Kitobni o'qish: «Государь оклеветанный. Падение великой империи»

© Барыкин Ю.М., 2024

© ООО «Издательство Родина», 2024

Государь – великий и оклеветанный

Моей замечательной внучке Екатерине Михайловне – с любовью!

(Даты до февраля 1918 года приведены по «старому» юлианскому календарю. Выходные данные книг, указанных в примечаниях, в Списке использованной литературы.)

Как известно, историю пишут победители, а когда они достигли «победы» путем незаконного переворота и ценой разрушения собственной страны в ходе развязанной ими гражданской войны, то их версия «истории» априори не будет являться образцом объективности, причем «проигравшая» сторона безусловно будет всячески ошельмована.

Так произошло и в России. Захватив власть на рубеже 1917–1918 годов, большевики до поры до времени не скрывали своих взглядов на историческую Россию. Вот, например, что писал видный пролетарский поэт В.Д. Александровский (1897–1934), издавший в советское время 13 книг своих стихов и печатавшийся в «Правде»:

 
Русь! Сгнила? Умерла? Подохла?
Что же! Вечная память тебе.
Не жила ты, а только охала
В полутемной и тесной избе.
Костылями скрипела и шаркала,
Губы мазала в копоть икон,
Над просторами вороном каркала,
Берегла вековой тяжкий сон…
Бешено, неуемно бешено,
Колоколом сердце кричит:
Старая Русь повешена,
И мы – ее палачи.
 

На этом фоне наибольшую ненависть большевиков-«победителей» вызывала фигура последнего русского Императора. В Большой Советской Энциклопедии (1-е издание, 1939 год) в статье «Николай II» утверждалось, что Император был «ограничен и невежествен», что «до последней минуты Николай II оставался тем, чем был – тупым самодержцем, неспособным понять ни окружающей обстановки, ни даже своей выгоды», и прочие подобные инсинуации. Позднее, уже не позволяя себе столь откровенных выпадов, различные историки, включая некоторых зарубежных и отечественно-либеральных, описывали Императора Николая II как слабовольного, нерешительного, проводившего агрессивную внешнюю политику и проигравшего две войны, противостоявшего реформам и модернизации страны с помощью террора, подбиравшего исключительно неспособных помощников и т. д. и т. п.

Не ограничиваясь личностью Императора, советская историческая «наука» придумала следующий «ловкий» прием: соревнование с «застывшим кадром» – Россией 1913 года, намертво закрепив за последней штампы типа «отсталая», «лапотная», «с безграмотным забитым населением» и т. д. То, что Империя, не будь она разрушена, продолжала бы развиваться темпами, зачастую намного превосходившими советские, «историками» просто замалчивалось. Ниже будут изложены малоизвестные факты, осмыслив которые, как мы надеемся, каждый заинтересованный человек сможет самостоятельно дать оценку, более объективную, чем вышеприведенные, как личности Императора Николая II, так и возглавляемой Им державы.

Но обо всем по порядку…

Наследник Российского престола, Великий Князь Николай Александрович родился в Царском Селе 6 мая 1868 года (в день Святого Праведного Иова Многострадального). Он был первым сыном Императора Александра III (1845–1894) и Императрицы Марии Федоровны (урожденной Марии Софии Фредерики Дагмары) (1847–1928), происходившей из Датского королевского дома.

Затем в Царской Семье родились еще пятеро детей: Александр (1869–1870), Георгий (1871–1899), Ксения (1875–1960), Михаил (1878–1918) и Ольга (1882–1960).

В общей сложности Цесаревич Николай Александрович учился 13 лет, из них 8 – по усовершенствованному гимназическому курсу, из которого были удалены «мертвые» языки – латынь и древнегреческий – и заменены основами минералогии, ботаники, зоологии, анатомии и физиологии. К традиционно изучавшимся в Царской Семье французскому и немецкому языкам был добавлен английский.

Последние пять лет (1885–1890) были посвящены «высшим наукам», по специально написанной программе, соединявшей курс государственного и экономического отделений юридического факультета университета с курсом Академии Генерального штаба.

Экономические науки Наследнику преподавал известный русский экономист, профессор Н.Х. Бунге, юридические – правовед, писатель и переводчик профессор К.П. Победоносцев, международное право – доктор права М.Н. Капустин, химию – академик Н.Н. Бекетов…

Не менее впечатляющим был список «военных» преподавателей Цесаревича. Так, военную географию преподавал начальник главного штаба генерал Н.Н. Обручев, боевую подготовку войск – генерал М.И. Драгомиров, стратегию и военную историю – начальник Академии Генерального штаба генерал Г.А. Леер, фортификацию – один из крупнейших специалистов в этой области инженер-генерал и одновременно композитор, член «Могучей кучки» Ц.А. Кюи…

Как и полагалось Наследнику Престола, Николай Александрович в течение нескольких лет прошел стажировку в гвардейских полках: два лагерных сбора в лейб-гвардии Преображенском полку, два – в лейб-гвардии Гусарском и один – в лейб-гвардии Конной артиллерии.

6 августа 1892 года Николай Александрович был произведен в полковники.

Заметим, кстати, что Император Николай II питал такое уважение к памяти отца, что отказался когда-нибудь принять более высокий чин в армии, Верховным главнокомандующим которой он являлся в годы Первой мировой (Великой) войны.

С 1889 года Император Александр III привлекал Наследника к делам по управлению государством, в том числе заседаниям Государственного совета и Комитета министров. В программу образования Наследника входили путешествия по разным губерниям России, которые он совершил вместе с отцом.

Кроме того, в течение девяти месяцев 1890–1891 годов Цесаревич Николай, под началом генерала В.А. Барятинского, совершил путешествие на Восток, общая длина которого составила более 51 000 км, в том числе 15 000 – по железным дорогам и 22 000 по морю.

23 октября 1890 года, после церковной службы в Гатчине, Цесаревич Николай с сопровождающими отправился поездом через Вену в Триест, где перешел на борт крейсера «Память Азова».

Из Триеста крейсер направился в порт Пирей, где к экспедиции присоединился племянник Императора Александра III греческий принц Георг, граф Корфский (1869–1957).

Дальнейшее путешествие охватило Египет, включая семидневное плавание на яхте по Нилу, Индию, Цейлон, Сингапур, остров Яву, Сиам (Таиланд), Китай, и Японию, где чуть было не произошла трагедия.

29 апреля 1891 года Цесаревич Николай в сопровождении двух принцев: Георга и Арисугавы Тарухито, а также представителей местных властей, совершали поездку из Киото в городок Оцу, расположенный на берегу озера Бива. На обратном пути в Киото Наследник Российского Престола подвергся нападению японского городового Цуда Сандзо, входившего в оцепление, призванное охранять царственного гостя.

Из-за узости улиц Оцу движение происходило с использованием не конных экипажей, а рикш, которым помогали «толкачи». В то время как примерно 50 медленно двигавшихся колясок растянулись по улицам, Сандзо бросился к безоружному Николаю Александровичу и нанес ему внезапный удар саблей, пришедшийся по правой стороне головы над ухом. Благодаря мгновенной реакции прошедшего фехтовальную подготовку Цесаревича удар не стал смертельным, однако вызвал обильное кровотечение. Несмотря на кровь, заливавшую глаза, Николай Александрович сумел уклониться от второго удара, который нападавший наносил уже двумя руками, так что тот лишь вскользь задел лоб. А несколько мгновений спустя проявил находчивость принц Георг, который подбежал к нападавшему сзади и ударом бамбуковой трости, купленной в этот день, сбил того с ног. На упавшего Сандзо навалились рикши, а затем подоспели и охранники.

Когда преступник был обезврежен, раненый Николай Александрович проявил завидное хладнокровие и даже успокаивал японских чиновников и принца Арисугаву, напуганных произошедшим.

Далее последовали высочайшие извинения с японской стороны, а также следствие, в ходе которого выяснилось, что нападавший принадлежал к воинствующей партии самураев. Тем не менее Цуда Сандзо был судим как фанатик-одиночка, приговорен к пожизненному заключению, но после нескольких месяцев пребывания в тюрьме таинственно скончался¹.

Что же касается Цесаревича Николая, то после перевязки на месте инцидента, он был доставлен в Киото, где русские врачи наложили ему швы.

По пути из Японии домой Наследник сделал остановку во Владивостоке (в мае 1891 года), где заложил первый камень вокзала на конечной станции Сибирской железнодорожной магистрали. Дальнейший путь до Санкт-Петербурга, пролегавший через Сибирь и Урал, занял два с половиной месяца.

Заметим, что кроме Николая II ни один русский Император, ни до, ни после воцарения, не посещал Сибири и Дальнего Востока. Возможно, именно поэтому последний русский Государь, как никто другой, осознал всю важность расширения пределов влияния России именно на берегах Тихого океана.

Будущая российская Императрица Александра Федоровна – урожденная принцесса Виктория Алиса Елена Луиза Беатриса Гессен-Дармштадская, родилась 6 июня (григорианский календарь) 1872 года.

Она была младшей в семье герцога Людвига IV и урожденной принцессы Алисы Английской (всего – два сына и пять дочерей). Маленькая принцесса являлась всеобщей любимицей, особенно бабушки, английской королевы Виктории I. Близкие называли ее Аликс, а родители величали: наша Санни, то есть Солнышко. В семье хранили память о посещении Дармштадта супругой Александра II Императрицей Марией Александровной (1824–1880), которая, увидев маленькую Алису, сказала баронессе А.К. Пилар: «Поцелуйте у нее руку – это ваша будущая императрица»².

В 1878 году в Гессене распространилась эпидемия дифтерии. От нее умерли мать Алисы и ее младшая сестра Мэй, после чего большую часть времени Алиса жила в Великобритании в замке Балморал и Осборн-хаусе на острове Уайт.

Алиса, или Аликс, как будет называть ее царственный муж, была необычайно прилежной ученицей. В 15 лет она основательно изучила историю, географию, английскую и немецкую литературу. Она прекрасно пела и виртуозно играла на фортепьяно, хотя и не любила играть на публику.

В июне 1884 года Алиса впервые посетила Россию, когда ее старшая сестра Элла (в православии – Елизавета Федоровна) в Петербурге сочеталась браком с Великим князем Сергеем Александровичем.

Британский журналист и военный корреспондент Р. Вильтон (1868–1925), многие годы проживший в России, писал об Императрице:

«Едва выйдя из детского возраста, она испытала свою первую, свою единственную любовь. На свадьбе сестры Елизаветы и великого князя Сергея Александровича она увидела молодого цесаревича Николая, наследника российского престола. Любовь вспыхнула вдруг, была взаимна и ни от кого не укрылась»³.

В течение восьми лет они любили друг друга без надежды на согласие родителей: с обеих сторон брак встречал препятствия по различным причинам.

Отец молодой принцессы не хотел русского брака. Он был в России после убийства Александра II и вынес оттуда тяжелое воспоминание. «Достаточно с меня одной дочери в этой трагической стране. Я не пущу туда второй», – говаривал он. Слова, увы, пророческие, ибо обе там погибли.

В 1889 году Алиса отвергла предложение принца Альберта-Виктора, старшего сына принца Уэльского, следующего после самого принца наследника британского трона.

Первоначально против брака Алисы и Николая Александровича были настроены и родители Цесаревича, надеявшиеся на союз сына с Еленой Луизой Генриеттой, дочерью Луи-Филиппа, графа Парижского. Однако непреклонность Наследника не оставила им выбора, и 8 апреля 1894 года специальным манифестом было объявлено о помолвке Цесаревича Николая и Алисы Гессен-Дармштадской.

В тот же день Цесаревич Николай сделал запись в своем дневнике:

«8-го апреля. Пятница, чудесный, незабвенный день в моей жизни – день моей помолвки с дорогой, ненаглядной моей Аликс… Боже, какая гора свалилась с плеч; какою радостью удалось обрадовать дорогих Мама и Папа. Я целый день ходил как в дурмане, не вполне сознавая, что собственно со мной приключилось!.. Даже не верится, что у меня невеста»⁴.

Следующие месяцы Алиса изучала русский язык и основы православия, и 10 октября 1894 года приехала в Крым в Ливадию. Через 10 дней после ее приезда, 20 октября, там же скончался тяжело болевший Император Александр III.

21 октября 1894 года был обнародован высочайший манифест о вступлении на престол Николая Александровича Романова (Николая II). Тогда же чиновниками, придворными и в войсках была принесена присяга на верность новому Императору.

В тот же день через миропомазание состоялось обращение Гессен-Дармштадской принцессы в православную веру с именем Александра и отчеством Федоровна (Феодоровна).

Р. Вильтон: «Немецкая принцесса, дочь англичанки, воспитанная в Англии, она стала всеми своими привязанностями русской, ибо человек, которого она глубоко любила до самой смерти, был русский и потому еще, что, став ревностной православной, она почувствовала себя вдвойне русскою. Она научилась писать и говорить по-русски в совершенстве»⁵.

Спустя неделю после погребения Александра III состоялось бракосочетание Императора Николая II и Александры Федоровны. Церемония венчания прошла в дворцовой часовне 14 ноября 1894 года, в день рождения Вдовствующей Императрицы Марии Федоровны (1847–1928), что позволяло отступление от траура. Свадебные торжества были весьма скромными.

Обмен кольцами по старинному русскому обычаю: жениху – золотое, символизирующее силу солнца, невесте – серебряное, олицетворение луны, отражающей свет дневного светила. Новобрачные должны были испить из одного кубка, наполненного вином и водой, – это символизировало их готовность впредь делить и радость, и печаль.

Александра Федоровна в тот вечер написала: «Я твоя, а ты мой, будь уверен. Ты заперт в моем сердце, ключик потерян, и тебе придется остаться там навсегда»⁶.

Господь свидетель – так и случилось…

Коронование Императора Николая II и Императрицы Александры Федоровны состоялось во вторник 14 мая 1896 года в Успенском соборе Московского Кремля.

Священнодействие началось в 10 утра на специальном помосте, установленном посреди собора. Непосредственно перед началом коронования Император воссел на трон Михаила Федоровича – первого царя из династии Романовых, избранного на царство в далеком 1613 году.

Коронационная церемония длилась пять часов. После продолжительной литургии, которую Государь выслушал стоя, началось официальное облачение Царя и Царицы. Затем Александра Федоровна встала на колени, а митрополит Санкт-Петербургский Палладий (1827–1898) прочел молитву о Царе.

Затем уже Николай, один среди стоявшего народа, опустился на колени и совершил моление о России и о Русском народе. После помазания святым миром Николай дал присягу править Империей и хранить Самодержавие как Император и Самодержец всея Руси.

В последующие дни по всей стране устраивались торжества с раздачей подарков. 18 мая 1896 года празднество проводилось в Москве на Ходынском поле и вошло в историю как «Ходынка».

Отметим здесь, что в истории России 1896–1953 годов было немало горя и бед. Но особо выделяются три, если можно так сказать, пары трагедий, которые, несмотря на довольно значительные промежутки времени, разделяющие эти события, носят чуть ли не идентичный характер. Перечислим их.

1. Две массовые давки в Москве: на Ходынском поле в 1896 году и такая же давка во время похорон Сталина в марте 1953 года.

2. Два расстрела демонстраций: так называемое «кровавое воскресенье» 9 января 1905 года в Петербурге и расстрел демонстраций в поддержку Учредительного Собрания в Петрограде и Москве 5 января 1918 года.

3. Два расстрел рабочих на золотых приисках на реке Лена: в 1912 и в 1938 году.

Помимо вполне определенного сходства, все три пары трагедий имеют одно различие: если события 1896–1912 годов, в которых необоснованно был обвинен Император Николай II, хорошо известны всем получавшим образование в СССР, а затем и в России, то все, что произошло после 1917 года, было накрыто плотным покрывалом секретности.

Здесь мы не будем рассматривать историю этих горестных событий. Подробно о них, а также об их малоизвестных «дублях» в истории СССР можно прочитать в статьях: «Два кровавых января», «Два расстрела на реке Лене», «Две массовые давки в Москве» (в соответствии с хронологией советской эпохи).

Возвращаясь к основной теме повествования, отметим, что внешне сдержанная реакция Императора Николая II на ходынскую трагедию, давшая повод недоброжелателям или не слишком осведомленным наблюдателям обвинять его в пренебрежении к жизням простых людей, объясняется совершенно иначе.

Государь Император Николай Александрович получил воспитание, какое обыкновенно давала среда, в которой он родился и жил. Оно привило ему привычку, ставшую основным правилом поведения: быть всегда ровным, сдержанным, не проявлять своих чувств. Всегда он был ровен, спокоен. Государя никогда не видели ни бурно-гневным, ни оживленно-радостным, ни даже в состоянии повышенной возбужденности.

Генерал Ю.Н. Данилов: «Все жесты и движения императора Николая были очень размеренны, даже медленны. Эта особенность была ему присущей, и люди, близко знавшие его, говорили, что Государь никогда не спешил, но никуда и не опаздывал»⁷.

Столь исключительное самообладание давало ему силы проводить целые часы за неустанным чтением представляемых докладов и служебных записок. В этом тягостном для него занятии он полагал главное исполнение своего долга и не отступал от него. «Я никогда не позволю себе идти спать, – говорил он, – пока совсем не расчищу моего письменного стола»⁸.

Отметим еще один факт: за свое царствование Император Николай II ни разу не применил закон «Об оскорблении Величества», не лишил свободы в «несудебном порядке», то есть своей волей, ни одного человека.

Несколько слов о дневниках Императора, лаконичность записей в которых позволяла недобросовестным историкам упрекать его в черствости. На самом деле и здесь существует весьма простое объяснение.

Дневники Императора Николая II сохранились полностью с 1882 года, когда в возрасте 14 лет он впервые начал вести записи, и до 30 июня (13 июля н.с.) 1918 года, когда была сделана последняя запись. Дневники представляли собой 51 тетрадь, вместившие в себя события 36 лет жизни Наследника Престола, а затем и Императора.

Первые записные книжки для Наследника изготовлялись по специальному заказу, типографским способом. В них все листы были датированы по дням, их размер не позволял делать обширные записи. Именно это наложило свой отпечаток на стиль дневника с характерным отсутствием пространных рассуждений.

Сразу же после большевистского переворота 1917 года предпринимались попытки опубликовать дневники Императора. Значительное количество выдержек из дневниковых записей публиковалось в 20-х годах. Фактически во всех этих публикациях имелись погрешности – допускались купюры, не отмеченные отточиями, допускались смысловые ошибки, неточности в передаче текста⁹.

Государь Николай II имел открытое, приятное, «породистое» лицо. Особенными у него были глаза, выразительные, лучистые. Улыбка у Царя была мягкая, стеснительная, слегка грустная. Физически он был хорошо развит и обладал большой силой. По свидетельству многих, когда он сжимал руку, некоторые из визави едва не вскрикивали от боли. Кроме того, Государь был вынослив и поэтому любил простой физический труд, которого не гнушался.

Когда Царская Семья жила в Крыму, Государь, чтобы испытать обмундирование рядового, надевал солдатскую форму, брал солдатский ранец и ходил так целый день в горах. Он мог пройти гораздо большее расстояние, чем это требовалось от рядового, и возвращался свежим и бодрым.

Однажды после такой прогулки, когда Царь возвращался в солдатской форме, часовой не узнал его; пришлось телефонировать дежурному по охране офицеру. Царь наградил часового за хорошую службу часами.

О духовной стороне жизни Императора свидетельствует обер-прокурор Святейшего Синода князь Н.Д. Жевахов (1874–1946):

«Что представлял собой Государь Император?

Это был прежде всего богоискатель, вручивший себя безраздельно воле Божией, глубоко верующий христианин высокого духовного настроения, стоявший неизмеримо выше тех, кто его окружал и с которыми Государь находился в общении. Только безграничное смирение и трогательная деликатность, о которых единодушно свидетельствовали даже враги, не позволяли Государю подчеркивать своих нравственных преимуществ перед другими… Только невежество, духовная слепота или злой умысел могли приписывать Государю все то, что впоследствии вылилось в форму злостной клеветы, имевшей своей целью опорочить его поистине священное имя»¹⁰.

А вот что писал русский публицист, профессор истории С.С. Ольденбург (1888–1940): «Император Николай II обладал живым умом, быстро схватывающим существо докладываемых Ему вопросов – все, кто имел с Ним деловое общение, в один голос об этом свидетельствуют. У Него была исключительная память, в частности на лица. Государь имел также упорную и неутомимую волю в осуществлении своих планов. Он не забывал их, постоянно к ним возвращался и зачастую в конце концов добивался своего.

Иное мнение было широко распространено потому, что у Государя, поверх железной руки, была бархатная перчатка. Воля Его была подобна не громовому удару, она проявлялась не взрывами и не бурными столкновениями; она скорее напоминала неуклонный бег ручья с горной высоты к равнине океана: он огибает препятствия, отклоняется в сторону, но в конце концов, с неизменным постоянством, близится к своей цели»¹¹.

А вот мнение о Русском Царе президента Французской республики Э. Лубэ (1838–1929):

«Он предан своим идеям. Он защищает их терпеливо и упорно. У него надолго продуманные планы, которые он постепенно проводит в жизнь. Царь обладает сильной душой и мужественным, непоколебимым верным сердцем. Он знает, куда он идет и чего он хочет»¹².

Приведем и впечатления людей «из народа», включая представителей революционных партий.

Так, русский писатель и публицист И.Л. Солоневич (1891–1953) поведал о том, как первый раз в своей жизни встретил Государя Николая II:

«Это было в дни трехсотлетия Дома Романовых на Невском проспекте. Я был, так сказать, в состоянии толпы, сквозь которую – без всякой охраны, но с большим трудом – пробивалась коляска Государя. Со мною рядом стояли два моих товарища по университету: один – левый эсер, другой – член польской социалистической партии. Над Невским гремело непрерывное „ура“ – и оба моих товарища тоже кричали „ура“ во всю силу своих молодых легких: обаяние русского Царя перевесило партийные программы»¹³.

Первые годы правления

Уже в первые годы царствования Государь Николай II показал готовность к масштабной модернизации Империи.

Так, в феврале 1895 года, вопреки мнению консервативного большинства, Он одобряет проект денежной реформы, вводившей так называемый «золотой стандарт» рубля. Как итог, выпускавшиеся главным эмиссионным учреждением страны – Государственным банком – бумажные банкноты (кредитные билеты) по указу 29 августа 1897 года обеспечивались золотым запасом государства и свободно разменивались на золото.

Автор проекта – министр финансов граф С.Ю. Витте (1849–1915), признавался:

«В сущности, я имел за собой только одну силу, но силу, которая сильнее всех остальных, – доверие Императора, а потому я вновь повторяю, что Россия металлическим золотым обращением обязана исключительно Императору Николаю II»¹⁴.

2 июня 1897 году в России был принят закон «О продолжительности и распределении рабочего времени в фабрично-заводской промышленности». Максимальный рабочий день для мужчин устанавливался в 11,5 часов, а в случае работы в ночное время, а также в субботу и предпраздничные дни – в 10 часов. Для сравнения: во Франции предел рабочего дня составлял 12 часов, в Италии 12-часовой рабочий день был введен лишь для женщин, для мужчин же никаких ограничений не существовало. То же самое было и в Англии, США, Германии и Бельгии. Только в двух странах рабочий день, установленный правительством, был ниже российского: в Австрии – 11 часов, а в Швейцарии – 10,5 часа.

С первых лет правления Императора Николая II было продолжено строительство Транссибирской железнодорожной магистрали – Великого Сибирского пути. Так, Забайкальская дорога была построена в 1895–1900 годах, Китайско-Восточная – в 1897–1904, Кругобайкальская – в 1899–1905, Амурская – в 1906–1916.

В 1899 году был построен железнодорожный мост через Енисей в Красноярске (автор проекта Л.Д. Проскуряков). Енисейский мост по величине пролетов занял первое место в России и второе – в Европе. Модель моста, экспонированная на Всемирной выставке в Париже в 1900 году, была удостоена золотой медали.

Всего на Транссибе было построено 40 тоннелей, около 500 мостов и виадуков, из которых мост через Амур и поныне самый длинный на материке – 2500 метров.

Всего за период 1890–1916 годы Российская Империя построила 53 300 км. В целом если протяженность российских железных дорог в 1850 году составляла чуть более 500 км, в 1880 году – 23 426 км, в 1890 – 32 126 км, то в 1916 году – уже 85 426 км. Для сравнения: за 72 года (с 1918 по 1990) в СССР было построено 51 375,7 км железных дорог¹⁵.

В целом признано, что в ходе экономического подъема 1890-х годов в российской промышленности завершился в основном технический переворот в области энерговооруженности производства. Мощность паровых двигателей фабрично-заводской промышленности России за 1890–1900 годы выросла с 325,1 тыс. л.с. до 1294,5 тыс. л.с., или на 300 %. Мировой рекордный уровень роста паровой энерговооруженности труда в 1890-е годы в России составил за десятилетие 178 % (против 100 % за этот период в США), дав основание академику С.Г. Струмилину писать о «сверхамериканских темпах» этого процесса в российской экономике¹⁶.

Гораздо менее известна деятельность русского Императора на международной арене.

С.С. Ольденбург: «Провидя опасность великой катастрофы – как ее провидели многие, – Государь, как по своему положению, так и по своим личным свойствам, один оказался в состоянии во весь рост поставить перед миром вопрос о грядущих потрясениях. Нота об опасности вооруженного мира была не практическим политическим ходом; это был вопрос, обращенный к государствам: вы видите опасность, хотите ли вы приложить усилия, чтобы ее предотвратить? И можете ли вы это сделать?»¹⁷

12 августа 1898 года министр иностранных дел граф М.Н. Муравьев (1845–1900) пригласил к себе послов иностранных держав (французского посла – на два часа раньше других, чтобы подчеркнуть особое отношение к союзнице) и выступил перед собравшимися с обращением, ранее утвержденным Государем.

Вот некоторые положения этого исторического документа:

«Охранение всеобщего мира и возможное сокращение тяготеющих над всеми народами вооружений являются при настоящем положении вещей целью, к которой должны бы стремиться усилия всех правительств…

Все возрастающие бремя финансовых тягостей в корне расшатывает общественное благосостояние. Духовные и физические силы народов, труд и капитал отвлечены в большей своей части от естественного назначения и растрачиваются непроизводительно. Сотни миллионов расходуются на приобретение страшных средств истребления, которые, сегодня представляясь последним словом науки, завтра должны потерять всякую цену в виду новых изобретений. Просвещение народа и развитие его благосостояния и богатства пресекаются или направляются на ложные пути…

Положить конец непрерывным вооружениям и изыскать средства предупредить угрожающие всему миру несчастия – таков высший долг для всех государств.

Преисполненный этим чувством, Государь Император повелеть мне соизволил обратиться к правительствам государств, представители коих аккредитованы при Высочайшем дворе, с предложением о созвании конференции в видах обсуждения этой важной задачи…»¹⁸

Англия и Германия восприняли идею мирной конференции враждебно, особенно Император Вильгельм. Положительные ответы в первый месяц поступили лишь от Италии и Австро-Венгрии.

Интересно, что на Россию обрушилась с критикой европейская левая печать. Карл Каутский (1854–1938) – один из лидеров германской социал-демократии, теоретик марксизма и редактор 4 тома «Капитала» К. Маркса, разразился статьей «Демократическое и реакционное разоружение», в которой обвинил Россию в использовании мирных предложений для маскировки агрессивной политики.

Старались не отставать от зарубежных марксистов и русские либералы: «в кругах интеллигенции были удивлены этим шагом, резко расходившимся с ходячими представлениями об „империализме“ и „милитаризме“ русской власти»¹⁹. Тогда Император Николай II послал за границу для переговоров М.Н. Муравьева и военного министра А.Н. Куропаткина (1848–1925), разрешив им давать следующее толкование ноты 12 августа: имеется в виду не разоружение, а ограничение дальнейших вооружений; на первой конференции следует хотя бы приступить к осуществлению этой идеи, не задаваясь целью сразу провести ее полностью.

Не добившись положительного результата и на этот раз, 30 декабря 1898 года русский министр иностранных дел обратился к миру со второй нотой, основанной на опыте последних месяцев и сводившей общие предложения от 12 августа к нескольким конкретным пунктам. В сообщении было подчеркнуто, что вопросы двусторонних отношений государств и договоров между ними на конференции рассматриваться не будут.

И это предложение России в мире было воспринято холодно, однако целеустремленность русского Царя и его дипломатов привела к результату.

Французский правовед Жан де Ла Прадель писал в своей книге о мирной конференции:

«Мир был уже поражен, когда могущественный монарх, глава великой военной державы, объявил себя поборником разоружения и мира в своих посланиях от 12/24 августа и 30 декабря. Удивление еще возросло, когда, благодаря русской настойчивости, конференция была подготовлена, возникла, открылась»²⁰.

Местом проведения конференции, по предложению России, стала резиденция голландского правительства – Гаага.

Предложение о проведении конференции в Гааге в память о Гуго Гроции – голландском государственном деятеле, философе и юристе, заложившим основы международного права, – приветствовало голландское правительство, разославшее от своего имени приглашения двадцати европейским и шести внеевропейским странам (США, Мексика, Китай, Япония, Персия, Сиам). Голландия в этот период декларировала курс на государственный нейтралитет, которому идея России соответствовала в полной мере. Датой начала форума в знак уважения к августейшему инициатору конференции Императору Николаю II Королева Нидерландов Вильгельмина выбрала день его рождения, 6 мая, в этот день российскому Государю исполнялся 31 год. Накануне открытия конференции, 24 апреля 1899 года, Император Николай II пожаловал 19-летнюю королеву Вильгельмину Большим крестом ордена Св. Екатерины – высшей женской наградой Российской империи.

Конференция проходила в королевском Лесном дворце с 18 мая по 19 июля 1899 года. После торжественного приветствия королевы делегаты 26-ти стран (после обретения Норвегией независимости от Швеции она стала 27-й) избрали своим председателем представителя России, посла в Великобритании барона Е.Е. Стааля (1822–1907).

Перед началом форума российские дипломаты выяснили настроения делегаций и убедились, что ведущие игроки останавливать гонку вооружений не намерены. Поэтому барон Стааль предложил сконцентрироваться на поиске путей предупреждения напряженности и межгосударственных столкновений, что было единогласно поддержано.

Мирная конференция прошла без конфронтации участников и завершилась принятием важнейших документов:

– трех деклараций: о запрещении на пятилетний срок метания снарядов и взрывчатых веществ с воздушных шаров или при помощи иных подобных новых способов; о неупотреблении снарядов, имеющих единственным назначением распространять удушающие или вредоносные газы; о неупотреблении пуль, легко разворачивающихся или сплющивающихся в человеческом теле;

– трех конвенций: о законах и обычаях сухопутной войны; о применении к морской войне начал Женевской конвенции 10 августа 1864 года; о мирном разрешении международных споров путем посредничества и третейского разбирательства.

Плодом этой последней конвенции, разработанной русским делегатом профессором Ф.Ф. Мартенсом, явилось учреждение Гаагского международного суда, действующего и поныне.

Таким образом, русский Царь стал первым человеком на вершине власти, предложившим разоружаться человечеству, которое до этого только накапливало арсеналы.

Интересный факт. В 1901 году была вручена первая Нобелевская премия мира. Ее лауреатами стали Анри Дюнан (1828–1910) из Швейцарии – основатель Международного комитета Красного Креста, один из создателей Женевской конвенции 1864 года; и Фредерик Пасси (1822–1912) из Франции – основатель и президент Лиги мира и свободы (1867 год).

Однако среди номинантов значился и Император Николай II, именно как инициатор 1-й Гаагской мирной конференции. И хотя в итоге премию получили те люди, которые, образно говоря, давно «стояли в очереди», то есть их заслуги относились еще к 1860-м годам, показательно, что в самой России после 1917 года о факте номинации русского Государя на самую первую Нобелевскую премию мира предпочитали не вспоминать. Уж больно не соответствовал этот факт образу «кровавого царя», который усердно лепили из последнего Государя его убийцы.

Впрочем, в остальном мире память не была стерта.

Так, на Вашингтонской конференции по вопросу о морских вооружениях, открытой 9 ноября 1921 года, президент США У. Гардинг (1865–1923) в своей вступительной речи вспомнил о великодушном порыве русского Царя: «Предложение ограничить вооружение путем соглашения между державами не ново. При этом случае быть может уместно вспомнить благородные стремления, выраженные двадцать три года тому назад в Императорском рескрипте Его Величества Императора Всероссийского».

А затем, гораздо позднее, Император Николай II, как инициатор Гаагских мирных конференций, посмертно удостоился за это бюста в штаб-квартире ООН. В родной стране – России, переименованной большевиками в СССР, об этом факте ее новые властители предпочитали не упоминать.

И тем не менее, когда требовалось навести порядок «железной рукой», Государь Николай II проявлял решительность, причем действовал в согласии с другими великими державами. Лучшим примером этого является ситуация вокруг взаимоотношений Российской Империи с Китаем (Империя Цин) в конце XIX – начале XX века.

15 (27) марта 1898 года между двумя странами был заключен договор об аренде Россией сроком на 25 лет, с правом продления, Порт-Артура и прилегающего Ляодунского полуострова. Кроме того, Россия получала право на строительство Южно-Манчжурской железной дороги (ЮМЖД), которая должна была соединить военную базу Порт-Артур и торговый порт Дальний (Далянь).

По этому поводу Император Германии Вильгельм II (1859–1941) обратился с русскому Государю с личным письмом, в котором говорилось: «Я от всей души поздравляю тебя с достигнутым тобой у Порт-Артура успехом…»²¹

Однако в 1899 году в Китае вспыхнуло восстание ихэтуаней (Боксерское восстание), направленное против иностранного вмешательства в экономику и религиозную жизнь Китая. В ответ на массовые убийства иностранцев и китайцев-христиан был создан военный Альянс восьми держав, в который вошли: Австро-Венгрия, Великобритания, Германия, Италия, США, Россия, Франция и Япония. Объединенные войска Альянса (Международная освободительная экспедиция (МОЭ)) насчитывали около 45 000 солдат и матросов под общим командованием русского военачальника – генерал-лейтенанта Николая Петровича Линевича (1838–1908).

В середине июня 1900 года китайцы-ихэтуани вступили в Пекин, где начали осаду дипломатических миссий в Посольском квартале Пекина. В ночь с 23 на 24 июня (по новому стилю) по всей столице началась резня христиан («Варфоломеевская ночь в Пекине»).

13 августа 1900 года войска МОЭ подошли к Пекину. Уже на следующий день корпус Линевича штурмовал столицу Китая, и русская колонна первой вошла в город, понеся потери в 140 человек. В последующих городских боях особенно отличились забайкальские казаки и американские морские пехотинцы. Внезапный штурм Пекина произвел в мире сенсацию, а Линевич сразу приобрел репутацию энергичного и талантливого генерала.

В октябре 1900 года войска Российской империи полностью оккупировали Маньчжурию. Началось восстановление разрушенной КВЖД. Сопротивление повстанцев продолжалось лишь в отдельных провинциях и было окончательно подавлено к концу 1902 года.

В результате восстания ихэтуаней и последующих событий Цинская империя оказалась в худшем положении, чем до этого. 7 сентября 1901 года был подписан так называемый «Заключительный протокол» между Цинским правительством и Альянсом восьми держав, вместе с примкнувшими к нему Испанией, Бельгией и Нидерландами, согласно которому Китай брал на себя обязательства: казнить всех лидеров повстанцев, выплатить контрибуцию, разрешить постоянное нахождение иностранных войск и т. д.

Выгодный для России договор с Китаем от 1898 года был подтвержден.

Русско-японская война

В начале XX века продвижение России к незамерзающим морям на Дальнем Востоке столкнулось с противодействием Японии, лелеявшей собственные великодержавные планы.

Безрезультатно исчерпав возможности воздействовать на своего оппонента экономически, Япония – именно Япония, а не Россия – решила прибегнуть к военной силе.

В ночь с 26 на 27 января 1904 года, без объявления войны, японский флот атаковал русские военные корабли у Порт-Артура.

Графиня В.В. Клейнмихель (1877–1948) свидетельствует: «Со слов сестры Сони, Государь был страшно взволнован, получив это известие, но, как всегда, сделал героическое усилие над собой и, когда принимал первые доклады, внешне уже был совершенно спокоен» ²².

27 января был опубликован Высочайший манифест, в котором, в частности, говорилось:

«В заботах о сохранении дорогого сердцу Нашему мира, Нами были приложены все усилия для упрочения спокойствия на Дальнем Востоке. В сих миролюбивых целях Мы изъявили согласие на предложенный Японским Правительством пересмотр существовавших между обеими Империями соглашений по Корейским делам. Возбужденные по сему предмету переговоры не были однако приведены к окончанию, и Япония, не выждав даже получения последних ответных предложений Правительства Нашего, известила о прекращении переговоров и разрыве дипломатических сношений с Россиею.

Не предуведомив о том, что перерыв таковых сношений знаменует собою открытие военных действий, Японское Правительство отдало приказ своим миноносцам внезапно атаковать Нашу эскадру, стоявшую на внешнем рейде крепости Порт-Артура.

По получении о сем донесения Наместника Нашего на Дальнем Востоке, Мы тотчас же повелели вооруженною силою ответить на вызов Японии…»

Так началась война между Российской и Японской Империями за контроль над Маньчжурией и Кореей, продлившаяся до сентября 1905 года. Ход войны многократно описан многими историками, потому не буду повторяться, остановив внимание на главном.

Бессчетное количество томов исписано историками, осуждающими Россию за эту войну. Однако если отбросить желание в очередной раз «изобличить» Российскую Империю в «отсталости», неизбежность этого столкновения становится очевидной.

Еще в 1902 году генерал-адъютант А.Н. Куропаткин писал министру иностранных дел В.Н. Ламсдорфу:

«Планы господства над большею частью Азии, планы взять в свои руки судьбы 450 миллионов людей, создать мощные армии и дать отпор Европе – волнуют массу японцев»²³.

Министр финансов, а затем – в 1911–1914 годах – Председатель Совета министров Российской империи В.Н. Коковцов (1853–1943) в июне 1905 года, говоря о причинах войны, отмечает, что «…они заключались главным образом в опасении нападения Японии после ее утверждения на азиатском материке и вообще враждебных действий последней по отношению к России. Стремление наше воспрепятствовать Японии стать твердой ногой на материке Азии было основано именно на этом опасении. Отсюда – вытеснение нами Японии после победы ее над Китаем с завоеванного ею Ляодунского полуострова, преждевременный захват Порт-Артура, неудачное устройство, под видом лесной концессии, заслона в Северной Корее и т. п.»²⁴.

Так что на вопрос-обвинение: «Зачем России понадобилось распространять свое влияние на территории Китая?» ответ прост: затем, чтобы встретиться с Японией в Южной Маньчжурии, а не на Амуре. Затем, чтобы сразиться с японской армией у Порт-Артура, в крайнем случае – Мукдена, а не под Владивостоком, Хабаровском или Читой.

Несмотря на ряд поражений русской армии и флота (Порт-Артур и Цусима), трагедии 9 января 1905 года в Петербурге и прокатившейся после этого по стране волны забастовок, в том числе и на военных заводах, Россия почти не ощущала экономических и финансовых затруднений в связи с войной. Урожай 1904 года был обильным, промышленность снова увеличила свое производство. Налоги поступали как в мирное время, а золотой запас Государственного банка вырос за год до 150 млрд рублей и превышал количество банкнот в обращении.

С другой стороны, несмотря на кажущиеся успехи, Япония находилась в крайне затруднительном положении. Силы японской армии были близки к истощению. Понесенные японцами потери значительно превышали потери русских войск, их было невозможно восполнить. Экономика страны была на грани полного развала.

После года боевых действий возможности России многократно превосходили японские. На майском 1905 года совещании Военного совета Великий князь Николай Николаевич доложил, что, по его мнению, для окончательной победы необходимо: около миллиарда рублей расходов, около 200 тысяч потерь ранеными и убитыми и еще один год военных действий. Все перечисленное находящаяся на экономическом подъеме Российская Империя с населением в 150 миллионов человек могла себе позволить. Но Император Николай II принял решение о вступлении в переговоры, уже дважды предлагавшиеся японской стороной.

Великий русский ученый-энциклопедист, профессор Императорского Санкт-Петербургского университета Д.И. Менделеев (1834–1907) писал:

«Что же, кроме настоящей, сознательной и взвешенной любви к России, побуждало Великого Петра отворить окно в Европу, Александра Освободителя делать его дела, императора Николая II согласиться на мир, когда весь разум говорит, что наступил уже перелом и при возможной настойчивости военные успехи должны были перейти на нашу сторону. Воля-то ведь руководится не только инстинктами или побуждениями самоохраны, общими заразными привычками и соображениями или расчетами разума, но сильнее всего, превыше всего – любовью, в которой сказывается прежде всего отказ от личного и голос общения с близкими»²⁵.

И 9 августа 1905 года в американском Портсмуте мирные переговоры делегаций России и Японии начались.

В.Н. Коковцов пишет, что Император Николай II изучил доклад, детализирующий возможные предложения Японии по подписанию мирного договора:

«В самом верху доклада Государь написал: „Я готов кончить миром не мною начатую войну, если только предложенные условия будут отвечать достоинству России. Я не считаю нас побежденными, наши войска целы, и я верю в них…“ Напротив вопроса о контрибуции: „Россия никогда не платила контрибуций, и я на это никогда не соглашусь“, причем слово „никогда“ было три раза подчеркнуто»²⁶.

В ходе переговоров Япония сняла все неприемлемые для России требования, и 18 августа 1905 года Император Николай II издал манифест об окончании войны с Японией:

«16 августа японское правительство уступило по всем предъявленным Нами условиям и настаивало лишь на возвращении ему той захваченной японскими войсками южной части острова Сахалина, которая уже принадлежала Японии до 1875 года и была уступлена России по взаимному договору того же года. По долгу совести Моей перед Богом и перед лицом всей России Я не признал возможным подвергать испытанные доблестные войска Мои и дорогую Нам Родину бесконечным ужасам и жертвам войны ради сохранения части отдаленного острова, уступленного Нам Японией в 1875 году, особенно ввиду обязательств, которые японское правительство взяло на себя по отношению этого острова»²⁷.

23 августа 1905 года Портсмутский мирный договор был подписан. Подписание договора было воспринято японским обществом как унижение и вызвало в Токио массовые беспорядки, в ходе которых «была сожжена резиденция министра внутренних дел, разгромлены 13 церквей, было ранено 500 полицейских и солдат. Количество раненых мятежников оценивается приблизительно в 2 тысячи, убитых – 17, арестованных – в 2 тысячи, обвинения были предъявлены 308 человекам»²⁸.

Как видим, граждане Японии оценили свою «победу в войне» куда более скептически, в отличие от русских либералов и разномастных марксистов, завопивших о «безоговорочном поражении царизма».

Кстати, общие финансовые потери России в результате Русско-японской войны составили 6,554 млрд рублей, более половины этой суммы – 3,994 млрд рублей – составили внутренние и внешние займы под военные нужды. Внешние долги, связанные с войной, составили 2,176 млрд рублей и были погашены к 1909 году. На стабильность рубля все эти манипуляции не повлияли²⁹.

А далее последовал мастер-класс русской Императорской дипломатии по работе с бывшим врагом.

Уже в июле 1907 года министр иностранных дел России А.П. Извольский (1856–1919) подписал с Японией соглашение, по которому Япония признавала русское влияние в Монголии и Северной Маньчжурии, соглашение, подтвержденное в 1910 году в новом Русско-японском договоре. Оба указанных документа до их подписания были сообщены договаривающимися сторонами своим союзникам – Франции и Англии – и получили их одобрение.

Параллельно с процессом нормализации отношений с Японией, 18 августа 1907 года в Санкт-Петербурге тем же Извольским была подписана Англо-русская конвенция. Она разграничила сферы влияния России и Британии в Средней Азии, завершив тем самым складывание Антанты – военно-политического блока России, Великобритании и Франции, противостоящего блоку Центральных держав во главе с Германией и Австро-Венгрией.

Таким образом, итоги русской политики на Дальнем Востоке к 1910 году выглядели так: построена КВЖД, ставшая основой экономического и политического влияния Российской Империи в регионе, не допущено единение Китая, об опасности коего лучшие умы России предупреждали с середины XIX века, разделена сфера влияния с Британией, Япония исключена из «списка врагов».

А уже в 1914 году, во время Первой мировой войны, Российская Империя и Страна восходящего солнца становятся союзниками, и последняя осуществляет крупные поставки в Россию оружия и боеприпасов.

Первая «революция»

Тем временем с начала 1905 года по Российской империи прокатилась волна террора, организованная разного толка революционными партиями.

4 февраля 1905 года на территории Кремля брошенной эсеровским террористом бомбой убит московский генерал-губернатор Великий князь Сергей Александрович, а 28 июня на Тверском бульваре – также эсером – застрелен назначенный вместо него граф П.П. Шувалов.

В сентябре 1905 года уже большевистский вожак В.И. Ленин открыто призывает создавать отряды террористов и забрасывать города Российской империи бомбами:

«Число таких отрядов в 25–75 человек может быть в каждом крупном городе, и зачастую, в предместьях крупного города, доведено до нескольких десятков. Рабочие сотнями пойдут в эти отряды, надо только немедленно приступить к широкой пропаганде этой идеи, к образованию этих отрядов, к снабжению их всяким и всяческим оружием, начиная от ножей и револьверов, кончая бомбами, к военному обучению и военному воспитанию этих отрядов.

К счастью, прошли те времена, когда за неимением революционного народа революцию „делали“ революционные одиночки-террористы. Бомба перестала быть оружием одиночки-бомбиста… Широкое применение сильнейших взрывчатых веществ – одна из очень характерных особенностей последней войны. И эти, общепризнанные теперь во всем мире, мастера военного дела, японцы, перешли также к ручной бомбе, которой они великолепно пользовались против Порт-Артура. Давайте же учиться у японцев!»³⁰

Подобные призывы не остались неуслышанными.

Историк А. Гейфман: «За один год, начиная с октября 1905-го, в стране было убито и ранено 3611 государственных чиновников… К концу 1907 года число государственных чиновников, убитых или покалеченных террористами, достигало почти 4500. Если прибавить к этому 2180 убитых и 2530 раненых частных лиц, то общее число жертв в 1905–1907 годах составляет более 9000 человек. Картина поистине ужасающая. Подробная полицейская статистика показывает, что, несмотря на общий спад революционных беспорядков к концу 1907 года (года, в течение которого, по некоторым данным, на счету террористов было в среднем 18 ежедневных жертв), количество убийств оставалось почти таким же, как в разгар революционной анархии в 1905 году»³¹.

Ради сохранения согласия внутри страны Император пошел навстречу требованиям оппозиции.

6 августа 1905 года был подписан Манифест об учреждении Государственной Думы и предоставлении ей законодательной власти.

17 октября 1905 года был опубликован Манифест об усовершенствовании государственного порядка, который предоставлял политические права и свободы: свобода совести, свобода слова, свобода собраний, свобода союзов и неприкосновенность личности.

Однако радикальные «революционные» группировки уже почувствовали запах крови – террористические акты не прекратились.

А. Гейфман: «Наихудшие формы насилия проявились только после опубликования Октябрьского манифеста, когда действия радикалов, направленные на ослабление государства вплоть до его падения, превратили страну в кровавую баню… Были дни, когда несколько крупных случаев террора сопровождались положительно десятками мелких покушений и убийств среди низших чинов администрации, не считая угроз путем писем, получавшихся чуть ли не всяким полицейским чиновником;… бомбы швыряют при всяком удобном и неудобном случае, бомбы встречаются в корзинах с земляникой, почтовых посылках, в карманах пальто, на вешалках общественных собраний, в церковных алтарях… Взрывалось все, что можно было взорвать, начиная с винных лавок и магазинов, продолжая жандармскими управлениями (Казань) и памятниками русским генералам (Ефимовичу, в Варшаве) и кончая церквами»³².

В октябре 1905 года в Москве началась забастовка, которая переросла во Всероссийскую политическую стачку. 9 декабря на улицах города появились вооруженные боевики, принявшиеся строить баррикады и терроризировать население. Местные власти не сумели навести порядок.

Лишь прибытие 15 декабря в Москву Семеновского полка положило конец восстанию. Боевики стали отступать за город и рассеиваться. 18 декабря, после короткого артиллерийского обстрела, отрядом семеновцев была занята – без дальнейшего боя – Пресня.

Вопреки рассказам советских историков никакого ожесточенного сопротивления революционные боевики не оказали. Потери правительственных сил с 9 по 19 декабря составили всего 62 убитых и раненых.

Показательна и реакция горожан, которую хорошо описал один из семеновцев:

«Мы вступили в парализованный и терроризированный город, шли по пустынным улицам, изрытым баррикадами. Мертвая тишина прерывалась лишь беспорядочной стрельбой, а через две недели полк выступил из Кремля к Николаевскому вокзалу и с музыкой шел по тем же улицам, встречаемый громадной радостной толпой народа»³³.

Видный российский общественный и политический деятель, философ, историк, экономист П.Б. Струве (1870–1944) назвал события «Quasi-восстание в Москве» и пояснил свою мысль:

«В Москве не было вооруженного восстания населения, были столкновения отдельных, относительно весьма немногочисленных, групп населения с полицией и войсками, были бутафорские баррикады, воздвигнутые „революционной“ интеллигенцией в союзе с терроризированными дворниками и увлеченными уличными мальчишками; была отчаянно храбрая, геройская борьба нафантазированных, обрекших себя гибели рабочих»³⁴.

В конце декабря 1905 года генералы А.Н. Меллер-Закомельский (1844–1928) и П.К. Ренненкампф (1854–1918) получили распоряжение Государя – очистить от революционеров Великий сибирский путь.

В ночь на Новый год первый из генералов с отрядом всего в 200 человек выехал из Москвы на экстренном поезде. Второй – со специальным сводным отрядом (батальон пехоты и несколько пулеметов) также на поезде двигался из Харбина (Маньчжурия).

«Такое предприятие могло показаться безумием: говорили, что в Чите многотысячное революционное войско, что запасные, возвращающиеся из Маньчжурии – а в пути их были десятки тысяч, – утратили всякую дисциплину. Но горсть людей с решительным командиром оказались сильнее анархической стихии»³⁵. Страх перед отрядом Меллер-Закомельского был так велик, что 20 января 1906 года Чита – где красные господствовали почти три месяца и где в руках революционного комитета были 30 000 винтовок, чтобы не попасть в руки Меллер-Закомельского, – без боя сдалась генералу П.К. Ренненкампфу.

А уже 9 февраля генерал от инфантерии Александр Николаевич Меллер-Закомельский представлял Государю свой отряд в Царском Селе.

Как же после спада «революционного» безумия оценивал ситуацию в стране Государь?

Вот свидетельство депутата II, III и IV Государственной Думы Российской Империи В.В. Шульгина (1878–1976), который пишет о приеме в Таврическом дворце в мае 1907 года – это была его первая встреча с Императором Николаем II:

«Государь говорил негромко, но очень явственно и четко. Голос у него был низкий, довольно густой, а выговор чуть-чуть с налетом иностранных языков… Этот гвардейский акцент – единственное, что показалось мне, провинциалу, чужим. А остальное было близкое, но не величественное, а, наоборот, симпатичное своей застенчивостью.

Странно, что и Государыня производила то же впечатление застенчивости. В ней чувствовалось, что за долгие годы она все же не привыкла к этим „приемам“. И неуверенность ее была большая, чем робость ее собеседников.

Но кто был совершенно в себе уверен и в ком одном было больше „величественности“, чем в его обоих Царственных родителях, – это был маленький мальчик – Цесаревич. В белой рубашечке, с белой папахой в руках, ребенок был необычайно красив.

После речи Государя мы усердно кричали „ура“. Он простился с нами общим поклоном – „одной головой“ – и вышел из маленького зала, который в этот день был весь пронизан светом.

Хороший был день! Веселый, теплый. Все вышли радостные…

Несмотря на застенчивость Государя, мы все почувствовали, что он в хорошем настроении. Уверен в себе, значит, и в судьбе России»³⁶.

Столыпин

А теперь о человеке, внесшем огромный вклад в модернизацию Империи, а также – в успокоение огромной страны, для чего нам придется еще раз обратиться к теме «революционного» террора.

Человек этот – Петр Аркадьевич Столыпин (1862–1911), муж Ольги Борисовны Нейгард (праправнучки Александра Суворова) и отец шестерых детей.

Послужив в течение четырех лет на посту губернатора Гродненской, а затем Саратовской губерний, 26 апреля 1906 года Столыпин становится министром внутренних дел Российской империи.

А уже 8 июля того же года Император Николай II лично настаивает на назначении Петра Аркадьевича Председателем Совета министров, с сохранением его министерской должности. Столыпин становится самым молодым премьер-министром в истории России.

С первых дней во главе правительства Империи Петр Аркадьевич упорно и последовательно проводит экономические реформы, призванные оздоровить ситуацию в стране, вызывая этим резкое раздражение депутатов Государственной Думы, в большинстве своем жаждавших «революционных перемен», а также значительной части «элиты», не простившей новому премьеру его молодости.

Тем временем революционный террор продолжается. И Столыпин немедленно становится одной из главных целей «революционеров».

Еще в 1905 году саратовские революционеры, пытаясь запугать Столыпина, приговорили его маленького сына к смерти путем отравления. Террористы даже прислали матери соответствующее постановление революционного комитета. Ольга Борисовна была охвачена страхом, она постоянно молилась, чтобы ничего не случилось, а другие дети не хотели выходить гулять, так как боялись, что по возвращении домой не застанут маленького братика в живых. Но сам Петр Аркадьевич оставался невозмутим: «Я буду продолжать свое дело. Да сбудется воля Господня!»³⁷

И это было только начало.

12 августа 1906 года, суббота, был приемным днем Петра Аркадьевича на казенной даче на Аптекарском острове в Санкт-Петербурге. Примерно в 14.30 два террориста, переодетые в жандармскую форму, проникли в первую приемную, где столкнулись с генералом Замятиным, ведшим запись на прием. В этот момент дежурный полицейский Афанасий Горбатенко, заметив, что головные уборы вошедших якобы жандармских ротмистров не соответствуют недавно введенному образцу, поднял тревогу. Террористы бросили бывшие при них портфели с бомбами к следующим дверям.

Произошел страшной силы взрыв. Самих террористов разорвало на куски. Однако вместе с ними погибло еще 27 человек. Тяжело ранено – 33, многие потом скончались.

Дочь Столыпина Мария, чудом не пострадавшая во время теракта, вспоминает:

«Мебель была поломана, но стены и пол были целы, тогда как рядом, в моей комнате, вся мебель была выброшена и лежала в приемной и на набережной. Почти сразу, как только мы вошли в гостиную, услыхали мы снизу голос папá: „Оля, где ты?“ Мама вышла на балкон, под которым стоял мой отец, и я никогда не забуду тех двух фраз, которыми они тогда обменялись:

– Все дети с тобой?

И ответ мама:

– Нет Наташи и Ади.

Надо было видеть все описанное, чтобы представить себе, как это было произнесено, сколько ужаса и тоски могут выразить эти несколько слов»³⁸.

И действительно, в числе раненых оказался трехлетний сын Столыпина Аркадий. В числе тяжело раненых – четырнадцатилетняя дочь Наталья. Врачи настаивали на ампутации ног у пострадавшей, но по просьбе Петра Аркадьевича отложили операцию. Быть может, помогли молитвы любящего отца о здоровье дочери, но, в конце концов, обе ноги девочки удалось спасти. Хотя, спустя еще тринадцать месяцев, Наталью вновь оперировали и ходить на костылях она начала лишь к Рождеству 1908 года.

А в тот кошмарный день на Аптекарском острове чудом не пострадавший Столыпин, глядя на бесформенную груду развалин, которая несколько минут назад была его домом, сказал первому прибывшему на помощь доктору, которым оказался создатель Союза русского народа А.И. Дубровин (1855–1921):

«А все-таки им не сорвать реформ!!!»³⁹

При первом приеме после взрыва Государь предложил Столыпину большую денежную помощь для лечения детей.

– Ваше Величество, я не продаю кровь своих детей, – последовал ответ Петра Аркадьевича⁴⁰.

Коковцов: «Вспоминая все пережитое в то время, я не могу не отметить, что поведение Столыпина в минуту взрыва и то удивительное самообладание, которое он проявил в это время, не нарушив ни на один день своих обычных занятий и своего всегда спокойного и даже бесстрастного отношения к своему личному положению, имели, бесспорно, большое влияние на резкую перемену в отношению к нему не только двора, широких кругов петербургского общества, но и всего состава Совета Министров, в особенности его ближайшего окружения по Министерству внутренних дел… После 12 августа отношение к новому председателю резко изменилось; он сразу же приобрел большой моральный авторитет, и для всех стало ясно, что, несмотря на всю новизну для него ведения исключительной важности огромного государственного дела, в его груди бьется благородное сердце, он готов, если нужно, жертвовать собою для общего блага, проявляя и большую волю в достижении того, что он считает нужным и полезным для государства. Словом, Столыпин как-то сразу вырос и стал признанным хозяином положения, который не постесняется сказать свое слово перед кем угодно и возьмет на себя за него полную ответственность»⁴¹.

Можно констатировать, что именно взрыв на Аптекарском острове побудил Столыпина ужесточить борьбу с терроризмом.

19 августа 1906 года в чрезвычайном порядке был принят известный закон о военно-полевых судах для гражданских лиц. По большинству дел эти суды приговаривали подсудимых либо к смерти, либо к длительным срокам каторжных работ.

Однако волна террора не спадала: 21 сентября 1906 года – брошенной бомбой смертельно ранен губернатор Симбирска К.С. Старынкевич; 7 ноября – убит полицмейстер Рязани Г.К. Хорото; 9 декабря – в Твери убит член Государственного совета генерал от кавалерии А.П. Игнатьев; 15 декабря – убит омский губернатор Н.М. Литвинов; 27 декабря – убит главный военный прокурор России В.П. Павлов; 25 января 1907 года – убит губернатор Пензенской губернии С.В. Александровский.

В этих обстоятельствах, как верно замечает историк Ричард Пайпс, «никакое правительство в мире не могло бы остаться бездеятельным»; в конце концов, ведь именно революционеры постоянно называли свои действия войной с существующим строем, а объявив войну, они должны были бы ожидать ответных ударов.

16 марта 1907 года Столыпин зачитал правительственную декларацию, содержавшую программу деятельности II Государственной Думы на ближайшее время.

Вот как это заседание вспоминал В.В. Шульгин:

«Он [Столыпин] говорил очень спокойно, очень благожелательно, почти ласково… Он отлично знал, кто сидит перед ним, кто, еле сдерживая свое бешенство, слушает его. Он понимал этих зверей, одетых в пиджаки, и знал, что таится под этими низкими лбами, какой огонь горит в этих впавших, озлобленных глазах, он понимал их, но делал вид, что не понимает. Он говорил с ними так, как будто это были английские лорды, а не компания „Нечитайл“, по ошибке судьбы угодившая в законодательные кресла вместо арестантских нар. Ни малейшая складка презрения, которое дрожало в его сердце, пережившем Аптекарский остров, не затронула его губ. Спокойный, благожелательный, он с большим достоинством и серьезностью излагал план реформ. Но только он кончил, зверинец сорвался. Боже мой, что это было!

П.А. Столыпин, сидевший на своей бархатной скамье в продолжение всех этих речей, забрызгавших его грязью и пеной бешенства, сидевший совершенно спокойно и безучастно, вдруг попросил слова… Разъяренные и злобные, они не ожидали этого. Они с первой Думы привыкли к безмолвию министров перед революционным красноречием. П.А. Столыпин взошел на кафедру, с виду такой же, как прежде. Бледный, бесстрастный, красивый. Но первые же слова, которые вырвались из его уст, вдруг показали многоголовому зверю, с кем он имеет дело. Я не знаю и не видел, как укрощают зверей, но, должно быть, их укрощают так.

Его ораторский талант, сила, образность и красота сравнений и слов, точно кованных из бронзы, меди и серебра, в этот день еще не развернулись во всей своей силе. Все мягкие металлы, глубокие, нарастающие и звенящие, тогда отсутствовали. В тот день говорила сталь. Он говорил недолго. Несколько слов, холодных, но прозрачных, как лед, слов, которыми он безжалостно сорвал лживую кожу ненужных, лишних и затуманивающих фраз с того одного, что было важно в ту минуту, важно потому, что это одно была правда. Это одно правдивое и страшное была смерть. Четырехсотголовый зверь разными словами, в разных формах, разными способами грозил ему смертью. И не только ему, он грозил смертью всему тому, что защищать и чему служить присягнул министр, своему Государю. Они осмелились грозить Ему… И после холодных и прозрачных, как льдина слов, резюмировавших весь смысл их диких речей, сверкнуло вдруг, неожиданно и ослепительно, раскаленное железо:

– Не запугаете!!!

Он сделал неуловимое и непередаваемое движение головой и сошел с кафедры. Маски были сброшены. Зверя пробовали укротить ласковым взглядом, добрыми словами. Зверь не послушался. Тогда укротитель твердой рукой взялся за железо. И зверя укротили»⁴².

На следующий день после этого выступления Государь отослал Столыпину телеграмму: «Глубокоуважаемый Петр Аркадьевич! Прочитал Вашу декларацию и вторую речь. Я пришел в восторг и не мог удержаться от потребности сердца и души Вам это высказать. Помоги и храни Вас Бог. Искренно, глубоко Вас уважающий Николай»⁴³.

Упомянутый закон о военно-полевых судах действовал только 8 месяцев и прекратил свое существование в апреле 1907 года, в дальнейшем рассмотрение дел о тягчайших преступлениях передавалось в военно-окружные суды, в которых соблюдались все процессуальные нормы производства.

Что касается именно военно-полевых судов, то за время своего существования они вынесли 1102 смертных приговора, из которых 683 были приведены в исполнение. Всего же за 1905–1913 года в России было казнено 2981 человек ⁴⁴, что дало повод «революционерам» назвать Императора Николая «Кровавым».

Да, и 683 казни за 8 месяцев, и 2981 казнь за 8 лет – это много и достойно всяческого сожаления. Однако, поскольку все познается в сравнении, приведем несколько цифр из советской эпохи.

Так вот, судя по секретной ведомственной статистике НКВД, в 1937–1938 гг. органами НКВД (без милиции) были арестованы 1 575 259 человек (87,1 % по политическим статьям). 1 344 923 человека были осуждены, в том числе 681 692 – приговорены к расстрелу (353 074 – в 1937 г. и 328 618 – в 1938 г.)⁴⁵.

В советском случае число спасшихся от пули в затылок осужденных было ничтожным. При этом «советский суд» в глазах советских же людей оставался «самым гуманным в мире».

Тем временем, начиная с 1907 года, в Империи наступало успокоение, вызванное не столько пресловутыми военно-полевыми судами, сколько весьма эффективной экономической политикой Столыпина. То самое успокоение, которое революционеры всех мастей называли «эпохой реакции».

10 мая 1907 года, выступая в Думе по вопросу проводимых реформ, Столыпин завершил свою речь поистине исторической фразой, глубочайший смысл которой мы можем оценить более чем через сотню лет после ее произнесения:

«Пробыв около 10 лет у дела земельного устройства, я пришел к глубокому убеждению, что в этом деле нужен упорный труд, нужна продолжительная черная работа. Разрешить этого вопроса нельзя, его надо разрешать. В западных государствах на это потребовались десятилетия. Мы предлагаем вам скромный, но верный путь. Противникам государственности хотелось бы избрать путь радикализма, путь освобождения от исторического прошлого России, освобождения от культурных традиций. Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия! (Аплодисменты справа.)»⁴⁶

И еще из Столыпина: «Я полагаю, что прежде всего надлежит создать гражданина, крестьянина собственника, мелкого землевладельца, и когда эта задача будет осуществлена – гражданственность сама воцарится на Руси. Сперва гражданин, а потом гражданственность. А у нас обыкновенно думают наоборот…

Итак, на очереди главная задача – укрепить низы. В них вся сила страны. Их более ста миллионов! Будут здоровы и крепки корни у государства, поверьте, и слова русского правительства совсем иначе зазвучат перед Европой и перед всем миром. Дружная, общая, основанная на взаимном доверии работа – вот девиз для нас всех, русских! Дайте государству двадцать лет покоя, внутреннего и внешнего, и вы не узнаете России»⁴⁷.

Столыпинская реформа устраняла последние остатки крепостного права, крестьяне впервые получали экономическую свободу наравне с другими сословиями. Столыпин готовил для русских крестьян экономическую будущность американских фермеров.

Придя к власти, большевики перечеркнули все усилия Петра Аркадьевича, произведя зверскую «ликвидацию кулачества как класса», лишив крестьян стимула к труду и сделав тем самым сельское хозяйство неэффективным. Достаточно сказать, что после 1972 года СССР ежегодно закупал хлеб и муку в США, Канаде и Аргентине, причем рекордная закупка (47 млн тонн) состоялась в 1985 году.

В начале же XX века эффект от проводимых в империи реформ был очевиден.

С 30–40 пудов с десятины в 1908 году урожай зерновых поднялся в 1913 году до 52,7 пуда – ржи, 61 – озимой пшеницы, 59 – ячменя, 54,4 – овса. И как результат, всего за 4 года реформ валовый сбор зерна в России поднялся до 4 миллиардов пудов. В тот же период суммарное производство зерновых в Российской империи было на 28 % выше, чем в Аргентине, Канаде и США, вместе взятых. И к 1916 году Россия имела почти миллиард пудов хлебных излишков. Развивались и другие сельскохозяйственные производства: в 1912 году только в Англию было продано масла на 68 млн рублей, что дало золота в 2 раза больше, чем его годовая добыча на приисках в России⁴⁸.

И вновь отметим, что в целом земельная реформа была задумана Государем. Еще в 1902 году он поручает сразу двум министерствам – финансов и внутренних дел – составить проект земельной реформы.

В том же году, выступая перед представителями дворянства, Государь заявил:

«В данное время меня наиболее заботит вопрос об устройстве быта и облегчения земельной нужды трудящегося крестьянства при неприкосновенности частной собственности»⁴⁹.

А спустя четыре года в России появился премьер-министр, готовый талантливо и творчески воплотить в жизнь волю Императора.

Также значимой частью аграрной реформы стало содействие государства добровольному перемещению крестьян на окраины Империи: в Сибирь и на Дальний Восток, для чего было создано Переселенческое управление.

Будущие переселенцы снабжались на местах выхода документами («ходячими свидетельствами»), на основании которых производилось их зачисление на новых землях.

Крестьянин получал в собственность участок земли площадью в 15 десятин на душу и 40 – на семью. Каждой семье выдавалось пособие 200 рублей для перемещения всего хозяйства, включая домашний скот, на новое место. Перевоз осуществлялся за государственный счет в специально оборудованных вагонах. Переселенцы на несколько лет освобождались от налогов. В Сибири были размещены казенные склады земледельческих машин, которыми снабжались по низким ценам переселенцы и местное население⁵⁰.

За 300 лет владения Сибирью в ней набралось всего 4,5 миллиона русского населения, за 1895–1910 годы прибыло сразу 3 миллиона, из них в трехлетие 1907–1909 – более полутора миллионов⁵¹.

Не имея возможности даже близко повторить достижения Российской империи в области сельского хозяйства, большевики решили просто скорректировать историю.

Л. Панов: «Фундаментальные исследования столыпинской земельной реформы после ее остановки в 1917 г. были направлены на ее дискредитацию, на поиск доказательств того, что она проводилась в интересах „буржуазии и помещиков“… Работа в крупнейших библиотеках Москвы не раз давала повод к выводу, что значительная часть документов, относящихся к столыпинской реформе, подобно инквизиции, уничтожалась большевиками с единственной целью: лишить страну метода завершения перехода от средневековья к цивилизации, а будущих исследователей – неоспоримых доказательств и фактов успеха реформы и поддержки ее большинством крестьянского населения»⁵².

И все же свидетельства эффективности реформы Столыпина не исчезли.

В.В. Шульгин, кстати, участник отстранения от власти Императора Николая II (о чем речь впереди), приводит красноречивое свидетельство эффективности политики Столыпина. В советской тюрьме Василий Витальевич сидел с несколькими крестьянами, один из которых рассказал ему следующее:

«У меня было 20 десятин земли. Значит, я был кулак по-ихнему. Ну пусть кулак. Я работал много, но, сказать по правде, получал мало. Не умел хозяйничать. Так было, пока ко мне не попала книжечка Столыпина. Может быть, не сам он ее написал, но так ее называли. Там было все рассказано, как надо хозяйничать. И когда я завел на своей земле такой порядок, как там указано, то стал я прямо богатей. Ну, конечно, когда началось то, что вы сами знаете, то у меня все отобрали и выгнали меня в лес. В лесу отвели мне с семьей четыре десятины. „Довольно с тебя, кулак!“

И вправду было довольно. Все взяли, все-все, но книжечку Столыпина я унес. И вот прошло несколько годов, я опять все завел по Столыпину, и опять был богат, не богат, но достаточен. И опять мне стали завидовать, и опять все отняли и выгнали»⁵³.

А вот признание «с другой стороны». А.Н. Яковлев (1923–2005), академик РАН, член Политбюро ЦК КПСС, в своих мемуарах приводит собственный разговор с глубоким старцем, бывшим столыпинским переселенцем, состоявшийся в 1969 году на Дальнем Востоке:

«– Царь – умница, денег не жалел, чтобы русская речь звучала на этих берегах.

– Ну а что вы помните о столыпинской реформе?

– Что помню? Да то, что умнее царя и Столыпина никого не было. И добрее, и щедрее. Хорошо помню, при царе и в армии служил. Жили мы на Украине, земли мало, отец и решился на переселение. Приплыли сюда на пароходе из Одессы. Во Владивостоке встретил нас вице-губернатор. „Пашите земли, сколько вспашите, скотины держите, сколько можете, леса рубите, сколько нужно, – говорит начальник. – Нам по сердцу богатый мужик; власти гарантируют закупку хлеба, мяса, рыбы, пушнины в любых количествах. О сбыте не думайте, рядом – Китай, Корея. Купцы все продадут. Накормили Европу, накормим и китайцев. Богатейте, меньше пьянствуйте, больше работайте, Богу молитесь!“

Каждой семье переселенца бесплатно дали лошадь, корову, ружье, топоры, пилы и еще что-то. Налогов не брали, более того, несколько лет казна платила 10 рублей главе семьи, по 3 рубля – иждивенцам…

Господи, – перекрестился дед. – Какое время было! На дворе четыре лошади, восемь коров, свиней штук двадцать, кур, гусей, уток – не считано. А какой дом отмахали! А сколько рыбы пересолили, перекоптили! Какие магазины во Владивостоке были! Вспомнить – как во сне…»⁵⁴

Занимался Столыпин и вопросами государственного устройства, что называется, в принципе. Развитие России, по его мнению, безусловно, должно было проходить в том же направлении, что и развитие Европы.

Сам Петр Аркадьевич говорил: «Наше местное самоуправление должно быть построено по той же схеме, как и во всех благоустроенных государствах. Посмотрите на Францию и Германию. Везде одно и то же. Внизу основой всего – самоуправляющаяся ячейка – сельская община, на которую возложены многие обязанности и государственные, как-то: дела полицейские, дела по воинской повинности и проч. Ни у одного государства нет материальных средств, чтобы довести принцип разделения власти правительственной и общественной до самых низов государства. Но уже в уездах, везде на западе, мы видим подобное разделение. Наряду с самоуправляющимися единицами во Франции – правительственные супрефекты, в Германии – правительственные ландраты. Нечто аналогичное предстоит и в России»⁵⁵.

А 5 сентября 1913 года Н.П. Шубинский произнес речь в ЦК «Союза 17 октября» в Москве: «Во внешней политике яркая фигура Петра Аркадьевича нашла выражение. При нем был заключен союз с Англией. В противовес ранее существовавшему тройственному союзу был образован новый тройственный союз: Россия – Англия – Франция. Все предвещало величье России в этом триумвирате. Россия имела огромную континентальную армию; у Англии был лучший в мире флот; у Франции – огромные денежные ресурсы. Тогда мы не имели еще больших золотых запасов. В политическом такте П.А. Столыпина была одна ценная черта. Он никогда не поддавался впечатлениям минуты, отдельного эпизода, какими бы захватывающими подробностями они не были полны. Он жил широкими горизонтами; никогда будущее не ускользало от его напряженного взора»⁵⁶.

Деятельность Столыпина во главе правительства была прервана его убийством.

1 сентября 1911 года Император Николай II и его премьер-министр присутствовали на спектакле «Сказка о царе Салтане» Римского-Корсакова в Киевском городском театре.

Во время второго антракта полицейский осведомитель Д. Богров дважды выстрелил в Петра Аркадьевича. Мотивы покушения достоверно не установлены и поныне: вылазка террориста-одиночки; теракт, организованный какой-то из «революционных» партий; или попытка противодействия следствию по скандальному «делу Бейлиса», попавшему на контроль главы правительства, – все это требует дополнительного исследования.

Однако, так или иначе, террористы достигли своей цели: несмотря на первоначальные благоприятные прогнозы, медицина и уход близких людей оказались бессильны спасти раненого, и в конце четвертых суток после ранения, вечером 5 сентября Столыпин скончался.

Вернувшийся на следующий день около 6 часов утра из Чернигова, где он проводил смотр войск, Государь прямо с пристани поехал в лечебницу. Преклонив колена перед телом своего верного слуги, Государь долго молился, и присутствующие слышали, как он много раз повторял слово: «Прости»⁵⁷.

Когда вскрыли завещание Столыпина, написанное задолго до покушения Богрова, в первых же строках его стояло: «Я хочу быть погребенным там, где меня убьют».

Это желание усопшего было выполнено. 9 сентября при огромном стечении народа Петр Аркадьевич Столыпин был погребен в Киево-Печерской лавре.

Дочь Столыпина Мария: «В Киеве соорудили грандиозный, прекрасный по идее и исполнению бронзовый памятник, поставленный перед городской думой. Исполнителем этой столь же художественной, сколь поразительной по сходству статуи был скульптор Скименес – итальянец, видевший папá раз в жизни. Он этот единственный раз был в театре во время рокового представления 1 сентября. Скименес видал его лицо, когда он последний раз в жизни, выпрямившись во весь рост, истекая кровью от смертельной раны, собрал все свои физические и духовные силы, чтобы слабеющей рукой благословить царя, за которого отдал жизнь свою. И это лицо произвело на скульптора такое впечатление, что он на память, так за этот один момент запечатлелись в его сознании черты папá, изобразил его лучше, чем это были в состоянии сделать другие скульпторы, знавшие моего отца раньше. На этом памятнике высечены слова, которые еще так недавно слыхала я из уст папá: „Не запугаете“ и „Вам нужны великие потрясения, нам нужна Великая Россия“ и „Твердо верю, что затеплившийся на западе России свет русской национальной идеи не погаснет и скоро озарит всю Россию“. А на передней стороне памятника стояли красноречивые в своей лаконичности слова: „П.А. СТОЛЫПИНУ – РУССКИЕ ЛЮДИ“»⁵⁸.

Памятник Столыпину был снесен весной 1917 года представителями «демократической» России. Позднее большевики хотели на месте памятника Столыпину водрузить памятник его убийце Богрову, но то ли не решились, то ли не собрались. В 1923 году на месте Столыпина поставили памятник Марксу, который, по мысли большевиков, видимо, имел большее отношение к России и Киеву, чем российский премьер-министр. Впрочем, немец Маркс тоже не долго устоял и был разрушен своими соотечественниками во время Второй мировой войны, а позднее не восстанавливался.

Что же касается могилы Петра Аркадьевича, то при большевиках были повреждены надгробие и крест, а в апреле 1961 года саму могилу закатали под асфальт. Каменную же могильную плиту закопали под мусором в первом ярусе соседней Большой колокольни.

Восстановлена могила Столыпина была лишь в 1990 году. Нынешний облик надгробия-памятника полностью соответствует историческому оригиналу. В мае 1994 года могилу Петра Аркадьевича в Киеве посетил его внук Дмитрий Аркадьевич Столыпин (1934–2014).

Здесь будет уместно развеять миф о якобы назревшем противостоянии Императора Николая II и его премьер-министра. Разговоры о том, что Государь готовился отправить Столыпина в отставку, причем чуть ли не сразу после Киева, являются домыслами.

Историк Д. Струков: «Дошедшая до наших дней версия о неизбежном разрыве отношений Царя и премьера построена исключительно на гипотетических предположениях. Не существует ни одного официального документа или частного письма, в котором Царь хотя бы косвенным образом показывал свое желание избавиться от Столыпина, в то время как документов с противоположным по смыслу содержанием у нас предостаточно»⁵⁹.

В заключение темы приведем две оценки деятельности великого русского реформатора, данные советским государственным деятелем и германским императором.

А.Н. Яковлев: «Столыпин, возможно, первым в мировой истории понял, что основу политической стабильности и экономического процветания составляет средний класс, который только и может справиться с засилием чиновничества, заставив его служить человеку, а не исключительно собственному эгоизму. После смуты 1905–1907 годов и выборов в I Государственную Думу Россия стала страной „правового самодержавия“. Де-юре. Де-факто же она, наряду с США, стала наиболее демократической страной в мире»⁶⁰.

Вильгельм II: «Бисмарк был бесспорно величайшим государственным деятелем и преданным престолу и своей Родине, но вне всякого сомнения, что Столыпин был во всех отношениях дальновиднее и выше Бисмарка»⁶¹.

Русский поэт Иван Иванович Тхоржевский (1878–1951) посвятил Петру Аркадьевичу Столыпину следующие строки:

 
Убит, – и с нами нет его
Теперь, когда гремят стихии!
Но завещал он торжество
Окрепшей, будущей России.
 
 
Он был – из одного куска,
Как глыба цельного гранита.
И мысль его была ярка,
Неустрашима и открыта.
 
 
Уже забытою порой
Полубезумного шатанья,
Вернул он жизни – твердый строй,
Вернул он власти – обаянье.
 
 
Россией новой дорожа,
Он отстоял Россию дедов!
И жил он, ей принадлежа,
И пал, ей верность заповедав.
 
 
Блистателен его венец!
Огонь речей, деяний твердость,
И героический конец,
Все – точно знамя: «Честь и гордость».
 
 
И что нам грешная вина
И слабости его земные…
Он знал одно: что «нам нужна
Лишь ты, великая Россия!»
 

И все же, ни в коем случае не умаляя заслуг Столыпина, приведем еще одно мнение, на наш взгляд, наиболее точно отражающее происходившее в России в те далекие годы.

Иван Солоневич: «П.А. Столыпин был убит. Государь продолжал то дело, которое не совсем уж правильно называется столыпинской реформой, правильнее было бы назвать ее николаевской реформой, как всегда медленно и как всегда с огромной степенью настойчивости, – ничего не ломая сразу. Но все переделывая постепенно»⁶².

Царская Семья

А теперь поговорим о детях, росших в Царской Семье, о радостях и горестях, связанных с этим.

Фрейлина Императрицы А.А. Вырубова (1884–1964) вспоминала, как однажды, во время прогулки Царской Семьи, с проезжавшего мимо почтового фургона упал большой ящик. Государь бросился помогать рабочим поднимать его.

«Я спросила Его Величество, почему он так поступил, ведь было достаточно людей, чтобы поднять ящик. Государь объяснил свой поступок желанием показать детям, что нет недостойной работы и что они ничем не лучше других детей»⁶³.

«Ничем не лучше» – именно на этом принципе было основано воспитание детей в царской семье.

Вот свидетельство Татьяны Мельник-Боткиной (1898–1986), дочери русского врача, лейб-медика семьи Николая II, Евгения Сергеевича Боткина.

«Ее Величество, как редкая мать, входила во все мелочи жизни своих детей, выбирая им книги и занятия, распределяя их день, сама читая и работая с ними. Когда кончались уроки, Великие Княжны шли за рояль или за рукоделия, в которых они были большие мастерицы.

Кроме вышивания, они должны были шить на бедных, так же, как и свитские дамы, каждой из которых Ее Величество поручала набирать в свою очередь 12 дам для изготовления определенного количества теплых и необходимых вещей. Все это отсылалось Ее Величеству, разбиралось и сортировалось фрейлинами и Великими Княжнами и рассылалось по приютам или лично им известным бедным семьям»⁶⁴.

Пьер Жильяр (1879–1962), окончивший в 1904 году Лозаннский университет, а уже в 1905-м приглашенный преподавать французский язык детям Государя Николая II, писал:

«Великие Княжны были прелестны своей свежестью и здоровьем. Трудно было найти четырех сестер, столь различных по характерам и в то же время столь тесно сплоченных дружбой. Последняя не мешала их личной самостоятельности и, несмотря на различие темпераментов, объединяла их живой силой. Из начальных букв своих имен они составили общее имя „Отма“. Под этой общей подписью они иногда делали подарки или посылали письма, написанные одной из них от имени всех четырех»⁶⁵.

Историк А. Труайя пишет о Великих Княжнах: «Ни малейших признаков заносчивости и социального превосходства, с виду не поймешь даже, из какого они сословия. Обыкновенные скромняжечки, отзывчивые и на чужую нужду, и на малейшие знаки симпатии. Всегда опрятно одетые, они в то же время не гнушались ни застелить свою постель, ни принести ведро воды»⁶⁶.

О скромности и сдержанности, принятой в Царской Семье, говорит и такой факт: когда стоял вопрос о назначении дворцового врача, выбор Государыни остановился на Евгении Боткине, а не на его знаменитом брате, профессоре Сергее Боткине. По ее мнению, обыкновенный врач заслуживал большего доверия, чем модный и известный.

И еще одно – Государыню часто тревожили мысли о будущем ее дочерей. Она пролила немало слез, зная, что как Царские дочери, они никогда не смогут выйти замуж по любви, а выбор их должен быть обусловлен политическими или иными подобными соображениями.

30 июля 1904 года в Петергофе появился на свет Цесаревич Алексей Николаевич, сын Императора Николая II и Императрицы Александры Федоровны.

Сам Государь записал в дневнике: «30-го июля. Пятница. Незабвенный великий для нас день, в который так явно посетила нас милость Божья. В 1 ¼ дня у Аликс родился сын, которого при молитве нарекли Алексеем. Все произошло замечательно скоро – для меня по крайней мере. Утром побывал как всегда у Мамá, затем принял доклад Коковцова и раненного при Вафангоу офицера Клепикова и пошел к Аликс, чтобы завтракать. Она уже была наверху, и полчаса спустя произошло это счастливое событие. Нет слов, чтобы уметь достаточно благодарить Бога за ниспосланное утешение в эту годину трудных испытаний!»⁶⁷

Однако великая радость от рождения Наследника вскоре была омрачена наличием у него унаследованной по линии матери болезни – гемофилии.

Вот первое упоминание в дневнике Государя о роковой болезни Цесаревича:

«8 сентября. Среда. В 11 час. поехал к обедне с детьми. Аликс и я были очень обеспокоены кровотечением у маленького Алексея, которое продолжалось до вечера из пуповины! Пришлось выписать Коровина и хирурга Федорова; около 7 час. они наложили повязку. Маленький был удивительно спокоен и весел! Как тяжело переживать такие минуты беспокойства!»⁶⁸

Болезнь постоянно вызывала кровоизлияния в суставах, причинявших Цесаревичу нестерпимую боль. Для снятия болевых симптомов можно было бы применить морфий, но из-за его разрушительных свойств Наследнику его не давали, и он переставал чувствовать боль, только когда терял сознание.

Императрица Александра Федоровна всеми силами старалась утаить от общества болезнь долгожданного и любимого сына. Однако слухи об этой трагедии стали распространяться.

Генерал П.Н. Краснов (1869–1947) вспоминал, как в январе 1907 года Государь захотел показать Цесаревича Алексея, как шефа, лейб-гвардии Атаманскому полку:

«Государь взял на руки Наследника и медленно пошел с ним вдоль фронта казаков. Я [ген. Краснов] стоял во фланге своей 3-й сотни и оттуда заметил, что шашки в руках казаков 1-й и 2-й сотен качались. Досада сжала сердце: „Неужели устали? Этакие бабы! Разморились!“ Государь подошел к флангу моей сотни и поздоровался с ней. Я пошел за Государем и смотрел в глаза казакам, наблюдая, чтобы у меня-то, в моей штандартной вымуштрованной сотне, не было шатания шашек. Нагнулся наш серебряный штандарт с черным двуглавым орлом, и по лицу бородача красавца вахмистра потекли непроизвольные слезы. И по мере того, как Государь шел с Наследником вдоль фронта, плакали казаки, и качались шашки в грубых мозолистых руках, и остановить это качание я не мог и не хотел»⁶⁹.

Летом 1907 года Царская Семья переезжает в Петергоф. Огромный парк со множеством фонтанов, дворцов, укромных павильонов манит Цесаревича, которому всего три года, однако ему запрещают убегать туда одному, запрещают принимать участие в детских играх.

«Алексей протестует, иногда отчаянно, против установленных ограничений. При этом у него вырывается: „Почему я не могу быть таким же, как все?!“ Не менее мучителен этот вопрос для окружающих, которые не могут дать на него ответ»⁷⁰.

В итоге Алексей убегает в запретный и такой милый ему парк. Наверное, он был счастлив в эти мгновения.

Великая княгиня Ольга Александровна, сестра Императора Николая II, рассказывает:

Алексей «упал и даже не заплакал – рана на ноге была небольшой. Но после падения начались внутренние кровотечения, и через несколько часов он уже страдал от сильных болей. Царица позвонила мне, и я тотчас же пришла к ней. Это был первый кризис, но вскоре последуют другие. Бедный ребенок лежал, маленькое тело скорчилось от боли, нога ужасно отекла, под глазами – синие круги. Врачи не могли ничем помочь. Лишь испуганно смотрели, как и все мы, и постоянно перешептывались друг с другом. Казалось, ничего нельзя сделать, надежда давно потеряна. Было поздно, и мне посоветовали вернуться домой.

Тогда Аликс [Александра] послала телеграмму Распутину в Петербург. После полуночи тот приехал во дворец. Когда на следующее утро я снова увидела Алексея, то не поверила своим глазам: малыш был не только жив, но и здоров. Температуры как не бывало, глаза ясные и светлые – от опухоли на ноге не осталось и следа! Прошедший ужасный вечер казался кошмарным сном. От Аликс я узнала, что Распутин даже не прикоснулся к ребенку, а лишь стоял у него в ногах и молился…»⁷¹

Заметим, что Ольгу Александровну ни в коем случае нельзя отнести к поклонникам Распутина.

Комендант дворца, генерал-майор В.Н. Воейков (1868–1947):

«За одну ночь Государь состарился на десять лет: невыносима была мысль о том, что его единственного сына, его любимца Алексея, медицина обрекла на преждевременную смерть или инвалидность. „Неужели во всей Европе нет ни одного специалиста, который мог бы вылечить моего сына? Пусть требует за это, что хочет, – пусть навсегда останется во дворце! Но Алексей должен быть спасен!“ Врачи молчат. Ответ мог быть только отрицательным. Они не могут обманывать Императора и должны сознаться, что даже самые именитые специалисты бессильны против гемофилии»⁷².

Несколько слов об упомянутом Г.Е. Распутине (1869–1916), чья фигура мифологизирована в огромной степени. Не вдаваясь здесь в излишние подробности, можно подтвердить многочисленные факты его благотворного влияния на здоровье Цесаревича, а заодно и опровергнуть наиболее вопиющие домыслы: никаких амурных связей «старца» с Императрицей не было, не было «огромного влияния» на принятие решений Государем, не было и нажитых взятками «несметных богатств». Распутин был категорически против Первой мировой войны, а его убийство заговорщиками в ночь на 17 декабря 1916 года можно считать началом февральской «революции» 1917 года.

Но вернемся к Царской Семье. Вот как Н.Д. Жевахов пишет о Цесаревиче Алексее:

«Я искренне любовался и восхищался им и той непосредственностью, какая была им унаследована от Государя. Это был уже большой мальчик, однако совершенно далекий от сознания того положения, какое готовила ему жизнь… В нем не было ничего деланного и искусственного, никаких намеков на тщеславие… Его движения отражали не только безоблачную чистоту, но и задушевность, сердечность и простоту и говорили о тех методах воспитания, какие применялись его мудрой матерью, озабоченной прежде всего нравственной стороною воспитания своих детей…»⁷³

С 1912 года наставником Цесаревича Алексея становится упомянутый Пьер Жильяр. Последний вспоминал:

«В феврале 1906 года я увидел в первый раз Цесаревича Алексея Николаевича, которому было тогда полтора года. […] Я уже готовился закончить свой урок с Ольгой Николаевной, когда вошла Императрица с Великим Князем Наследником на руках. Она шла к нам с очевидным намерением показать мне сына, которого я еще не знал. На лице ее сияла радость матери, которая увидела, наконец, осуществление самой заветной своей мечты. Чувствовалось, что она горда и счастлива красотой своего ребенка. И на самом деле Цесаревич был в то время самым дивным ребенком, о каком только можно мечтать, с своими чудными белокурыми кудрями и большими серо-голубыми глазами, оттененными длинными загнутыми ресницами. У него был свежий и розовый цвет лица здорового ребенка, и когда он улыбался, на его круглых щечках вырисовывались две ямочки. Когда я подошел к нему, он посмотрел на меня серьезно и застенчиво, и лишь с большим трудом решился протянуть мне свою маленькую ручку»⁷⁴.

Т. Боткина: «При Алексее Николаевиче… появился гувернер-швейцарец месье Жильяр – образованный и удивительно милый человек, которого сразу все полюбили, а Алексей Николаевич завел с ним тесную дружбу и вскоре заговорил по-французски лучше своих сестер…

Помню, как обрадовал моего отца Алексей Николаевич первой, обращенной к нему французской фразой:

– Je vous aime de tout mon petit coeur (фр. – Я вас люблю всем своим маленьким сердцем), – сказал он ему как-то вечером на прощание»⁷⁵.

Вообще, в 1912 году болезнь не переставала преследовать и мучить Цесаревича Алексея. И все чаще окружающие слышат его тихую молитву.

«„Господи, Боже, помоги мне! Дай мне умереть! Смилуйся надо мной!“ И, повернувшись к присутствующим, бормочет: „Ведь правда, когда я умру, у меня больше не будет боли, тогда у меня ничего не будет болеть – правда?“ И просит, чтобы хоронили только в хорошую погоду, „с синим небом надо мной“, и желает себе „маленький каменный памятник в парке“»⁷⁶.

Можно представить, как эти слова разбивали сердце его матери. Императрица лично, что для женщин с таким положением в России было не принято, ухаживает за ребенком, хотя рядом находятся три няньки. Позже, во время прогулок Царской Семьи на Императорской яхте, в сопровождение Наследника назначаются унтер-офицер гвардейского экипажа (военно-морской части Российской императорской гвардии) И.Д. Седнев (1885–1918) и матрос гвардейского экипажа К.Г. Нагорный (1887–1918), получивший «звание» личного «дядьки» (слуги) Цесаревича Алексея.

Завершая ненадолго разговор о Семье Императора Николая II, приведем мнение генерала В.И. Гурко (1864–1937):

«Вообще более идеальной семейной обстановки, нежели та, которая была в царской семье, представить себе нельзя. На почве общего разложения семейных нравов, как русского, так и западноевропейского обществ, семья русского самодержца представляла столь же редкое, сколь и сияющее исключение»⁷⁷.

Год 1913

Говоря о роли Государя в жизни Российской империи, нужно четко понимать, что система принятия решений в стране фактически исключала возможность того, что масштабные изменения в государственной политике могут произойти без явно выраженной воли Императора. Но кроме этого довода общего порядка, к счастью, имеется значительное число документов, показывающих, что реформы в любой из сфер жизни проводились Государем Николаем II настойчиво, последовательно и на серьезной, как любили говорить советские историки, научной основе.

Сам Государь Николай Александрович писал Матери:

«Я несу страшную ответственность перед Богом, и готов дать Ему отчет ежеминутно, но, пока я жив, я буду поступать убежденно, как велит мне моя совесть. Я не говорю, что я всегда прав, ибо всякий человек ошибается, но мой разум говорит мне, что я должен так вести дела»⁷⁸.

21 февраля 1913 года исполнилось 300 лет со дня призвания на царство Михаила Федоровича Романова. Трехвековой юбилей Династии был отпразднован с большой торжественностью.

В мае 1913 года императорская семья проследовала на пароходе вниз по Волге, посетила Владимир, Нижний Новгород, Ярославль, Суздаль, Ростов, Кострому.

Посол Франции М. Палеолог, который присутствовал на всех романовских торжествах, писал, что в Костроме перед знаменитым Ипатьевским монастырем энтузиазм народа перешел в исступление.

Там же, в Костроме, в присутствии царской семьи, на краю высокого обрыва над Волгой, был заложен памятник трехсотлетию Дома Романовых.

Министр иностранных дел С.Д. Сазонов вспоминал эти дни:

«Те, кто не видел этого, не может постичь тот глубокий и искренний энтузиазм, который пронесся над Россией в то время. Романовы, трехсотлетие которых праздновалось в Москве и Костроме, были созидателями современной России со всей ее прошлой славой и ее безграничными возможностями мирного развития и благосостояния в будущем».

Офицер-артиллерист Василий Федорович Клементьев, окончивший в 1911 году Виленское военное училище, писал:

«Вспомнился 1913 год. В январе мы с женой обвенчались, а летом приехали в Первопрестольную из Калуги на торжества по случаю трехсотлетия Дома Романовых. Какое это было великое радостное народное торжество! У вокзала – „Добро пожаловать!“, затем через улицу транспаранты: „Боже, Царя храни!», „Славься, славься, наш русский Царь!“ В витринах портреты Государя, на стенах домов двуглавые орлы и флаги. Музыка, цветы и всюду люди, люди. Идут, смеются, ликуют, а сияющая молодежь местами не идет, а просто танцует! „Да здравствует Государь Император! Ура-а!“ – катится по Тверской. Кричим и мы „ура!“, а на глазах слезы. Никогда больше я такого ликования на улицах не видел»⁷⁹.

Давайте же посмотрим на те реалии и перспективы, что сложились в Российской империи к 1913 году.

Образование

Начнем с образования. В годы правления Императора Николая II, с 1894 года по 1913, то есть менее чем в двадцать лет, кредиты, ассигнованные Министерству народного просвещения, с 25,2 млн рублей возросли до 161,2 млн. Сюда не входили бюджеты школ, черпавших из других источников (школы военные, технические) или содержавшихся местными органами самоуправления (земствами, городами), кредиты которых на народное образование возросли с 70 млн рублей в 1894 году до 300 млн рублей в 1913 году⁸⁰.

Начальное обучение было бесплатным с начала правления Императора Николая II, а с мая 1908 года был взят курс на обязательное начальное образование.

Охват детей школьного возраста образованием непрерывно рос до 1917 года. Несмотря на то, что в сельской местности этот процесс отставал от городов, но все же к 1915 году в начальных школах центральных губерний европейской части Российской империи обучалось почти 100 % мальчиков и примерно 50 % девочек⁸¹.

Престиж профессии преподавателя в Российской Империи был очень высок. А о «европейской направленности» образовательного процесса красноречиво говорит такой, например, факт: возникшая в 1909 году в Москве по «частному почину» графини В.Н. Бобринской организация учительских экскурсий за границу дала возможность многим тысячам русских народных учителей за самую скромную плату посетить Германию, Альпы, Францию, Италию и т. д. Русская власть содействовала этим экскурсиям, освобождая от паспортных сборов и предлагая льготный проезд по железным дорогам⁸².

Численность профессорско-преподавательского корпуса высших учебных заведений России выросла с 2458 человек в 1898/99 годах, до 4477 – в 1913/14⁸³.

В качестве иллюстрации к уровню высшего образования в Российской империи и говоря о перспективах, упущенных в связи с большевистским переворотом 1917 года, приведу фрагмент воспоминаний великого русского, а затем американского ученого.

«Отец телевидения» Владимир Козьмич Зворыкин (1888–1982) так вспоминал свое обучение в Санкт-Петербургском технологическом институте:

«Когда я был на третьем курсе, институт организовал для большой группы студентов поездку за границу. Целью экскурсии было ознакомить будущих инженеров с европейской промышленностью, для чего в сопровождении нескольких профессоров они должны были посетить предприятия Германии, Бельгии, Франции и Англии…

Наша экскурсия осуществлялась под эгидой Международной коммерческой палаты, поэтому везде, куда мы приезжали, нас встречали, по существу, как официальных представителей страны, устраивая банкеты и приемы у мэров городов и других официальных лиц. Для ознакомления нам предоставлялись заводы и большие промышленные лаборатории»⁸⁴.

«В учебной программе, – пишет Зворыкин об обучении в Санкт-Петербурге, – была серия экспериментальных работ в физической и технической лабораториях. Физическая лаборатория мне особенно понравилась. Я застревал там, пробуя работать на всех приборах, которые были доступны. Руководителем лаборатории был профессор Борис Розинг, чье влияние на мою последующую жизнь оказалось очень значительным. Он, очевидно, заметил мой интерес к экспериментальной физике, а однажды увидел, что я делаю работу за других студентов. Он отозвал меня в сторону, но вместо выговора сказал, что предлагает участвовать в его собственных исследованиях, если я не против так использовать свое свободное время. Он пользовался авторитетом у студентов, и я с радостью принял его предложение. В следующую субботу я явился в его исследовательскую лабораторию, разместившуюся рядом с институтом, в Бюро стандартов, где профессор Розинг также входил в штат. Здесь я узнал, что он занимается вопросами телевидения, о котором я раньше ничего не слышал. Так я познакомился с проблемой, которая привлекала меня на протяжении большей части жизни.

Как я понял, профессор Розинг изобрел принципиально новый подход к телевидению, с помощью которого он надеялся преодолеть ограничения систем механической развертки, предлагавшихся прежними изобретателями…

В последующие два года я проводил свое свободное время в основном в лаборатории Розинга… Розинг, по существу, обогнал свое время. Система, над которой он работал, требовала элементов, которые еще не были созданы…

Заканчивая институт с хорошими оценками, я получал шанс быть посланным за границу для продолжения образования… Выбор учебного заведения для аспирантских занятий был за самим студентом, профессор только давал совет. С инженерной точки зрения предпочтительными считались учебные заведения Германии или Англии. Я, однако, по рекомендации профессора Розинга выбрал Францию, чтобы учиться в Коллеж де Франс под руководством профессора Ланжевена, которого Розинг лично знал и очень уважал.

После непродолжительной поездки домой в Муром я отправился в Париж. Благодаря личному письму от профессора Розинга я был очень тепло принят профессором Ланжевеном. Последний с готовностью провел меня в лабораторию, определил мне комнату и предложил несколько проблем для исследований…

Профессор Ланжевен был выдающимся физиком своего времени, позже удостоенным Нобелевской премии. Это был чудесный, отзывчивый человек, в его группе работали ученые, ставшие потом широко известными, такие как Де Бройль (впоследствии также нобелевский лауреат), Перрен, Гольвек и многие другие»⁸⁵.

Для справки: Борис Львович Розинг (1869–1933) – российский физик, пионер электронного телевидения. Поль Ланжевен (1872–1946), Луи де Бройль (1892–1987), Жан Батист Перрен (1870–1942) – французские физики, М. Гольвек – французский ученый и инженер.

Учеба во Франции проходила в 1912–1914 годах, вплоть до начала Первой мировой войны, во время которой Зворыкин служил в войсках связи, затем в частях ТАОН (тяжелой артиллерии особого назначения).

О своем отъезде уже из Советской России Зворыкин пишет:

«Становилось очевидным, что в обозримом будущем невозможно ждать возвращения к нормальным условиям, в частности для научной работы. Я не находил себе места и мечтал вырваться из этого хаоса, хотя бы просто работать в лаборатории. Кроме того, мой статус демобилизованного оказался ненадежным, так как правительство издало декрет, по которому все бывшие офицеры призывались в Красную Армию. Между тем разгоралась гражданская война, и я решил ни за что не участвовать в ней и выбраться за границу»⁸⁶.

В 1919 году Зворыкин прибывает в Нью-Йорк, где получил возможность заняться наукой.

Зворыкин: «Родилось новое телевидение, однако будущее младенца было неясным. Поэтому я с энтузиазмом воспринял предложение… встретиться с директором вновь созданной Радиокорпорации Америки (RCA) Давидом Сарновым… В Сарнове я нашел еще одного фанатика телевидения, ясно представлявшего, как использовать телевидение, когда оно будет достаточно совершенным»⁸⁷.

Для справки: Давид Абрамович Сарнов (1891–1970) – организатор американской радиоэлектронной промышленности. В 1900 году вместе с родителями эмигрировал в США из России.

В 1933 году Зворыкин посетил СССР, в частности, Ленинград:

«Казалось, что за прошедшие семнадцать лет Ленинград не изменился, лишь наполнился людьми деревенского вида. В мои студенческие годы это был город, где люди одевались наиболее модно, улицы были заполнены народом, хорошими экипажами, потом автомобилями. Теперь я увидел мало повозок, автомобилей почти не было, по улицам ходили бедно одетые люди. Я отметил, что если раньше соблюдался порядок и пешеходы ходили по тротуарам, а лошади двигались по мостовой, теперь все смешалось вместе, как в дни народного гулянья.

Меня поселили в гостинице „Астория“, которая была одним из лучших отелей города, здесь обычно останавливался мой отец. Впечатление было схожим: снаружи ничего не изменилось, внутри – убогость…

Несколько лабораторий, которые я посетил, не произвели на меня впечатления. Они располагались, как правило, в старых зданиях, были плохо оснащены, резко отличаясь от новых, хорошо оборудованных лабораторий в США…

Конечно, я спросил о профессоре Розинге. Большая часть тех, кого я спрашивал, никогда о нем не слышали. Наконец мне сказали, что он был арестован во время революции, сослан в Архангельск и вскоре умер»⁸⁸.

Остается добавить, что Зворыкин в 1923 году подал патентную заявку на телевидение, осуществляемое полностью на электронном принципе. В 1929 году разработал высоковакуумную телевизионную приемную трубку – кинескоп. В 1940-е годы разбил световой луч на синий, красный и зеленый цвета и получил таким образом цветное телевидение.

Во время Второй мировой войны занимался разработкой приборов ночного видения и авиабомб с телевизионной наводкой. В 1950–60-х годах работал в области медицинской электроники. Ему принадлежат более 120 патентов на различные изобретения.

В 1954 году, по достижении 65-летнего возраста, Зворыкин ушел в отставку в должности директора лаборатории RCA. Заслуги ученого перед фирмой были так велики, что специальным постановлением Владимир Козьмич был назначен почетным вице-президентом фирмы. В том же 1954 году он становится директором Центра медицинской электроники Рокфеллеровского института в Нью-Йорке. Накопленный опыт разработки систем телевидения и электронной микроскопии позволяет Зворыкину предложить целый ряд эффективных применений этой техники в медицинской практике.

А в 1967 году 36-й президент США Линдон Джонсон вручил В.К. Зворыкину Национальную научную медаль США. В 1977 году избран в Национальную галерею славы изобретателей.

Но вернемся к российским реалиям начала XX века.

Руководитель Центра исследований научно-образовательной политики Института истории естествознания и техники им. С.И. Вавилова РАН Д.Л. Сапрыкин пишет:

«Единая система образования, предполагающая полную координацию общего и профессионального образования, в частности, возможность переходов между общеобразовательными и профессиональными учебными заведениями одного уровня, была сформирована в процессе реформ 1915–1916 гг., проведенных П.Н. Игнатьевым при полной поддержке Николая II. Эти реформы создали стройную единую систему национального образования, включавшую: 1) 3-4-летний цикл начального образования; 2) 4-летний цикл посленачального образования (первые четыре класса гимназий, курс высших начальных училищ или соответствующих профессиональных учебных заведений; 3) 4-летний цикл полного среднего образования (последние классы гимназий или профессиональных средних учебных заведений); 4) высшие учебные заведения университетского или специального типа; 5) систему образования для взрослых, которая стала ускоренно создаваться особенно после принятия „сухого закона“ в 1914 году…

Выпускник царской гимназии обычно имел уровень знаний по гуманитарным предметам (языки, историко-филологические, философские дисциплины, право), которого не достигали выпускники соответствующих советских вузов. Гимназический уровень по освоению математики и естественно-научных дисциплин в СССР достигался только в единичных физико-математических спецшколах»⁸⁹.

И еще. Любителям порассуждать о «полуграмотной России» полезно будет узнать, что в 1913 году в Российской империи было издано 34 006 различных книг (тиражом 133 миллиона экземпляров) – почти столько же, сколько вышло в том же году в «передовых» США, Англии и Франции, вместе взятых, – 35 367!⁹⁰

Успехи в повышении уровня образованности населения были тесно связаны с успехами в развитии промышленности и инфраструктуры Империи.

Инфраструктура

В 1908 году в Риге был создан автомобильный отдел Русско-Балтийского вагонного завода. Первый автомобиль С24-30 «Руссо-Балт» покинул цех завода 27 мая 1909 года. Несколько модификаций выпускались вплоть до 1918 года. Российские автомобили были известны всему миру благодаря победам в престижных соревнованиях, например, Санкт-Петербург – Монте Карло в 1912 и 1913 годах. Не стеснялись отечественного автомобиля и представители российской элиты. Владельцами «Руссо-Балта» были Великий князь Константин Константинович, Великая княжна Мария Павловна, известный промышленник и финансист А.И. Путилов. В 1910 году два «Руссо-Балта» К12-20 и С24-40 были приобретены для двора Императора Николая II.

Совершенствуется дорожная сеть. С 1890 по 1910 год в России прокладывается 23 000 км дорог с твердым покрытием. В 1914 году Министерство путей сообщения разрабатывает проект перспективных автомагистралей. Этот «проект носит характер проведения длиннейших магистралей, непрерывно соединяющих большие города. При его осуществлении любой автомобилист может прокатить из Петербурга через Киев в Одессу почти по меридиану, а из Варшавы – почти по параллели в Уфу»⁹¹.

Инженер, переводчик, участник Гражданской войны в составе ВСЮР (белых Вооруженных сил Юга России) Н.В. Волков-Муромцев (1902–1995) так описал в своих мемуарах автомобильные дороги европейской части Российской империи, в частности, Петербург – Варшавское шоссе:

«Шоссе было замечательное, построенное в конце царствования Екатерины и в павловские времена. Оно стрелой шло мимо Глубокого, от Острова на Опочку, Невель и Витебск.

Мощенное битым камнем 20 футов в ширину и с 10-футовыми, травой покрытыми обочинами с каждой стороны, оно рассекало горы глубокими прорезами, мчалось через реки и озера по колоссальным насыпям с огромными трубами для прохода воды. Местами с шоссе были видны только макушки огромных строевых сосен с обеих сторон под насыпью. Каждые 15 верст были построены станции для почтовых лошадей.

По шоссе ходили автобусы два раза в день в оба направления. Назывались они „ореховые автобусы“. Брали по 15 пассажиров, 14 внутри, по 7 друг против друга, и один рядом с шофером. На крыше была решетка, на которую наваливали ящики и сундуки. Автобусы эти были немецкой постройки „Гагенау“ и кряхтели по шоссе верст 15–20 в час… „Ореховая линия“ была открыта моим дедом, то есть, значит, не позже 1907 года… На станциях стояли бензинные бочки»⁹².

Кстати, в 1911 году Императорское российское автомобильное общество заключило договор с Товариществом «Бр. Нобель» относительно «бензиновых станций», и в России появились первые бензоколонки. Уже в 1914 году в крупных городах Империи работало 440 таких станций.

Помимо перечисленного, активно развивается телефонная связь. В 1906 году протяженность телефонных проводов Империи составляла 236,1 тыс. км, в 1913 году – 1045,8 тыс. км⁹³.

К 1910 году телефонную связь получают уже 314 городов, расположенных в самых разных регионах Империи. В 1897 году телефонная связь появляется во Владикавказе, в 1904 году – в Омске, в 1906 году – в Новониколаевске (Новосибирске). В 1911 году телефон приходит в Якутск и Бишкек.

Одновременно развивается и почтовая связь. Почтовая служба получает в свое распоряжение автомобили, поезда, речной транспорт. В 1894 году общее число почтовых отправлений составило 502,9 млн, в 1913 году – 2780 млн (в 5,5 раз больше)⁹⁴.

Кстати, разбивается о реальные цифры большевистский миф о ГОЭЛРО и мудром Ильиче, как родоначальнике отечественной электрификации.

В 1913 году в Империи было выработано 2 млрд кВт/час, в 1924-м (последнем году жизни «родоначальника») – 1,6 млрд кВт/час⁹⁵.

К 1916 году в Империи действует 273 электростанции общего пользования, не считая более 6000 автономных фабричных. Помимо перечисленных, в 1910-е годы появляются и сельские электростанции. К 1917 году действовало не менее 150 электростанций в деревнях Московской, Нижегородской, Тамбовской, Тульской и Владимирской губерний.

Железные дороги

Отдельного разговора заслуживают железные дороги России.

Д.И. Менделеев в 1907 году выделял «три невыгодные стороны, относящихся к распределению земель для промышленных целей России»: «отдаленность расстояний, малость морских границ, пригодных для мореходства, и климатические условия». В таких условиях промышленность всех видов может развиваться «в данном крае в широких размерах только при условии легкости сношений его с другими краями и со всем светом».

Вывод, который делает Д.И. Менделеев: «Отсюда становится понятным то явление последних 40 лет, что Россия, имея в виду современное положение вещей, главные свои средства – займов и остатков – посвящает сооружению железных дорог, а имея в виду свое будущее, должна не останавливать и впредь своего железнодорожного строительства…»⁹⁶

Действительно, на стыке веков в России шло строительство Транссибирской магистрали, протяженность которой составила 7416 км, с многочисленными мостами и тоннелями, в несравненно худших, по сравнению с европейскими, климатических условиях.

Начало было положено 30 марта (11 апреля) 1891 года изданием императорского указа о закладке «Великого Сибирского пути». На территории Российской империи строительство шло десять лет.

Кроме того, с 1897 по 1903 годы была построена южная ветка Транссибирской магистрали – Маньчжурская дорога, более известная как КВЖД (Китайско-Восточная железная дорога). Хотя пути шли через территорию Китая, дорога принадлежала Российской империи, строилась и обслуживалась ее подданными.

На КВЖД построено более 21 тысячи погонных метров искусственных сооружений при протяженности главного пути 2500 километров – это более 1440 различных сооружений, в том числе: 912 металлических и 258 каменных (арочных) мостов, 230 водопропускных труб и лотков, 9 тоннелей…

Когда 21 октября (3 ноября) 1901 года движение поездов по гигантской магистрали было открыто, мировая пресса по своему значению приравняла это событие к открытию Америки.

Регулярное сообщение между Санкт-Петербургом и тихоокеанскими портами Владивосток и Порт-Артур было установлено в июле 1903 года, хотя через Байкал поезда приходилось переправлять на специальных паромах. Эта проблема была решена в 1905 году после принятия в эксплуатацию Кругобайкальской железной дороги, после чего регулярные пассажирские поезда впервые в истории получили возможность следовать только по рельсам, без использования паромных переправ, от берегов Атлантического океана (из Западной Европы) до берегов Тихого океана.

Так что, как видим, в конце XIX – начале XX века правительство Российской империи, ставя перед собой первоочередные цели дальнейшего непрерывного развития страны, совершенно справедливо исходило из отнюдь «неевропейских» размеров возглавляемой им державы. Зато управление, в частности, железными дорогами было на вполне «европейском» уровне.

В начале 1890-х, в связи с ростом железнодорожного строительства, особенно с перспективой постройки Сибирской железной дороги, выяснилось, что количество инженеров, выпускаемых Институтом путей сообщения, учрежденным Императором Александром I еще 1 ноября 1810 года, было недостаточным. Было решено открыть второй институт.

Министром путей сообщения в 1895–1905 годах был совершенно незаурядный человек – князь Михаил Иванович Хилков (1834–1909).

Инженер путей сообщения Василий Эмильевич Спроге (1893–1980) пишет о М.И. Хилкове:

«Достаточно сказать, что он, окончив Пажеский корпус, уехал в Соединенные Штаты СА, изучил там с низов железнодорожное дело, дослужился в своей карьере до директора одной из железных дорог, занимал потом министерские посты на Балканах. Он решил придать новому институту новую форму, новый характер, отвечающий запросам времени.

Князь Хилков был знаком с английской системой преподавания в высшей школе, принятой в таких знаменитых университетах, как Оксфорд и Кембридж…

Новый путейский институт по английскому образцу был учрежден в Москве в 1896 году и получил наименование Императорского московского инженерного училища. Как и в английском, студентами могли стать только русские подданные… Теоретический курс заканчивался в три года, после чего студенты зачислялись на государственную службу „инженерами-практикантами“ и получали дипломы после защиты двухлетней практики.

Эксперимент Хилкова имел успех. Инженеры Московского инженерного училища вскоре завоевали прекрасную репутацию»⁹⁷.

Эффективное управление имело следствием то обстоятельство, что в рамках дальнейшего совершенствования железнодорожной сети в 1908 году железные дороги Московского узла были соединены между собой Окружной линией, предназначенной для осуществления грузовых перевозок между всеми магистральными железнодорожными направлениями.

А в 1913 году в Петербурге постройкой рельсового полукольца, включавшего железнодорожный мост через Неву, были соединены железные дороги на правом и левом берегах реки.

Удивительно и то, что железные дороги не только не были дотационными, но и приносили реальную прибыль государству.

Последний министр путей сообщения Российской империи Эдуард Брониславович Кригер-Войновский (1864–1933) свидетельствует:

«За 1913 год доход от эксплуатации железных дорог составил 467 миллионов рублей, из которых, за покрытием обязательств по облигационным займам железнодорожных обществ и за отчислением дивиденда по акциям, в казну поступило 360 миллионов. Достигалось это целым рядом длительных мероприятий по улучшению оборудования станций и мастерских, смягчению тяжелых подъемов, усилению типов паровозов и вагонов, удешевлению стоимости разных материалов, потребляемых железными дорогами, наконец, разными серьезными мерами по улучшению утилизации подвижного состава и по поднятию продуктивности труда служащих и рабочих»⁹⁸.

Как так получилось? Ответ, возможно, элементарен.

Э.Б. Кригер-Войновский: «В последние годы перед войной атмосфера в высших органах Министерства П.С., в Правлениях железных дорог почти совершенно очистилась; если встречались лица, о которых ходили неблагоприятные слухи, то это были весьма редкие исключения; немало было лиц из высших железнодорожных деятелей, которые обладали более или менее значительными средствами, но средства эти приобретались либо одновременным участием в разных промышленных предприятиях, непрерывно развивавшихся в последнее время перед войной, либо биржевой игрой на железнодорожных акциях, которые за указанное время постоянно поднимались в своей рыночной цене.

Что касается линейных начальствующих лиц, начиная с начальников участков и кончая начальниками дорог, то, прослужа в разных должностях на трех дорогах и несколько лет в Центральном управлении железных дорог, я должен по совести засвидетельствовать, что не только случаи открытых злоупотреблений со стороны служащих указанной категории были исключительно редки, но совершенно ничтожно и число случаев, когда кто-либо из указанных служащих возбуждал против себя подозрения. Наоборот, я могу смело утверждать, что в последние 15–20 лет до войны инженеры всех специальностей и другие старшие служащие на дорогах, за очень редкими исключениями, были сплошь исключительно честными и добросовестными работниками. Если они жили сравнительно хорошо и многие к концу службы скапливали себе некоторые средства, то это объясняется сравнительно хорошим вознаграждением на службе, значительными наградными на частных дорогах и многими удобствами и льготами, которые давала служба на железных дорогах, как, например: казенные квартиры, дешевле топливо из складов дороги, дешевые продукты и товары из кооперативов, бесплатный проезд и пр.»⁹⁹.

В итоге к 1917 году в Российской империи действовали 74 железные дороги, паровозы и подвижной состав для которых производят 20 отечественных заводов, в том числе Тверской, еще в начале 1900-х освоивший выпуск двухэтажных пассажирских вагонов. В 1910-е годы начинается электрификация железных дорог. Создаются проекты первых электрифицированных линий в Подмосковье, под Петербургом, на Кавказе и в Крыму. Все это делает Россию крупнейшей железнодорожной державой мира.

Более того, незадолго до февральской «революции» 1917 года закончила работу комиссия под председательством инженера И.Н. Борисова, которая занималась разработкой «плана сети», то есть списка дорог, которые подлежат сооружению в ближайшие годы, чтобы, с одной стороны, удовлетворить назревшие нужды страны, а с другой – создать мощный, согласованный в своих частях единый железнодорожный аппарат, в котором ни одна часть не препятствовала бы, по недостатку мощности, работе остальных частей¹⁰⁰.

Заметим, что Америка решила ввести объединенное руководство работой дорог лишь несколько лет спустя. Это решение было вызвано положительным примером России, в которой по однопутным путям пропускалось до 21 пары поездов в сутки, а по двухпутным по 48 пар. На американских дорогах о такой эффективности не было и речи¹⁰¹.

И еще. Готовые к реализации строительные проекты твердо говорят о намерении развивать собственные территории. Не «вымыть копыта красных коней в теплых водах Индийского океана», не «напоить красных коней водой Вислы и Рейна», о чем будут трубить дорвавшиеся до власти большевики, а упорно и сосредоточенно работать на мирное развитие и неуклонное процветание огромной страны.

Для примера приведу ошеломительный проект, которому не дано было осуществиться из-за революции: Сибирь – Трансаляска. Железнодорожный путь от станции Канск через Киренск, Якутск, далее через мыс Дежнева на Аляску. Два тоннеля под проливом, один – под русскими водами до острова Ратманов, другой – под американскими. Общая стоимость проекта 470 миллионов золотых рублей.

Несколько сухих цифр.

Прирост протяженности ж/д дорог общего пользования Российской империи (без учета Финляндии) / СССР (тыс. км)

¹⁰²

Производство паровозов в Российской империи / СССР (тыс. шт.)

¹⁰³

Рост выпуска локомотивов в эпоху Государя Николая II обеспечивался созданием мощной производственной базы: основаны Луганский и Харьковский заводы. Выпуск паровозов разворачивается на Сормовском, Николаевском, Краматорском заводах.

В начале 1917 года в Российской империи внедряется система обеспечения заводов пятилетними планами – предприятия получают долгосрочные заказы, что должно было способствовать стабилизации загруженности и более эффективному использованию производственных мощностей¹⁰⁴.

Предлагались и проекты строительства метро, начиная с Москвы и Санкт-Петербурга. Например, в 1913 году Московская городская управа разработала собственный проект подземной железной дороги, состоящей из трех подземных диаметров: Таганско-Тверского – от площади Тверская Застава до Калитников, Арбатско-Мясницкого – от Каланчевской площади до Брянского (Киевского) вокзала и Виндавско-Замоскворецкого – от Виндавского (Рижского) вокзала до сегодняшней платформы ЗИЛ. Проект строительства, намеченный на 1914–1920 годы, был утвержден Городской управой. Строительству помешала начавшаяся Первая мировая война¹⁰⁵.

Потом добавились война гражданская, исход из страны специалистов…

В общем, первая линия метро появилась в Москве только в 1935 году.

Развитие промышленности

Но вернемся в эпоху Императора Николая II.

Если доля Российской империи (без Польши и Финляндии) в мировом промышленном производстве в 1900 году составляла 13,0 %, в 1913 году – 13,8 %, то в 1929 году доля СССР снизилась до 9,0 %, а в 1990 году составила 12,9 %¹⁰⁶.

За период 1885–1913 годов среднегодовые темпы роста промышленного производства в России составляли 5,8 %, в США – 5,2 %, в Германии – 4,5 %¹⁰⁷.

При этом еще в 1896 году в России вводится законодательное ограничение экспорта сырой нефти за границу. Уровень добычи нефти определяется возможностями ее внутренней переработки. В результате вместо дешевого сырья страна стала экспортировать нефтепродукты во все крупнейшие европейские государства.

Научное обоснование такому подходу к нефти дал Д.И. Менделеев в 1906 году:

«Добывать только сырье – значит отказываться от сливок, довольствуясь снятым молоком, потому что сырье само по себе часто не потребляется людьми, и его отправка, переделка и обработка требуют труда не меньшего, чем сама добыча сырья. А так как добывать сырье может и дикарь, ценность своего труда мало ценящий, обработка же производится приемами, доставляемыми образованностью, ценящей свой труд, даже подготовительный, то крупнейшие заработки во всех отношениях достаются на долю лиц обрабатывающих, а не на долю добывателей сырья»¹⁰⁸.

В начале XX века Россия находится на 2 месте в мире по объему добычи нефти, уступая лишь США. С 1894 по 1916 год добыча нефти в России растет с 5,1 до 9,9 млн тонн. Быстро растет производство бензина – перспективного топлива XX века¹⁰⁹.

Нефтяная промышленность обеспечивается специализированным транспортом, растет производство железнодорожных нефтяных цистерн, с 1894 по 1913 год их общее число возрастает с 13 100 до 27 800. Строятся трубопроводы, общая протяженность которых к 1914 году доходит до 1400 км. Трубопровод Баку – Батум (800 км), проложенный в горах Кавказа, к 1914 году – самый протяженный в мире.

А вот итог развития за 43 года семи самых развитых стран мира.

ВВП стран в млн. междунар. долл. 1990 г.

1¹¹⁰

Доля отдельных стран в мировом ВВП (в %)

1¹¹¹

Как видно из последней таблицы, в 1913 году доля Российской империи в мировом ВВП вышла на второе место и в полтора раза опережала ВВП Китая. Интересно, не правда ли?

При этом огромный общий рынок Империи к 1913 году включал 170 млн человек (для сравнения, население всей Европы тогда не превышало 300 млн человек) и был без преувеличения крупнейшим в мире.

На фоне этих, казалось бы, показательных цифр даже в наши дни часто приходится слышать, что царизм якобы залез в долговую кабалу перед странами Запада, которые инвестировали в Россию крупные капиталы, вывозя часть прибыли.

Конечно, в XXI веке, когда правительства всех стран мира борются за иностранные инвестиции, подобные обвинения кажутся особенно удивительно-неоправданными.

Однако посмотрим на следующие две таблицы.

1¹¹²

2¹¹³

Как видим, русские акционерные компании по всем показателям превосходят иностранные, так что слово «кабала» здесь явно не соответствует реалиям.

Впрочем, лучший комментарий иностранным инвестициям дал Д.И. Менделеев еще в 1906 году:

«Видеть и помнить только уходящие из России дивиденды – значит просто жадничать и лежать как собака на сене. Ведь этот дивиденд на займы или на вложенные капиталы во всяком случае… составит никак не более, вместе со всеми барышами, как 20 % в год, Россия же получит за это ежегодно все остальное, не считая единовременного обзаводства, которое израсходуется тоже в России и ее достатки увеличит. По моему мнению, это бьет наповал всех тех, которые горячо будируют против иностранных капиталов, входящих ради промышленности в Россию. Но, сверх этого, надо вновь обратить внимание, во-первых, на то, что возбуждению русской переделывающей промышленности, если она разовьется правильно и широко без постоянных перерывов и сомнений, должен ответить вывоз части продуктов, производимых промышленностью, за границу, что и поправит баланс страны. К этому, следовательно, и должно направлять дела, не страшась непонимающих ворчунов. Во-вторых, не надо же забывать, что так быстро возросшая промышленность С.-А. С. Штатов вся возникла не иначе как при помощи иностранных капиталов, которые быстро в Америке погасились вместе со всеми долгами, оставшимися после внутренней неусобицы. То же будет и у нас, если вместо политиканства мы займемся промышленностью, опираясь на свободы, дарованные Государем и вызываемые прежде всего именно надобностью в развитии промышленности»¹¹⁴.

Вот только большевики не дали русской промышленности развиваться «правильно и широко без постоянных перерывов и сомнений». А, следовательно, чтобы объяснить отсутствие собственных достижений, им пришлось придумывать сказку про «закабаленную иностранцами Россию».

Наука

Теперь убедимся в том, что именно в те годы в России закладывается основа передовой науки общемирового уровня.

Значимым показателем развития той или иной страны является наличие лауреатов Нобелевской премии. Эта награда стала присуждаться начиная с 1901 года. И уже спустя три года, в 1904-м, Нобелевская премия в области физиологии и медицины была присуждена русскому ученому Ивану Петровичу Павлову (1849–1936), а в 1908-м лауреатом Нобелевской премии в той же области становится Илья Ильич Мечников (1845–1916).

А ведь работали в начале XX века в России В. Бехтерев и Г. Россолимо, А. Попов и К. Циолковский, В. Вернадский и Д. Менделеев…

А теперь о менее известном.

10 мая 1904 года в подмосковном Кучине был основан первый в мире Аэродинамический институт. Лишь спустя четыре года, в 1908-м, во Франции была образована лаборатория Эйфеля, в 1912-м – Немецкий институт аэродинамики, а в 1915-м в США – Национальный консультативный комитет по воздухоплаванию или NACA, позже, в 1958 году, преобразованный в ныне столь известное NASA (Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства).

Аэродинамический институт в Кучине, в собственном имении, был основан представителем династии промышленников Рябушинских, совладельцем банкирской фирмы братьев Рябушинских – Дмитрием Павловичем Рябушинским (1882–1962), при содействии основоположника гидро- и аэродинамики Н.Е. Жуковского (1847–1921), ставшего почетным сотрудником института. Затраты на оборудование института составили более 100 000 рублей в 1904 году и дополнительно около 36 000 рублей ежегодно. Все эти средства были выделены лично Д.П. Рябушинским.

Чтобы в полной мере оценить уровень развития науки в Российской империи и ее перспектив, приведу слова самого Д.П. Рябушинского, сказанные им в марте 1914 года, в связи с десятилетием работы Аэродинамического института:

«Дальнейшая деятельность… представляется мне в следующем виде: будут продолжены опытныя и теоретическия исследования в области динамики реальных жидкостей с целью возможно полнаго заполнения многочисленных пробелов этой молодой науки…

Что касается самого важного практического применения аэродинамики – воздухоплавания, то, по-видимому, все главное, что необходимо было изучить для этого вопроса, уже почти изучено; законы давления относительно потока на крылья известны, законы функционирования гребных винтов также; аэродинамический подсчет летательной машины любых размеров производится теперь легко…

Задача аэродинамического полета разрешена, но на смену ей выдвигается новая, гораздо более трудная и грандиозная проблема, – проблема перелета на другую планету.

Блестящия научныя завоевания человечества дают право мечтать о том, что и этот вопрос будет когда-нибудь разрешен терпеливыми и преемственными усилиями изследователей, которые увлекутся наличием этой идеи.

В Аэродинамическом институте в Кучине будут также предприняты изследования в этом направлении»¹¹⁵.

В свете только что приведенного совершенно неудивительно, что в 1909 году русское правительство отклонило предложение американцев братьев Райт, тремя годами ранее поднявших в воздух первый в мире самолет, о покупке их изобретения. Было решено создавать самолет самостоятельно.

И уже 16 июня 1910 года поднял в воздух свой самолет С-2 И.И. Сикорский (1889–1972).

Дальнейший прогресс русского авиастроения вызывает лишь восхищение.

26 мая 1913 года около 9 часов утра с Корпусного аэродрома в южной части Санкт-Петербурга стартовал четырехмоторный самолет «Русский витязь», также известный как «Гранд». Специалисты по аэронавтике не верили, что самолет, весящий более 4 тонн, сумеет подняться в воздух.

Посрамив скептиков, первый полет на «Русском витязе» совершил его конструктор – 24-летний недоучившийся студент Санкт-Петербургского политехнического института, приглашенный тем не менее на должность ведущего специалиста воздухоплавательного отделения Русско-Балтийского вагонного завода тот самый И.И. Сикорский.

Идею Сикорского о строительстве большого четырехмоторного самолета поддержал М.В. Шидловский (1856–1921) – Председатель правления Акционерного общества Русско-Балтийского вагонного завода. Михаил Владимирович руководил производством автомобилей «Руссо-Балт». По его инициативе на открытом в 1912 году в Санкт-Петербурге авиационном филиале завода, выпускавшего до того момента небольшие одномоторные самолеты, началась сборка «Русского витязя». Самолет успешно выполнил все полетные задания, а Шидловский был настолько уверен в его безопасности, что совершил полет на этой машине со всей семьей.

Государь Николай II выразил желание осмотреть «Русский витязь». Самолет прилетел в Красное Село, Царь поднялся на борт и был восхищен увиденным. Вскоре Сикорскому передали подарок Императора – золотые часы.

В дальнейшем Государь неоднократно приезжал на завод к Сикорскому для подробного знакомства с устройством его самолета. За заслуги в авиастроении Сикорский был награжден орденом Святого Владимира, а из личного Императорского фонда конструктор получил 100 000 рублей на дальнейшее усовершенствование своих моделей.

И уже 22 декабря 1913 года поднялся в воздух четырехмоторный самолет С-22 «Илья Муромец», установивший в дальнейшем ряд рекордов грузоподъемности, числа пассажиров, времени и максимальной высоты полета.

«Илья Муромец» стал первым в мире пассажирским самолетом. Он впервые в истории авиации был оснащен отдельным от пилотской кабины комфортабельным салоном и туалетом. На самолете имелось отопление (выхлопными газами двигателей) и электрическое освещение. 12 февраля 1914 года в воздух было поднято 16 человек и собака, общим весом более 1200 кг. Пилотировал самолет Сикорский лично.

Во время Первой мировой войны более 60 «Муромцев» использовались в качестве бомбардировщиков и показали себя прекрасно.

В декабре 1914 года Шидловский по приказу Императора Николая II был призван на действительную военную службу с присвоением звания генерал-майора и назначен начальником эскадры бомбардировщиков, состоявшей первоначально из 10 самолетов «Илья Муромец». Впервые уникальная для того времени эскадра была использована в бою 15 февраля 1915 года, когда она поднялась с аэродрома в Польше и нанесла удар по германской военной базе в Восточной Пруссии. С этого дня эскадра Шидловского выполнила более 400 атак по Германии и региону Балтии.

В апреле 1917 года Шидловский был снят с должности и отозван в Петроград, а 20 июня уволен со службы. В 1919 году Михаил Владимирович был арестован чекистами по обвинению в шпионаже и расстрелян 14 января 1921 года.

Что же касается Сикорского, то он в феврале 1918 года через свободный от большевиков Архангельск выехал из России. С 1919 года жил и работал в США.

До 1939 года создал около 15 типов самолетов. С 1939-го перешел на конструирование вертолетов одновинтовой схемы с автоматом перекоса, получивших широкое распространение.

Первый вертолет Vought-Sikorsky 300, созданный в США, оторвался от земли 14 сентября 1939 года. По существу, это был модернизированный вариант его первого российского вертолета, созданного еще в 1909 году. На его вертолетах были впервые совершены перелеты через Атлантический (S-61; 1967) и Тихий (S-65; 1970) океаны (с дозаправкой в воздухе).

В 1963 году награжден высшей научной наградой Американского общества инженеров-механиков – медалью ASME.

Далее. Одним из первых, кто в полной мере осознал силу, скрытую в атомном ядре, был ученый-естествоиспытатель В.И. Вернадский (1863–1945).

29 декабря 1910 года на торжественном ежегодном заседании Императорской санкт-петербургской академии наук Вернадский зачитал программный доклад «Задачи дня в области радия». Речь шла о настоящем переломе в сознании человечества:

«Благодаря открытию явления радиоактивности мы узнали новый негаданный источник энергии. Мы, дети ХIХ века, на каждом шагу свыклись с силой пара и электричества. Мы знаем, как они изменили всю социальную структуру человеческих обществ. А теперь перед нами открываются в явлениях радиоактивности источники атомной энергии, в миллионы раз превышающие все те источники сил, какие рисовались человеческому воображению»¹¹⁶.

Именно благодаря Вернадскому в 1911 году началось изучение имевшихся в России радиоактивных минералов, поддержанное государством и частными инвесторами. Академия наук направила экспедицию на Урал, Кавказ и в Среднюю Азию для поисков урановых месторождений. Летом 1914 года экспедиция нашла «слаборадиоактивные ванадаты меди и никеля» в Ферганской долине и пришла к заключению, что некоторые из этих месторождений могут разрабатываться в промышленном масштабе.

Средства на начало первого российского атомного проекта дает русский бизнес. Лаборатория Вернадского оснащается оборудованием на деньги Фонда Леденцова, созданного на основании завещания крупного предпринимателя Х.С. Леденцова (1842–1907), и обеспечивает, как сегодня принято говорить, инновационные исследования и целые научные направления. На средства Леденцова – все оборудование для нобелевского лауреата академика Павлова, а также Циолковского, Жуковского, Зелинского, Лебедева. Фонд финансирует мозги России. Леденцовское общество будет закрыто в 1918 году по личному распоряжению Ленина¹¹⁷.

Параллельно с Фондом Леденцова работают уже упомянутые братья Рябушинские. В 1913 году Вернадский выступает в доме старшего из братьев – П.П. Рябушинского (1871–1924) по проблеме радия. Речь идет о новых источниках энергии. Рябушинские дают огромные деньги на геологоразведку. 29 июня 1914 года Государственная Дума одобряет правительственную смету на радиевые исследования. Все портит начавшаяся через месяц Первая мировая война.

Оценим же по достоинству русских предпринимателей, которые давали деньги на развитие родной страны. Оценим же и последнего русского Императора Николая II, во время правления которого в России была создана столь благоприятная ситуация для, говоря современным языком, инвестиций в собственную страну.