Kitobni o'qish: «Успеть до Нового года»

Уезжая вслед за мужем из Москвы в Иркутск, я не представляла, что такое настоящая сибирская зима. Погожий сентябрь щедро дарил солнцем, приглашая к знакомству с новым городом. Мы гуляли по берегу Иркутского водохранилища, похожего на море, на золотых аллеях тихого парка кормили с руки юрких рыжих белок. И я думала, что полюблю этот тихий, кажущийся сонным после Москвы городок, где деревянные домики-теремки удивительным образом соседствовали с новостройками и стеклянными фасадами супермаркетов.

В середине октября внезапно выпал снег. Как будто сказочный Дед Мороз пронесся за ночь над городом, белым пуховым платком накрыл пустырь перед нашим домом, припорошил сахарной пудрой скамейки и машины. Проснувшись поутру, я не поверила глазам: снег в октябре! Наверное, Дедушка Мороз шутит, решила я и стала ждать потепления. Местные жители уже достали из шкафов пуховики и теплые шапки, даже белки в парке сменили облегченные рыжие шубки на зимние серые, а я упрямо продолжала носить осеннее, ставшее совсем холодным, пальтишко, и скользила в сапожках на шпильках по тонкому утреннему льду. Мороз крепчал, но надежда на потепление согревала. Наступил ноябрь, река Ангара, делившая Иркутск на две части, покрылась льдом, и я заподозрила неладное.

– Какое потепление? Уже зима началась, – просветила моя новая иркутская подруга Катя, когда мы после музея декабристов согревались кофе в уютном кафе.

– Как зима? – дрогнула я. – В ноябре?

– Добро пожаловать в Сибирь! – подмигнула она и принялась задорно расписывать мне прелести зимнего отдыха – лыжи, санки, снегокаты, барбекю в зимнем лесу. Катя и ее муж, коренные иркутяне, знали толк в снежных забавах. – Зима, это весело! А знаешь, как красиво зимой на Байкале? Лед такой прозрачный, что можно увидеть водоросли на дне, и такой толстый, что по нему можно на машинах ездить.

Но чем ниже опускалась температура за окном, тем меньше хотелось выбираться из дома. Мороза в минус тридцать мой гардероб, рассчитанный на мягкую московскую зиму, уже не выдерживал, пришлось купить толстую дубленку, меховую шапку-ушанку и теплые сапоги с шипастой подошвой – о красоте речи не было, согреться бы и не упасть на льду, который покрыл все тротуары. В минус сорок елки во дворе принарядились серебристым инеем, даже кусты, нагие и унылые накануне, а теперь словно осыпанные кристаллами льда, казались произведением искусства. По улице я передвигалась короткими перебежками и все время мерзла.