Kitobni o'qish: «Жестокий развод. Дракона (не) предлагать!»

Глава 1

Паулина

— Вот, милый! Я же тебе говорила, что она недоженщина! — ворковал чей-то писклявый голос на границе моего сознания.

Меня словно окатили ведром ледяной воды.

— Кто недоженщина? — возмутилась я, с трудом пытаясь вернуть себя в реальность.

В голове лопнула до предела натянутая струна и боль от удара распространилась по всему организму. Господи, как же больно!

— Что, мать вашу, здесь происходит? — прохрипела я, попытавшись приподняться, но тело не слушалось.

— Милый, ты слышал? — продолжала науськивать какого-то милого все та же пискля. — Еще и разумом тронулась!

Ее слова, как плевок в лицо. Я чувствовала, как закипает злость.

— Я вижу, — подал голос тот самый "милый". Голос... Сердце пропустило удар.

"Стойте! — мысленно остановила я сама себя, хотя никто никуда и не шел. — Какой-то до боли знакомый голос. Борюсик? Неужто этот подонок приперся? И что надо?"

Мои мысли метались, пытаясь зацепиться за реальность. Что происходит?

Я усилием воли постаралась открыть глаза, когда почувствовала рядом со своим лицом чье-то горячее дыхание. Мое сердце заколотилось с бешеной скоростью.

— Воу! — опешила я от увиденного. С силой зажмурилась, открыла снова — картина та же. Два ярко-зеленых, почти светящихся, вертикальных зрачка смотрели на меня со смесью ярости и презрения. Не Борюсик. Определенно не Борюсик.

— Ты не Борюсик! — констатировала я очевидное, в ответ на что получила зловещий утробный рык, призванный видимо, меня напугать, но почему-то было не страшно. Скорее любопытно. — Кто ты, воин?

В глазах незнакомого мне мужчины с длинными черными волосами, такими же ресницами и голосом, как у Борюсика, мелькнул целый коктейль чувств, от удивления до отвращения, но он очень быстро взял себя в руки и проговорил:

— И правда, умом тронулась.

Я опешила. Умом тронулась? Это он мне? В этот момент в голове что-то щелкнуло. Боль вернулась, но теперь уже жгло не только тело, но и душу.

Не мои воспоминания, чужие, накрыли с головой и мешали мыслить рационально.

Роскошный особняк, прислуга, шелковые платья, радость от долгожданного замужества, сменились бесконечной чередой попыток выносить ребенка… и каждая заканчивалась выкидышем. Болезненным отторжением моего организма новой жизни.

И Тристан. Да, его так звали. Который с каждым новым случаем потери ребенка становился все злее и безжалостнее.

— Бракованная ты мне больше не нужна, — отрезал он холодно. Зеленые глаза потемнели, в них плескалась неприязнь.

Я задохнулась от возмущения и от сочувствия к той, чьи воспоминания сейчас почему-то роились в моей голове. Этот коктейль чувств поднял с глубин души давно спящую злость и я, собрав последние силы в кулак, посмотрела на мужчину взглядом, полным ненависти.

— Ну, ты и мразь! — выплюнула я в него. Молчание никогда не было моей добродетелью.

Сколько себя помню, я всегда сначала говорила, а потом... Потом никогда не жалела о том, что не была бедной, покорной овечкой, даже если мне потом было больно и плохо.

— Милый, что она себе позволяет? — округлив глаза, пропищала, судя по всему, любовница этого самого Тристана.

Вместо ответа Тристан обернулся к писклявой особе, прятавшейся за его спиной. У девушки было кукольное личико и крысиные глазки. Она бесстыдно висла у него на шее. Тристан обнял ее в ответ, демонстративно испепеляя меня взглядом.

— Жози, подожди меня за дверью, — наигранно спокойно попросил он писклю, но я услышала скрытую угрозу в его голосе. Она капризно надула губки, но перечить не посмела.

Быстро чмокнув в щеку зеленоглазого, она выпорхнула за дверь, а этот изверг наклонился ко мне и прошипел.

— У тебя есть сутки, чтобы собрать вещи и свалить из моего дома, Паулина, — сквозь зубы процедил он, продолжая разглядывать меня злыми вертикальными зрачками. Господи, он что — кот? — И не вздумай выкинуть какой-нибудь сюрприз или я сделаю так, что ни один мужчина в Вальдхейме даже не взглянет в твою сторону! Поняла?

“Ну, это мы еще посмотрим!” — подумала я про себя, оставляя последнее слово за этим му…судаком и делая вид, что послушалась.

С этими словами Тристан, даже не взглянув больше в мою сторону, развернулся и вышел из комнаты. Дверь захлопнулась, оставив меня в полном одиночестве, в чужом теле, с чужими проблемами и чужим разбитым сердцем.

Я была в шоке. И куда меня занесло? Что это за место? Почему этот Тристан такой жестокий? И как мне из всего этого выкручиваться?

Договориться с бандитами, которых на меня натравил Борюсик, было проще, честное слово.

Вопросы роились в голове, словно взбесившиеся пчелы. Нужно время, чтобы все обдумать. Нужно встать, собраться с силами и понять, как выбраться из этого кошмара. Но, прежде всего, нужно было понять, что за "вещи" мне вообще собирать. Ведь все вокруг было чужим, включая и меня саму.

Я закрыла глаза. Сутки. У меня есть всего сутки на то, чтобы придумать, что делать дальше.

Глава 2

Паулина

Когда я наконец смогла подняться с кровати, ноги подкашивались, словно я месяц пролежала в коме. Чужие воспоминания все еще роились в голове, накладываясь на мои собственные, создавая невыносимую какофонию.

Я была Паулиной, женой этого зеленоглазого чудовища, но в то же время оставалась собой — расчетливой (ну, почти) бизнесвумен из двадцать первого века, которая попала из одной дикой передряги в другую.

— Ладно, — пробормотала я, осматривая роскошную спальню. — Если у меня сутки, то нужно торопиться.

Первым делом я подошла к огромному зеркалу в позолоченной раме. Отражение заставило меня вздрогнуть. На меня смотрела красивая женщина с кудрявыми русыми волосами и темными, как ночь, глазами, но в этих глазах читалась такая усталость, такая боль, что сердце сжалось.

— Бедняжка, — прошептала я, касаясь холодного стекла. — Что же с тобой произошло?

Внезапно дверь открылась и в комнату вошла горничная — миловидная девушка с добрыми глазами.

— Миледи, — она присела в реверансе. — Господин велел помочь вам собрать вещи.

— Спасибо, — я улыбнулась ей. Из воспоминаний Паулины я смогла вычленить ее имя. Марта.

— Марта, скажи честно, — внимательно посмотрела я на девушку, присев обратно на кровать, потому что ноги все еще отказывались твердо стоять на земле. — Неужели, я, действительно, раньше была такой слепой идиоткой, что не видела жестокости этого…

Приличных слов для него у меня не находилось, поэтому я решила просто многозначительно промолчать.

Марта метнула взгляд к двери и понизила голос:

— Когда вы только поженились, он был другим, — поведала служанка. — Нежным, заботливым. Но после... после того, как вы стали терять детей... он словно озверел.

— И поэтому притащил в дом другую бабу, — закончила я за нее.

— Леди Жозефина появилась месяца три назад, — пояснила Марта. — Сразу после... после прошлого раза.

Сердце болезненно сжалось. Прошлый выкидыш случился всего три месяца назад и она снова оказалась беременной. Неужели она настолько сильно хотела родить ему ребенка? Но это же идиотизм — так издеваться над своим организмом.

Я мысленно отругала эту, неизвестную мне, Паулину за беспечность. Она чем-то напомнила мне мою мать-алкоголичку своим поведением, которая беременела от каждого встречного-поперечного, а когда они ее бросали через пару месяцев — бежала делать аборт.

От воспоминаний о матери меня даже передернуло.

— Пакуй вещи, Марта, — твердым уверенным голосом попросила я. — Только самое необходимое. Больше унижаться я не планирую.

Марта покорно кивнула вышла из комнаты. Я нашла в себе силы, чтобы умыться и привести себя в порядок. Выбрала неброское темно-зеленое платье с миллионом пуговиц и уже приводила в порядок волосы, стоя у зеркала, когда дверь в спальню с треском распахнулась, заставила меня вздрогнуть от неожиданности и обернуться. Тристан стоял на пороге, его зеленые глаза сверкали злобой.

— Ты что, глухая? Я же сказал — сутки! — рявкнул он. — А ты тут красуешься перед зеркалом!

— А ты что, воспитания не получал? — огрызнулась я, чувствуя, как внутри закипает знакомая злость. — Стучаться не учили?

Он сделал шаг ко мне и я увидела, как напряглись мышцы его челюсти.

— Это мой дом и я хожу где хочу, — процедил он сквозь зубы. — И не смей мне указывать!

— Твой дом? — я захохотала, но смех получился горьким. — А кто его покупал? На чьи деньги? На приданое твоей "бракованной" жены?

Лицо Тристана исказилось от ярости. Он схватил меня за плечи и притянул к себе так резко, что я едва не упала.

— Ты точно умом тронулась! — прошипел он, его дыхание обжигало мое лицо. — Твоя семейка разорилась еще до свадьбы и ты это прекрасно знаешь!

"Ах вот оно что," — мелькнуло в голове.

Чужие воспоминания услужливо подсказали картинку: отец Паулины, проигравший все в карты, умоляющий Тристана не расторгать помолвку.

— Тогда почему ты на мне женился, если я такая никчемная, да еще и бедная? — выплюнула я. — По любви, что ли? Или решил себе завести игрушку для битья?

Что-то мелькнуло в его глазах. Боль? Сожаление? Но он быстро спрятал это за маской презрения.

— По глупости, — бросил он и, оттолкнув меня, развернулся и пошел прочь. — Больше не повторю.

Когда дверь захлопнулась за ним, я рухнула в кресло. Руки дрожали, сердце колотилось. От моей клокочущей ярости, от ее, еще не ушедшей, любви и благоговения перед зеленоглазым чудовищем.

"Что же происходило между ними?" — думала я, массируя виски. Воспоминания Паулины были отрывочными, словно кто-то вырвал из книги половину страниц.

Более менее отойдя от эмоциональных качель, я встала и подошла к окну. Внизу раскинулся сад, а за ним виднелся лес.

— Куда мне идти? — спросила я вслух у самой себя. — У Паулины не осталось семьи, не было друзей, денег этот жлоб тоже вряд ли пожертвует…

"Стоп, — остановила я себя. — Что за упаднические настроения, Саня?”

Саня — это я, если что. Александра Сергеевна Соколовская — владелица крупного строительного холдинга. Была.

Заглянула Марта, сообщить, что все необходимое она собрала и, что лорд Тристан изволили отбыть по делам. Поэтому я решила выйти и осмотреть дом на предмет полезных для себя вещей.

Честно говоря, интересовал меня только кабинет Его Чудовищного Величества. Благодаря воспоминаниям Паулины, я точно знала, куда нужно идти, а потому добралась туда довольно быстро. Тихонько приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

Как и предполагалось — внутри никого не было. Стараясь не шуршать юбками платья, я просочилась в кабинет.

Не мудрствуя лукаво, я направилась к письменному столу Тристана.

“Если он хочет избавиться от меня, то пусть заплатит за это!” — злостно подумала я.

В верхнем ящике лежали документы, письма, бумаги, а нижний был закрыт на ключ. Но когда бы меня это останавливало?

Жизнь в неблагополучной семье научила меня многому, в том числе и открывать замки без ключа.

Достав из прически пару шпилек, я сложила их в нужной комбинации и поместила в замочную скважину под определенным углом. Слегка надавила, чуть-чуть повернула и раздался заветный щелчок и ящик подался вперед.

— Есть! — тихо обрадовалась я и стала просматривать содержимое. — Документы на дом, еще на один. Это не то. Вот оно! Завещание отца Тристана.

Читая документ, я почувствовала, как глаза расширяются от удивления. Старый граф завещал сыну все состояние, но с одним условием — он должен был оставаться обзавестись, как минимум, тремя наследниками до тридцати пяти лет.

“Так вот почему он так торопится”, — подумала я про себя, доставая из воспоминаний Паулины фрагмент, где она готовила Тристану сюрприз на день рождения и ему исполнялось тридцать четыре года.

А если останется бездетным раньше этого срока, то все перейдет к Герарду…

— Еще бы знать, кто это? — проворчала я себе под нос.

Дверь резко открылась, не дав мне дочитать…

Глава 3

Паулина

На пороге стояла Жозефина — кукольное личико исказилось от злости, крысиные глазки засверкали молниями.

— Что ты тут делаешь? — завизжала она.

Я медленно сложила завещание и сунула его под корсет.

— Прощаюсь с домом, дорогая, — сладко улыбнулась я, уж кто-кто, а ни одна молодая простигосподи не сможет вывести меня из себя. — А ты что, следишь за мной?

— Тристан мой! — топнула она ножкой. — И этот дом тоже мой! А ты... ты никто!

— Жозефина, милая, — я встала и подошла к ней вплотную. Она была немного ниже меня и сейчас выглядела как разъяренная Моська. — Да, забирай ты его себе на здоровье! Вот, еще я мужика не делила? Хотя, какой из него мужик? Так…

— Что-о-о? — не дала мне договорить Жози, возмущенно побледнев.

— Не буду раскрывать интригу, — заговорчески подмигнула я ей. — Скоро сама все узнаешь.

Жозефина стояла передо мной, трясясь от злости, как чихуахуа в холодную погоду. Я видела, как в ее крысиных глазках загорелся опасный огонек мести.

— Ты еще пожалеешь об этом! — прошипела она и, развернувшись, выбежала из кабинета.

— Конечно, беги жаловаться папочке, — пробормотала я ей вслед, поправляя завещание под корсетом.

Документ жег кожу, словно раскаленный уголек. Теперь я знала правду. Тристану нужен был наследник любой ценой, иначе он лишался всего состояния отца.

А значит, дело не только в моей «бракованности». Проблема могла быть и в нем самом. Мужики такие уязвимые, когда дело касается всего, что ниже пояса.

Остаток дня я провела в своей комнате, обдумывая стратегию дальнейшей жизни. Надо было каким-то образом обернуть ситуацию в свою пользу. Вот только каким?

Марта принесла ужин, но я только ковыряла вилкой в еде — желудок сводило от нервного напряжения. Дурацкая привычка с детства, внешне я сама невозмутимость, а внутри водоворот эмоций, который не дает перевариваться пище.

— Миледи, может, все-таки поедите что-нибудь? — заботливо спросила служанка.

— Спасибо, Марта, но аппетита нет, — честно ответила я. — Лучше скажи, Тристан вернулся?

— Час назад, миледи. И... — она замялась, — и леди Жозефина долго с ним разговаривала в кабинете.

— Понятно, — кивнула я. — Тогда готовься к фейерверку.

Марта непонимающе моргнула, но я объяснять не стала. Скоро все станет ясно.

Я не ошиблась. Едва за Мартой закрылась дверь, как в комнату ворвался разъяренный Тристан. Его обычно безупречно уложенные черные волосы были взъерошены, зеленые глаза сверкали яростью.

— Что ты себе позволяешь?! — рявкнул он, хлопнув дверью с такой силой, что затряслись стекла в окнах.

Я сидела в кресле у камина и спокойно листала какую-то книгу, изображая невозмутимость, хотя сердце бешено колотилось.

— Добрый вечер и тебе, дорогой муж, — невинно улыбнулась я, не поднимая глаз от страницы. — Что-то случилось?

— Не прикидывайся дурочкой! — он подошел ближе, нависая надо мной. — Жози рассказала, что ты рылась в моем кабинете!

— Жози? — я наконец подняла взгляд и встретилась с его пылающими зрачками. — Какое милое домашнее прозвище. Очень... интимно звучит.

Тристан сжал кулаки, я видела, как напряглись жилы на его шее.

— Отвечай на вопрос! Что ты там искала?

— А что я могла там искать? — пожала я плечами, закрывая книгу. — Просто ностальгировала по временам, когда была хозяйкой в этом доме.

— Больше не смей туда соваться! — прорычал он. — Иначе…

— Иначе что? — я встала, подходя к нему вплотную. — Прибьешь меня? Или просто выкинешь на улицу прямо сейчас, не дожидаясь утра?

Что-то дрогнуло в выражении его лица. На секунду я увидела не злобного тирана, а растерянного мужчину. Но он быстро взял себя в руки.

— Не испытывай мое терпение, Паулина. Ты и так слишком много себе позволяешь.

— А ты знаешь, Тристан, — я подошла к окну, поворачиваясь к нему спиной. — Я тут подумала... А что, если дело, действительно, не во мне?

— О чем ты? — в его голосе прозвучала осторожность.

— О детях, конечно, — я обернулась, наблюдая за его реакцией. — Что, если проблема в том, что ты просто не способен стать отцом? Что, если твои сперматозоиды, Тристан, не способны сформировать из себя полноценное дитя?

Его лицо побагровело от поднимающейся ярости.

— Следи за тем, что говоришь, Паулина, — процедил он, сжимая руки в кулаки. Слава Богу, что не на моей шее.

— Я и так слишком долго берегла твою неокрепшую детскую психику от правды, — подняв руки в протестующем жести, ответила я. — За что, собственно, и поплатилась.

— Я — дракон! Я не могу быть бесплодным! — взревел он, схватив меня за плечи.

“Кто? Дракон? — удивленно вскинула брови я. — И это я то умом тронулась? Ладно, я обдумаю это позже”.

— В первую очередь, ты — мужчина, Тристан, — демонстрируя показное спокойствие, ответила я, хотя внутри меня всю перекосило от того, что я назвала его мужчиной. — А у мужчин иногда бывают сбои.

— Или ты сейчас же закроешь свой рот… — сильнее сдавливая мои плечи, буквально впиваясь в них пальцами, прошипел этот неуравновешенный.

— Или что? — я не стала вырываться, глядя ему прямо в глаза. — Правда слишком болезненна? Представляешь, что скажут в обществе, когда узнают? Великий лорд Тристан Хантингтон оказался никчемным мужичком, который не способен продолжить род!

Его хватка чуть ослабла. Я видела, как в его глазах бушевала ярость, которую он пытался контролировать.

— Ты... ты не посмеешь, — прохрипел он.

— Посмею, — твердо сказала я, высвобождаясь из его рук. — Если ты выставишь меня из дома как опозоренную жену, которая не смогла родить наследника, я расскажу всему Вальдхейму правду. О том, что настоящая причина нашего бездетного брака — это твое мужское бессилие.

Тристан отступил на шаг, качнувшись, словно от удара.

— У тебя нет доказательств…

— А они мне и не нужны, — усмехнулась я. — Достаточно сомнения. Сплетни в высшем обществе распространяются быстрее чумы. Особенно такие пикантные. Сколько дам ты пытался соблазнить до брака со мной, Тристан? И ни одна не забеременела. Интересное совпадение, не правда ли?

Он молчал, тяжело дыша. Я видела, как в его голове лихорадочно работает мысль, ищет выход из этого тупика.

— Чего ты хочешь? — тихо процедил он сквозь зубы наконец.

— Развод, — без колебаний ответила я. — Тихий, цивилизованный развод. Без грязных обвинений с твоей стороны. Ты объявляешь, что мы не сошлись характерами, обеспечиваешь меня достойным содержанием и я исчезаю из твоей жизни навсегда.

— И взамен?

— Взамен твоя репутация остается незапятнанной. Никто не узнает о твоей... проблеме.

Тристан прошел к камину, оперся руками о каминную полку. Плечи его дрожали — то ли от ярости, то ли от отчаяния.

— Ты не понимаешь, о чем просишь, — глухо проговорил он.

— Понимаю лучше, чем ты думаешь, — тихо ответила я, доставая из-под корсета завещание.

Он обернулся на шорох бумаги и увидел в моих руках документ. Лицо его стало пепельным.

— Ты читала... — это не был вопрос.

Я едко улыбнулась в ответ и кивнула, давая понять, что я все знаю.

— Тихий развод или громкий позор, — выдвинула я свой ультиматум низким твердым голосом. — Выбирай, Тристан!

Глава 4

Паулина

Вера в то, что я переживу эту ночь, оказалась столь же наивной, как вера в единорогов, танцующих под луной. Но вопреки моим планам бдительности, коварный сон, подкупленный дневным стрессом и усталостью чужого тела, все же утащил меня в свои цепкие объятия.

Проснулась я от удушающей боли. Кто-то с остервенением давил на мое лицо подушкой, лишая воздуха. Паника взметнулась в груди, как стая перепуганных птиц, но быстро уступила место злости. Я отчаянно брыкнулась, царапая воздух в попытках зацепиться хоть за что-то. Адреналин взвился, давая силу, которой я не ожидала. Наконец, с диким рыком, я вывернулась и оттолкнула нападавшего.

Он (или она?), свалился с кровати, но тут же вскочил и снова бросился на меня. Завязалась отчаянная борьба. В полумраке комнаты мелькали лишь силуэты, сливаясь в единое, хаотичное движение.

Мои пальцы впивались в мягкую ткань накидки, пытаясь оттолкнуть нападавшего. Он был сильнее, тяжелее, но отчаяние давало мне силы.

С молчаливым упорством я собрала остатки воли и толкнула его изо всех сил. На этот раз ему не удалось удержаться. Он рухнул на пол, раздался глухой удар. В темноте я не разглядела, обо что он ударился, но этот звук дал мне надежду на спасение.

Не раздумывая ни секунды, я схватила саквояж, собранный Мартой, и бросилась к окну. С трудом распахнув тяжелую раму, я выглянула наружу и быстро оценила обстановку.

Второй этаж — высоко, но не смертельно. Было дело я и с третьего по водосточной трубе спускалась.

Подобрала юбки платья, чтобы не зацепиться, перелезла через оконный проем и прыгнула вниз, больно ударившись коленями о землю. Не обращая внимания на боль, я вскочила и понеслась прочь, в сторону леса, надеясь, что его мрачные дебри станут моим спасением.

Лес встретил меня запахом прелой листвы и сырой земли. Луна едва пробивалась сквозь плотные кроны деревьев, рисуя на земле причудливые тени. Я быстро шла, то и дело оглядываясь и молясь о том, чтобы ночного гостя вырубило тем глухим ударом до утра, а может и на всю жизнь.

Спотыкаясь о корни и отмахиваясь от веток, я вслушивалась в каждый шорох, потому что диких зверей тоже никто не отменял.

— Ну что, белки, привет, — прошептала я, увидев двух маленьких зверьков, наблюдавших за мной с небольшого пенька. — Не ждали гостью в столь поздний час? Надеюсь, тут у вас не так опасно, как в том проклятом доме.

Животные, казалось, в ответ забавно пискнули и припустили бежать прочь.

— И правда, чего вам бояться, — продолжала я, подбадривая себя. — Вас-то никто подушкой не душил. Хотя, может, вы друг друга орехами до смерти забиваете? Кто ж знает ваши лесные забавы…

К рассвету я вышла к небольшой деревушке. Домики были слегка покосившиеся, но вполне добротные. Чувствовалось, что здесь есть жизнь. На веревках сушилось белье, из пары дворов доносились звуки различной домашней скотины.

Я присела недалеко от входа в деревню на небольшой пенек, чтобы перевести дыхание и очень бы, конечно, хотелось съесть пирожок, но его у меня, к сожалению, не было, поэтому я просто стала ждать, когда запоют первые петухи, если они тут есть, конечно.

Ждать пришлось недолго и когда на крыльцах ближайших домов показались люди, я зашла в деревню и попыталась найти того, кто мог бы приютить меня на ночь, предложить работу, но все мои поиски были тщетны.

"Да уж, не густо", - вздохнула я про себя, погладив, вальяжно прошедшего мимо, упитанного кота, который судя по важному виду был старостой этой деревни, не меньше.

Наконец, одна старушка, сидевшая на лавочке у своего дома, смерив меня подозрительным взглядом, спросила:

— Работу ищешь?

Я кивнула в ответ.

— В поместье Блэкторн управляющая требуется, — кашлянув, проскрипела она. — Да только туда никто не идет. Говорят, хозяин там — зверь, а не человек. Мрачный, суровый, всех держит в страхе.

— Знаешь, бабуля, вряд ли я встречу кого-то зверее, чем мой муж, — хмыкнув, заметила я.

Старушка посмотрела на меня с каким-то глубоким пониманием проблемы, кивнула чему-то в своей голове и сказала:

— Оно вон за тем холмом. Сразу найдешь, не ошибешься.

— Блэкторн, значит... — повторила я, мысленно взвешивая все "за" и "против". Вариантов у меня все равно не было. Рискнуть стоило.

Я поблагодарила ее и отправилась за холм.

Поместье возвышалось над округой, словно мрачный замок из сказки. Высокие стены, узкие окна, заросший плющом фасад — все говорило о запустении и унынии. Ворота были распахнуты настежь, словно приглашая войти.

Никого не встретив, я вошла во двор и направилась к главному входу. Постучалась. Но дверь оказалась не заперта и отворилась от моего прикосновения. Толкнув ее, я оказалась в огромном, темном холле. Пыль лежала толстым слоем на мебели, паутина свисала с потолка.

— Да-а-а у-у-уж! — протянула я вслух, оглядываясь по сторонам. — Этому дому требуется не управляющая, а ремонт и бригад десять клининга. Это ж как надо не любить свой дом, чтобы так его запустить?

Внезапно, тишину разорвал ужасный, пробирающий до костей рык. Звук донесся откуда-то из глубины поместья. Это не был обычный рык. В нем слышалась ярость, боль, и что-то… звериное. И, самое страшное, он приближался.

Глава 5

Паулина

Я инстинктивно сделала несколько шагов назад к двери и хотела уже было выбежать наружу, но она волшебным образом захлопнулась и открываться не хотела.

Снова и снова я дергала ручку, пытаясь открыть дверь, но та словно прилипла к косяку. Паника закипала внутри, но я заставила себя дышать ровно, вспомнив, что паникующие дуры долго не живут.

И тут я ощутила на своей спине пристальный взгляд. Тяжелый. Все мое тело покрылось мурашками внутрь, потому что даже они боялись показаться на глаза обладателю этого взгляда.

— Что тебе надо? — прозвучал хриплый, будто проржавевший от времени бас, раздавшийся откуда-то сверху, с лестницы.

Я вздрогнула от неожиданности и медленно обернулась. Этот мир меня точно заикой сделает.

На верхней ступени лестницы, ведущей на второй этаж, стоял огромный хотелось бы думать, что человек, но это было неточно.

Расстояние не позволяло разглядеть его полностью, но даже то, что я видела, впечатляло. Высокий, широкоплечий, закутанный в тень, он казался воплощением самой тьмы.

Я прокашлялась, пытаясь вернуть себе голос.

— Я… я по поводу работы управляющей, — выпалила я, стараясь говорить как можно увереннее. — Говорят, вам требуется.

Бас надменно хмыкнул.

— Управляющей? И ты думаешь, что подходишь?

— Что-то я не увидела за дверью очереди из желающих занять эту должность, — огрызнулась я, не выдержав. — Работа управляющей требует не только умения вести хозяйство, но и смелости. Я рискнула прийти, в отличие от остальных. Поэтому ваш скептицизм и надменность в голосе не уместны. Если мне дали неверную информацию и управляющая вам не требуется, то я пойду. Извините за беспокойство!

Уж что-что, а вести переговоры за годы работы в строительном бизнесе, я умела великолепно.

— Информация верная, — пробасил силуэт сквозь зубы, а я улыбнулась про себя, внешне оставаясь невозмутимой.

Первое правило любых переговоров — никогда не показывай оппоненту свои истинные эмоции.

— Когда готова приступить? — задал новый вопрос басистый.

— Смотря какие условия предлагаете? — задала я встречный вопрос, а то кто-то решил быть хитреньким.

— Живешь здесь, — начал перечислять очень надеюсь, что мужчина. — Занимаешься домом, гостей не водишь. Плачу десять дхамов…

— Пятнадцать, — перебила я его, не дослушав. Нужно было не продешевить, но как это сделать, если не знаешь ценности местных денег?

Но тут очень удачно воспоминания Паулицы подкинули мне знания по местной финансовой грамотности и я примерно прикинула, что условно, один их дхам должен быть равен тысячи земных рублей.

Бас хмыкнул и продолжил:

— Пятнадцать, — согласился он, — дхамов в день.

Я аж поперхнулась. В день? Серьезно?

— Это что, интересно знать за услуги нужно оказывать за такие деньги? — возмущенно спросила я. — Имейте в ввиду, кроме обязанностей управляющей я больше ничего делать не буду.

Ответом мне был раскат басистого смеха.

— Поверь, ты больше ничего и не сможешь делать, — этот комментарий, конечно лучше было бы уточнить, но я почему-то не стала. — Так когда готова начать, смелая?

Наверху воцарилась тишина. Я чувствовала, как взгляд этого существа прожигает меня насквозь, изучает, оценивает. Ждет, когда я сбегу испуганно сверкая пятками.

— Вы гарантируете мне физическую и моральную безопасность и выплату жалования без задержек? — я вновь ответила вопросом на вопрос.

Неожиданно рядом со мной вспыхнуло пространство и в воздухе возник свиток пергамента.

— Читай, — лаконично проговорило Его Темнейшество. — Если все устраивает — подписывай, нет — дверь знаешь где.

Я взяла пергамент в руки и с удивлением для себя обнаружила, что знаю местный язык и могу прочитать.

Ключевыми пунктами было: не водить гостей, не посещать левое крыло ни под каким предлогом и привести поместье в порядок за месяц.

“Сказка “Красавица и чудовище” какая-то”, — подумала я про себя и уже было собралась подписать договор, но обнаружила, что мне банально нечем это сделать.

— Извинит, эм-м…— немного замялась я, не зная, как обратиться к басистому. — А у вас пера не найдется?

В тишине заброшенного поместья раздался громкий щелчок, я слегка дернулась от неожиданности и порезалась об край бумаги, да так глубоко, что капля крови мгновенно упала на лист.

— Ай, — прошипела я, облизывая палец, а пергамент исчез так же, как и появился.

— Твоя комната в правом крыле на втором этаже, — все так же сухо пояснил хриплый бас. — Третья от входа. Со всем остальным разберешься сама.

Тень шевельнулась. Он стал уходить, давая понять, что диалог окончен.

— Как я могу к вам обращаться? — спросила я ему вслед чуть повысив голос. — И где вас искать, если что-то понадобится?

— Обращаться ко мне не надо, — чуть обернувшись, ответил мужчина. — Искать тоже. Я сам найду тебя, смелая, если потребуется. У тебя месяц.

И он растворился в воздухе, а я подобрав свой малочисленный багаж, подобрала юбки дорожного платья и причитая о том, что эти странные мужчины надоели мне ставить свои дурацкие сроки, поплелась наверх.

Поднявшись на второй этаж, я обнаружила длинный коридор с множеством дверей. Третья от входа оказалась приоткрытой, словно меня ждали.

Комната поразила меня своим контрастом с остальным поместьем. Вместо пыли и запустения меня встретило уютное помещение, которое явно содержалось в идеальном порядке.

Большая кровать с балдахином из темно-зеленого бархата стояла у окна, через которое пробивался последний луч заходящего солнца. Старинный комод из темного дерева, кресло у камина, где потрескивали свежие дрова — все было готово к моему прибытию.

— Что это за странное место? — спросила я вслух, понимая, что вряд ли кто-то даст мне на него ответ. — Жаль, что тут нет говорящего сервиза, который с радостью поделится со мной подробной информацией о хозяине и самом поместье.

Я медленно обошла комнату, проверяя каждый уголок. В гардеробе висело несколько платьев точно моего размера, на столике лежали туалетные принадлежности, а у кровати стояли тапочки, как будто специально приготовленные для меня.

— В чем подвох? — задалась я вопросом, но усталость брала свое.

Я опустилась на кровать и уже хотела откинуться назад, но вдруг услышала какое-то шуршание у окна. Встала, подошла, отдернула штору и увидела подпрыгивающую на месте метелку.

— Говорящая метла вас устроит, леди?

Глава 6

Паулина

Я думала, что меня в этой жизни уже ничто не удивит, но говорящая метла оказалась вишенкой на торте.

Я смотрела на говорящую метлу, выпучив глаза от удивления и не знала, что сказать.

— Хм, — наконец нашлась я, — а почему бы и нет. Лучше говорящая метла, чем полная тишина и мрачные размышления о том, во что я вляпалась.

Метла радостно подпрыгнула и залетела в комнату через открытое окно.

— Превосходно! — воскликнула она тонким, но удивительно приятным голосом. — Позвольте представиться: Азалия-Корделия-Эсмеральда-Беатрис-Виктория де ла Круа Третья. Но можете звать меня просто Корди, так привычнее.

Я моргнула несколько раз, переваривая услышанное.

— Корди, значит, — медленно повторила я. — И на том спасибо. И давно ты тут... эм... живешь?

— О, милая леди, уже лет сто как! — радостно защебетала метла, кружась по комнате. — И должна сказать, вы первая управляющая за все это время, которая не упала в обморок при виде меня!

— День был богат на потрясения, — сухо заметила я. — Говорящая метла уже не кажется чем-то из ряда вон выходящим. А что случилось с предыдущими управляющими?

Корди замерла в воздухе, словно задумавшись, стоит ли говорить правду или все-таки поберечь мою психику. Она как будто прислушивалась к чему-то внутри себя.

— Ну, одни сбегали сразу, другие — продерживались день-два, а потом тоже сбегали. Хозяин у нас... специфический.

— Это я уже поняла, — буркнула я. — А он действительно платит столько, сколько обещал?

— О да! Хозяин честен в финансовых вопросах. Но вот в остальном... — метла многозначительно замолчала.

— Что значит "в остальном"? — насторожилась я, вопросительно подняв бровь.

— Увидите, леди, — затараторила метла, словно пытаясь сменить тему. — Увидите. А сейчас лучше отдохните. Завтра у вас будет много работы.

С этими словами Корди выпорхнула за дверь, оставив меня наедине с ворохом вопросов и ощущением неминуемой катастрофы. Я тяжело вздохнула, потерла переносицу и покачала головой.

"Ладно, Саня, — сказала я себе, — ты сильная. Ты справишься. Ты и не из таких передряг выбиралась."

Что же меня ждет завтра? И что это за "остальное", о котором так уклончиво говорила Корди? С этими вопросами я и уснула.

Утро встретило меня настойчивым урчанием в животе, требующим немедленной подзарядки. Зря я не послушала Марту и не заставила себя поужинать вчера. Теперь вот расплачиваюсь. Я скатилась с кровати, привела себя в порядок и, спустившись на первый этаж, решительно двинулась на поиски кухни.

Найти ее оказалось несложно – большое помещение с массивным очагом располагалось в самой дальней части дома. Предвкушая хоть какой-то перекус, я толкнула дверь и… застыла в изумлении.

Кухня была пуста. Совершенно. Ни намека на жизнь, ни запаха еды. Только паутина, словно искусная вышивка, украшала углы, на полках не было ни крошки, а посуда покрылась таким толстым слоем пыли, что можно было смело рисовать на ней картины.

"Даже мыши сюда не заглядывают," – подумала я с невеселой иронией.

На большом деревянном столе, лежала горстка серебряных монет и записка, написанная аккуратным, витиеватым почерком: "Купи еды".

— Лаконично, — пробормотала я, поджав губы и закатив глаза. — И как это понимать? Я что, еще и повар? И снабженец в одном лице?

Желудок снова отреагировал на мои мысли грозным урчанием, словно напоминая, что философствовать сейчас – непозволительная роскошь. Я вздохнула, пересчитала монеты (мда, не густо) и решила действовать.

Взяв деньги, я отправилась на базар.

На голодный желудок делать покупки – это была моя первая ошибка. Я поняла это уже через полчаса бесцельного блуждания между рядами, когда все подряд казалось невероятно аппетитным и манило ароматами.

Сочные фрукты, свежий хлеб, копченое мясо... Слюнки текли, а желудок исполнял целую симфонию голодных стонов. Я уже готова была купить все подряд, когда вдруг один из торговцев газетами привлек мое внимание громким криком:

— Трагическая смерть молодой леди! Читайте подробности!

Любопытство, а скорее, какое-то нехорошее предчувствие, взяло верх. Забыв про голод, я подошла к газетчику и увидела на первой странице фотографию до боли знакомого лица.

Тристан! Смотрел с обложки, изображая безутешное горе так натурально, что хоть Оскар ему давай!

— Паршивый лицемер, – прошипела я сквозь зубы.

Схватив газету дрожащими руками, я пробежала глазами заголовок:

"Паулина Хантингтон скончалась от потери крови при попытке избавиться от ребенка, которого носила под сердцем."

— Что?! — вырвалось у меня так громко, что несколько покупателей обернулись и уставились на меня с любопытством. Меня передернуло от отвращения.

— Вот, подонок!

Мой якобы любящий муженек не только объявил меня мертвой, но еще и обвинил в попытке детоубийства! А про то, что он сам пытался меня убить, естественно, ни слова. Моя рука невольно сжалась в кулак.

Ярость закипела во мне с такой силой, что я почувствовала, как лицо заливается краской, а руки начинают дрожать. Чужие воспоминания о той боли, о той обиде и несправедливости захлестнули меня с головой и вновь отключили рациональность моего мозга. Паулина Хантингтон жаждала мести, и я вместе с ней.

— Сколько у вас всего газет? — спросила я у торговца, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы не выдать охватившие меня эмоции.

— Штук двадцать, леди, а что… — он подозрительно прищурился, разглядывая мое лицо.

— Покупаю все, — отрезала я, высыпая на прилавок все монеты, которые у меня были.

Газетчик удивленно посмотрел на меня, но спорить не стал. Деньги есть деньги. Его жадность пересилила любопытство.

Я схватила кипу газет и, не обращая внимания на изумленные взгляды прохожих, поспешила обратно в поместье. Во дворе, подальше от дома, я быстро разожгла костер и методично, одну за другой, стала бросать газеты в огонь.

— Гори, гори ясно! — приговаривала я, наблюдая, как пламя пожирает лживые строки. — Какая же ты подлая мразь, Тристан! Ну, ничего! Я этого просто так не оставлю! Я заставлю тебя ответить за все, что ты натворил!

Только когда последняя газета превратилась в пепел, и от костра осталась лишь горстка тлеющих углей, до меня дошло, что я потратила все деньги на эту импульсивную акцию мести, а еды так и не купила.

Желудок негодующе заурчал, словно упрекая меня в непрактичности.

"Вот дура," – мысленно выругалась я на себя.

— Отлично, — пробормотала я, напоследок взглянув на догорающие угли и побрела в сторону кухни, лихорадочно прикидывая в голове план, где взять денег на еду, которую мне поручили купить. Может, попробовать поискать что-то съестное в саду?

Зайдя внутрь, я с порога наткнулась на два, сверлящих меня насквозь, злых красных глаза и тихий, клокочущий рык. В полумраке кухни, у дальней стены, стоял он: большый и темный.

— Теперь я не только голодная и официально мертвая, но еще и безработная, — обреченно пробормотала я себе под нос, пятясь к двери и понимая, что ничего хорошего мне это не сулит.

Глава 7

Паулина

— Где обед? — приглушенно прорычала тень из угла. Голос был низким, утробным, и от него по спине побежали мурашки. Каждая клеточка моего тела напряглась, словно натянутая струна.

— Где? — эхом отозвалась я, чувствуя себя забитым работником на одной из своих строек, родом откуда-нибудь из солнечного Таджикистана.

"Господи, ну это надо было так…? — ругала я себя на чем свет стоит, мысленно разбегаясь и ударяясь головой об стену. — Стоило предположить, что сбитый гормональный фон тела, которое только что пережило выкидыш, еще даст о себе знать. Но кто ж знал, что именно так?"

Сейчас, как никогда, нужно было сохранять спокойствие и трезвость ума, но я чувствовала, как паника медленно, но верно подступает к горлу.

Воздух в кухне стал вязким от напряжения. Казалось, его можно потрогать руками. Запах пыли и сырости стал еще более ощутимым, давящим. В полумраке каждый предмет казался зловещим и угрожающим.

Из угла послышался вновь нарастающий рык. Я ощутила такую дикую усталость от всего происходящего, такую обреченность, что неосознанно скрестила руки на груди, пытаясь хоть как-то защититься от нависшей угрозы, и шикнула:

— А ну не рычи…те там! — возмутилась я, стараясь придать голосу твердость, хотя внутри все дрожало от переполняющих меня эмоций.

Я с прищуром глядела в сторону красных огоньков, стараясь разглядеть хоть что-то в этой кромешной тьме.

— Ты напросилась на должность управляющей, смелая, — раздался хриплый бас, словно из самой преисподней, а красные огоньки, казалось, замерцали, на мгновение поменяв цвет на зловещий зеленый. — Вот и управляй!

— Управлять и готовить — это разные вещи, господин Как-вас-там!? — фыркнула я в ответ, стараясь скрыть дрожь в голосе. Я сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки.

"Саня, соберись!” — твердила я себе мысленно.

Неожиданно на столе, который занимал большую часть кухни, появился свиток, свернутый пергамент, перевязанный черной лентой. От него исходило слабое, зловещее свечение. Басистый голос прохрипел:

— Ознакомься на досуге. А сейчас приготовь обед, — отдал новый приказ таинственный хозяин поместья Блэкторн и растворился в воздухе. Кухня наполнилась светом из окна, а после у меня над самым ухом пробасило угрожающее: — Пока я не сожрал тебя!

Я вздрогнула от этих фокусов, мое сердце бешено заколотилось в груди. Я резко обернулась, но рядом никого не было. Только тишина и ощущение чьего-то пристального взгляда пронизывало меня насквозь.

— Колдун чертов! — прошипела я, чувствуя, как гнев постепенно вытесняет страх. — Что я должна ему приготовить? А главное, из чего? Что тут вообще можно найти съестного, кроме паутины?

Я вышла обратно на улицу через заднюю дверь кухни, в надежде, что вокруг растет что-нибудь более съестное, чем сорняки. Немного побродила по округе и так ничего не найдя уже хотела было вернуться, чтобы собрать свои вещи и покинуть это странное место, как меня окликнул незнакомый мужской голос:

— Хозяйка, принимай продукты!

— Это вы мне? — не поняла, обернувшись и увидев невысокого коренастого мужичка, рядом с которым стояла повозка и на ней в корзинах лежало продовольствие.

— Вам-вам, — кивнул он, махая рукой в приглашающем жесте. — А кому же еще то?

— А откуда вам обо мне известно? — задала я встречный вопрос, подозрительно глядя на мужика.

— Местный граф в этом плане дотошный, — откровенно стал рассказывать поставщик продуктов. — Обо всех изменениях сообщает мгновенно.

Он достал из кармана жилетки слегка потрепанный листок и протянул мне. На нем, уже знакомым мне витиеватым почерком было написано, что количество привозимых продуктов надо увеличить вдвое и всем в поместье теперь заправляет управляющая.

“И зачем тогда он отправил меня за продуктами? — возмущенно вскинув брови, подумала я. — Проверял? Или просто поиздеваться хотел?”

— Вот, так что я не обманываю, хозяйка! — поспешил заверить меня в своей честности мужичок. — Принимай продукты, да я поехал.

— А до меня кто продукты получал? — задала я логичный вопрос.

— Так никто не получал, — развел руками поставщик и понизив голос до полушепота, добавил: — Граф крайне специфический. Никто у него особо не хотел работать. Да, и боятся его. Его если разозлить, то поговаривают, что в деревнях скот пропадает.

— Да ты что? — округлив глаза, тоже шепотом, спросила я. — Жуть какая! Ты тоже его боишься?

— Так, я его ни разу не видел, — честно признался мужик. — Чего мне его бояться? Платит он всегда вовремя. Продукты только свежие у меня. Я их в дом заносил раньше, раз получать было некому.

— Во-о-от! — обрадовалась я. — Не стоит изменять своим привычкам — хватай корзину и пошли.

— Так, как же ж… — хотел возмутиться торговец, но я его перебила:

— Тебя как зовут?

Второе правило переговоров — не давай собеседнику времени на обдумывание информации.

— Берт, — растерянно хлопая глазами, ответил мужик.

— А меня Александра, — по привычке представилась я, хватая его под локоть и ведя к повозке. — Ты пойми, хозяин голоден. А пока я — слабая, хрупкая женщина — сейчас буду таскать одна эти корзины, он проголодается еще больше. Разозлится. И того гляди, не дай бог, опять скот пропадать начнет. Или чего доброго еще и меня съест. Оно нам надо?

Мужчина, смотрел на меня непонимающим взглядом и отрицательно мотал головой.

— Правильно, Берт, — подтвердила я, гладя мужчину по упитанному плечу. — Оно нам не надо. Поэтому будь хорошим человеком — помоги мне корзины в дом занести. Тем более, ты вон какой сильный. Наверняка, тебе унести эти корзины будет в два счета.

Я состроила просящую гримасу и надула губки, а торговец залился румянцем от похвалы и смущения.

Через десять минут три огромные корзины доверху набитые продуктами красовались на кухне, а довольный Берт, которого я еще в догонку осыпала восхищением его силушкой богатырской, радостно махал мне рукой, садясь в повозку.

Я вернулась в кухню и стала рассматривать содержимое корзин: свежий хлеб, который пах так божественно, что я не удержалась и откусила прямо от булки, парное молоко в банке, сметана, творог, сыр, несколько видов сырого и вяленого мяса, овощи и фрукты всех мастей, рыба сырая и соленая.

Чтобы не захлебнуться слюной, я принялась готовить, найдя всю необходимую утварь. Сама я это, конечно, уже очень давно не делала, с тех пор как стала владелицей строительной компании, времени на готовку совсем не оставалось. Но кое-какие навыки у меня имелись и я была уверена, что смогу сообразить что-нибудь съедобное.

Пока готовила, напробовалась и уже решила, что обедать не буду, но тут в кухню вплыла Корди.

— О, милая леди, какие ароматы, — восхитилась метла. — Будь я человеком — съела бы все, что издает такой чудесный запах.

— Будем надеяться, что твой хозяин того же мнения, — улыбнувшись, сказала я.

— Кстати, о хозяине, — слегка замялась Корделия. — Он просил, чтобы вы, милая леди, накрыли ему обед в кабинете на первом этаже.

— Что? — не поняла я. — Это уже слишком. Мало того, что он из меня повара сделал, так еще и в служанки записал.

— К сожалению просьбы хозяина не обсуждаются, — виновато пояснила Корди.

“Тише, Саня! — успокаивала я сама себя. — Надо быть хитрее”.

Я поставила на разнос тарелки с первым и вторым, хотя очень хотелось все принести в кастрюле и вылить сверху на этого хама и понесла в кабинет.

Дверь была приоткрыта, словно поджидала меня. Я вывернулась, осторожно толкнула ее ногой и прошла внутрь. Там, как и везде, где находился этот странный граф, царил выборочный полумрак.

Темные шторы были задернуты, а свет от огня из камина освещал только невысокий столик рядом. Поэтому конечно же, я не могла видеть огромного мужчину прятавшегося в дальнем углу, но кожей ощущала его присутствие.

— Ваш обед, господин Как-Вас-Там! — решила так к нему обращаться, потому что имени своего он мне так и не сказал.

Он дождался, пока я поставлю разнос на стол и хриплым басом, в котором чувствовались недовольные нотки, спросил:

— Почему не сказала, что ты мертвая жена Тристана?

Глава 8

Паулина

— Почему не сказала, что ты мертвая жена Тристана? — прозвучал хрипло-недовольный вопрос из темноты кабинета.

Голос был пропитан раздражением и угрозой. Казалось, сам воздух вокруг меня загустел от напряжения.

— Занята была’с, — съязвила я, стараясь скрыть нервозность за бравадой. — Обед готовила, чтобы господин кушать’с изволили и не рычали.

— Смелая, ты перегибаешь, — нарочито спокойно предупредил хозяин. Но я отчетливо слышала ледяные нотки в его голосе, заставившие меня невольно поежиться и ощутить предательский холодок, пробежавший по спине.

— Ну, начнем с того, что вы особо и не спрашивали, — стараясь сохранять ровный голос и избегая зрительного контакта с темной глубиной кабинета, сказала я, все же решив не играть сегодня больше с огнем.

"Хватит с меня приключений на сегодня," — подумала я, мысленно вытирая пот со лба.

— И потом, о том, что я мертвая, я сама узнала только сегодня утром. Так что не обессудьте, господин, сразу не поделилась этой радостной новостью с вами.

В кабинете повисла давящая тишина, казалось, даже время замерло в ожидании, словно прислушиваясь к нашим словам. Наконец, из темноты раздался медленный вздох. Казалось, хозяин пытался успокоиться или сдержать гнев.

— Иди, поешь, — хрипло бросил он. — И ознакомься уже, наконец, со своими обязанностями.

Я не стала спорить и поспешила покинуть кабинет, чувствуя, как груз напряжения спадает с плеч. Выйдя из кабинета, я направилась в кухню, где меня ждал долгожданный обед. Ароматы наваристого супа и печеной курицы заново разбудили мой аппетит.

За обеденным столом я развернула свиток, оставленный хозяином. Витиеватый почерк был красивым, но вот содержание...

Читая, мои брови ползли вверх от удивления и возмущения. В обязанности управляющей входило абсолютно все: от ведения хозяйства и закупки продуктов, до ухода за садом и присмотра за домашними животными (которых, правда, пока не было). Служанка, повар, уборщица — все в одном лице. И это еще не все!

Оказывается, я должна была не только привести в порядок поместье и следить за его состоянием, но и… барабанная дробь… выполнять любой приказ хозяина, в том числе и развлекать, если прикажет! Вот только каким образом — в свитке скромно умолчали.

— Да он издевается! — возмущенно произнесла я, отбросив бумагу на стол. — Сама дура! Надо было сначала обязанности прочитать, а потом уже договор подписывать. Господи, когда я уже перестану быть этим гормонально неустойчивым существом?!

Я была в ярости. Да он просто решил получить себе в распоряжение рабыню, а не управляющую!

— Черта с два! — твердо решила я. — Я на это не подписывалась!

Подскочив со стула, я чуть не перевернула стол и направилась в кабинет этого заносчивого индюка, полная решимости высказать ему все, что я о нем думаю.

— Милая леди, стойте! — зашелестела Корди, выпорхнув мне навстречу и тревожно кружась вокруг меня. — Не стоит злить хозяина. Это может плохо кончиться! Он очень сильный и… непредсказуемый!

— Если он сейчас же не объяснится, что это за самоуправство — выпалила я, не слушая метлу и чувствуя, как гнев закипает во мне с новой силой. — Непредсказуемой стану я! Я не собираюсь быть его девочкой на побегушках и исполнять все его прихоти!

Не обращая внимания на уговоры Корди, я решительно направилась в кабинет. Но, ворвавшись внутрь, обнаружила, что он пуст.

— Ну, конечно! — проворчала я с раздражением. — Сбежал, гад!

Выйдя в холл, я встала посредине и, сложив руки на груди, громко заявила:

— Господин Как-Вас-Там! Я требую объяснений! — крикнула я в пустоту поместья и мой голос отразился эхом от голых стен. — Я не нанималась быть вашей служанкой. Разрываем договор и я по…

Не успела я договорить, как вдруг почувствовала, что не могу произнести ни слова. Мой рот открывался и закрывался, но из него не вылетало ни звука. Я попыталась закричать, но все было тщетно. Он лишил меня голоса! В ярости я топнула ногой.

"Вот же колдун проклятый!" — зарычала я, но этого никто не услышал.

— Смелая, — раздался рокочущий голос у меня над ухом, заставив меня вздрогнуть. Я резко обернулась, намереваясь врезать этому наглому типу, но, как и следовало ожидать, рядом никого не было. Голос словно исходил из самой тьмы, окружающей меня. — Ты подписала договор, который может быть расторгнут только в том случае, если ты не выполнишь его условия.

Краем глаза я заметила какое-то движение на лестнице и повернулась туда. Он как и в прошлый раз стоял в тени так, чтобы я могла видеть лишь очертания его огромной фигуры.

Передо мной возник лист договора. На нем было все так же, как и в первый раз, кроме последних пары строчек, гласивших, что в случае нарушения мной условий договора, я должна буду выплатить ему огромную неустойку или же отработать в его поместье на протяжении пяти лет без выплаты мне жалования.

“Пять лет? Без жалования? — как же предусмотрительно он лишил меня голоса. — Да он совсем спятил!”

Клянусь, их не было в прошлый раз! За свою жизнь я составила и подписала тысячи договоров и всегда читала их внимательно.

“Этот гад их приписал!” — ругалась я про себя, сжимая кулаки до побелевших костяшек и чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу.

Я схватила свиток и попыталась его порвать, но у меня, конечно же, это не получилось.

— И где же твоя прежняя решимость, смелая? — с неприкрытой насмешкой в голосе, которая задела меня за живое, спросил господин Как-Вас-Там, медленно двигаясь по лестнице вниз.

Складывалось ощущение, что он не идет, а плывет. Я сжимала руки в кулаки в немом порыве стереть с его лица эту едкую ухмылку, которую я не видела, но чувствовала всем телом.

Вокруг меня стали сгущаться всполохи тьмы, не предвещая ничего хорошего. Я чувствовала, как воздух становится все более тяжелым и вязким, словно меня затягивает в болото.

И в момент, когда этот гад спустился достаточно, и я, наконец-то, увидела его лицо, входная дверь с грохотом распахнулась и на пороге появилась эффектная блондинка в великолепном красном платье. Ее алые губы расплылись в лучезарной улыбке.

— Малыш, я вернулась! — громко воскликнула она и ее приторно-сладкий голосок эхом разнесся по холлу.

Глава 9

Паулина

Ее появление было похоже на гром среди ясного неба. Все напряжение, которое только что висело в воздухе, словно испарилось, сменившись каким-то новым, еще более зловещим предчувствием. Господин Как-Вас-Там, которого я, наконец, разглядела при свете, замер на лестнице. По нему было видно, что эту гостью он не ждал.

Я, если честно, представляла его себе совсем не таким. Мне казалось, что он не показывается мне на глаза, потому что его не устраивает его внешность. Но сейчас, я, откровенно говоря, терялась в причинах этого поступка.

Черты его лица были словно высечены из камня, резкие и властные. Длинные, черные как вороново крыло, волосы обрамляли лицо, ниспадая волнами на широкие плечи. В них чувствовалась какая-то дикая сила, неприрученная и опасная.

Его взгляд… О, этот взгляд пронзал насквозь. Зеленые, словно изумруды, глаза смотрели с таким презрением и холодом, что по спине пробегали мурашки.

Поджатые губы говорили о твердом и упрямом характере, каким он, собственно говоря, и обладал, а легкая щетина на волевом подбородке придавала ему какой-то звериной привлекательности.

Но больше всего меня поразили его руки. Огромные, мускулистые, с переплетающимися венами. Руки, способные как созидать, так и разрушать.

Он стоял, скрестив их на груди, словно неприступная скала, излучая вокруг себя ауру власти и опасности. В нем чувствовалась какая-то темная, завораживающая сила, которая одновременно притягивала и отталкивала. Он был воплощением греха и искушения. И я мозжечком чувствовала, что этот мужчина принесет в мою жизнь только беды.

— Кристина, — произнес он с явной неохотой и в его голосе не было ни капли тепла. На лице читалось отнюдь не ликование, скорее, глубочайшее раздражение.— Что ты здесь делаешь?

— Как что, малыш? — расхохоталась Кристина, сверкая своими белыми зубами. Она прошла в холл, оглядывая все вокруг с презрительным видом. — Я вернулась домой! Неужели ты не рад?

Рад? Да у него чуть ли не молнии из глаз сверкают! Я наблюдала за всем этим, как за представлением в цирке, честное слово. Ярость, беспомощность, любопытство — в моей груди бушевал настоящий ураган эмоций. А сказать я не могла ничего.

“Проклятый колдун!” — выругалась я про себя и отметила едва заметную ухмылку на лице хозяина поместья, будто он услышал мои мысли.

Но ведь этого не может быть? Или может?

— Что-то ты совсем запустил наше поместье, малыш, — продолжала щебетать блонда, проводя пальчиком по пыльной поверхности перил. — Здесь паутины больше, чем в склепе моего покойного дедушки!

Она вдруг обратила внимание на меня, стоящую в холле, всклокоченную и злую, потому что ровно до ее появления я намеревалась драться с тем, кто в миллион раз сильнее меня.

— А это что за мышь? — спросила Кристина, окидывая меня надменным взглядом. — Новенькая служанка?

“Как же тебе повезло, что я не бью женщин!” — чуть ли не скрипнув зубами от злости, подумала я про себя, прожигая блонду гневным взглядом.

— Это моя управляющая, — отрезал господин Как-Вас-Там, резко беря блондинку под руку и направляясь прочь из холла. — Пошли!

— Разбери мои вещи, мышь, — кинула мне через плечо эта хамка.

Я осталась стоять одна посреди холла, чувствуя, как во мне закипает ярость. “Верни мне голос, козел!” — мысленно я его почти задушила.

— Пока нет, — раздалось хриплое у меня над ухом и в этот раз я не вздрогнула, потому что была чересчур зла. — Ты очень привлекательно молчишь. Обед был великолепен. Приготовь такой же ужин.

Голос стих, а я сжав до боли кулаки, отправилась на кухню. Там я начала крушить все, что попадалось под руку. Сковородки летели в стену, тарелки разбивались вдребезги. Корди, как всегда, появилась вовремя. Она подлетела ко мне и попыталась остановить мой гневный порыв.

— Успокойтесь, милая леди! — запричитала метла, цепляясь за подол моего платья. — Не стоит так расстраиваться!

“Как не стоит?! — зарычала я про себя, вырываясь из ее хватки. — Этот подонок подделал договор! Да, за такое в тюрьму сажают! А еще эта Кристина… Кто она вообще такая?! Бывшая жена? Любовница?”

Моя гневная бравада осела внутри меня свинцовым камнем обиды и горечи, потому что высказать все, что я думала в тот момент вслух — у меня не было физической возможности. Был риск задохнуться от переполняющих меня чувств, поэтому резко остановившись посреди кухни, я сделала глубокий вдох и медленно выдула из наполненных легких все, что я думала о происходящем.

— Вы так из-за Кристины расстроились? — догадалась Корди, тяжело вздохнув.

Я неопределенно пожала плечами, оглядывая весь тот бардак, что я только что учинила своими руками. Сказать точно из-за чего я расстроилась было сложно, потому что это был целый букет слов и действий.

— Он жил с ней некоторое время, — стала рассказывать метла. — Довольно продолжительное, если так задуматься. Но особо теплых чувств к ней не испытывал. Она дочка близкого друга его покойного отца и последней его волей было, чтобы хозяин женился на Кристине. Но ей надоело ждать, пока хозяин выполнит волю отца и она ушла. Чего сейчас вернулась, ума не приложу.

“Ушла, а теперь вернулась? — нахмурив брови уточнила я, все никак не привыкнув, что меня не слышат. — Что-то он не похож на того, кто так легко примет такую вертихвостку обратно!”

— Вам бы лучше не злить хозяина, милая леди, — если бы у Корди была голова, клянусь, она бы ей сейчас назидательно качала. — Он может и играет нечестно, но в обиду вас точно никому не даст.

“С чего ты это решила? — я подозрительно посмотрела на метлу из-под нахмуренных бровей. — Будет действовать по принципу “со своими игрушками — я играю сам”?”

— До вас никто и часа не продержался, — честно призналась Корделия. — А вы уже как сутки тут и он с вами даже договор подписал.

“Ага, — фыркнула я, подбирая осколки разбитой посуды. — Договор на мою душу. Чертов дьявол!”

— Давайте, я лучше помогу вам тут все прибрать? — высказала Корди свое предложение, а я не стала отказываться.

Мне нужно было привести мысли в порядок и решить, как быть дальше, а лучшего способа для этого, чем уборка — я не знала.

Следующие пару часов я провела на кухне, приводя помещение в порядок. Корделия не бросила меня ни на секунду, без слов понимая, в чем мне нужна помощь и болтая за нас двоих.

К вечеру, единственное, чего я хотела — это чашку горячего кофе и тишины. Но в планах было еще подать ужин Как-Вас-Таму и его гадюке.

Благо, она ни разу не додумалась заявиться на кухню, иначе я бы не сдержалась и поколотила ее поварешкой.

Несмотря на бушевавшие во мне эмоции, я старалась приготовить ужин как можно лучше, потому что, во-первых, я не люблю делать работу некачественно, а, во-вторых, мне этот ужин еще и самой есть.

Остановилась на классике: жареный окорок с овощами, запечённая картошка с розмарином и легкий салат из свежих трав.

А чтобы как-то подчеркнуть “особенное” отношение к появлению Кристины, я решила добавить в ее тарелку "секретный ингредиент" — щедрую порцию молотого перца чили.

“Мышка бежала, хвостиком махнула, — приговаривала я про себя, от души посыпая блюдо специей. — Вот перечница и рассыпалась. Мол, обязательно скажу хозяину, чтобы кота завел от мышек. Хотя, как я скажу? Я не могу сказать. Вот незадача!”

Хихикнув своим мыслям, я поставила тарелки с едой на поднос и отправилась в столовую.

К моему удивлению, за столом сидела только Кристина. Господина Как-Вас-Тама нигде не было видно.

“Жаль, конечно, — вздохнула я про себя, — пропустит все веселье”.

Кристина смерила меня презрительным взглядом и надменно предъявила:

— Почему ты так долго? Я умираю от голода!

Я молча пожала плечами, стараясь не показывать своего раздражения от звука ее голоса. Поставив перед блондой тарелку с окороком, я отошла на пару шагов и замерла, пристально наблюдая за ее реакцией.

— Ты разобрала мои вещи? Надеюсь, не надо объяснять, что мои вещи должны быть в хозяйской спальне? — задала гадюка новый вопрос, отправляя в рот первый кусочек окорока. — Ммм, боги, как вкусно! Теперь я поняла, почему малыш тебя нанял!

Кристина, стараясь соблюдать приличия, съела еще пару кусков мяса и овощей.

— Больше похвалы не будет, мышь! — фыркнула она, продолжая жадно есть. — Проваливай!

Я лишь молча улыбалась в ответ, пристально наблюдая, как на лице Кристины постепенно проступают капельки пота. Она начинала краснеть и ее глаза наполнились слезами.

— Какого черта ты стоишь? — вдруг взвизгнула блонда, хватаясь за горло. — Помоги мне! Мне плохо!

Глава 10

Паулина

Гадюка зашлась в непроходящем лающем кашле, а я молча развернулась и отправилась на кухню пить свой законный кофе.

В душе разливалось чувство удовлетворения. Да, возможно, это было не слишком умно, но как же приятно было поставить эту надменную особу на место.

— А у тебя, смелая, оказывается, остренькие зубки, — раздался уже такой привычный хриплый бас у меня над ухом. — Не поможешь ей?

— В том кабальном договоре, что вы, господин Как-Вас-Там…, — будучи уверенной в своей немоте, начала я, но неожиданно для самой себя, услышала свой голос.

Это было удивительно. Казалось, что я молчала целую вечность, хотя на самом деле всего пару часов, а я уже успела забыть, как звучит мой собственный голос. И этой паузой воспользовался лживый негодяй.

— Блэкторн, — поправил меня начальник, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на… веселье?

— Премного благодарю, — съязвила я, наливая себе в кружку кофе. Руки немного дрожали от стресса, переполняющих меня эмоций и от непривычной физической работы, но я старалась этого не показывать. — Но уже не актуально. Так вот, в том договоре, который вы обманным путем переделали — нет ни слова о том, чтобы я ухаживала и помогала каким-то там Кристинам. Она вообще никак не заявлена в наших с вами договорных отношениях, поэтому выполнять ее поручения я не собираюсь и помогать ей тем более.

Закончив свою гневную тираду, я громко отхлебнула из кружки и, пристально глядя в темноту, спросила:

— Еще вопросы будут?

Голос гортанно рассмеялся, чем ввел меня в замешательство, но я уверенно пряталась за кружкой, словно за щитом.

“Что его так развеселило? — задумчиво приподняв бровь, задалась я вопросом. — Или он просто издевался?

— А не боишься, что я снова поменяю условия договора? — сквозь смех, спросил Как-Вас-Там и от этого вопроса по спине пробежали мурашки.

— Хозяин-самодур — горе в семье, — тяжело вздохнув и потерев переносицу, пробормотала я себе под нос.

— Я вообще-то все слышу, — сообщил мой начальник с ноткой укоризны в голосе.

— Да, пожалуйста, — отмахнулась я и собралась уже выйти с кружкой на улицу, потому что мне стало нестерпимо душно в его отсутствии. — Можете хоть вдоль треснуть, а поперек срастись вместе со своим лживым договором, а выполнять указания вашей крали — я-не-бу-ду!

— Даже если я попрошу? — раздалось наигранно-удивленное мне вслед и я остановилась, прищурившись.

— Даже если вы будете угрожать мне смертельной расправой, — хмыкнула я и вышла на улицу, захлопнув за собой дверь.

Свежий осенний воздух придавал сил и трезвости ума. Было ли мне жаль гадюку? Абсолютно нет.

Такие как она понимают только категоричные методы. Возможно, мне стоит теперь опасаться ее ответного шага, но вряд ли он случится раньше, чем сегодняшний ужин внутри ее организма дойдет до своего логического завершения.

“И все же, что меня ждет дальше?” — возник в моей голове очередной риторический вопрос.

Я облокотилась на перила террасы, греясь ладонями о кружку с горячим ароматным напитком и всматриваясь в даль, где небо сливалось с лесом.

С одной стороны, хорошо, что я оказалась в другом мире, в чужом теле. Скорее всего, в моем мире меня бы уже давно отправили на корм рыбам дружки Борюсика.

А здесь… Здесь у меня хотя бы есть шанс. Пусть и призрачный.

Что делать с этим Как-Вас-Тамом, его гадюкой, говорящей метлой и абсолютно заросшим мхом поместьем — в голову не приходило. Воспоминания Паулины тоже мне никак в этом не помогали. Складывалось ощущение, что последние десять лет вся ее жизнь вертелась вокруг этого урода Тристана.

От мысли о нем, меня начинало мутить и откуда-то из глубин души поднималась дикая злость, отвращение и тоска. От этого противного коктейля хотелось пить вовсе не кофе, но я решила просто об этом больше не думать. Это было похоже на дурной сон, из которого я никак не могла проснуться.

Но к чему жалеть и причитать о неудавшемся прошлом, если у меня тут рискует не удастся настоящее?

Следующие пару дней пролетели незаметно в трудах и заботах. Я решила не сдаваться и постепенно приводить поместье в порядок.

Начала со столовой. Вымыла окна, отчистила пыль с мебели, расставила цветы в вазах. Комната преобразилась, став светлой и уютной.

Потом взялась за гостиную. Это была задача куда более сложная, чем столовая. Пыли было столько, что казалось, ее тут не убирали со времен мамонтов. Шторы висели, словно траурные флаги, а обивка на диванах и креслах давно потеряла свой первоначальный цвет.

— Ну что, Корди, — вздохнула я, осматривая поле предстоящей битвы, — в бой?

— В бой! — радостно завизжала метла, подлетая к ближайшему креслу. — Сейчас мы этой пыли покажем, кто в доме хозяин!

И мы принялись за дело. Я вытащила на улицу ковры, сначала старательно выбила из них пыль, а потом от души залила шампунем и оставила отмокать, а Корди усердно подметала пол и вытирала пыль с мебели. Работа кипела.

— Эх, милая леди, — вдруг вздохнула Корди, перелетая от одного стола к другому.

— Зови меня Александра, — негромко поправила я метлу, решив, что представиться этому единственному доброму ко мне в этом мире существу, чужим именем, я просто не смогу.

— Эм-м, хорошо, — слегка удивилась Корделия и попробовала мое имя на вкус. — Александра… Звучит красиво!

— Спасибо, — улыбнулась я в ответ, снимая из угла очередную паутину. — Можно просто Саня, но это когда мы без лишних ушей.

— Договорились, — заговорческим шепотом согласилась метла. — Я хотела сказать, жаль, что я не видела, как ты Кристину перцем угощала! Уверена — это было забавное зрелище.

Корди хихикнула, а я усмехнулась, вспоминая эту сцену.

— Зато я видела, — ответила я, выжимая тряпку в ведре с водой, чтобы протереть очищенную стену. — И это было прекрасно.

— Еще бы! — воскликнула Корди. — Боюсь только, что эта гадина просто так не сдастся. Сдается мне, что вернулась она не потому, что шибко заскучала по хозяину. Тут что-то еще.

— Ну, посмотрим, — пожала я плечами. — Пока я здесь, я ей спуску не дам.

К вечеру гостиную было не узнать. Шторы сияли свежестью, обивка мебели снова приобрела яркие краски, а на полированных столах отражался свет заходящего солнца.

— Ну вот, — довольно сказала я, осматривая свою работу, — теперь хоть гостей не стыдно пригласить.

— Хозяин не любит гостей, — отозвалась корделия и в ее голосе послышались виноватые нотки.

— Что-то мне подсказывает, что этот ваш хозяин, — задумчиво проговорила я. — Вообще никого не любит. А кстати где он сам? Что-то его присутствие меня давно не раздражало.

— Так, он же уехал, — призналась метла. — Вчера еще. Ты разве не в курсе?

— Нет, — развела я руками. — Я же тут так, что-то вроде домашнего питомца. Зачем великий и ужасный господин Как-Вас-Там будет сообщать о своих планах?

Если бы у Корделии были плечи, скорее всего она бы ими пожала, давая мне понять, что не знает ответа на этот вопрос.

К моему удивлению, Кристина ни разу не появилась в поле моего зрения. Видимо, жаркий ужин немного охладил ее пыл, а может она сидела в хозяйской спальне и зализывала свои душевные раны и подбитую самооценку. Честно говоря, меня это мало волновало.

Блэкторн тоже не появлялся. Возможно, ему надоело мое общество, и он решил отдохнуть от меня. И я даже немного успокоилась. Казалось, жизнь постепенно налаживается.

Спустя несколько дней относительного спокойствия, я решила помыть окно. Оно находилось на площадке, где заканчивалась лестница, ведущая на второй этаж. Окно было большим и грязным, и свет с трудом проникал сквозь его мутные стекла.

Я уже почти закончила, оставалось только протереть раму. За моей спиной что-то скрипнуло, я обернулась, но ничего и никого не увидела.

— Корди, это ты? — крикнула я, высунувшись наружу из окна, чтобы дотянуться рукой к верхнему углу, а в следующее мгновение ощутила легкий толчок, потеряла равновесие и…

Вот я уже не мою окно, а лечу я не спеша, да со второго этажа…