Kitobni o'qish: «Жестокий развод. Дракона (не) предлагать!»

Глава 1

Паулина

— Вот, милый! Я же тебе говорила, что она недоженщина! — ворковал чей-то писклявый голос на границе моего сознания.

Меня словно окатили ведром ледяной воды.

— Кто недоженщина? — возмутилась я, с трудом пытаясь вернуть себя в реальность.

В голове лопнула до предела натянутая струна и боль от удара распространилась по всему организму. Господи, как же больно!

— Что, мать вашу, здесь происходит? — прохрипела я, попытавшись приподняться, но тело не слушалось.

— Милый, ты слышал? — продолжала науськивать какого-то милого все та же пискля. — Еще и разумом тронулась!

Ее слова, как плевок в лицо. Я чувствовала, как закипает злость.

— Я вижу, — подал голос тот самый "милый". Голос... Сердце пропустило удар.

"Стойте! — мысленно остановила я сама себя, хотя никто никуда и не шел. — Какой-то до боли знакомый голос. Борюсик? Неужто этот подонок приперся? И что надо?"

Мои мысли метались, пытаясь зацепиться за реальность. Что происходит?

Я усилием воли постаралась открыть глаза, когда почувствовала рядом со своим лицом чье-то горячее дыхание. Мое сердце заколотилось с бешеной скоростью.

— Воу! — опешила я от увиденного. С силой зажмурилась, открыла снова — картина та же. Два ярко-зеленых, почти светящихся, вертикальных зрачка смотрели на меня со смесью ярости и презрения. Не Борюсик. Определенно не Борюсик.

— Ты не Борюсик! — констатировала я очевидное, в ответ на что получила зловещий утробный рык, призванный видимо, меня напугать, но почему-то было не страшно. Скорее любопытно. — Кто ты, воин?

В глазах незнакомого мне мужчины с длинными черными волосами, такими же ресницами и голосом, как у Борюсика, мелькнул целый коктейль чувств, от удивления до отвращения, но он очень быстро взял себя в руки и проговорил:

— И правда, умом тронулась.

Я опешила. Умом тронулась? Это он мне? В этот момент в голове что-то щелкнуло. Боль вернулась, но теперь уже жгло не только тело, но и душу.

Не мои воспоминания, чужие, накрыли с головой и мешали мыслить рационально.

Роскошный особняк, прислуга, шелковые платья, радость от долгожданного замужества, сменились бесконечной чередой попыток выносить ребенка… и каждая заканчивалась выкидышем. Болезненным отторжением моего организма новой жизни.

И Тристан. Да, его так звали. Который с каждым новым случаем потери ребенка становился все злее и безжалостнее.

— Бракованная ты мне больше не нужна, — отрезал он холодно. Зеленые глаза потемнели, в них плескалась неприязнь.

Я задохнулась от возмущения и от сочувствия к той, чьи воспоминания сейчас почему-то роились в моей голове. Этот коктейль чувств поднял с глубин души давно спящую злость и я, собрав последние силы в кулак, посмотрела на мужчину взглядом, полным ненависти.

— Ну, ты и мразь! — выплюнула я в него. Молчание никогда не было моей добродетелью.

Сколько себя помню, я всегда сначала говорила, а потом... Потом никогда не жалела о том, что не была бедной, покорной овечкой, даже если мне потом было больно и плохо.

— Милый, что она себе позволяет? — округлив глаза, пропищала, судя по всему, любовница этого самого Тристана.

Вместо ответа Тристан обернулся к писклявой особе, прятавшейся за его спиной. У девушки было кукольное личико и крысиные глазки. Она бесстыдно висла у него на шее. Тристан обнял ее в ответ, демонстративно испепеляя меня взглядом.

— Жози, подожди меня за дверью, — наигранно спокойно попросил он писклю, но я услышала скрытую угрозу в его голосе. Она капризно надула губки, но перечить не посмела.

Быстро чмокнув в щеку зеленоглазого, она выпорхнула за дверь, а этот изверг наклонился ко мне и прошипел.

— У тебя есть сутки, чтобы собрать вещи и свалить из моего дома, Паулина, — сквозь зубы процедил он, продолжая разглядывать меня злыми вертикальными зрачками. Господи, он что — кот? — И не вздумай выкинуть какой-нибудь сюрприз или я сделаю так, что ни один мужчина в Вальдхейме даже не взглянет в твою сторону! Поняла?

“Ну, это мы еще посмотрим!” — подумала я про себя, оставляя последнее слово за этим му…судаком и делая вид, что послушалась.

С этими словами Тристан, даже не взглянув больше в мою сторону, развернулся и вышел из комнаты. Дверь захлопнулась, оставив меня в полном одиночестве, в чужом теле, с чужими проблемами и чужим разбитым сердцем.

Я была в шоке. И куда меня занесло? Что это за место? Почему этот Тристан такой жестокий? И как мне из всего этого выкручиваться?

Договориться с бандитами, которых на меня натравил Борюсик, было проще, честное слово.

Вопросы роились в голове, словно взбесившиеся пчелы. Нужно время, чтобы все обдумать. Нужно встать, собраться с силами и понять, как выбраться из этого кошмара. Но, прежде всего, нужно было понять, что за "вещи" мне вообще собирать. Ведь все вокруг было чужим, включая и меня саму.

Я закрыла глаза. Сутки. У меня есть всего сутки на то, чтобы придумать, что делать дальше.

Глава 2

Паулина

Когда я наконец смогла подняться с кровати, ноги подкашивались, словно я месяц пролежала в коме. Чужие воспоминания все еще роились в голове, накладываясь на мои собственные, создавая невыносимую какофонию.

Я была Паулиной, женой этого зеленоглазого чудовища, но в то же время оставалась собой — расчетливой (ну, почти) бизнесвумен из двадцать первого века, которая попала из одной дикой передряги в другую.

— Ладно, — пробормотала я, осматривая роскошную спальню. — Если у меня сутки, то нужно торопиться.

Первым делом я подошла к огромному зеркалу в позолоченной раме. Отражение заставило меня вздрогнуть. На меня смотрела красивая женщина с кудрявыми русыми волосами и темными, как ночь, глазами, но в этих глазах читалась такая усталость, такая боль, что сердце сжалось.

— Бедняжка, — прошептала я, касаясь холодного стекла. — Что же с тобой произошло?

Внезапно дверь открылась и в комнату вошла горничная — миловидная девушка с добрыми глазами.

— Миледи, — она присела в реверансе. — Господин велел помочь вам собрать вещи.

— Спасибо, — я улыбнулась ей. Из воспоминаний Паулины я смогла вычленить ее имя. Марта.

— Марта, скажи честно, — внимательно посмотрела я на девушку, присев обратно на кровать, потому что ноги все еще отказывались твердо стоять на земле. — Неужели, я, действительно, раньше была такой слепой идиоткой, что не видела жестокости этого…

Приличных слов для него у меня не находилось, поэтому я решила просто многозначительно промолчать.

Марта метнула взгляд к двери и понизила голос:

— Когда вы только поженились, он был другим, — поведала служанка. — Нежным, заботливым. Но после... после того, как вы стали терять детей... он словно озверел.

— И поэтому притащил в дом другую бабу, — закончила я за нее.

— Леди Жозефина появилась месяца три назад, — пояснила Марта. — Сразу после... после прошлого раза.

Сердце болезненно сжалось. Прошлый выкидыш случился всего три месяца назад и она снова оказалась беременной. Неужели она настолько сильно хотела родить ему ребенка? Но это же идиотизм — так издеваться над своим организмом.

Я мысленно отругала эту, неизвестную мне, Паулину за беспечность. Она чем-то напомнила мне мою мать-алкоголичку своим поведением, которая беременела от каждого встречного-поперечного, а когда они ее бросали через пару месяцев — бежала делать аборт.

От воспоминаний о матери меня даже передернуло.

— Пакуй вещи, Марта, — твердым уверенным голосом попросила я. — Только самое необходимое. Больше унижаться я не планирую.

Марта покорно кивнула вышла из комнаты. Я нашла в себе силы, чтобы умыться и привести себя в порядок. Выбрала неброское темно-зеленое платье с миллионом пуговиц и уже приводила в порядок волосы, стоя у зеркала, когда дверь в спальню с треском распахнулась, заставила меня вздрогнуть от неожиданности и обернуться. Тристан стоял на пороге, его зеленые глаза сверкали злобой.

— Ты что, глухая? Я же сказал — сутки! — рявкнул он. — А ты тут красуешься перед зеркалом!

— А ты что, воспитания не получал? — огрызнулась я, чувствуя, как внутри закипает знакомая злость. — Стучаться не учили?

Он сделал шаг ко мне и я увидела, как напряглись мышцы его челюсти.

— Это мой дом и я хожу где хочу, — процедил он сквозь зубы. — И не смей мне указывать!

— Твой дом? — я захохотала, но смех получился горьким. — А кто его покупал? На чьи деньги? На приданое твоей "бракованной" жены?

Лицо Тристана исказилось от ярости. Он схватил меня за плечи и притянул к себе так резко, что я едва не упала.

— Ты точно умом тронулась! — прошипел он, его дыхание обжигало мое лицо. — Твоя семейка разорилась еще до свадьбы и ты это прекрасно знаешь!

"Ах вот оно что," — мелькнуло в голове.

Чужие воспоминания услужливо подсказали картинку: отец Паулины, проигравший все в карты, умоляющий Тристана не расторгать помолвку.

— Тогда почему ты на мне женился, если я такая никчемная, да еще и бедная? — выплюнула я. — По любви, что ли? Или решил себе завести игрушку для битья?

Что-то мелькнуло в его глазах. Боль? Сожаление? Но он быстро спрятал это за маской презрения.

— По глупости, — бросил он и, оттолкнув меня, развернулся и пошел прочь. — Больше не повторю.

Когда дверь захлопнулась за ним, я рухнула в кресло. Руки дрожали, сердце колотилось. От моей клокочущей ярости, от ее, еще не ушедшей, любви и благоговения перед зеленоглазым чудовищем.

"Что же происходило между ними?" — думала я, массируя виски. Воспоминания Паулины были отрывочными, словно кто-то вырвал из книги половину страниц.

Более менее отойдя от эмоциональных качель, я встала и подошла к окну. Внизу раскинулся сад, а за ним виднелся лес.

— Куда мне идти? — спросила я вслух у самой себя. — У Паулины не осталось семьи, не было друзей, денег этот жлоб тоже вряд ли пожертвует…

"Стоп, — остановила я себя. — Что за упаднические настроения, Саня?”

Саня — это я, если что. Александра Сергеевна Соколовская — владелица крупного строительного холдинга. Была.

Заглянула Марта, сообщить, что все необходимое она собрала и, что лорд Тристан изволили отбыть по делам. Поэтому я решила выйти и осмотреть дом на предмет полезных для себя вещей.

Честно говоря, интересовал меня только кабинет Его Чудовищного Величества. Благодаря воспоминаниям Паулины, я точно знала, куда нужно идти, а потому добралась туда довольно быстро. Тихонько приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

Как и предполагалось — внутри никого не было. Стараясь не шуршать юбками платья, я просочилась в кабинет.

Не мудрствуя лукаво, я направилась к письменному столу Тристана.

“Если он хочет избавиться от меня, то пусть заплатит за это!” — злостно подумала я.

В верхнем ящике лежали документы, письма, бумаги, а нижний был закрыт на ключ. Но когда бы меня это останавливало?

Жизнь в неблагополучной семье научила меня многому, в том числе и открывать замки без ключа.

Достав из прически пару шпилек, я сложила их в нужной комбинации и поместила в замочную скважину под определенным углом. Слегка надавила, чуть-чуть повернула и раздался заветный щелчок и ящик подался вперед.

— Есть! — тихо обрадовалась я и стала просматривать содержимое. — Документы на дом, еще на один. Это не то. Вот оно! Завещание отца Тристана.

Читая документ, я почувствовала, как глаза расширяются от удивления. Старый граф завещал сыну все состояние, но с одним условием — он должен был оставаться обзавестись, как минимум, тремя наследниками до тридцати пяти лет.

“Так вот почему он так торопится”, — подумала я про себя, доставая из воспоминаний Паулины фрагмент, где она готовила Тристану сюрприз на день рождения и ему исполнялось тридцать четыре года.

А если останется бездетным раньше этого срока, то все перейдет к Герарду…

— Еще бы знать, кто это? — проворчала я себе под нос.

Дверь резко открылась, не дав мне дочитать…

Глава 3

Паулина

На пороге стояла Жозефина — кукольное личико исказилось от злости, крысиные глазки засверкали молниями.

— Что ты тут делаешь? — завизжала она.

Я медленно сложила завещание и сунула его под корсет.

— Прощаюсь с домом, дорогая, — сладко улыбнулась я, уж кто-кто, а ни одна молодая простигосподи не сможет вывести меня из себя. — А ты что, следишь за мной?

— Тристан мой! — топнула она ножкой. — И этот дом тоже мой! А ты... ты никто!

— Жозефина, милая, — я встала и подошла к ней вплотную. Она была немного ниже меня и сейчас выглядела как разъяренная Моська. — Да, забирай ты его себе на здоровье! Вот, еще я мужика не делила? Хотя, какой из него мужик? Так…

— Что-о-о? — не дала мне договорить Жози, возмущенно побледнев.

— Не буду раскрывать интригу, — заговорчески подмигнула я ей. — Скоро сама все узнаешь.

Жозефина стояла передо мной, трясясь от злости, как чихуахуа в холодную погоду. Я видела, как в ее крысиных глазках загорелся опасный огонек мести.

— Ты еще пожалеешь об этом! — прошипела она и, развернувшись, выбежала из кабинета.

— Конечно, беги жаловаться папочке, — пробормотала я ей вслед, поправляя завещание под корсетом.

Документ жег кожу, словно раскаленный уголек. Теперь я знала правду. Тристану нужен был наследник любой ценой, иначе он лишался всего состояния отца.

А значит, дело не только в моей «бракованности». Проблема могла быть и в нем самом. Мужики такие уязвимые, когда дело касается всего, что ниже пояса.

Остаток дня я провела в своей комнате, обдумывая стратегию дальнейшей жизни. Надо было каким-то образом обернуть ситуацию в свою пользу. Вот только каким?

Марта принесла ужин, но я только ковыряла вилкой в еде — желудок сводило от нервного напряжения. Дурацкая привычка с детства, внешне я сама невозмутимость, а внутри водоворот эмоций, который не дает перевариваться пище.

— Миледи, может, все-таки поедите что-нибудь? — заботливо спросила служанка.

— Спасибо, Марта, но аппетита нет, — честно ответила я. — Лучше скажи, Тристан вернулся?

— Час назад, миледи. И... — она замялась, — и леди Жозефина долго с ним разговаривала в кабинете.

— Понятно, — кивнула я. — Тогда готовься к фейерверку.

Марта непонимающе моргнула, но я объяснять не стала. Скоро все станет ясно.

Я не ошиблась. Едва за Мартой закрылась дверь, как в комнату ворвался разъяренный Тристан. Его обычно безупречно уложенные черные волосы были взъерошены, зеленые глаза сверкали яростью.

— Что ты себе позволяешь?! — рявкнул он, хлопнув дверью с такой силой, что затряслись стекла в окнах.

Я сидела в кресле у камина и спокойно листала какую-то книгу, изображая невозмутимость, хотя сердце бешено колотилось.

— Добрый вечер и тебе, дорогой муж, — невинно улыбнулась я, не поднимая глаз от страницы. — Что-то случилось?

— Не прикидывайся дурочкой! — он подошел ближе, нависая надо мной. — Жози рассказала, что ты рылась в моем кабинете!

— Жози? — я наконец подняла взгляд и встретилась с его пылающими зрачками. — Какое милое домашнее прозвище. Очень... интимно звучит.

Тристан сжал кулаки, я видела, как напряглись жилы на его шее.

— Отвечай на вопрос! Что ты там искала?

— А что я могла там искать? — пожала я плечами, закрывая книгу. — Просто ностальгировала по временам, когда была хозяйкой в этом доме.

— Больше не смей туда соваться! — прорычал он. — Иначе…

— Иначе что? — я встала, подходя к нему вплотную. — Прибьешь меня? Или просто выкинешь на улицу прямо сейчас, не дожидаясь утра?

Что-то дрогнуло в выражении его лица. На секунду я увидела не злобного тирана, а растерянного мужчину. Но он быстро взял себя в руки.

— Не испытывай мое терпение, Паулина. Ты и так слишком много себе позволяешь.

— А ты знаешь, Тристан, — я подошла к окну, поворачиваясь к нему спиной. — Я тут подумала... А что, если дело, действительно, не во мне?

— О чем ты? — в его голосе прозвучала осторожность.

— О детях, конечно, — я обернулась, наблюдая за его реакцией. — Что, если проблема в том, что ты просто не способен стать отцом? Что, если твои сперматозоиды, Тристан, не способны сформировать из себя полноценное дитя?

Его лицо побагровело от поднимающейся ярости.

— Следи за тем, что говоришь, Паулина, — процедил он, сжимая руки в кулаки. Слава Богу, что не на моей шее.

— Я и так слишком долго берегла твою неокрепшую детскую психику от правды, — подняв руки в протестующем жести, ответила я. — За что, собственно, и поплатилась.

— Я — дракон! Я не могу быть бесплодным! — взревел он, схватив меня за плечи.

“Кто? Дракон? — удивленно вскинула брови я. — И это я то умом тронулась? Ладно, я обдумаю это позже”.

— В первую очередь, ты — мужчина, Тристан, — демонстрируя показное спокойствие, ответила я, хотя внутри меня всю перекосило от того, что я назвала его мужчиной. — А у мужчин иногда бывают сбои.

— Или ты сейчас же закроешь свой рот… — сильнее сдавливая мои плечи, буквально впиваясь в них пальцами, прошипел этот неуравновешенный.

— Или что? — я не стала вырываться, глядя ему прямо в глаза. — Правда слишком болезненна? Представляешь, что скажут в обществе, когда узнают? Великий лорд Тристан Хантингтон оказался никчемным мужичком, который не способен продолжить род!

Его хватка чуть ослабла. Я видела, как в его глазах бушевала ярость, которую он пытался контролировать.

— Ты... ты не посмеешь, — прохрипел он.

— Посмею, — твердо сказала я, высвобождаясь из его рук. — Если ты выставишь меня из дома как опозоренную жену, которая не смогла родить наследника, я расскажу всему Вальдхейму правду. О том, что настоящая причина нашего бездетного брака — это твое мужское бессилие.

Тристан отступил на шаг, качнувшись, словно от удара.

— У тебя нет доказательств…

— А они мне и не нужны, — усмехнулась я. — Достаточно сомнения. Сплетни в высшем обществе распространяются быстрее чумы. Особенно такие пикантные. Сколько дам ты пытался соблазнить до брака со мной, Тристан? И ни одна не забеременела. Интересное совпадение, не правда ли?

Он молчал, тяжело дыша. Я видела, как в его голове лихорадочно работает мысль, ищет выход из этого тупика.

— Чего ты хочешь? — тихо процедил он сквозь зубы наконец.

— Развод, — без колебаний ответила я. — Тихий, цивилизованный развод. Без грязных обвинений с твоей стороны. Ты объявляешь, что мы не сошлись характерами, обеспечиваешь меня достойным содержанием и я исчезаю из твоей жизни навсегда.

— И взамен?

— Взамен твоя репутация остается незапятнанной. Никто не узнает о твоей... проблеме.

Тристан прошел к камину, оперся руками о каминную полку. Плечи его дрожали — то ли от ярости, то ли от отчаяния.

— Ты не понимаешь, о чем просишь, — глухо проговорил он.

— Понимаю лучше, чем ты думаешь, — тихо ответила я, доставая из-под корсета завещание.

Он обернулся на шорох бумаги и увидел в моих руках документ. Лицо его стало пепельным.

— Ты читала... — это не был вопрос.

Я едко улыбнулась в ответ и кивнула, давая понять, что я все знаю.

— Тихий развод или громкий позор, — выдвинула я свой ультиматум низким твердым голосом. — Выбирай, Тристан!

Глава 4

Паулина

Вера в то, что я переживу эту ночь, оказалась столь же наивной, как вера в единорогов, танцующих под луной. Но вопреки моим планам бдительности, коварный сон, подкупленный дневным стрессом и усталостью чужого тела, все же утащил меня в свои цепкие объятия.

Проснулась я от удушающей боли. Кто-то с остервенением давил на мое лицо подушкой, лишая воздуха. Паника взметнулась в груди, как стая перепуганных птиц, но быстро уступила место злости. Я отчаянно брыкнулась, царапая воздух в попытках зацепиться хоть за что-то. Адреналин взвился, давая силу, которой я не ожидала. Наконец, с диким рыком, я вывернулась и оттолкнула нападавшего.

Он (или она?), свалился с кровати, но тут же вскочил и снова бросился на меня. Завязалась отчаянная борьба. В полумраке комнаты мелькали лишь силуэты, сливаясь в единое, хаотичное движение.

Мои пальцы впивались в мягкую ткань накидки, пытаясь оттолкнуть нападавшего. Он был сильнее, тяжелее, но отчаяние давало мне силы.

С молчаливым упорством я собрала остатки воли и толкнула его изо всех сил. На этот раз ему не удалось удержаться. Он рухнул на пол, раздался глухой удар. В темноте я не разглядела, обо что он ударился, но этот звук дал мне надежду на спасение.

Не раздумывая ни секунды, я схватила саквояж, собранный Мартой, и бросилась к окну. С трудом распахнув тяжелую раму, я выглянула наружу и быстро оценила обстановку.

Второй этаж — высоко, но не смертельно. Было дело я и с третьего по водосточной трубе спускалась.

Подобрала юбки платья, чтобы не зацепиться, перелезла через оконный проем и прыгнула вниз, больно ударившись коленями о землю. Не обращая внимания на боль, я вскочила и понеслась прочь, в сторону леса, надеясь, что его мрачные дебри станут моим спасением.

Лес встретил меня запахом прелой листвы и сырой земли. Луна едва пробивалась сквозь плотные кроны деревьев, рисуя на земле причудливые тени. Я быстро шла, то и дело оглядываясь и молясь о том, чтобы ночного гостя вырубило тем глухим ударом до утра, а может и на всю жизнь.

Спотыкаясь о корни и отмахиваясь от веток, я вслушивалась в каждый шорох, потому что диких зверей тоже никто не отменял.

— Ну что, белки, привет, — прошептала я, увидев двух маленьких зверьков, наблюдавших за мной с небольшого пенька. — Не ждали гостью в столь поздний час? Надеюсь, тут у вас не так опасно, как в том проклятом доме.

Животные, казалось, в ответ забавно пискнули и припустили бежать прочь.

— И правда, чего вам бояться, — продолжала я, подбадривая себя. — Вас-то никто подушкой не душил. Хотя, может, вы друг друга орехами до смерти забиваете? Кто ж знает ваши лесные забавы…

К рассвету я вышла к небольшой деревушке. Домики были слегка покосившиеся, но вполне добротные. Чувствовалось, что здесь есть жизнь. На веревках сушилось белье, из пары дворов доносились звуки различной домашней скотины.

Я присела недалеко от входа в деревню на небольшой пенек, чтобы перевести дыхание и очень бы, конечно, хотелось съесть пирожок, но его у меня, к сожалению, не было, поэтому я просто стала ждать, когда запоют первые петухи, если они тут есть, конечно.

Ждать пришлось недолго и когда на крыльцах ближайших домов показались люди, я зашла в деревню и попыталась найти того, кто мог бы приютить меня на ночь, предложить работу, но все мои поиски были тщетны.

"Да уж, не густо", - вздохнула я про себя, погладив, вальяжно прошедшего мимо, упитанного кота, который судя по важному виду был старостой этой деревни, не меньше.

Наконец, одна старушка, сидевшая на лавочке у своего дома, смерив меня подозрительным взглядом, спросила:

— Работу ищешь?

Я кивнула в ответ.

— В поместье Блэкторн управляющая требуется, — кашлянув, проскрипела она. — Да только туда никто не идет. Говорят, хозяин там — зверь, а не человек. Мрачный, суровый, всех держит в страхе.

— Знаешь, бабуля, вряд ли я встречу кого-то зверее, чем мой муж, — хмыкнув, заметила я.

Старушка посмотрела на меня с каким-то глубоким пониманием проблемы, кивнула чему-то в своей голове и сказала:

— Оно вон за тем холмом. Сразу найдешь, не ошибешься.

— Блэкторн, значит... — повторила я, мысленно взвешивая все "за" и "против". Вариантов у меня все равно не было. Рискнуть стоило.

Я поблагодарила ее и отправилась за холм.

Поместье возвышалось над округой, словно мрачный замок из сказки. Высокие стены, узкие окна, заросший плющом фасад — все говорило о запустении и унынии. Ворота были распахнуты настежь, словно приглашая войти.

Никого не встретив, я вошла во двор и направилась к главному входу. Постучалась. Но дверь оказалась не заперта и отворилась от моего прикосновения. Толкнув ее, я оказалась в огромном, темном холле. Пыль лежала толстым слоем на мебели, паутина свисала с потолка.

— Да-а-а у-у-уж! — протянула я вслух, оглядываясь по сторонам. — Этому дому требуется не управляющая, а ремонт и бригад десять клининга. Это ж как надо не любить свой дом, чтобы так его запустить?

Внезапно, тишину разорвал ужасный, пробирающий до костей рык. Звук донесся откуда-то из глубины поместья. Это не был обычный рык. В нем слышалась ярость, боль, и что-то… звериное. И, самое страшное, он приближался.