигрывал с разными центрами влияния на момент восстания и пытался выторговать для себя более привлекательные условия, ведя переговоры и с турками, и с москалями, и с поляками, Богдан Зиновий изначально вел своих казаков и малороссов только в Московское царство. Одержав блистательные победы над польским войском под Желтыми Водами 5, 7 и 8 мая, а затем 16 мая – у Корсуня, гетман Хмельницкий вернулся с войском своим в Черкассы, и уже 8 июня (по нынешнему календарю – 18-го) 1648 года отправил русскому царю Алексею Михайловичу послание с просьбой о принятии Гетманщины в подданство. Письмо это замечательно во многих отношениях – если, конечно, понимать суть времени, когда оно было написано. Понимать следует прежде всего то, что гетман Богдан-Зиновий Михайлович Хмельницкий предлагал воссоединить не Украину с Россией, как о том десятилетиями говорили присяжные историки, и что было закреплено на государственном уровне во времена СССР, а Русь с Русью – ибо ничего «украинского» на этих территориях никогда не было: даже «Лютый Ярема» – Иеремия Вишневецкий, прямой противник Хмельницкого – носил титул «князя Русского», а самого гетмана Хмеля, на второй день нового 1649 года триумфально въехавшего через Золотые Ворота в Киев, называли «Моисеем веры русской», «защитником свободы русского народа», «новым Маккавеем».

По мнению профессора Виталия Даренского, возглавляемое Богданом Хмельницким восстание малороссов было в первую очередь войной за веру – «православный джихад», как ее иногда метафорически называют уже в наше время. Как бы светские историки ни акцентировали всякого рода социальные и экономические факторы, которые, конечно же, тоже были, однако сами по себе эти факторы низшего порядка к такой войне привести не могли, они разрешались бы иными средствами. Богдан Хмельницкий требовал, чтобы униаты и католики убрались с Гетманщины, а православный епископ заседал в Сейме Речи Посполитой на почетном месте, сразу после примаса Польши. Естественно, поляки с этим не соглашались – и это было одно из главных разногласий. В откровенно горячую фазу религиозное противостояние перешло в 1651 году, когда папа римский Иннокентий Х послал к полякам свое благословение и отпущение грехов, а короля Яна Казимира провозгласил защитником веры, передав ему через своего легата мантию и освященный меч. Коринфский митрополит Иоасаф, в свою очередь, опоясал Хмельницкого мечом, освященным на Гробе Господнем, окропил войско святою водою и сам шел на поляков при войске. Свое благословение Богдану Хмельницкому передал и константинопольский патриарх Иоанникий II (Линдиос).

Переломным стал 1651 год, в котором Берестецкая битва имела очень тяжелые последствия – поляками был опустошен взятый литовским гетманом Радзивилом Киев, а «соборную церковь Богородицы каменную на посаде ляхи разграбили всю, образа пожгли, церковь вся выгорела, одни стены остались». Отчего такую ненависть питали поляки к православию, поясняет тот факт, что именно киевские иерархи первыми осознали необходимость соединения разделенного народа: еще за четверть века до письма Богдана Хмельницкого о том же, о принятии православного народа Малой Руси в подданство русского государя обращался (в 1622 году) православный митрополит Киевский и всея Руси Исаия Копинский-Борисович. Двумя годами позже о том же писал в Москву митрополит Иов (Борецкий). Он создал трактат «Протестация и благочестивая юстификация», в котором было прямо заявлено: «…с Москвой у нас одна вера и богослужение, одно происхождение, язык и обычай».

Осенью 1653 года, через два месяца после уже удачной для казаков битвы под Батогом, Богдан Хмельницкий снова, третий раз за время освободительной войны обратился к Русскому царству с просьбой о принятии в подданство «под высокую царскую руку». 1 октября 1653 года в Москве специально по этому поводу был собран Земский собор. И как ни убедительны были аргументы и всей боярской думы, справедливо указывавшей царю на крайнюю невыгодность вмешательства в «польские дела» и связи с «черкасами», что не может не привести к затяжным кровопролитным войнам не только с Речью Посполитой, но и с Турцией (так оно и вышло), но царь был непреклонен в своем мнении. Малую Русь с Киевом – матерью городов русских – следует отвоевывать любой ценой, совершенно независимо от какой-либо «выгоды», но исключительно из соображений совести и благочестия! Как писал А. Е. Пресняков, «Идеология Московского царства в эпоху царя Алексея еще окрашивает понимание державной власти и ее задач религиозно-нравственными началами… Церковно-религиозные мотивы вносит он в осмысление вопросов и внешней, и внутренней политики. Политическим соображениям А. Л. Ордина-Нащекина против борьбы за Малороссию и в пользу сосредоточения всех сил на Балтийском вопросе царь противопоставляет мысль, что непристойно, даже греховно покинуть “черкасское дело” высвобождения православной страны из иноверного владычества» (Пресняков А. Е. Российские самодержцы. М., 1990. С. 410).

Собор постановил: «…гетмана Богдана Хмельницкого и все войско Запорожское з городами и з землями [в подданство] принять…»

И с этого момента начинается уже совсем иная история Малороссии – в составе единой России. Начинается она с тяжелой и долгой Тринадцатилетней войны 1654–1667 годов, в результате которой Речь Посполитая потеряла контроль над левобережной Малороссией, а в 1686 году договором между Россией и Польшей был закреплен переход Киева и Запорожской Сечи к Русскому царству. А затем она уже триумфально продолжилась возвращением западнорусских земель при Екатерине Великой. Но все началось тогда, в веке XVII.

В 1772 году произошел первый раздел Речи Посполитой между Россией, Австрией и Пруссией. В результате раздела Австрийская империя получила большую часть западноукраинских земель.