«Всё, чего я не помню» kitobiga sharhlar, 11 sharhlar
Интересная книга с необычным изложением в виде отдельных рассказов разных людей об одних и тех же событиях. С личной оценкой и восприятием этих самых людей. Сначала рассказы не очень связанные, но потом становятся все более понятными и постепенно пазл складывается.
А в целом, на мой взгляд, книга об одиночестве в толпе. О том, что даже, имея друзей, родных и приятелей, ты не всегда можешь быть уверен в том, что не один, что тебе поймут и поддержут.
Необычная и интересная книга! Сначала раздражает, но быстро ты понимаешь правила игры и влюбляешься. Проникновенное, вдумчивое чтение.
Необычно бестолковая книга. Книга про молодых людей, которые проводят жизнь тусуясь в клубах, употребляя наркотики, трахаясь и изредка ходя на работу. Чтобы хоть как-то придать им положительный смысл, автор называет это пополнение банка впечатлений главного героя. Да, здесь описываются романтические отношения девушки, которая немного старше главного героя. Отношения двух друзей, которые снимают одну квартиру. Но все эти отношения какие-то очень странные. Я бы не смог это назвать настоящей дружбой или любовью. Даже автор пишет об этом очень осторожно, понимая, что так не бывает. Чтобы совсем не отпугнуть брюзгливых людей, здесь главные герои занимаются волонтёрством и помощью мигрантам. Даже помощь своей родной бабушке, которая страдает деменцией, герою вменяют как настоящий подвиг, какой он молодец. И чтобы придать какую-то необычность и окончательно запутать читателя, эта книга написана ну просто в невыносимо неудобном формате. Некоторые пишут, что к середине книги привыкли к манере изложения, меня же до последней страницы не покидало раздражение от такого формата. Почему нельзя изложить историю каждого персонажа в отдельности и разделить всё это в отдельные главы или разделы? Такое чувство, что текст написан в каком-то пьяном бреду или под действием наркотиков, которые неоднократно употребляют герои. Смерть героя не вызывает ни капли сочувствия. Не знаю, кому будет она интересна. Для взрослых - слишком наивна и бестолкова, для молодёжи - как-то скучна и бессмысленна.
Читала в оригинале на шведском. Прослушала аудио на русском. Понимания не добавило. Странный стиль повествования, сильно путает и без того запутанную историю. Читала, что к стилю повествования многие привыкают после прочтения первой части книги (всего их три). Со мной так не произошло. В последней части так вообще частота событий добавляет мешанины. Концовка странная. Мне показалось в целом много открытых вопросов, ситуаций, персонажей. Ничего не понятно и не очень интересно. Да показаны проблемы мигрантов, но как-то вскользь и мне кажется это и не было главной целью. Сложилось впечатление, что автор хотел успеть всё, везде и сразу еще и упаковать всё в нестандартную обертку. Получилось. Но хорошо ли и зачем?
Эмоционально это скручивает жгутом, такое острое сочувствие, такая боль, горечь, безнадежность. Обида за героя и злость на него, славного парня, что позволил так с собой обойтись.
Книга выстроена как серия интервью, в ходе которых некто реконструирует историю последних месяцев жизни парня по имени Самуэль, который разбился на машине. Пытаясь понять, было это несчастным случаем или самоубийством, и если второе. то что довело до него героя. Швед с арабскими корнями, Самуэль классический "нетакусик": очень худой, неловкий, нескладный - не из тех, с кем все хотят дружить. После университета работал в миграционной службе и нормально зарабатывал, но все время сидел без денег, потому что много отдавал людям, принимавшим это как должное.
Человек, которого считал другом, откровенно обкрадывал его. Не потому, что был плох, просто так легко было протянуть руку и взять. Любимая женщина, борющаяся за права мигрантов в Швеции, которой он предложил временно поселить женщину с ребенком в пустующем доме бабушки - превратила особняк в сквот, где обитал табор из полусотни маргиналов, со всеми проблемами криминальных нелегалов, которые принесли с собой. Не по злому умыслу, просто не могла совладать с этим, когда джинн оказался выпущен из бутылки. Будь дом ее собственным, она бы наверняка сумела вытурить чужаков, но так легко и приятно быть добрым за чужой счет.
Дом, к слову, оказался пустым потому что любимая бабушка Самуэля и единственный в семье человек, который любил его и понимал, попала в больницу из-за прогрессирующей деменции, причинив себе вред,. И он понимал, что единственная близкая душа ускользает от него в мрак беспамятства, и понимал, что предает ее, превратив любимый дом в бомжатник, и со всех сторон давят, дергают, напирают. А потом дом сгорел - оккупировавшие его троглодиты не заботились о безопасности. Нет, все спаслись, но расследование страховой компании неминуемо выяснит, что виноват во всем он, внук хозяйки, и значит выплат не будет. А главное, как он объяснит бабушке, которая захочет вернуться домой, что возвращаться некуда?
И тут еще Лайде (любимая), такая принципиальная, решает бросить его именно сейчас. И он узнает, что к катастрофе приложил руку Вандад (друг), поставив на поток рэкет постояльцев, которых Самуэль пустил бескорыстно. А Вандад, желая оправдаться, и движимый добрыми намерениями, которыми, знаем что вымощено, идет к Лайде, чтобы убедить вернуться. Нет. он не знал, что та живет с сестрой-близнецом, и да, его выбесило, когда девица сделала вид, что не знает его. И он просто протянул руку, чтобы остановить ее, пытающуюся пройти мимо, а она поняла лишь, что скинхед хватает ее, и укусила эту руку. А он выбил ей половину зубов и сломал челюсть. И как вы думаете, кто обвинил во всем себя? Не Лайде, которая через пару дней свалила в Берлин и нашла работу переводчицы. Не она.
"Все, чего я не помню" не самая комфортная книга. Короткие, на абзац, фрагменты монологов перемежаются в ней без уведомлений: "такой-то говорит", "такая-то говорит" по лексике определить несложно, но требует определенной читательской работы. Стилистические эксперименты с разноголосицей рассказчиков - это такая фишка Кемири, для неподготовленного читателя сложная. Возможно, если бы в аудиоформате мужские голоса чередовались с женскими, было бы доступнее, но как уж есть.
А книга сильная. Особенно когда в конце понимаешь, что интервьюер - сам Самуэль, пытающийся восстановить, что привело его в эту ужасную точку невозврата.
Очень приятный голос чтеца, за что огромное спасибо. Однако логика истории остаётся совершенно неясной. Множество мнений об одном человеке, запутанные чувства: кто кого любил, кто чего или кого хотел. Удивительно, как один и тот же автор может предложить такую разную подачу. «Оцовский договор» я проглотила, и он оставил приятное послевкусие. Чего не могу сказать об этом произведении.
Структура текста интересная и тонизирующая. Первая часть - драйвовая завязка, где происходит привыкание к стилистике повествования. Вторая часть - лирическая, где многоголосица сокращается всего до двух точек зрения. Третья часть - странная концовка, где скорость повествования высокая, а градус понимания низкий.
Тем уйма, некоторые главенствуют, а другие достаточно органично вплетены, но не разжевываются: - субъективность - вытекает из стилистического приема, - человеческие взаимоотношения в широком спектре, - самоощущение в современном мире и образ жизни, - миграция, - активизм, - старость.
Никакого шок-контента, занудство без занудства, неоднозначность и жизненность - ладная работа. Хотя, на мой взгляд, концовка зачем-то разбалтывает конструкцию текста, при этом мало что добавляет к смыслам.
Так получилось, что эту книгу я прочла примерно в одно время с «Протагонистом» Аси Володиной, поэтому невольно проводила между ними параллели. В основе они немного похожи: несколько персонажей в романе Кемири рассказывают о молодом человеке по имени Самуэль, который то ли покончил с собой, то ли погиб в результате несчастного случая, — пытаются отыскать правду, понять его, а заодно разобраться в себе. Но роман Кемири, пожалуй, чуть более «обычный», хотя это слово, может, звучит не очень корректно. Более предсказуемый. И в то же время каждый рассказчик здесь — ненадёжный рассказчик: в своих воспоминаниях герои обращаются не к самим себе, а к некоему писателю, который задумал написать о Самуэле книгу. Поэтому и выворачивать душу наизнанку никто не спешит.
Главный герой, хоть его внутренний мир и остаётся для нас загадкой, снаружи показан довольно подробно. Неприкаянный, ни в ком и ни в чём по-настоящему не укоренившийся человек, который каждый день стремится к новым ярким впечатлениям. Суматошный и рассеянный. Память близких ему людей сохранила множество событий, в которых его образ выведен объёмно и зримо — словно на контрасте с его собственной неспособностью удерживать в памяти самые простые вещи, мелочи и краски. Его лозунг «мы запомним этот день» и вечная погоня за необычными переживаниями — по сути попытка заполнить внутреннюю «чёрную дыру», где всё исчезает безвозвратно.
Не скажу, что Самуэль вызвал у меня глубокую симпатию (как и кто бы то ни было в этой истории), но он внушает сочувствие. Где-то читала, что мы сейчас живём в мире, где всё с приставкой пост-, как будто всё закончилось. И вот в Самуэле, с одной стороны, очень много от этого пост-мира с вырождением созидательного начала и перемалыванием, пережёвыванием собственной жизни — а с другой стороны, много в нём и детского идеализма, ребёнка, который среди бессмысленной гонки непонятно за чем пристанет к вам с вопросом, что такое любовь. В разрыве между жаждой хотя бы чего-то существенного, что прирастёт и останется, и реальностью, в которой всё временное, летучее — трагедия героя, и не его одного.
Правда, где-то с середины интерес начал понемногу притупляться. Возникло ощущение, что автор перегрузил линию взаимоотношений героя с его девушкой, Лайде, и не вытянул внутренний конфликт, а то и забыл про него на долгое время. То чувство, когда читателю обещали больше, чем получилось в итоге. Возможно, придираюсь. Может, дело в том, что меня ужасно коробило от мыслей и характера самой Лайде. Но опять же: кто знает, не выставила ли она себя в таком отрицательном свете сама, намеренно или подсознательно, прикрывая острое чувство вины?
Другой важный рассказчик, Вандад (примерно половина истории — от его лица), показался более адекватным и преданным своему другу. И хотя умом понимаешь, что где-то он наверняка покривил душой, но сердцем тоже чувствуешь его боль.
Замечу, что в этом шведском романе почти нет шведов. Но автор и сам — наполовину арабского происхождения, видно, что ему близко и понятно то, о чём он пишет (а не просто за трендами погнался). Поэтому и город вокруг мы видим с особой стороны: не самые благополучные районы, непритязательные забегаловки, неопрятные улочки и люди, иммигранты, демонстрации. История не то чтобы мрачная и тяжёлая, но и не весёлая, понятное дело. Рассказанная простым, ровным языком — это не уютный ранний Бакман, конечно, у которого на каждой второй странице потенциальный афоризм, но ничего, обо что пришлось бы спотыкаться, тоже не припомню. (Хотя и хочется поворчать, что красок и соков языку немного не хватает, но это исключительно на мой взыскательный вкус).
И ещё: второй вопрос, который подогревал интерес к этой книге, касался личности того самого писателя, собирающего образ Самуэля по кусочкам. Как он с ним связан? Почему для него это так важно? Мне почему-то мнилось, что он здесь не последний человек. Оказалось, что всё довольно просто, связь не такая уж тесная и я зря накручивала. Но интрига была. И в конце концов понимаешь, что есть истории, в которых никто не чужой: каждый, кто проходит по их краешку, становится призмой, преломляющей эту историю по-своему. Во мне она, несмотря на пару обманутых ожиданий, преломилась и отозвалась. Ещё раз напомнила, что важно не то, сколько всего яркого и интересного ты пережил и попробовал, а то, сколько сберёг и взлелеял у себя внутри. И ещё, конечно, что главное — всегда пытаться понять другого «до», потому что «после» уже никто докопаться до правды не сможет.
Роман шведа Юнаса Хассена Кемири «Все, чего я не помню» затрагивает проблематику миграции в Европе и ее мусульманизацию.
Книга не простая, актуальная, но… сейчас мне, наверное, перебор.
Живя в самом турецко-арабском берлинском районе, все эти проблемы я вижу ежедневно сама и даже с ними сталкиваюсь.
Но книгу могу смело рекомендовать, в ней много любопытного. Особенно понравились теоретизирования о любви:
«Любовь — это когда кто-то другой играет главную роль в фильме о вашей жизни, вы сами превращаетесь во второстепенного персонажа, а все остальные — в статистов».
Вот с этим определением я категорически не согласна, это точно не наш с мужем вид любви.
«Любовь совсем не про «радость и счастье». Любить — значит страдать, испытывать боль и плохо себя чувствовать, но все равно быть готовым всем пожертвовать ради этого человека — всем!»
Ну… вот тоже не про нас
«Ладно, вот тебе определение любви. Окончательное. Любовь — это когда всякие ништяки становятся еще большими ништяками, потому что человек рядом с тобой тоже ништяк».
А вот это - в самую точку!
Сюда меня заманило лицо автора на обложке и, конечно же, новое литературное знакомство и возможность вписать интересное имя в мой послужной читательский список – как-никак уникальная шведская проза с легким оттенком арабского. Но сначала было никак: я долго не могла определиться со своими чувствами. Это было, несомненно, умно и стилистически хорошо, но настолько смутночитаемо, что потребовало времени, чтобы втянуться в саму авторскую идею. Но вот что мне было интересно: он наверняка специально затруднил для читателей вскакивание в герменевтический круг своей прозы, точнее, сразу в несколько параллельно текущих диалогов и несколько вращающихся смысловых кругов, но, прорвавшись, ты уже чувствуешь себя читателем-героем и испытываешь легкость необычайную в понимании происходящего и даже удовольствие от чтения, хотя сюжет драматичный, а местами и философский.
Это попытка некоего писателя, мало знакомого с героями, воссоздать случившееся с одним из них - Самуэлем - через диалоги с вспоминающими его друзьями, знакомыми и любовями, поэтому, читая, надо в какой-то момент поверить, что такие реконструкции post mortem вообще возможны: что они действительно знали и понимали его (во что мне не верилось по мере погружения в их воспоминания, да так и не поверилось до конца), и что это вообще возможно – знать, чтобы понимать. Автор ставит хороший вопрос: а кто мы в конце концов друг другу? способны ли мы ценить друг друга и так строить взаимодействие, чтобы потом ни о чем не жалеть? готовы ли мы любить другого человека или только разрешать любить себя, считая чужие чувства не подарком судьбы, а обыденным делом, ведь каждый из нас так наполнен и даже переполнен собой? Себя в другом увидеть легче, чем почувствовать другого в себе.
Из цепочек диалогов выстраивается довольно противоречивый, претендующий на неординарность, образ погибшего человека, но одновременно раскрываются нюансы человеческих отношений вообще и масштаб его одиночества среди других. По сути, Самуэля никто так и не впустил в свой внутренний мир, как бы хорошо к нему не относился, он ни для кого не стал номером один, даже когда за него заступались, ему уступали, его спасали, позволяли ему заботиться о себе и т.д. (кстати, меня удивило, что к теме отношений была крепко примотана тема денег, и она звучала чуть ли не лейтмотивом, что, наверное, делало роман современным, но окрашивало все в непсихологические цвета). Пожалуй, я согласилась с автором, что «Титаник» современных любовных и дружеских отношений тонет в глубинах одиночества и отчуждения, в отсутствии стремления проникать друг в друга, хотя кто-то совсем и не против, чтобы проникали в него и жили с ним общей жизнью, ну, или хотя бы пытались понять, простить, полюбить. Жаль, что сегодня это происходит на мелководье, и никакие айсберги тут не при чем.
Хорошая, сложная по пафосу и одновременно несложная для чтения очень современная проза: это о тебе, о них, о нас. Читать, конечно, читать!
