Kitobni o'qish: «Тайны Ривердейла. Загадочный сосед»
© Кира Ю., 2025
© Издательство «Союз писателей», оформление, 2025
© ИП Соседко М. В., издание, 2025
1
САША
Нежная трель гитары разносилась по округе с крыльца дома. Это одна из таких улиц, где стояли аккуратные коттеджи с идеально подстриженным газоном. Соседи улыбались друг другу, а в тайне ненавидели. Радовались неудачам, и в глубине души черная и липкая, как смола, зависть пожирала их изнутри оттого, что у соседа «трава зеленее».
Конечно же, здесь не все такие, но большинство.
Мы переехали в этот район относительно недавно. Он более дорогой, чем тот, в котором мы жили ранее. А произошло это потому, что отец получил повышение и мы смогли позволить себе сменить жилье в Ривердейле1на пригородный двухэтажный дом в Эванстоне2. Хоть и в кредит, но со своим идеально стриженным газоном и видом на озеро Мичиган.
Уже на первой вечеринке- барбекю мы поняли, что здесь лучше держать язык за зубами, и из- за этого не особо вписались в местный контингент. По вечерам за ужином мы не обсуждали, какое ужасное и безвкусное платье сегодня было на миссис Браун из дома слева от нас.
У нас обычная семья, в которой все друг друга ценили и уважали. Наши вечера занимали обсуждение моей учебы. Профессия криминалиста – дело занятное. Мы пробовали вместе готовить новые рецепты, ходили на театральные постановки, а иногда читали комедии по ролям.
Последние дни лета. Апельсиновый закат. Я склонилась над инструментом, пристально наблюдая за скольжением тонких пальцев по грифу3. Непослушные белокурые пряди вновь упали на лицо, и я попыталась их сдуть. Это отвлекало и вызывало раздражение. Музыка резко оборвалась минорным аккордом.
Нахмурившись, я сердито откинула волосы назад, и тут мое внимание привлек автомобиль, завернувший на нашу улицу. Внимательно просканировала территорию на предмет присутствия наблюдателей. Тишина. Я бережно отставила гитару за садовое кресло из ротанга и, сбежав по лестнице, нырнула за толстый ствол дерева.
Напротив дома аккуратно припарковался «Шевроле- Вольт»4, светло- серого цвета. Из него с громким смехом выбралась семейная пара.
Я осторожно выглянула из своего укрытия, приоритетно отдавая внимание главе семейства. Он с искренней улыбкой направился к багажнику и начал доставать крафтовые пакеты с покупками. А его жена Дафна, невысокая кареглазая брюнетка, поспешила на помощь сыну. Высвободив его из детского кресла, она оглянулась, но, не найдя ничего интересного, подошла к мужу. Они поцеловались и пошли к дому.
Это единственная семья, которая тогда не пришла на нашу вечеринку. Они жили в своем мирке, в который никому нет входа.
Чета Грегори со спящим ребенком скрылась за белоснежной дверью. А я, понаблюдав еще немного, поторопилась в дом. Ужин.
– Милая, с тобой все в порядке? – обеспокоенно поинтересовалась мама, ставя салатник на стол. – Ты в последнее время сама не своя. – И провела рукой по моим волосам.
Папа оторвался от чтения газеты, которую не успел досмотреть за завтраком, и смерил внимательным взглядом.
– Да, мам… – А сама уставилась в полупустую тарелку, чувствуя, как от лжи краснеет лицо.
– Ты же знаешь, – она наклонилась ко мне и обняла за плечи, – ты можешь всем с нами делиться. Мы никогда не осудим тебя и всегда поддержим.
Я засмотрелась на маму, в свои тридцать восемь она выглядела хорошо, только немного уставшей. Свои белоснежные волосы она собрала атласной резинкой в низкий хвост. Такой цвет волос был отличительной чертой нашей семьи, из-за шведских корней в родословной. Тонкий аристократичный носик, который, Слава Богу, по генетике достался и мне. Перевела взгляд на папин крупный нос и содрогнулась, представив себя с таким. Снова уставилась на маму, она любила светлые тона в одежде, отдавая предпочтения классике и винтажу. Даже сейчас на ней был бежевый джемпер на пуговицах и юбка-карандаш длиною чуть ниже колен. Встретилась с пронзительно голубыми глазами, в которых как на морских волнах вздымалось ожидание ответа на ее реплику. Я коротко кивнула и вернулась к поглощению остатков ужина, абсолютно не чувствуя вкуса еды. Щеки продолжали лихорадочно гореть.
Боковым зрением, я заметила, как мама наблюдала за мной, все больше погружаясь в чувство беспокойства. Стараясь не привлечь внимание, она незаметно прикоснулась к руке мужа и кивнула в мою сторону.
Он пожал плечами и подал знак «потом».
– Мама, спасибо! Было очень вкусно, ты, как всегда, самая лучшая!
И, наспех чмокнув ее в щеку, я поторопилась на кухню помыть посуду.
Мама, проводив меня взглядом до выхода, вновь встревоженно посмотрела на папу. Перед ней сидел поджарый светловолосый мужчина, с глубоко посаженными глазами. Он обладал крупными чертами лица и тонкими губами, но улыбался ими очень обаятельно.
– Не беспокойся так, дорогая, все мы были в ее возрасте, уж наверняка влюбилась. – И дружески похлопал по руке.
Лили выдохнула, согласившись с ним, и приступила к обсуждению завтрашних покупок.
Закончив с делами на кухне, я протараторила пожелания спокойной ночи и юркнула на второй этаж, в свою комнату.
Сначала задания по учебе.
На улице стемнело, с каждым днем это происходило все быстрее и быстрее. Я погасила свет и переоделась в заранее приготовленную большого размера черную футболку. Найдя на привычном месте бинокль, устроилась в кресле у окна.
Томас Грегори вышел из ванной комнаты в одном полотенце на бедрах.
Я приблизила еще сильнее изображение и приоткрыла рот от восторга, рассматривая его отлично сложенное тело, говорящее о том, что он регулярно тренируется. Капельки воды стекали по накачанному торсу.
Он смотрел куда- то в сторону и что- то увлеченно рассказывал, приправляя тираду жестикуляцией. На лице то и дело появлялась улыбка. В поле зрения попала собеседница. Короткий молочного цвета халат придавал контраст стройным ножкам с бронзовым загаром.
Его улыбка стала шире, а потом они и вовсе весело захохотали. Дафна подошла к нему вплотную и игриво шлепнула по плечу. Томас перехватил ее руку и притянул к себе. Поцелуй. Долгий и дразнящий. Он развязал поясок халата и властным движением спустил его с плеч супруги, демонстрируя, что под ним ничего нет. Мне не понятно, что он сейчас делал, но Дафна запрокинула голову и слегка раздвинула ножки, а Томас в это время придерживал ее за поясницу.
«Где его вторая рука? – задалась вопросом, краснея, но продолжая искать глазами. – Похоже, между ног…»
Моя рука автоматически скользнула к хлопковым белым трусикам. Я понимала, что это ужасно, мне стыдно, но ничего с собой поделать не могла.
Томас развернул жену лицом к окну. По нему я отчетливо видела, что его действия доставляют блаженство этой знойной брюнетке.
Мужчина подвел Дафну к кровати и, слегка толкнув на нее, поставил на колени. Мне казалось, я отсюда слышу, как она кричала от удовольствия. Я не верила, что ей так хорошо… Не успела додумать эту мысль – по телу разлилась волна наслаждения, и, откинув бинокль, я зажала рот ладонью.
А Томас продолжал и продолжал… Я не верила своим глазам, так как мой опыт в этом плане был очень скромным. Какой же он выносливый!
Когда он закончил, я по привычке убрала бинокль в полку и ушла в душ перед сном. Перед тем как лечь спать, я в последний раз выглянула в окно. Там, в доме напротив, уже было темно. Мой взгляд привлек черный автомобиль возле нашей подъездной дорожки.
«Хм, это странно… Он не из наших. Я знаю машины всех соседей на нашей улице».
Я приблизилась к стеклу почти вплотную в попытках рассмотреть.
«Кто ты?»
Из автомобиля сноровисто выбрался мужчина- афроамериканец и воровато огляделся вокруг. В Эванстоне властвовал безмятежный покой. Он присел на капот и начал сосредоточенно всматриваться в дом семьи Грегори.
«Это чертовски подозрительно!»
В безмолвном мраке раздался далекий лай собаки, что спугнуло ночного наблюдателя. Он вернулся в салон и уехал под мой недоуменный взгляд.
Ранним утром родителям рассказала про загадочного мужчину и, закончив с завтраком, поспешила на учебу.
Неугомонный Мэйсон не давал мне прохода, хотя, наверное, я раз сто отказала в свидании с начала учебного года. Я снова взглянула на высокого паренька в очках, в его зелено-голубых глазах промелькнула неуверенность, но он тут же навесил на себя маску безразличия и по привычке начал юморить, возможно у него так проявлялся защитный механизм от боли. Он зачесал пятерней белокурые кудряшки назад и нахально улыбнулся кому-то из сокурсников. А заметив, что я за ним наблюдаю, заиграл бровями, спросив:
– Ты передумала?
Моя подруга Нэнси скромно хихикнула в кулачок и оттолкнула его от нас, требуя прохода.
– Может, все же согласишься? – рассматривая себя внимательно в зеркале женского туалета, поинтересовалась она у меня.
– Не думаю. С виду он не очень умный парень. – Я подтянула белоснежный гольф и поправила шнурки на своих черных высоких сапогах в стиле милитари5. Хотя про себя подумала, что он так теряется при мне, это было слишком очевидно. Когда профессора призывали его к ответу, аудитория обычно наполнялась громогласным хохотом. Преподаватели, как и мы, смеялись до слез с его искрометного юмора, так он умудрился доучиться до третьего курса, выезжая на своей харизме. Потому что в учебе Мэйсон особо не проявлялся, ленился и занимался чем попало, а еще, как мне известно, он хорошо разбирался в технике, в частности промышлял взломами. И это он делал тоже от скуки.
Нэнси напомнила про начало занятий через несколько минут. Я привела шапочку в надлежащий вид, и мы молча направились в аудиторию. Но мои мысли были далеко за пределами Университета Лойлы6.
2
САША
Я только что вышла из университета. Некогда зеленые деревья на территории учебного заведения начали менять свой цвет в красный с оранжевым. Подул ветер, сорвав новую порцию листьев, и закрутил в причудливом вихре. Я протянула руку в попытках поймать листочек, но тут меня окликнули.
Я обернулась к Нэнси и Мэйсону, которые торопились ко мне. Пока стояла в ожидании, бросила взгляд на историческое здание из рыжего кирпича с такой же морковной черепицей.
Помню, как на первом курсе рассказывали его историю, но мне только запомнилось, что в кампус Лейк- Шор Университет Лойлы переехал в 1912 году. А основал колледж Святого Игнатия священник- иезуит и педагог Арнольд Деймен, позже его переименовали.
Сделав пару шагов назад, присмотрелась к возвышающемуся куполу, но подбежавшая подруга не дала возможности дальше разглядывать архитектуру здания, ткнув пальцем в живот.
– Эй! – возмущенно отмахнулась от нее. – Больно!
– Ты чего без нас убежала?! – сердито возмутилась Нэнси.
– Я домой хочу, вы снова утянете гулять по улицам города до вечера.
– Тебя Мэйсон потом до дома отвезет. – И многозначительно посмотрела на Дэниэла.
А я в это время разглядывала подругу, любуясь ее чертами внешности. Кожей – оттенка темного шоколада. Волосами – такими пышными и упругими, уложенными в аккуратные спиральки. Я с легкой беззлобной завистью неосознанно пропустила свои светлые пряди волос между пальцами. Нэнси, обратив внимание, что я ее рассматриваю, широко улыбнулась, пухлыми и мясистыми губами, показав свои жемчужно-белые зубки. Темные бездонные глаза в обрамлении пушистых ресничек, которым даже не требовалась тушь, слегка сощурились, делая ее выражение лица еще более доброжелательным.
– Роуз, она не гонит, реально подвезу, – парень расплылся в глупой улыбке.
«Вот так цирк», – подумала про себя и, развернувшись, потопала в сторону остановки.
– Ладно, не трогай ее. Она снова не в настроении, – бросив хмурый взгляд мне вслед, пробормотала Нэнси.
– Ты тоже это заметила, да? Как переехала в новый район, она изменилась.
– Ага, пойдем какао попьем. Потом в кино заглянем, там интересные фильмы идут. Хочу на ужастик сходить. – И потянула Мэйсона в другое направление.
Запрыгнув в автобус, я заняла место у окна. Проводила друзей грустным взглядом и вставила капельки наушников в уши. Ближайшие полчаса мне предстояло трястись в общественном транспорте и наблюдать за городским пейзажем.
Покопавшись в воспоминаниях, отыскала момент, когда впервые увидела Томаса Грегори.
В этом году была необычайно теплая весна. Настал день икс. Я попрощалась со старой улицей, домом, соседями и прятала непрошеные слезы от родителей, быстро смахивая их со щек. Я не знала, куда мы переезжаем. Мама с папой решили сделать для меня сюрприз. Удивительно, что они умудрились сохранить тайну смены жилья и даже ни разу не заикнулись о сделках купли-продажи в моем присутствии. Папа заверил, что новый дом мне обязательно понравится. Я хотела верить, но получалось с трудом.
Мы проехали через весь Чикаго. Мимо пролетали небоскребы. Город высоток. И въехали в район Эванстон. От удивления я непроизвольно открыла рот и, не веря происходящему, посмотрела сначала на маму, потом на папу.
– Да- да, детка. Именно здесь мы теперь и будем жить. – И Уильям Роуз расплылся в широчайшей искренней улыбке.
Аккуратные двухэтажные дома как на подбор свежевыкрашенные и ухоженные. Участки утопали в зелени, кустарниках и цветах. Мамочки гуляли с колясками по широкому тротуару и без умолку болтали. Заметив нас, в транспорте логистической компании приветливо махали и провожали любопытными взглядами.
А вот и наш дом с коричневой черепицей и белыми ставнями. Мы весь день копошились, разбирали коробки. Дико устали – настолько, что даже не было сил приготовить ужин. Мама заказала доставку пиццы и три порции картофеля фри.
– Сходи на берег, – предложила мама, – а мы с папой закончим здесь и присоединимся к тебе.
На ее лице застыла теплая улыбка – так умеют улыбаться только познавшие материнство. С безусловной любовью.
Папа показал, куда идти, и, найдя плед, проводил через дорогу.
Я нежилась в лучах закатного солнца. Слушала музыку, наблюдая за переливами воды. Мне так хорошо… Даже утренние страхи куда-то ушли. Внезапно в меня что-то прилетело с небольшой силой, я взвизгнув, резко развернулась и широко распахнутыми глазами от испуга посмотрела на нарушителя моего покоя. Ко мне трусцой бежал высокий мужчина в светлых хлопковых шортах и белом поло.
На его лице появилась виноватая улыбка.
– Прошу, простите! – И протянул руку за маленьким резиновым мячиком, который я успела поднять.
На заднем плане маячил карапуз.
– С сыном играем, немного не рассчитал, знаете… – проговорил он со скорбным выражением лица. – Еще раз прошу, извините. Постараемся больше вас не беспокоить.
И убежал к мальчику.
Его улыбка. Мне кажется, я сразу в нее влюбилась.
Вынырнув из закоулков памяти, двинулась в сторону выхода из автобуса.
С нетерпением дождалась вечера, ведь я вновь смогу понаблюдать за ним, и, пожелав спокойной ночи родителям, убежала к себе.
Живу уже несколько месяцев в этой комнате, но все никак не могла привыкнуть.
«Какая она?» – задавалась вопросом.
В светлых тонах. И в ней нет души.
С тоской вспомнила свою комнатушку в старом доме. Выцветшие голубые обои в мелкий желтый цветочек. Обшарпанный комод с наклейками от жвачек. Первое время мама пыталась бороться с этой моей дурной привычкой, но, осознав, что это бесполезно, отстала от меня.
На гардинах висели шторы цвета моря, на них остались следы затяжек котенка, который потом куда- то сбежал. Я долго грустила. Папа предлагал принести нового, но я так и не смогла свыкнуться с потерей того малыша. Я чувствовала себя виноватой: забыла плотно закрыть дверь.
Из окна виднелся соседний дом, и жил там вредный мальчишка, который дразнил меня за мой цвет волос и кривые зубы (мне поставили брекеты), а попав однажды в передрягу, сдружились и с Джейсоном. Стали друзьями не разлей вода, а в старших классах признались друг другу в любви.
На полу лежал ковер, старенький, достался еще от бабушки с дедушкой. Я знала на нем каждое пятно: ближе к выходу из комнаты – от бенгальского огонька. Впервые выпросила его на Рождество подержать. Маленькая жгучая искорка попала мне на руку, и я так испугалась, что выронила, чуть не спалила дом.
Моя постель была накрыта розовым пледом с изображением Барби. В моем детстве у меня имелась только одна такая кукла, и я ее очень берегла, пока этот дурак Джейсон не отобрал силой и не отрезал ей косу. Папа обещал подарить новую, но этого так и не случилось. Зато подарили на день рождения гитару, и я забыла обиду за несдержанное слово.
Я сейчас стояла посреди полупустой спальни, что модно называть минимализмом. На стенах – абстрактные картины в черных рамках. Мои фотографии. Двуспальная кровать с серым покрывалом крупной вязки. Современный комод с плавно выдвигающимися ящиками и зеркало с подсветкой над ним. У правой стены две коробки, которые я так и не разобрала. Чувствовала себя оголенной и растерянной.
3
САША
Наступила поздняя осень, я все так же продолжала наблюдать за мужчиной из дома напротив, не смея надеяться на что-то большее.
Я прошла мимо дома четы Грегори, выдыхая облачка пара. Морозно. На улице уже стемнело, я плотнее закуталась в парку и уткнулась носом в мех воротника. В наушниках пела Леди Гага «Just dance». Дорожка была усыпана опавшей жухлой листвой. Но уже завтра ее обязательно уберут, так как все помешаны на чистоте улиц. От скуки я решила пнуть кучку, лежащую на моем пути, и, неожиданно поскользнувшись на застывшей лужице, упала на спину.
В голове звенело от удара головой об асфальтированную дорожку, но красота россыпи звезд в небе завлекла все мое внимание.
– Вы не ушиблись? – услышала голос будто издалека.
Когда меня начали тормошить, поняла, что мне не послышалось.
– С вами все в порядке?
Чьи- то сильные руки потянули вверх. Мех капюшона закрывал мне обзор, щекоча нос.
Я откинула голову назад, скидывая капюшон и, сильно зажмурившись, громко чихнула. Из меня вырвался нервный смешок, когда я увидела своего спасителя и замерла.
Он улыбался. Так мило.
– Вы же девушка из дома напротив? – спросил он, в его голосе послышалось беспокойство, а от улыбки не осталось и следа.
Во взгляде мужчины я заметила любопытство и молча кивнула.
Мы продолжали держаться друг за друга и поддерживать зрительный контакт. «Я не в силах оторвать от него взор и он так близко…»
– Будем знакомы, я Томас Грегори. – Опомнившись первым, отпустил меня мужчина и пожал ладонь, облаченную в обрезанную перчатку.
– С- саша Роуз, – зардевшись, пролепетала в ответ и опустила глаза на наши сжатые руки.
– Приятно познакомиться, Саша Роуз! – На его лице снова промелькнула улыбка. – Так ты не ушиблась?
«Он видел, как я упала. Боже, как стыдно- то!»
– Нет… вроде.
– Давай провожу до дома, не дай бог, снова поскользнешься.
Мы шли в безмолвной тишине, я бросала на него взгляды исподтишка, не веря, что судьба услышала мои молитвы и подкинула шанс познакомиться с ним. Начал падать снег. Тяжелыми, волшебными хлопьями. Я подставила лицо снежинкам, чувствуя, как они тают и стекают, забираясь в горловину свитера.
Свет фонаря золотил белоснежную кожу. Боковым зрением заметила заинтересованность вперемешку с восхищением в глазах остановившегося рядом мужчины. На мгновение почувствовала свою уязвимость и спрятавшись в «раковину», глубоко вдохнула ноябрьский студеный воздух.
Мы продолжали стоять посередине проезжей части. Чужие друг другу и совсем непохожие.
– Томас? – послышался голос со стороны и одновременно обернулись на зов. – У тебя все в порядке дорогой? – встревоженно поинтересовалась Дафна у мужа, выбежав на крыльцо в пушистых домашних тапочках. Она куталась в мягкий светлый кардиган, сверля нас взглядом.
– Да, дорогая. Я сейчас приду. Не мерзни, зайди внутрь. – Он повернулся ко мне. – Пойдем?
Я отвернулась, чтобы спрятать вспыхнувшую злость, и потопала по скрипучему снегу.
– Береги себя, Саша Роуз, – радушно пожелал мистер Грегори, доведя до лестницы.
Я кивнула с натянутой улыбкой и поторопилась в тепло.
После ужина быстрым шагом преодолела лестницу. Сердце бешено колотилось.
В этой комнате я была одна и могла позволить себе прокрутить события минувшего вечера. Подперев дверь спиной, нервно прошлась руками по волосам, после чего сильно зажмурила глаза, сопоставляя его внешность в реальности с фотографиями в социальных сетях.
В темноте не смогла разглядеть цвет его глаз. Но улыбка… Своей жене он улыбался иначе.
«Как же бесит!»
С разбега бросилась на кровать и начала орать в подушку.
Я обессилено перевернулась на спину. По щекам проложили дорожки горячие слезы, стекая в уши, и я громко шмыгнула. Чтобы не дать себе окончательно расклеиться, внезапно подскочила и уставилась в окно напротив. Там темно.
На следующий день мы с мамой отправились за покупками в супермаркет.
Я вяло бродила между стеллажами с продуктами. Хотела выбрать хлопья на завтрак, но ни один из вкусов не привлекал. В хлебобулочном отделе мелькнула знакомая головка с черной копной волос, и я ускорила шаг.
«Вдруг он тоже здесь?» При этой мысли участилось сердцебиение.
Дафна катила Остина в тележке и с кем-то щебетала по телефону на ходу, а я, как ненормальная следовала по пятам. Их сын тянул ручонки во всему яркому и манящему взгляд. Он достиг цели, зацепив упаковку «Милки Вэй», при этом еще несколько посыпалось на пол, привлекая внимание матери. Мальчик восторженно запищал, а Дафна быстро попрощалась с собеседником и беззлобно упрекнула сына в хулиганстве. Слыша радостный визг Остина, она быстро оттаяла и потрепала пухлые щучки, после чего, чмокнула в лоб.
Я наблюдала, как она наклонилась за упавшими сладостями на пол и заметила меня. Ее лицо вдруг побледнело.
«Как же я тебя ненавижу!» – думала я, желая, чтобы она исчезла.
Она выпрямилась и резко впихнула остальные пачки знаменитого шоколада в полку. Повернулась ко мне с немым вопросом во взгляде.
Не знаю, что она увидела на моем лице, но ее уверенность быстро сменилась тревогой и она сделала шаг назад, закрыв сына спиной.
– Саша? Саша?!
Я обернулась на голос мамы.
– Да что с тобой, милая? Зову тебя уже несколько минут! – подходя ко мне, с укором сетовала родительница. – Здравствуйте, миссис Грегори, – быстро переключилась на соседку и расплылась в светлой улыбке при виде Остина.
Дафна снова побледнела.
– Добрый день, миссис Роуз. Вы простите, нам уже пора, хорошего вам дня. – И, бросив на меня последний озадаченный взгляд, она поспешила прочь.
– Милая, у тебя все хорошо? – обратилась ко мне мама, внимательно рассматривая. – Миссис Грегори тебя чем- то обидела?
– Нет, мам. Пойдем. (Но вела она себя странно… Может потому что ревнует меня к Томасу, после того как увидела тогда на дороге?)
– Ты нашла хлопья? Идем вместе посмотрим, – чувствуя мое настроение, она потянула за собой.
Этим вечером Дафна с сердитым выражением лица задернула шторы спальни, и свет погас.
4
САША
Прогулочным шагом я направлялась в публичную библиотеку Эванстона. В университете дали задание ознакомиться с газетами прошлых лет и найти статью с убийством, где следствие зашло в тупик и преступление так и осталось нераскрытым. Мне вспомнилось, как в прошлом семестре наш преподаватель, имевший опыт работы криминалистом, давал нам задание придумать идеальное убийство. Это было весело и незабываемо. В ход шли деформированные пули, различные способы отравления и постановки несчастных случаев.
Порывистый ветер пытался отобрать фиолетовую шапочку, и я натянула ее до самых глаз. Впереди замаячила широкая лестница. Я быстрым движением поправила лямку сумки, которая так и норовила соскользнуть с плеча, и спрятала руки от кусачего холода в карманы.
– Саша? Саша Роуз? – услышала знакомый бархатный тон.
Я подняла взгляд от дорожки в надежде, что не ошиблась.
Томас Грегори спускался мне навстречу с искренней улыбкой. Его очки в черной оправе запотели от дыхания.
Спрятала красный нос глубже в объемный вязаный шарф.
– Здравствуйте, мистер Грегори, – голос звучал глухо из- за намотанной ткани.
– Здравствуй! Как поживаешь? – жизнерадостно поинтересовался, остановившись напротив.
– Все хорошо. Спасибо.
Набралась смелости посмотреть на него и застала момент, как он снял очки и начал протирать линзы.
– Как себя чувствуешь после падения? Ничего не болит? – Он устремил на меня внимательный взор.
– Уже нет, благодарю за беспокойство.
Меня пробрала мелкая дрожь от холода и волнения.
– Что тебя привело в храм знаний и пыли? – оглянувшись на библиотеку, поинтересовался мужчина.
– Задание по учебе. Нужно предоставить свою версию по нераскрытому делу убийства.
– Ого. Это звучит интригующе. Что ж, не буду тебя отвлекать! Желаю, чтобы у тебя все получилось. Еще увидимся. – Томас улыбнулся напоследок и, обогнув, продолжил спуск по лестнице.
Я обернулась проводить его взглядом. Естественно, ни о каких занятиях уже думать не могла. Только о глазах цвета охры. Слегка ущипнула себя за руку и заставила отвернуться.
В очередной раз чихнув, я отложила ветхую газету в сторону к остальным, так и не найдя в них ничего интересного. Полное разочарование. Я громко вздохнула. На улице уже стемнело, а залы библиотеки постепенно освобождались.
Послышался звук отодвигаемого стула и шаркающие шаги к стойке библиотекаря. После короткого диалога шепотом наступила звенящая тишина.
Неожиданно мой взгляд привлек громкий заголовок «Бесследно исчезла студентка в Ривердейле! Сколько еще ждать жертв?»
– Это что- то интересное… – Я вытащила газету из неровной кипы и углубилась в изучение статьи.
«Молли Осборн пропала несколько недель назад. Но полиции пока что ничего не удалось найти, кроме ее окровавленного рюкзака в лесу. Из личного дневника вырваны важные страницы, улики, которые могли бы пролить свет на происходившее в жизни девушки.
Она была одета в голубые джинсы клеш, вязаный свитер в бело- зеленую полоску и зеленую куртку.
Напомним, Молли – блестящая студентка колледжа Лейк- Форест и является капитаном команды чирлидирш7.
Если кому- то что- то известно, просим сообщить в местное отделение полиции. Не оставайтесь равнодушными…»
Ниже были представлены контактные номера телефонов для связи.
Я внимательно посмотрела на черно- белое фото. С него лучезарно улыбалась миловидная девушка с темными волосами. Маленькая родинка над губой невольно привлекала взгляд.
До моего плеча дотронулись, и я выронила газету, взвизгнув.
– Мисс, простите, что напугал… но библиотека закрывается. – На лице библиотекаря застыло виноватое выражение.
– Да, извините, – держась за сердце, ответила я, – сейчас уйду.
«Почему она?» – задавалась вопросом про себя, шаркая ногами по асфальтированной дорожке.
Пнув камушек, остановилась перед своим домом и обернулась посмотреть на окна напротив.
Вибрация телефона отвлекла, и, взяв трубку, я вбежала по лестнице.
После ужина залезла в ноутбук в поисках информации. Молли Осборн, что же с тобой произошло?
Я вновь изучающе рассматривала ее лицо, теперь в цвете. Шатенка с карими глазами, густые брови и аккуратные, пухлые губы. Такая юная и не испорченная пороками.
Чего и следовало ожидать, мне практически ничего не удалось найти по ее делу. Кроме того, что полицейские обнаружили смазанный отпечаток и даже нашли совпадение. Но за недостатком улик расследование прикрыли. Еще один «висяк». А имя владельца отпечатка по понятным причинам засекречено.
Устало потерев виски, из- под подушки достала бинокль и погасила свет.
Всю неделю я носилась со своим заданием, читала отчеты по показаниям свидетелей. Добралась до родительских. У Молли был парень. Тихий. Спокойный. Скромный.
Почему нигде не фигурирует его имя? Неужели это о его отпечатке шла речь?
Решила выстроить версию с ним в роли подозреваемого. От этих скромняг можно ожидать чего угодно. Особенно если посмотреть статистику маньяков.
«Почему он с ней так поступил? Что он с ней сделал? Куда спрятал тело?» – прокручивала вопросы, потягивая капучино в кофейне неподалеку от дома.
Весь блокнот был исписан мелким почерком и пестрил цветными маркерами. Я вновь прочитала заметки. Может, он просто псих? Им не нужны особые основания, чтобы совершить зверское преступление. Она отказала ему? Он застал ее за изменой? Может, случайность? Боже, голова раскалывается…
Мимо окна быстрым шагом прошла Дафна. Я успела разглядеть хмурое выражение лица.
«Куда это ты?» Подскочив, я закинула принадлежности в рюкзак.
На некотором расстоянии я следовала за ней несколько кварталов. Она оборачивалась, но я шла слишком далеко, чтобы она могла обратить внимание на меня. А вот безлюдный переулок мог стать проблемой. Я осторожно выглянула из- за угла дома и раскрыла рот от удивления.
«Это тот же парень, что приезжает иногда к нашему дому и пялится на соседский! Что за секреты у тебя, Дафна Грегори? Но не волнуйся, я обязательно выясню».
Жена Томаса, в последний раз оглянувшись, села в машину. А я поторопилась ретироваться, чтобы не быть замеченной.
Что у нас есть? Я достала телефон и записала номер машины, чтобы не забыть. Осталось дело за малым – пробить его. Узнаем личность, сделаю это прямо завтра. Нас ведут на экскурсию в полицейский участок, а я уже обзавелась там знакомыми, пока делала задание по нераскрытому убийству. Черт, надо же еще версию доработать!
5
САША
Улицы города украшали к Рождеству. Мичиган-авеню уже сияла и переливалась тысячами разноцветных огоньков.
В парке Миллениум на днях закончили установку грандиозной рождественской ели. И скорее всего, в этом году, как и в предыдущие, мы посетим ежегодную церемонию зажжения. Это событие всегда собирало очень много народа.
Вчера с родителями обсуждали поездку на праздничную ярмарку в немецком стиле в Дейли- плаза. Мама хотела прикупить новые елочные украшения и выбрать подарки ручной работы родственникам.
И конечно же, обязательно наведаемся в бар Stretch Bar & Grill, в Ригливилле. Это место славилось своим необычным убранством. Его украшали огромным количеством декоративных эльфов, елей и гирляндами.
Ближе к праздникам у них можно было отведать конфеты, леденцы- трости, кукурузную карамель с сиропом. На горячее мы обычно баловали себя пастой Buddy’s breakfast – это спагетти с кленовым сиропом, шоколадной помадкой, мини- маршмеллоу и поп- тартсом8с клубничной глазурью. Странное сочетание, но мне нравилось.
Люблю это время года. Папа собирался поехать за елкой, и мы всей семьей вечером будем ее украшать.
Информация о владельце авто мозолила глаза каждый вечер. Но я не знала, что мне с ней делать. На нашей улице он перестал появляться. Больше мне с Дафной его подловить не удалось, и с Томасом возможности поговорить тоже не представилось. Я продолжала за ними наблюдать, потихоньку сходя с ума от ревности и желания получить его внимание.
Мою версию о том, что это парень Молли Осборн совершил преступление, приняли, но сказали стараться лучше и проявлять больше креативности.
Мама позвала на ужин. Я в последний раз выглянула в окно и остановилась. Томас с Дафной входили в свой дом, что- то бурно обсуждая. По их жестикуляции не скажешь, что это дружелюбный диалог. Неужели идиллия дала трещину?
В приподнятом настроении я спустилась и поцеловала родителей по очереди в щеки.
Доедая макароны с соусом и аппетитной сырной корочкой, я слушала, через что пришлось пройти папе, чтобы заполучить лучшую ель в городе. Мама тихо хихикала и смотрела на него влюбленным взглядом. Во мне это вызывало смущение, но я искренне радовалась, что они счастливы.
После ужина папа полез на чердак доставать украшения для елки, а я помогала маме убирать со стола.
Завтра мы собрались украшать придомовую территорию. Снега в этом году выпало мало. Наши светящиеся олени будут смотреться, по моему субъективному мнению, нелепо. Но будем следовать старым традициям улицы и все равно их установим.
Мама включила гирлянду, и гостиную озарили блики с духом Рождества. Уставшие, но довольные, мы все вместе уселись полюбоваться проделанной работой. Я уже представляла запах запеченной индейки, и слюнки невольно начали собираться во рту.
– Будете какао? – спросила у родителей и уже приподнялась, чтобы пойти на кухню.
Задобрив напитки маршмеллоу9и посыпав сверху тертым шоколадом, вернулась к ним. Мама рассказывала, кто в этот раз приедет к нам отмечать праздник. Папа начал сетовать из- за тетушки Голди, которая не знала меры в шампанском, и порой это заканчивалось плачевно. В позапрошлом году пришлось вызывать скорую помощь в разгар веселья. Тогда ей наложили на руку аж десять швов. Вспомнив об этом, я вздрогнула. Неприятное зрелище.
Я не стала дожидаться, когда родители допьют, и поднялась к себе. Интуитивно подхватила ноутбук и легла на кровать. Устроившись поудобнее на подушках, в поисковик вбила: «Колледж Лейк-Форест».
Несколько минут бездумно просматривала фото студенческой жизни, пока не наткнулась на знакомое лицо.
– Вот ты где, Джеффри Янг, – обрадовалась вполголоса.
На нем была экипировка для игры в бейсбол, он стоял на одном колене со своей командой. А позади… Положив ему руку на плечо, счастливо улыбалась Молли Осборн, облаченная в чирлидерский костюм! Что же здесь происходит?
Почему студент, учившийся в одном колледже с Молли, путается с Дафной? Я прочитала информацию про прошедшую тогда игру: «Команда Лейк-Фореста одержала победу с вопиющей разницей по очкам. Особенно выделился третьекурсник Джеффри Янг!»
Приподнявшись, выглянула в окно. У них темно. Тут же потеряв интерес, вернулась к экрану.
В виртуальной среде сейчас можно найти что угодно. Первым делом я зашла в социальную сеть и проверила страницу Томаса. Хмыкнула при виде фото Остина с Санта Клаусом и перешла по ссылке на профиль Дафны. У нее тоже новый снимок – с задумчивым лицом она выполняет асану на уроке йоги. Придирчиво прочитала пост про здоровый дух в здоровом теле и погрузилась в список друзей. Каково же было мое удивление, когда я там обнаружила Джеффри. Мужчина лучезарно улыбался на фоне какого- то пляжа, держа в правой руке коктейль с синим зонтиком.
Я внимательно изучила его аккаунт, чем он занимается, когда и где бывает, выписала несколько адресов, после чего, удовлетворенная найденным материалом, легла спать.
На следующий день, как и планировалось, мы занялись наведением красоты перед домом. Многие соседи это уже сделали. Словно пряничные домики из сказок, их участки переливались разноцветными огоньками. Я ненароком залюбовалась зрелищем и боковым взглядом заметила, как Томас Грегори выходит из дома. За ним по пятам следовал Остин, помогая отцу, неся какие- то провода. Томас остановился. Мы пересеклись взглядами, и он дружелюбно помахал. Мое сердце затрепыхалось, я выдавила из себя смущенную улыбку и поприветствовала в ответ.
Позади послышался грохот и тихая ругань папы. Я мгновенно обернулась проверить, в чем дело. Оказалось, он запнулся о провода и упал.
– Папа?! Ты как? – подбежав, тревожно поинтересовалась у него и присела рядом.
– Мистер Роуз, с вами все порядке? – Томас прибежал с сыном на руках, который радостно хохотал от покатушек на «аттракционе».
Отпустив его на землю, он помог моему родителю подняться.
– Спасибо, – сконфуженно проговорил тот и начал отряхиваться.
Томас наклонился ко мне и полушепотом произнес:
– У вас это, видимо, в крови.
При этих словах, на его лице заиграла лукавая улыбка. Я тихо прыснула, вспомнив наше знакомство.
– Вижу, сегодня я не один буду заниматься подготовкой к Рождеству, – рассматривая коробки, заполненные праздничным барахлом, подытожил мужчина и негромко присвистнул.
Я пропустила фразу мимо ушей, разглядывая его бежевую куртку из овчины. Она очень ему шла, как и коричневая шапка бини10, из- под которой забавными завитками торчали волосы. Она явно была надета наспех, так как сидела кривобоко и небрежно. Легкая щетина покрывала его ярко выраженные скулы и квадратный, выдающийся вперед подбородок. Обычно такой называли волевым. Кажется, я засмотрелась на него и заставила себя отвести взгляд.
Он в этот момент повернулся ко мне и улыбнулся, показав привлекательные ямочки на щеках.
– Как твой проект? – поинтересовался непринужденно, наблюдая, как мой папа полез в одну из коробок.
– Засчитали, но моя версия оказалась очень простой. Но я уверена, что Молли Осборн убил ее парень.
Его лицо вдруг переменилось, улыбка погасла, и две глубокие морщины пролегли между бровями.
– Прости, повтори еще раз, кого? – прочистив горло, уточнил мужчина, уставившись куда- то перед собой.
– Молли Осборн, студентку Лейк- Фореста. Это не сильно громкое дело, примерно пятнадцатилетней давности, – прошептала я, испуганно всматриваясь в его выражение лица.
«Что? Почему он так отреагировал?» – подумала и поискала глазами Остина.
Мальчик слишком близко подобрался к проезжей части, так что я поспешила увести его оттуда.
– Спасибо, – поблагодарил Томас сквозь напряженную улыбку и, пожелав нам удачи, вернулся на свою территорию.
В скором времени к нам вышла мама, и мне уже некогда было задумываться о резко изменившемся настроении мистера Грегори. Но периодически я все же бросала на него задумчивые взгляды. Они оставались безответными.
Ближе к вечеру на нашем участке светилась большая ель, а возле нее светодиодные фигуры из проволоки в виде праздничных подарков и снеговик с меня ростом. А по правой стороне устроилась упряжка оленей вместе с Санта- Клаусом.
Мама возилась с перилами, навешивая на них хвойные гирлянды, а я пристроила аккуратный венок с огромным красным бантом на входную дверь. Папа, кряхтя, залез на переносную лестницу и крепил рождественскую подсветку по периметру крыши.
Я вновь оглянулась на соседа, Дафна давно занесла сына в дом, так что он спокойно занимался размещением гибкого неона по фасаду.
«Вся эта ситуация очень странная… Дафна и Джеффри. Томас, похоже, узнал имя Молли… как же вы с ней связаны?»
6
САША
Наступил сочельник, как и подобает, следуя традиции нашей семьи, бабушек и дедушек, а также прапра, мы, как истинно верующие американцы, посетили службу католической церкви.
Томас со своей семьей сидел наискосок от нас, это давало мне возможность иногда рассматривать его профиль и неосознанно витать в облаках.
По окончании службы папа, как ни странно, разговорился с мистером Грегори. Его падение возле дома, видимо, сблизило их. Дафна с Остином шли позади меня, я чувствовала на себе ее прожигающий взгляд и испытывала от этого неловкость.
На выходе мы добродушно попрощались и поздравили друг друга с наступающим Рождеством. Томас бросил на меня быстрый взгляд, после чего подхватил Остина и направился к припаркованной машине.
После обеда наш дом наполнился ароматными запахами выпечки. Еще одна непоколебимая традиция – печь пироги и печенье. Мне она нравилась. Папа периодически проскальзывал на кухню и, пока мама не видела, таскал то одно, то другое. Наступал момент, когда она все же замечала баловство, и тогда жилье наполнялось топотом, смехом и наигранной руганью. И так из года в год. Люблю такие мгновения.
Рождество. В этом году на мне впервые платье не с распродажи.
Снова поблагодарила папу за его достижения в работе и, чмокнув в щеку, побежала помогать маме с последними приготовлениями.
Гости постепенно съезжались. Из гостиной доносились звуки негромких диалогов. Мужская половина семейства обсуждала недавно прошедшую игру футбольной команды. Это пока что тихо, я была уверена, что без спора как всегда не обойдется. Женщины делились пикантными новостями, проще говоря – сплетничали.
Мы с мамой накрывали на стол, наше меню сегодня состояло из: тушенной капусты с бобами, запеченной рыбы, домашних колбас, картофельного пирога с горохом и черносливом. И главное традиционное блюдо – фаршированная румяная индейка. В прошлом году вместо птицы подавали говядину в клюквенном соусе.
С десертами мама, как всегда, не скупилась. Мы с ней напекли яблочно- вишневые штрудели, шоколадные пудинги и муссы, не обошлось и без имбирного печенья. Папа достал вино.
С улицы послышался звук припарковавшейся машины. Тетя Голди. Ждали только ее.
Когда в желудке не осталось свободного места, я ушла развлекать племяшек. Со взрослыми стало слишком шумно. Спустя какое- то время – невыносимо шумно.
– Мам, пап, не теряйте, я выйду прогуляться, – крикнула я из коридора, накидывая на себя парку.
– Не забудь телефон и не уходи надолго! – Раскрасневшаяся мама выскочила из- за стола и проводила меня, обняв напоследок.
Я вдохнула холодный воздух до отказа и долгий выдох. Посмотрела на дом напротив.
– Интересно, какая у вас сейчас царит атмосфера? – задалась вопросом полушепотом и вставила наушники в уши.
Я неторопливо отправилась бродить по району.
ТОМАС
– Саша, – окликнул я девушку, но она меня не услышала. Я попробовал еще раз, но эффект тот же.
Пришлось пробежаться, чтобы нагнать. Когда я дотронулся до ее плеча, Саша взвизгнула и резко обернулась ко мне.
– Прости, прости, если напугал.
По глазам видел, что она в ужасе.
Она согнулась с громким выдохом и разогнулась.
– Не делайте так больше, мистер Грегори, фу- ух.
– Я тебя звал, честно, – с виноватой улыбкой на губах попытался оправдаться перед ней.
– Почему вы не с семьей? – задала она вполне логичный вопрос.
– Приехала мама Дафны. Нам всегда сложно было поладить, – глядя себе в ноги, ответил я и задал встречный вопрос: – А ты?
– Дом полон народа, мне уже сложно их воспринимать.
– С Рождеством тебя, Саша Роуз.
Она смутилась, я тоже неожиданно почувствовал неловкость.
– Вас тоже с Рождеством, мистер Грегори.
– Не против прогуляться, раз уж наш дом сегодня вовсе и не наш?
Саша ненадолго задумалась, но в итоге кивнула.
7
САША
– Ну что ж, одновременно? – спросил он у меня.
В ответ я кивнула и достала телефон из кармана куртки.
Саша: «Мама, за меня не волнуйтесь, я зашла к друзьям, останусь у них. Люблю».
Томас: «Дафна, я переночую в гостинице, может, твоя мать успокоится за ночь, не теряй. Поцелуй Остина за меня. Люблю».
И синхронно убрали телефоны. На наших лицах застыли заговорщицкие улыбки.
– Что ж, пойдем? – И Томас посмотрел в направлении центра.
Потоптавшись на месте от нерешительности, я все же последовала за ним.
– Тебе не страшно вот так, одной, по ночам гулять? – оглянувшись, поинтересовался мужчина.
Я пожала плечами, не найдя ответа.
– Ты в курсе, что Чикаго – один из самых криминальных городов США? Так же, как Хьюстон или тот же Детройт. Наш район относительно безопасный, но все же…
Я тихо фыркнула. Моя реакция вызвала улыбку у Томаса.
– Смелости у молодежи хоть отбавляй… Вы переехали недавно, расскажи немного о жизни до переезда.
– Сколько помню себя, мы жили в Ривердейле.
Томас присвистнул и даже обернулся проверить, не шучу ли я.
– Ходила в обычную школу, – хмыкнув, продолжила рассказ. – С детства начала учиться игре на гитаре. Не знаю, чем именно меня привлек именно это музыкальный инструмент, – я поморщилась, – наверное, тем, что помогает снять напряжение. Ривердейл, понимаете? – И хихикнула.
Он оценил юмор, скромно улыбнувшись.
– Папа – трейдер в хедж-фонде, это инвестиционный фонд, где объединяют и вкладывают средства инвесторов с целью получить максимальную прибыль при минимальных рисках. Его работа начала приносить хорошую прибыль компании, инвесторы довольны, так что он получил очередную хорошую премию и собрав нас с мамой в охапку, перевез сюда… Маме больше не нужно ходить на ненавистную работу, и она занимается поисками себя. Идей – фонтан, когда есть минутка наконец- то остановить колесо Сансары11и выдохнуть.
– Очень интересно. Я рад за вашу семью. Папа у тебя молодец! Похвально.
– Расскажите немного о себе. Раз уж расспрашиваете про меня.
– Хм- м, это может выйти долгий рассказ, ты точно готова?
– У нас вся ночь впереди, что еще делать?
– Что ж, мне тридцать три, я профессор литературы и…
Дальше Томас рассказал, что он все свое детство провел в этом районе. Дом достался в наследство от родителей. Первым ушел отец: стресс на работе. Нестабильное экономическое положение рынка привели к остановке сердца. Иногда навещал бабушку с дедушкой в городе Лейк- Форест.
«Так, стоп. Что? Может, поэтому он тогда так отреагировал на имя Молли?»
– Там и познакомился с Дафной. Мама была профессором современных языков и литературы, – сразу переключился он, не желая погружаться в тему личных отношений, – она- то и привила с детства любовь к чтению. Смерть отца подкосила ее, – речь наполнилась легкой грустью.
Он поделился своим первым провальным опытом на сцене, когда принимал участие в постановке драматического кружка. Перепутав слова, Томас выставил себя на смех и стыдился приходить в школу. В итоге вызвали его родителей, и ему пришлось вернуться к учебе. Дразнили недолго. В скором времени быстро перескочили на других «умельцев выделиться».
– В юношестве я был не очень популярен у девушек. Знаешь, прыщавый, хилый, нескладный малый… Да еще и ботаник, – сделал он неожиданное признание.
Впереди замаячило круглосуточное кафе, и мы зашли в него погреться и выпить по кружке горячего шоколада.
Уже сидя за одним из столиков, под «Let It Snow» Фрэнка Синатры12Томас рассказывал про своего любимого поэта Джона Китса13.
От боли сердце замереть готово,
И разум – на пороге забытья,
Как будто пью настой болиголова,
Как будто в Лету погружаюсь я;
Нет, я не завистью к тебе томим,
Но переполнен счастьем твой напев, —
И внемлю, легкокрылая Дриада,
Мелодиям твоим,
Теснящимся средь буковых дерев,
Среди теней полуночного сада…
– «Ода соловью» называется стихотворение, точнее – его часть.
Прикончив шоколад, мы заказали молочные коктейли с внушительными шапками сливок и щедро приправленные хрустящей шоколадной посыпкой.
Это мое лучшее Рождество. Под утро я, счастливая, прикорнула на его плече.
Bepul matn qismi tugad.
