Kitobni o'qish: «Чары сна. Иллюзия выбора»

1. Сон первый. Дурное предчувствие

— Фрея, когда закончишь со стеллажами, не забудь протереть полы и прилавок — и чтоб без разводов! А завтра до открытия нужно отнести заказ госпоже Руфус, — перечислял аптекарь своим противным голосом, как пальцем по стеклу тер.

— Хорошо, мэтр Стефанио, — отозвалась я, раскладывая препараты и внимательно сверяясь с этикетками и надписями на стеллаже.

Мэтр не терпел ошибок.

— Ничего не забудь и не перепутай! — приказал аптекарь.

— Конечно, — я повернулась к нему и доброжелательно улыбнулась.

За почти полгода работы я не совершила ни единого настоящего промаха, но мэтр каждый раз напоминал, будто только и ждал, когда помощница, наконец, допустит оплошность.

Я старалась не давать ему поводов, хотя аптекарь все равно находил к чему придраться. То какой-то едва заметный развод на витрине, то пузырьки выставлены не в идеальный ряд, то где-то в углу отыщет соринку.

И при каждой такой находке устраивал разнос, словно я разбила один из его драгоценных флакончиков, а то и расколошматила целую витрину.

Все это за мизерную оплату, которую мэтр выдавал мне с таким видом, будто великое одолжение делал. Хотя отрабатывала я сполна. Вон завтра опять вставать затемно и тащиться с заказом в соседний квартал. Не могла госпожа Руфус попросить доставить его после закрытия аптеки! Уж лучше вечером сходить.

В течение рабочего дня мэтр точно не пустил бы ничего относить: он считал доставку увеселительной прогулкой. По холоду, частенько по дождю, что зарядил в столице с конца лета и все никак не мог успокоиться, и в ветер, забирающийся под одежду своими холодными лапами.

Я зябко поежилась от одной мысли, как ни свет ни заря понесу заказ. Наемный экипаж мне, конечно, никто не оплатит, придется идти на своих двоих.

Но делать нечего. Моя работа была относительно неплоха. В самой аптеке было тепло, чисто и уютно. Днем, пока мэтр готовил свои притирки и болтушки, я стояла за прилавком, а вечерами наводила порядок в торговом зале и в лаборатории. Несколько раз в неделю разносила заказы для важных клиентов.

Приютскому выкормышу на большее рассчитывать и не приходилось.

Мне повезло: я неплохо читала и писала, даже почерк был достаточно ровный. Но это скорее врожденные способности, помноженные на собственное упорство, чем заслуги учителей в приюте, которым дела не было до детей. Сама не знаю, каким чудом смогла впитать и развить те крохи знаний, что нам давали.

Впрочем, основным моим достижением была не наука.

Я умела кое-что еще.

Закрыв аптеку, я забежала в пару лавок купить продукты на ужин и поспешила в квартиру, которую снимала с друзьями.

По вечерам готовка обычно была мне. Не то чтобы я любила стоять у плиты или хотя бы делала это хорошо — съедобно, но не более. Просто возвращалась первой, остальные приходили с работы еще позже.

Так что я вскипятила чайник, залила кипятком крупу, поставив доходить на плите. В глубокой сковородке обжарила мясо с овощами и даже подсолить не забыла.

Керри бы еще каких-нибудь специй насыпала, она умела их подбирать. Я же предпочитала не экспериментировать, чтобы не испортить блюдо.

— Я пришла! — объявила подруга, заходя в квартиру.

В ванной зашумела вода, и через минуту Керри показалась на кухне.

— Привет! — улыбнулась она, поправляя каштановые волосы и стараясь проморгаться.

Глаза у нее были вечно красные от напряжения: работа швеи совсем не из легких.

— Привет! Я почти закончила, можешь пока отдохнуть.

Подруга замялась. Она все время чувствовала себя неловко, когда, по ее мнению, не приносила пользу.

— Садись, — чуть строже произнесла я.

И Керри послушно опустилась на табуретку.

— Глаза не три, — я пригрозила ей ложкой. — Лучше возьми капли, что я принесла из аптеки.

— Они уже почти закончились… — нехотя призналась Керри.

— Подумаешь! Новые купим!

— Дорогие, наверное…

— Не дороже денег. Иди закапай, сразу легче станет.

Подруга немного поерзала и все-таки пошла. Она всегда, сколько я ее знаю, была тихой и послушной девочкой. И поэтому все ее обижали, а воспитатели срывались на ней, понимая, что Керри не найдет в себе силы возразить.

Я никогда не могла на это спокойно смотреть и вечно попадала под раздачу «за компанию».

— Это мы! — раздалось басовитое из коридора, а следом послышалась возня и ругань.

«Близнецы» вернулись, как их часто называли в приюте за то, что постоянно ходили вместе и носили одну фамилию, самостоятельно выбранную на первое совершеннолетие.

Руи и Хейл не были братьями и внешне ни капли не похожи друг на друга. Мелкий рыжий и конопатый проныра Руи и добродушный белобрысый здоровяк Хейл всегда странно смотрелись вместе. Но их дружба была крепкой и прочной, как лучшие клинки Дромана, однажды виденные нами на выставке.

Мы все дружили и поддерживали друг друга.

Приютским иначе не выжить.

— Ты руки помыл? — накинулась я на Руи, вошедшего на кухню и сразу схватившего хлеб.

— Заразе к заразе не липнет, — отмахнулся он, за что получил щелбан от Хейла.

— Иди помой, — здоровяк отобрал у друга надкусанный кусок. — Или хочешь пообниматься с белым другом?

— С белым, к тому же другом — не хочу. А вообще я всегда не прочь с кем-то пообниматься, — подмигнул мне Руи, но во избежание новых щелбанов выскользнул из кухни и скрылся в небольшой ванной.

— Вкусно пахнет, — одобрил Хейл, садясь за стол. — Я руки помыл, если что.

И продемонстрировал чуть влажные крупные ладони с трудовыми мозолями. Хейл работал подмастерьем в литейной мастерской с железом и чугуном.

Тут ко мне присоединилась Керри с прояснившимся взглядом и помогла разложить ужин по тарелкам.

За столом было тесновато, но мы привыкли. И совместные ужины давно стали нашей доброй традицией.

— Сегодня идешь? — напряженно спросил Хейл, посмотрев на меня.

— Да.

Друзья быстро переглянулись.

— К кому в итоге решила? — жуя, поинтересовался Руи.

— К леди Дарри, — ответила я.

— Все как обычно? — уточнил рыжий.

— Да.

— А точно надо? — не поднимая головы, тихо спросила Керри. — Может, пропустим этот месяц? У меня дурное предчувствие…

— У тебя каждый раз дурное предчувствие, — отмахнулся Руи. — Фрея отлично справится, как и всегда. И мы не подведем, да, Хейл?

Наш здоровяк с готовностью кивнул.

— А может, все-таки пропустим?.. — едва слышно произнесла подруга.

— Керри, — я вздохнула и взяла ее за руку, — жилье само себя не оплатит, как и отопление, без которого мы замерзнем. Горячая вода — ты сама не любишь мыть посуду в холодной. Да и еда у нас тоже не из воздуха.

— Мы можем жить скромнее, — возразила Керри сдавленным шепотом.

В сложные моменты голос всегда ее подводил.

— Я против! — объявил Руи. — Я свое в приюте отголодал.

Подобный разговор заводился каждый раз, когда я собиралась идти, так что уже воспринимался мною как данность. Или как еще одна традиция.

— Кер, — я наклонилась, чтобы заглянуть подруге в глаза, теперь ясные, серо-голубые, — ты же сама говорила, что леди Дарри — очень состоятельная женщина. От нее не убудет. А нам нужны деньги, понимаешь? У тебя, например, теплой обуви нет, а зима уже на носу, каждое утро все холоднее и холоднее. В чем ты собираешься ходить, когда выпадет снег?

— Похожу в чем-нибудь, — прошептала подруга и вдруг крепко схватила меня за руку. — Фрея, пожалуйста! Давай ты не пойдешь? И леди Дарри — неплохая женщина, она оставила нам на чай.

Такое упорство Керри проявляла редко. Если вообще проявляла.

— Ага, три медяка, — подал голос Руи.

Он никогда не мог смолчать.

— Керри, — Хейл снова отвесил подзатыльник рыжему и посмотрел на подругу, — мы не забираем последнее и никогда не берем много. Ты же в курсе наших правил.

— Да, но…

Керри хотела что-то сказать, только аргументов не нашла и лишь всхлипнула.

— Ну начинается… — недовольно протянул Руи.

— Все будет хорошо, — я приобняла подругу за плечи. — Я же не в окно дома лезу. Тебе не о чем переживать.

Керри упрямо мотнула головой, но дальше спорить не стала.

Она осталась мыть посуду, пока мы с Руи и Хейлом в моей комнате обсуждали детали. Парни уже побывали у дома той леди, нашли укромное место, где будут ждать.

Все как обычно.

Дело за малым.

Попасть в сон леди Дарри, перехватить контроль над телом, взять из ее сумочки несколько монет или какую-нибудь безделушку со стола — с дорогими украшениями мы предпочитали не связываться: слишком велика вероятность попасться. Да и вообще с деньгами проще всего.

Один-два золотых, на которые мы могли нормально прожить месяц и что-то отложить. Столица, куда мы перебрались из своего захолустного Норвиля, была не конечной точкой нашего путешествия.

Так что нам еще работать и работать. А работа, как известно, бывает разной.

Керри понуро сидела в спальне, разглядывая свои исколотые пальцы. Да, совсем не как у блистательных леди с аккуратным маникюром. Мы и слова-то такого раньше не знали — «маникюр». У приютских детей ногти обычно обгрызены, обломаны, а то и вовсе слезшие — вот уж где неприятное зрелище.

Когда-нибудь и у нас будут ухоженные руки, с какими не стыдно появиться в модном ресторане или хотя бы кафе. Снять тонкие перчатки и выпить кофе из крошечной фарфоровой чашечки по стоимости как месячный заработок швеи.

— Все будет хорошо, — повторила я для подруги, но она ответила лишь вздохом.

Каждый раз поражаюсь, как Кер умудрилась вырасти в таком убогом месте, как наш приют, настолько хорошей и честной?

В небольшой коробочке лежал золотистый волос, снятый Керри с платья леди после примерки — так я могла проникать в сны незнакомых людей. Мне требовалась или личная вещь, которой много пользовался владелец, или волос, или капля крови.

В сны знакомых я могла попадать просто так, но со времен детства этим не занималась. К снам часто подмешивались мысли и эмоции, чувства спящего. Я не любила и не хотела их считывать, а отделять не умела.

Я вообще мало что умела, только проникать в сны и перехватывать контроль над телом человека. Ненадолго — в пределах получаса, дальше выдыхалась. Но обычно мне хватало десяти-пятнадцати минут.

Встать, оглядеться, найти кошелек, достать из него несколько монет и вынести их из дома на крыльцо. Там, после условного сигнала, добычу принимали Руи и Хейл, я же возвращала тело человека в постель, чтобы он ничего не заподозрил, и покидала чужой сон.

Иногда случались накладки вроде встреченных слуг или членов семьи. Пару раз просыпались животные и будили весь дом. Но всегда удавалось отговориться внезапной жаждой или нуждой, или чем-то еще и вернуться в кровать. А утром спящий и не вспоминал про ночные похождения.

Но сейчас у меня имелся немалый опыт, и я была максимальна осторожна.

Не брать много, не попадаться, не привлекать внимания — наши главные правила, появившиеся еще в приюте. Потом в Норвиле мы их отточили и отработали. Керри, Руи и Хейл по очереди подбирали тех, у кого можно было немного позаимствовать — последнее мы тоже никогда не брали, не понаслышке зная, что такое голод. Работа друзей позволяла выбирать нужных людей и получать то, с помощью чего я могла проникнуть в чужой сон. И проворачивать подобное мы старались нечасто — раз в месяц, очень редко — два.

Не привлекать внимания.

В Норвиле мы накопили на переезд в Вальгер — столицу. Нашли работу уже здесь и теперь мечтали о переезде на юг и собственном небольшом деле, например, о ферме, где можно зарабатывать честно и не боясь попасться.

Пока все шло достаточно гладко.

И сегодня я намотала покрашенный в золото, но седоватый у корня волос на палец, готовясь и настраиваясь. Я десятки раз проделывала подобное, но все равно каждый раз немного волновалась.

На самом деле я не боялась попасться: это слишком маловероятно. В крайнем случае всегда можно резко покинуть тело — и все. Я боялась однажды не вернуться в себя. Не знаю, возможно ли это или мой страх — полная ерунда, но он жил во мне, и стоило начать готовиться к переходу, вновь оживал.

Керри я ничего не говорила — она и так переживала за меня больше, чем я сама.

Улегшись в постель и найдя удобную позу, я закрыла глаза и расслабилась, чувствуя подступление особой грезы. Образы, чувства, чужие и неясные, медленно накрывали меня. Тело обрело странную ватную легкость, пульс замедлился, дыхание стало поверхностным. И в какой-то момент я провалилась в сновидение. Чужое.

Разум хозяйки тела спал и видел сон, который мелькал у меня где-то на задворках сознания. Я не спала, хотя бодрствованием это не назовешь. Но как назвать свое состояние — не знала. Такого в нашем приюте не преподавали.

Чужое тело поначалу слушалось плохо, в нем все было непривычно, так что я всегда давала себе пару минут освоиться. Шевелила пальцами, руками, ногами, потихоньку вставала и осматривалась.

Богатая комната впечатляла даже в темноте резными очертаниями мебели и силуэтом большого арочного окна. Керри была отличной швеей и работала в модном ателье для таких вот состоятельных дам.

Постель оказалась пуста — леди спала в одиночестве, и это существенно облегчало мне задачу. А еще она была одета в сорочку — обнаженное, пусть и чужое тело всегда смущало.

Так, теперь свет…

Слабый магический светильник стоял на прикроватной тумбочке — то, что нужно.

На тахте лежал небрежно скинутый шелковый халат — его я тоже надела, как следует завязав пояс. Теперь, если что, никто не удивится, что хозяйка бродит по дому в одной сорочке.

В тусклом свете ночника просторная комната с шикарным трюмо и пуфиком оказалась еще красивее. На тканевых обоях цвели цветы и порхали длиннохвостые птицы, шторы подхватывали этот рисунок. Но я не собиралась тратить время на разглядывание обстановки.

Когда-нибудь и у меня будет такая комната.

Раскрытая сумочка стояла на специальной подставке около трюмо. Опустившись возле нее на корточки, я вытащила небольшой, но увесистый кошель, раскрыла и облегченно выдохнула: золотые в нем водились, не придется связываться с драгоценностями.

Хотя в прошлый раз Хейлу с таким скрипом разменивали золотой, что я засомневалась. Может, действительно в этом месяце немного подужаться и взять серебром? В целом, несколько серебряных монет покроют наши основные расходы с лихвой. И внимания привлекут куда меньше.

Серебряных в кошеле нашлось полтора десятка. Я взяла семь.

Пусть потом леди думает, куда могла их потратить.

Или она даже задумываться не станет? Судя по мебели и украшениям, небрежно лежащим на трюмо, деньги в этом доме явно не экономили и не считали каждую монетку.

Сжав горсть серебрушек, я осторожно вышла из комнаты. Светильники горели едва-едва, ровно настолько, чтобы не врезаться в стену и не свалиться с лестницы, которую я обнаружила в середине просторного холла.

Теперь спускаемся вниз.

А вот внизу возникли проблемы…

Оказывается, спали здесь не все.

На первом этаже свет горел ярче, а из боковой комнаты доносились мужские голоса. Мне нужно было пройти мимо двери к выходу — дом я тоже видела снаружи, прогулявшись рядом в единственный выходной. Поэтому примерно представляла, куда двигаться.

Босиком на цыпочках я передвигалась почти бесшумно, спасибо подходящему телу — леди Дарри была достаточно стройна. Я как раз кралась возле двери, когда из-за нее раздалась фраза:

— Время начинать действовать, а сомневающимся — определяться и выбирать сторону.

Я нервно сглотнула и шагнула вперед, подальше от ночных разговоров. Под ногой что-то вспыхнуло, и я инстинктивно айкнула, разжав кулак.

Монеты рассыпались, дробно застучав и раскатившись по полу.

Дверь распахнулась, и яркий свет неприятно резанул глаза.

— Аделина? Что ты здесь делаешь? — удивился седовласый мужчина с бакенбардами и солидным пузом.

— Мне просто не спалось, — залепетала я, часто моргая.

— А это что? Деньги?

— Я должна была отдать кухарке, но забыла.

— Ты? Лично?

Ох, у богатых все непросто.

— Да, — я мило улыбнулась. — Она взялась готовить для меня по особому рецепту завтраки для гладкости и упругости кожи.

Спасибо аптеке, где я набралась нужных слов.

— Как занятно… — протянул другой мужчина, выходя из-за спины хозяина дома.

— Тоже интересуетесь такими рецептами? — со смешком спросил первый.

— Интересуюсь, — подтвердил мужчина, неотрывно глядя на меня.

А я во все глаза смотрела на него. Про таких говорят — порода, и чувствовалась она во всем: и в чертах красивого мужественного лица, и в надменном взгляде, которым он меня изучал. Темные волосы собраны в тугой хвост, одежда обычная, без каких-то изысков, но явно сшитая на заказ. Когда твоя подруга — швея, подобные мелочи, вроде нестандартного кроя рубашки, подмечаются сразу. К тому же человек был высок, на такой рост сложно найти вещи в обычных магазинах. Проверено на Хейле.

— Моя кухарка сможет вам написать рецепты, — я попятилась, не став собирать деньги.

Это точно было бы уже слишком для леди.

Но незнакомец в два шага настиг меня и схватил за подбородок.

— Что вы себе позволяете? — возмущенно воскликнул муж леди, бросаясь к нам.

— Кто ты такая? — мужчина смотрел мне в глаза.

Не леди Дарри, именно мне.

— Уберите руки от моей жены!

— Я жду ответа, — его взгляд проникал все глубже в мой разум, и мне неистово захотелось назвать свое имя.

Маг! Передо мной настоящий маг!

Это открытие ударило наотмашь. Магов я избегала всегда, их сила носила особый отпечаток, я чувствовала ее, беря принадлежащий им предмет в руки. В сны таких людей я приходить не рисковала, благо они встречались мне всего дважды до сегодняшней ночи.

Леди не была магом. Как и ее муж.

А их ночной гость — был.

И лучшее, что я могла сейчас сделать — срочно вернуться назад.

— Я найду тебя, — прозвучало напоследок, перед тем как мое сознание покинуло чужое тело.

Впервые я убегала так резко.

Впервые я столкнулась в чужом сне с магом.

Со стоном сев на кровати, я обхватила голову. Что я наделала? Что теперь будет?

Он правда сумеет меня найти или это пустая угроза?

— Фрея!

Керри подсела ко мне, а может, она все это время дежурила, вслушивалась в мое дыхание и проверяла пульс, как часто делала в детстве в приюте, боясь, что я больше не проснусь.

Как однажды не проснулась ее мама.

— Все хорошо, — отозвалась я, приходя в себя и старательно засовывая все страхи поглубже. — Но у меня не получилось. Похоже, нам действительно придется затянуть пояса.

И очень надеюсь, что это самая большая из наших проблем.

***

Женщина закатила глаза и начала оседать на пол, но я успел ее подхватить и перенести на диван. Вряд ли спина лорда Дарри позволяет ему таскать супругу на руках.

— Я требую объяснений! — распалялся поспешивший за мной лорд. — Что вы сделали с Аделиной?

— Ничего, — совершенно честно ответил я, все еще разглядывая спящую женщину.

Слишком крепко спящую. Побочный эффект?

— Дорогая! — принялся тормошить жену лорд. — Очнись, ну же!

И бросил на меня рассерженный взгляд.

А он действительно любит жену. Надо учесть это на будущее.

— Дайте ей пару часов, она проснется сама и ничего не вспомнит, — посоветовал я напоследок, подхватывая плащ.

В этом доме мне больше делать нечего: вряд ли мы с лордом сегодня договоримся.

— Это все ваша ловушка у двери… — гневно начал он.

— Сигналка тут ни при чем, — оборвал я лорда. — У вашей жены случился приступ снохождения. Так бывает от переутомления. Следите за ней получше, отправьте куда-нибудь отдохнуть.

Не знаю, поверил мне лорд или нет, впрочем, это не имело значения. Клятва не позволит ему рассказать о нашей встрече. А если у него присутствуют мозги, то он все равно присоединится ко мне чуть позже.

Я вышел из комнаты, в которой лорд Дарри взволнованно держал свою благоверную за руку и нашептывал ей что-то ласковое — непозволительная слабость для мужчины. Возможно, и к лучшему, что мы не договорились.

Возле двери на полу что-то блестело.

Я наклонился и поднял кругляш — серебряный. Огляделся и насчитал еще шесть таких монет.

Серьезно?!

Я с трудом сдержал смех. Все ради каких-то серебрушек? Ни дорогие украшения, ни крупные суммы, ни страшные тайны, которые можно выгодно продать, — а такая мелочь?

Уникальный маг тратит свою силу на жалкие монетки?

Покинув дом, я передумал ловить извозчика — прогуляюсь. Ночные улицы Вальгера меня не пугали, как и обитатели темных подворотен. Пассивная защита не пропустит ни арбалетный болт, ни магический удар, да и незаметно подобраться к магу разума может только более сильный маг разума.

Таких в Дромане не водилось.

Впрочем, до этой ночи я был уверен, что и сноходцев больше нет: дар давно считался утраченным. Но где-то нашелся самородок. Ворующий серебрушки.

Смешно.

Хотя не очень.

Я шел и крутил прихваченный серебряный между пальцами.

Если подумать, именно такой человек мне и нужен. И ведь наверняка он где-то рядом. Она.

В теле леди была другая женщина.

Маленькая мышка, способная залезть в любую голову, — против них не существует ментальной защиты, во сне человек беспомощен и крайне уязвим. А если она еще так ловко умеет перехватывать контроль над телом…

Я остановился и огляделся. Сноходица в столице — это точно. Она несла монеты кому-то из подельников? Или сама собиралась забрать позже?

Перемещаясь в чужое тело, сноходец теряет контроль над собственным.

Хотя много ли я знаю о сноходцах?

Прискорбно мало, я бы даже сказал — преступно, учитывая открывающиеся перспективы.

Надо поискать информацию в библиотеках и архивах.

К следующей встрече я подготовлюсь лучше, а она непременно случится, когда сноходица покинет свое тело вновь: я успел создать стигму, чтобы притянуть ее к себе.

Маленькая мышка обязательно попадется в мышеловку.

2. Сон второй. Отражение

Через два часа после…

Руи и Хейл вернулись через пару часов, продрогшие и, разумеется, не в духе.

К этому моменту я окончательно пришла в себя, немного успокоилась и старалась рассуждать здраво.

Ничего плохого не случилось. Тот маг никак не мог меня вычислить. Не мог — и все. Я в это верила. Или очень надеялась.

— Фрея, что за дела? — влетел на кухню Руи. — Мы тебя ждали-ждали! Но из дома вышел только какой-то мужик в плаще, а ты так и не появилась!

— Этот мужик — маг. И он меня заметил.

Я сглотнула, вновь почувствовав подступающий страх. А ведь только успокоилась.

— В смысле — заметил? — не понял рыжий. — Ну заметил — и что? Ты бы прошла мимо, водички попить. Или просто прошла — мало ли отчего той даме не спится? У благородных часто проблемы со сном и с нервами.

— Ты не понял, — я подняла взгляд на Руи и вставшего рядом Хейла, — он увидел именно меня. В ее теле.

— Это возможно? — удивился здоровяк, нахмурившись.

— А я знаю? — огрызнулась в ответ.

Керри, готовившая близнецам горячий чай, осторожно погладила меня по плечу.

— Извините, парни, — я растерла лицо, стараясь справиться с эмоциями. — У меня у самой одни вопросы. Простите, что вам пришлось мерзнуть просто так.

— Ладно, всякое случается, — примирительно произнес Хейл, беря у Керри чашку и благодарно кивая.

Руи тоже плюхнулся на табуретку, взял кружку и сделал большой глоток.

— Что теперь? Завтра выбираем нового человека и идем к нему? — рыжий вопросительно взглянул на меня.

— Давайте переждем какое-то время, — мотнула я головой. — Хотя бы неделю.

— А что это даст? Тот маг не сможет дежурить во всех домах разом.

— Не сможет, — медленно проговорила я. — Но он мне очень не понравился.

Острый взгляд темно-карих глаз.

«Я найду тебя», — до сих пор звучит в ушах. Не угроза, а будничное обещание, от того, кто ничуть не сомневается в своих словах и возможностях.

И проверять, блефует он или нет, не хотелось.

— Неделя, — повторила я, глядя в кружку с остывшим чаем. — Если ничего не случится — попробуем еще раз с другим человеком.

— Фрея, не переживай, — мягко подбодрил меня Хейл. — Ты ведь не в первый раз попадаешься. Уверен, все совсем не страшно. Ну подумаешь — маг? А помнишь, нам было лет по восемь, ты только-только училась пользоваться своим даром и попалась в теле учительницы словесности главной наставнице?

— О! Я помню! — рассмеялся Руи. — Мы тогда стояли на стреме, а Керри, как и всегда, сидела возле Фреи! И вот идет та сухая грымза, как там ее? Она еще вечно морщилась, когда мы читали по слогам, несет в переднике печенье или булки — что там тогда давали? И тут из-за поворота выходит главная и такая: а куда это вы направляетесь? И Фрея, ну то есть грымза, смотрит-смотрит, а потом как бросит все и убежит!

Руи покатился со смеху, Хейл тоже засмеялся, даже Керри заулыбалась. Я тоже не сдержала смешок.

— После этого грымзу все начали считать немного того, — рыжий покрутил пальцем у виска. — А потом вообще поменяли.

— На ужасную черную вдову, которая била всех линейкой по пальцам за каждую ошибку и кляксу, — кивнула я.

— У тебя еще почерк нормальный. А я никогда не забуду, как выводил тысячи букв! — Руи передернулся.

— А помните, как Фрея принесла нам фрукты? — тихо спросила Керри. — Это было перед сменой года, в приют доставили подарки от горожан, только нам почти ничего не дали. А Фрея через кладовщицу принесла целый ящик апельсинов.

— Да! — Руи снова захохотал. — Мы пытались прятать корки, но они так сильно пахли, что не найти их было невозможно! А наставники так и не узнали, кто из них отдал детям апельсины! Все переругались!

На этом мы засмеялись вместе.

Да, порой наши проделки могли наделать много шума.

— Я тогда поняла, что Фрея — настоящая добрая волшебница. Не Фрея, а фея из сказки, — продолжила Керри, опустив лицо.

Но даже так я видела ее горящие щеки.

Кажется, это была ее первая зима в приюте. Мы с Руи и Хейлом жили там с рождения и отлично впитали местные порядки. Керри, потерявшей во время белой лихорадки одного родителя за другим, лишившейся дома и оказавшейся в откровенно недружелюбной среде, пришлось очень тяжело.

Дети смеялись и издевались над ней, наставники срывали злость и придирались к любой мелочи.

А мне стало жаль безответную слабую девчонку, хотя жалость в приюте — непозволительная роскошь. И все же я начала давать сдачи за нее. А за меня вступался Руи, с которым я делилась «добычей» — он был хитрым и наблюдательным и сумел разгадать мою тайну. Пришлось делиться. А за Руи стеной стоял Хейл, с ним уже тогда никто не рисковал связываться.

Так мы и сдружились. И, будучи ровесниками, выпустились в один год — во второе совершеннолетие в семнадцать.

И вот уже почти три года вместе преодолеваем любые трудности.

И эту ерунду преодолеем.

Хейл прав: в приюте я попадалась намного хуже. Правда, там никто из наставников так и не заподозрил ребенка в умении входить в чужой сон и в чужое тело.

Как же тот маг так сразу меня раскрыл?

И так может каждый маг или только он?

Я вспомнила высокого темноволосого мужчину и зябко поежилась. Надеюсь, мы больше не встретимся.

— Ладно, я спать! — объявил Руи. — А то на работе ноги будут заплетаться.

— Тоже вздремну хоть пару часиков, — поднялся со стула Хайл. — Не переживай, Фрея, ничего страшного не произошло, — еще раз подбодрил он.

— Керри, иди поспи, — я аккуратно, но твердо подтолкнула подругу в коридор.

— А ты? — она с волнением смотрела на меня и, как обычно, переживала больше всех.

— Мне спать осталось час — проще не ложиться. Иди, Керри, мне будет спокойнее, я и так всех подвела.

— Ты нас не подводила, — тихо возразила подруга. — Никогда.

— И постараюсь, чтобы так было и дальше, — улыбнулась ей.

Керри всегда, что бы ни случилось, была на моей стороне. Спать она все-таки пошла, а я осталась одна на кухне. Мне жизненно необходимо хотя бы недолгое уединение.

Квартира постепенно погрузилась в тишину и темноту, друзья улеглись. У каждого в распоряжении имелась собственная комната, хотя Керри часто спала со мной: ее пугали темнота, тишина, громкие звуки, толпа людей, открытые пространства и замкнутые. Кажется, Керри боялась всего на свете.

Но больше всего она боялась потерять нас.

Просторная квартира. Хорошее отопление, на котором мы не экономили. Горячая вода из крана и возможность нормально помыться. Вкусная еда досыта. Обо всем этом мы мечтали в приюте, а потом в Норвиле.

Но там нас знали, и начни мы жить… нормально, не шикарно даже, пошли бы слухи, а за ними — вопросы.

Историй о тех, кто попадал на каторгу, а то и на виселицу, едва покинув стены приюта, хватало. Выпускники подобных заведений мало что умели и были плохо приспособлены к жизни. Вот и сворачивали на скользкую дорожку чаще других.

Поэтому мы осторожничали. Поэтому долго копили на переезд в столицу. И переехали именно поэтому: здесь нас никто не знал и не стал бы задавать вопросов. Плюс в большом городе проще затеряться, а среди горожан хватало богатеев.

Приютские крысы, как нас частенько называли, мы не гнушались таким заработком, справедливо полагая, что и состоятельным людям деньги достались нечестным путем. Мы не раз видели, как выделенные на детей средства исчезали в карманах наставников, а то и членов так называемого попечительского совета.

Да что говорить, если до нас не доходили даже конфеты, подаренные магистратом на Новый год? Все вкусное и хорошее распределялось между сотрудниками, воспитанники получали жалкие крохи.

Но я надеялась, что крысами мы были не только потому, что объедали городскую казну. А потому, что были умные, хитрые, умели бороться и выживать.

И мы еще поборемся. Просто нужно ненадолго затаиться. Спрятаться в нору.

На улице было темно. Горели редкие окна домов, когда я начала собираться на работу. От мысли, что надо нести заказ, становилось почти дурно.

Но единственная причина не выполнить поручение аптекаря — умереть, других оправданий он не примет. А пока я жива да к тому же здорова, придется тащиться в темноту и холод.

В ванной из зеркала на меня смотрела девица неполных двадцати лет, худая, бледная, с синяками под глазами. Сами глаза, от природы зеленые, отчетливо отдавали краснотой, как по вечерам у Керри: бессонная ночь и нервы не прошли бесследно. Я бы закапала себе глазные капли, но не знала, где они лежат. А будить подругу, разумеется, не хотела.

Расчесала и заплела косу из русых, а если честно — сероватых волос. Невзрачный припыленный цвет, бледность, заостренные черты лица — крыса, как она есть. Только усов не хватает.

И платье самое простое, серое с белым накладным воротничком и манжетами.

Не выделяться. Не привлекать внимания. Приютские правила и привычки.

Тех, кто пытался спорить с наставниками, что-то доказывать, делать не так, открыто хулиганить и нарушать порядок, наказывали особенно жестоко. Запирали на сутки без воды и еды. Ставили на ночь на колени на горох. Ну и прилюдно пороли, конечно, как же без порки?

Тех, кто, наоборот, хотел заслужить расположение наставников, был паинькой, ненавидели уже другие дети. И это зачастую было пострашнее: крысеныши любили накидываться всей стаей.

Жить как все. Не выделяться ни в какую сторону.

Придет время — и мы уедем еще дальше. Откроем собственное дело.

Может, небольшая гостиница на юге? Или ресторанчик? Керри хорошо готовит, у Руи отлично подвешен язык, Хейл сильный и справится с любой работой. А я… я тоже на что-нибудь сгожусь.

Главное — подальше от надоевших дождя и холода.

Я вышла из квартиры, закрыв дверь ключом, спустилась по чистой лестнице — домовладельцы неплохо следили за порядком. Правда, и плату брали соответствующую. А затем — на улицу, в темноту, накрапывающий дождь, казавшийся бесконечным, и холод, тут же обхвативший мерзкими лапами голени и поползший выше.

Я поежилась и быстрым шагом направилась в соседний квартал. Мы жили недалеко от центра, а нужный мне Каштановый бульвар находился уже в центральном округе через мост.

Город пока спал, лавки закрыты, аптечная лавка тоже откроется лишь через час — и это очень рано по меркам столицы. У нас в Норвиле работать начинали раньше, но и заканчивали тоже раньше. В Вальгере царили иные порядки: открывалось все здесь обычно позже, но и работало до позднего вечера.

А еще в Норвиле было теплее, наш небольшой захудалый городишко находился на юго-западе от столицы. И здешняя осень по тамошним меркам была полноценной зимой.

Возможно, стоило сразу поехать на юг, правда, на что-то серьезное наших сбережений не хватило бы. А в небольших городах все всегда на виду, любое событие становится сенсацией.

Не привлекать внимания.

Я шмыгнула носом и, не удержавшись, чихнула. Да уж, теплая одежда нужна не только Керри, мне бы тоже не помешало что-то посущественнее.

Чувствуя, что мерзну, я ускорила шаг, но холод все равно не отставал. Перчатки. Мне точно не помешают перчатки. Шерстяные чулки, и чтобы не кололись. Удобная обувь, желательно еще и симпатичная. Теплое пальто, тоже красивое, но, признаться, прямо сейчас я бы согласилась на любое, лишь бы согреться.

Нет, так дело не пойдет. Если я заболею — будет хуже.

Извозчики дежурили всю ночь до утра, а утром их сменяли другие. Ночной извоз слыл делом рисковым и неприятным — кому охота работать в темноте, когда нормальные люди спят? Зато оплата двойная или в непогоду тройная — именно тройную цену заломил возница, которому я махнула.

Пятнадцать медных! Почти мой недельный заработок! Ужасная, непозволительная роскошь для помощницы аптекаря.

Но, выходя из дверей приюта, я дала себе слово, что изменю свою жизнь. Не позволю себе прозябать дальше и быть жалкой крысой.

Если бы не ночной провал, я бы ни секунды не колебалась.

— Давайте за двойную? — попросила я.

Десять медных уж как-нибудь переживу.

— Если ты мне дашь — то прокачу и бесплатно, — глумливо заржал возница, а я стиснула кулаки.

От него пахло то ли вином, то ли пивом — дешевое пойло мало отличалось одно от другого. Видимо, согревался, как мог.

— Пройдусь пешком, — процедила я, не желая связываться с грубияном.

— Ну и вали! — донеслось мне вслед.

Когда-нибудь все изменится. В будущем никто не посмеет так со мной разговаривать.

Бодрой трусцой я добралась до нужного дома. Постучала.

Мне открыл заспанный дворецкий, смерил откровенно презрительным взглядом, хотя чем он, по сути, лучше меня? Такая же прислуга.

Чем вообще обитатели богатых домов лучше? Я видела их не раз, бывала в их снах и в головах — многие еще и похуже.

Денег мне отсчитали ровно по стоимости заказа. Доставка для таких богатых господ у нас бесплатная, мой труд никто не оценил даже завалявшейся медяшкой. Возможно, в другой раз я бы не придала этому значения, но сегодня мой день был особенно поганым, как и погода. Хотя нет, погода обычная.

Дом леди Дарри находился еще дальше, у Фонтанной аллеи. Я невольно бросила взгляд в ту сторону. Интересно, чем закончилась там ночная история? Рассказал ли маг обо мне хозяевам или нет?

Наверняка рассказал.

А если меня начнет искать стража?

От этой мысли я походела уже изнутри.

Нет, не найдут. Но стоит подождать и посмотреть. Руи работал разносчиком, в том числе и газет. Наверняка о таком случае напишут, если начнутся поиски.

Только кого им искать?

А может, тот маг решит, что ошибся? Мало ли что ему привиделось?

Было бы здорово…

С такими мыслями я, окончательно продрогшая, и дошла до аптеки.

— Отнесла заказ? — прозвучал первый вопрос от мэтра Стефанио.

— Доброе утро, да, — подтвердила я и шмыгнула носом.

Аптекарь неодобрительно поглядел на меня исподлобья.

— Иди в подсобку, завари себе сбор от простуды, — велел он.

— Спасибо, — я кивнула, едва удержавшись, чтобы не шмыгнуть снова.

Из носа основательно текло.

— Вычту из жалованья, — предупредил аптекарь.

— Все равно спасибо, — я была рада и небольшой передышке с горячим питьем.

Впереди целый рабочий день за прилавком. Придирки вредного старикашки. И тщательная уборка, чтобы не пропустить ни единой соринки.

Не разболеться бы. Я вообще редко болела, простуды обходили меня стороной даже когда в лежку лежал весь приют, включая наставников. Заболевала я, когда тратила много сил во снах, если приходилось задерживаться до получаса — дольше все равно не выдерживала. И потом непременно страдала от жара, иногда даже бредила.

В детстве я не умела рассчитывать силы, не чувствовала время, поэтому подобное случалось регулярно. Но методом проб и ошибок я выяснила свой предел.

И иногда остро сожалела, что снохождению меня никто не учил, возможно, я бы умела куда больше.

*

Неделя пронеслась, как и всегда, мгновенно. Я тщательно прислушивалась ко всем разговорам на улицах. Просматривала газеты, что притаскивал Руи с работы. Общалась больше обычного с покупателями в лавке — про сноходца не было ни слова.

И это обнадеживало.

Следующего человека предложил Руи.

— Какой-то толстосум, — описывал его рыжий. — Я ему письмо лично в руки доставлял, поэтому меня пустили в дом — там все в золоте, аж глаза режет, представляешь!

— Мы стараемся не связываться с вещами, — напомнила ему.

Продавать краденое, особенно что-то приметное — значит подставляться. Привлекать внимание.

— У него и деньги повсюду лежат! На столе среди бумаг валялись золотые! — не то восторженно, не то возмущенно продолжил друг.

— Как я к нему попаду?

— Он вскрывал письмо и порезался, приложил платок к пальцу. А когда кровь остановилась — взял и выкинул в мусорку! — тут Руи точно возмутился.

Нам, приютским, никогда не понять такой расточительности.

— А пока он ответ строчил, я шнурок завязывал, ну и вытащил незаметно, — друг показал мне белоснежный платок с небольшой каплей крови.

Мне хватит, чтобы попасть в чужой сон. Правда, я предпочитала иметь дело с женщинами, но все время брать клиенток модного ателье Керри чревато. Если пойдут какие-то слухи, что после его посещения леди внезапно начинают ходить во сне — это опять же ненужное внимание.

Чем меньше люди связаны между собой, тем ниже вероятность, что их смогут связать с нами.

— Давай, — решилась я. — Завтра посмотрю на дом, прогуляюсь после работы. А ты пока нарисуй план, как идти по коридору.

— Не вопрос, — Руи схватил карандаш и газетный лист, который я рассматривала на предмет новостей о себе, и начал карябать план.

— Хейл, как и всегда, ждете от меня условный знак, без него не высовывайтесь, — я перевела взгляд на нашего белобрысого здоровяка.

Они забавно смотрелись с Руи. Мало того, что совершенно разные по комплекции, так еще и разные по масти. Такое чувство, будто природа истратила все краски на Руи, дав ему огненную шевелюру, рыжие ресницы и брови с янтарно-карими глазами. Хейл же был белесый, почти бесцветный.

Очень светлые волосы, такие же ресницы и брови, почти не видимые на коже. И небольшие серые глаза, совсем терявшиеся на лице с крупными, словно вырубленными топором чертами.

Про характер и говорить нечего. Здоровяк был спокойный как скала, а рыжий — вертлявый непоседа, до сих пор и пяти минут спокойно просидеть не мог.

Воистину противоположности притягиваются.

— За нас не переживай, — отмахнулся Хейл. — Главное, чтобы у тебя все получилось.

Я сосредоточенно кивнула.

Этот раз должен пройти без накладок, а то оплата квартиры на носу. Не хотелось залезать в отложенные деньги, а без них мы текущие расходы не покроем.

Керри оставалась во время подобных разговоров в стороне. Подруге не нравилось наше занятие, и дело не столько в его незаконности, сколько в риске. Уверена, завтра, перед тем, как я пойду в чужой сон, она опять попытается меня отговорить.

В столице на днях выпал первый снег и отчего-то не поспешил растаять, а лег ровным слоем на дома и тротуары. И ветер стал еще злее, начав бросать колкие снежинки в лицо.

Мы были не готовы к такой погоде. Мой насморк прошел в тот же день, зато друзья принялись хлюпать носами. И купленные в аптечной лавке сборы от простуды что-то не особо помогали. Нам позарез требовалась теплая одежда. Всем.

И отопление еще подорожало в холода, как и горячая вода.

Из-за всего этого я не имела права на вторую промашку. Сделаю все четко, как и всегда. Заплатим за квартиру, купим теплые вещи и отложим на обязательные платежи. Если что-то останется сверху — пойдет на счет в банке, где копились деньги на будущий переезд и собственное дело.

На еду и бытовые мелочи мы зарабатываем и так, но без дополнительных средств хорошую квартиру и вещи просто не потянем.

Так что медлить с походом в чужой сон дальше нельзя.

На следующий день я, как и планировала, после работы пошла по названному Руи адресу, чтобы осмотреться заранее хотя бы снаружи.

Большой богатый дом окружал кованый забор, увитый плющом. Значит, мне предстоит не просто выглянуть на крыльцо и оставить там деньги для парней, подав условный знак. Придется выходить из дома, идти шагов двадцать до ворот. А на освещении состоятельные граждане не экономят. Еще и охрана может иметься или собаки, хотя на хозяина они кинуться не должны. Надеюсь.

Во снах я всегда осторожничала, чтобы не навредить людям. Почему-то невольно чувствовала ответственность за чужое, позаимствованное на время тело.

Ладно, буду действовать по ситуации.

Дома меня уже ждали — из-за прогулки-разведки я вернулась позже всех.

Керри готовила ужин, поэтому пахло особенно вкусно. Парни легко и весело болтали, по-доброму подшучивая над нашей боязливой тихоней.

За столом мы сразу начали обсуждать детали предстоящего дела. Руи, оббегав с посылками все закоулки, приглядел, где они с Хейлом будут меня ждать.

— Не ходи. — Керри коснулась моей ладони. — Пожалуйста, Фрея!

— Не переживай, — я привычно приобняла ее за плечо, — в этот раз точно никаких магов.

— У меня плохое предчувствие!

— Оно у тебя каждый раз плохое, — терпеливо ответила ей.

— Сегодня — особенно!

— Керри, мы не можем не ходить, пойми! Иначе нам нечем будет платить за квартиру, — напомнила я о насущном.

— Значит, нам нужно жилье попроще!

— Как в приюте? Одна комната на двадцать человек и душевая с холодной водой на сто? — не сдержалась я.

— Не настолько, — потупилась подруга. — Но мы могли бы жить скромнее, тогда тебе не пришлось бы ходить в чужие сны и воровать.

— Когда-нибудь это все закончится, — я осторожно убрала локон ей за ухо и погладила поникшее плечо. — Мы постепенно движемся к своей мечте. Мы осторожны, ты же знаешь.

— Знаю, — Керри всхлипнула. — Но если ты опять встретишь мага?

— Очень сомневаюсь. Ты же знаешь, магов мало даже в столице. Они не могут быть в каждом доме.

— Если что — сразу возвращайся, ладно? — Керри заглянула мне в глаза.

И от этого преданного щенячьего взгляда у меня защемило сердце.

Я не имею права их подвести.

— Конечно, — пообещала я. — Я не собираюсь геройствовать, не переживай.

Керри только грустно улыбнулась и отошла к раковине мыть посуду.

— Горячую воду не экономь, — я подошла и подкрутила вентили. — И так чихаешь! Не хватало еще заболеть из-за ерунды.

Спорить с этим подруга не стала.

Я пришла в свою комнату, небольшую с односпальной кроватью, шкафом и тумбочкой. Необходимый минимум без изысков, зато свой. После приюта и жизни в Норвиле, где мы еще не могли позволить себе нормальную квартиру, — настоящая роскошь.

На полу ковер с приятным пушистым ворсом — как вспомню приютские ледяные полы, по которым вечно сквозило, сразу пальцы на ногах поджимаются.

Из окна не сифонит.

Мебель пусть и простая, но достаточно новая и добротная. Дверца шкафа не слетает, стоит ее коснуться.

Хороший матрас на кровати, удобная подушка без комков, теплое мягкое одеяло, свежее белье, его мы сдавали в местную прачечную, а не возились с едким порошком сами.

Я не готова ото всего этого отказаться!

Раздеваться не стала, легла прямо в одежде поверх покрывала. Подумав, свернулась на боку калачиком. В этот раз я волновалась больше обычного, но в чужой сон можно пройти лишь с холодным разумом. Постепенно волнение отступило, дыхание выровнялось. В руках я сжимала платок с каплей крови, которая должна привести к нужному человеку.

И в какой-то момент чужой сон меня затянул.

*

Я открыла глаза в темноте и как обычно начала потихоньку двигать руками и ногами, заодно ощупывая пространство. Постель, где спал мужчина, была огромной, но, к счастью, никого больше на ней не обнаружилось.

На прикроватной тумбочке нашелся светильник, в его свете все стало проще, и я решилась осторожно встать.

Пол оказался непривычно далеко. Я не жаловалась на рост и была почти на полголовы вышей той же Керри. Даже чуть выше Руи, хотя он как раз мелкий, а тут мужчина попался действительно высокий.

Узкие ладони с красивыми музыкальными пальцами, длинные ноги в свободных спальных штанах, подтянутое тело — человек не чурался тренировок или просто вел активный образ жизни.

Я оглядела спальню, не заметив в ней ничего примечательного. Лаконично, изысканно, дорого.

Мне нужно было попасть в кабинет, ориентируясь по схеме рыжего. Наш мелкий друг — тот еще проныра, успел как следует осмотреться и все запомнить.

Я выглянула за дверь — никого. На стенах горели светильники, так что можно спокойно идти, не боясь заплутать в темноте.

Судя по деревьям за большими незашторенными окнами в холле, я уже на втором этаже. Кабинет располагался справа от лестницы.

Лестница…

Она оказалась совсем в другом месте, не посередине, как на схеме Руи, а в самом конце холла. Рано я рыжего похвалила.

Длинный палас на полу глушил шаги, так что я передвигалась почти бесшумно, нашла лестницу и остановилась, думая, что делать дальше?

Заглядывать в каждую комнату — чревато нарваться на кого-то из обитателей дома. Но как найти кабинет? Все двери плотно закрыты, никаких обозначений или подсказок, разумеется, на них не висело.

Вот же рыжий подставщик!

На долгие блуждания времени нет — полчаса, дальше меня выкинет обратно, а это тело останется в том месте, в котором я его покинула. Человек не проснется — проверено, но мне от этого не легче: деньги сами себя не найдут и не вынесут парням.

А значит — возвращаюсь в спальню и смотрю, что есть там.

Уже увереннее я пересекла холл в обратном направлении, зашла в спальню и огляделась получше.

В просторной комнате нашлись еще две неприметные двери. Я заглянула за одну — ванная, почти как спальня по размеру. За второй обнаружилась гардеробная, тоже весьма нескромная. Посмотреть в карманах? Поискать тайник?

Или все-таки попробовать наугад найти кабинет?

Как же Руи так промахнулся?

Я прошла вдоль ровных рядов одежды, проверила карманы в нескольких пиджаках — пусто. Развернулась и…

Увидела мага из предыдущего сна!

Первая реакция — бежать! Я дернулась в сторону и сразу поняла, что вижу свое нынешнее отражение. Не может быть!

Не веря, я приблизилась к зеркалу во весь рост, коснулась холодной гладкой поверхности, убеждаясь, что это правда.

Но как?

По ту сторону зеркальной глади стоял высокий мужчина с черными, сейчас распущенными волосами, спадающими на грудь и спину. Правильный овал лица, высокий лоб, вытянутые к вискам глаза под угольно-черными росчерками бровей. Прямой нос, аккуратный подбородок, покрытый легкой щетиной.

Это абсолютно точно был тот самый маг!

Но самое жуткое только начиналось.

Его губы без моего участия растянулись в улыбке — мне сейчас было совсем не до веселья!

— Здравствуй, мышка, я тебя заждался, — произнес он.

И я вновь отшатнулась от зеркала, но сразу остановилась. Он сразу остановился! Тело мне больше не подчинялось!

— Поговорим? — предложил маг.

Я дернулась, испугавшись, что не смогу вернуться в себя.

— Нет!

И едва не свалилась с кровати.

— Нет! — взвыла своим голосом.

— Фрея! — вскрикнула подхватившая меня Керри. — Фрея, что случилось?

— Все плохо! Ужасно!

Я села, обхватив голову.

— Ты опять встретила мага?

— Хуже! Я попала в его тело!

— Тот господин оказался магом? — поразилась подруга. — Но ты же их чувствуешь…

— Нет! Нет, Кер! Я попала в тело мага, которого встретила в доме Дарри! И он меня ждал!

И только произнеся все вслух, я поняла: это — катастрофа.

***

Я с сожалением вздохнул. Сбежала. Мгновение — и мышки нет. Я даже не поленился проверить, вдруг она так искусно затаилась, но увы. В своем теле я был один, ночная гостья покинула меня так же внезапно, как и пришла.

Я ждал ее всю неделю. Каждый день обновлял заклинание, притягивающее душу — оно относилось к разделу некромантии, но отлично подходило в нашем случае. Как назло, дни были загруженными и насыщенными, так что нормально поискать информацию про сноходцев я не успел.

Но очень рассчитывал получить ее из первых уст.

Дни шли, мышка не появлялась.

Но я не терял надежды, обновляя заклинание притяжения души, с небольшими изменениями действовавшее и на сознание. Заодно ставил на свой разум защиту от подавления — и не ошибся. Уверен, если бы не оно, о приходе сноходицы я бы не узнал.

Так ювелирно влезть в чужую голову не способен ни один менталист.

Самым сложным, проснувшись среди ночи, было не выдать себя до поры до времени и не перехватить инициативу.

Очень хотелось понять, на что же способна моя ночная гостья.

Пара минут на полную адаптацию — и вот она отлично ходит и передвигается, будто всю жизнь провела в моем теле. Никаких проблем с координацией, никаких побочных эффектов вроде смазанного зрения или головокружения.

Она огляделась и вышла из спальни.

Прошла коридор, но спускаться на первый этаж не стала. А я ощутил легкое эхо ее эмоций — растерянность.

Мышка явно ожидала увидеть что-то иное. Чей же дом она планировала посетить на этот раз? Мужское тело ее не удивило — значит, пол человека не имеет для сноходца значения, и она осознанно перемещалась в мужчину. Как она это делает? Они должны быть знакомы? Ей нужно его увидеть? Коснуться? Как создается связь?

У меня была тьма вопросов.

А пока мы с мышкой шли обратно. В спальне она заглянула в ванную, затем зашла в гардеробную.

Что она ищет?

Но когда сноходица взялась осматривать карманы, я окончательно убедился — деньги. Она снова пришла за деньгами. И не за крупными суммами — что можно найти в кармане? Мелочь?

С такими способностями вполне реально совершить преступление века. Обнести королевскую сокровищницу или хотя бы отделение банка, а не размениваться на ерунду.

Не знаю, сколько бы мы еще играли в игру «притворись, что ничего не происходит», но тут она обернулась и резко дернулась в сторону. Испуг я ощутил вполне отчетливо. Интересно, а она считывает эмоциональный фон владельца тела? А мысли? Видит его сны?

Сделав шаг вперед, мышка подвела мое тело к зеркалу, коснулась его. А ощущения? Чужое тело передает ей сигналы нервных окончаний?

Было забавно наблюдать, как она разглядывает отражение. Как глаза изучают мое лицо, подмечая детали. Сам я никогда так долго не стоял у зеркала.

И это стало последней каплей, я не сумел сдержать улыбки.

А мышка поняла, что я не сплю.

Дальше скрываться смысла не было.

Вот только она оказалась не мышкой, а рыбкой. Раз — и нырнула в глубину, будто ее и не было. Я даже понять ничего не успел — настолько быстро она покинула мое тело.

И заклинаний, способных ее как-то удержать, я не знал. В менталистике подобного не имелось. А у некромантов должны быть.

Сноходица подкинула мне очередную задачку. Я хмыкнул и вернулся в кровать — досыпать.

Из плохого: мышка опять затаится, и наверняка надолго. Зато у меня есть время поискать еще информацию и заклинания, чтобы она не сбегала от меня так просто.

Из хорошего: возможности сноходицы приятно поразили. И теперь я еще больше хотел заполучить ее себе.

3. Сон третий. Начало неприятностей

Мы с Керри сидели в моей спальне, когда вернулись Руи и Хейл.

— Эй, вы где? — послышался крик Руи.

— Здесь, — подала я голос.

Парни тут же ввалились к нам.

Рыжий уселся ко мне на кровать и требовательно вперился своим янтарным взглядом.

— Я попала в тело мага, которого встретила в прошлом сне, — выдохнула я. — Не знаю, почему и как. Понятия не имею!

— Вот же! — саданул кулаком по стене Руи. — И чего он пристал?

— И как сделать, чтобы отстал? — вслух поинтересовался Хейл.

— Когда-то ему должно это надоесть, — я нервно сглотнула. — Я же не просто так попала в его тело. Значит, он что-то для этого делает…

— А если маг привязал тебя к себе на постоянку? — Руи сразу предположил худшее.

— Да ладно тебе. — Хейл отвесил рыжему щелбан. — Тебе-то почем знать?

— Ну а вдруг?

— Тогда мои хождения в чужие сны закончились, — раздраженно ответила я.

— А может, попробовать с ним договориться? — не сдавался Руи. — Не просто же так он тобой заинтересовался?

— Понятия не имею, но договариваться с магом я не собираюсь, — твердо ответила я. — Я не знаю его способностей и возможностей. Если он сумел меня как-то привязать, то вдруг сумеет и отследить?

— Если уже не отследил, — мрачно закончил Хейл.

— Предлагаешь бежать? — я взглянула на друга.

Хейл всегда был самым разумным в нашей компании.

— Нет, — подумав, ответил здоровяк. — Во-первых, это тоже просто предположение. Во-вторых, даже если он тебя как-то отследит, то что дальше? Предъявить тебе ему нечего. Из дома Дарри ты ничего не взяла. Из его — тем более. Предыдущие случаи еще попробуй найди и докажи. Всегда можно сказать, что ты не контролируешь эту способность.

— Тогда просто тихо ждем, — подвела я итог. — А пока снимем деньги со счета, чтобы оплатить квартиру, тепло и купить одежду.

— А если маг все-таки от тебя не отстанет? — спросил рыжий.

— Прям как ты сейчас? — я нервно усмехнулась. — Не знаю, Руи. Возможно, нам придется уехать подальше. Может, расстояние его остановит? Посмотрим. Но в этом месяце больше пытаться не будем.

Друг кивнул и ушел, но я успела заметить недовольство на его лице.

Стало внезапно обидно. Понятно, что все расстроены и разочарованы, но ведь это не моя вина!

— Иди спать, Кер. Нам всем завтра рано вставать, — я выдавила из себя улыбку.

Подруге не хотелось от меня уходить, но она знала, что в такие моменты мне требуется одиночество. Так что Керри пожелала мне спокойной ночи и тоже вышла.

Я лежала при тусклом свете ночной лампы и рассматривала потолок. Стоило остаться одной, как мысли выровнялись, паника и разочарование отпустили. Теперь я снова могла рассуждать здраво.

Итак, ко мне прицепился какой-то маг. Как, почему и зачем — не имеет значения. Выяснять его мотивы я не собиралась.

Я желала от него отделаться, и вопрос «как?» вставал очень остро.

В Норвиле это стало бы огромной проблемой, но мы же не зря переезжали в столицу, здесь возможностей гораздо больше. И главной возможностью лично мне виделась Королевская библиотека, открытая для всех желающих. Я слышала, что в нее пускают независимо от статуса, и давно хотела там побывать.

Только сначала переезд, потом поиск работы, потом сама работа, отнимавшая все силы и время. Но теперь я точно найду время, скоро у меня выходной — проведу его за книгами. Возможно, узнаю что-то и о себе, и о том, как противостоять чужой магии.

Как же мне не хватало знаний о своих способностях! И как вообще не хватало знаний!

Как бы порой ни допекал меня своими придирками и требовательностью аптекарь, но я восхищалась его образованностью. Он прекрасно консультировал клиентов, которые не понимали, что именно им требуется, и, кажется, знал о лекарствах все на свете.

Я бы тоже так хотела, стать мэтром в каком-то деле…

Может, когда удастся накопить денег, попробовать получить нормальное образование?

Но это все потом, сначала нужно решить проблему с магом. Ну и накопить денег, разумеется.

*

Свой выходной я начала с главного: отправилась в отделение банка и сняла денег на текущие расходы. Счет открывался на мое имя, но доступ к нему имели все — это было мое требование.

Мало ли что со мной случится? Вдруг я не вернусь из сна? Или, как сейчас, напорюсь на мага? У друзей должна остаться возможность получить деньги.

В последнее время мы плохо пополняли счет: столица оказалась очень дорогим для жизни городом. Руи предлагал брать у людей большие суммы, но я не решалась: вдруг узнают и начнут искать виноватого?

Меня вряд ли найдут, но пропади крупная сумма или ценная вещь — вполне могут подумать на прислугу.

А потерю пары золотых или десятка серебряных богатые господа могли и не заметить: иногда я просто поражалась, как люди сорили деньгами, достающимися многим непосильным трудом.

Керри рассказывала про невероятные платья, расшитые золотом и жемчугом и стоящие баснословных денег. Надеваются они ровно один раз на какой-нибудь бал.

В приюте одежда передавалась от старших к младшим и изнашивалась до такого состояния, что уже и заплатку не поставишь — ткань буквально расползалась в руках.

На стоимость «жемчужного» платья можно было обеспечить вещами всех детей приюта на годы вперед. Но те, кто блистали в подобных нарядах, вряд ли задумывались о тяготах сиротской жизни. А если и задумывались, то что-то не спешили отказываться от своих покупок, чтобы приобрести одежонку для детей.

Мир был ужасно несправедлив. И в какие-то моменты я чувствовала эту несправедливость особенно остро.

3.1

Отнеся деньги домой, чтобы не стать жертвой карманников, я направилась в Королевскую библиотеку. Величественное здание с колоннами было видно издалека, и чем ближе я подходила, тем страшнее становилось.

Возле серой громадины я показалась себе жалкой песчинкой. Но это я могла пережить, крысе не впервой ощущать собственную ничтожность. Как искать нужную информацию?

А зайдя внутрь и оформив абонемент, я и вовсе испугалась.

Книг вокруг было столько, что жизни не хватит их просто просмотреть, не говоря уже про прочесть.

— Вам помочь, девушка? — обратился ко мне сухонький старичок-библиотекарь.

Он был чем-то похож на аптекаря: тоже в очках, худой и чуть скрюченный временем. Но взгляд мягче и голос без скрипуче-дребезжащих нот.

— Мне бы что-нибудь про магию… — неопределенно попросила я.

— А что именно?

— Не знаю, — я правда не знала.

Про сноходцев спрашивать не решилась. Начну с магов.

— Магии посвящена вся четвертая секция, вы найдете ее по указателям, — подсказал библиотекарь. — На всякий случай напоминаю, что на всех книгах стоят специальные метки. Выносить их из библиотеки нельзя, если испортите — метка сработает.

— Я буду предельно осторожна!

Работа с придирчивым аптекарем отточила мою аккуратность до небывалых высот.

Четвертый сектор нашелся сразу, а вот что делать дальше — я не представляла. Он был огромен! Стеллажей тридцать в два человеческих роста. Решив не тратить время зря, я взяла книгу под названием «Общие сведения о магии и ее применении», чтобы начать хоть с чего-то. В любом случае идти стоит от простого к сложному и от общего к частному — так нас учили в приюте на каком-то из предметов.

Хоть что-то из тех уроков пригодилось…

Начав читать, я постепенно увлеклась. «Общие сведения» были написаны для детей. Текст легкий и понятный, щедро сдобренный красивыми картинками.

О том, что магия бывает разных видов, я и раньше что-то слышала, но и не подозревала, что ее видов так много! Стихийная, целительская, некромантия, менталистика, магия природы, материальная магия, ритуальная магия — и это только самые основные, внутри каждого вида существовали еще подвиды и направления.

Но одна фраза ближе к концу книги запомнилась особенно. «Почти любую магию может усилить кровь мага, поэтому раньше кинжал являлся неизменным спутником каждого одаренного. Сейчас заклинания принято усиливать при помощи артефактов или зелий, но в некоторых заклинаниях кровь по-прежнему остается единственным и самым качественным усилителем».

Вот тут я задумалась. Свою способность я никогда не рассматривала как магию. Да и откуда она у меня? Дар передается по наследству — это знают даже приютские, но вряд ли в моих предках отметился кто-то из магов.

Подобные мечты, как и мечты о семье и доме, в приюте исчезают быстро. Суровая реальность губительна для детских фантазий. Вернее — фантазия начинает работать в другую, более насущную сторону: вкусная еда, добротная одежда, собственная комната, наконец. Смысл мечтать о совсем уж несбыточном?

Но все же снохождение не было чем-то рядовым. Я быстро выяснила, что остальные так не могут. Но реально ли усилить мою способность кровью? И как именно?

Кажется, у меня появилась зацепка, и я пошла искать книги про кровь в магии.

Подобных книг, к моему удивлению, не имелось. А на осторожный вопрос библиотекарь ответил, что такие пособия не стоят в читальном зале — во избежание. И вообще изучаются в академиях под присмотром наставников.

И все-таки кое-что нашлось в ритуальной магии, где кровь использовали часто. Только вариантов использования оказалось несколько. Какой именно подойдет мне — и подойдет ли? — вопрос открытый, требующий проверки на практике.

Именно на практике я и изучала снохождение. Именно методом проб и ошибок узнала, что помогает перемещаться в сны незнакомцев. И так же узнавала свои возможности.

Правда, тогда у меня на хвосте не висел маг и я могла испытывать все варианты без опаски.

Время посещений заканчивалось, и я с сожалением расставила книги по местам. Как-нибудь обязательно приду сюда снова.

*

Как обычно, стоило что-то твердо решить, как планы полетели псу под хвост.

С нашими случилось так же.

Спустя примерно неделю после моего последнего похода в сон, Керри вернулась с работы, шмыгая носом особенно сильно. В тарелке ковырялась вяло и почти ничего не съела. А от красных глаз не помогли даже капли.

— Ну-ка! — я положила ладонь подруге на лоб. — Да у тебя жар!

— Все нормально, — едва слышно отозвалась она и закашляла, сразу опровергая свои слова.

— Кер еще прошлой ночью кашляла, — сдал ее рыжий.

— Ты давно болеешь?

Я строго посмотрела на Керри, но она опустила взгляд и только неопределенно пожала плечами.

— Почему не сказала? Я бы принесла что-то из аптеки.

— Аптекарь ничего не дает тебе бесплатно, а у нас и так денег в обрез, — прошептала Керри и опять зашлась в кашле.

И ее кашель мне совсем не понравился…

Я отвела Кер в ее комнату, где лежала незаконченная вышивка — подруга умудрялась еще и на дом подработки брать! Совсем глаза испортит без отдыха! Потом заварила ей горячее питье, посмотрела, что у нас есть из лекарств, дала жаропонижающее. Как все-таки хорошо, что я устроилась в аптечную лавку! Пока стою за прилавком, заодно слушаю, что говорит аптекарь покупателям. Уже столько всего умного набралась.

Завтра надо бы спросить, что можно дать от грудного кашля. Сейчас самый сезон, у нас точно должно быть что-то в продаже.

Ох, Керри! Вечно она боится беспокоить других и работает до упора!

А еще мне что-то говорит!

В итоге я всю ночь провела в комнате подруги, проверяя ее температуру и слушая кашель, нравившийся мне все меньше.

Рано утром я едва ли не впервые желала поскорее очутиться в лавке и спросить совета у аптекаря.

— Доброе утро, мэтр Стефанио! — поприветствовала я старика, не забыв как следует обстучать сапоги и вытереть ноги у входа.

— Доброе, — проскрипел он, не удостоив меня взгляда.

— Мэтр Стефанио, подскажите, вы же отличный специалист!

— Ну.

— У моей подруги кашель, сильный. Кашляет всей грудью до боли. Высокая температура, сбивается плохо, я использовала ваш порошок, если что!

Мэрт все-таки соизволил посмотреть на меня.

— Ей надо послушать легкие. С таким описанием может быть пневмония. От нее обычное лечение не поможет.

— А какое надо?

— Целителя надо вызывать, — буркнул аптекарь. — А если запустить, то и умереть может.

Я замерла, осознавая сказанное.

— Мэрт, а можете меня отпустить? Пожалуйста! В счет выходного!

— У нас все выходные дни оговорены.

— Прошу вас! Хотя бы на пару часов, пока покупателей немного.

— На пару часов, — строго сказал аптекарь. — Вычту из жалованья как за полдня.

— Хорошо! — я была на все согласна!

И, уже развернувшись, вспомнила.

— А подскажите, пожалуйста, хорошего целителя?

— Хорошего? — уточнил аптекарь.

И я поняла, к чему вопрос. Хороший запросит за свои услуги соответствующую плату. Да и плевать!

— Хорошего, — подтвердила я.

— Верейская улица, пятнадцать, это недалеко.

— Спасибо!

Я знала, где эта улица, спасибо заказам, которые приходится разносить и изучать город. Добежала за пятнадцать минут и принялась колотить в дверь.

— Чего вы ломитесь? — открыла дверь немолодая, но ухоженная дама в белом халате.

— Мне нужен целитель, это вы?

— Я помощница, — она окинула меня придирчивым взглядом.

Вещи на мне были не то чтобы дорогие, но и не дешевка. И все-таки наверняка их посетители выглядят солиднее.

— Проходите, — решила помощница, пропуская меня внутрь.

— У меня болеет подруга. Сильно болеет: грудной кашель, температура, сама прийти не сможет.

— Выезд на дом — один золотой и оплата извозчика, — сразу предупредила женщина.

Я внутренне содрогнулась. Золотой мы платили за месяц аренды квартиры и тепла в ней. Сейчас у нас как раз есть сумма до конца зимы, я ее специально отложила, чтобы хоть об этом не волноваться.

Но здоровье и уж тем более жизнь Керри точно дороже. В крайнем случае, подруга права: найдем жилье попроще.

— Хорошо, я расплачусь на месте.

Меня смерили подозрительным взглядом.

— Заплатите сразу по приезде, — предупредила она и пошла звать целителя.

Магистр Вайдбек, невысокий лысеющий мужчина средних лет, появился быстро, выслушал меня и подтвердил, что надо ехать и лечить пациентку.

И мы поехали.

Приехали к нашему дому, и, кажется, магистр выдохнул, увидев достаточно приличное жилье.

Я провела его в квартиру, отдала золотой и десять медных за извозчика (сразу в обе стороны), показала, где помыть руки и где находится больная.

Керри опять горела. И кашляла. Сильно.

Я с тревогой и надеждой посмотрела на целителя.

— Да, это точно пневмония, — заключил он, приложив ладонь к ее груди.

— Вы же поможете?

— Помогу. Я уберу основной очаг поражения легких и подтолкну организм к выздоровлению. Но на полное восстановление уйдет минимум десять дней, и долечиваться придется микстурами.

— Я поняла!

— Можете уже сейчас заварить ей этот порошок, — магистр протянул небольшой холщовый мешочек. — Это на один день. Заварить в литре воды, разделить на три части и пить. Я все напишу подробнее.

Я убежала заваривать порошок, а когда вернулась, целитель уже заканчивал работу. И, должна отметить, Керри сразу стала выглядеть лучше. Как минимум, она перестала метаться в горячке, взгляд стал осмысленным, а нездоровый румянец ушел.

— Я закончил, — объявил целитель, платком вытирая пот со лба. — Сейчас напишу, какие лекарства понадобятся.

Лекарств понадобится много. Я пробежалась взглядом по длинному списку: большинство названий было мне знакомо. Уверена, мэтр Стефанио сумеет изготовить недостающее.

Еще раз поблагодарив целителя и пообещав выполнять все его предписания, я понеслась на работу. Влетела запыхавшаяся и раскрасневшаяся, держась за бок.

— Ты опоздала на пятнадцать минут, — недовольно заметил аптекарь.

— Мне… очень… жаль, — пока я пыталась просто отдышаться.

— Это отразится на твоем жаловании, — поджав сухие губы, объявил он. — Приводи себя в порядок, в таком виде неприлично показываться покупателям.

— Как скажете, — кивнула я, подумав, что в этом месяце такими темпами мало что останется. — Мэтр Стефанио, подскажите, у нас ведь все из этого есть? — и показала ему список.

— Перемолотого корня красноцвета нет. И четвертого грудного сбора — закончился недавно, — отозвался аптекарь, изучив список.

— Сможете сделать? Я, конечно, оплачу!

— Срочные заказы за полуторную плату.

Я стиснула зубы, чтобы ненароком не выругаться.

— Значит, за полуторную.

— Иди приводи себя в порядок, — кивнул на подсобку старик.

И я поплелась. Точно ничего в этом месяце не заработаю, еще и должна останусь.

Домой я опять почти бежала с целым пакетом снадобий, но волновалась зря. Керри уверенно пошла на поправку и даже взялась готовить ужин.

— У тебя постельный режим! — накинулась я на подругу.

— Все в порядке, — отозвалась она осипшим от кашля голосом. — Это все мне?!

Кер пораженно уставилась на пакетики, баночки и флаконы, которые я выставляла на стол.

— Да, чтобы ты быстрее поправилась и не случилось никаких осложнений, — важно ответила я.

— Фрея… — подруга страдальчески посмотрела на меня. — Здесь же целое состояние!

— Ничего подобного! — возразила я, хотя на самом деле Керри была недалека от истины: этот месяц я работаю бесплатно. — И вообще, нечего было запускать болезнь! Почувствовала недомогание — скажи сразу и начинай лечиться!

— Прости, — прошептала Керри, шмыгнув. — Я вас опять подвела…

— Так! Немедленно прекрати! — я подошла и положила руки ей на плечи. — Мэтр Стефанио говорит, что сейчас такая болячка ходит. Ты не виновата.

Но Керри обреченно мотнула головой и вернулась к готовке.

Я с недовольством смотрела, как подруга слегка пошатывается: слабость будет с ней еще долго. И лицо бледное. Но если я попробую отправить Керри отдыхать, то она точно съест себя поедом.

Пусть лучше приносит пользу, чем корит себя.

Но этот удар был не последним.

4. Сон четвертый. Разговор

И недели не прошло, Керри вроде вылечилась, хотя я все равно настояла, чтобы она посидела дома еще три дня, а не нагружала не до конца окрепший организм, как слег Хейл. И не с простудой.

Наш здоровяк не рассчитал силы и сорвал спину в литейном цеху. Да так основательно, что не смог встать. Товарищ из цеха помог ему добраться домой, где до своей комнаты Хейл буквально дополз.

Керри делала для него, что могла, вся испереживалась, а вечером сразу с порога рассказала нам с Руи. Разумеется, мы тут же направились к другу.

— Отлежусь — и буду как новенький, — Хейл махнул рукой и с шипением втянул воздух.

Любое движение отдавалось для него болью в спине.

— Нет, так дело не пойдет, — проговорила я, видя, как мелкий Руи пытается помочь нашему другу дойти до ванной по нужде.

Адрес целителя я знала и, на мое счастье, он как раз закрывал кабинет, когда я вновь прибежала к нему.

— Добрый вечер, магистр Вайдбек! У меня для вас еще один пациент, — остановила я мужчину.

— За осмотр вне рабочего времени будет полуторная оплата, — обозначил он.

Все ценили свой труд, и я в очередной раз подумала о том, как здорово иметь хорошую специальность и быть уважаемым человеком.

— Я согласна. У меня с собой золотой, остальное отдам дома.

Хейла надо было ставить на ноги любой ценой.

Когда мы зашли с целителем в квартиру, он сразу узнал Керри и поинтересовался ее самочувствием. Вроде мелочь, но приятно.

Помыв руки, магистр прошел в комнату Хейла. О том, что мы живем с парнями вместе, ничего не сказал. Очередной плюсик.

— Да не стоило… — сразу начал друг при виде целителя.

— Уже привезли и услуги оплатили, — категорично заявила я, чтобы и не думал отказываться.

Даже перевернуться на бок стоило здоровяку огромных усилий, и я заметила, как покачал головой магистр.

— Межпозвоночные диски смещены, — заговорил он, начав осмотр, а точнее, ощупывание пациента. — Защемлен нерв, это очень серьезно. За один раз не исправим, требуется минимум три сеанса. А потом еще три месяца больной будет носить специальный корсет во избежание рецидивов. Поднятие тяжестей ему на это время противопоказано. И дальше тоже следует быть осторожнее.

Мы не все поняли, но главное уловили: все плохо.

— Да я просто отлежусь, — запротестовал Хейл.

— И не думай! — я подсела к другу и придержала его рукой, чтобы не разворачивался. — Мы начинаем лечение.

Целитель кивнул.

— Это сложная манипуляция, требующая от меня большой концентрации. Оставьте нас, пожалуйста, чтобы я мог сосредоточиться и не отвлекаться.

Руи хотел было возразить, но я вытащила рыжего из комнаты.

Уж кому, как не мне, знать про важность сосредоточенности.

— Сколько ты заплатила целителю? — спросил рыжий, когда мы зашли в его комнату — соседнюю с Хейлом.

— Полтора золотых. И десять медных за извозчика.

— Еще и за извозчика взял? — поразился Руи. — Вот же крохобор!

— К сожалению, он имеет право, — я устало вздохнула. — Магистр Вайдбек за один визит поставил на ноги Керри. И Хейла поставит, вот увидишь.

Просто маги ценятся на вес золота, увы.

— Ну что за невезуха! Получается, сколько мы еще ему должны?

— Если Хейл сможет доехать до кабинета целителя сам — то пол золотого за каждый раз. Если нет — золотой, а в общем — два. И корсет.

Такая вещь тоже наверняка стоит не медяки.

Рыжий выругался словами, за которые в приюте надавали бы по губам и поставили на всю ночь на горох. Но мы не в приюте, и в целом я была согласна с другом: дело дрянь.

Денег у нас все меньше. И Хейлу после восстановления придется искать новую работу. В литейном цеху он остаться не сможет.

Я за этот месяц ничего не получу в лавке — все ушло на лечение Керри. Которая сама проболела десять дней.

Руи один нас не прокормит.

Мы с рыжим смотрели друг на друга, отчетливо понимая, что выхода у нас особенно и нет.

— Мы что-нибудь придумаем, — я сжала кулаки и отвела взгляд.

Ужасно не хотелось опять идти в сон, зная, что меня там поджидает маг.

— Надеюсь… — протянул Руи.

Через полчаса из комнаты Хейла вышел уставший, выжатый как лимон целитель.

— На сегодня все, — объявил он. — Вашему другу необходим строгий постельный режим. Ничего тяжелее кружки и ложки не поднимать. Завтра я приеду опять, а третий сеанс проведем в кабинете, он закрепительный, на него молодой человек сможет прийти сам. К тому времени сделаю ему корсет.

— Сколько это будет стоить? — спросила я, чтобы подготовить нужную сумму.

— Золотой за завтрашний визит и золотой за последний, с изготовлением корсета, — посчитал целитель.

Итого в следующем месяце нам нечем платить за квартиру.

— Хорошо, все будет, — подтвердила я.

Целитель кивнул и ушел.

Руи вопросительно смотрел на меня, но я не стала ничего обещать. Просто закрылась в своей комнате, чтобы побыть одной.

Но мое одиночество долго не продлилось. Вскоре ко мне присоединилась Керри. Она, как кошка, осторожно поскреблась в дверь и, дождавшись моего разрешения (Керри была исключительно воспитанной в таких мелочах), подсела, прижавшись ко мне боком.

Какое-то время мы сидели молча, но подруга явно пришла не просто так.

— Я все чаще думаю, что мы для тебя обуза, — начала она. — Без нас тебе было бы намного проще…

— Не говори глупостей! — одернула ее. — Вы — моя семья. А в семье принято поддерживать друг друга.

— Да только поддерживаешь нас исключительно ты, — вздохнула Керри.

— Нет. Именно с вами я научилась ходить в чужие сны. Именно вы всегда помогали мне. Именно вы меня поддерживали. И, когда я не умела рассчитывать свои силы, именно вы сидели у моей постели, кормили меня с ложечки, помогали ходить в туалет. Разве не так?

Я обняла подругу и заглянула ей в глаза.

Она не в первый раз такое говорила. Считала, что без них мне было бы проще. Но я была уверена в обратном. Одна бы я не справилась или быстро попалась бы не страже — так магу.

Мы без преувеличения были семьей. Настоящей.

Не родные по крови, но связанные общей бедой. И эта связь была посильнее, чем кровные узы.

— Иди отдыхай, Керри, тебе надо хорошо спать, чтобы быстрее восстановиться, — я посмотрела на подругу, и она нехотя встала и, пожелав мне спокойной ночи, ушла.

Я же еще немного посидела у себя, настраиваясь и готовясь, и пошла к Руи.

Рыжий не спал. Он устроился на подоконнике и играл с небольшим раскладным ножом, подкидывая и ловя его. И, кажется, совсем не удивился моему позднему визиту.

— Все-таки надумала? — понял он.

— Да. Мы попробуем сегодня. Смысл тянуть?

Или получится — или нет.

— Справишься один, без Хейла?

— Разумеется, — Руи спрыгнул с подоконника. — Идем к тому же толстосуму?

— К нему. Если что, больше получаса не жди.

— Да тот маг уже и забыл про тебя, — хмыкнул друг.

— Очень на это надеюсь, — отозвалась я, выходя.

Но сама была уверена в обратном: маг не отстанет.

— Я пошел, — минут через десять предупредил Руи, заглянув ко мне.

Он никогда не стучал: в приюте так не принято. Личного пространства у детей там не было, и за годы жизни вне его стен рыжий так и не подхватил от Керри эту хорошую привычку.

— Удачи.

— И тебе, Фрея, — пожелал он, уходя и плотно закрывая за собой дверь.

Я достала принесенный с кухни нож. Странно и страшно было делать то, что я собиралась, но придется пробовать. Глубоко порезав большой палец на левой руке, я дождалась, пока набежит достаточно крови, и взяла в руки платок, соединяя свою кровь с каплей крови человека, в чье тело я буду перемещаться.

Понятия не имею, как это сработает и сработает ли, но придется рисковать.

Если опять нарвусь на того мага — сразу возвращаюсь обратно. И, видимо, начинаю поиски самого простенького и дешевого жилья.

На этот раз я прислушивалась к себе внимательнее. Хотелось понять: отличается ли как-то переход с использованием крови от обычного?

По ощущениям — ничего не изменилось. Я так же медленно погружалась в грезу. И в какой-то момент увидела чужой сон. Оставив его хозяину тела, я открыла глаза и огляделась. Темно, но очертания комнаты выглядели до боли знакомыми.

Неужели не получилось?

Я протянула руку и коснулась светильника. Точно. В этой комнате я уже была. Узнаю и огромную кровать, и тяжелые портьеры, и письменный стол, притаившийся в дальнем углу.

Проклятый маг!

Приняв неизбежное, я мысленно дернула себя назад и…

И…

Случилось то, чего я боялась, каждый раз отправляясь в чужой сон.

Я не могла покинуть тело, чтобы вернуться в свое!

Зато почувствовала, как губы растягиваются в улыбке и размыкаются, чтобы произнести:

— Здравствуй, мышка. Я тебя заждался.

4.1

***

Панику сноходицы я ощутил вполне отчетливо. Все-таки интересно: это срабатывает моя магия разума или общее тело так связывает два сознания?

— Предлагаю поговорить. У меня накопилось к тебе множество вопросов.

Тишина. Даже эмоции стихли.

Сноходица затаилась, и ее присутствие выдавало только мое участившееся сердцебиение. Хотя, возможно, это волнуюсь я сам? Как бы нас разграничить?

— Во-первых, было бы здорово узнать, кто ты?

Никакой реакции.

— Ладно, имена не важны. — Еще как важны, но вряд ли она представится так сразу. — Расскажи мне про свой дар? Как ты перемещаешься?

Нулевой эффект.

— Что ты сейчас чувствуешь? Ты получаешь ощущения от чужого тела?

И снова тишина. А я ведь помню, как легко она говорила в теле леди Дарри.

Ну что ж, кажется, по-хорошему мы не договоримся. Надо как-то заставить ее реагировать, но как? Не вредить же самому себе? Боль я потерплю, а раны залечу, но это все равно хочется оставить на крайний случай. Я ведь собираюсь с ней подружиться, врагов у меня и без того хватает.

Я задумался и…

Решение пришло внезапно. Это же женщина! И что-то мне подсказывает — достаточно молодая. Причем даже не знаю, что именно подсказывает, возможно, это эффект дара менталиста. А возможно, общие ощущения.

Я усмехнулся и встал с постели, направившись в смежную ванную.

Тишина внутри меня стала какой-то настороженной.

На одной из стен в ванной висело большое зеркало. Помню, что удивился, зайдя и увидев его. Возможно, делавший ремонт мастер до последнего не мог определиться, где будет ванная, а где — гардеробная.

Кажется, это зеркало пригодилось мне впервые.

Я встал напротив, глядя на себя и пытаясь отыскать какие-то изменения. Что-то, что может выдать мышку, затаившуюся в моей голове.

Но внешне никаких изменений не уловил. Сноходица никак себя не проявляла.

Ну что ж, посмотрим, сумеет ли она и дальше быть такой же отстраненной.

Я принялся медленно расстегивать пуговицы на пижамной рубашке. И собственные брови сразу поползли вверх. Реагирует! Жаль, длилось это недолго, всего мгновение — и мое лицо вновь стало расслабленно-насмешливым.

Ничего, это только начало.

Скинув рубашку, я дернул завязки брюк, взялся за верхний край. И движения замедлились, будто я делал их через силу.

— Хочешь помешать мне раздеться? — поинтересовался я.

Слегка обозначившаяся чужая воля сразу отступила. Я потащил брюки вниз, стянув их с бедер, а дальше они соскользнули на пол.

И мои глаза в отражении тут же прилипли к лицу. Я рассмеялся, поняв, что никак не получается опустить взгляд ниже.

Но было бы странно, не сумей я совладать с собственным телом и глазами. К тому же мне было решительно нечего стесняться. А вот кое-кто засмущался. Это оказалось так странно! Я давно позабыл чувство стыда, и оно приятно защекотало нервы.

Но я уже понял, что чувствую отголоски ее эмоций. Самые сильные или те, которые она сама не успела или не сумела скрыть? Чувствует ли она мои?

Хотя защита от подавления разума и привычные ментальные блоки могли меня закрывать.

— Ты все еще не настроена поговорить? — поинтересовался я, глядя на свое отражение.

Тишина стала мне ответом.

— Мышки любят купаться? — насмешливо спросил я, отправляясь к просторному застекленному душу.

Мои шаги стали медленнее, словно я шел против сильного ветра или в толще воды. Только меня всегда трудно было остановить.

Я зашел в угловую стеклянную кабину, закрыл дверцу и включил воду. На полке лежала мочалка, но я сразу потянулся к мылу, вспенил его в руках, отложил и растер шею, плечи, грудь.

Изо рта вырвался судорожный вздох. Нервничает.

Я провел рукой по животу и опустил ее ниже к паху, и тут ладонь, словно обжегшись, взметнулась вверх.

— Не мешай мне мыться, — насмешливо попросил я и потянулся обратно.

Но не тут-то было. Рука упорно отводилась в сторону, подрагивая от напряжения. Получалось, я одновременно пытался поднять и опустить ее.

Не знаю, чья воля победила бы в другой ситуации, но все-таки в собственном теле у меня имелось преимущество. Так что руку на нужное место я все-таки положил.

— Ты не знаешь, чем многие люди занимаются в душе? — проговорил я, стараясь не рассмеяться.

— Хватит! Прекрати! — вырвались у меня слова.

Голос будто бы звучал иначе. Испытывай я панику или испуг, говорил бы так же?

— О! Мы заговорили! — я и не скрывал радости. — Прекращу, если ты ответишь на мои вопросы.

— Какие еще вопросы? — сам себе ответил я. — Почему ты ко мне привязался? Ты хочешь меня убить?

— Убить тебя? О чем ты? Я крайне заинтересован в тебе живой и невредимой.

— С чего бы?

— У тебя удивительные способности. И вообще, почему я должен тебя убивать?

— Будто ты сам не знаешь! — от странного моно-диалога хотелось передернуться.

— Ты про подслушанный разговор в доме Дарри? — догадался я. — Не переживай. Я уверен, что воровка-сноходица не побежит сдавать меня страже. И в моих интересах, чтобы ты случайно не попалась и не сболтнула лишнего.

На ней-то клятвы о молчании нет.

— Тогда что тебе от меня нужно?

— Об этом я и собирался поговорить.

— И ты сразу меня отпустишь?

— Конечно. Кстати, сколько обычно ты можешь провести в чужом теле? — надо рассчитать время, чтобы начать с самого важного.

— До получаса.

— А потом?

— Потом меня вынесет в свое тело. Должно вынести…

Но я удерживаю ее специальным заклинанием призыва, поэтому сноходица не уверена. И боится. Она так отчетливо боится, что этот страх передается мне.

— Отпущу тебя через двадцать минут, — пообещал я. — Разговор?

— Оденься для начала, — как же забавно звучал мой голос, когда она говорила!

Такие жеманные интонации. Просто умора!

— Давай ты. Хочу узнать, насколько хорошо ты управляешь чужим телом.

«Я» недовольно цыкнул — совершенно несвойственный мне поступок. Мы вышли из душа и подхватили лежавшие на полу вещи.

— Вытрись, пожалуйста, неприятно сидеть мокрому, — попросил я.

Мои руки с раздражением швырнули одежду, а голова закрутилась в поисках полотенца. Пришлось подсказать, остановив взгляд на крючке.

Теперь она не кралась, а шла открыто. И походка была не моя. Движения тоже слишком быстрые и мелкие, я привык к более широким жестам.

Это обязательно следует учесть. Такие на первый взгляд мелочи способны выдать подмену.

Вытерлась она так себе, взгляд по-прежнему старательно отводила. Из-за чего одевалась неуклюже. Пуговицы перепутала, и рубашка сидела косо. Но с мелкой моторикой проблем не возникло, наоборот показалось, что пальцы двигались ловчее и быстрее, чем обычно. Мой старый камердинер был бы удивлен.

— Итак, расскажешь, кто ты такая?

— Ни за что!

— И имя не назовешь?

— Нет.

— Хорошо, тогда я буду звать тебя Мышка, не возражаешь?

— Да пожалуйста.

Я хмыкнул. Мышка у меня с характером, вон как старательно храбрится.

— Ты ощущаешь мои эмоции, читаешь мои мысли?

— Твои — нет.

— А в других телах?

— В других обычно ощущаю, но это не совсем реальные эмоции, а то, что люди испытывают во сне.

— Чужие сны видишь?

— Если сосредоточусь, то увижу. Но обычно я, наоборот, стараюсь их не видеть.

— Ах да, ты же приходишь за другим, — я усмехнулся. — Насколько ты чувствуешь тело? Тактильные ощущения, вкус, запах?

На этом моменте я принюхался.

— Запах чувствую.

— А тактильность?

— Что?

Занятно…

— Ощущения от прикосновений, — я взялся за гладкую прохладную ручку двери, поняв, что мы задержались в ванной.

— Их чувствую.

— Вкус?

— Никогда не ела в чужом сне.

— Сейчас попробуем, — я быстро пошел на первый этаж на кухню. — Меня зовут Нальер.

— Рада за тебя.

Я в очередной раз усмехнулся.

— Как ты затягиваешь меня в свое тело? — она тоже решила проявить любопытство.

— Специальным заклинанием. Обновляю его каждые сутки и жду тебя.

Из груди вырвался вздох. Да, она точно была этому не рада.

— Так может любой маг?

— Так? Хм… нет, для этого нужен соответствующе направленный дар и высокий уровень силы.

— Угу…

Кажется, она не очень поняла, так что я решил объяснить:

— Чтобы тебя поймать, я использую адаптированные заклинания из некромантии с небольшими поправками на живого человека. Но некромант не сумел бы тебя поймать — его дар совсем другой. Я менталист и работаю с сознанием, поэтому сразу увидел, что в теле леди Дарри находится другой человек, пока ее собственный разум спит. И поставил на твое сознание специальную стигму, нечто вроде метки.

— Вот дерьмо!

Я усмехнулся. Скромница, а ругаться умеет.

— А как ты проникаешь в тело спящего?

— Не скажу, — раздраженно буркнул я-она.

— Вот как? — удивился я. — А я с тобой предельно откровенен. Можно сказать — обнажаю свою душу.

— Лучше бы ты ничего не обнажал!

Я рассмеялся. Мы как раз зашли на кухню. Я включил свет, достал молотый кофе и турку.

— Любишь кофе?

— Никогда не пробовала.

— Сейчас попробуешь, — пообещал ей, разжигая конфорку. — Ты берешь только деньги?

— Обычно да.

— Зачем?

— А зачем нужны деньги?

— Ладно, не так. Ты берешь мелочь — в доме Дарри валялось несколько серебрушек. Не проще ли разок разжиться крупной суммой?

— Не проще. Это привлечет внимание.

— А ты, значит, стараешься не привлекать, — протянул я. — А в обычной жизни ты легко воздействуешь на разум?

— О чем ты?

— Говорю: как твоя магия проявляется вне снов? — перефразировал я.

Мышке определенно не хватало знаний. Ей были незнакомы достаточно простые слова, не какие-то сложные термины. Почему?

— Опять не ответишь?

— У меня нет магии.

Тут я едва не выронил турку.

Вот это новость!

И самое главное: я ведь чувствовал ложь, а она не лгала. Мышка ответила честно.

— А как же ты проходишь в сны?

— Это моя способность.

Я тряхнул головой, собирая мысли. Или мне очень умело пудрят мозги, или…

— Мышка-норушка, — медленно заговорил я. — Сноходец не может не быть магом. Более того, снохождение тесно связано с магией разума — менталистикой. Но она тоже проявляется по-разному.

— Но я не маг! — кажется, она была удивлена больше меня.

— Ты — маг. Поздравляю, — объявил я и усмехнулся, пригубив кофе.

А после едва не выплюнул.

— Какая горечь! Как ты это пьешь?

Жаль, на кухне не висело зеркала, но я и без него знал, что скривился.

Мышке кофе не понравился.

— Итак, мы делаем вывод, что у тебя полный спектр ощущений, — я отставил кружку.

Мучить Мышку я не собираюсь, как и подслащивать напиток, чтобы страдать самому.

— Интересно, а магию ты можешь использовать? Чужую! Про твою мы потом поговорим.

— У меня нет магии!

— Говорю же — это потом. Ты можешь использовать магию чужого тела?

— Я никогда не связывалась с проклятыми магами! — почти выкрикнул я.

Ох, кто-то совсем разнервничался.

В глазах начало двоиться и слегка темнеть.

Время.

— Отпусти меня! — взмолилась Мышка. — И, прошу, отстань!

— Отстать не могу, отпустить, видимо, придется. Тебе ведь нужны деньги, так?

— Да.

— Сколько?

— Я не собираюсь брать их у тебя! Просто отпусти!

— Я могу открыть счет на любое имя.

Ей нужны деньги, мне нужна информация. И она. Порой доверие проще купить, чем заслужить.

Я чувствовал метания внутри. Ее время поджимало. И деньги, кажется, поджимали тоже.

— Нет, банк не подойдет. Оставь службе посыльных. До востребования по кодовому слову.

— Какому?

— Сон.

— Сколько?

— Три золотых.

Я едва не согласился, но вовремя опомнился.

— Один. Я буду оставлять по золотому за каждую нашу встречу.

Получив все, она опять затаится.

— Пусти меня, иначе потом мне будет плохо.

— Перерасход магии, — понял я. — Отпускаю. И жду тебя снова.

На самом деле мне совсем не хотелось ее отпускать. Я о стольком еще не спросил и не узнал!

Хотя вряд ли бы она многое мне рассказала. Но это наша первая нормальная встреча и, надеюсь, не последняя.

Я снял удерживающее заклинание и пошатнулся: сноходица покинула мое тело. Только теперь я понял, как был напряжен — это ее напряжение и страх, который не отпускал мышку весь разговор.

Залпом допив кофе, я отправился в библиотеку. Хотелось кое-что выяснить.

Книга родов.

Глоссарий.

Уникальные таланты.

Сноходцы.

Семь старых родов. Пять полностью прервались. От двух остались осколки — побочные и младшие ветви, не факт, что связанные с изначальными кровью, а не просто унаследовавшие титул как единственные преемники.

Удивительно. По сути, никто не уцелел. Совпадение и стечение обстоятельств?

Или их уничтожали целенаправленно?

Вопросов стало только больше, но я все равно улыбался, возвращаясь в постель.

Эта игра становится все увлекательнее.

5. Сон пятый. Прятки в ночи

Я сделала глубокий рваный вдох и со стоном выдохнула. Перед глазами плыло и двоилось — напомнило, как по первости не могла рассчитать время и регулярно сталкивалась с недомоганием после чужих снов.

— Попей, — раздался голос Керри.

Подруга помогла сесть и подала стакан едва теплого сладкого чая, который я выпила большими глотками.

— Давно у меня сидишь? — спросила, когда чай закончился.

Керри аккуратно взяла из моих рук пустой стакан.

— Давно, — призналась она. — Я слышала, как ушел Руи, и все поняла.

— Даже странно, что не попыталась отговорить, — улыбнулась я.

— Ты бы все равно меня не послушала, — вздохнула подруга. — И я сама понимаю, что Хейла нужно на что-то лечить…

— Я опять попала в тело того мага, — призналась ей.

— Опять? — взгляд Керри стал совсем испуганным.

— Но он вроде как должен мне заплатить. Золотой.

Некоторые вещи мне всегда требовалось проговорить вслух, поделившись с друзьями.

— За что?

— За разговор. Ему интересно, как я прохожу в сны.

А еще он сказал, что я — маг.

А еще он разделся перед зеркалом, пошел в душ и трогал себя…

О, боги! Нет, это я не стану никому рассказывать даже под страхом смерти.

В приюте не существовало личного пространства, поэтому, разумеется, я насмотрелась всякого. И строение мужского тела не было для меня тайной, собственно, ничего интересного я там не находила. И уж точно раньше мне не приходило в голову никого разглядывать и тем более — восхищаться.

Но маг был красив. Пожалуй, самый красивый из всех мужчин, которых я видела. Тощие и щуплые приютские мальчишки и в подметки ему не годились, на них и смотреть-то было неприятно. Крысеныши и заморыши, как и мы все, впрочем. Здоровяк Хейл был мускулистым, но совсем иначе. Слишком крупный, с небольшой головой, носом картошкой, короткими толстыми пальцами и вообще весь какой-то нескладный. Хотя друга я с такой точки зрения и не рассматривала.

А мага рассмотрела. К сожалению.

У него было отлично тренированное тело. На широкие плечи стекали гладкие черные волосы, которым я могла лишь позавидовать. Мои серые, непослушные и вечно пушащиеся лохмы и близко не лежали с тем смоляным великолепием.

От пупка вниз у мага тоже тянулась черная дорожка волос, но она была жесткая на ощупь…

Лучше бы я этого не знала!

Он так уверенно касался себя, ни капли не смущаясь моего присутствия. Это было ужасно пошло, и в то же время назвать это мерзостью не получалось.

Образ мужчины с красивым телом, породистым лицом и темными глазами никак не желал исчезать и забываться. Будто теперь он засел у меня в голове.

Я с трудом подняла взгляд на Керри, ожидающую пояснений. Которых у меня не находилось.

А тут еще и Руи вернулся. Пришлось и ему рассказывать о странной встрече, опуская самые невероятные подробности.

— Я понятия не имею, что ему от меня нужно. Но он передаст золотой в курьерскую службу до востребования по кодовому слову «сон».

— Я знал, что вы договоритесь, — друг зевнул и потянулся.

— Не уверена, что мы договорились, — осторожно заметила я. — И, если честно, не уверена, что стоит брать деньги.

— Не боись, — отмахнулся рыжий. — Я тихонько их заберу и отмечу, что посылка вручена адресату.

Мне было страшно рисковать, но деньги нам очень нужны.

— Тогда забеги ко мне в аптеку, прежде чем идти домой, и покажи золотой, — потребовала я.

— Думаешь, он будет какой-то магический? — засомневался Руи.

— Понятия не имею, но если маг сумел поставить метку на меня, то что ему стоит поставить метку на монету?

— А ты ее увидишь?

— Не знаю…

— Отнесу сразу в банк. Они же кладут на счет, возьмут этот золотой, а отдадут другой, — резонно предложил рыжий.

— Точно! Так и поступим! — обрадовалась я.

— Все, теперь я спать! — объявил Руи. — А то кто-то уже поспал в тепле и комфорте, а кто-то весь зад отморозил, пока ждал.

— Фрея рискует ради нас! — тут же вступилась за меня Керри.

— Да-да, — кивнул друг с очередным зевком. — Но это не отменяет того, что я устал и замерз, как пес.

— Спокойной ночи, Руи, — пожелала я, прекрасно понимая, что рыжий тоже устает на работе.

И замечание про тепло и сон было в общем-то справедливым. Мне они тоже очень не помешают, хотя не удивлюсь, если утром проснусь уставшей и разбитой — все-таки я слишком задержалась с тем магом.

И мысль о том, чтобы встретиться с ним снова, вызывала одновременно страх и… предвкушение? Уж себе-то я могла признаться, что мне понравилось, и дело не в только во внешности мага — его образ в зеркале я старательно гнала из мыслей.

Но он явно много знал и интересовался моей способностью не просто так. Его слова, что у меня есть магия. В это я не слишком-то верила, но все же в груди разгоралась крохотная искорка надежды.

А вдруг — все-таки! — наша жизнь изменится к лучшему? И нам не придется вставать ни свет ни заря, работать за жалкие медяки, терпеть презрение и взгляды свысока?

Я мечтательно прикрыла глаза. Было бы здорово, конечно. Но рациональная часть меня, не привыкшая ждать ничего хорошего, подсказывала: лучше не будет. И продолжать это знакомство не следует. Надо найти способ разорвать связь или затаиться — не станет же маг ждать меня вечно и обновлять то заклинание? Когда-то ему должно надоесть.

Но даже крысам иногда хочется выползти на свет.

Утром, как ни странно, я чувствовала себя отлично, пожалуй, едва ли не бодрее, чем обычно. Хотя после ночного похода в чужой сон ожидала, что буду разбитой и болезной.

Хейл потихоньку ходил по квартире — здоровяк не мог долго лежать.

Керри убежала на работу, успев сделать всем завтрак и собрать каждому перекус с собой. А для Хейла еще и что-то на обед придумала. Страшно представить, во сколько она встала ради нас.

Руи, любивший поспать, на ходу прожевал свой бутерброд и выбежал прямо передо мной. Я вышла следом — аптечная лавка располагалась недалеко от нашего дома, и это был один из ее плюсов.

Я всегда старалась искать плюсы. Недалеко. Тепло и чисто, светло, не нужно ломать глаза или надрываться с тяжестями. Бегать по всему городу в любую погоду, а в последнее время — исключительно в непогоду. Что же до мэтра Стефанио… У большинства приютских наставников характеры были и похлеще. Многие не стеснялись отвешивать нам тумаков по поводу и без. Так что словесные придирки и замечания — это, на самом деле, ерунда.

Не был бы он еще таким скупердяем…

— Доброе утро, мэтр! — поздоровалась я, заходя в лавку.

Старик буркнул что-то не слишком приветливое, но к такому я привыкла. Поспешно переоделась в подсобке и с улыбкой встала за прилавок.

День летел быстро. Рано пришедшая зима гнала в аптеку разболевшихся горожан — я только и успевала выдавать снадобья и считать деньги.

— Такая красавица сама по себе лекарство, — сделал мне комплимент один из покупателей. — Оставь сдачу на конфеты.

— Спасибо, господин! — я не стала отказываться, убирая монетки в карман. — Выздоравливайте быстрее!

— Тогда не будет повода заходить в аптеку, — хохотнул мужчина. — Работала бы ты в булочной, я бы к тебе каждый день заглядывал.

Аптекарь из своей подсобки закашлял. Вроде ветхий старик, песок сыплется, а слух, как у кота, на каждый шорох реагирует. И помнит все, снадобья по памяти делает, не сверяясь с рецептами. Разве что зрение у аптекаря было не ахти, а то впору завидовать его здоровью.

Может, он маг?

Эта мысль заставила напрячься. Я с трудом сохранила на лице улыбку для следующего покупателя. Как бы выяснить?

В небольшой перерыв, когда можно наскоро перекусить и выпить чаю, я все-таки не удержалась.

— Мэтр Стефанио, у вас замечательные снадобья! Моя подруга очень быстро пошла на поправку, — начала я с похвалы.

Впрочем, вредный старикашка на лесть не купился.

— Рад за нее, — буркнул он, не отрываясь от работы деревянной ступкой.

— Я хотела вас поблагодарить и сказать, что вы, наверное, настоящий маг, раз так умеете!

— Маг, как же… — аптекарь хмыкнул. — Был бы я магом, то лечил бы людей за золотые, а не продавал обычные снадобья.

— Может, вы маг, просто не знаете об этом? Поэтому и снадобья получаются волшебными? — я говорила легко и с улыбкой, но мэтр мое настроение не поддержал.

Наоборот, стал мрачнее обычного и даже в кои-то веки оторвался ради ответа от своей работы.

— Я стал мэтром-зельеваром потому, что достаточно умен, — аптекарь грозно смотрел на меня из-под седых кустистых бровей. — И уж точно заметил бы в себе магию. А ты, если заняться нечем, лучше полы протри в зале — вон как натоптали.

Я вздохнула, поняв, что перерыв закончен.

— Послали же боги дурную помощницу, — послышалось недовольное бормотание.

Аптекарь вновь вернулся к своей ступке и толок в ней какие-то травы сильнее обычного. Не перенапрягся бы.

Хотя такие, как он, всех переживут.

Помыв полы и расстелив тряпку у порога — не так будут грязь тащить, я вымыла руки — мэтр не терпел в работе небрежности — и встала обратно за прилавок.

Уже потом пришла запоздалая мысль, что я часто касалась вещей аптекаря, но ни разу не почувствовала никакого отклика. Поэтому не стоило просто так нарываться.

После небольшого перерыва народ вновь заспешил в лавку за сборами и растирками, и посторонние мысли выветрились из головы — тут бы с насущным справиться, некогда предаваться мечтам.

Вечером, когда я не торопясь шла домой — хотелось немного побыть в одиночестве, — вновь задумалась о том, что у меня может быть магия.

Магия!

Но как это проверить? Не полагаться же на слова незнакомца, привязавшего меня к своим снам?

И как запретить себе постоянно думать об открывающихся перспективах?

А главное — как перестать думать о том маге? С ним мы точно не одного поля ягода, даже если вдруг окажется, что у меня есть какие-то способности, кроме хождения в чужие сны.

Дома меня встретил Хейл, уверенно передвигавшийся по квартире.

— Как спина? — тут же спросила я друга.

— Не болит, — улыбнулся здоровяк. — Эх, Фрея, никогда я с тобой не сочтусь…

— Да брось! — я легонько хлопнула друга по спине, задержав руку чуть дольше. — Точно не болит?

— Совсем! Но целитель сказал, что третий сеанс все равно нужен, как и корсет. — Хейл нахмурился. — Ну вот скажи: на кой мне корсет? Я что, барышня какая-то?

— Надо — значит надо, — весомо произнесла я, проходя к себе в комнату. Но не удержалась и заглянула к Хейлу. — Ты ведь проветриваешь? Когда Керри болела, целитель велел чаще проветривать.

— Так у меня спина, а не кашель, — заулыбался здоровяк. — Но, если хочешь, сейчас проветрю.

Он без труда дотянулся до форточки, приоткрывая ее и впуская холодный воздух.

— Только недолго, чтобы не застыл!

— Да уж не маленький, разберусь.

На этом мы разошлись, а у себя я села на кровать и опять задумалась. Ни прикосновение к спине Хейла, ни его комната, в которой сегодня побывал целитель, ничего не дали. Спина как спина, комната как комната.

Я ничего не чувствовала, хотя, будь у меня магия, наверное, уловила бы чужую.

А ведь вещи, принадлежащие магам, я чувствую…

— Привет! — заглянула ко мне Керри. — Ужин готов!

Да, я сегодня припозднилась, и готовка ужина упала на подругу. А работа швеи потяжелее моей. И уходит она раньше.

Надо бы прекращать витать в облаках и возвращаться на землю к текущим проблемам.

Одна проблема обозначилась сразу за столом.

— Я забрал золотой! — Руи сам сиял, как свежеотчеканенная монета. — Обменял его в банке на серебряные, так что можно не бояться!

И положил на стол звякнувший холщовый мешочек.

— Я что-то пропустил? — Хейл вопросительно посмотрел на нас.

Пришлось рассказывать.

По мере рассказа здоровяк становился все мрачнее.

— Как-то странно, — заметил он, потерев заросший квадратный подбородок. — С чего бы тому магу раскидываться золотыми? Фрея, ты сама что думаешь по этому поводу?

— Понятия не имею, — призналась абсолютно искренне. — Я честно не знаю, что ему от меня надо.

— Я понимаю, что подвел всех, — Хейл жестом остановил наши возражения, — но давайте так. Я долечусь, чтобы больше не подводить, и начнем искать новое жилье. А я — еще и новую работу. Может, к Руи пойду в посыльные, бегать-то мне не запрещают.

— Нам всегда люди нужны, — подтвердил рыжий, уже активно уминавший ужин.

— Ну вот. Но с магом что-то нечисто. Этот золотой мы уже взяли, но, думаю, больше от него ничего брать не стоит.

Хейл посмотрел на меня, и я вынужденно кивнула, соглашаясь с другом.

Сама ведь планировала ничего больше не брать и не встречаться снова. Так отчего же так грустно?

После ужина я ушла в свою комнату, но чувствовала себя запертым в клетке зверем. И мне дико хотелось на волю. Нет, не так: мне хотелось большего. Если подумать — всегда.

Однажды маленькая девочка много думала об одном мальчике, а потом… потом оказалась в его теле, ночью, пока он спал. И я одновременно видела его сон и зажимала себе рот, стараясь не закричать: за шум после отбоя могли наказать вообще всех. Так я поняла, что могу переноситься в чужие тела, но исключительно во сне.

Той моей первой жертвой стал Руи, которого я потом долго расспрашивала, что он помнит. Но рыжий только у виска крутил и высмеивал меня — глупую фантазерку. Но запомнил и начал присматриваться. А я начала сознательно «попадать» в сны других, вставала, ходила, подходила и смотрела на спящую себя…

Руи заметил. Заметил, что все чаще дети, за которыми раньше не водилось никакого лунатизма, встают по ночам. И почему-то все подходят ко мне.

Одного из таких бродящих по нашей общей комнате Руи и остановил:

— Фрея? — рыжий вглядывался в меня.

— Что? — без задней мысли отозвалась я, только потом сообразив, что нахожусь сейчас в теле совсем другой девочки.

— Так это правда?!

Руи кинулся ко мне и принялся тормошить, но это было бесполезно: пока я не покину чужое тело, с моим собственным можно делать что угодно — все равно не проснусь.

— Что ты творишь? Отстань от меня! — я принялась оттаскивать рыжего от себя.

— Это ты ко мне пристаешь! — возмутился тот.

Разумеется, мы наделали много шума и всех перебудили.

И, разумеется, нас наказали. Всю группу — двадцать детей, спавших в одной комнате. Подняли с кроватей и заставили до утра читать молитвы.

Только Хейл и Керри не отвесили нам потом болезненных щелбанов. Руи, обычно очень возмущавшийся, когда его обижали, был тише воды ниже травы. Он вытерпел все наказания, к которым добавилось и мытье полов. И вот когда мы с ним вечером после занятий работали швабрами, рыжий приблизился ко мне и тихо произнес: «У меня есть идея».

Так я перенеслась уже не в ребенка, а в нашу повариху и вынесла полный фартук печенья, отложенного на какой-то праздник.

Подхвативший добычу Руи не мог поверить в свалившееся на нас счастье.

Мы вчетвером тогда сгрудились на моей кровати и тихо ели печенье, уничтожая улики.

— А ты так в кого угодно перенестись можешь? — восторженным шепотом спросил Руи.

— Не знаю, но в повариху легко вышло, — я пожала плечами и закинула в рот следующее печенье.

— А в главную наставницу?

— Нет!

На меня со всех сторон принялись шикать.

— В нее не буду, — я понизила голос.

Госпожу Торсен, худую, как палка, и так же больно бьющую за малейшую провинность, боялись все без исключения.

— В нее и не надо, — рассудительно проговорил Хейл. — Какой от нее прок? Надо, чтобы с умом и с пользой.

— Точно! — поддержал рыжий. — Вот у хозяйственницы — ключи от склада, там всегда много вкусного!

Так мы начали продумывать наш первый коварный план. Почти полночи просидели. А я потом еще долго вытряхивала крошки из постели.

Как же давно это было… И сколько всего произошло после.

Мы постепенно исследовали границы моих способностей. Выяснили, что для перехода в чужой сон требуется или близкое знакомство с человеком, или его личная вещь. Но надежнее всего действовали капля крови или волос. Предполагаю, что и ноготь бы подошел, но волосы проще получить. У Керри в ателье клиентки регулярно оставляли волосы на одежде. Почтовые отправления часто вскрывались специальными канцелярскими ножами, кровь от порезов добывал Руи. В литейную мастерскую приносили оружие: клинки или кинжалы на перековку или заточку. На них тоже часто был отпечаток владельца, а то и плохо стертая когда-то кровь.

Расстояние не являлось для меня преградой — из столицы я легко переносилась в старых знакомых в Норвиле.

Пока что единственной настоящей преградой стал приставучий маг.

Но Хейл прав: с ним лучше не связываться совсем. Свои способности я примерно знала — в них не было никакой магии. Проверять, на что еще способен маг, не стоило.

5.1

На следующий день я потратила обеденный перерыв на то, чтобы вместе с Хейлом сходить к целителю. Здоровяку я объяснила свое желание его сопровождать так: хочу проконтролировать, чтобы он не просто взял корсет, но и получил все предписания как лечиться.

— Хорошо, — подумав, согласился друг. — Ты имеешь на это полное право.

Мне не понравилось такое напоминание. Деньги были нашими общими, все прикладывали усилия, чтобы их добыть. Но спорить не хотелось.

На сеанс целитель меня не пустил, заперся с Хейлом в кабинете, и, как я ни прислушивалась к себе, ничего не почувствовала. Корсет и вовсе был самым обычным, не магическим.

— Сделал все по меркам, — отчитался магистр Вайдбек. — Самое главное сейчас — не перетруждаться, чтобы избежать рецидивов.

— Чего?

— Опять спину не сорвать, — пояснил целитель.

— Хорошо. Спасибо вам! — поблагодарила я, беря из его рук листок с рекомендациями.

Хейл с тяжелыми вздохами ушел в небольшую комнату надевать корсет. Там была сложная система креплений из ремешков, но фиксировалась она спереди, так что в помощи здоровяк не нуждался — уже хорошо.

— Скажите, а как вы поняли, что обладаете магией? — спросила у целителя, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно беспечнее.

— Я всегда это знал, — улыбнулся магистр Вайдбек. — У меня оба родителя маги-целители, поэтому дар гарантированно передался.

— А как вы это впервые почувствовали? — продолжала я любопытствовать.

— Хм… да я уже смутно помню, столько лет прошло, — целитель задумался. — Кажется, впервые я заметил у своей няни боль в спине и даже помог ей.

— У вас получилось ее вылечить? — поразилась я.

— Получилось обезболить, — рассмеялся магистр. — И то не до конца, немного унять боль — не больше. Для полноценного лечения мне пришлось много учиться.

— А если у человека есть магия, он может ее не заметить?

— Вряд ли, — целитель снисходительно посмотрел на меня, видимо, догадавшись, почему я интересуюсь. — Магия так или иначе себя проявит, причем уже в детстве. Ее трудно не заметить.

— Я все, — объявил Хейл, выходя и дергая плечами.

Наверное, корсет ощутимо сковывал движения. Ничего, приноровится.

Мы распрощались с целителем и покинули его кабинет.

— Я побежала, — предупредила Хейла, но друг остановил меня, придержав за плечо.

— Фрея, выкинь это из головы, — строго произнес он. — Я про магию. К твоей способности лучше не привлекать внимания.

— А если это не просто способность, а нечто большее? — я посмотрела здоровяку в глаза.

Когда он щурился, как сейчас, те превращались в щелочки.

— Мы никогда не слышали про других сноходцев. А еще не знаем, почему ты оказалась в приюте. Возможно, твоих родителей убили как раз из-за этой способности, ты не допускаешь такого?

— Все может быть…

— В любом случае оно того не стоит. — Хейл, погладив, отпустил мое плечо. — А теперь беги. Я пока схожу к Руи, попробую наняться в посыльные.

— Удачи! — пожелала я другу и поспешила в аптеку.

Он сто раз прав! Но как бы хотелось, чтобы ошибался.

Если бы я была магом… все было бы иначе.

— Ты опять опоздала, — строго объявил аптекарь.

— Быть не может!

— На три минуты.

— Я их отработаю!

Старикашка глянул на меня исподлобья.

— Перемоешь все мензурки и проваришь их в кипятке.

Я едва не взвыла! Это же до ночи возиться придется. Но точно знала, что спорить и пытаться смягчить «наказание» бесполезно. Так что молча поплелась переодеваться и мыть руки, прежде чем встать за прилавок.

Если бы я была магом, я бы никогда не допустила подобного отношения к себе!

Домой вернулась совсем поздно — друзья уже начали волноваться. А потом дружно обругали аптекаря.

— Может, ты тоже подыщешь что-то другое? — с надеждой спросила Керри.

— Моя работа намного легче твоей, — напомнила я. — Я надеюсь, это когда-нибудь закончится и мы сможем вырваться.

— Но пока что с походами в чужие сны ты завязываешь, — напомнил Хейл. — Я устроился посыльным, завтра приступлю к работе. Заодно в объявлениях присмотрю варианты квартир подешевле. Будем жить по двое, как в Норвиле.

— Я согласна! — без колебаний отозвалась Керри.

— Еще бы, ты и так то и дело прибегаешь к Фрее, — хмыкнул Руи.

— По двое — так по двое, — согласилась я, стараясь ничем не выдать разочарования.

Я любила своих друзей, но мне очень нравилось иметь личную комнату.

И поэтому поспешила в ней скрыться, пока еще могу.

Дни пролетели в суете и попытках подобрать новое жилье. Пока безрезультатно — трудно менять лучшее на худшее. Наконец, наступил мой долгожданный выходной, который я планировала провести в библиотеке. Теперь мне хотелось найти что-то про сноходцев. Ну не могу же я быть такой уникальной? Наверняка есть и другие.

Знакомый библиотекарь узнал меня и, кажется, даже обрадовался. Интересно, а можно ли устроиться сюда на работу? С этим милым старичком будет куда приятнее, чем с вредным придирчивым аптекарем.

Но, к сожалению, вакансий в библиотеке не имелось. Зато имелось бессчетное количество книг по магии, которые я снова листала.

Разделы, подразделы, виды, умения, основные заклинания. Множество информации, среди которой ничего, ни единого упоминания о хождении в сны.

Я поглядывала на библиотекаря, но спросить не решилась. И, просмотрев несколько десятков книг, так и ушла ни с чем.

Очередное подтверждение того, что к магии моя способность не относится.

— Как прошел выходной? — спросила Керри, когда вернулась с работы.

Я как раз заканчивала с ужином.

— Отлично, — соврала я, не желая рассказывать подруге про неудачные поиски.

— Ты всегда была хороша в чтении и в науках, — заметила Керри. — Хотела бы я так же легко разбираться во всем.

— Ой, да брось, — отмахнулась я. — Нас толком ничему не учили, разве что духовную науку преподавали подробно, рассказывая, как важно жить праведно.

— Мне и она не давалась, как вспомню эти огромные главы, — подруга передернулась.

— Зато ты всегда великолепно шила. А я даже пуговицу криво пришиваю.

— Потому что у тебя мало практики, ты всегда просила пришить меня, — с улыбкой напомнила Керри.

— Я старалась не злоупотреблять нашей дружбой! Но лучше уж ты помогала мне, чем всему остальному приюту!

К Керри все вечно шли со своими пуговицами и заплатками, которые она умела пришивать аккуратно и даже по-особенному красиво.

— Мне было не жалко, — Керри неожиданно вздохнула. — Знаешь, я иногда немного скучаю по тем временам. В приюте было так просто…

— А я не скучаю. Там было просто, но плохо. Сейчас намного лучше.

Я бросила взгляд на подругу, но та молчала, не желая спорить, но и не соглашаясь.

Если подумать, то у Керри — тяжелая выматывающая работа, плюс по дому она делает больше всех: парни вечно скидывают на нее мытье посуды и уборку.

Разумеется, ей не намного лучше живется.

Но я обязательно это исправлю.

А тут и близнецы вернулись, возбужденные и злые. Оказывается, одна из вещей, переданных в доставку, испортилась — разбилась, виновного не нашли и решили раскидать ее стоимость на работников.

— Я уверен, что это Джеф! Он жутко криворукий и тупой! — возмущался за ужином Руи. — А виноваты все!

— Никто же не видел, кто именно разбил, — примирительно произнес Хейл.

— Вот точно! Вдруг ее уже разбитой отдали?

— Так должны же проверять, — удивился здоровяк.

— Ой, там так проверяют… Могут на проверке и разбить!

Их можно было понять: целый день разносить посылки — занятие не из легких. Сейчас по холоду — то по гололеду, то по снежной каше. И посылки бывают разные, совсем уж неподъемных у них нет, но все равно встречаются тяжелые и неудобные.

— Ты же не таскаешь тяжести? — я подозрительно посмотрела на Хейла.

— Нет, не беспокойся, я помню и хожу в корсете. Ужасно, конечно, но, видишь, делаю все, как целитель прописал, — здоровяк оттянул ворот рубашки, демонстрируя корсет.

— Молодец, — одобрила я.

— Ты тоже, — похвалил меня Хейл.

Я поняла за что. Поняла и устыдилась, потому что очень хотела увидеть мага.

У меня накопилась к нему уйма вопросов. Главный из которых: зачем он пытался меня обмануть?

Поздно вечером, когда я готовила свое платье на завтра, ко мне ввалился рыжий.

— Ты бы хоть постучал и спросил: «Можно?» — попеняла я другу.

— Можно? — спросил он, вольготно устраиваясь на моей кровати.

— Чего тебе?

Я знала, что Руи не заходит просто так.

— Давай ты встретишься с тем магом? — выдал рыжий. — Он ведь должен нам еще два золотых.

– Должен?!

— Тише ты! — шикнул Руи, бросив взгляд на дверь. — Ну он обещал, ты сама говорила.

Я вздохнула и села рядом с рыжим-бесстыжим. Вот уж точно бесстыжим.

— Мы же решили с ним не связываться.

— Ты ведь не хочешь съезжать, — прозорливо заметил Руи. — Я тоже не хочу. Нормально здесь живем. А это вообще честные деньги, получается, он их сам дает, а не ты выносишь.

— Так-то так, — я отвернулась, — но что, если…

— Если что? — поинтересовался рыжий, не дождавшись от меня продолжения фразы.

— Если он меня отследит? — все-таки сформулировала мысль.

— И что дальше? Предъявить тебе нечего, деньги он отдавал сам, причем через службу посыльных — стопроцентное доказательство, между прочим.

— Дело не в деньгах, неужели ты не понимаешь? Ему что-то от меня нужно, и я не знаю — что именно!

— Так возьми и спроси!

— Для этого с ним надо встретиться!

— Так встреться! — Руи хлопнул по покрывалу.

— И плевать, что со мной будет, да? — обиделась я.

— Дело не в этом! — рыжий подался ко мне, стараясь говорить тише и спокойнее, пока сюда не сбежались остальные. — Помнишь, Керри назвала тебя волшебницей? Я в это верю. Верю, что ты можешь больше. Да я это сам видел! Ты можешь больше других, ты сама… другая. И, может, на встречу с магом нужно смотреть как на возможность? Шанс достичь чего-то?

Янтарь в глазах Руи призывно горел, ноздри чуть вздернутого носа широко раздувались, по щекам побежали пятна — рыжие всегда легко краснеют.

— Подумай, Фрея, чего ты хочешь на самом деле, — бросил друг напоследок и вышел.

А я осталась сидеть и смотреть на дверь, за которой он скрылся. Слова Руи были противоположны мнению Хейла. Уверена, здоровяк отвесил бы рыжему звонкую затрещину. Но сказанное Руи оказалось удивительно созвучно моим мыслям. Чего я хочу?

Вечно бегать и прятаться в ночи или постараться выйти на свет?

Выбор слишком очевиден, если ставить вопрос так.

Я легла поудобнее и прикрыла глаза.

Мне нужно встретиться с ним еще раз, иначе я просто не смогу двигаться дальше, так и продолжу метаться в сомнениях и думать: могу ли я больше?

6. Сон шестой. Выйти на свет

Я открыла глаза в уже знакомой комнате и принялась нашаривать рукой ночник. Пальцы не по моей воле дернулись в нужную сторону, свет загорелся.

— Привет, — поздоровался маг, не став притворяться, а сразу сел и растер лицо, стараясь быстрее сбросить дрему.

Я четко ощутила его усталость.

— Тяжелый день?

— Тяжелый, как и последние несколько лет. Лет пятнадцать, — усмехнулся он.

— Я могу прийти в другой раз, — сама не знаю, почему сказала.

Может, потому что не понаслышке знала, что такое «тяжелый день»?

— Нет, я и так тебя заждался, — мужчина рывком встал с постели. — Предложил бы выпить чашечку кофе на двоих, но помню, что в прошлый раз тебе не понравилось.

— Можно крепкий чай. Но сладкий.

— Любишь сладкое? — маг улыбнулся, влезая в такую мягкую кофту, что я не удержалась и провела его пальцами по рукаву.

— Люблю, — не стала отрицать очевидное. — А ты?

— Не очень, но ради тебя чай подслащу.

Это было странно. Даже не просто странно — дико! — разговаривать с кем-то вот так, находясь в одном теле. Мне бы раньше и в голову не пришло общаться подобным образом, но маг ломал любые барьеры и будто не замечал этого.

Он вновь спустился на первый этаж, прошел в кухню и поставил чайник на плиту.

— Мне казалось, что богатые люди всегда держат прислугу, — заметила я, стараясь не отрывать его от процесса.

Маг сам насыпал заварку прямо в кружку.

— Я не исключение, — признался он. — Но вечером всех отпускаю. По сути, прислуга бывает дома в мое отсутствие: поддерживает порядок и готовит.

— Почему? А если что-то понадобится ночью?

— Я сделаю сам, — он махнул в сторону чайника. — Мне очень важно уединение. Я уже говорил, что владею магией разума, и чужое присутствие часто давит. Дома хочется расслабиться и отдохнуть.

— Ты читаешь чужие мысли? — вот тут я всерьез заволновалась. — И мои тоже?

— Твои не читаю, не переживай, — усмехнулся он, наливая в кружку кипяток. — Когда ты уже в моей голове, то я ничего не могу сделать: маг разума не может воздействовать на самого себя.

— А у других? Ты умеешь читать мысли?

— Умею, — маг достал сахар и, помешкав, положил в кружку ложку с горкой. — Но это непросто. Чтение мыслей — одно из самых сложных воздействий. Но и без этого я всегда ощущаю чужое присутствие, считываю эмоциональный фон. А чтобы не чувствовать, приходится постоянно закрываться, тратить силы. Проще отпускать всех на ночь.

— Понятно… — протянула и замолчала, позволяя ему сделать глоток.

Горячий насыщенный чай приятно согревал и бодрил. Вкус был интересный и необычный, с легкой горчинкой или кислинкой — не разобрала.

— Я пришла по делу.

— Правда? А я думал — мило поболтать и попить чайку в приятной компании, — пошутил маг и сделал следующий глоток.

— В прошлый раз ты сказал, что у меня есть магия.

— Я помню.

— Ты соврал!

— Нет, — маг отставил кружку.

— Если бы у меня была магия, я бы об этом знала! Она проявляется еще в детстве, я узнавала.

— Когда ты впервые попала в чужой сон? — терпеливо спросил он.

— При чем здесь чужой сон? Хождение по снам и магия — это разные вещи!

— Да что ты? — развеселился маг. — И как же ты попадаешь в чужие сны? Силой мысли?

— Понятия не имею, но я не читаю никакие заклинания!

— Заклинания даже в классической магии нужны далеко не всегда. Я уже говорил, что ощущаю присутствие людей и их эмоциональный фон просто так. Целители обследуют пациента без заклинаний, заклинания используют для лечения или какого-то глубокого исследования, например, проверить, как работает сердце или легкие.

— Но я-то ничего не ощущаю!

— Ты так в этом уверена? — голос мага, когда говорил он сам, а не я, звучал вкрадчиво, с легкой хрипотцой.

— Уверена. Если бы я была магом…

— То что?

— То точно бы знала!

— У нас был уговор, помнишь? За каждую встречу ты получаешь золотой. Я передам тебе через посыльных второй, а если ты еще ответишь на мои вопросы, то расскажу, как проверить, есть ли у тебя магия или нет?

— Смотря на какие вопросы…

— Они будут касаться твоей способности, а не тебя, — заверил маг. — Мне, например, тоже интересно, как ты проходишь в чужие сны. Уверен, что-то для этого все-таки требуется.

— Если мне не понравится вопрос — я не стану отвечать, — предупредила его.

— Конечно. Я тебя не удерживаю, ты заметила? Можешь сбежать в любой момент.

— Надеюсь… Половина моего времени уже прошла.

— Тогда давай быстрее.

Маг в один глоток допил чай и широким шагом направился на второй этаж, на лестнице перешагивая через ступеньку, а то и через две. А на втором этаже зашел не в спальню, а в кабинет с большим столом по центру и множеством шкафов с книгами и не только. Я не сумела нормально осмотреться — маг вернул наше внимание к столу, достал из верхнего ящика бумаги, металлическое перо и чернильницу.

— Ты собираешься записывать? — удивилась я.

— Да, чтобы ничего не забыть и не упустить. Первое: все-таки, как ты проникаешь в чужие сны? Что тебе для этого нужно?

Я замешкалась. Отвечать ужасно не хотелось, но если это поможет узнать наверняка, есть ли у меня магия…

— Если я хорошо знакома с человеком — то ничего. Мне достаточно подумать о нем.

— Просто подумать? — поразился маг, сразу делая пометку. — И все?

— Ну да. Я же говорю: никакой магии!

— А я бы сказал: еще какая магия… — произнес он, поспешно записывая. — Ты сама засыпаешь при этом?

— Не знаю. То есть мое тело живое и дышит, но я даже прикосновения к себе не ощущаю. И разбудить меня невозможно, пока я не вернусь. Не уверена, что это можно назвать сном.

— Сколько тебе было лет, когда дар открылся?

— Восемь. Почти.

— То есть полных — семь?

— Да, кажется… я не помню: до дня рождения или после.

— Ладно, — вздохнул маг и записал «семь-восемь».

У него был крупный размашистый почерк с острыми углами букв, совсем не похожий на мой мелкий и круглый. Интересно, если я перехвачу его руку…

Перо в его пальцах дернулось, порвав бумагу.

— Извини, задумалась, как будет выглядеть мой почерк твоей рукой?

— Тогда пиши ты, заодно и узнаем, — разрешил маг. — Следующий вопрос. Ты сказала, что для хорошо знакомых ничего не требуется. А если знакомы плохо?

— Если я не знаю человека, то нужна личная вещь, а лучше волос или кровь. Возможно, подойдет ноготь.

— Хм… записывай: «Личная вещь, кровь, волос, ноготь с вопросом».

Я начала писать, старательно выводя буквы. Результат получался где-то между. Не такой мелкий, как мой, но и не такой крупный, как у мага.

— Красиво, но медленно, — прокомментировал он, вновь перехватывая контроль. — Есть что-то еще, что влияет на твой переход?

— Трудно сказать… нужно, чтобы меня при этом никто не беспокоил, я должна сосредоточиться…

В приюте с этим возникали сложности. Попробуй сосредоточься на чем-то, когда в комнате двадцать человек. Кто-то переговаривается, кто-то чихает, кто-то кашляет, кто-то ворочается на скрипучей кровати…

— Это понятно. Пол человека, я так понимаю, не важен?

— Нет, хотя в женском теле мне намного проще двигаться.

— Это тоже логично, у мужчин центр тяжести расположен иначе.

— Правда?

Рука мага опять дернулась, реагируя на мое удивление.

— Да. У женщин в районе таза, а у мужчин ближе к диафрагме.

— К чему?

— Между животом и грудью. Где ты училась?

— Нигде, — ответила раньше, чем подумала.

— Что-то ты не похожа на неграмотную, — справедливо заметил маг.

— Грамоте, конечно, училась. А остальное не важно. Сноходчеству нигде не училась.

— А вот это как раз интересно. У тебя точно семейный дар, такое не появляется спонтанно. Почему тебя не учили родители?

— Потому что не учили, — раздраженно ответила я, поняв, что слишком разоткровенничалась. — Давай заканчивать, меня скоро вынесет из твоего тела, и лучше бы мне успеть уйти чуть раньше самой.

— В прошлый раз было плохо? — участливо спросил маг.

— Нет, нормально. Твоя очередь рассказывать, как проверить: есть ли у меня магия или нет?

— Очень просто. Как я и говорил, есть способности, которые нельзя контролировать. Сноходцы — это маги разума, и, значит, ты должна многое уметь чувствовать. Ощущать присутствие людей, их эмоции, уметь немного на них влиять…

— Ты издеваешься? — такого разочарования я давно не испытывала. — Я никогда не могла влиять на людей вне снов!

— Ты просто этого не замечаешь.

— Все, хватит, надеюсь, твое любопытство удовлетворено, — остановила его.

— Поверь, даже не на десятую часть. Деньги я передам так же, как и в прошлый раз.

— Можешь не передавать, я не собираюсь ничего у тебя больше брать и приходить, — отрезала я.

И, не задерживаясь, покинула его тело, вернувшись в свое.

Могу влиять на людей! Чувствовать их! Это же смешно!

Я подтянула колени к груди и опустила голову. Было ужасно обидно. Я исподволь начала надеяться, что и правда…

Но тут и проверять нечего.

Все, пора смириться с тем, что я не маг, и не испытывать судьбу. Не нарываться. Не привлекать внимания.

Я всегда старалась следовать этим правилам, но стоило разок оступиться — и сразу забыла об осторожности.

Но я не одна. Со мной друзья, ставшие мне семьей. И я не могу их подвести.

Решив это, я переоделась для сна и после недолгих терзаний все-таки уснула.

***

Я остро почувствовал уход сноходицы. Странно, но мне даже нравилось ее незримое присутствие, хотя обычно люди раздражали, а после тяжелого напряженного дня — вдвойне. Я ненавидел всех без исключения.

Но Мышка была интересной, она сама не понимала — насколько. И о своих способностях она совершенно не знала, и это как-то не укладывалось в голове.

Ее не обучали даже азам магии.

Но она все равно сумела попасть в чужие сны. Восемь — как раз возраст дебюта дара.

Я просматривал то, что мы успели выяснить и записать. Очень мало, с одной стороны, с другой — это очень много.

Встав, я вытащил из шкафа отложенную книгу — единственную, в которой нашел хоть какое-то упоминание про сноходцев. Изданию было почти сто лет, в более современной литературе про такой дар не говорилось вообще.

Будто вместе со сноходцами исчезла и вся информация о них. Это определенно не совпадение.

Хорошо, что мой наставник обладал поистине невероятными знаниями. И домашняя библиотека в родовом замке хранила немало уникальных и раритетных изданий. Жаль, что нет возможности туда наведаться.

Имей я такую способность — переместился бы в кого-то из слуг и поискал. А так даже запрос не отправишь: если перехватят, то это поставит под угрозу все.

А Мышка стала для меня слишком ценна, чтобы рисковать ею. Будем работать с тем, что есть.

Итак. Последний зафиксированный сноходец — Адриан Трау. Мог с помощью капли крови или волоса другого человека перенестись в его сон на десять-пятнадцать минут. Контролировал чужое тело средне, не мог использовать ни свою, ни чужую магию.

И это был обученный маг с родовой способностью, которую он изучал и развивал.

А Мышка оговорилась, что ее никто не учил. И пусть это звучало странно, но многое объясняло. Как минимум то, что она не считала себя магом.

Вопрос в другом: почему ее не обучали? Ладно, предположим, она родилась в какой-то побочной ветви, дар проснулся через несколько поколений, не было тех, кто мог помочь ей со снохождением. Но магии-то должны были научить! Хотя бы основам. Да хотя бы рассказать, что она у нее есть.

Я в задумчивости снова достал Книгу родов, издание этого года, значит, информация в ней на конец прошлого — более чем актуальная.

Из семи родов осталось два, хоть как-то относящихся к сноходцам. Я принялся выписывать из них женщин от четырнадцати до тридцати — Мышка была не старше. Получилось восемь человек. Двоих я знал, значит, их можно вычеркнуть, знакомых я бы почувствовал. Шесть. Трое замужем, у двоих из них дети. Трое слишком молоды для брака — я бы скорее рассмотрел их.

Но имелся еще один нюанс. По описанию семьи, имущества, рода деятельности супругов, отцов и братьев указанных леди ни одна из них не нуждалась в средствах. Уж точно не настолько, чтобы воровать серебрушки.

Да и образование они должны были получить получше, у Мышки чувствовались пробелы.

Плюс ни у одной из них не было магии разума, что окончательно отметало все кандидатуры.

Я смотрел на свой перечеркнутый список. Смотрел на книгу родов с закладками на нужных фамилиях. На описание особенностей дара последнего документально зафиксированного сноходца. На лист, который мы заполнили с Мышкой. Смотрел и понимал: я ищу не там.

Моя Мышка не будет указана в списке родов. Маги разума подлежали обязательному освидетельствованию и постановке на учет — слишком опасный и в то же время полезный короне дар. Мы были бы знакомы.

Но Мышка не из родовитых, скорее всего — чей-то непризнанный бастард, не получивший ни должного образования, ни воспитания, ни представления о собственных способностях. Хотя даже такое объяснение выглядело притянутым за уши. Здесь что-то другое.

И главный вопрос: почему в ней вообще проявился утраченный дар? И при этом так слабо проявляется магия? Ну не может она не замечать очевидных вещей вроде влияния на окружающих, считывания их настроения.

Если только не подавляет магию сознательно. Или неосознанно…

Я сжал виски, стараясь не упустить какую-то забрезжившую на задворках сознания мысль, ощутив ответную пульсацию приближающейся головной боли.

Слишком устал, слишком выложился сегодня, не получалось нормально соображать.

Поэтому я взял чистый лист, обмакнул перо в чернильницу и записал:

«Не числится в Книге родов. Не получила образования. Подавляет ментальные способности».

Я уверен, что ответ лежит на поверхности, просто его надо разглядеть.