Kitobni o'qish: «Приключения советского танкиста»

Предисловие

Уважаемый читатель! Перед вами воспоминания командира танка, сержанта, заместителя командира танкового взвода, служившего в советской армии в конце 80-х годов прошлого века.

Садясь за книгу, я намеревался описать армейскую жизнь, поделиться с читателем своими воспоминаниями, эмоциями, мыслями, возникавшими в реальных ситуациях. По мере того, как текст ложился на бумагу, стала вырисовываться его основная идея: показать особенности службы в одной из наиболее мощных армий всех времен – советских вооруженных силах – со всеми ее радостями и горестями, строжайшей дисциплиной и разгильдяйством, благоразумием и беспечностью.

Причем для автора важно, что бы его мысли и чувства разделили те, кто также прошел 2-х летнюю школу службы в вооруженных силах СССР. А более молодые читатели, надеюсь, смогут найти в книге любопытные истории из армейской жизни своих ровесников тех времен, а также некоторую познавательную информацию о сухопутных войсках, в которых танки исторически играют одну из ключевых ролей. Также я стремился поделиться своими выводами и на конкретных примерах продемонстрировать особенности обучения советских танкистов, нередко принимавших смешные, а иногда и трагикомические формы.

Не смотря на периодически возникавшее желание приукрасить и гиперболизировать события, автор все же сознательно стремился к максимально правдивому описанию происходившего много лет назад. Надеюсь, что такой подход позволил тексту, не утратив художественности, сохранить свою документальную составляющую. Может быть, лишь в диалогах я допускал несколько вольную трактовку высказываний из-за невозможности их точного воспроизведения – все-таки с момента событий прошло более четверти века!

Также, я верю, что изложенный мною материал не нанесет ущерба обороноспособности стран, где по сей день применяется описанное мною вооружение, ведь военные технологии, как известно, постоянно совершенствуются.

В общем, хотелось, что бы читатель совершил некое путешествие во времени и вместе с автором прошел основные этапы становления советского танкиста.

Книга состоит из 16 небольших глав – коротких, но важных эпизодов из жизни курсанта, а в последующем – сержанта танковых войск СССР. Каждая глава оканчивается некой жизненной формулой, философским выводом, который в свое время помог автору и его сослуживцам достойно прожить данный эпизод, преодолеть трудности ситуации. Набор этих формул, по сути, стал для вашего покорного слуги личным уставом армейской службы.

К идее сформулировать подобные выводы я пришел не сразу. Практически написав книгу, мне подумалось, что каждое пережитое и описанное событие, хочет автор того или нет, обязательно содержит определенный жизненный урок. И здесь мне пригодился 25-летний опыт работы практикующим психологом. Все эти годы вместе со своими клиентами мы находили формулы, философские выводы, позволяющие им успешно справляться с самыми разными жизненными трудностями.

На основе научной и практической работы и были сформулированы 16 пунктов личного жизненного «устава» автора, которые, уверен, станут полезными и читателям.

1. Лучше попой сесть в костер, чем попасть служить в Остер

Сказать, что я сильно огорчился, получив в конце первого курса института повестку из военкомата, нельзя. Ведь нет смысла грустить из-за того, что после солнечного дня обязательно наступает непроглядная ночь, а за теплой осенью неизбежно следует морозная зима. Так и мы, студенты Киевского государственного пединститута, будущие психологи, в хорошем расположении духа, как говорится, в здравом уме и при ясной памяти ожидали весеннего призыва. Ведь отдать долг советской стране в виде двух лет жизни – святая обязанность каждого юноши СССР. И хотя в те времена в самом разгаре была афганская компания со всеми ее опасностями, «косить от армии» у нас было как-то не принято.

Поэтому все семь парней нашей группы по первому зову явились в военкомат для прохождения медицинской комиссии. Замечу, что советская государственная машина тщательно контролировала уровень здоровья будущих защитников родины. Так, особи мужского пола, начиная с 14-летнего возраста и до самого призыва, регулярно подвергались всестороннему изучению врачей самых разных специальностей, начиная от ЛОРа и заканчивая психиатром. Так что по достижению призывного возраста их медицинские карточки разбухали до размеров многотомного дела матерого преступника-рецидивиста. Причем, не зависимо от того, в каком городе проходила медкомиссия, какие персоналии докторов в ней участвовали, сценарий этого действа оставался неизменным, словно поставлен режиссером заштатного провинциального театра.

Типичное помещение медобследования – узкий полутемный коридор, в котором через каждые 3–4 метра расположены двери с табличками врачей. Под стенами поеживаясь от холода, толпятся раздетые до семейных трусов будущие защитники родины. Они по очереди входят в тот или иной кабинет, а выходя, оживленно делятся впечатлениями. Особый ажиотаж, как правило, вызывало обсуждение осмотра двумя врачами: психиатром и урологом.

– Знаете, пацаны, – рассказывал возле кабинета с табличкой «Психиатр» мой одногрупник Сергей Новиков по кличке «Серый», еще тот балабол, желающий выдать себя за «бывалого парня». – Мой кореш от армии закосил именно на теме психиатрии.

– Как? Брешешь?! Расскажи! – в разнобой загалдели, развесив уши доверчивые призывники.

– Как? Он, открывая дверь, делал вид, что въезжает в кабинет врача на мотыке, – Серый изобразил руками руль мотоцикла и, показывая кистью увеличение газа, ртом синхронно издал рычащий звук надрывающегося мотора: «Р-р-ррр!!!».

– А дальше?

– Он так и рычал чуть присев и раздвинув ноги как будто сидя на мотоцикле в проеме дверей. А когда психиатр нетерпеливо попросил его проходить, кореш ответил, что у них двери узкие – мотоциклетная коляска не проходит. Но потом, все же, сымитировал, как слазит с мотоцикла и пешком подошел к столу врача.

– И что? Откосил? – тема отлынивания от службы для части слушателей была достаточно актуальна.

– А-то! Конечно, откосил! – со знанием дела отвечал Новиков. – Он уже второй год в «Павловке»!

Для справки: «Павловкой» в простонародье называют Киевскую психиатрическую больницу № 1 имени Павлова.

Поскольку перспектива вместо армии попасть в психушку, была не лучшим вариантом, энтузиазм призывников быстро иссяк. На какое-то время все успокоилось – кабинеты монотонно поглощали и выплевывали посетителей. До тех пор, пока их внимание не привлекли негодующие звуки, раздававшиеся за дверью врача-уролога. Не успели стоящие в коридоре обменяться версиями о причинах воплей, как дверь в коридор распахнулась, и на ходу натягивая семейные трусы в горошек, выбежал долговязый парень. За ним с криками «Ишь, что удумал, поганец! Вот я тебе!!!» неслась бабка-медсестра в белом халате, норовя хлестануть убегающего призывника свернутым в трубочку полотенцем.

Пробежав пору десятков метров и запыхавшись, медсестра вернулась назад, бормоча под нос что-то нечленораздельное, но явно угрожающее жизни и здоровью сбежавшего от нее «пациента».

Между тем красный как рак мой одногрупник Валера Огуречный, а это был он, чуть не выскочил из здания военкомата. Но увидев, что опасность миновала, остановился и, собрав вокруг себя толпу зевак, рассказал суть происшествия.

Дождавшись своей очереди, «Огурец», как мы его называли, вошел в кабинет уролога, где находились доктор и две медсестры. Одна пожилая пенсионного возраста, врач называл ее «Кирилловной», а вторая – Аня, скорее всего недавно окончила медицинское училище.

– Захожу, значит, я в кабинет, – делился впечатлениями Валера. – Доктор сразу мне: «Спускай трусы. Повернись. Нагнись. Раздвинь ягодицы. Повернись. Открой головку. Так, хорошо-с. Анечка, запиши все в карточку. Боец готов к службе».

– И ты при молодой телке показывал член? Она смотрела?

– Парни, да ей уже рябит от наших причандал. Она же медик! Не понимаете, что ли?

– Ну, давай дальше? – нетерпеливо ожидали продолжения слушатели.

– Поворачиваюсь я к медсестре, а у нее халатик разошелся… И открыл такую обалденную ляжку!

– Ну и? Дальше что было? – в предвкушении кульминации замерли призывники.

– Что-что! Я же мужик, не из железа… чувствую, у меня вставать начинает.

– А ты?

– Ничего, старался не смотреть на нее, но глаза сами косили…

В общем, когда «герой» нашего будущего защитника родины ожил наполовину и стал напоминать довольно солидный огурец, на него обратила внимание старшая медсестра. Приняв рефлекторный процесс, запущенный естественным природным инстинктом продолжения рода за умышленное действие, оскорбляющее честь и достоинство советских женщин, она схватилась за полотенце, намереваясь наказать негодника. И только своевременная реакция Валеры спасла его от жестокой расправы.

После этого инцидента следующие посетители уролога вели себя куда более осмотрительно. Не смотря на желание оценить прелести молоденькой медсестрички, они стояли, потупив взгляд, или же рассматривали схемы внутреннего строения мужских половых органов, развешанные на стенах. Хоть и менее приятно, но как-то спокойнее.

После успешного прохождения медкомиссии мне написали на карточке загадочный код 20-А. Как сразу заговорили «бывалые» призывники, этот шифр означал «Команда 20-А – Афганистан». До сих пор не знаю, насколько все это было правдой, но в «Афган» я так и не попал. Впрочем, о месте моей службы чуть позже.

В военкомате меня и моим одногрупников обязали явиться на призывной пункт с вещами через 5 дней. В это время в институте начиналась экзаменационная сессия. И что бы выполнить предписание военкома, нужно было срочно сдать оставшиеся экзамены. Что впрочем, позволило мужской половине группы преодолеть практически неразрешимую проблему, созданную нами же на протяжении всего учебного года. Проблема эта называлась – экзамен по высшей математике.

Для того, что бы понять всю ее серьезность, позволю себе на время отойти от армейской темы и рассказать о взаимоотношениях большинства студентов группы с преподавателем теории вероятности и математической статистики Иваном Васильевичем Пиченко. Это человек, полностью отдавший себя науке, пожертвовавший ради нее семьей, своим внешним видом и, видимо, частью внутреннего содержания. На лекции он приходил в одном и том же затертом до блеска костюме, часто без носков. Было невооруженным глазом заметно – его приоритет – теория вероятности и математическая статистика – предмет, любовь к которому он искренне и безуспешно пытался привить студентам-психологам. Дело осложнялось тем, что многие из нас избрали гуманитарное направление в вузе именно из-за своих довольно средних математических способностей. Поэтому точные науки давались большинству группы с особым трудом. Пиченко был примечателен и тем, что имел свой собственный язык общения. В речи он нередко употреблял придуманные им же фразы и словосочетания, смысл которых новичок не сразу смог бы понять. Будучи с детства прирожденным исследователем, я записывал некоторые формулировки педагога для возможного последующего изучения и с удовольствием поделюсь ими с читателем.

«Эй там, за горизонтом!» – говорил Василич, когда обращался к сидящим на последних партах «лодырям».

«Плавала уточка плавала и доплавалась!» – его аналог общеизвестного выражения «Приплыли!»: оценка ситуации, когда долго не посещавший лекции студент, наконец, попадал к доске и не мог ни слова сказать в свое оправдание по поводу прогулов и незнания учебного материала.

«Словесами разбавляйте» – употреблялось в случае, когда отвечавший студент, кое-как выведший на доске зазубренную математическую формулу, ничего не понимал в ее содержании и, как следствие, испытывал трудности в объяснении написанных на доске цифр.

«Ничего, сейчас вам прояснится» – излюбленное выражение Пиченка, применяемое им в ходе доказательства какой-либо сложнейшей теоремы. Молча исписав полдоски не всегда понятными даже «студенту-батану» знаками, преподаватель с азартом оглядывал аудиторию, произносил «Ничего, сейчас вам прояснится» и переходил к заполнению «цифирями» второй половины доски. Естественно, никому ничего понятно не было и не «прояснялось» ни в этот момент, ни по окончанию процедуры доказательства.

Лично у меня было полное ощущение, что мы с преподавателем жили в разных системах координат. Разница была лишь в том, что я этот факт понимал и принимал, а он нет. И еще математик, видимо, считал, что мне – среднестатистическому гуманитарию – при желании также легко разбираться в хитросплетениях математических формул как и ему, доценту и кандидату физико-математических наук.

Поскольку я его надежд не оправдывал, Пиченко методом «кнута» пытался стимулировать мою познавательную активность в области высшей математики. Поэтому по итогам года занятий напротив моей фамилии в журнале значились не слишком оптимистичные оценки: «2», «2» и «3-». С одной стороны, как говорится, «картина маслом». А с другой, если взглянуть с точки зрения исповедуемого психологами позитивного подхода к жизни, на лицо, хоть и слабый, но прогресс. Который, между прочим, вполне мог бы развиться далее, не настань конец учебного года и пора отвечать за содеянное на сессии. У большинства моих сокурсников, особенно ребят, отношения с математикой были не лучше и мы с неподдельным ужасом ожидали экзекуцию, обещанную кандидатом наук на экзамене.

– Что будем делать парни? Он же все мозги выест… – с приближением сессии мы все чаще пытались задействовать возможности коллективного разума для спасения ситуации.

– Да, не сдадим – 100 %…

– Выгонят к едреней фене из института…

– Чего ныть… Давайте пока срочно сдавать остальные экзамены, а этот оставим на потом. Глядишь, и рассосется… – предложил воспользоваться тактикой «оттягивания решения проблемы» Шура Линевич, староста группы, также попавший в число призывников.

– Хрен там, рассосется… – уныло произнес законченный пессимист Ростислав Бойко. Будучи сыном чиновника довольно высокого ранга, Ростик пока не в полной мере почувствовал вкус самостоятельной жизни и часто терялся в сложных обстоятельствах.

– Короче, завтра идем сдавать информатику, – подвел итог староста.

«Информатик» был достаточно демократичным «препадом», поэтому все с готовностью поддержали это предложение.

На следующий день мы довольно легко сдали информатику и стояли в коридоре, обсуждая последующие действия. Вдруг увидели Сашку Гулузяка, в припрыжку бежавшему к нашей компании с радостной лыбой на лице. Едва приблизившись, Сашок выдал нам одну из наиприятнейших за последнее время новостей:

– Пиченко завтра едет в командировку! На один день!

– Ну и что? Чего ты зубы скалишь? – не понял радости на лице Гулузяка Ростик.

– Как что! Пошли к ректору писать заявления, что нам в связи с призывом нужно срочно сдавать экзамены. Пусть он разрешит сдать «матешу» любому другому препаду. Может, проскочим?

– Это идея! – наш староста все схватывал на лету. – Я в деканат, узнаю, что и как.

Нужно сказать, что наш декан, профессор Морозов, человек строгий и авторитарный, держал факультет в ежовых рукавицах. И без его ведома что-либо предпринимать было не только не разумно, но и опасно для своего студенческого будущего.

На все события декан имел собственный взгляд. А еще он был довольно злопамятный, фиксируя происходящие на факультете инциденты в свою общеизвестную записную книжку. И вот однажды – о счастье! – этот блокнот у него стащили.

Невозможно описать, как расплылись в улыбках лица проштрафившихся. Да и в целом на факультете стояло приподнятое настроение. Казалось, что солнце заглянуло не только в окна аудитории, но и в затемненные ранее коридоры.

Однако студенческая радость оказалась преждевременной. Буквально через час после происшествия, собрав всех в актовом зале, декан держал речь.

– Вы знаете, что у меня украли записную книжку с фамилиями нарушителей дисциплины?

– Да… – сдержанным хором ответили собравшиеся, скрытно ухмыляясь под нос.

– Кто это сделал?!

– Не знаем… – озадаченно ответствовали студенты. И это действительно было почти что правдой.

– Но, тем не менее, все виновные понесут заслуженное наказание – неожиданные слова Морозова заставили весь зал взбодриться. Студенты притихли, ожидая продолжения.

– Так вот – декан осмотрел зал – провокация не прошла! И знаете почему?

– Не, не знаем… Почему? – в разнобой отвечали собравшиеся.

– Потому, что у декана, – Морозов вытащил из внутреннего кармана записную книжку, напоминавшую украденную, – у декана есть дубликат!

Гул неподдельного разочарования и уныния наполнил зал. И те, кто в душе уже праздновали освобождение от ответственности, снова повесили нос.

Вот таким непростым человеком был наш декан. Но когда староста договаривался с ним о досрочной сдаче сессии, он, видимо, был в хорошем настроении и решил вопрос быстро и позитивно. Далее мы подписали заявления у ректора и на следующий день все как один на 4 балла сдали математику преподавателю информатики. Радости нашей не было предела. Как не было, по свидетельству очевидцев, конца-края ярости вернувшегося из командировки Пиченко. Доценту пришлось проявить недюжинный уровень самоконтроля, что бы не высказать перед аудиторией все, что он думал о проскочивших его экзамен студентах-двоечниках.

Зато математик оторвался на оставшейся части группы. Как рассказал наш одногрупник Петя Воронихин, он сдал «матешу» лишь на седьмой раз и, получив, наконец, заветную «тройку» прыгал от радости до потолка.

Итак, сессия была сдана, и в назначенное время теплым июньским утром я прибыл в Киевский сборочный пункт. Именно отсюда «покупатели» (представители воинских частей) забирали призывников, что бы доставить их к месту прохождения службы. Это учреждение состояло из большого плаца, окруженного многоэтажными казармами, и рядами лавочек под навесами. На скамейках, ожидая своей участи, бездельничали многочисленные группы будущих защитников отечества. Я присоединился к одной из них.

Через несколько минут нас пригласили в комнату, посадили за столы и дали задание заполнить несколько бланков.

– Так, салаги, по порядку читаем предложения и ставим значок (плюсик, галочку) в соответствующей графе в зависимости от того, согласны вы с утверждением или нет, – инструкцию проводил лысый капитан лет сорока.

– Работать самостоятельно, молча, друг у дружки не подглядывать, отвечать правдиво. Вперед!

Зашуршали листы бумаги – все принялись изучать перечень фраз.

– Я верю, что сны всегда сбываются, – прочитал вслух одно из утверждений мой сосед по столу и поставил галочку. – Конечно, верю…

– Мой отец хороший человек, – продолжал он же. – Наверное, неплохой. Что дальше?

– У меня очень редко бывают запоры, – после озвучивания данного утверждения комната наполнилась гомерическим хохотом.

– Чего ржете?! – обиделся сосед. – Вы тоже будете оценивать эту фразу.

– Моя половая жизнь удовлетворительна, – не дожидаясь реакции своих новых знакомых, не в меру разговорчивый испытуемый притих и до окончания заданий не проронил ни слова.

А я молча ставил отметки в соответствующих графах, читая далее:

«21. Временами мне очень хотелось покинуть дом.

22. Меня беспокоят приступы тошноты и рвоты.

23. Мне кажется, что нет такого человека, который понимал бы меня.

24. Я бы хотел быть певцом.

25. Если я попадаю в неприятное положение, то мне лучше всего держать язык за зубами.

26. Временами я нахожусь во власти какой-то злой силы…»

Всего список содержал 566 утверждений. И нам потребовалось более двух часов на выполнение задания. Такой подход к набору в армию был неожиданным для всех членов группы и в том числе для меня – студента-психолога.

– Парни, нас отберут или в спецвойска, или запрут куда-нибудь на отдаленную точку, где для бойцов нужна выдержка и ответственность, – высказал я предположение.

– Почему ты так решил? – обернулось ко мне сразу несколько голов.

– Это задание на выявление особенностей характера, темперамента, типа реагирования в сложных ситуациях. Короче – это психологический тест, называется ММРІ.

В отличие от математики практическую и экспериментальную психологию я усвоил довольно основательно, имел отличные оценки и сразу же определил, что тестировали нас по редкой для СССР и довольно сложной американской методике, применяемой в армии США.

Мы не успели окончить разговор, т. к. пришел капитан, собрал заполненные бланки и приказал переместиться на спортивную площадку, где нам предстояло продемонстрировать физические возможности. Данные о количестве подтягиваний тщательно заносили в личное дело каждого. Помню, я подтянулся 9 раз, что было неплохим показателем.

– Похоже, твои прогнозы оправдываются. Что-то здесь не чисто, – подумал вслух мой сосед по строю.

В итоге из нашей компании половину отсеяли, а остальных, в том числе и меня, остригли наголо и отправили на улицу ожидать своей участи.

Дело было в пятницу, наступал вечер, и мы уже мысленно готовились провести два выходных на территории сборочного пункта. Как вдруг вышел уже знакомый офицер и сказал, что мы свободны до понедельника.

Его сообщение вызвало у призывников смешанные чувства. С одной стороны хорошо было провести еще 2 лишних дня на гражданке. А с другой – как мы появимся перед глазами знакомых с лысыми как глобусы головами?!

Напомню, что в те времена делать подобную прическу было не принято. Налысо стригли или уголовников, или больных. Ну и еще солдат в армии. Но деваться было некуда, и мы разбрелись по домам. Я возвратился в общагу и к счастью вместо насмешек, которых ожидал, ощутил лишь повышенный интерес к своей персоне, а точнее к лысой голове. Поэтому на протяжении двух дней пришлось объяснять всем знакомым по общежитию, почему у меня такая стрижка. Зато большим плюсом была появившаяся возможность еще раз организовать свои проводы в армию, что и произошло, причем неоднократно.

И вот после неожиданной задержки я снова очутился на сборочном пункте и с неподдельным интересом ожидал своего будущего. Через пару часов прибыли очередные «покупатели»: майор и сержант. Нашу группу проверили по списку, погрузили в автобус и без каких-либо объяснений повезли в неизвестном направлении. Вначале ехали по асфальту, потом по ухабистой «бетонке», проходившей через лес. Призывники нетерпеливо рассматривали проплывающие за окнами пейзажи, пытаясь определить местоположение автобуса и конечную цель поездки. Но все было тщетно – за окном непроглядной стеной стоял сосновый лес. И только через несколько часов сквозь деревья начали просматриваться первые многоэтажные строения «хрущевок». Далее – те же многоэтажные дома, но уже за высоким бетонным забором. Самые наблюдательные заметили, что вдоль дороги грунт изрыт гусеницами, а перед населенным пунктом на пьедестале возвышался свежевыкрашенный танк с красной звездой на броне. Многое стало проясняться.

Между тем автобус уперся в решетчатые металлические ворота, на створках которых были нарисованы два танковых силуэта, а сверху надпись «Десна». Вот, оказывается, куда нас так тщательно отбирали – в одну из самых лучших танковых учебных дивизий Советского Союза – «Десну». Это была образцово-показательная учебка и, как говорили, любимое подразделение легендарного Министра обороны СССР, маршала А.А.Гречко, что подразумевало повышенные требования и к ее внешнему виду, и к дисциплине. «Учебка» располагалась среди лесов поблизости небольшого городка Остер. Именно его название отражено в известной среди солдат срочной службы поговорке с привкусом перченого юмора «Лучше попой сесть в костер, чем попасть служить в Остер».

Здесь мне и моим товарищам предстояло в течение трех с половиной месяцев пройти курс молодого бойца и стать командиром танка.

Жизненная формула 1. Любые испытания судьбы встречайте с честью, достоинством и уверенностью, что выдержите их.

2. Крашеная трава, обувной крем для шин и прочие армейские «заморочки»

Попав в учебную воинскую часть, мы практически сразу же приняли присягу и погрузились в насыщенную программу подготовки военных специалистов.

Я, естественно, ожидал, что жизнь в армии существенно отличается от гражданки. Этому в немалой степени способствовали рассказы демобилизованых знакомых. Практически все «дембеля», возвратившись со службы в качестве примеров «дебилизма» армейской жизни описывали разные истории. Одни из них казались правдивыми, другие вызывали сомнения, а отдельные и вовсе напоминали фантастику.

Например, в то, что к приезду высокого начальства солдаты красят в зеленый цвет траву, кажется, верят все. Этот опыт перенимают даже устроители всемирных форумов. Например, при подготовке одной из олимпиад устроители, по сообщениям СМИ, закрывали недоделки декорациями и подкрашивали не успевшие зазеленеть газоны изумрудной краской.

Поведаю несколько подобных историй и я. Правда, красить траву мне не довелось, ведь в климатической зоне, где служил автор, растительность и так достаточно буйная благодаря теплому влажному климату украинского полесья.

Как известно, в вооруженных силах все должно соответствовать незыблемым стандартам. В отношении техники и вооружений это естественно и закономерно: если у автомата ствол диаметром 7,62 мм, то и патрон должен быть соответствующего калибра (без малейших отклонений). Но мне казалось, что в других сферах такая точность совсем не обязательна. А в некоторых – и вовсе излишня.

Однако не тут-то было: советская армия, являясь отражением советского же общества, имела множество перегибов, нередко доходящих до абсурда.

Так, пробыв в «учебке» всего несколько дней, я с удивлением наблюдал следующую картину. Водитель командирского «уазика», деловито осмотрев авто, достал сапожную щетку, крем и вместо того, что бы обновить свои запылившиеся туфли принялся ретиво чистить колеса автомобиля. Я, все еще находясь в гражданском измерении, некоторое время недоумевал. Но потом, после переключения воображаемого мозгового тумблера из положения «гражданская жизнь» на «армия» все стало на свои места. А ведь, правда: резина автомобильных шин изначально черная. Это так сказать, незыблемый стандарт. И если она запылилась и перестала соответствовать нормативу – тут же нужно исправлять ситуацию, для чего как нельзя лучше подошло подручное средство «обувной крем». Буквально через 10 минут колеса «уазика» сияли чернотой так, что командир дивизии, нагнувшись, смог бы увидеть в них свое отражение. Кстати, должность водителя комдива была одной из «козырных», поэтому «водилы» делали все возможное и невозможное, что бы сохранить ее за собой. Этому в немалой степени способствовал идеальный внешний вид автомобиля.

Кроме таких конкретных предметов как автомобильные колеса в «Десне» заботились и о внешнем виде части в целом. Конечно, регулярным подметанием проездов и плаца, обрезкой деревьев, уборкой мусора никого удивить было не возможно. Тем не менее, я в очередной раз был изумлен армейским ноу-хау – методом приведения в порядок газонов. Наш взвод как перед наступлением на заклятого врага выстроили в шеренгу и дали команду:

– Идем прямо и всю траву, высотой более 10 см вырываем. Вперед шагом марш!

Данный способ обработки газона оказался достаточно эффективным. Операция под кодовым названием «Косим траву руками» прошла успешно, и через пару часов газон стал выглядеть гораздо опрятнее.

Еще один пример. Я находился в наряде по роте в качестве «дневального» и в срочном порядке был вызван в штаб с веником. К моему удивлению возле штаба собралось несколько таких же собратьев по оружию (с вениками для подметания пола). Все недоумевали: «Зачем столько человек, вооруженных вениками в штабе?!» На улице тем временем закончился моросивший дождь, естественным результатом которого стали небольшие лужи на неровностях асфальта. Вот, оказывается, для чего нас вызвали – для борьбы с лужами. А веник, как вскоре выяснилось, являлся мощным оружием против воды. Мы должны были разметать лужи до тех пор, пока последние не исчезнут в шершавых порах асфальтного покрытия. Что в принципе через какое-то время и произошло, хотя дался этот результат большими усилиями, мокрыми от пота гимнастерками и стертыми почти до черенков вениками.

Прослужив несколько месяцев, добравшись от весны до осени, попутно став младшим сержантом, я справедливо полагал, что армейскую философию и порядки знаю, и вряд ли чему-либо смогу сильно удивится. Но моя самонадеянность была посрамлена очередной, можно сказать сезонной историей.

Как известно с приходом осени природа преображается. Листья, постепенно отмирая, меняют цвет, теряют жизненные силы и, в конце концов, опадают. Каждому виду деревьев природа отмерила разный срок перехода из летнего состояния в осеннее. Быстрее всех теряют листву тополь и липа, позднее и дольше – береза с осиной, а вот клен еще долго продолжает радовать человеческий глаз своим желто-красным разноцветьем. Это в обычной жизни. Но только не в армии. Наверное, военные стратеги по-особенному воспринимает описанное явление природы.

Попробуем разобраться в причинах таких особенностей. В вооруженных силах, как уже упоминалось, все должно быть однообразно. И если тополя сбросили листву, то и остальные деревья обязаны немедленно, словно образцовые солдаты, последовать их примеру. Видимо, исходя из подобной логики, в один из прекрасных дней золотой осени военнослужащие «учебки» по приказу «мудрых» командиров неистово трясли деревья. Последние, однако, проявляли недюжинное упорство, явно не желая следовать примеру своих оголенных собратьев по листве. Но курсанты проявляли настойчивость и, пренебрегая законами природы, продолжали свое дело. К концу дня все до единого деревья возле штаба сбросили листья, перейдя, изъясняясь армейским языком, на зимнюю форму одежды.

Вот такое, понимаешь, однообразие…

Жизненная формула 2. Жизнь нередко заставляет нас «играть» по ее правилам. Будьте готовы приспосабливаться к любым, даже, казалось бы, самым нелепым требованиям. Проявляйте гибкость мышления и поведения.

3. Все свое ношу с собой: организация учебных мест на полигоне

Два раза в неделю наша учебная рота занималась на полигоне, находившемся в 12 километрах от части.

По традиции накануне таких занятий сразу после отбоя начиналась подготовка к «полигонному» дню. Сержанты выстраивали курсантов в расположении роты и ставили перед ними так сказать «боевые» задачи.

– Всем строится! Бегом! Ты че, офонарел?! А ну быстро в строй! – непонятливые получали тычки под зад или по затылку в зависимости от того, на каком ярусе кровати – первом или втором – они находились.

– Вам два часа времени, что бы подшить подворотнички, обновить бирки на чехлах противогазов и ОЗК (общевойсковой защитный комплект), почистить оружие. Вопросы есть? Вопросов нет! – довел указание шатающемуся от недосыпа строю старший сержант Боровков (помощник старшины роты).

Зевая, молодые бойцы рассредоточивались по расположению, вооружаясь иголками и нитками. Тому, кто выполнял задание досрочно, ставились новые задачи, например, подшить подворотничок сержанта или почистить его же автомат. Как правило, к часу ночи все дела были выполнены и производился долгожданный реальный отбой.

Не успевали бойцы увидеть первый сон, как уже в 3 часа раннего утра раздавалась команда «Рота подъем!» и напоминающие сомнамбула курсанты, на ходу одеваясь, снова выстраивались в расположении. Далее происходило распределение оружия и вещей, которые нужно доставить на полигон для организации учебных мест, обеспечения питания и т. д. Позже солдаты в строгом соответствии с армейским принципом «все свое ношу с собой» тащили 12 километров на плечах различное имущество, начиная от котелков и заканчивая «клином» (затвор танкового орудия). Но вначале была раздача походных вещей, в ходе которой бойцам могло повезти, могло повезти относительно, а могло крупно не повезти. Происходило описываемое действо примерно так. Наша рота стояла в две шеренги, а старший сержант Боровков со списком в руках объявлял вердикт:

– Исаев! Вещмешок с котелками!

– Есть, вещмешок! – радостно вскрикивал боец (котелки – не самая тяжелая ноша).

– Мамедов! Говоров! НСВ (зенитный танковый пулемет)!

– Есть… – понуро отвечали курсанты, ведь это танковое оружие весит 25 кг. И хотя нести пулемет они будут по очереди, придется изрядно попотеть.

– Ильенко! Анарбаев! Попеску! Полторанин! – несете «клин».

– Е-мое! – дружно вздыхали солдаты – этой четверке сегодня реально не повезло.

Сержант продолжал раздавать задачи, а «четверка невезучих» под руководством старшины роты прапорщика Серых направлялась в парк боевых машин за «клином». Что это за штука бойцы были наслышаны от старослужащих, но на себе ее пока, ни разу не опробовали.

По прибытию в парк Михаил Попеску, будучи самым смелым, влез на место командира танка.

– Держи ручку, – передал старшина Михе железяку размером с рукоятку отвертки. – Вставь ее сбоку в зазубрины «клина». Получилось?

– Как вставлять?

– До щелчка.

И, правда, через минуту раздался долгожданный щелчок.

– Теперь ложи на колени металлические щитки и тяни ручку на себя, – продолжал инструкцию старшина.

– Для чего щитки? – неопытность Михи была очевидной.

– Потом поймешь! Ложи, говорю!

– Положил.

– Теперь берись за ручку и тяни на себя, что бы переложить «клин» себе на колени.

Послышался натужный от усилий стон Михи, затем звук «шшшшиииик», напоминающий шипение.

– Аааа!!! Бляяяяя!!! – уже через мгновение заверещал молдаван. – Не могу, давит, давит! Заберите меня, в смысле его!!!

– Не боись, ща привыкнешь, – по-деловому, без суеты отреагировал прапорщик и распорядился. – Давай приподними клин вверх ручкой…

– А вы что замерли, – оскалился он на остальных курсантов. – Залазьте руками в башню и помогайте вытаскивать затвор (т. е. «клин»).

– А ты, – снова обратился он к молдаванину, – поднимай его снизу.

– Смотрите, не вздумайте выронить, а то, не дай Бог, пришибет бойца, – на оптимистической ноте закончил отдавать распоряжение старшина.

Анарбаев и Ильенко оперевшись на броню танка, схватили «клин» и попытались приподнять его. Миха тем временем изо всех сил выталкивал металлический параллелепипед наружу. Но не тут-то было… Затвор танкового орудия «упирался» своими 80 килограммами и никак не поддавался.

– Давай-давай! Во, пошел! – подбадривал Серых взмокших от напряжения курсантов.

Наконец, ценой неимоверных усилий металлический брусок был извлечен на танковую броню.

– Хух! – шумно вздохнули участники операции по выемке. И тут же задались вопросом. – А как же мы его на полигон потащим?!

– Потащите! Не такое таскали, – философски обнадежил курсантов старшина.

– Полторанин! А ну возьми топор и выруби дрын метра 4 длинной и толщиной в руку. Да смотри из крепкого дерева: клена или акации.

Вскоре палка, напоминающая оглоблю, была доставлена. Солдаты продели ее под ручку «клина», попарно взялись за дрын (двое впереди «клина», двое – сзади) и, покряхтывая от усилий, потащились к казарме. Возле нее уже строились их сослуживцы, нагруженные оружием и амуницией.

Примерно в полчетвертого ночи взвод колонной начал выдвижение на полигон. Выглядело это довольно необычно. Впереди по бездорожью, а местами по самой настоящей пахоте, шел сержант, освещая себе путь карманным фонариком. Этот бледный «луч света в темном царстве» могли видеть еще несколько следовавших за сержантом человек. Остальные же бойцы, цепляясь ногами за комки земли, кустарники, увязая в песке, шли практически в полной темноте полесской ночи.

Вот бредет курсант Мамедов, прогнувшийся под тяжестью танкового пулемета, за ним уже веселее идет Витя Исаев, гремя вещмешком с котелками. Далее двое бойцов тащат тяжеленный зенитный пулемет.

А что это за группа четверых, идущих гуськом друг за другом на полусогнутых ногах с толстой палкой на плечах? Присмотревшись, на палке можно увидеть не столь уж и большой черный предмет прямоугольной формы размером в два кирпича. Это и есть тот самый пресловутый «клин», переноска которого требовала изобретательности командиров и, само собой, недюжинной выносливости солдат. На полигон его доставляли с целью обучения операторов-наводчиков разборке и сборке. Элементарные арифметические действия показывают, что при распределении нагрузки веса танкового затвора даже на четверых солдат, каждому доставался приличный «кусок» в 20 кг, плюс четверть массы деревянного дрына. А если учесть, что движение осуществлялось в полной темноте и по бездорожью, участи этой четверки не завидовал никто.

Около пяти утра начинало светать и вторую часть пути солдаты проделывали веселее, ведь цель – дивизионный полигон – приближалась.

– Шире шаг! Подтянись! – периодически покрикивали сержанты на отстающих курсантов.

По прибытии в 6 утра к командной вышке батальона сразу же начиналась подготовка учебных мест. Всю окрестную территорию бойцы буквально «вылизывали», очищая от песка, пыли, а оружие и другое имущество расставляли по назначению.

К 7 часам на грузовике в гордом одиночестве прибывал командир роты. В начале службы мы по своей глупости задавались вопросами вроде: «А нельзя ли солдатам приезжать на полигон на той же машине, что и ротный, ведь посадочных мест на всех было достаточно?». Но этот нормальный для «гражданки» вопрос в армии представлял собой образец «дебильного» мышления и разбивался массой встречных вопросов-аргументов:

– А кто будет готовить учебные места до занятий?

– Где взять время для их подготовки?

– А как без таких регулярных походов на полигон со всей выкладкой готовить бойцов к трудностям ведения войны с вероятным противником?

Наконец, на «глупые» вопросы в армии не отвечают. А у того, кто не понимал это с первого раза, был шанс идти по обратному маршруту в противогазе, что замечу значительно сложнее, чем без него… Поэтому подобных вопросов никто из нас вслух не произносил, доверяясь армейскому опыту командиров.

После подготовки учебных мест всех кормили завтраком, который после полученной физической нагрузки съедался за считанные минуты. И начинались занятия, продолжавшиеся с перерывом на обед до вечера. В 18.00 учебные места сворачивались, командира роты по традиции забирал грузовик. А курсанты, взвалив на свои уставшие плечи принесенное утром имущество, отправлялись обратно в часть. Путь «домой» был не менее труден, так сказать на фоне дневной усталости, но зато душу согревало ожидание сытного ужина и отдыха.

Спустя несколько часов мы ужинали и, зайдя в расположение роты, едва дождавшись команды «Отбой!» валились на кровати, что называется «без задних ног» – физические нагрузки, полученные на протяжении суток, давали о себе знать. Через 3–4 дня все повторялось, и вскоре мы привыкли к такому «расписанию» службы, воспринимая его как должное.

Жизненная формула 3. Тяжелые времена, кризисы имеют свойство заканчиваться. В самой безысходной ситуации не унывайте и дождитесь перемен к лучшему.

4. Служба в «спорт-роте» – как проверяли спортивную подготовку советской армии

Физподготовка всегда была краеугольным камнем советской армии. Сам по себе этот факт можно только приветствовать. Но проверка физической готовности вооруженных сил нередко принимала трагикомические формы. Мне довелось поучаствовать в одной из таких проверок.

Как известно, слухи распространяются довольно быстро и им сложно воспрепятствовать. Поэтому информация о намерениях высокого командования вооруженных сил СССР проверить степень физподготовки военнослужащих мигом разлетелась по нашей учебной дивизии. Как стало известно, что бы проверить уровень физической готовности вооруженных сил страны, министерство обороны выбрало две дивизии: по одной в Российской Федерации и УССР. На Украине таким соединением к счастью или несчастью оказалась наша образцово-показательная учебка. В каждой из дивизий «наугад» определялась рота, спортивные результаты которой и должны были показать уровень подготовки солдат всей советской армии.

Как всегда, о «неожиданной» проверке наше командование и мы узнали заранее, примерно за 2 месяца, и, естественно, началась усиленная подготовка к этому важному мероприятию. Я так понимаю, от его успешности зависели и звездочки на погонах нашего начальства, и, соответственно, карьерный рост. А кое-кто мог и должностью поплатится за низкие результаты курсантов по физподготовке. Поэтому командиры, проявив общеизвестную воинскую смекалку, сделали «ход конем».

После завтрака роту построили на спортплощадке.

– Бойцы! – обратился к нам командир роты майор Стальный. – Сейчас мы оценим уровень вашей физической подготовки. Посмотрим, кто из вас чего стоит, и будем учить Родину защищать. Сержант, приступить!

По приказу старшего сержанта Волкова по кличке «Волк» наш взвод выстроился в колону перед перекладиной.

– Рядовой Талдыбаев, к снаряду! – дал команду сержант.

Довольно упитанный Нурлан с трудом подтянулся 4 раза и обессилено повис.

– Что ты висишь как сосиска, давай еще! – не скрывал досады «Волк», записывая результат толстяка в блокнот. – С тобой все ясно, отставить…

– Следующий. Якунин, давай!

Вовка Якунин всегда отличался спортивностью и легко сделал 12 подтягиваний.

– Достаточно. Хорошо! Учитесь, слабаки! – напутствовал Волков курсантов. – Маркелов, вперед.

Иван Маркелов был штабным писарем и даже на зарядке присутствовал редко, поэтому с турником не дружил.

– Что ты болтаешься, как мешок с дерьмом! Сгибай руки и тяни бороду к перекладине! – свирепел «Волк».

Но руки не сгибались, так как все усилия у «Маркела», как мы прозвали нашего штабиста, тратились на мозговую деятельность. Он часто хвастался, что мог одним росчерком пера на карте учебно-боевых действий отправлять в ту или иную сторону целые подразделения. Но совладать с мышцами рук на перекладине у него не получалось.

– Маркелов, отставить! Что бы я тебя каждое утро видел на зарядке! Всосал?!

– Так точно… – угрюмо ответствовал Иван. Настроение сержанта не предвещало ничего хорошего и теперь снова придется по утрам бегать кроссы и выполнять обрыдшие упражнения. От такого ритма службы писарь давно отвык.

– Алитбаев! – настало время следующего бойца продемонстрировать свои умения.

– Блин! Как ты схватился за турник?! Поставь руки наоборот, – сержант уже не мог спокойно наблюдать за очередным неудачником.

Но казах смотрел на него испуганными глазами и не понимал о чем идет речь. Откуда ему, работающему на «козырной» в армии должности хлебореза знать, что существует два хвата рук на перекладине: верхний и нижний. Именно верхним (классическим) хватом и выполняются основные упражнения.

– Ладно, спрыгивай, – сдался сержант. – Поставь руки ладонями от себя. Теперь снова «запрыгивай» за турник.

Хлеборез вцепился в перекладину нужным хватом, но из-за непривычности положения рук тут же грохнулся вниз на песок с опилками.

– Гы-гы-гы! – заржало 30 солдатских глоток, постоянно желающих хлеба и зрелищ и наконец, получивших последнее.

– Отставить смех! – снисходительно гаркнул сержант, и сам, показывая неровные зубы, оскалился, глядя на отряхивающегося от песка хлебореза.

– Следующий! Вперед!

Все действо продолжалось, пока каждый солдат не показал уровень развития мышц, на основании чего было отбраковано почти половину взвода. Помню, я подтянулся 10 раз (неплохой показатель на общем фоне).

Далее показавшие лучшие результаты были протестированы на беговую выносливость. Кросс в 3 км выдержали далеко не все и в «строю» осталась всего лишь треть подразделения.

После бега роту выстроили на плацу.

– Ну что, сосунки! – приветствовал запыхавшихся и раскрасневшихся курсантов майор Стальный. – Мало каши съели? Сержант, зачитай список.

На бумажке сержанта оказалось около 30 фамилий из сотни числившихся в роте.

– Названные бойцы два шага вперед, шагом марш! Остальные налево! Шагом марш! Старшина, берешь этих слабаков и занимаешься по плану. Через месяц я проверю результаты! А вам, – обратился командир роты к остальным солдатам, – предстоит защищать честь нашей дивизии. Ну что, сынки, не подведете отцов-командиров?!

– Никак нет! – ответствовал нестрогий изрядно поредевший хор луженых глоток.

– Вот и ладушки! – ротный, видимо, был доволен проделанной работой. – Сержант, командуй!

Таким же способом из других рот дивизии были отобраны наиболее подготовленные в физическом отношении бойцы. Ими и доукомплектовывалось наше подразделение. По сути, за два месяца до проверки наша обычная учебная рота стала ротой спортивной.