Kitobni o'qish: «Мой сын попаданец»
Глава 1 Счастливые хлопоты
Самое важное сообщение в моей жизни пришло в мессенджер сразу после утренней планерки. Мероприятие, которое именовали «daily» по правилам иностранной методологии под гордым названием «Agile», только закончилось. Я стремительно опускался в свое рабочее кресло, прокручивая в голове запланированные на день задачи, когда пиликнул телефон.
Дэйли. Фигейли. Есть же чудесное русское слово «планерка»… Ну, что там опять кому от меня надо? — раздраженно подумал, поднимая лопату одного из флагманов китайских производителей.
Помимо нелюбви к американизмам, я уже давно заметил за собой привычку держать все мгновенные источники информации прочитанными и перестал с ней бороться. Вроде бы даже болезнь такую придумали, психологическую, номофобия называется. Вот и сейчас, либо фобия, либо закрученная спираль переживаний последних месяцев, но что-то заставило отбросить все дела и проверить, кому и чего от меня понадобилось в такую рань, еще и в будний день.
Интуиция не подвела.
Сообщение было коротким, но произвело эффект взорвавшейся бомбы. Бомбы в моей голове и жизни, которая разметала все планы на ближайший день и годы в стороны.
«началось»
Всего одна фраза от жены, скинутая в личный чат, несла в себе громадное количество смыслов и действий.
Я сорвался с места, начав энергично дергать кабели из ноутбука, словно пришедший в себя в палате герой из остросюжетного фильма, дергающий из себя иглы подключенных капельниц.
— Воу, Стас! Ты чего? Случилось что? — приподнявшись над перегородкой, спросил молодой младший аналитик, Сашка.
Обучением и «онбордингом» парня я занимался уже больше четырех месяцев, поэтому посадил его ближе остальных для экономии времени на коммуникации.
Обращение резануло слух, мысли на мгновение ушли в сторону. Парень был веселый и смышленый, но вот эти его «воу!», «кринж!» и прочие современные фразочки всегда выводили меня из себя. На заре карьеры я бы провел ему разговор с внушением, но в современной корпоративной культуре личные особенности стало принято принимать. Поэтому, по заветам психологов и «просвещенной» жены-астролога, я старался соблюдать осознанность и работать со своим раздражением. Тем более Сашка был уже третьей попыткой за последние полтора года у нас с таким же возрастным и резким руководителем проекта найти на рынке молодого специалиста, который впишется в корпоративную культуру крупной компании. Всем нужна была свобода и стартапы, а строгий график и дедлайны с депремированием и выговорами пугали утонченную молодежь похуже каски и шахтерского оборудования.
— Началось. — повторил я фразу из сообщения, стараясь сделать интонацию нейтральной.
— Рожает?! — выскочил из-за своего места Сашка, будучи в контексте моей семейной ситуации.
Оббежав низкую кабинку, располагавшуюся в нашем современном «опенспейсе» прямо напротив моей, парень встал, выпучив глаза.
Я лишь коротко кивнул.
Сашка, Александром которого называть не поворачивался язык, ибо он годился мне в хоть и очень ранние, но сыновья, что-то еще восторженно говорил и даже предлагал какую-то помощь, но я его уже не слушал. Словно в трансе я запускал последовательности команд в голове, уже давно выстроенных там как раз на такой случай.
Люда. Началось. Держись, я скоро!
С женой мы были знакомы больше четырех лет. Для современного динамичного мира с его напускной легкостью и тотальной безответственностью срок был приличный. У обоих к моменту брака было по одному «молочному», которые давно выпали, и куче интриг, а также твердое желание остепениться и завести наконец-таки детей. Последнее, несмотря на спорные анализы, к неумолимо приближающимся сорока годам также наконец-то получилось. Ровно восемь месяцев и двадцать семь дней назад.
— Так, Саша, сегодня меня на связи не будет. Завтра пятница. Потом выходные. Тебе день продержаться. По спеке для финансового мы в сроках. Для логистов доработка на Прод встала. Надо будет завтра написать Уварову, все ли хорошо и на среду кинуть встречу. Я уже должен буду вернуться. Обсудим с ними замечания по итогу реализации. Все понял?
Парень неуверенно кивнул. Но вопрос, скорее всего, был риторическим. Он обязательно придет с вопросами. Но потом, всё потом.
Как сроки долгожданной беременности начали подходить, я, будучи человеком тревожным по натуре, всё заранее спланировал и подготовил.
С начальством были проведены беседы по переводу меня на удаленный формат работы. К расширению семейства получено увеличение оклада. Со всеми в команде были достигнуты договоренности по моему срочному отбытию посреди дня в случае, если «начнется». Благодаря заработанной репутации, в нашей крупной по меркам страны конторы, специалистом меня считали ценным, поэтому по всему перечисленному вопросов ни у кого не возникло.
Для Сашки и других ребят из моего подопечного отдела были подготовлены наработки и по списку актуальных задач. Последний кто-то жестокий обозвал «бэклогом», наверно, всё те же адепты Аджайла. В любом случае, я сделал всё, чтобы на время моего отсутствия работа не прервалась.
— Так точно! — вытянулся по струнке молодой, чтобы продемонстрировать, что в тренде происходящего в стране и мире.
— К непокрытой голове не прикладывают. И вообще, на сегодняшний день примета плохая, — закончил я сборы, застёгивая раздувшийся рюкзак.
Если я к мобилизации и был готов, до беременности жены, и даже частенько занимался практической стрельбой из карабинов, да поигрывал с такими же «старыми пердунами» в лазертаг, наивно считая себя готовым к труду и обороне, то вот парень попасть на передовую или даже в тылы очень боялся. Как Сашка однажды поделился на нашем совместном «тимбилдинге» в баре, расхотелось воевать ему, несмотря на увлечения «контрой» и «батлой», еще в ВУЗе. Военная кафедра, где тогда еще субтильному подростку на выездах в поля оказалось тяжко, отшептала. Прививать патриотизм парню я по соображениям «осознанности» и уважения к «свободе выбора» в одно время закончил, но вот подкалывать прекратить никак отказаться не мог.
— Стас, а как митинг на онлайн кидать? — отдернул от головы руку парень, словно обжегшись о макушку, и перевел тему.
По всему виду и бегающим глазам было понятно, что парень нервно перебирает в голове, что бы из срочного и важного не забыть спросить.
Надо было обязательно перед уходом его стабилизировать. Современная молодежь могла так зарядиться «на панику», что потом бегать и донимать окружающих весь оставшийся день, а то и неделю. Поэтому, сделав глубокий вдох и медленный выдох, я всё же сперва успокоил собственный мандраж, связанный с происходящими событиями уже в моей жизни, а после спокойно и медленно заговорил.
— Я не на Аляску вахтовым методом улетаю. И то там уже спутниковая связь и интернет есть. Буду уже с завтрашнего дня доступен в мессенджерах. И если что, у Жени спроси или у Ани, — показал я ему ладонями медленный вдох и выдох.
— П-понял. — начав заикаться, сказал парень, бессознательно повторяя дыханием за моими движениями.
— Ну и чудно. Всё, бывай. Пиши, если что. Как смогу отвечать — прочту и отпишусь.
Я протянул Сашке руку, и тот, запоздало сообразив, наконец вынырнул из медитативного состояния и её пожал.
— Удачно вам там! — не впопад крикнул он, когда я уже удалялся к дверям.
Хороший парень. Но работать еще над собой и работать.
Под эти размышления я заглянул и быстро отрапортовал в стеклянный кабинет, называемый между работниками «аквариумом». Его занимал наш руководитель проекта Евгений Александрович Рыбка. Серьезный мужик еще советской закалки, вызывающий благоговейный ужас у всей нашей молодежи. Я же его не боялся и к нему никак иначе, чем Саныч, обращаться не мог. Много мы с ним вместе выхлебали...
Под уже внятные поздравления и наставления от более опытного отца двоих детей и почти деда, выбежал к гардеробу и столкнулся с собранием всего отдела.
Было очень приятно, но времени не было совсем. Я очень хотел поприсутствовать на родах, долгожданных и желанных родах моего первенца.
Всё же еще раз собравшись с силами, притормозил, сделал одухотворенную физиономию и, выслушав новые пожелания и поздравления, со всеми тепло попрощался. Пообещал, что обязательно проставлюсь уже в следующую пятницу. Последнего будто все только и ждали, и под овации я наконец выскочил на улицу.
Белый «Сяоми Ю семь», моя гордость и предмет зависти всех гиков в конторе, стоял на своем законном месте закрытой корпоративной парковки.
Машина была новой, поэтому вызывала детский восторг и у меня,. А еще гордость. Я не только на неё или него насобирал, но и пережил все препоны полусамостоятельной транспортировки диковины из-за Китая.
Машина, видимо, благодарная за всё, что я пережил за время её транспортировки, с момента покупки еще не подводила. Вот и сейчас, радостно узнав владельца по FaceID или приближающемуся телефону в кармане, она зажгла фары и толкнула навстречу хозяину дверь.
— Ну привет, Беляш. Хорошо, что ты заряжен. Сегодня поедем быстро. — сказал я, падая в полуспортивный белый ковш.
Услышав мой голос и что-то попытавшись понять, голосовая помощница быстро сдалась и начала привычно ругаться на китайском. Видимо, пыталась сказать, что я хоть и все еще симпатичный и даже спортивный крепкий мужчина славянской внешности, но учить русский ради меня она все равно не готова. Я же на нежный женский азиатский голос уже не обижался, ожидая, когда Кулибины доделают перепрошивку и либо научат девушку русскому, либо посадят вместо неё диспетчером Алису.
Вбил в картах адрес платного роддома, куда должны были доставить мою супругу. Выбирал маршрут и отправил его на большой центральный дисплей. Порадовался тому, как всё стало удобно в современном мире, а после раскрыл частые контакты и набрал тёщу. Закончив манипуляции со смартфоном, бросил его на зарядную платформу. Пристегнулся.
Громкие гудки продолжались непривычно долго. Умный помощник сотового оператора попытался перехватить разговор, но я сбросил его, не став терять время. Прослушивать оставленные голосовые тёща не умела.
К моменту, как я вылетел на широкую городскую артерию, резавшую южную часть нашего города, мне позвонили.
— Стасик, ты там как? — прозвучал взволнованный голос уже моей матери.
— Хорошо, стараюсь вот успеть на начало сеанса. — сказал я.
На последних словах пришлось резко выкручивать руль всё ещё непривычно резвой машины, чтобы уйти от столкновения с зазевавшейся задницей в утреннем потоке.
По молодости, как сын обеспеченных родителей, я был счастливым обладателем французской спортивной машины. И, несмотря на все просьбы матери «не ездить быстрее, чем летает мой ангел-хранитель», увлекался уличными гонками.
Благо, тогда и движение было другим, и камер столько не было... Да и чудовищ с разгоном до четырех секунд до сотни на городские улицы простым обывателям не выпускали. Поэтому удалось дожить до зрелого адекватного возраста, сохранив при этом наработанные навыки контр-аварийной езды. Впервые за десять лет они снова пригодились.
— Не гони только! А то оставишь ребенка безотцовщиной.
— Сплюнь, Мам.
— Уже. Мы с папой взяли билет на вечерний Сапсан. Будем к полуночи. Встречать нас не надо, на такси доберемся.
— Понял. Хорошо. Ты Ефросинье Викторовне звонила? Не берет.
— Меня тоже. А Людочка там как? Не писала.
— Написала только «началось» и все.
— Мне также. Я не стала перезванивать. Написала только пожелания и что мы едем.
— Хорошо. Тогда я тебе постараюсь отписаться, как доберусь. Буду сегодня журналистом, как отец.
— Давай. Будем переживать за вас. Так хоть немного легче будет.
— Не надо. Ни к чему.
— Надо, Стасик. Вот родите и поймешь, почему.
Больше на звонки и мессенджеры я уже не отвлекался. Терять время на общение с полицией или устроить ДТП с пешеходом или машиной я категорически не хотел, поэтому сбавил ход, оставив из лишнего при езде только «резкие» и «опасные маневры».
Осеннюю холодную погоду в северной Пальмире в этот день неожиданно скрасило яркое солнце. Город к обеду уже во всю жил. Ходили многочисленные пешеходы. Фотографировались немногочисленные по такому времени года туристы. Разгружались вездесущие грузовики маркетплейсов, перегородив узкие улицы старого центра Петербурга.
Несмотря на все припятствия, добрался я все же неприлично быстро. Место на платной парковке у роддома на Фурштатской также нашлось без проблем. Припарковавшись самостоятельно, дабы не тратить время на выверенного автопарковщика, вылетел из машины, чуть не оставшись без двери и без ноги.
Истерично просигналив, мимо стоящего и извиняющегося меня медленно проехала недовольная симпатичная барышня двадцати лет на красном «БМВ». Всем видом она показала, что будь она не субтильной блондинкой, а здоровым боксером, я бы уже лежал со сломанной челюстью. Я же вжался спиной в дверь закрытой машины и, прижав растопыренную пятерню к сердцу, показывал, что «глубочайше сокрушаюсь по содеянному».
Конфликт был исчерпан, машина из опасной близости удалилась, поэтому, пока не показалась следующая, я быстро оббежал белоснежную корму и подбежал к двери для рожениц.
Впустили меня неохотно, но после, разобравшись и уточнив, что был приобретен «пакет», включавший совместные роды, помогли переодеться в больничный халат и шапочку и быстро проводили до родильной палаты.
— Доброго дня, Ефросинья Викторовна. Как она там? — подлетел я к пожилой женщине, сидящей на краюшке кожаного диванчика и теребящей иконку в руках.
— А, Станислав! Тяжело пока. Уже третий час пошел. Мается, — приподнялась тёща мне навстречу.
— Сидите, сидите, — сказал я, усаживая обратно вымотанную ожиданием пожилую женщину.
— Ты прости, я телефон в этой суматохе в пальто оставила. Поэтому ничего толком рассказать не могла. Как там родители? Волнуются, поди.
С тещей мне оба раза повезло. Второй раз особенно. Приятная и не утратившая шарма женщина была из той самой «питерской интеллигенции». На старости лет, правда, она сильно ушла в духовность, что интеллигенции было несвойственно. К счастью, я был мужчиной взрослым, воспитанным и при ней вел себя серьёзно, поэтому она быстро прониклась к зятю отеческой любовью. Вот и сейчас, пока я приводил себя окончательно в порядок перед входом в родовую, крестила меня и бубнила себе под нос слышимую только ей молитву.
— Ну, с Богом! — перекрестился я, больше для родственницы.
К религии у меня всегда было свое, нетипичное отношение. Будучи любителем художественной литературы, я с детства верил, что мир намного сложнее его материальных проявлений. Но вот к конкретной конфессии себя никогда не относил. Ни к православию, в которое меня «определили» родители, пока я еще ничего не понимал. Ни к ведической конфессии, к которой склоняли обе мои супруги, одна из которых профессионально занималась йогой, а вторая ушла из большой корпорации и стала успешным ведическим астрологом, зарабатывая на консультациях и видео на всевозможных социальных площадках.
Читая классику фантастики и фэнтези, а также многочисленные новинки с самиздата, я верил в божественный умысел и проявления, но сформировать для себя ограничений на эту тему никак не мог. Поэтому пользовался всем помаленьку. Крестился, когда было тяжело или страшно, читал мантры и медитировал перед важными встречами. Глубоко в душе тайно надеялся, что после смерти обнаружу себя в теле молодого графа Романова, с предрасположенностью к какой-нибудь ультимативной магии крови или времени.
— Аааааррррррр. — раздался рык из открытой двери, когда я, отбросив досужие размышления, ввалился наконец в просторную комнату.
Людмила «как у всех» и «как обычно» не могла, поэтому и помещение, и способ родов были выбраны нестандартные. Под громкое пение Гаятри-мантры из Яндекс-станции моя прекрасная, несмотря на возраст, почти догнавший четвертый десяток, супруга карабкалась по канату, широко раздвинув ноги на специально кушетке для «вертикальных родов». Пожилая женщина-врач внимательно смотрела на монитор с показателями. Молодая медсестра же придерживала за локоть и спину мою взмокшую от пота и скрипящую зубами амазонку.
— Доброго дня. Как у вас здесь дела? — влетел я в комнату, закрыв за собой дверь.
— Стасссссссссссссссссссссс. — прошипела Люда и рыкнув от очередного спазма, отдышавшись, добавила, — Где тебя носссссит.
— Рванул сразу как только ты написала. — подошел я ближе и присел сбоку от супруги, поцеловав её в мокрый лоб.
— Хорошооооооо, что ты здесььььь. Арррррр. — снова выключилась жена из реальности, сосредоточившись на боли или каких-то своих мыслях.
Я повернулся к врачу. Женщина, заметив мой взгляд, наконец ответила на заданный при входе вопрос.
— Раскрытие хорошее, показатели в норме. Малыш еще двигается по путям, скоро уже увидим головку.
Повернувшись к жене, я также взял её за локоть и поясницу.
— Я не могууууу..... — наконец, сдалась она.
Слезы покатились по влажному красивому лицу.
— Все ты можешь, все получится. Давай дыши со мной. Вдох. Медленный выдох…
Все это действо, которое иначе как битвой за новую жизнь я назвать не мог, продлилось еще шесть часов. В общей сложности заняв почти десять. Не рекорд, но я в очередной раз бесконечно проникся уважением к женскому полу.
То, через что проходят эти хрупкие, в большинстве своем, создания во время рождения новой жизни, невозможно даже отдаленно оценить мужскому полу. Да, можно сетовать про уровень задач и ответственности, которые у большинства мужчин пока еще присутствуют в жизни. Да, можно приплести ужасы войны и ранений, которые больше по мужской части. Но ни один из нас не идет на все это осознанно, подспудно думая, что «авось пронесет». Здесь же итог всегда ясен и даже примерно понятен срок, через сколько надо будет через это пройти. И гормональная поддержка от женского организма служит слабым оправданием предстоящему.
Уставший, перенервничавший, но довольный собой и своей жизнью, я сидел на кресле в родильной комнате и держал на руках самое важное в своей жизни. Сокровище, которому я не мог найти хоть какого-то аналога. Мои гены, мою кровь, продолжателя моей биологической функции на этой огромной прекрасной планете.
Улыбка, которую сложно повторить в обычной жизни, заставляла моё лицо светиться. И я с трудом сдерживал рвущийся из груди порыв петь или просто орать, чтобы не пугать малыша и не мешать отдыхать супруге.
Персонал оставил нашу семью побыть наедине. Уставшая жена, которую мы сообща перенесли на кушетку, лежала накрытая пледами и утыканная капельницами. Почти засыпая, она смотрела на своего полуголого мужчину и крошечный сверток в его руках. Ребенка покормили грудью и передали отцу, дав матери отдохнуть и прийти в себя.
— А точно надо было торс обнажать? Я о таком не слышал.
— Точно. Он должен почувствовать твой запах и запомнить его. Что ты член его новой семьи. — устало проговорила супруга, закрыв веки.
Крошечный, но бесконечно милый малыш, словно услышав маму, открыл глаза и посмотрел прямо в мои.
— Привеееет. — тихо сказал я, продолжая улыбаться.
Неожиданно в зрачках моего ребенка промелькнуло яркое синее свечение.
— Что за… — прошептал я и даже оглянулся на висящий над креслом телевизор, чтобы проверить, не отсвет ли это был от него.
Техника была выключена. Когда же я повернулся обратно, малыш уже тоже медленно смыкал веки.
— Показалось, — прошептал я снова, переводя взгляд со спящей супруги на сына и обратно.
Больше в освещенном тусклым светом помещении никого не было. И я, списав всё на переутомление, снова вернулся к лицезрению своего наследника. Своего продолжателя Рода.
