Kitobni o'qish: «Невский! Главный проспект Российской империи»

Автор идеи Дмитрий Шипетин Руководитель проекта Эдуард Сироткин

© Андреева Ю.И., 2022

© «Центрполиграф», 2022

Невский! Главный проспект Российской империи

Для меня очень важно в дальних путешествиях не брать с собою Невский проспект.

(О’Санчес)

 
Помолись, Елизавета,
У Аничкова моста,
Белой поступью сонета
С моего сойди холста,
В каждом горестном диезе —
Твой божественный полет,
И Фонтанку в полонезе
Невский под руку ведет,
Над мостом Аничковым – дым, дым, дым,
И над спящим городом – сон, сон, сон,
Мне лететь хотелось бы с ним, с ним, с ним
Ветру в унисон.
Оглянись, Елизавета,
На погасшую свечу,
Моего спроси совета,
К моему прижмись плечу.
Завтра утром спозаранку,
С хлебной крошкой на губе
Выйдет ангел на Фонтанку
И сыграет на трубе.
Над мостом Аничковым – дым, дым, дым.
И над спящим городом – сон, сон, сон,
Мне лететь хотелось бы с ним, с ним, с ним
Ветру в унисон,
Поднимись, Елизавета,
На парадное крыльцо,
Не про то и не про это
Напиши мне письмецо,
Не про то и не про это,
А про вздыбленных коней,
Про убитого поэта,
Что лежит среди камней.
Над мостом Аничковым – дым, дым, дым.
И над спящим городом – сон, сон, сон,
Мне лететь хотелось бы с ним, с ним, с ним
Жизни в унисон.
 

Евгений Пальцев. У Аничкова моста

Начнем с начала

Ай, Питер, Питер, ты слишком красив,

Чтобы быть просто другом!

Несчастный случай. Питер

На календаре 1703 год. Почти три года как Россия ведет Северную войну со Швецией. Россия отвоевывала принадлежащие ей исконно территории, которые ранее отошли к шведам, благодаря чему появился жизненно необходимый выход в Балтийское море. После того как в 1702 году была возвращена старинная крепость Орешек, некогда построенная новгородцами в истоке Невы, а весной 1703 года пала шведская крепость Ниеншанц, путь к морю – полностью открыт.

Теперь Петру I следовало укрепиться на отвоеванных землях, то есть поставить крепость, в которой будет находиться гарнизон, готовый отразить атаки неприятеля. Самым удобным для этой цели оказался Заячий остров. Выход к морю – это, конечно, хорошо, но не стоит забывать, что у шведов сильный флот и хорошо обученная организованная армия, ближайший гарнизон которой располагался в Выборге.

Заметьте, война продолжалась, а крепость возводилась, землекопы, каменщики и плотники работали под защитой пушек. Настоящий военный подвиг!

Но война войной, а город, тем более новая столица, – дело серьезное. Нужны толковые зодчие, архитекторы с европейским образованием, требовался ответственный человек, на плечи которого легло бы все это строительство, человек не просто образованный и талантливый, но и отличающийся авантюризмом и смелостью, а кто еще согласится отправиться строить город на болоте, в любой момент ожидая, что либо твои постройки, либо ты сам будешь уничтожен пушечными ядрами, погибнешь в результате нападения шведского десанта или утонешь, навеки сгинув в трясине? Добавьте к этому частые наводнения в этих местах и не самый ласковый, с точки зрения европейца, климат, так и вообще получается предложение не из самых заманчивых.

Д. Трезини

Тем не менее такой человек нашелся, выходец из итальянской Швейцарии, служащий при датском дворе молодой, но весьма одаренный Доменико Андреа Трезини. Его заметил русский дипломат при датском дворе Андрей Петрович Измайлов и предложил службу в России.

Трезини – всего тридцать три года, а Измайлов звал его на должность главного архитектора нового города! Такое предложение выпадает один раз в жизни, шанс – один на миллион!

Архитекторов приглашают построить дом, разбить сад, расположить приусадебные постройки, построить форт, храм или монастырь со всеми службами, да еще жди своей очереди, кланяйся всем и каждому, выклянчивая заказ и, главное, молись, чтобы старые, заслуженные и получающие все самые вкусные куски архитекторы сбросили что-нибудь негодное тебе с барского стола.

А тут целый город и практически с пустого места, как с чистого листа!

1 апреля 1703 года был подписан договор, в котором Трезини назывался «архитектонским начальником… цивилиимилитарии», умеющим возводить крепости, а также работать «в городовом и палатном строении».

Измайлов правильно выбрал Трезини, Петербургу жизненно необходим человек, который смог бы построить и крепостные сооружения, и жилые дома, и правительственные здания.

Доменико Трезини находился в возрасте Христа (33 года), царю Петру 31 год, рядом по большей части люди того же возраста. Никаких тебе «высоких» авторитетов от мира архитектуры, размахнись на широту души, дерзай, твори в полный рост!

21 августа 1703 года вместе с большой артелью тессинцев морем Трезини прибыл в Архангельск, затем в Москву, а в феврале следующего года оказался в Санкт-Петербурге, где его давно ждали. Трезини сразу же приступил к своим обязанностям, он должен не только построить город на бумаге, но и изучить условия строительства, состав почвы, удаленность от воды и прочее, после чего его проект получал высочайшее одобрение, и архитектор приступал к работе. Не удивительно, что буквально с первых дней его длинное имя Доменико Андреа Трезини – сократилось до Андрея Трезина, так как было понятно, что этот иностранец очень скоро здесь обрусеет и станет совсем своим.

Архитектор одновременно вел практически все каменные постройки Санкт-Петербурга (30–40 построек в одно и то же время). Предполагалось, что все дома на новом месте будут строиться, согласно утвержденному плану. Вместе с Трезини в Россию прибыли мастер «гипсового дела» П. Денний, мастер «солдатских богинетов и ножей» С. Лубатье, лекарь П. Паусие, кружевного дела мастер П. Паланд, «кудерный» мастер-парикмахер И. Пижон, «гипсового», «палатного» и фортификационного дела мастера Т. Квадро, К. Ферер, Д. Руто, И.М. Фонтана, инженер подполковник М. Эмсон.

В результате все остались в Москве, и на новую стройку отправились только Трезини и Эмсон.

На Городовом острове стояли новенькие, недавно срубленные избы. Там же размещался одноэтажный Посольский дворец губернатора Александра Даниловича Меншикова, тогда же состоялась встреча с энергичным государем Петром вместе с которым Трезини, буквально с корабля на бал, отправился промеривать длинную подводную гряду – отмель, пересекавшую залив от Лисьего Носа до южного его берега. Именно сюда Петр собирался направлять жерла пушек, дабы преградить вход неприятельским кораблям. Трезини должен был спроектировать артиллерийский форт. В перечне произведенных в России работ Трезини упоминает «башню Кроншлот» и «крепость Кроншлот».

По заданию русского царя Трезини не просто построил форт. В мире много самых разных фортов, и даже более совершенных, чем Кроншлот – «Коронный замок». Примечатльно то, что он, возможно, первый в мире построил форт на полностью искусственном острове.

Зимой солдаты подвезли на санях просмоленные бревна и камни, прямо на льду собрали срубы без окон и дверей и заполнили их камнем. Получились ряжи. Потом, вокруг них прорубили лед, и тяжелые ряжи ушли под воду, образовав каменное кольцо – основу будущего острова. На эту основу выше уровня воды установили бастион с пушками и башней в центре. Солдаты размещались в башне, там же находились помещения, в которых хранились ядра, порох и все, что могло понадобиться.

Кроншлотский гарнизон 3000 человек – изначально он был рассчитан именно на такое количество личного состава. Пушки располагались на трех ярусах башни, причем стрелять предполагалось через специально прорубленные оружейные люки, которые прикрывались тяжелыми ставнями. Восемнадцатого мая над Кроншлотом взвился флаг.

После Кроншлота Трезини откомандировали в сторону Нарвы, где Петр вел бои, и установил там деревянные триумфальные врата для русской армии. А уже осенью 1704 года главный архитектор строил Адмиралтейство. В этом месте кипело самое большое строительство, граница города в то время пролегала по речке Маленькой (Мойке), новорожденный город еще скромных размеров, но он рос, как сказочный богатырь, ни по дням, а по часам, обещая со временем стать чудом света.

Деревянный подъемный Зеленый мост через Мойку наведен в 1720 году. Переправа являлась городской границей в 1703–1726 годах, здесь собирались подати, для этой цели поставили Мытный Двор, рядом с которым находился Гостиный Двор.

За пять лет до этого появился мост через Фонтанку. Это был деревянный балочный многопролетный мост на свайных опорах. В 1726 году сюда перенесли городскую границу, и здесь разместили караульную будку. Город разрастался.

Так как на строительство Петербурга собирали мастеров отовсюду, ничего удивительного, что люди сразу же стали селиться слободами, группируясь по роду занятий, по национальному или религиозному признаку.

Например, на Городовом острове (ныне – Петроградская сторона) строили и селились солдаты, в районе Адмиралтейства – флотские.

Адмиралтейство

Я люблю нашу светлую сырость,

На прозрачных деревьях икринки дождя,

Улетающих птиц возбужденную живость —

Все, что осень берет, уходя.

Запах прелой листвы, как наркотик.

Прошуршит листопадом пьянящий этюд.

Водостоки поют, словно ласковый котик,

Создавая душевный уют.

Редко солнца лучи улыбнутся,

Заискрившись в глазах и на стеклах домов.

Цветомузыкой радуг прилавки прогнутся

В изобилии сочных плодов.

Петербургу ночами не спится —

Песня дворника-ветра не так уж сладка.

И без отдыха Адмиралтейская спица

Вяжет в плотный покров облака.

Анна Рапопорт

Петербург изначально планировался не только, как столичный, но и как морской город, поэтому не удивительно, что возле Адмиралтейства старались получить участки и строить свои дома знатные люди. Там располагался дом адмирала Ф.М. Апраксина, адмиралтейского советника А.В. Кикина, вице-адмирала К.И. Крюйса.

Так как наша книга будет рассказывать о Невском проспекте, Адмиралтейство, от которого Невский начинается, нас тоже будет интересовать. Кстати, у Адмиралтейства также установили действующие пушки, которые защищали новорожденный город от врагов. Напомню, шла война. В 1705 году шведы высадились на Каменном острове, и петровским солдатам пришлось дать бой. В 1708 году шведы переправились через Неву, выше города, непрошеных гостей ждала достойная встреча.

Адмиралтейство. Современное фото

Постепенно рядом с Адмиралтейством появились слободы: Галерная, Морские, Немецкая, Греческая. Доминико Трезини поселился в Греческой слободе и вскоре сделался старостой католического прихода Греческой церкви.

Эта слобода располагалась на участке, которую теперь мы могли бы отделить Миллионной улицей, с одной стороны, и Мойкой – с другой, а также Аптекарским и Запорожским переулками.

Улочки в слободах были такими узкими, что по некоторым из них не могла проехать карета. Такая теснота грозила неминуемыми пожарами. Поэтому не удивительно, что вскоре власти взялись за перестройку этих районов.

В 1706 году Трезини приступил к работе над созданием каменных сооружений Петропавловской крепости. Вообще, в самом начале градостроения, дома делались из дерева, и после перестраивались камнем. В 1706 году создана «Канцелярия городовых дел», которая ведала всеми вопросами городского строительства. И одна из важнейших идей, предложенная комиссией царю Петру: лицо города должно быть обращено к Неве. То есть дома, строящиеся по береговой линии, изначально планировались таким образом, чтобы фасад выходил на набережную.

В 1709 году, после Полтавской битвы, работать стало безопаснее, и к Трезини приехала жена. А еще через год Петр I крестил сына своего главного архитектора, дав ему свое имя Петр (будущий архитектор Петр Трезини).

В 1710 году русские войска взяли Выборг, а в Петербурге заложили Александро-Невский монастырь. Считалось, что именно в этом месте состоялось знаменитое сражение русских со шведами, но на самом деле это произошло выше по течению Невы, в устье реки Ижоры. Ну и естественно, сразу же понадобилась дорога от города до монастыря, дабы возить материалы или рабочих. Первоначально эта дорога так и называлась – дорога к Невскому монастырю. Потом поняли, что дорога пройдет от Адмиралтейства до монастыря, и название изменилось – Першпективная дорога к Невскому монастырю, Невская дорога, Большая перспективная, Большая дорога, Большая першпективная дорога, Перспективная улица, Большая улица, Большой проспект, Большая Невская першпектива, Невская першпектива. Правда, все они были неофициальными.

Первое официальное название, Невская Проспективная улица, датируется 20 апреля 1738 года. Тянулась она тогда от Дворцовой площади до реки Мойки, и дальше должна была следовать к Александро-Невскому монастырю.

Современная форма наименования – Невский проспект – появилась в 1776 году. С 1781 года название стало официальным.

В октябре 1918 года желая отпраздновать первую годовщину Октябрьской революции со всей возможной пышностью, магистраль получила другое название – проспект 25-го Октября, которое просуществовало чуть более четверти века. Но во время блокады историческое название Невский проспект вернулось на свое законное место.

Зеркало треснуло

Он лжет во всякое время, этот Невский проспект, но более всего тогда, когда ночь сгущенною массою наляжет на него и отделит белые и палевые стены домов, когда весь город обратится в гром и блеск, мириады карет валятся с мостов, форейторы кричат и прыгают на лошадях, и когда сам демон зажигает лампы для того только, чтобы показать все не в настоящем виде.

(Н.В. Гоголь. Невский проспект)

Если посмотреть на карту Санкт-Петербурга, сразу видно, что Невский проспект как бы ломается в районе площади Восстания, бывшей Знаменской площади, и в районе 2-й Советской – это породило известную легенду о треснувшем зеркале. Согласно этой легенде, Невскую першпективную дорогу строили сразу же с двух сторон, от Адмиралтейства ее прокладывали пленные шведы, а со стороны монастыря – монахи. Любивший точность Петр нарисовал по линейке четкую линию и велел сделать ровный, как копье, проспект, но что-то сложилось не так, в результате строители немного промахнулись, так что линия оказалась сломанной.

Сломанные вещи не могут работать так же, как целые, сломанный Невский проспект мистики считают треснувшим зеркалом. И утверждают, что больше всего аварий, причем аварий глупых, что называется, на ровном месте, происходит в месте слома. Кроме того, если рассматривать Невский именно как разбитое зеркало, считается, что события на нем происходят по закону отражения одновременно в двух точках, равно удаленных от места слома. То есть, если с одной стороны слома случается авария, похожая авария происходит на таком же отдалении от точки слома в другой стороне зеркала.

Площадь Восстания. Современное фото

Царский палец

Давно стихами говорит Нева.

Страницей Гоголя ложится Невский.

Весь Летний сад – Онегина глава.

О Блоке вспоминают Острова,

А по Разъезжей бродит Достоевский.

С.Я. Маршак

Однажды царь Петр решил преподать Трезини урок, как и где следует прокладывать Невский проспект. При этом царь поспешил, и, рисуя идеально ровную линию Невского проспекта по линейке, случайно обвел свой палец. Ну, подумаешь, проблема – возьми да и исправь, но Петру стало обидно, что, желая показать архитектору высокий класс, он сам же испортил чертеж. Поэтому, ничего не исправляя, Петр протянул карту Трезини, повелев работать.

– Простите, а как быть с этим? – смутившись, показал архитектор на дугообразный выступ. – Стереть?

– Я тебе сотру. Царский палец! – Петр подумал. – Будет площадь.

Так и сделали.

Теневая и солнечная

Будет и на нашей улице

Невский проспект!

О’Санчес

Теневая и солнечная – так неофициально называются разные стороны Невского проспекта: правая сторона, нечетная так же носит название «теневой», или «темной». И она реально такой и является. В зимнее время тут прохладнее, а летом – заметно свежее. Четная сторона Невского – «солнечная», популярное место для прогулок, особенно, когда хочется погреться на солнышке.

– Я в начале Невского, а ты где? – спрашивает знакомый по мобильнику.

– Я на Аничковом мосту.

– Хорошо, идем навстречу друг другу. Там увидимся. По правой или по левой стороне?

– Сейчас жарко.

– Понял. Перехожу на темную… теневую сторону.

Вернемся к истории

Люблю тебя, Петра творенье,

Люблю твой строгий, стройный вид,

Невы державное теченье,

Береговой ее гранит,

Твоих оград узор чугунный,

Твоих задумчивых ночей

Прозрачный сумрак, блеск безлунный,

Когда я в комнате моей

Пишу, читаю без лампады,

И ясны спящие громады

Пустынных улиц, и светла

Адмиралтейская игла.

А.С. Пушкин. Медный всадник

Итак, 5 сентября 1704 года на левом берегу реки Невы появилась Адмиралтейская крепость-верфь. Там находился гарнизон, и оттуда пушки стреляли по неприятелю, мешая ему добраться до нарождающегося города. Одновременно началась стихийная застройка. Работников ведь необходимо было куда-то селить, понадобились и бараки для солдат, а также дома для мастеров и их семей, административные здания и дома для служивших в них сановников. Корабельные мастера селились в районе современных Большой и Малой Морских улиц – они ставили себе деревянные домики и мазанки с палисадниками.

С каждым днем людей становилось все больше, и их нужно было кормить. Так что на месте нынешней Дворцовой площади возник Морской рынок, по виду напоминающий современные барахолки. Продавцы размещались в палатках, шалашах и ларях, там же стояли возы с дровами и сеном.

Возле рынка сразу же появилось множество неказистых, сделанных на скорую руку, домов, в которых селились торговцы и их помощники. При домах купцов размещались склады и амбары. Когда же возник Александро-Невский монастырь, люди стали селиться вокруг него. При каждом доме имелся садик и огородик, там размещались столярные мастерские, кузницы и скотные дворы, для нужд стройки поставили даже пильную мельницу, которая не молола муку, а исправно распиливала доски.

Были там и свои рынки, и лавки, то есть город начал развиваться с двух сторон, и поэтому эти стороны нужно связать воедино. Путь из Адмиралтейской части до Невского монастыря шел через лес и через болото. Проходилось прокладывать просеки. Сначала вырубить все деревья, потом корчевать пни, для отвода лишней воды и осушения болот рыли дренажные канавы. Вдоль дороги укладывали фашины, которые засыпали песком.

Наиболее заболоченными участки находились в районе современных Казанского собора и Михайловской улицы, настоящая топь обнаружилась на участке между Лиговским проспектом и Александро-Невской лаврой.

В 1712 году монахи монастыря начали прокладывать дорогу от монастыря к Новгородскому тракту, к 1718 году ее завершили («проложена и управлена»).

Дорогу от Мойки до Фонтанки прокладывали пять лет, с 1710 по 1715 год, позже работы продолжились от Мойки до Адмиралтейства. Работа занимала достаточно много времени, и неудивительно, что вокруг строящейся дороги начали возникать новые мастеровые поселения, как появились они и вдоль Глухого протока (нынешний канал Грибоедова), и далее до современной Садовой улицы.

Здесь селились семьи мастеров, которые переехали в Петербург по указу Петра 1710 года. Между слободами и Невской просекой тянулась полоса заболоченного леса, запрещенного к порубке под страхом жестокого наказания. Участок от Мойки до Фонтанки с левой стороны от дороги занимали сады императрицы Екатерины Алексеевны. Караульные охраняли подходы к садам, дабы никто не смел туда забраться. В 1721–1723 годах на берегу Фонтанки появился каменный дворец для императрицы Екатерины Алексеевны, а при нем – Итальянский сад. Этот сад тянулся вдоль трассы современного Невского проспекта, от Фонтанки до современной улицы Восстания.

Медленно, но верно, Большая перспектива забирала себе функцию главной дороги. В 1720-х годах на участке дороги от Адмиралтейства в сторону современного Гостиного Двора высадили четыре ряда берез, которые регулярно подстригались, дорогу рядом с ними замостили камнем. С 1723 года именно здесь появились масляные фонари, а еще через какое-то время под этими фонарями установили скамейки для отдыха.

«Около шести вечера прибыли мы благополучно в Петербург, который со времени моего отъезда оттуда так изменился, что я вовсе не узнал его. – Читаем мы в воспоминаниях служившего камер-юнкером в свите герцога Карла Фридриха Гольштейн-Готторпского Вильгельма фон Берхгольца. Запись в дневнике от 23 июня (4 июля) 1721 года. – С самого начала мы въехали в длинную и широкую аллею, вымощенную камнем, и по справедливости названную проспектом, потому что конца ее почти не видно. Она проложена только за несколько лет и исключительно руками пленных шведов. Несмотря на то, что деревья, посаженные по обеим сторонам аллеи в три или четыре ряда, еще невелики, она необыкновенно красива по своему огромному протяжению и чистоте, в которой ее содержат (пленные шведы должны каждую субботу чистить ее), и она делает чудесный вид, какого я нигде не встречал. На Адмиралтействе, красивом и огромном здании, находящемся в конце этой дороги, устроен прекрасный и довольно высокий шпиц, который выходит прямо против проспекта».

После того как границу города установили на Фонтанной реке, все, что шло после Фонтанки, считалось городскими предместьями.

Справа находились дома Аничковой слободы, где жили солдаты Адмиралтейского работного батальона под командованием подполковника М.О. Аничкова. Солдаты этого батальона в 1715 году строили деревянный мост, который позже получит название Аничков, и после – дворец, в который так ни разу и ни вошел полковник Аничков и, возможно, вообще ничего не узнал об этом дворце.

Мост был узким и, по представлениям XXI века, неудобным, но в то время и этого оказалось более чем достаточно. Проедет груженая телега и, слава богу.

Для того чтобы въехать в город, требовалось предъявить документы возле шлагбаума.

В то время более-менее уже освоен Лиговский проспект, но после него – сплошной лес, только возле монастыря небольшое поселение.

Как камень победил дерево

Санкт-Петербург – единственный город в стране, где переезд в Москву считается не ступенью в карьере, а безнадежным грехопадением.

Все, что построено на теневой стороне Невского до начала XVIII века, было уничтожено пожаром 1736 года. Сначала загорелся Мытный Двор, затем пламя перекинулось на соседние деревянные строения. В результате сгорело несколько кварталов деревянных домов вблизи Адмиралтейства. Следующий пожар не заставил себя долго ждать и произошел буквально через год, уничтожив бо́льшую часть застройки в центре Петербурга. После этого власти приняли решение – деревянных строений на Невском больше не будет.

Адмиралтейский трезубец

В город белых ночей приезжают смотреть на небо и рано умирать. Остальные столицы к ранней смерти не располагают. В Нью-Йорке, Париже и Москве живут долго и работают напряженно.

(Илья Стогоф)

Как известно, бог морей Нептуна, или Посейдон, владел волшебным трезубцем, при помощи которого он управлял ветрами и вообще наводил порядок в своем царстве. У Санкт-Петербурга как морского города таковой трезубец тоже имеется. Это три улицы, идущие от здания Адмиралтейства: Невский проспект, Вознесенский проспект и Гороховая улица.

Решение о создании этого архитектурного трезубца, который наконец-то наведет порядок и упорядочит градостроительство, было утверждено Комиссией о Санкт-Петербургском строении под руководством Петра Михайловича Еропкина. Таким образом, Адмиралтейский район сделался центром города, и все остальное градостроительство должно было равняться на эти три главные улицы.

Начиная с 1739 года основная каменная застройка велась на Невском проспекте. С этого времени все шло по строгому плану, все новые дома ставили таким образом, чтобы их фасады выходили на главную, или красную, линию. С этого времени строить дома разрешалось исключительно по «образцовым» чертежам, разработанным Михаилом Григорьевичем Земцовым. Участки под строительство домов на проспекте приобретали статские советники, генералы, богатые купцы, хозяева фабрик, придворные. Землю здесь стали получать члены царской семьи и их приближенные, с этого времени началось строительство не просто домов, а самых настоящих дворцов.

Адмиралтейский трезубец. Современное фото

Дома

Город пышный, город бедный,

Дух неволи, стройный вид,

Свод небес зелено-бледный,

Скука, холод и гранит…

А.С. Пушкин

Нумерация домов на Невском проспекте идет от Адмиралтейства, вот и мы пойдем от первого дома, оба здания, принадлежавшие Адмиралтейству, построены Доменико Трезини, или, как его здесь стали называть, Андреем Трезином, – первым архитектором Санкт-Петербурга. Это он поставил две значимые точки на карте – обозначил для нас границы Невского проспекта, поэтому первое слово в книге было именно о нем.

На Невском проспекте с одной стороны идут четные, с другой – нечетные дома. Мы же будем изучать их постепенно, пробираясь от начала Невского до определенной точки сначала по правой, а затем по левой стороне.

От начала до Мойки. Правая сторона

Подойду и скажу: «Здравствуй».

Не сейчас. Погодя. После.

Как-то людно. Народ разный.

Тот развязный, а этот – рослый.

Где-то скрипка. А здесь – гитара.

Кто-то умер, а кто-то выжил.

Выясняем у двери бара,

Кто тут лишний, а кто тут рыжий.

Опоздание – словно эхо;

Искушение шепчет в ухо.

Отступление ради смеха

Над собой. Под ногами сухо.

«Я пройдусь». Безупречный вечер:

Людный Невский и черный чай.

Ты невинна, а я – не вечен;

Подойду и скажу: «Прощай…»

Сергей Адамский

Невский, 1
Дом Гейденрейха. Дом Глуховского. Санкт-Петербургский частный коммерческий банк

Нечего и говорить, в каком я вышел от князя настроении; дождливая и довольно темная ночь показалась мне светлее радостного утра, а Невский проспект, через который пришлось мне проходить, – эдемом, в коем все приглашало меня к наслаждению.

(М.Е. Салтыков-Щедрин. Помпадуры и помпадурши)

Дом № 1. Современное фото

Это первый четырехэтажный дом на углу Невского и Адмиралтейского проспектов построен в конце 1770-х годов в стиле русский классицизм уроженцем Саксонии прапорщиком Г.Г. Гейденрейхом.

Вскоре в доме господина Гейденрейха разместилась гостиница «Лондон», а при ней, как это водилось, – «Английский магазейн», чуть позже здесь открылась «Немецкая лавка».

Не удивительно, что богатый и модный «Английский магазин» много раз пытались ограбить. Например, почт-директор Константин Булгаков писал своему брату Александру следующее: «Говорят, поддели английский магазин на несколько тысяч. Кто-то приехал в мундире, называясь гр. Ламсдорфом, выбрал разных вещей для больной своей жены и просил прислать к ней близко в трактир “Лондон”».

Посыльный из магазина прибыл по указанному адресу, ему открыла служанка, сообщившая, что хозяйке нездоровится и в спальню нельзя впускать посторонних. При этом хозяйка просила показать ей вещи, и посыльный охотно передал свертки служанке и остался ждать. Так он ждет целый час, потом осмеливается пройти в квартиру и только тут понимает, что квартира пуста и его обманули. Аферисты вышли через черную лестницу.

Оказалось, что квартира сдавалась внаем, незнакомый человек осмотрел квартиру, оставил задаток, взял ключи и сказал, что поехал за паспортом, на самом деле в «Английский магазин».

Ту же комбинацию злоумышленник вскоре попытался повторить в оружейной лавке. Но ее владелец не дал себя обмануть. Вора схватили и отдали в полицию. Там выяснилось, что это подпоручик лейб-гвардии Семеновского полка Рихард фон ден Бринкен.

За эти кражи Николай I не только лишил Рихарда фон ден Бринкена дворянства и всех чинов, но и фамилии. Отныне провинившийся должен был именоваться Рихард Егоров.

Вот такая история. Но вернемся к дому № 1 по Невскому проспекту.

Известно, что в 1824 году в одном из номеров гостиницы останавливался поэт Адам Мицкевич, а в 1839-м там недолго проживал А.И. Герцен.

В 1840-х годах дом купил купец и почетный гражданин города Ш.Е. Грефф, который сдавал свободные помещения внаем. Так, там сначала устроился книжный магазинчик, и за ним в 1849-м – магазин для художников «Дациаро» и банкирская контора.

Джузеппе Дациаро приехал в Россию из Италии, чтобы открыть здесь собственное дело. К началу 1830-х годов, будучи уже купцом 2-й гильдии, занимался в Москве продажей литографированных эстампов и имел два магазина на Лубянке и Кузнецком мосту. Все художники знали его замечательное заведение, здесь отоваривались и профессора живописи, и студенты, которым приходилось экономить на еде, лишь бы только получить заветную коробку красок от Дациаро или набор кистей, лучше которых невозможно было сыскать ни в одном другом магазине. Студенты Академии художеств покупали в магазине Дациаро черно-белые рисунки, затем раскрашивали их и снова выставляли на продажу.

В 1854 году в магазине установили новые витрины с деревянной отделкой, выполненные по рисунку И.И. Шарлеманя. Во второй половине XIX века в здании размещалась крупная мебельная фирма «Лизере».

В 1870-х годов дом приобрел генерал-майор А.И. Глуховской, а от него здание перешло в распоряжение Санкт-Петербургского частного коммерческого банка. Тут же потребовался полный ремонт с перестройкой. Банку показалось мало четырех этажей, потребовались пятый этаж и мансарда. Происходило это в 1910–1911 годах. Перепланировку здания выполнил архитектор Владимир Петрович Цейдлер.

В 1920–1930-х годах здесь размещалось Ленинградское отделение РОСТА (Российского телеграфного агентства). И не удивительно, что вскоре вслед за телеграфным агентством на Невском появились энергичные молодые люди, те самые, что создавали движение «Окна РОСТА» в Москве – художники и поэты, которые рисовали плакаты и писали лаконичные стихи на злобу дня.

Владимир Маяковский в своей работе «Грозный смех» писал о них так: «Это протокольная запись крупнейшего трехлетия революционной борьбы, переданная пятнами красок и звоном лозунгов. <…> Это телеграфные вести, моментально переданные в плакат, это декреты, сейчас же распубликованные на частушки, это новая форма, выведенная непосредственно жизнью, это те плакаты, которые перед боем смотрели красноармейцы, идущие в атаку, идущие не с молитвой, а с распевом частушек».

Самые первые плакаты делались от руки, но затем ростовцы начали использовать трафарет. В Плакатах использовались традиции лубка и раешника. Техника рисунка в «Окнах РОСТА» отличалась акцентированной простотой и лаконизмом используемых изобразительных средств (раскраска в 2–3 цвета, выразительность силуэтов).

Приведенное ниже четверостишье – образец, как работали ростовцы на злобу дня:

 
Каждый прогул —
Радость врагу,
А герой труда —
Для буржуев удар.
 

Обычно ростовцам сообщалась новость, и они решали, как именно переделать ее под плакат, чтобы была запоминающаяся картинка и пружинный, запоминающийся стих.

Невский, 3
Дом «Союза городов». Дом И.З. Шпаковского, А.Ф. Шишмарева

Невский проспект в 1930-х годах, конечно, представлял собою несколько иной вид, чем ныне: дома на нем были ниже, в окнах магазинов не виднелось еще таких огромных стекол; около тротуаров, наподобие парижских бульваров, высились липки…

(А.Ф. Писемский. Масоны)

Первой владелицей участков домов № 3 и № 5 по Невскому проспекту стала госпожа Н.П. Хозикова, которая жила там, где ныне стоит дом № 3, а соседний участок, нынешний дом № 5, был занят ее же садом. Позже старый дом снесли, и в 1779 году новый владелец участка коллежский асессор директор Заемного банка Иван Захарович Шпаковский построил здесь дом в стиле классицизм. Позже, в 1840–1841 годах, дом перестроили архитекторы Алексей Максимович Горностаев и Александр Павлович Брюллов, брат живописца Карла Брюллова, для штабс-капитана Афанасия Федоровича Шишмарева. Тогда же к зданию добавили четвертый этаж.

Дом № 3. Современное фото

Начиная с 1883 года в доме открыто одно из первых отделений связи. В 1914–1917 годах там находился Главный комитет Всероссийского «Союза городов».

После революции в доме размещались редакции журналов «Вокруг света», «Пионер», «Крокодил», ленинградские отделения газет «Правда», «Комсомольская правда», «Пионерская правда», с 1955 года – журнал «Нева».

Сейчас здесь открыто несколько кафе, во дворе находится «Салон художника», магазины художественных материалов и книжный «Мир искусства».

 
Да, погода не радует снова
В нашем городе лет уже триста…
И влечет новомодное слово
Нас в кафе, где колдует бариста.
 
 
К кофе здесь подают угощенье,
Бесподобно – на грани искусства —
Макаронсы – такое печенье —
Чужестранно, но сказочно вкусно!
 
 
Мы заходим, в удачу не веря,
Брошу шарфик цветастый на гвоздик.
До утра здесь распахнуты двери —
Надпись вот – «до последнего гостя»…
 
 
Жаль, не знали об этом намедни…
В полумраке тепло и безлюдно.
Видно, будем мы этим «последним»,
До рассвета в дурмане уютном.
 
 
А под утро в тумане растаем,
Станет в душах прозрачно и чисто!
Если хочешь, стихи почитаем —
Ты присядь к нам за столик, бариста…
 

Ирина Титаренко

Да, искусство и кафе, где можно попробовать великолепные произведения кондитеров, как же это по-питерски!

Невский, 5
Дом Л. Вебера. Дом Г.Э. Боссе. Дом Общества страхования от огня

Густой туман окутывал город, и хотя было не более трех часов пополудни, Невский проспект пытались осветить радужные пузыри фонарей, похожих на гигантские одуванчики.

(Максим Горький. Жизнь Клима Самгина)

Сначала участок принадлежал Н.П. Хозиковой. После того, как она построила дом на участке Невский, 3, здесь она разбила большой сад. Далее, в 1800 году, участок перекупил купец 1-й гильдии Леонтий Вебер, он вырубил сад и возвел для себя трехэтажный дом в стиле строгий классицизм.

Дом № 5. Современное фото

В 1854 году дом купил архитектор Гаральд (Гаральд Юлиус) Андреевич (Эрнестович) фон Боссе, который использовал здание для сдачи его внаем.

С 1857 года в доме снимало помещение первое фотоателье в России.

Здесь находился один из ресторанов «Палкинъ». Таких ресторанов на Невском было несколько.

 
Ну что за гнусная скотина!
Им каждый гость всегда надут,
И все ругают Константина, —
А к Константину все идут.
 

В 1867 году поэт Николай Щербина оставил вот такой нелицеприятный отзыв о ресторане Палкина.

Невский, 7–9
Дом М.И. Вавельберга. Санкт-Петербургский торговый банк

И с пролета передней площадки

Гранитный дом Вавельберга

Мне сверкнул озерами стекол

Зеркальных с переливами такими,

Как на глади озер Женевских,

Когда в их холоде зыбком

Радуга изогнется.

Николай Оцуп

Этот дом, расположенный на углу Невского и Малой Морской улицы (дом № 1–3), построен в 1911–1912 годах по заказу купца первой гильдии Михаила (Михаил Сигизмунд) Ипполитовича Вавельберга, происходящего из известной варшавской банкирской семьи Вавельбергов. Основателем дома «Г. Вавельберг» был Гирш Генрик (Генрих Михайлович) Вавельберг (1813–1891), который родился в бедной еврейской семье. Его отец торговал текстилем, а когда дело прогорело, сделался швейцаром в нотариальной конторе.

Судьба свела его с графом Федором Карловичем Нессельроде, который, посещая означенную контору, однажды разговорился с неприметным швейцаром и, узнав его судьбу, неожиданно предложил тому денег в долг. Благодаря этому неожиданному займу сын швейцара Гирш, который к тому времени получил приличное образование, открыл в Варшаве небольшую обменную контору, названную по его имени «Г. Вавельберг». Контора открылась в 1846 году, а всего через два года Гирш, который к этому времени сделался Генрихом, и его брат Ипполит открыли в Варшаве банкирский дом «Братья Вавельберг». При этом обменную контору присоединили к банку на правах его отделения. Братья Вавельберги нажили свое состояние предоставлением кратковременных ссуд, которые у них охотно брали люди, желающие открыть собственное дело, но не имеющие начального капитала.

Дом № 7–9. Современное фото

Вскоре о банкирском доме «Братья Вавельберг» стало известно во всей Польше и даже за ее пределами, так как братья открыли свои филиалы в Вене, Львове, Познани и Вроцлаве.

В начале XX века они перебрались в Российскую империю, где Михаил Ипполитович приобрел участок под постройку и объявил конкурс на лучший архитектурный проект для банкирского дома. Архитекторы должны были показать на рисунках и чертежах, как они представляют надежный и современный банк.

Работ на конкурс предоставили много, но выиграл его архитектор Мариан Марианович Перетяткович, кстати, тоже из Польши.

Проект представлял собой высокое и тяжеловесное здание, облицованное темно-серым мелкозернистым сердобольским гранитом с очень однородной структурой, выполнено в стиле итальянского Возрождения – двухъярусная аркада, ложная арка.

В общем, банк и должен быть непреступной крепостью. Фасады банка на всю высоту отделаны рустованными плитами, колоннами, пилястрами, орнаментальными резными деталями и барельефами. Скульптурный декор выполнили Леопольд Августович Дитрих и Василий Васильевич Козлов.

В 1890-м, за год до смерти, Генрих Вавельберг получил звание потомственного почетного гражданина Санкт-Петербурга. После смерти Генриха Вавельберга банкирским домом управляли его сын Ипполит с супругой Луизой Сигизмундовной, и затем их дети и зять С.М. Ротванд.

Невский,11 / Малая Морская, 2
Дом Т. Сиверса. Дом А.И. Трейберга

Петербург уже давно описан, а что не описано, то надо видеть самому.

(И. Гончаров. Обыкновенная история)

Для императрицы Елизаветы Петровны в 1755 году архитектор Бартоломео Франческо Растрелли всего за шесть месяцев возвел здесь одноэтажный деревянный Зимний дворец. Который вместе с прилегающими к нему зданиями занимал участок от Малой Морской улицы до набережной реки Мойки. Дворец разобрали в 1762 году, уже после смерти Елизаветы Петровны, от всей постройки остался флигель на углу Малой Морской, в котором до 1780 года работал скульптор Фальконе.

В 1802–1804 годах на этом месте появился четырехэтажный доходный дом в классическом стиле для нового хозяина участка Томаса Сиверса. В 1887 году дом приобрел купец 1-й гильдии Александр Иванович Трейберг. Он не только жил в этом здании и содержал доходный дом, но и обустроил в нем свой магазин «Александр и K°».

В 1900 году здание перестроил архитектор Леонтий Николаевич Бенуа, изменив образ здания в стиле эклектика с элементами классицизма. В частности, был надстроен пятый этаж, внешний вид дома изменился согласно тенденций тогдашней моды – стал «французским».

Дом № 11/2. Современное фото

В меблированных комнатах этого дома проживали Иван Сергеевич Тургенев и Владимир Иванович Немирович-Данченко. В квартире № 13 в начале XX века нанимал квартиру академик Николай Иванович Вавилов, здесь его арестовали.

В этом доме в 1940 году открылся магазин обуви, ТД «Невский».

В 2005 году дом снова реконструировали, и на этот раз его надстроили мансардным этажом.

Невский, 13
Дом Чаплиных

Вся команда на борзых конях

Через Невский проспект прокатилась

И на окнах аптек, в разноцветных шарах

Вверх ногами на миг отразилась…

Н.А. Некрасов. О погоде

На участке, где сейчас расположен этот дом, в 1755 году по проекту архитектора Бартоломео Франческо Растрелли построили большой деревянный Зимний дворец императрицы Елизаветы Петровны. Территория, занимаемая дворцом и прилегающими к нему угодьями, простиралась до Малой Морской улицы.

Дом № 13. Современное фото

После того как возвели каменный Зимний дворец, деревянный дворец разобрали. Далее участок пустовал более 30 лет.

В 1771 году Екатерина II приказала возвести на этом месте каменное здание. Работы начал архитектор Юрий Матвеевич Фельтен, но вскоре строительство остановили. Позже участок передали под постройку здания «Кабинета Ее Императорского Величества». Строительство поручили Николаю Александровичу Львову. Наконец в 1802 году участок приобрел херсонский купец 1-й гильдии, коммерции советник Абрам Израилевич Перетц. Но он сумел только заложить фундамент доходного дома, который в 1804–1806 годах достроили уже новые владельцы – купцы Степан Федорович и Григорий Федорович Чаплины.

Традиционно автором проекта здания считается архитектор Викентий Иванович Беретти, хотя в то время он едва только окончил Академию художеств, и считается, что еще не вел самостоятельных работ. Впрочем, всякое бывает.

Купцы Чаплины торговали чаем и мехами. На первом этаже они открыли магазин, остальной дом, кроме помещений, занимаемых семьей хозяев, сдавался внаем.

Известно, что в квартире графа Александра Петровича Завадовского в ноябре 1817 года жил Александр Сергеевич Грибоедов.

В 1830-х годах здесь открылся ресторан «Дюбуа», по соседству с которым располагались конторы нотариуса М.А. Кабацкого, к нему часто захаживали Александр Сергеевич Пушкин и составитель «Книги адресов Санкт-Петербурга» (1837 г.) Карл Михайлович Нистрем. В доме снимал квартиру историк, Дмитрий Николаевич Бантыш-Каменский. В 1867–1868 годах снимал комнату Модест Петрович Мусоргский.

В 1840-е годы в доме располагались книжная лавка Шмицдорфа и музыкальный магазин М.И. Бернара. Здесь находился магазин часов А.Н. Эриксона, конторы мебельной фирмы «Ф. Мельцер и K°» и предприятие М.И. Веллера, которое занималось облицовкой фасадов, кроме того, Веллер торговал плиткой, кирпичом, мрамором, брал подряды на изготовление изразцовых печей. В доме также находились страховая контора французского общества «Урбэн», Адмиралтейская аптека, фотоателье С.И. Сурова, магазин мужского платья Г. Корпуса. С 1870-х годов здесь работал магазин издателя М.О. Вольфа и его наследников. В 1920-х годах сюда въехало Потребительское общество Октябрьской железной дороги. В 1987–1990 годы здесь, после эмиграции, последние годы жизни провела поэтесса И.В. Одоевцева.

Не так давно в здании находились магазины «Мир» (зарубежная книга) и «Маска» Союза театральных деятелей. Книжный супермаркет «Буквоед», магазин сувениров и суши-бар «Евразия».

Невский, 15
Дом Н.И. Чичерина. Дом Елисеевых

Он не смел и думать о том, чтобы получить какое-нибудь право на внимание улетавшей вдали красавицы, тем более допустить такую черную мысль, о какой намекал ему поручик Пирогов; но ему хотелось только видеть дом, заметить, где имеет жилище это прелестное существо, которое, казалось, слетело с неба прямо на Невский проспект и, верно, улетит неизвестно куда.

(Н.В. Гоголь. Невский проспект)

Сначала здесь располагался деревянный Мытный Двор, построенный в 1716 году по проекту Николая Федоровича Гербеля. Через три года, в 1719-м, рядом с ним возвели каменный Гостиный Двор. Эти здания сгорели в большом пожаре 1736 года, далее участок пустовал до 1755 года, когда Бартоломео Франческо Растрелли построил здесь обширный временный деревянный Зимний дворец для императрицы Елизаветы Петровны, мы уже упоминали о нем (см. о доме № 13).

Дом № 15. Современное фото

В 1768 году участок достался генерал-полицмейстеру Николаю Ивановичу Чичерину, который и распорядился построить каменный дом. Автор проекта неизвестен, чаще всего историки называют имя Юрия (Георга) Фельтена, бывшего помощником Б.Ф. Растрелли на строительстве Зимнего дворца, но это не установлено.

В 1810-х годах дом приобрел князь Александр Борисович Куракин, для которого архитектор Василий Петрович Стасов частично перестроил дом, добавив к нему корпус по Большой Морской улице. От Куракина дом перешел в собственность сначала Н.И. Чичерину, а затем купцов Елисеевых, которые в 1858 году сделали в нем капитальный ремонт. Работы проводил архитектор Николай Павлович Гребенка.

С 1860-х и до 1910-х годов парадные помещения дома занимало Благородное собрание. В 1919 году здесь был создан Дом искусств (ДИСК), просуществовавший до 1923 года. В 1923 году в доме открылся кинотеатр «Светлая лента», который в 1931 году переименовали в «Баррикаду».

В 2005 году здание полностью снесли и затем восстановили по старым чертежам.

От начала до Мойки. Левая сторона

Растопляются льды. Мировой океан

Наступленье готовит на сушу.

Нам Великий Потоп в наказание дан

За еще не спасенную душу.

Мой родной Петербург Атлантидой на дно,

Говорят, в скором времени ляжет.

Интересное будет, наверно, кино,

Но никто нам его не покажет.

Будет Невский лежать под покровами вод,

И громады заводов и фабрик…

Над волнами один сквозь века поплывет,

Как душа Петербурга, кораблик.

Владимир Симаков

Невский, 2
Дом Вольного экономического общества. Главный Штаб

Сверстов лет пятнадцать не бывал в Петербурге, и так как, несмотря на свои седины, сохранил способность воспринимать впечатления, то Северная Пальмира, сильно украсившаяся за это время, просто потрясла его, и он, наскоро побрившись, умывшись и вообще приодевшись, немедленно побежал посмотреть: на Невский проспект, на дворец, на Александровскую колонну, на набережную, на памятник Петра.

(А.Ф. Писемский. Масоны)

Там где сейчас стоит этот дом, в первые годы существования Санкт-Петербурга располагался Морской рынок, который пришлось закрыть, так как в нем то и дело возникали пожары. А шутка ли сказать, рядом Адмиралтейство, не успеют потушить и… страшно подумать. Убрали Морской рынок, поставили Мытный Двор. В 1769–1772 годах участок отдали купцам Ивану и Петру Перкиным, для которых архитектор Жан-Батист-Мишель Валлен-Деламот построил трехэтажное здание. В 1779 году его приобрело Вольное экономическое общество.

Дом расположен на углу Невского проспекта и Дворцовой площади (дом № 10) и построен в стиле классицизм.

Вольное экономическое общество основано в 1765 году графом Григорием Григорьевичем Орловым, оно находилось под покровительством Екатерины II, однако, не зависело от правительственных учреждений (так объясняется первое слово в названии). Цель его создания – распространение сведений о способах развития земледелия, животноводства и промышленности. Для этой цели Общество выпускало первый в России экономический журнал. Здесь трудились ученый Андрей Андреевич Нартов, математик Леонард Эйлер, поэт Гавриил Романович Державин, путешественники Иван Федорович Крузенштерн и Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен, адмиралы Николай Семенович Мордвинов и Алексей Наумович Сенявин, принц Петр Георгиевич Ольденбургский.

Впрочем, такой большой дом Обществу был не нужен, поэтому его сдавали внаем.

Кстати, в 1779 году здесь выступал граф Калиостро, на спиритическом сеансе которого уважаемые гости могли поговорить с духами и узнать все тайны прошлого и грядущего.

В этом доме проводились знаменитые маскарады француза Лиона: все гости должны были закрывать лица масками, и строго-настрого запрещалось узнавать кого бы то ни было. Дамы высшего света, переодевшись, как им казалось, до полной неузнаваемости, выдавали себя за приезжих иностранок, радуясь, что благодаря своему инкогнито пользуются «заслуженной» популярностью и способны пробудить к себе интерес независимо от их настоящего положения в обществе.

Дом № 2. Современное фото

В 1812 году Наполеон напал на Россию и балы отменили. Зато после победы в 1815 году в доме Вольного экономического общества открылась крупнейшая в Санкт-Петербурге масонская ложа «Избранного Михаила». Ее «оратором» являлся адъютант Милорадовича Федор Николаевич Глинка, секретарем – Николай Иванович Греч, церемониймейстером – Игорь Алексеевич Уваров.

Нижние этажи дома традиционно отдавались магазинам, здесь же расположилась ставшая вскоре популярной кондитерская Лареда, где продавали пирожные и специально привезенные из Парижа сладости. Кроме того, в кондитерской совершенно бесплатно можно было прочитать «Русский Инвалид», «Гамбургский корреспондент», «Санкт-Петербургские ведомости».

В 1844 году Вольное экономическое общество переехало на Забалканский (ныне – Московский) проспект, после чего дом некоторое время использовался как доходный, пока здание не передали Главному Штабу. Последнее было более чем верно и по его расположению, и в связи с тем, что в 1805–1806 годах по проекту Луиджи Руска к зданию пристроили Депо карт Главного Штаба.

Тогда же Главный Штаб сразу же начал перестройку здания, проект создал архитектор Иван Денисович Черник.

Цоколь здания облицован гранитом. На монументальных пятиметровых дверях изображены львиные морды, венки и шестиконечные звезды. Сверху – Афина-Паллада среди ядер, пушек и знамен держит щит с двуглавым орлом.

С начала 1930-х годов здесь находились редакции журнала «Залп», газеты «Красная Звезда». Позднее здесь работала редакция газеты «На страже Родины».

Невский, 4
Дом А.И. Гергенса (Ф. Йергенса)

Сокрылось солнце за Невою, Роскошно розами горя… В последний раз передо мною Горишь ты, невская заря! В последний раз в тоске глубокой Я твой приветствую восход: На небе родины далекой Меня другое солнце ждет.

Петр Ершов. Прощание с Петербургом

Так же, как и в случае с соседним домом № 2, сначала здесь размещался Морской рынок, потом его место занял Мытный Двор у Мойки. Затем, в 1777–1778 годах, здесь располагались дома служащего портовой таможни Е. Янсена и лифляндского купца В. Фурлона. Дома построены в стиле ранний классицизм.

Позже участок перешел в собственность купцов Киммель, и они построили дом. Затем участок купил отставной придворный метрдотель А. Петилье, который реконструировал левый корпус дома и добавил дворовые флигели. Этой работой занимался архитектор Егор Трофимович Цолликофер.

Дом № 4. Современное фото

В 1860-е годы домом владел Петр Генрихович Гамбс – сын знаменитого мебельного мастера Генриха Даниэля Гамбса и преемник его дела, поставщик Императорского двора.

В доме арендовал помещения под мастерскую и магазин литографии Александр Карлович Беггров (живописец-маринист). Здесь можно было приобрести картину или эстамп.

Об этом человеке хотелось бы поговорить особо. Саша Беггров родился в семье петербургского акварелиста и литографа Карла Иоахима Беггрова, академика Императорской Академии художеств. Учился в Николаевском инженерном и Морском инженерно-артиллерийском училищах. Рисовал маслом и акварелью.

Так как мальчик был влюблен в море, отец не стал настаивать на том, чтобы сын шел по его стопам и учился на художника, и сразу после училища Александр в чине прапорщика Корпуса инженер-механиков флота поступил на службу на Императорский Балтийский флот. Ходил на фрегатах «Ослябя» и «Александр Невский». При возвращении в 1868 году «Александр Невский» потерпел крушение у берегов Дании и затонул. Спасшийся Беггров вскоре познакомился со своим будущим наставником, художником Главного морского штаба маринистом Алексеем Петровичем Боголюбовым. Император желал запечатлеть гибель фрегата и поручил работу Боголюбову, эскизы для которого писал очевидец трагедии Беггров. В 1870 году знакомство с влиятельным художником помогло юноше в качестве вольнослушателя поступить в Императорскую Академию художеств. Обучаясь в Академии, Беггров посещал пейзажный класс Михаила Константиновича Клодта, племянника известного русского скульптора и педагога Петра Карловича Клодта.

А.К. Беггров

Далее он заведовал чертежной мастерской при Адмиралтействе.

Будучи офицером винтового фрегата «Светлана», сопровождал великого князя Алексея Александровича в кругосветном плавании в 1871–1872 годах.

В 1873 году за картины «Вид города Канеа в Кандии», «Императорская яхта “Держава”» и «Пароход “Великий князь Константин”» Александр Беггров награжден Малой серебряной медалью Императорской Академии художеств.

Уйдя в отставку, Беггров отправился во Францию, где учился у французского художника Леона Бонна. Там же он знакомится с группой русских художников-передвижников (в том числе с Ильей Ефимовичем Репиным, Константином Аполлоновичем Савицким и т. д.).

С 1874 года Александр Беггров участвует в выставках Товарищества передвижных художественных выставок и в 1876 году становится полноправным членом Товарищества.

Его картина «Петербургская Биржа» в 1891 году поступила в Государственную Третьяковскую галерею.

Он участвует во Всемирных выставках в Вене (1873 г.) и Париже (1878, 1900 гг.), за картину «Вид Невы и Стрелки Васильевского острова с Фондовой биржей» удостоен в 1878 году высшей награды на Всемирной выставке в Париже.

В 1878 году Беггров назначается художником Морского министерства и остается в этой должности до конца жизни.

В 1899 году художник удостаивается звания академика Императорской Академии художеств, а в 1912 году Совет академии присваивает ему звание почетного члена Императорской Академии художеств. В том же году Александр Карлович пожертвовал Императорской Академии художеств 63 900 рублей для помощи «бедным художникам, их вдовам и сиротам».

Вот такая интересная судьба. Мы же вернемся к дому № 4 по Невскому проспекту.

В конце XIX века здесь расположился Военно-топографический отдел Главного Штаба. В то же время фасад претерпел ряд изменений, в частности, был надстроен пятый этаж.

Невский, 6
Дом Таля

Едва только взойдешь на Невский проспект, как уже пахнет одним гуляньем.

(Н.В. Гоголь. Невский проспект)

Первое трехэтажное здание здесь появилось в конце 1760–1770-х годов. Архитектор Алексей Васильевич Квасов разрабатывал типовой проект застройки этого района города, и, скорее всего, дом был построен по его архитектурным планам.

Кстати, с архитектором Квасовым произошла забавная путаница. Дело в том, что было два брата Квасовых, Андрей и Алексей, как вы понимаете, у родных братьев и отчество одинаковое. В общем, два брата архитектора работали в одно и то же время и практически бок о бок.

За Андреем числятся:

– собственный дом архитектора А.В. Квасова, Большая Морская ул., 54 (1759–1760 гг.);

– дом И.И. Перкина, Невский пр., 8 (1760 г.); кстати, соседний с нашим домом;

– дом П.И. Перкина, Невский пр., 10 (1760 г.);

– дом Л.Я. Овцова, Невский пр., 16 (1760 г.).

Известно, что он являлся помощником архитектора Михаила Григорьевича Земцова, позже уехал на Украину, да там и остался жить.

Алексей же с 1758 года служил при Сенате, где его руководителем был архитектор Александр Францевич Вист.

В 1763 году Комиссия о каменном строении опубликовала конкурсную программу на составление генерального плана города с целью его дальнейшего благоустройства. Алексей Квасов составил план реконструкции центральной площади Петербурга – Дворцовой. Этот проект так понравился высокому жюри, что его утвердили, Квасов сам работал над ним. Далее он занимался реконструкцией набережной Фонтанки. Под его началом перекинуто семь однотипных каменных мостов с башенками. Позже он устанавливал мосты через Мойку.

К 1770 году Алексей Квасов начал реконструкцию 1-й Адмиралтейской части города. Утвердил проекты полуциркульной формы Дворцовой площади и площади перед зданием Двенадцати коллегий. Дворцовая площадь – это совсем рядом от дома № 6.

Дом № 6. Современное фото

Кроме работы в Петербурге, Алексей Квасов много сделал для Москвы, Твери, Тобольска, Тюмени, Харькова, Нижнего Новгорода, Астрахани.

Есть мнение, что работы Алексея облыжно приписывают его брату Андрею, и так как неизвестно, когда именно Андрей уехал из Петербурга, не получится узнать правду, успел он поработать над всеми этими постройками, и, в частности, над домом № 6, или нет. Пока же во всех архитектурных справочниках так и останется архитектор А.В. Квасов, один в двух лицах.

Но вернемся к интересующему нас дому. Следующим владельцем участка стал калужский купец Андрей Григорьевич Губкин. В 1821 году здание перешло к купцу 1-й гильдии Талю.

Около 1830 года архитектор Андрей Мартынович Ливен переделал фасад дома № 6. На первом этаже большое помещение занял галантерейный магазин купца Лангганса.

В этом доме близкий друг Пушкина Сергей Александрович Соболевский устроил свой литературный салон, который вскоре прославился на весь Петербург. Здесь бывали и неоднократно читали свои произведения А.С. Пушкин, А.И. Тургенев, В.А. Жуковский, В.А. Соллогуб, П.А. Вяземский, исполнял свои новые произведения М.И. Глинка.

Невский, 8
Дом И. Перкина. Дом Сафоновых. Дом Ф.К. Сан-Галли

Петрушка, перемигиваясь с извозчиком и с кое-какими зеваками, усадил своего барина в карету; непривычным голосом и едва сдерживая дурацкий смех, крикнул: «Пошел!», вскочил на запятки, и все это, с шумом и громом, звеня и треща, покатилось на Невский проспект.

(Ф.М. Достоевский. Двойник)

Изначально участок, на котором теперь стоит этот четырехэтажный дом, относился к так называемому Адмиралтейскому лугу, часть которого впоследствии стала Дворцовой площадью. Позже участок передали под дом нотариуса И.И. Перкина. Это произошло в 1760 году, и тут же началось строительство. Дом выполнен по типовому проекту доходных домов архитектором Андреем Васильевичем Квасовым.

В 1775 году здание приобрели олонецкие купцы – Михайло Сафонов и его сын Онофрий Сафонов.

Тогда же в этом доме располагался немецкий кукольный театр.

В 1821 году дом перешел к купцу М.А. Марсу, а от него в 1830-х годах к потомственному почетному гражданину Федору Григорьевичу Дурышкину, который пожелал украсить дом барельефами с грифонами. Кроме того, фасад здания приобрел черты позднего классицизма. Тогда же помещение на первом этаже сдали под портняжную мастерскую К. Руча.

Семья Дурышкиных владела зданием до 1861 года, после чего дом продали вдове петербургского купца Софии Стариковой. С ее легкой руки в доме обосновался магазин чугунных изделий завода Ф.К. Сан-Галли. Сначала они занимали небольшое помещение на первом этаже, потом предприятие начало расширяться, потребовались дополнительные помещения. Так что, как лисонька в сказке, которая сначала положила хвост на лавочку, уточку под лавочку, ну дальше вы знаете, меньше чем через 20 лет завод приобрел весь дом. С 1955 года в здании работает магазин-салон «Лавка художника», который прославил это место.

Дом № 8. Современное фото

Невский, 10
Дом О.Э. Веймара

Невский проспект есть всеобщая коммуникация Петербурга.

(Н.В. Гоголь. Невский проспект)

Нотариус И.И. Перкин приобрел сначала дом на Невском, 8, а позже присовокупил к покупке соседний № 10. Оба здания он использовал как доходные дома. Здесь можно было снять внаем квартиру с мебелью или без, кроме того, там располагались различные магазины. Центральное положение способствовало постоянному притоку покупателей.

Дом № 10. Современное фото

В 1866 году дом перешел к новому владельцу, доктору О.Э. Веймару.

Об этом человеке хотелось бы поговорить особо. Орест Эдуардович Веймар родился 27 декабря 1843 года в Санкт-Петербурге в семье купца, прусского подданного. Но его не привлекала торговля, Веймар окончил Медико-хирургическую академию, после чего основал ортопедическую клинику, которую и расположил в собственном доме на Невском проспекте. Клиника пользовалась большим спросом, и Веймар завел знакомства в высшем свете. Во время Русско-турецкой войны (1877–1878 гг.) заведовал военно-полевым госпиталем цесаревны Марии Федоровны, награжден несколькими орденами.

О.Э. Веймар

Казалось бы, карьера врача предопределена. Его практика будет расширяться, число спасенных жизней расти. Тем не менее его судьба претерпела более чем крутой поворот, Орест Эдуардович увлекся идеалами революции, сблизился с организацией «Земля и воля». Известно, что в его доме на Невском, 10, находили убежище скрывавшиеся от властей В.И. Засулич, П.А. Кропоткин, Д.А. Клеменц. На свои деньги доктор приобрел рысака по кличке Варвар, которого использовали в нескольких успешных акциях и терактах: на этом рысаке бежали из-под ареста П.А. Кропоткин, В.С. Ивановский, А.К. Пресняков; на нем же совершено покушение на Н.В. Мезенцова. Кроме того, на имя Веймара был приобретен револьвер, из которого стреляли революционеры-народники Л.Ф. Мирский и А.К. Соловьев. Как раз обнаружение револьвера повлекло за собой арест Веймара.

Веймара в числе шести подсудимых приговорили к смертной казни, но с учетом заслуг выдающегося врача наказание смягчили до 15 лет каторги, а затем царь снизил срок до 10 лет. Но это не помогло, Орест Эдуардович скончался в 1885 году от чахотки на каторге.

В советское время здание занимало общежитие Института текстильной и легкой промышленности. С 1996 года здесь размещается бизнес-центр Geneum.

Невский, 12
Дом фирмы «И.В. Юнкер и K°»

Петербургские дамы полагают святым долгом отметить долгожданный погожий денек размоднейшим нарядом под изящной шляпкой с недовольным мужем под ручку, которого выволакивают, как медведя из берлоги. В солнечный день Невский расцветает особым восторгом. Сколько проносится взглядов, оценивающих и понимающих, завидных и восхищенных, заигрывающих и намекающих, так что кажется: океан радости, любви и кокетства изливается из сердец теплой патокой с легким запашком страсти…

(Антон Чиж. Смерть мужьям)

Дом № 12. Современное фото

Сначала здесь находился жилой дом, а когда он пришел в негодность, его снесли, и на освободившемся месте в 1911–1912 годах возвели здание для филиала Московского банкирского дома «И.В. Юнкер и K°». Дом построен в стиле модерн по проекту архитектора Вильгельма Ивановича Ван-дер-Гюхта.

В советское время здесь находились магазины «Ленинградтекстиля», в том числе Ателье женской трикотажной одежды высокого разряда, знаменитый магазин «Смерть мужьям».

Газета «Ленинградская правда» писала об ателье как о дамском универмаге, современный адрес которого, Невский проспект, 12. За этим домом укрепилось название «Смерть мужьям», или «Смерть мужьям, тюрьма любовникам», именно под этим неофициальным названием оно и вошло в историю. Ателье являлось символом роскоши и дороговизны. Говорили, будто бы из-за невероятно высоких цен после посещения женой этого заведения застрелился ни один несчастный супруг, не посмевший вовремя отказать своей прекрасной половине и затем подсчитавший убытки. Отсюда и такое название.

«Смерть мужьям» принимало индивидуальные заказы на верхнее пальто, платья, костюмы, аксессуары, пижамы, халаты, белье, все изделия изготовлялись из высококачественных материалов. Дизайн разрабатывали мастера Мухинского училища (ныне – Санкт-Петербургская государственная художественно-промышленная академия имени А.Л. Штиглица).

Здесь одевались жены руководителей страны, услугами портних ателье пользовались даже московские дивы, которые не считали зазорным для себя провести ночь в поезде, чтобы с утра нагрянуть в «Смерть мужьям» за покупками. Здесь можно было встретить Клавдию Шульженко, Любовь Орлову, Фаину Раневскую, Аллу Тарасову. Правда, заказывать позволялось не более двух вещей за раз. Продукция ателье разительно отличалась от советского ширпотреба. Что же до простых граждан и гражданок, те могли себе позволить лишь любоваться на манекены в витринах.

В 1990-х годах элитное ателье закрылось, а в 2000 году это помещение арендовала компания Bosco di Ciliegi, новый бутик разместил свои изделия в уже хорошо знакомом советским дамам магазине на Невском, 12, и дело пошло. Вот что значит «намоленное» место.

С 1992 года здесь располагался банк «Лионский кредит».

С 2008 года третий и четвертый этажи занимает Французский институт, в 2013 году к нему добавился французский банк «Креди Агриколь», он размещался на первом этаже. В 2014 году на пятый этаж здания въехало Генеральное консульство Франции в Санкт-Петербурге.

Невский, 14
Школа № 210

Как бы то ни было, впрочем, Невский проспект в то уже время считался, особенно между двумя и пятью часами дня, сборным местом щегольства, богатства, красоты, интеллигенции и молодцеватости.

(А.Ф. Писемский. Масоны)

Школа построена в 1939 году по проекту молодого архитектора Бориса Рафаиловича Рубаненко в стиле сталинский неоклассицизм. Точно в волшебной сказке, всего за 54 дня возвели пятиэтажное здание. За эту работу архитектор удостоился Государственной премии.

Со дня своего открытия школа считалась базовой для Государственного педагогического института им. А.И. Герцена. Совместно с учеными института учителя школы принимали участие в разработке и апробации новых учебников, методов обучения и воспитания учащихся.

Во время Великой Отечественной войны в здании разместились аварийно-спасательная команда Куйбышевского района и общежитие для бойцов. Во дворе школы, где еще совсем недавно проходили уроки физкультуры, с утра до ночи шли занятия по боевой подготовке. Кстати, сейчас в школе находится Музей юных защитников Ленинграда.

Дом № 14. Современное фото

Выпускниками школы являются: член-корреспондент Академии наук, директор Эрмитажа М.Б. Пиотровский, его брат – доктор химических наук Л.Б. Пиотровский, исследователь Антарктиды Б.Р. Каменецкий, артисты театра и кино И.В. Озеров, М.В. Данилов, В. Сударушкин.

Невский, 16 / Большая Морская, 7
Дом Л.Я. Овцына

Карета катилась по Литейной и, свернув по Симеоновскому переулку, проехала Симеоновский мост, часть Караванной, Большую Итальянскую, выехала на Невский проспект. Быстро домчавшись до Большой Морской и проехав часть этой улицы, повернула на Гороховую и остановилась у второго подъезда налево.

(Н.Э. Гейнце. Самозванец)

Дом построен для генерал-поручика Л.Я. Овцына в конце 1760-х годов по проекту А.В. Квасова. Далее участок перешел в собственность семьи Васильчиковых.

С 1773 года здесь располагался трактир «Лондон» Г. Гейденрейха, в 1780 году в этой гостинице останавливался австрийский император Иосиф II. Позже дом перешел новому владельцу, и гостиницу «Лондон» сменила гостиница «Париж». Еще через шесть лет там же появилось одно из самых дорогих в Петербурге торговых заведений – «Английский магазин». Помните – «как денди лондонский одет». Большой модник Александр Сергеевич Пушкин имел в этом магазине неограниченный кредит.

Здесь администрация Большого театра закупала материалы для балетных постановок М.И. Петипа. Мало того, торговая фирма «Английский магазин» выполняла малахитовую отделку Золотой гостиной Зимнего дворца и интерьера Исаакиевского собора.

С этим домом связана история любви и смерти. Вот она.

У владельца магазина была падчерица по имени Лавиния Бравура, в которую влюбился Николай I, но девушка отвергла ухаживания царя. Тогда его величество распорядился выдать Лавинию за купеческого сына Алексея Жадимировского, отличавшегося злым и жестким характером.

Однажды на приеме у Жадимировских князь Сергей Трубецкой увидел 18-летнюю Лавинию и влюбился в нее, та ответила ему полной взаимностью, так что вскоре князь похитил Лавинию с ее согласия.

Дом № 16. Современное фото

О происшествии доложили Николаю I. Беглецов искали целый месяц. А когда нашли, князя посадили в тюрьму, а Лавинию вернули мужу. Влюбленные снова встретились только после смерти монарха, но их счастье оказалось недолгим: через два месяца после их воссоединения, князь заболел и умер. По этой истории Б.Ш. Окуджава написал роман «Путешествие дилетантов».

Здание перестраивалось дважды – в начале XIX века, архитектор неизвестен, затем в 1832 году архитектором Павлом Петровичем Жако, верхнюю часть фасадов дополнили пилястрами коринфского ордера.

Содержателями магазина были купцы К.В. Никольс, В.Ф. Плинке и Р.Я. Кохун. Затем дом приобрел купец С.М. Тедески, для которого архитектор Людвиг Францевич Шперер в 1880–1881 годы перестроил дом и возвел пятый этаж. Рельефы на доме выполнил скульптор Давид Иванович Иенсен. Кадуцеи – жезлы Меркурия – напоминают о том, что в здании процветает торговля.

Невский, 18
Дом И.Г. Неймана. Дом К.Б. Котомина

Исакий, Казанский и Спас-на-Крови,

Мне хочется вам объясниться в любви!

А после концерта на Мойке опять

Пить кофе в кафе под названием «Ять»,

Где вместе с друзьями за круглым столом

Двуглавый орел нас прикроет крылом.

На Невском ворваться в сиянье витрин,

Под свода небесного ультрамарин.

В потоке людском затеряться одной,

И в спальный район возвратиться домой…

Ирина Титаренко

Начиная с 1705 года здесь стоял деревянный дом К.И. Крюйса, в котором в 1739 году «Иноземец Октавий Бартоломей Герцен» продавал «разные водки наподобие гданских водок зделанные, лучшие сорта фляжки по 90 коп., а целый ящик 43 рубля, в котором 50 фляжек, да у него же продается недорогою ценою разных сортов, а именно Шпанское, Алеканти и другие хорошие виноградные вина». Бурная торговля спиртным продержалась здесь чуть больше года, позже здание снесли, и в 1741 году здесь появился новый каменный дом портного И.Г. Неймана, проект которого разработал архитектор Михаил Григорьевич Земцов. В 1806 году владение приобрел купец К.Б. Котомин, по проекту архитектора Василия Петровича Стасова дом перестроили таким образом, чтобы его можно было использовать как доходный. Тем не менее первые этажи в домах традиционно сдавались магазинам и конторам, чтобы посетители могли заходить в понравившийся магазин прямо с улицы. С первой половины XIX века на углу набережной Мойки располагается кондитерская С. Вольфа и Т. Беранже (S. Wolff & T. Beranget), которая в то время считалась лучшей в Санкт-Петербурге. В 1834 году здесь открылось «Китайское кафе» (Le Café chinois) – любимое место литературной элиты того времени. В кондитерской бывали Пушкин, Лермонтов, Шевченко, Достоевский и многие другие.

Дом № 18. Современное фото

Перед тем как отправиться на дуэль в 1837 году, Александр Сергеевич Пушкин встречался здесь с Константином Карловичем Данзасом, который был его секундантом. Интересно, чем они лакомились накануне трагических событий? Еще через три года в этом же самом месте Достоевского представят утопическому социалисту Михаилу Петрашевскому. Это встреча оказалась роковой, так как именно на вечере у петрашевцев Достоевский в 1849 году зачитает письмо Белинского Гоголю и за это он, и все присутствующие там – 40 человек, подвергнутся аресту, из них 21 человек приговорят к расстрелу, который буквально в последний момент высочайше заменят каторгой.

В 1877 году кондитерскую закрыли, а на ее месте открыли элитный французский ресторан «Альберт», который сделался любимым местом теперь уже музыкальной элиты. Завсегдатаем славного местечка были Петр Ильич Чайковский и Федор Иванович Шаляпин. По легенде, именно здесь Чайковский заказал чашку воды, заразился холерой и впоследствии умер.

В советское время на первом этаже здания находился антикварно-букинистический магазин-салон «Старая книга».

В 1985 году после реконструкции здания на месте кондитерской Вольфа и Беранже открылось «Литературное кафе». Место, где можно послушать живую музыку, помечтать о Пушкине, но вот кухня там оставляет желать лучшего, да и цены рекордно высоки.

От Мойки до канала Грибоедова. Правая сторона

Холодный блеск, оскал немой Невы.

Не то чтоб неродной, но нелюдимой.

Так хочется уснуть и видеть сны

В когда-то переполненной квартире.

Холодный блеск, и лампа не горит,

И одиночество давно свивает сети.

А где-то есть аптеки, фонари,

И плачут не случившиеся дети.

Ольга Кручинина

Невский, 17
Строгановский дворец

Всемогущий Невский проспект!

Н.В. Гоголь. Невский проспект

Дворец Строгановых построен в 1753–1754 годах на углу Невского проспекта и набережной реки Мойки (дом № 46) для барона С.Г. Строганова архитектором Варфоломеем Варфоломеевичем Растрелли.

Растрелли работал не на пустом месте, а использовал те конструкции, что достались ему от более раннего периода истории здания. Автором прежнего, двухэтажного дома историк Ю.М. Денисов называет М.Г. Земцова. Возможно, что дворец включил в себя и уже имеющийся одноэтажный дом Строгановых, стоявший чуть южнее на набережной реки Мойки.

Дом № 17. Современное фото

Хорошо сохранился отделанный в стиле классицизм кабинет (музей) графа А.С. Строганова. Зал Юбера Робера, Минеральный кабинет, Картинная галерея, Библиотека и Физический кабинет.

Бо́льшую часть интерьеров в здании создал Андрей Никифорович Воронихин, но в диссертации искусствовед Н.В. Глинка высказала предположение о том, что Федор Иванович Демерцов являлся автором Картинного и Физического кабинетов, а также двух столовых (за Картинным кабинетом и в северо-западном углу здания). Последний зал Н.В. Глинка считала совместным произведением Воронихина и Демерцова. Также была построена алхимическая лаборатория, в которой, возможно, варили золото или пытались получить философский камень.

Во дворе дома расположено патио, так называемый Строгановский сад, который существовал там с 1793 года. Сад был разбит А.Н. Воронихиным. В 1908 году его распланировали для размещения скульптур и «гробницы Гомера», ранее находившихся на Строгановской даче. В 2003 году сад вырубили, на его месте открыли летний ресторан.

О «гробнице Гомера» хотелось бы поговорить особо, хотя, по сей день неизвестно, хранил когда-либо данный саркофаг останки легендарного поэта или его обитателем был кто-то другой.

Строгановский сад. Фото 1990-х гг.

Строгановский сад. Современное фото

Начнем с того, что данный саркофаг вывезли с острова Андрос (или с острова Хиос) в результате Первой Архипелагской экспедиции графа Орлова-Чесменского. Разумеется, никто ничего не протоколировал, не пытался узнать, что за раритет был обнаружен. А может, документы все же были, но потерялись. Так или иначе, артефакт оказался в руках графа Александра Строганова, который писал: «В первую турецкую войну 1770 г. русский офицер Домашнев, командовавший нашим десантом на одном из островов Архипелага, привез этот саркофаг в Россию и подарил его мне.

При виде этого памятника, я не мог не воскликнуть: “Не памятник ли это Гомера?”»

То есть, как видите, сам Строганов сочинил эту легенду, не основываясь ни на чем, кроме своей догадки. Тем не менее вскоре все светское общество уже рассуждало о приобретении самой настоящей гробницы Гомера.

Тогда же Строганов решил разбить на территории своего имения сад памяти Гомера, в котором как бы оживали страницы его знаменитой «Одиссеи». В центре сада, неподалеку от искусственного пруда, вырос живописный холм, на котором и стоял означенный саркофаг. Проект осуществил Воронихин.

В 1901 году Александр Николаевич Бенуа писал: «До сих пор в запущенном саду дачи графа Строганова сохраняется драгоценнейшая античная гробница, о которой никто не заботится, но о которой рассказывают немало нелепых басен: одни говорят, что это гробница Гомера, другие, что в ней зарыта любимая собачка графа».

Позже саркофаг перевезли во дворец Строганова на Невском проспекте, где он стоял во внутреннем дворе, а в 1930 году его перевезли в Эрмитаж, где он находится и сейчас.

Невский, 19
Дом Строгановых

Питер – это папа, а Москва – мама; они в разводе, и живешь ты, понятно, с мамой, властной, громогласной, поджарой теткой под сорок, карьеристкой, изрядной стервой; а к папе приезжаешь на выходные раз в год, и он тебя кормит пышками с чаем, огорошивает простой автомагистральной поэзией типа «Проезд по набережным Обводного канала под Американскими мостами – закрыт» и вообще какой-то уютнейший, скромнейший дядька, и тебе при встрече делается немедленно стыдно, что ты так редко его навещаешь.

(В.Н. Полозкова)

Дом № 19. Современное фото

Сначала этот участок принадлежал адъютанту генерал-фельдмаршала П.С. Салтыкова Александру Даниловичу Янкову, для которого в 1740-х и построили этот дом. Потом здание приобрел придворный повар Шестаков, а дальше началось строительство Строгановского дворца, и Шестаковы согласились уступить свой участок, дабы тот присоединился к землям Строганова.

Дом перестроен архитектором Петром Семеновичем Садовниковым, чтобы его можно было использовать в качестве доходного дома. Здесь же открыли трактир «Строганов».

В 1864 году архитектор Карл Иванович Лоренцен заново отделал фасад здания и построил павильон для фотоателье фотографа Г. Деньера, который арендовал здесь помещение.

Дом № 21. Современное фото

В 1955 году дом Строгановых перестраивался по проекту Георгия Ивановича Иванова, здание подросло на один этаж.

В 1996 году дом Строгановых передали Русскому музею, а в 2003 году здесь открылся парфюмерный магазин «Брокаръ».

Невский, 21
Дом Мертенса

Первое здание на этом месте построили в 1740-x годах, к сожалению, чертежи не сохранились.

В 1911–1912 годах здесь возвели здание торгового дома для фирмы меховых изделий Ф.Л. Мертенса по проекту архитектора Мариана Станиславовича Лялевича. Мертенс рисковал – здание, которое обещал построить ему архитектор в стиле неоренессанс, не похоже ни на одно известное торговцу, и правда, такого еще не было нигде в мире. Оно должно впечатлять даже самую взыскательную публику.

Действительно, дом Мертенса построен с использованием абсолютно новых инженерных и художественных решений. Три огромные застекленные арки, украшающие его монументальный фасад, невозможно было в то время увидеть ни в Италии, ни во Франции.

Не удивительно, что советская власть именно в этом доме в 1944 году открыла первый в Ленинграде Дом моделей одежды. В 2008 году здание отреставрировали и там обосновались магазин Zarа, рыбный магазин, ресторан-кондитерская.

Невский, 23
Строгановский дом. Дом купцов Серебряковых

В Петербурге солнце светит либо 19 часов, либо 4. Так и русские – они могут быть предельно холодными и закрытыми, а могут – непредсказуемо радушными.

(Клиффорд Леви)

В 1740-х годах этот участок начал застраиваться купцами Серебряковыми. Здесь стоял их дом и располагались лавки. С 1830-х годов, вплоть до 1917-го, участком вместе с домом владели графы Строгановы. Строгановы снесли старую постройку и возвели трехэтажный дом. Над проектом работал архитектор П.С. Садовников. Стиль дома – поздний классицизм. На первом этаже выросли приметные арки. В 1839 году в доме арендовал помещения часовщик Павел Буре, расположился магазин чая и сахара В.П. Орловского. А через несколько лет Генеральное общество страхования жизни, торговый дом «Артюр», табачный магазин «А.Н. Богданов и K°».

Дом № 23. Современное фото

В 1908 году дом ждали новые преобразования, его достроили до пяти этажей, по проекту архитектора Дмитрия Алексеевича Шагина. Начиная с 1910-х годов в здании работали центральная театральная касса, Санитарно-технический институт, контора Соединенного банка, Биржевая коммерческая артель. В 1912 году на крыше Русским обществом «Всеобщая компания электричества» установили первую в Петербурге световую рекламу. Еще через 8 лет сюда въехал «Электробанк».

В 2004 году в дом вернулся «Салон Буре» (часы, ювелирные изделия), новые хозяева сочли хорошим знаком открыть магазин на его исконном, историческом месте. Во дворе находятся центр ремонта часов и кафе «Невский дворик».

Невский, 25
Дом священнослужителей Казанского собора

 
Темно под арками Казанского собора.
Привычной грязью скрыты небеса.
На тротуаре в вялой вспышке спора
Хрипят ночных красавиц голоса.
 
 
Спят магазины, стены и ворота.
Чума любви в накрашенных бровях
Напомнила прохожему кого-то,
Давно истлевшего в покинутых краях…
 
 
Недолгий торг окончен торопливо —
Вон на извозчике любовная чета:
Он жадно курит, а она гнусит.
 
 
Проплыл городовой, зевающий тоскливо,
Проплыл фонарь пустынного моста,
И дева пьяная вдогонку им свистит.
 

Саша Черный. На Невском ночью

В 1710 году участок, на котором сейчас стоит этот дом, принадлежал обер-секретарю Сената П.В. Севергину и его жене А.Х. Севергиной. В 1750-х годах там появился каменный особнячок в стиле барокко, выходивший фасадом на Невский проспект (угол Невского проспекта и Казанской улицы), тогда же вторая половина участка отошла в пользование семьи действительного статского советника А.М. Еропкина, который тоже построил там дом.

Когда же возвели Казанский собор, оба участка собор приобрел в собственность. Там архитектор Василий Петрович Стасов построил трехэтажный угловой дом в стиле поздний классицизм для семей церковнослужителей.

Во время постройки Казанского собора архитектор А.Н. Воронихин спроектировал его таким образом, чтобы при соборе находилась колокольня и дома для клира. Обычная практика в церковном строительстве. Но Павел I решительно вычеркнул эти помещения из чертежа: «В Риме у Петра нет колокольни, а нам и подавно ни к чему. Что касается церковнослужителей, то эти без жилья не останутся». Именно по этой причине в 1809–1810 годах Воронихин построил к основному зданию на Невском пр., 25, двухэтажный корпус (крайний слева) со стороны собора (Казанская ул., 3).

Дом № 25. Современное фото

Известно, что в 1849 году там некоторое время жил А.И. Герцен. Здесь же находился Воспитательный дом.

В доме № 25 проживали церковнослужители, в том числе настоятели (первый – П.Н. Мысловский, последний – Ф.Н. Орнатский).

В нижних этажах здания традиционно сдавались помещения, в частности, в 1930-х годах размещался популярный ресторан «Кавказский». Кроме того, функционировали магазины: фарфорового завода Батенина (1818–1838 гг.); бронзовой фабрики П.А. Шрейбера (в середине XIX в.), книжный магазин Л И. Желябова; «Казанская аптека», обосновался банкирский дом «Г. Вавельберг». В 1870-х годах в доме появилась редакция газеты «Петербургский листок». В 1880–1910-х годах работал магазин (вход с Казанской улицы) фирменных фотографических аппаратов, граммофонов и фонографов «Бруно Зенгеръ и K°». В 1917 году открылся, но в связи с революцией быстро закрылся магазин акционерного общества по производству химико-фармацевтических, парфюмерных и фотографических товаров «Р. Келер и K°».

Во время Первой мировой войны в доме размещался лазарет для раненых солдат, им заведовал Н.А. Мейнгард (заместитель главврача придворного госпиталя). В сентябре 1914 года лазарет Казанского собора взяла под свое покровительство императрица Александра Федоровна.

В 1995–1997 годах проведена кардинальная реконструкция дома для многофункционального административно-коммерческого бизнес-центра «Атриум на Невском, 25».