Kitobni o'qish: «Новогодняя история. Рассказы для детей»
НОВОГОДНЯЯ ИСТОРИЯ
Солдатики
Кто из нас, будучи мальчишкой, не мечтал, чтобы у него были самые красивые, самые яркие, а главное – «взапрадашные», как живые, солдатики.
А ещё, было бы здорово, если б эти фигурки оживали в баталиях, двигались, чтобы стреляли пушки, скакала кавалерия, били барабаны. Чтобы над полка́ми развивались знамёна, и, под звуки флейты, стройные ряды гренадёров шли сомкнутым строем.
Каждый мальчишка знал значение «секретных слов»: авангард, фланг, приказ. Волшебные коротенькие слова, но понятные любому мальчишке. Слова, с которыми маленькие командиры отправляли эскадроны кирасиров и драгунов туда, где с шипением проносились ядра над редутами, во фланг наступавшей пехоте противника. Туда, где колыхалось море знамён над колоннами солдат в ярких мундирах, киверах с высокими султанами, в камзолах и ментиках, расшитых золотыми галунами.
Таким же мальчишкой, мечтающим стать командиром, был и Юра. Он любил играть в солдатики. Юра терпеливо расставлял посреди комнаты своё многочисленное войско, а это требовало выдержки, и устраивал сражения. Он строил крепости и бастионы из кубиков, отправлял на приступ вражеских укреплений неустрашимую пехоту, а навстречу полкам неприятеля – быструю, как молния, кавалерию. А потом мальчик поднимал знамя победы над поверженной цитаделью врага.
Но сегодня ему было не до солдатиков.
Юра сидел, опершись локтями на подоконник, и смотрел в окно. Он смотрел, как снег, кружась, ложился на деревья и кусты, на дорожки игровой площадки во дворе, на крыши и окна соседних домов.
Сегодня было 31 декабря. «Завтра Новый год, а тут заболел», думал мальчик. В этот вечер, в эту ночь он ждал чего-то особенного, чего-то раньше с ним небывалого.
Юра разглядывал падающие на стекло снежинки, а во дворе ребята шумно играли в снежки. Стоял тот весёлый детский гомон, без которого не бывает ни новогодних праздников, ни самой зимы: без детского счастливого гвалта она просто не живая, не настоящая.
Позавчера Юра долго катался на санках с горки. Разгорячённый, он потерял шапку и шарф. Так и за-болел.
– Ангина, – сказала, осмотрев горло, доктор, вызванная на дом. – Постельный режим.
Юрка, когда услышал эти слова: «постельный режим», чуть не заплакал. Он посмотрел на доктора, на маму и, похрипывая, с отчаяньем спросил у них:
– А Новый год? Новый год же!
– Юра, надо лечиться, – ответила доктор, закрывая свою сумку. – Новых годов ещё будет много. Выздоравливай, – она поднялась со стульчика возле его кровати и вышла из комнаты.
Следом за доктором вышла мама. Юра услышал, как захлопнулась входная дверь.
Потом началось: микстуры, пилюли всякие, чай с мёдом и малиной. А ещё, это – тёплое молоко! И, конечно же, постельный режим.
Это было вчера, а сегодня он сидит перед окном и тихо завидует своим друзьям, которые веселятся во дворе, забрасывая друг друга снегом.
– Юра, – услышал мальчик свою маму, – давай к нам, мы тебя ждём! Иди же!
Он поднялся от окна и посмотрел на часы. Они показывали девять часов вечера. «До Нового года уже чуть-чуть осталось», подумал Юра и, поправив на себе пижаму, вышел из комнаты.
Мама и папа были в гостиной, где стоял праздничный новогодний стол. Юра приоткрыл дверь и осто-рожно заглянул туда: папа сидел за заставленным тарелками столом и аккуратно нарезал праздничную утку, которую он запекал каждый Новый год. А мама заканчивала украшать ёлку. По телевизору показывали, какой-то новогодний фильм.
Юра вошёл в гостиную.
– Помогай, давай, – обратилась мама к сыну.
Ёлка была большая, широкобокая и густая. Разноцветные шары и фонарики свисали с её веток. Яркая гирлянда играла праздничными огоньками, которые растекались вниз от макушки ёлки, украшенной большой алой звездой. А из-под нижних веток выглядывал смешной снеговик с ведром на голове и, как полагается – с метёлкой. Впереди, на главном праздничном месте, находился Дед Мороз в красной шубе, в высокой шапке и с серебряным посохом в руке. Справа от него стояла его Снегурочка, в короткой синей шубке и в сверкающем кокошнике.
Сразу забыв обо всех своих печальках, Юра с удовольствием принялся помогать маме. Из картонного ящика он доставал ёлочные игрушки и развешивал на веточки новогодней красавицы, куда мог дотянуться.
– У меня всё готово, – сказал папа.
– Только переоденусь, – отозвалась мама и вышла из комнаты.
Юра повесил последний шарик и, подойдя к столу, сел на стул.
Вскоре вернулась мама в красивом платье и, поцеловав сына в макушку, сказала:
– Загляни-ка под ёлку, сынок. Мы с папой приготовили тебе подарок.
Юра подошёл к ёлке и, став на коленки, заглянул под неё. В углу за ёлкой стояла большая коробка, обёрнутая золотистой фольгой. Мальчик лёг на живот и, дотянувшись до коробки, вытащил подарок из-под ели.
– А что там? – глядя счастливыми глазами на коробку, спросил Юра.
– Открывай, чего спрашивать! – весело отозвался папа.
Вместе с мамой они сели рядом с сыном и с интересом ждали появления из коробки подарка.
Юра сорвал фольгу и вскрикнул от радости: на коробке были изображены солдатики в высоких шапках, и красивых мундирах Он быстро справился с крышкой и заглянул в коробку. Не веря своим глазам, своему счастью, Юра осторожно доставал одного за другим, десять больших, величиной в его ладонь красивых фигурок, разглядывал и ставил их на пол перед собой.
– Это – гусар, – сказал папа, взяв в руки красивого усача. – Наверное, Денис Давыдов.
– А, кто это, Давыдов? – спросил Юра.
– Герой Отечественной войны с Наполеоном, – ответил папа. – Помнишь, ты со мной фильм смотрел про Кутузова?
– Ага, помню.
– Вот, Давыдов был героем той войны и командовал бесстрашными гусарами. Кавалеристами.
Юра расставил на полу солдатиков. Тут был гусар, в красивом ярком мундире, два гренадёра в высоких ки́верах, пушкарь с большим банником для орудия, ещё два пехотинца с длинными штыками на ружьях. Был усатый знаменосец, барабанщик с большим полосатым барабаном, два кавалериста в касках и пушка. Мальчик был на седьмом небе от счастья.
– А, вот это – кирасир, – папа взял в руки солдатика в каске и с обнажённой саблей в руке. – Тяжёлая кавалерия. Серьёзные ребята, – он вернул кирасира на место.
– Какие они все красивые, – сказала мама, разглядывая солдатиков.
Юра поднялся с колен. Он стоял перед родителями и мял уголок своей пижамы. Потом опустился на коленки рядом с ними и, обняв их обоих сразу, громко выкрикнул:
– Мама! Папа! Вы… вы… – мальчик не мог говорить от восторга. – Я люблю вас!
Отпустив их, Юра вернулся к своим сокровищам.
– Мы тебя тоже очень любим, – сказал довольный отец.
– Ну, давай сядем с тобой к столу, – сказала ему мама. – Не будем мешать. Нельзя вспугнуть счастье.
Мама и папа потихоньку встали с пола и сели за стол. А Юра продолжал любоваться своим подарком. Он брал солдатиков по очереди в руки и смотрел, смотрел на каждого из них абсолютно счастливыми глазами.
Время близилось к полуночи. Наконец пробили куранты, и наступил Новый год. Немного посидев за столом, Юра собрал свой подарок, а мама отвела его в спальню. Он расставил на столе своих новых солдатиков и сел рядом на стул.
– Юра, давай сейчас ты ляжешь спать, а завтра у тебя будет целый день, чтобы играть, – сказала мама.
– Хорошо, – согласился мальчик, хотя он был готов хоть до утра просто смотреть на своих новых солдатиков.
Юра лёг в кровать, не сводя со стола глаз.
– Спокойной ночи, Юра, – сказала мама и выключила свет.
– Спокойной ночи, – ответил Юра и быстро уснул счастливым сном.
– Ну, как вам наш новый командир? – спросил усатый гусар стоявших рядом с ним на столе гвардейцев.
– Хорош! – бодро ответил знаменосец. – Сразу видно, знает толк в военном деле.
– Да и выправка у него вполне командирская, – отозвался пушкарь.
Гусар, соглашаясь, кивнул.
– А вы слыхали, судари мои, ведь сегодня, оказывается, Новый год!
– Да, да, да, – закивали солдатики.
– Так надо бы устроить, что-нибудь этакое, знаете ли… Что-нибудь – э-эх, такое! – один из кирасиров лихо взмахнул над головой саблей.
– Согласен, – кивнул в знак одобрения гусар.
Он прошёлся по столу взад-вперёд и остановился перед гренадёрами.
– Надо бы разведать обстановку, братцы: нет ли неприятеля поблизости, иль союзников отыскать. Кто пойдёт?
– Мы, – в один голос ответили гренадёры и, подойдя к углу стола, по очереди спустились по скатерти на стул, а с него, по ножке, на пол.
Через некоторое время вернулся один из разведчиков. Он подошёл к гусару строевым шагом и, приложив два пальца правой руки к козырьку ки́вера, отрапортовал:
– Разрешите доложить! Неприятель не обнаружен. Есть союзники: артиллеристские части, кавалерия и пехота. А так же не виданные ранее средства ведения боевых действий, называемые танками. Из вооружения имеют пушку и скрытый внутри средства экипаж: несколько человек, именуемых танкистами.
– Отлично! – ответил гусар и развернулся к остальным. – Спускаемся, – скомандовал он.
Спустившись со стола, маленькая армия построилась в одну шеренгу. Командир оглядел солдат.
В это время к гусару, во главе со вторым, отправленным в разведку гренадёром, подошли командиры кавалерии и пехоты, артиллерии и самоходных частей. Командир танкистов подъехал на Т-34. При виде танка, гусар снял кивер и, округлив изумлённые глаза, вытер покрывшийся испариной лоб.
– Экая зверюга! – воскликнул он. – Эх, нам бы такую! Мы б тогда «мусью» в миг бы разгромили!
Танк остановился и оттуда вылез капитан-танкист и, подойдя к гусару, доложил о прибытии.
– Сми-и-ир-но! – отдал команду гусар и сам тоже встал по стойке смирно. – Предлагаю, силами гарнизона провести праздничный парад в честь Нового года для нашего главнокомандующего Юрия. А, посему, приказываю: построиться в парадные колонны, и побатальонно, торжественным маршем пройти пред главнокомандующим! И чтоб весело! Лихо и по-молодецки! – гусар крутанул длинный ус. – Чтоб с сердцем, братцы!
Недолго посовещавшись, командиры вернулись к своим частям, находившимся под столом. Там, выстроившись, они и ожидали дальнейших распоряжений командующего парадом гусара.
Юра проснулся от того, что с него кто-то стаскивал одеяло. Он открыл глаза и не поверил тому, что увидел: подцепив штыком ружья край одеяла, солдатик в зелёном мундире петровских преображенцев, стаскивал одеяло вниз. Увидев, что Юра проснулся, преображенец тут же оставил одеяло и вытянулся по стойке смирно.
– Ну и ну! – сказал Юра и сел в кровати.
Перед ним, как на параде, стояли его ожившие солдатики. Маленькие кони рыли копытами ворс ковра, машины тихо пыхтели моторами.
Юра посмотрел на себя. На нём больше не было его голубенькой пижамы. Вместо неё вдруг появился красивый, тёмно-синего цвета, камзол с расшитыми замысловатыми узорами рукавами. На его плечах лежали эполеты, с которых свисали скрученные золотые шнуры.
Аксельбант с большими кистями и гордый огромный сверкающий орден в виде восьмиконечной звезды, украшали его грудь. Юра встал с кровати, восхищаясь великолепием военного мундира.
Гусар подошёл к мальчику строевым шагом и, приставив правую руку к козырьку своего кивера, отрапортовал:
– Господин главнокомандующий, гарнизон для парада построен! Разрешите начинать?!
Юра, приподняв подбородок, осмотрел всех построившихся на параде и улыбнулся.
– Разрешаю! – отдал он команду гусару.
Офицер развернулся и махнул рукой кому-то под столом. Потом гусар снова повернулся к своему командиру и сказал:
– Позвольте, ваше превосходительство, быть рядом с вами при прохождении гарнизона?!
– Конечно, – улыбнулся мальчик, и указал ему место возле себя.
Гусар взял под козырёк и, взобравшись по краю свисавшего одеяла на кровать, занял место рядом со своим главнокомандующим.
На середину комнаты выкатилась тачанка. С неё соскочил кавалерист в будёновке. Он отошёл к кровати, развернулся и громко скомандовал:
– К торжественному маршу! Побатальонно! Первый батальон прямо! Остальные – на пра-во! Шаго-о-ом марш!
Из-под стола строевым шагом вышла парадная коробка пограничников. Впереди шли двое солдатиков с собаками.
Следом за ними появились петровские преображенцы в зелёных мундирах и чёрных треуголках. На усатых бравых лицах горели задорные улыбки. На плечах солдаты несли свои ружья с длинными штыками.
За преображенцами следовали дружинники, герои Ледового побоища и Куликовской битвы в тяжёлых кольчугах с большими круглыми щитами и копьями в руках. Проходя мимо Юры, они высоко подняли копья и дружно выкрикнули: «Князю – Слава!»
Юра стоял вытянувшись в струну. Улыбаясь, он провожал проходящие мимо него войска поворотом головы. Сердце мальчика счастливо стучало в груди. Рядом с ним на кровати стоял гусар, с приставленной к козырьку правой рукой.
Под дробь барабанов проходили гвардейцы Кутузова. Бравые солдатики чеканили шаг, а знаменосец, лихо задрав вверх подбородок, высоко нёс гвардейский стяг.
Будёновцы на тачанках и верхом на конях скакали мимо Юры, усмиряя горячих скакунов.
И, наконец, из-под стола выехала боевая техника: грузовики и легковые автомобили, танки и самоходки, а тягачи тянули тяжёлые пушки. На переднем Т-34 реяло красное знамя Победы. Когда головной танк со знаменем на башне выехал на середину комнаты, все солдатики грянули дружное раскатистое: «Ур-р-р-а-а-а-а!»
Замыкал парадную колонну техники огромный тягач, который тащил длинную космическую ракету с надписью «Салют».
Неожиданно приоткрылась дверь в спальню. Узенькая полоска света скользнула по полу и начала медленно расползаться вправо, освещая ковёр, где только что, проходил торжественным маршем игрушечный гарнизон.
– Юра, – голос мамы был удивлённым, – ты почему это не спишь, а? И что за шум у тебя из комнаты?!
Мама вошла в спальню и включила свет. Юра, одетый в свою голубенькую пижаму в крохотных божьих коровках, сидел на коленях посредине комнаты и держал в руках подаренного ему на Новый год гусара. Вокруг стояли другие солдатики и машинки.
– Мам, – Юра улыбнулся сдвинувшей брови маме, – у нас тут парад, понимаешь?!
Мама улыбнулась и присела рядом с сыном. Она обняла Юру за плечи и сказала:
– Вижу, горе ты моё. Давай-ка спать ложиться. И войскам своим отбой командуй.
Юра послушно вздохнул и поставил гусара на тумбочку у изголовья кровати. Он лёг в кровать, мама укрыла его одеялом.
– Спокойной ночи, мам.
– Спокойной ночи, сынок, – мама поцеловала мальчика в щёку и, потушив свет, вышла из спальни, плотно прикрыв за собой дверь.
Юра протянул руку к тумбочке. Он взял гусара и положил рядом с собой на подушку.
– Спокойной ночи, – сказал мальчик солдатику.
Он приподнялся на локте и посмотрел на пол, где стоял весь его гарнизон.
– Спокойной ночи, – сказал Юра всем. – До завтра.
– Так точно! – отозвались в один голос войска.
Юра улыбнулся и заснул счастливым.
Может быть, что этого никогда и не было, а взрослые, так просто скажут – выдумки. И всё же, в волшебную новогоднюю ночь случаются и не такие чудеса! А взрослые?! Они, наверное, просто забыли, что когда они были детьми, с ними всё это тоже случалось. А, когда перед сном они клали себе на подушку любимую куклу, медведя или солдатика, то засыпали – счастливыми!
ПОТЕРЯШКА
Последние августовские дни выдались тёплыми, но дождливыми. Деревья потихоньку желтели, теряли листочки. Кусты в сквере сиротливо жались друг к другу под мелким, уже осенним дождём. Но, сквер не пустел: лёгкий дождик не мог помешать прогулкам с собаками и просто отдыхающим, что неторопливо бродили под зонтами по любимым аллейкам.
Игоря увели с детской площадки в сквере, как только заморосил дождик, но придя в свой двор, Игорёк тут же присоединился к ребятам, игравшим в машинки под грибком в песочнице.
Дождь, затихший на некоторое время, взялся за дело с новой силой: капли стали крупнее и пришедший ему на помощь ветер теперь забрасывал их прямо под навес песочницы. Детей быстро разобрали родители и, укрывая от дождика ребят сумочками и полами пиджаков, все быстро разбежались по домам.
Придя домой Игорь, как только помыл руки, сразу же подбежал к окну, которое выходило во двор дома. По стёклам стекали дождевые капли. Они соединялись в ручейки и уносились на подоконник, а с него срывались водопадиками вниз.
– Игорь, ты только что с улицы, – сказал папа, подойдя к мальчику сзади.
Он положил руку сыну на плечо:
– Идём чай пить: мама пирог с яблоками вкусный испекла.
– Сейчас, па, – не отрываясь от окна, ответил Игорёк.
– Да, что ты там увидел? – отец наклонился к окошку. Дождь сильно залил стекло, и через него было мало что видно.
– Понимаешь, па, – начал объяснять отцу Игорёк, – машинка там, в песке. Потеряшка. Одна осталась. – Игорь посмотрел на отца снизу вверх. – Когда дождь сильно полил, всех расхватали, и того мальчика, чья машинка. Я его не знаю, не с нашего двора. Вот он машину-то и забыл.
Мальчик снова устремил взгляд в окно:
– И как она там теперь: одна-одинёшенька?!
– Ничего, – ответил папа, – завтра вернётся хозяин и заберёт свою машину.
– Ага. А если её, кто-нибудь чужой украдёт? Не, – Игорь решительно покачал головой, – надо её домой забрать. Что ей одной под дождём в песочнице будет ночевать? – он снова посмотрел на отца, а тот, улыбаясь, смотрел на сына.
– Ты, пап, может, сходишь за ней, а? И записку напиши: что машина ваша, красная пожарная с лесенкой, находится у нас. Что мы – в этом доме, в квартире номер 9, окнами во двор, на третьем этаже.
– Вымокнет записка.
– Не вымокнет. Ты её к грибку приколи. Понял, пап?
Отец погладил по голове сына:
– Понял, понял, спасатель.
Через пару минут папа Игоря оделся.
– Куда это ты? – вышла из кухни мама Игорька.
– У нас – операция, – ответил за папу сын.
– Спасательная! – поднял вверх указательный палец отец.
– А-а! Ну, ты тогда не долго, остывает всё, – мама вернулась в кухню.
Папа вышел, закрыл за собой входную дверь. На улице был ливень, как говорится – что надо! Пузырящиеся лужи залили асфальт от самого подъезда до детской площадки. Вырытые ребятами в песочнице тоннели затопило водой, и они обвалились. На самом краю песчаного обрыва одиноко стояла, утонув одним колесом в воде, красная пожарная машина. Папа подхватил её на руки и быстро побежал по лужам через двор к подъезду.
Когда он открыл дверь квартиры, его поджидал Игорёк: он сидел на стульчике прямо перед дверью.
– Ура! – обрадовано вскочил со стульчика мальчик, когда увидел машину в руках промокшего отца. – Спасены!
Игорь бросился в ванную и через секунду вернулся оттуда с полотенцем.
– Вот, пап, – он протянул полотенце отцу, – вытирай скорее.
Вместе они быстро обтёрли машину от воды и налипшего песка. Игорёк притащил из кладовки коробку:
– Гараж ей будет. Ей ведь, где-то спать надо. Когда ещё хозяева отыщутся.
Отец погладил сына по голове:
– Я объявление завтра прикреплю. Хорошо?!
– Ага. Хорошо, па.
– А теперь – все ужинать, – позвала из кухни мама. – Живо за стол, спасатели.
Утром следующего дня, папа Игоря, как и обещал сыну, написал записку о находке машины и поместил её под грибком над песочницей. Взрослые и дети с интересом подходили и читали объявление вслух. Один мальчик даже привёл свою собаку – для розыска, на всякий случай.
Так, в ожидании, что хозяева «потеряшки» найдутся, откликнутся на объявление о находке, прошла целая неделя.
А в воскресенье утром в дверь квартиры номер 9 позвонили. Открыл отец Игорька. На пороге стояла молодая женщина.
– Здравствуйте, – сказала она.
– Доброе утро, – ответил папа Игоря.
– Я, собственно, по объявлению, – женщина улыбнулась, – машину пожарную ищем.
– Здесь! Тут она! – из своей спаленки выбежал радостный Игорёк. Он подбежал к коробке-гаражу, что стояла рядом с обувью, и достал оттуда «пожарку».
– Вот! – протянул он машину женщине.
Женщина присела перед Игорем на корточки и приняла из его рук машину.
– Спасибо тебе, – она ласково, с благодарностью посмотрела на мальчика.
– Да, не за что, – скромно ответил Игорь. – Я там, немного подкрасил. Она была чуточку царапнутая. А теперь – ничего, нормальная, как новенькая!
Женщина поднялась и, переложив машину под мышку, свободной рукой погладила мальчика по голове.
– Мы гуляли с сыном у вас во дворе, – обратилась она к папе Игоря, – тут ливень. В суматохе забыли про машину эту. А сын ещё и заболел после: под дождём промок. – Она благодарно посмотрела на Игоря. – Вите эту машину на день рождения подарили, дедушка с бабушкой. Сами понимаете… Ну, что?! Вот, пошла искать, как сын поправляться начал. По объявлению вас и разыскала. Там, во дворе мальчик с собакой гулял, он меня и довёл до вашей двери.
– Вы скажите своему сыну, – Игорёк серьёзным тоном обратился к женщине, – как совсем выздоровеет, пусть к нам во двор играть приходит. Обязательно! – Он развернулся и пошёл назад в свою комнатку. – Обязательно, как выздоровеет, пусть приходит! – обернулся на секунду мальчик.
Женщина смотрела вслед Игорю улыбающимися глазами.
– Хороший у вас сын. Очень хороший! Добрый и честный. Спасибо вам!
– Не за что! Не теряйте больше, – ответил папа Игоря, а сам подумал: «Слушался бы он ещё воспитательницу в садике и перестал бы девочкам «вкусности» из пластилина с сахаром предлагать – цены б ему не было!»
– До свидания, – женщина развернулась и пошла вниз по лестнице, унося «потеряшку».
– До свидания, ответил папа Игорька, закрывая дверь.
МИШКА
«Скоро каникулы! Еле дождался!», так думал мальчишка, перепрыгивая лужи, оставшиеся на тротуаре после тёплого майского дождя.
Мальчика звали Миша, а друзья, так просто – Мишка. На голове озорной чуб, нос картошкой, всегда смеющиеся глаза, разбежавшиеся по щекам конопушки. Он был мальчуганом бойким, весёлым, даже немного хулиганистым: ни секунды на месте не посидит, как шило – ему нужно было быть везде и успеть всюду. Учился Мишка в третьем классе.
А ещё имел Мишка своё, жёсткое отношение к правде и справедливости: не выносил Миша обмана, ни в каком виде, и никаких оправданий для лжи он не принимал. Мишка считал: что настоящий друг на правду не обидится, а иначе и не узнаешь: стоящий это друг или одно название. Не мог стерпеть, когда обижали тех, кто заведомо слабее, не любил издёвок и глупых, обидных шуток и розыгрышей. Сам правдолюб за свою правдивость частенько «страдал». Доставалось Мишке. Бывало: урок не выучил, тут-то сказать учительнице, что приболел, мол, немного или ещё чего. А он – нет: не выучил, потому что на компе заигрался; не сделал уроки, от того, что кино интересное смотрел. Ну, держи тогда, дружище – «пару!» Или ребята постарше не хорошо подшутят над кем-нибудь – Мишка возьми и вмешайся. Получите, Михаил, подзатыльник, а то и того хуже – фингал. Но, тем не менее, и ровесники, и старшеклассники, относились к нему уважительно, знали – на Мишку всегда можно было положиться и секрет доверить, при необходимости. И отвечал Мишка только за себя, никогда не наушничал и не ябедничал.
Увлекался Мишка быстро, загорался идеями, бросался с головой во всякое дело. Любил, чтоб шумно было вокруг, чтоб работа всякая кипела, чтоб все вместе, разом!
А больше всего обожал Мишка фильмы и книги о Великой Отечественной войне. Те, что были им, самим прочитаны, или пересмотрены по нескольку раз – почти все наизусть знал. Часами мог слушать пересказы незнакомых ему историй о героях той войны. А самым его любимым фильмом был – «В августе 44-го». Мишка даже себя поглаживал также по голове, как герой в кино – капитан, Павел Алёхин. Выучил названия и даты главных сражений: Битва за Москву, Сталинград, Курская битва, освобождение Белоруссии, битва за Берлин. И, конечно же – День Победы! Любил он этот праздник даже больше Нового года. С нетерпением ждал начала праздничного Парада на Красной площади, и всегда досматривал до последней секунды трансляцию, ни-ни отлучиться от телевизора. Знал и имена великих полководцев: Жуков, Рокоссовский, Ватутин.
А мечтал Мишка: совершить какой-нибудь подвиг. Не для того, чтоб все о нём узнали, а чтоб быть похожим на тех, любимых им героев, о которых читал в книжках и смотрел кино.
Мишка остановился перед широкой лужей, примеряясь: какой разгон стоит взять. Оценив препятствие, сделал пять шагов назад, разогнался и прыгнул, поддерживая в полёте свой небольшой школьный рюкзак. Мальчишка чуть присел, удачно приземлившись на другой стороне широченной лужи. Он оглянулся на взятый рубеж и, подмигнув сам себе, заспешил в школу: первым уроком была контрольная по математике у «классной» – опаздывать было опасно под конец четверти и года.
В предчувствии близкого лета, воробьи, громко чирикая, сбивались в кустах в большие ватаги и устраивали в ничейном густом дереве кучу малу с другой ватагой воробьёв из соседнего куста. С дерева, где происходило выяснение, чья тут территория, летела листва, и ветки ходили ходуном. Иногда оттуда вылетали один-два взъерошенных бойца, видом больше похожих на маленьких пернатых разбойников, и тут же с решительным криком они кидались снова в гущу происходившей в кроне дерева битвы.
Проходя мимо такого «орущего» дерева, Мишка остановился – ему показалось, что он услышал тихое жалобное мяуканье. Миша огляделся вокруг. Громкая возня воробьёв не давала точно определить, откуда доносились эти звуки. Он повернулся к дереву:
– А ну, тихо вы! – прикрикнул он на воюющих птиц. – Из-за вашего крика не слышно ничего!
Воробьи, разом замолчали. Дерево затихло, будто бы там никого и не было. Мишка присел на корточки, прислушиваясь. Рядом с тротуаром находилась ливнёвка, сток для дождевой воды – мяуканье доносилось оттуда. От времени асфальт вокруг ливнёвки немного провалился, и с одной стороны возле решётки образовалась небольшая дыра. Из-за птичьего гвалта и проезжающих рядом по проезжей части автомобилей, мяуканье было еле-еле слышным.
Мишка поднялся и подошёл к решётке. Он встал на коленки и, включив фонарик смартфона, посветил в образовавшуюся в асфальте дыру. Внимательно вгляделся в отверстие: «Ну, так и есть, – подумал он, – ловушка!» Из глубины провала на мальчика глядел совсем маленький, месяца два отроду, котёнок: больные глаза слезятся, сам рыжий, грязный. Он вцепился в ветку, которая стояла поперёк сливного отверстия, наверное, её занесло туда потоком воды. До попавшего в западню котёнка было, в общем-то, неглубоко от поверхности асфальта – сантиметров 50-60, но, сам он выбраться не мог. Держался котёнок, видимо, из последних сил и был готов уже вот-вот сорваться туда, вниз, в бездну и погибнуть.
«Эх ты, горе, – обратился Мишка к бедолаге. – Потерпи немножко, держись, сейчас помогу».
Миша снял рюкзак, отложил смартфон и просунул руку в дырку. До котёнка он даже не коснулся кончиками пальцев. «Так не достану», подумал Мишка и начал вытаскивать руку обратно. Но она застряла в локте – торчащая из решётки арматура не давала руке ходу назад. «Что же делать?! Руку освобождать надо», – Миша решительно дёрнул сильнее руку на себя. Лоскут рубашки и немного содранной кожи с локтя остались на ржавом железном пруте. Он посмотрел на локоть, потрогал кровоточащую рану пальцами и, покачав головой, оглянулся вокруг: но, ничего подходящего, чем можно было бы подцепить котёнка, не было.
«Надо на живот лечь», решил маленький спасатель. Он лёг на живот, не обращая внимания на то, что асфальт был сырой и саднил локоть, снова засунул руку в дырку и, нащупав дрожащее тельце котёнка, осторожно сомкнул на нём пальцы. Мишка потихоньку начал вытаскивать мокрый дрожащий мохнатый комочек. «Ты только не мешай мне», тихо проговорил мальчик, как будто уговаривая котёнка. А котёнок и не сопротивлялся. Он затих, перестал даже мяукать, словно понимал: его спасают.
Мишка медленно вытягивал котёнка из опасной пропасти и уже почти вытащил, когда та самая арматура снова упёрлась ему в руку.
«Опять ты?!» – Мишка сердито глянул на безжалостно впившуюся в руку железку. Он зажмурился и сильно сжал зубы. Превозмогая боль, вынул котёнка из дыры. Ещё одна ссадина, ещё клок ниток от рубашки остался на этой железяке.
«Ну? Живой? – Миша посмотрел на спасённого. – Эх ты, глупыш рыжий! Бегом к мамке!» и опустил котенка на асфальт.
Котёнок посмотрел на мальчика большими круглыми глазами и благодарно мяукнув, скрылся в кустах.
Мишка осмотрел руку: ссадина на локте и небольшой порез немного ниже, кровили. Он достал из кармана брюк платок, поплевал на него и, поморщившись от боли, вытер кровь. Потом, поднял с асфальта свой смартфон, засунул его в карман, и, перекинув рюкзак через плечо, побежал домой.
«На уроки всё же опоздаю, – думал Мишка, подбегая к своему дому. – Мамка теперь за рубашку наругает! И контрольная ещё…!» Он рывком открыл дверь подъезда и мигом взбежал на третий этаж. Войдя домой, мальчик сразу же зашёл ванную и смыл кровь с пореза и ссадины. После достал йод и, зажмурившись, промокнул раны, смоченной в йоде ватой. В ванную вошла мама.
– Миша, что с тобой? – она испуганно взяла сына за руку. – Что это? Ты где так поранился? Что ты опять наделал? Когда ты только успокоишься?!
– Да, всё в порядке, – Мишка смотрел маме в глаза. – Ты, мам, не переживай – так было надо.
Он пересказал всё, что произошло с ним по дороге в школу: как спасал малыша из ливнёвки, как поранился и решил «сперва забежать домой, чтоб с рукой разобраться».
– Горе ты моё! – мама шмыгнула носом, слушая рассказ сына.
Она, как надо обработала ссадину и порез, и наложила на Мишкину руку бинт.
– Может, дома останешься? Я позвоню в школу, объясню.
– Не, мам, – отрицательно мотнул головой Мишка. – На контрольную я, конечно, опоздал. Но, всё равно, в школу идти надо.
Мама обняла сына.
Попал Миша в школу только ко второму уроку. Он вошёл в класс, обменявшись приветствиями со своими друзьями, сел за свою парту.
Прозвенел звонок. В класс, в сопровождении завуча школы, вошла Татьяна Николаевна, Мишкин классный руководитель. Дети встали из-за парт.
– Садитесь ребята, – сказала «классная». Она нашла глазами Мишку. – Миша, выйди пожалуйста, к доске.
Мишка поднялся из-за парты, подошёл к доске, повернулся к ребятам. Он посмотрел на учительницу и завуча, улыбнулся и сказал:
– Татьяне Николаевна, ставьте сразу двойку – я на контрольную не успел, некогда было.
Татьяна Николаевна улыбнулась в ответ.
– Нет, Миша, никаких двоек не будет. Мы, – она повернула голову к завучу, – с Антониной Леонидовной знаем, что произошло с тобой.
– Откуда? – не скрывая удивления, спросил Мишка.
– Твоя соседка, Лена, – учительница указала кивком головы на Мишину соседку по парте, – всё сама видела и, когда пришла в школу, рассказала об этом мне. Ну, а я – Антонине Леонидовне.
Она обняла за плечо Мишку и, посмотрев в класс, сказала:
– Вот, ребята, наш герой – Миша! – в этот момент Мишка вопросительно посмотрел на Татьяну Николаевну.
– Да, ребята, – завуч подошла к Мишке и взъерошила на его коротко стриженой голове волосы. – Миша, спас маленького котёнка, который мог погибнуть. Да ещё и ранение получил в результате своей спасательной операции.
Мишка посмотрел на свою руку, которая была перебинтована от пальцев до самого локтя.
– Я – герой? – спросил он учительницу.
– Конечно, Миша. Ты совершил героический поступок – ты спас маленькую жизнь.
Ребята встали из-за парт и захлопали Мишке:
– Молодец, Мишка!
– Ура!
– Молодчина!
– Ребята, Татьяна Николаевна, Антонина Леонидовна, – Мишка поднял перебинтованную правую руку, обращаясь ко всем сразу, – никакой я не герой. Я просто спасал котёнка. Кто-то же его должен был спасти!
Завуч погладила Мишу по голове:
– Вот так и становятся героями.
Мишка пожал плечами и улыбнулся. Ему было страшно приятно всё происходящее. Вот только героем он себя не считал.
– Татьяна Николаевна, – обратился он к учительнице, – можно я сяду?!
– Конечно, садись!
Миша вернулся за парту. Ребята тоже заняли свои места. Потихоньку класс угомонился.
Начался урок.
ДОЖДИК
Жил на свете грустный дождик. Он был грустным не потому, что не хотел веселиться. Вовсе нет. Ему ужасно хотелось быть весёлым. Но, дело в том, что когда он начинал моросить, люди прятались под навесы, старались уйти с улицы и повторяли; «Когда же закончится этот моросящий скучный дождь?»
А дождику от этого становилось ещё грустнее и печальнее. Он начинал плакать-моросить всё сильнее и сильнее. И долго-долго не кончался. Его слезинки становились до того холодными от печаль-ки, что превращались в малюсенькие градинки.
Устав от слёз и грусти, дождик улетал из города на какой-нибудь тучке спать далеко-далеко на высокую гору, в свою маленькую уютную пещерку. Укутывался в пушистое облако и засыпал.
Ему снилось, что он стал весёлым дождём. Снилось, как под его струями распускаются цветы. Как тянут ему навстречу свои бутоны и листочки. Как под его каплями оживают сухие травинки. Деревья распахивают кроны: широко разводя в стороны свои ветки, чтобы умыть каждый свой листочек.
Он завидовал тем весёлым дождям, которым лишь стоило начать накрапывать, как люди благодарно подставляли свои лица под их капли, а дети бегали по лужам и ловили эти капли в ладошки. Солнце не пряталось за тучки, а согревало падающие вниз струи своими лучами, тоже смеялось и озаряло небо радугой.
И вот однажды, когда наш печальный дождик уснул в своей пещерке, другие дожди решили попросить солнце, чтобы оно пожалело их маленького грустного братика и превратило его в весёлый солнечный летний дождь.
Наступило утро. Грустный дождик проснулся, сел на проходившую мимо чёрную тучку и полетел в город. Но, когда он подлетал к городу, увидел, что солнце не спряталось, увидев его, такого грустного и печального, а наоборот: улыбается, тянет свои лучи к земле и к людям.
Солнце посмотрело на дождик и весело крикнуло ему: «Ну чего ждёшь? Лей скорее! Видишь, там, внизу тебя ждут! Лей же!»
Дождик глянул вниз и увидел, что действительно: люди смотрят в небо, выглядывают из-под деревьев и навесов остановок. От жары и жажды цветы склонили набок свои головки. Деревья тяжело вздыхали от зноя, их листочки казались вялыми и не живыми.
Дождик обрадовался тому, что его ждут. Он широко распахнул счастливые глаза и громко-прегромко раскатисто рассмеявшись, начал поливать людей и землю долгожданным живительным водяным потоком.
На тротуарах появились лужи. Вода в них была тёплая и дети, сбросив обувь, тут же принялись босиком скакать по этим лужам, веселясь, и обрызгивая друг друга, и всё вокруг. Взрослые вышли из тени деревьев и смотрели в небо на радугу, которую солнце разлило по небу от края до края. Они выходили под тёплые струи дождя и ловили его в ладони, подставляли дождю счастливые лица.
Цветы ожили и наполнили своим благоуханием воздух парков и скверов.
Стая громких воробьёв устроила купание в луже возле скамейки, под которой сидел рыжий смешной щенок и не решался выйти под дождь.
А дети скакали и скакали по лужам, заразительно смеясь под струями «солнечного дождя».
А что же наш дождик? Он был счастлив. Счастлив и благодарен солнышку, которое дало ему шанс стать счастливым, осуществить свою мечту: дарить радость людям.
И с тех пор он больше не грустил, не печалился и не плакал. Он превратился в весёлый счастливый «солнечный дождь!»
МОХНАТОЕ СЧАСТЬЕ
Танечка сидела за столом в своей маленькой спаленке и читала книжку, когда услышала, как открылась входная дверь. Она посмотрела на часы, висевшие на стене: стрелки на часах показывали половину шестого. «Мама», Танечка отложила книжку и соскочила со стульчика. Поправила яркое васильковое платьице и, с удовольствием потянувшись, пошла встречать маму.
Когда Таня вышла в прихожую, мама стояла, повернувшись к входной двери, и закрывала ключом замок. Из-за маминой ноги выглядывало маленькое мохнатое чудо. «Игрушка что ли?», подумала Таня. Но чудо было живым: оно смотрело на Таню парой чёрных глазок-бусинок и притопывало передними лапками.
Таня, не веря, что перед ней живой щенок, закрыла глаза ладошками. Потом осторожно посмотрела сквозь чуть раздвинутые пальчики и, оторвав ладони от лица, вдруг громко и радостно закричала:
– Мама! Это собака! – Таня глубоко вдохнула воздуха, широко раскинула руки в стороны и бросилась к маме. – Мамочка! Собака! Мамочка! Это же собака!
Танечка обняла мамину ногу и прижалась к ней щекой. Мама, улыбаясь, смотрела на Таню:
– Собака. Твоя собака, – сказала, улыбаясь, мама.
– Твоя собака, – Таня повторила за мамой и прижалась к её ноге ещё сильнее.
И потом, уже скороговоркой:
– Спасибо, спасибо, спасибо, мамочка!
Девочка села перед щенком на корточки:
– Ты кто? Ты кто такой? Ма-а-аленький?
Посмотрела снизу вверх на маму. До конца не веря своему счастью, снова спросила:
– Это же мне, правда? Это же теперь моя собака?
– Конечно, твоя, глупенькая, – ласково ответила мама и тихонько стукнула пальцем Таню по носику. – И не надо так громко кричать. Смотри, напугала малыша.
Танечка погладила щенка:
– Не бойся, ла-а-апочка! Не бо-о-ойся!
Она взяла чудо на руки и прижала к груди, зажмурив глаза от счастья. Щенок лизнул девочку и ткнулся в её щёку мокрым кожа-ным носом.
Таня держала на руках рыжего мохнатого щенка, больше похожего на мягкую игрушку. Она смотрела ему в глазки, а тот: в глаза девочке.
– Будешь «Рыжик»!
Щенок смешно сморщил мордочку и тихо чихнул.
– Мама, он чихнул! Его надо искупать, согреть и накормить.
– Хорошо, – ответила мама из кухни. – Неси его в ванную.
Танечка посадила щенка на диван, а сама открыла шкаф с постельным бельём. Достала с полки большое мягкое белое в ромашках полотенце, перекинула его через плечо, подхватила Рыжика и, пританцовывая, пошла в ванную.
Рыжик смешно фыркал под струями тёплой воды и ловил маленьким розовым язычком капельки из лейки. Вымытого детс-ким шампунем щенка завернули в мягкое полотенце и положили на кресло. Угревшись, он закрыл глазки и заснул.
Из белой горки торчало только чёрное пятно кожаного носа. Танечка нежно чмокнула это чёрное пятнышко и погладила Рыжика через полотенце. Рядом с ней тихо сопело мохнатое счастье!
