Kitobni o'qish: «Птичка, успевшая улететь»

Shrift:

* * *

Глава 1

Дания

Когда была маленькой, я боялась собак. С годами мне стало понятно, что люди бывают гораздо более пугающими. Но, как оказалось, и первым, и вторым лучше не показывать свой страх. И тогда есть шанс, что они не нападут.

Поэтому я стараюсь идти по темной улице в бодром темпе, но на бег не срываюсь. Свист и выкрики за спиной игнорирую. Если сейчас смогу дойти до перекрестка, там начнется более освещенный участок дороги, и прохожих должно быть больше. Не совсем же они отбитые, не станут ведь трогать меня при свидетелях?

– Черныш, куда торопишься? – издевательски интересуется мой одноклассник в очередной раз.

Рюкзак, который висит у меня на плече, я перемещаю на живот и крепко прижимаю к себе. Там самое дорогое: телефон и книги.

– Дань, ну притормози немного, – подключается второй, – мы проводим.

Проводят. Конечно. Разве что в ад.

Делаю вид, что оглохла, и просто топлю вперед. В фокусе держу автобусную остановку, на которой, как обычно, никого нет. Но после нее, метров через двести, будет уже не так страшно. Там и магазины, в один из которых можно будет забежать и отсидеться.

– Я не понял, ты зазналась, что ли? – уточняет Артур.

Интуитивно слышу, что легкомысленные издевки сменили тональность, и настораживаюсь. Ускоряю шаг, крепче прижимая к себе вещи. Пусть хоть убивают, книги тронуть не дам, я их только забрала.

Илья Адаменко выдыхает:

– Да стой ты!

И голос его звучит гораздо ближе, чем я рассчитывала. Когда улавливаю спиной движение, тоже начинаю бежать, но он оказывается быстрее. Хватает меня за лямку рюкзака и дергает на себя. Я держу его мертвой хваткой, но именно поэтому меня разворачивает назад, а когда молния рвется, падаю на асфальт, и все мои вещи высыпаются рядом. Черт. Черт. Черт.

– Сама виновата, – произносит Артур назидательно, догоняя нас и останавливаясь рядом с другом.

Адаменко и Базоев. Два демона, с легкой подачи которых, моя жизнь год назад превратилась в бесконечную борьбу за выживание.

– Порнушку свою опять читаешь?

– Ну-ка, что тут у нас?

Когда Артур тянется к одной из книг, я наконец отмираю и отпинываю его руку. Кидаюсь собирать все в разодранный рюкзак, но Базоев хватает меня за шкирку и шипит:

– Ты че, буйная?

– Это ты буйный, дебил! – Верчусь, стараясь освободиться. – Если вам мозгов хватает только на то, чтобы вывески алкомаркетов прочитать, это не моя проблема!

Илья упирается ладонью мне в лоб и толкает обратно на дорогу. Приземляюсь на задницу и смотрю на него с ненавистью. Вот бы он воспламенился и истлел до костей прямо сейчас!

– Ты попутала, родная? – спрашивает Адаменко почти ласково. – Чернышевская, смени тон.

Я ногой подтягиваю к себе ближайшую книгу. Она в пленке, надеюсь, обложка не пострадает.

Отвечаю тем временем:

– Пошел ты.

– Что ж ты за стерва отшибленная, – начинает Артур, но договорить не успевает.

Кто-то налетает на него со спины и бьет кулаком в ухо. Базоев воет и, согнувшись, прижимает ладони к голове.

Парень, который выскочил, как черт из табакерки, тут же хватает Адаменко за толстовку, разворачивает на себя и толкает его в грудь. Тот нападения не ожидает, поэтому валится на землю, загребая ладонями редкие опавшие листья.

А я почему-то думаю о том, что август только заканчивается, а деревья уже с готовностью начали сыпать листвой. Будто устали.

Мои одноклассники, хоть и агрессивные, но на самом деле трусоватые, поэтому в драку не лезут, несмотря на численное преимущество. Переглянувшись, поднимаются и бегут вперед. К безопасному участку дороги, к которому я так стремилась.

Перевожу ошарашенный взгляд на незнакомого парня. Спортивные серые штаны, белая олимпийка с молнией и воротником-стойкой. У него очень короткая стрижка. По бокам почти под ноль, а наверху всего пара миллиметров темных волос. Когда он присаживается на корточки около меня, я рассматриваю красиво изогнутые черные брови и глаза, которые кажутся просто смоляного цвета. Хотя видела ли я когда-нибудь смолу? Кажется, смотрю на нее прямо сейчас.

– Как ты, птичка? – спрашивает он.

Моргнув, скидываю с себя оцепенение и встаю на четвереньки, чтобы собрать все, что разметали по асфальту два придурка.

Бормочу:

– Нормально.

Парень протягивает мне книгу и читает название на обложке, не скрывая иронии в голосе:

– «Научи меня»?

Еще один! Как же я устала от узколобых тупорылых дебилов!

– Да! – рявкаю. – Какие-то проблемы?!

Он пожимает плечами:

– Никаких.

Мы поднимаемся на ноги, и я снова прижимаю к себе рюкзак. Бегло пересчитываю книги, а потом смотрю на нового знакомого со смешанными эмоциями. Он за меня вступился, а я на него наорала. Не похоже на равноценный обмен.

– Извини, – бормочу смущенно, – спасибо тебе.

Парень сует руки в карманы штанов и усмехается:

– Не за что.

– Эм-м-м… Ну, я пойду. Спасибо еще раз. Пока.

Разворачиваюсь на пятках и собираюсь сбежать, когда слышу:

– Ничего не забыла?

– А?

Он протягивает мне мой смартфон:

– Твой?

– Боже! Да! Спасибо.

Хватаю телефон и быстро проверяю, нет ли трещин. Вроде бы целый, и я поднимаю взгляд на парня. Он выглядит как пацан с района, мимо которого проходить лучше, глядя в пол, чтобы не отхватить проблем.

– Давай провожу, – предлагает парень, не спрашивая.

Голос низкий, чуть сиплый, полностью дополняет образ. У меня по спине почему-то бегут мурашки. Но, раз он меня защитил, то, наверное, сам не обидит?

– Не надо, – мотаю головой.

– Да я рот ставлю, они тебя ждут вон за тем домом, обиженки.

– Что?

Морщусь от того, какие слова он подбирает, но сама оборачиваюсь и с сомнением изучаю темную девятиэтажку. Они могут? Обычно же просто издеваются. Больше на словах, трогают редко.

– Ждут голубки твои, видел, как свернули.

– Они не мои, – отвечаю бесцветно на автомате.

– Ну охотятся же за тобой, птичка, – хмыкает незнакомец.

Нахмурившись, смотрю, как, не вынимая рук из карманов, он откидывает голову назад и покачивается с пятки на носок.

Говорю:

– Меня зовут Дания.

– Ударение на Я?

– Да. Я же так и сказала. Дания, – акцентирую ударение, чтобы он понял.

Еще один дебил? С другой стороны, он же сообразил, что нападать вдвоем на девочку – это зашквар.

– Руслан, – представляется так же сипло и развязно, – можно Рус.

Киваю, настороженно изучая его лицо. Очень симпатичный мальчик, но весь какой-то наглый и беспардонный. Дворовый. Я таких не люблю. Отталкивает.

– Так я провожу?

Я снова киваю. Если выбирать между одноклассниками, которые издеваются надо мной вот уже год, и странным Русланом, то ответ очевиден.

Он подбирает с асфальта стикеры, которые выпали из одной из книг, засовывает в растерзанный рюкзак. А потом закидывает руку мне на плечо и, в ответ на мой протестующий взгляд, заявляет:

– Успокойся. Так вернее.

– Хорошо…

– Так что… Дания, – Рус делает усилие, словно припоминает мое имя, – что за утырки?

– Одноклассники, – роняю скупо, сосредотачиваясь на том, какой тяжелой кажется его рука.

– Обидела чем-то? Не дала?

Вспыхнув, отвечаю ему возмущенным взглядом.

– Ладно. – Он широко улыбается, от чего становится похож на бесхитростного мальчишку. – Понял.

– Просто буллят, ничего необычного.

– Буллят?

– В чем дело? Не знаешь такого слова? – хмыкаю и сама себя удивляю снисходительным тоном.

– Там, откуда я родом, говорят «травят».

Смутившись, смотрю в сторону. С чего я взялась его учить? Он мне помог, где банальная благодарность? Боже, Даня, чем ты лучше тех придурков?

Выдавливаю через силу:

– Да… извини. Привыкла огрызаться.

– Обними меня.

– Чего?

– Обними, птичка. Вон друганы твои палят.

Перехватываю рюкзак одной рукой, а другой обвиваю Руслана за талию. Мимоходом отмечаю, что мышцы под моими пальцами кажутся очень твердыми. Занимается, наверное, чем-то?

Так, в обнимку, мы и проходим тот темный двор. Ведомая порывом, я вскидываю голову и прижимаюсь губами к щеке Руса. Как он сказал? Так вернее?

Парень, к моему счастью, не возмущается. Напротив, улыбается, нежно касается пальцами моей щеки. Я вздрагиваю. Ощущения необычные. Смотрю в его черные глаза и чувствую, как мне холодит спину.

Потом он наклоняется и целует меня в лоб и беспечно отворачивается. Будто ему все равно. Убирает ладонь от моего лица и помогает поддерживать рюкзак с книгами.

Говорит:

– Ссыкуны твои одноклассники.

– Я знаю.

– Тебе куда дальше?

Откашлявшись, произношу:

– На остановку. Мне на трамвайчике тут десять минут, – а потом почти выкрикиваю, – вон мой!

Взявшись за руки, мы перебегаем дорогу, и я успеваю запрыгнуть на ступеньку, когда за спиной закрываются двери.

Обернувшись, через узкое стекло смотрю на Руслана, который остается стоять на остановке, снова засунув руки в карманы. Он широко улыбается, а затем морщит нос и прищуривается. Ну точно пацан с района.

Как зачарованная, я слежу за ним, пока крепкая фигура в олимпийке не превращается в размытую точку. Только потом разворачиваюсь и начинаю рыться в порванном рюкзаке в поиске проездного.

Я ведь сказала ему «спасибо»? Не помню, если честно. Вроде бы да.

Снова зачем-то смотрю через плечо. Хорошо, что он мне встретился, раньше за меня никто не вступался.

Может, нужно было взять у него номер телефона? Нет! Нет. Это глупо. Хотел бы, сам попросил. Да и о чем нам разговаривать? О книгах? Фыркаю и падаю на ближайшее свободное сиденье.

Ставлю рюкзак на колени и перебираю свою добычу. Каждый томик с яркой обложкой придирчиво оглядываю, чтобы удостовериться, что они в порядке. У одного, конечно, оказывается сбит уголок, но если снять с правильного ракурса, то на фотках будет незаметно.

Наконец складываю вещи и смотрю в окно. Смотрю, но не вижу. Ловлю только отблески фонарей, а сама нахожусь где-то в другом месте. Возможно, в той темной подворотне, где парень, который сам выглядит как гопник, спас меня от довольно унизительной сцены. Может быть, в следующий раз это поможет мне не судить людей вот так сразу. Иногда дворовое хулиганье оказывается куда более благородным, чем хорошие мальчики в дорогих поло.

На своей остановке едва успеваю спохватиться и выскочить на улицу, так сильно задумалась.

Когда открываю дверь квартиры и захожу, мама выглядывает из кухни:

– Привет!

Улыбается радостно, руки мокрые, что-то готовит, наверное, снова. Я приподнимаю уголки губ:

– Привет, мам.

Но ее это механическое действие не обманывает. Она едва заметно хмурится и подходит ближе, обтирая ладони о домашние штаны. Быстро оценивает мой внешний вид.

– Что с рюкзаком?

– Порвался.

– Сам?

– Да, сам. – Вызывающе вздергиваю подбородок.

Мама смотрит на меня внимательно, потом вздыхает и начинает обкусывать нижнюю губу изнутри. Кажется, это движение я именно у нее подсмотрела и неосознанно скопировала.

– Все в порядке?

– Все прекрасно, мам, – улыбаюсь старательно, но фальшиво, – кроме рюкзака. Закажу новый?

– Конечно, солнце. Что там? Новые книги?

Я прищуриваюсь:

– Если скажу, что да, выселишь меня вместе с ними?

– Данюш, – она смеется, – тебе придется постараться сильнее, если хочешь, чтобы я тебя выселила. Ужинать будешь?

– Давай. Сейчас приду.

В своей спальне я оставляю книги на письменном столе, любовно выравнивая стопку. Какое-то время любуюсь ими. Хорошо, что никто из них не пострадал. Особенно подарочное издание с цветным обрезом, я бы с ума сошла, если бы кто-то испортил именно эту малышку. Переодеваюсь в домашнее, иду есть, беспечно болтаю с мамой, чтобы расслабить ее и заставить забыть о рюкзаке. Я в помощи не нуждаюсь. Если она снова придет скандалить в школу, уверена, все станет только хуже. Справлюсь сама. Год же справлялась.

А потом, когда уже лежу в своей постели после душа, решаюсь открыть диалог нашего класса. Я давно скинула его в архив, чтобы не расстраиваться, когда там треплют мое имя, но периодически мониторю все равно. Предупрежден – вооружен, и все такое. Да и я болезненно завишу от чужого мнения. Странно для девочки, которую буллят всем классом, да?

Адаменко Илья: Ребят, срочное включение! Черныш мутит с гопотой.
Базоев Артур: Он такой же отбитый, как и она, только еще более агрессивный.
Иванова Ксения: Серьезно???
Сурикова Жанна: Он в курсе, с кем встречается? Может, расскажем ему?
Антонова Ульяна: А я говорила, что в любовных романах есть польза. Чернышевская начиталась и теперь знает, что делать нужно. Мальчики, упустили вы свое счастье.
Городецкий Игорь: Че было, Адам?

По началу меня, как обычно, начинает трясти. Столько агрессии и грязи не заслуживает ни один человек, и я в том числе. Ничего я им не сделала, чтобы так говорить обо мне.

Но, кроме этого, есть кое-что еще. Я вижу, что, хоть все остальные подхватили тему, как обычно, и превратились в стаю ворон, которая клюет бездыханное тело голубя, от Артура с Ильей я чую… страх и уязвленность. Даже через строчки. Почти как собака, которая слышит малейшие изменения физиологии тела и запах пота.

Именно поэтому я лишь на секунду зависаю пальцем над виртуальной клавиатурой, а потом решительно печатаю и сразу же отправляю:

Чернышевская Дания: Да, я в отношениях. Мне отправить своему парню скрин вашей славной беседы? Или расскажете ему сами, когда он придет встречать меня после школы?

После этого диалог замолкает, а я откладываю телефон и засыпаю. Спокойно и безо всяких сновидений.

Глава 2

Дания

Всю следующую неделю меня никто не достает. Никаких сообщений в анонимке моего блога, никаких звонков с незнакомых номеров, никаких сюрпризов под входной дверью. Нет ничего из того, чем мои одноклассники развлекались все лето.

Либо слишком заняты подготовкой к школе, либо поверили в мое сообщение, которое все еще висит последним в беседе.

Я чищу зубы и смотрю на себя в зеркало. Серьезно? Мне всего лишь нужно было соврать, что у меня есть парень, чтобы эта свора гиен заткнулась? Удивительно. Удивительно, что я не подумала об этом раньше!

Полощу рот, протираю лицо тоником, попутно оценивая свою внешность. Светлые волосы, которые я старательно завиваю в локоны каждый день. Зеленые глаза, которые, как мне кажется, чуть далековато друг от друга посажены. Губы в меру пухлые, кончик носа чуть вздернут. Я точно знаю, что симпатичная. Может, не красавица, но все равно привлекательная.

Вкус в одежде у меня есть, и мозги работают как надо. Почему надо мной издеваются? О, видимо, для этого иногда не нужна причина.

Вообще эта славная история началась тогда, когда я завела свой блог о книгах, а он неожиданно вырос. Я просто писала отзывы и снимала дурацкие видео себе в кайф, но каким-то образом попала в струю и набрала аудиторию. И вдруг стала изгоем в классе. Базоев и Адаменко первыми нашли мой канал и начали перекидывать в чат класса мои видео и отзывы на прочитанное, где я искренне делилась эмоциями. Вот вам урок – искренность не всегда ценится.

Умываюсь, наношу на лицо крем и иду к себе в комнату, чтобы просто упасть на кровать. Утренняя рутина выполнена, но идти мне некуда. Разве что с мамой, но это позже.

Я проверяю сообщения, и вижу то, что наконец вызывает искреннюю улыбку.

Марат Читаев: Как ты, кошка?
Книжные ожиДАНИЯ: Хреново.
Марат Читаев: Опять? Еще даже не сентябрь. Рассказывай.

Улыбаюсь, переворачиваясь на бок и подтягивая колени к груди. Один друг и тот в тысячах километров. Но я бы никогда его ни на кого не променяла.

Книжные ожиДАНИЯ: Прикинь ситуацию, где я бегу по темной подворотне, меня преследуют два долбача (Артур и Илья, ю ноу), а на них налетает некий рыцарь и дает им таких лещей, что пацаны сваливают, роняя тапки.
Книжные ожиДАНИЯ: Прикинул?
Марат Читаев: Пиииииииии………..пец как прикинул!!! Реально было??
Книжные ожиДАНИЯ: Буквально вчера.
Марат Читаев: Чтооооо???????
Марат Читаев: Мне нужны подробности.
Марат Читаев: Срочно.
Марат Читаев: Он симпатичный?
Марат Читаев: Твой рыцарь.
Книжные ожиДАНИЯ: Мммм… Да. Примерно, как Леха Костров.
Марат Читаев: Продано. Беру.
Книжные ожиДАНИЯ: Ахахахха дурила, его для этого придется теперь найти. Никаких контактов, только легкий флер спасителя.
Книжные ожиДАНИЯ: И немного гопника.
Марат Читаев: Встала и пошла искать!

Смеюсь в голос, откидывая голову назад. Боже, спасибо за этого сумасшедшего парня в моей жизни!

Переписываюсь с Маратом еще какое-то время, а потом собираюсь и еду в торговый центр к маме. Не знаю, достаточно ли я взрослая, чтобы покупать гардероб на будущий год самой, но с мамой делать это даже весело. Она ни в чем меня не ограничивает, даже в деньгах. Она много работает, и я знаю, что специально откладывала на мою школьную форму, учебники и все остальное. А я добавила от себя то, что удалось заработать на блоге.

Иногда мама задумчиво хмурится, кусает губы, разглядывая очередную шмотку или ценник на нее, но молчит и ободряюще улыбается мне. Судьба папочкой не одарила, но в маму вложила максимум нужных качеств.

Потом мы идем в кафе, пьем молочные коктейли, заказываем по десерту, который мама разносит в пух и прах, потому что сама кондитер и любит побурчать на поваров в ресторанах.

Я много смеюсь и чувствую себя вполне… счастливой?

В очередной раз мысленно благодарю незнакомого гопника в олимпийке. Именно ему я обязана ощущением безопасности и легкости в эту последнюю неделю.

В пятницу мы с мамой едем на кладбище, проигнорировав торжественную линейку в школе. Я там быть не хочу, а она снова не задает вопросов и легко соглашается на поездку в область именно первого сентября. Там мы прибираем могилы бабушки и дедушки, ставим в гранитную вазу новый букет искусственных цветов. Живые были бы лучше, но некому будет убрать их, когда завянут.

Я собираю грязные тряпки в новый рюкзак и тактично отхожу в сторону, пока мама говорит с родителями. Смотрю на глубокий овраг впереди и на старую часть кладбища, которая лежит сразу за ним. Мне все время кажется, что крайние могилы неумолимо ползут вниз по склону. Становится тоскливо. Тут всегда начинаешь думать о скоротечности жизни.

– Даня, – зовет мама скоро, и я оборачиваюсь.

Она плакала, как обычно, но после старательно вытерла слезы и теперь смотрит на меня с улыбкой.

– Да?

– Будешь говорить?

Я киваю. Она всегда так спрашивает, и я всегда киваю. Мы меняемся местами, и я сажусь прямо между двух могил, на зеленый пластиковый коврик, который призван имитировать газон, но слишком уж плохо им притворяется. Обхватываю колени руками и говорю тихо:

– Привет, ба. Привет, дедуля. Я очень скучаю.

Рассказываю, как у меня дела, жалуюсь на одноклассников, не забываю и про славного спасителя с короткой стрижкой. Честно говоря, я не думаю, что говорить с ними можно только тут. Мне кажется, что они всегда рядом. Но это наш ритуал, и он мне нравится. Потом болтаю про последнюю прочитанную книгу. Я рыдала над ней в три часа ночи, и мне жаль, что я больше не могу обсудить ее с бабушкой, ведь это именно она научила меня читать.

Оставляю за гранитным крестом любимые леденцы дедушки, и мы едем обратно в город. В электричке я смотрю на мелькающие за окном деревья и думаю о том, что жизнь кажется удивительно спокойной и комфортной, когда не ждешь нападения каждую секунду. Интересно, долго ли продлится этот эффект? И как скоро мой класс поймет, что никакого парня у меня нет?