Kitobni o'qish: «Ненужная»

Пролог

Туман. Он окутывал, растворял её сознание и чувства. Ничто теперь не являлось важным и нужным, больше никто не сможет причинить ей боль.

– Неямиса, ты уверена? – Напротив девичьего стана, парящего в невесомости и растворяемого туманной дымкой, склонилась величественная женская фигура.

– Да, Ладинья, я всей душой желаю этого, – голос прозвучавший в ответ был еле слышен, – моё сердце устало, возможно когда-нибудь я вновь смогу увидеть мир жизни и света, но теперь позволь мне уйти в забвение, – прекрасные, изумрудные глаза сомкнулись и на губах юной красавицы промелькнула последняя улыбка, полная грусти и сожаления.

– Я дам тебе столетие покоя, но затем тебе придётся вернуться, ведь его душа, не слившись с твоей, будет продолжать поиски, и возможно, в следующей его жизни он не будет настолько слеп, чтобы вновь потерять тебя, обрекая вас обоих на круговорот страданий и поисков.

Богиня жизни Ладинья, а это была она, простёрла свои изящные ладони над телом девушки, и туман продолжил свой путь. Обволакивая миниатюрные ступни, он ласково укрыл изящные ножки, гладкие бёдра и живот. Затем перетёк на высокую, девичью грудь, которая перестала вздыматься, и дымчатой вуалью прикрыл прекрасное лицо, растворив уставшую путницу жизни в безвременье до тех пор, пока богиня жизни не решит вернуть израненную душу.

Глава 1

Что за вонь, где я? Оглядевшись по сторонам, я поняла, что лежу где-то в лесу и кажется посреди болота. Это ж как меня сюда занесло? Неужто Ладинья решила пошутить и забросила меня в Моревию: страну болот, мухоморов и ведьм. Опять на костре сожгут, как в одном из прошлых воплощений или в стенах какого-нибудь храма замуруют, чтоб бренным телом моим умилостивить волю богов. Вот за что она так со мной? Я же целый век её не донимала, не стонала и не молила о смерти, зачем же она меня так изгваздала.

– Ох, и не выбраться.

Перекатившись на живот, я ухватилась за торчащий, пожухлый пучок травы и постаралась выползти из чавкающей трясины на сухой островок под разлапистой одинокой елью. Помогая себе локтями и окончательно запачкавшись, я наконец-то выбралась на долгожданную твердь. Присев на кочку и отодрав ворот у своей рубахи, а больше чистой ткани на мне не осталось, я стала оттирать грязь от лица, стараясь не задеть расцарапанную еловым лапником щёку. Закончив, я поднялась и отряхнула подсохшую грязь со штанин. Решив осмотреть себя и познакомиться с новой собой, отметила не критичную полноту тела, крепкие руки, ровные ноги с округлыми бёдрами и кудрявые, пшеничного цвета волосы. Уж точно не эталон красоты. Видимо Ладинья и вправду была не в духе, или же вселенная решила ещё больше осложнить мою и без того нелёгкую жизнь. Я огляделась. И куда мне теперь идти? В животе запела песня жалости и тоски. А значит рассиживаться больше не стоит, не известно сколько времени я пробыла здесь без сознания. Поднявшись и выбрав направление, я побрела по лесу, обходя болото.

Когда светило сменилось на небосводе в третий раз, я наконец вышла к жилищу. Деревянный, двухэтажный терем посреди леса выглядел подозрительно и желанно. Не раздумывая и пошатываясь от усталости, побрела к крылечку. Голод и жажда отняли последние силы, и подняться по ступеням я не смогла. Уплывая в беспамятство, я лишь надеялась на сострадание и благородство хозяев терема, которые не смогут бросить умирать распластавшуюся под их дверью деву.

* * *

Холод и боль окутывали меня и я стонала от раздирающих душу и тело терзаний. Казалось, будто мои кости плавятся, а кожа покрывается льдом. В моменты просветления я видела лицо мужчины, склонившегося надо мной. Когда его руки прикасались, чтобы обтереть и сбить жар, я испытывала облегчение и затихала, но как только он отходил, тело вновь скручивала испепеляющая боль, и лишь наигравшись, она отпускала моё сознание в желанное забытьё.

Когда окончательно пришла в себя, то за занавеской ближайшего окна занимался рассвет. В комнате ещё гуляли тени ночи, а в кресле рядом со мной, откинув голову на спинку, крепко спал мужчина. У него были русые слегка волнистые волосы до плеч. На щеках и подбородке красовалась лёгкая щетина, которая немного захватывала широкую, крепкую шею. Разворот плеч и толщина рук говорили об отменном бойце и воине, хорошо развитая грудная клетка мерно вздымалась под чёрной, шёлковой рубахой, что свидетельствовало о достатке. Об этом же говорила и комната, в которой я находилась. Полы в ней были устланы коврами, у кровати расстелена шкура какого-то животного, на стенах висели гобелены, а на низком столике стояла пара золотых подсвечников. А хорошо я так заплутала, может даже выживу, с едой здесь явно не должно быть никаких проблем. Я попыталась приподняться и с лёгким стоном, обессиленно упала назад на подушки. Да уж, я явно себя переоценила. Сколько же я тут провалялась? Пока я размышляла, надо мной склонилось мужское лицо. От неожиданности я дёрнулась. Мужчина же молча положил мне на лоб свою тёплую ладонь и заглянул в глаза.

– Сегодня жара нет. Как ты? – Его взгляд цвета грозового неба излучал лукавство и участие.

– Вроде жива, – мой голос был хриплым и слегка осипшим. Я попыталась прочистить горло.

– Попей. Здесь настой, он придаст тебе сил, – и мне подали кубок.

Я с жадностью выпила поданное питьё. Пока я утоляла жажду, хозяин терема, а судя по одежде и манере себя вести это был явно не слуга, придерживал мою голову, чтобы мне было удобно.

– Кушать хочешь?

Я радостно кивнула головой.

– Ну конечно же хочешь. Такая красота бывает лишь от хорошего аппетита.

Это на что намёк? Подумаешь не стройная лань. Будто все должны быть красавицами, а ты меня такую заметь и оцени. Вот далась мне его душа. Ну и пусть мы половинки целого, он в отличии от меня этого не помнит, а я снова и снова остаюсь не у дел, смотря на то, как каждое воплощение его души отказывается от меня. Видимо в моих глазах что-то отразилось, потому что мой спаситель решил ретироваться и попытался исправить свою бестактность.

– Извини, сейчас найду чем тебя угостить. Здесь пока никого больше нет, но думаю скоро меня догонят и появиться куда больше пригодной пищи. Это мои охотничьи угодья, – с этими словами он покинул спальню.

* * *

Пока хозяин угодий отсутствовал, я размышляла над тем что мне делать. В прошлой жизни я решила, что больше не буду искать свою половинку и стараться слиться с ней. Однако вот он, рядом. Слегка надменен, красив и уверен в себе. Оно мне надо? Нет, определённо нет. Вот наберусь сил и пойду изучать мир. Пусть он живёт своей жизнью, а я постараюсь прожить свою хоть в каком-то подобии счастья. Так что никакой любви, никакой судьбы! В запасе ещё столько столетий. И почему я раньше об этом не подумала? Хотя нет, думала. И избегать превратности судьбы пыталась, но нас тянет друг к другу и мы снова и снова сталкиваемся в круговороте жизненных циклов, чтобы отпрянуть и вновь сойтись. Я помню каждое своё воплощение, каждую неразделённую любовь и ту боль, что она приносила. Мне не раз хотелось признаться в сути пророчества своей половинке, но Ладинья пригрозила полным забвением и проклятием, при этом каждый раз отнимая на время воплощения мою силу. Она уверена, что я смогу исполнить пророчество, и две слившиеся души, богини любви и её избранника, наконец подарят вселенной новый мир. Да, да, я богиня любви, вот такой парадокс. Безответные чувства мой вечный удел. И мне никак не удаётся разорвать этот порочный круг. Но в этой жизни я постараюсь избежать душевной боли. Приняв такое решение, я расслабилась и принялась ждать свой завтрак.

Глава 2

Вернувшись, мой благодетель принёс поднос, на котором уютно устроились: плошка с наваристым бульоном(неужели сам сварил?), ломтики душистого хлеба и нарезанное мясо в большом блюде. Всё это он поставил на низкий столик и подошёл, чтобы помочь повыше устроиться на подушках. Затем подал мне завтрак, а сам пристроился в кресле, придвинув его поближе к столу. Его аккуратная и неспешная трапеза ещё раз подтвердила мои мысли о его не простом происхождении.

– Так кто ты? – Не дав даже допить бульон, принялся расспрашивать высокородный сотрапезник.

– Человек.

– Ну я вижу, что не косуля. А как зовут-то тебя, человек? – Видимо ирония не пришлась по вкусу и меня немного презрительно смерили взглядом.

– Нея, – хватит с него и Неи, так меньше вопросов, ведь чем проще имя, тем ниже происхождение и меньше внимания я буду к себе привлекать.

– Давай договоримся, Нея, я помог тебе, так как не смог переступить через твоё хладное тело на моём пороге, но как только ты поправишься, то сразу же уйдёшь.

Вот и вся любовь. Нет я понимаю, что мы совсем не знакомы, но неужели даже на уровне инстинкта у этого человека ничего не шевелится в душе.

– А как мне называть своего благодетеля, о жалостливый господин? – Вот поэтому меня и жгут на кострах, за мой острый язык и непримиримость к заносчивости. Я всё равно перевоплощаюсь, а то, что помню каждую свою смерть и предательства, так уже почти привыкла, за мой то век.

– Твой благодетель и господин, граф Яриус Стрэмхольд, – кажется высокомерия во взгляде прибавилось.

– Благодарю Вас, господин граф, за то, что не оставили меня умирать на ступенях Вашего благословенного дома и протянули руку помощи заплутавшей путнице, – я опустила лицо, пряча смех в глазах и снисходительную улыбку на губах.

– Я принимаю Вашу благодарность и прошу простить меня за допущенную грубость, Вы вольны оставаться в этом доме сколько Вам потребуется, – видимо я была слишком красноречива, так как в глазах моего собеседника промелькнуло сомнение и заинтересованность, – может быть Вы расскажете немного о себе?

Ну вот и что мне врать. Надо было «аськать» и прикинуться дурой, а вот с такими оборотами за крестьянку не сойти. Попробую отмолчаться, по крайней мере пока, а там может интерес пропадёт и обо мне благополучно забудут.

– Я ничего о себе не помню, господин граф, лишь свой тяжкий путь по лесу до Вашего порога. Видимо долгие скитания и лишения совсем меня истощили, и от этого моя память померкла.

– Простите за мою настойчивость, Вы ещё слишком слабы и Вам нужно больше отдыхать и набираться сил, так что ешьте, я не буду ни о чём спрашивать.

Мы в тишине продолжили завтрак, а по его завершению граф Яриус, забрав поднос, удалился, пожелав мне приятного отдыха и скорейшего выздоровления. Видимо благородство и воспитание взяли вверх над заносчивостью и врождённым чувством превосходства. Я же устало откинулась на подушки и прикрыла глаза. Как бы ни старалась во время завтрака не замечать этого мужчину в комнате, но мой взгляд всё время возвращался к точёной фигуре и строгому профилю, которые дышали силой и властностью. Ох, что я делаю. Моё любопытство, как и прежде не оставляет возможностей игнорировать половинку своей души. В отличии от того же графа, который не знает обо мне в таком ключе, я не могу забыть о том, что этот мужчина предназначен мне вселенной. От того нехотя присматриваюсь и стараюсь отметить все качества характера и внешности. Ах если бы я могла забыть! Всё бы отдала, чтобы жить обычной жизнью и не знать того, кто должен по велению судьбы тебя любить, но вновь и вновь непонимание, предвзятость и обстоятельства разделяют вас на столетия, обрекая на боль, тоску и вечные сожаления. Под эти грустные мысли и воспоминания я погрузилась в тревожный сон.

* * *

Проснулась я опять в полумраке, только теперь за окном алели отблески заката. В доме было тихо. Постель подо мной была смята, а простыни взмокли. Появилось желание помыться и оправиться. От нетерпения хотелось поскуливать и откинув одеяло, я кряхтя и постанывая, села. Голова закружилась, мне пришлось прикрыть веки и подождать, пока перестанут плясать искры перед глазами. Осторожно поднявшись, я обтянула полы своей рубашки. Видимо сапоги со штанами с меня снял граф, чтоб не пачкала простыни болотной тиной, за что ему огромная благодарность. Держась за спинку кровати, я сделала пару шагов и убедившись, что вполне могу удерживать своё тело вертикально, засеменила к двери. Оказавшись в коридоре я огляделась и заметив с одной стороны лестницу, ведущую вниз, направилась в противоположную сторону. Держась за стену и приоткрывая каждую дверь, я искала умывальню. В конце пути мои усилия были вознаграждены. За предпоследней дверью нашлась нужная комната, в которой всё ещё витал пар и пахло хвоей. Видимо граф недавно принимал здесь ванну. В вёдрах стоящих в углу ещё оставалась горячая и холодная вода. Справа была неприметная дверца, куда я с облегчением прошмыгнула. Закончив свои нехитрые дела, я вернулась в умывальню и стала примеряться к вёдрам, раздумывая над тем, как бы мне опрокинуть их в небольшую ванну. Взявшись за ручку ведра, я поволокла его по полу, при этом раздался оглушительный скрежет. Через мгновение дверь распахнулась и на её пороге возник граф. Из одежды на нём были лишь штаны, а с влажных, вьющихся прядей волос на рельефный торс падали капельки воды и прочертив влажные дорожки по груди и плоскому животу, растворялись под ремнём. Я застыла, согнувшись над своей ношей и не мигая прослеживала взглядом путь капель по телу Яриуса. Это наваждение длилось лишь миг, опомнившись, я подняла взгляд к лицу графа и увидела в его глазах превосходство и насмешку.

– Такое прекрасное зрелище? – Выгнутая бровь придавала его лицу ехидства, а голос сочился сарказмом.

– Мне от тяжести спину свело, – недовольно пояснила я, стараясь чтобы мой голос звучал слабо и не выдавал истинных чувств, которые вызвал этот невыносимый тип, – из такого положения сложно смотреть Вам в глаза.

Граф тут же пришёл в себя. Шагнув ко мне, он с лёгкостью подхватил ведро и опрокинул его содержимое в ванну. Тоже самое он молча проделал и с остальными, чередуя горячую и холодную воду. Закончив, он поставил по ведру с разной температурой около ванны и положил рядом ковшик. Все его действия были быстрыми и чёткими, видимо сказывалась военная сноровка. Меня не отпускало ощущение, что этот мужчина привык командовать и был знаком с военным делом. Я стояла в сторонке и молча, исподтишка любовалась игрой мышц крепкого и тренированного тела. Однако мои наблюдения несли лишь эстетический характер, о чём приходилось постоянно себе напоминать. Обернувшись, граф попросил подождать и стремительно вышел. Недоумевая, я осталась стоять на месте. Почти сразу он вернулся и протянул мне стопку простыней, чтобы было чем обтереться после ванны, а сверху лежала чёрная, шёлковая рубаха, видимо из личных запасов графа.

– Благодарю, это очень щедро с Вашей стороны, – я действительно была признательна за проявленную заботу.

– Это всё, чем я могу поделиться, женского платья здесь не хранится. Из прислуги здесь бывают тоже лишь мужчины, но их одежду я не знаю где искать.

– Это больше, чем я могла ожидать, – развернув рубаху, я убедилась, что она будет впору и прикроет меня аж до колена, ведь граф выше меня больше чем на голову.

– Своих штанов я Вам не дам. Они Вам не подойдут, уж простите.

– Что Вы, оставайтесь при штанах, я и так Вас почти раздела.

– Я отдал Вам не единственную свою рубашку.

– Конечно же я это понимаю, я просто неудачно пошутила. Простите мне мою бестактность. – Нужно прекращать эти глупости.

– Принимайте ванну, а затем мы с Вами поужинаем, – в этот раз граф проявил тактичность и не поддержал начатую мною тему, – где Вы будете есть, в столовой или в своей комнате?

– Не думаю что у меня останутся силы, так что комната в самый раз, – я мило улыбнулась, стараясь сгладить свое прежнее поведение.

– Хорошо, я принесу Ваш ужин туда, – с этими словами граф Яриус покинул купальню, плотно закрыв за собою дверь.

Я не стала закрываться на задвижку, так как ещё ощущала слабость и головокружение. Хотелось бы, чтобы у единственного человека в этом доме имелась возможность быстро меня спасти, если я вдруг начну терять сознание и тонуть. Раздевшись и устроившись в тёплой воде, я добавила из бутыльков стоящих на краю бортика ароматный и пенный настой. Погрузившись в воздушное, пенное покрывало до самого подбородка, я откинула голову на край ванны и в блаженстве прикрыла глаза. Аромат хвои обволакивал, а искрящиеся пузырьки ласкали кожу, принося успокоение. Видимо я умудрилась заснуть, расслабившись под действием ароматной воды. Потому что от неожиданного, громкого стука я ушла под воду с головой. Паникуя и стараясь сесть, я всё больше расплёскивала воду вокруг ванны, когда дверь распахнулась и в проёме возник встревоженный Яриус. От неожиданности я вынырнула, а граф застыл, не мигая уставившись на мою грудь не очень маленького размера.

– Ой, – я запоздало прикрылась руками и постаралась нырнуть пониже, от чего вновь ушла под воду.

Две мужские руки прошлись по моим плечам, выискивая меня под пенной водой и резко выдернули вверх, давая моим лёгким долгожданный глоток воздуха. Склонившийся надо мной мужчина был зол.

– Откуда ты только взялась на мою голову! – Он стряхнул пену со своих рук прямо на пол и стремительно покинул комнату.

Резко распахнутая настежь дверь ударилась об стену и вернулась на прежнее место, отсекая растерянную меня, от разъярённого хозяина дома.

Я решила больше не играть с судьбой и быстренько помывшись, выбралась из ванны. Завернувшись в одну из простыней, второй я просушивала волосы, при этом оглядываясь по сторонам в поисках зеркальных поверхностей или предметов. Пора уже познакомиться со своим отражением. В углу, на низком столике я нашла небольшое зеркало на подставке, размером с книгу. Из него на меня смотрела миловидная девушка с пухлыми, алыми губками, на щёчках которой играл румянец, а из под светлых, пушистых ресниц на мир взирали мои прежние изумрудные глаза. Эдакий ангел, в обрамлении золотисто-пшеничных кудряшек, который невинным взглядом одаривает мир. Не удивительно, что граф сбежал. Моё лицо отражало саму невинность, а его видимо смущает такая наивная внешность. Натянув рубаху, которая чёрным, шёлковым саваном скрыла все мои прелести, я поспешила в свою комнату. В ней никого не оказалось и лишь мой нехитрый ужин сиротливо стоял на подносе.

Граф ещё несколько дней избегал меня. Он приносил еду, вежливо интересовался о моём самочувствии и покидал терем, пропадая где-то в лесу. А однажды я проснулась от топота копыт и ржания лошадей. Свита графа наконец-то отыскала его.