Kitobni o'qish: «Жатва»

Это было лето двухтысячного. Тогда нас, выпускников девятых классов, отправляли на уборку урожая. Ехали с удовольствием. Всего пару часов в день в полях. А потом речка, природа, свежий воздух, костры, дискотеки – в общем все прелести детского лагеря. Еще и денег домой можно привезти.

Кому-то доставались картошка или свекла, а нашей смене – сладкий перец. И это была большая удача. Натаскаешь из столовой хлеба на завтраке, а в поле перца прямо с грядок – и вот уже шикарный обед.

Пока самые старательные копошились на своих рядах, мы, как самые находчивые, прятались в зарослях кукурузы на соседнем поле. Перекусишь и в канал! Там вода теплющая, как молоко.

А после купания лежишь себе, загораешь. Потом мальчишки нарвут кукурузы целый мешок и ждем автобус.

Дядя Коля, наш водитель, очень любил опаздывать. И песни петь. Пока мы грузились в автобус, он шутил и громко смеялся. А потом говорил: "Ну что, работники! Давайте нашу, любимую?"

И красивым, низким голосом затягивал "По Дону гуляет". Ему, конечно, никто не помогал, старомодно же. Поначалу просто слушали, а когда освоились и перестали друг друга стесняться, начали ему подкидывать идеи. К середине смены он у нас выучил весь репертуар дворовых и попсовых песен.

А вечером была огромная кастрюля "пятидесятка", с вареной кукурузой. Эту тару мы выменяли у поварихи, на триста рублей, две губные помады и священную клятву вернуть кастрюлю в конце смены.

Этим летом я была счастлива, как никогда. По природе замкнутая, уже много лет не испытывала такой радости от общения с простыми, веселыми подростками.

Мы собирались за большим деревянным столом в беседке, слушали музыку, играли в карты двумя колодами и рассказывали друг другу страшные истории.

– А вы знаете, что в местной реке водится сом-людоед? – сказал Саша, когда остался в дураках и пришел его черед рассказывать свою байку.

– Прям таки людоед? – Засмеялся его сосед, Коля.

– Да, мне местные на дискотеке рассказали. Каждый год здесь пропадают люди. Пару лет назад молодожены катались на лодке и пропали. Лодку нашли, а их нет. Думали утонули. А прошлым летом рыбаки выловили сома, под три метра. В брюхе у него нашли пару обручальных колец.

– Ну может они и утонули. А уже после их сом нашел и съел. – предположила Ира.

– Сомы же вроде на дне живут, и всякой дрянью питаются.

– Скажешь тоже, нашёл! Он напал на лодку и перевернул. Специально. А еще они могут схватить за ногу и утащить на дно.

– Да что там сомы! Это ерунда. Вот вы слышали, что здесь есть община сатанистов? Они устраивают оргии, жертвоприношения и все такое, – сказала я.

– Ну и враааки, – протянул Коля. – Это тебе сами сатанисты рассказали?

– Нет, не сами. Вчера агроном приезжал вечером к воспитателям, а мы подслушали. Да, Наташ?

Наташка согласно закивала головой, смачно обгрызая кукурузный початок. Все притихли, ожидая продолжения. Но я молчала, наслаждаясь вниманием и вызванным ажиотажем.

В вечерней тишине разрывались сверчки, жужжали комары, где-то вдали прогудела проплывающая по Дону баржа.

Кирилл, самый борзый и старший из ребят, тут же оживился:

– А давайте ночью махнём на речку купаться? Кто не боится сомов-сатанистов?

Все засмеялись. Подростки оценивали свои силы и ждали реакции других. Я никогда не отличалась решительностью. Но не в этот раз. Пока остальные раздумывали, я первая брякнула:

– А давай! Смотри только, сам не струсишь? Не знаю, как сомы, а комары тут такие огромные, что тебя запросто унесут в лиман.

Ответ Кирилла потонул в хохоте. В беседу включилась Аня, моя соседка по комнате:

– Смотри, Юлька, он тебя заставит нырять, а сам не полезет.

– Чего это я не полезу? У меня, между прочим, первый разряд по плаванию. – Обиженно возразил Кирилл.

– Ну все, замётано! – сказал Сашка. Он взял со стола ручку и тетрадный листок, на котором мы вели подсчет карточных игр, и принял важную позу:

– Так, я составляю список. Кто идет? Отказываться нельзя. Кто из списка отморозится, тот будет… – он задумался. – Тот будет выполнять желания каждого из нас!

Со всех сторон послышались имена, смешки, подколки. Но Сашка был настроен серьезно.

– Кирилл, Юля, Саша, Коля, Аня… Анька, ты идешь?

– Да ну вас, чокнутые. Ещё я ночью не ходила по лесу на речку. Тут километров семь, не меньше!

– Ну и ладно, тебя вычёркиваю.

– А что сразу вычёркиваешь? Я пойду, – Резко передумала Аня. Она увидела, как поднял руку Славик, ее тайная симпатия. – Только купаться я не буду.

– Так, пишу тебя. Славик, ты тоже? Хорошо.

Ребята наперебой называли имена. Ира, Наташа, Костя, Миша. Всего получилось десять человек. Остальные отшучивались, а кто-то откровенно не верил в осуществимость этой затеи.

Игнат, щуплый мальчик в очках, тихо сказал:

– Кто же вас отпустит. Монстр Васильевна быстро всех по кроватям распихает, будет вам и речка и сомы-людоеды.

Кирилл согласился с ним:

– А правда, банда. Как мы улизнем втихаря? Они же до ночи будут сидеть тут, как обычно, мимо них не проскользнуть через двери.

– Через двери то нет, а через окно очень даже да! – Костя понизил голос. – После отбоя мы притворимся, что спим. Подождем немного, а потом шмыгнем через окно пятой комнаты. Оно на другую сторону выходит, нас не услышат.

– А мы их отвлечём! – включилась в беседу рыжая Светка. – Я могу выйти и сказать, что мне плохо. Вы и смоетесь в это время.

Я покосилась на двух сестер близняшек, что жили в пятой комнате. Эти не то, что не пойдут с нами, но и план весь могут слить с потрохами. Надо как-то с ними договориться. Тихонько тронула за плечо Кирилла:

– А эти не сдадут? Как мы их уговорим пустить в комнату?

Он тоже посмотрел на сестёр и задумался. Потом хитро улыбнулся:

– Шантаж. – важно изрёк он. – Предоставь это мне.

Я не выдержала и прыснула:

– Да ты прям Арсен Люпен.

– Кто? – Он явно не был завсегдатаем книжных магазинов.

– Да, никто, забей. Смотри, там уже план разработали. – Я кивнула в сторону остальных заговорщиков.

Одна из двух наших воспитателей, Галина Петровна (в народе Гром Петровна) уже прокричала "Отбой", и почти все разошлись по корпусам. Остались только десять человек. Второпях обсуждали план побега и дорогу к реке.

Я смотрела на них и чувствовала, как поднимается волна азартного нетерпения. Это будет весёлая ночка!

***

Весь следующий день прошел в предвкушении приключения. Мы перешептывались и перемигивались. В автобусе по пути на поле, наша десятка расселась в конце салона и оживленно обсуждала предстоящую ночь.

Сашка все не расставался со своим списком. Теперь он записывал, что нам нужно взять с собой. У кого-то нашёлся фонарик, у кого-то удобный рюкзак.

Наташа, самая спокойная и рассудительная из всех, напомнила взять спички и непременно положить их в непромокаемый пакет.

Мы вообще удивились, когда она вызвалась идти с нами. Наташка была из тех тихонь, что слушают во всем родителей и учителей. Но здесь, вдали от дома, даже она поддалась всеобщему куражу.

Коля сказал:

– А еду будем брать?

– Ты что на неделю собрался? – Заржал Сашка. – Зачем нам еда, мы же искупаемся и назад.

– Устроим там поздний ужин.

– Колька, хватит жрать. Ты и так весь перец на поле съел, нам уже собирать нечего!

Тут засмеялись все. Коля был долговязым и очень худым парнем, но ел всегда за троих. А тётя Люба, наша повариха, очень его прижаливала и предлагала добавку.

– Не хотите, не надо. – пробурчал Коля. – А я на ужине стащу печенье, мало ли что.

Автобус повернул с трассы на грунтовку, пару раз чихнул и остановился. Водитель громко объявил о приезде и мы, толкаясь и спеша, высыпали на наше привычное поле.

Остаток дня пронесся незаметно. Уставшие, голодные, мы смели обед за три минуты и разбрелись по территории, кто куда.

Мы с девочками загорали возле пустого бассейна, который не наполняли уже, наверное, лет сто. Ребята играли в волейбол на площадке.

Потом был ужин и дискотека. Два раза в неделю на пятачке возле столовой устанавливали аппаратуру и к нам приходили местные ребята из окрестных станиц и хуторов. Это были веселые вечера. Наш специалист по безопасности, Иван Сергеевич, оказался не только суровым охранником, но и заводным диджеем. Он умудрялся включать отличную музыку, миксовать и даже делать смешные попурри на разные темы.

Гром Петровна придумала очередной конкурс, "Мисс Колхоз-2000", и мы должны были сделать самые нелепые и смешные прически из подручных средств.

Во всей этой вечерней суете я совсем забыла о нашем походе. Ко мне подошёл Кирилл и спросил:

– Ну что, Юлька, готова к ночному заплыву? У нас уже всё собрано. Спрятали рюкзак в кустах за забором.

Я ответила ему, что конечно готова и что мы можем наперегонки переплыть реку. Но где-то внутри появилось тревожное чувство и остаток вечера мне было не по себе. Я старалась убедить себя, что все пройдёт гладко.

Наша креативная модель, Светка, с прической из пластиковой бутылки заняла почётное первое место.

Её рыжие волосы потрясно смотрелись в высоком хвосте. Мы спрятали бутылку внутрь хвоста и собрали в неё букет из полевых цветов. Украсили все это ромашками и ковылем. Воспитатели торжественно поздравили нас конфетами, а грамоты пообещали отдать завтра.

После отбоя мы подозрительно быстро разбрелись по своим комнатам и затихли, прислушиваясь к звукам, доносящимся с улицы.

Воспитатели сидели в беседке, переговариваясь вполголоса. К ним приехал местный агроном и пришел водитель дядя Коля. Он перебирал струны своей старенькой гитары и тихонько напевал грустную казачью песню.

Действуя точно по плану, в одиннадцать часов Светка вышла к воспитателям и пожаловалась на тошноту. Она так мастерски играла, что все взрослые переполошились и переключили на неё свое внимание.

Мы с Анькой лежали одетые в своих кроватях и ждали условного сигнала. Три глухих удара по стене, пауза и еще три удара. Это Саша придумал, конспиратор. Можно идти.

Крадучись пробрались в пятую комнату и быстро прошмыгнули мимо близняшек, которые демонстративно делали вид, что спят. Окно было открыто. Прохладный ночной воздух приятно освежал мое разгорячённое лицо. Внизу уже стояли все ребята. Они помогли нам спуститься, осталось дождаться только Иру и Наташу.

Когда все были в сборе, Кирилл показал нам прижатый палец к губам и махнул рукой. Гуськом, на полусогнутых ногах, мы крались вдоль корпуса, к спасительному забору. Добрались до дырки в железных прутьях и по одному юркнули в пролом. Вот и всё! Свобода!

По тропинке шли уже не так тихо, шёпотом пересказывая друг другу подробности побега. Костя так громко шипел, что вспугнул фазана, притаившегося в кустах. Огромная тяжелая птица метнулась в сторону, чем изрядно напугала всю толпу.

Анька вскрикнула и Славик вовремя зажал ей рот рукой.

– Тише, тише, ребят! Спалят же! – Кирилл пытался успокоить расшумевшихся беглецов, но сам шептал так громко, что мог бы разбудить весь лагерь.

Но никто нас не слышал. Мы спокойно добрались до дороги в лесу, ведущей к реке. Каждый день всем лагерем ходили по этой дороге купаться, но никогда еще она не была такой страшной и таинственной.

В кронах деревьев шелестела листва, то тут то там скрипели старые стволы, вскрикивали птицы и во все горло пели сверчки.

Саша включил фонарик, но его тоненький луч не разгонял тьму, а наоборот, делал гуще. Решили выключить и довериться тусклому свету восходящей луны.

Я любовалась этой ночью, вдыхала аромат травы, нагретой за день палящим солнцем, смотрела на бесконечные звезды и думала о том, как удачно складывается этот год. Мать будет мной гордиться.

Бодрым шагом мы преодолели половину пути за час, когда я сказала:

– Ребят, смотрите. Что это?

Глаза уже привыкли к темноте, и все повернули головы вслед за мной. В степи, справа стояли несколько одиноких деревьев, а между ними мерцал огонёк. Он был далеко, и непонятно что было источником света.

Кто-то предположил:

– Может туристы?

– Зачем им в степи останавливаться? – Резонно возразил Миша. – Они бы у реки разбили лагерь.

Наташа испугано сказала:

– Может вернемся назад, ребят? Если мы наткнемся на взрослых, придется объяснять, кто мы и откуда. Ох и влетит нам тогда.

Кирилл, в своей резкой манере, ответил:

– Если с кем-то встретимся, скажем, что местные. Всем понятно? – И не услышав возражений, продолжил, – А пойдемте посмотрим? Кто это среди ночи там шарится.

Ребята загудели. Славик хотел к реке, Аня поддержала его. Костя сразу согласился с главарём. Ира в нерешительности всматривалась в огонёк. Я предложила голосовать.

– Кто за речку, поднимите руки?

Три руки взлетели вверх.

– Ну вот и решено. Идем смотреть, что там, в степи.

Мы свернули с дороги и сразу пошли намного медленнее. Стопы то и дело проваливались в какие-то ямки, трава местами доходила до пояса. Голые икры больно царапал репей. Но мне хотелось идти еще быстрей, бежать со всех ног! Я еле сдерживалась, чтобы не прикрикнуть на этих копуш.

Ирка совсем отстала и дрожащим голосом просила:

– Ребят, подождите меня! А вдруг тут водятся гадюки?

– Водятся, конечно. – сказал Славик, мастер поддержки барышень. – А еще сколопендры крымские. Это такие многоножки, только большие и плоские. Их яд вызывает температуру и боль во всем теле.

– Слышь, ботаник, заткнись уже, а? – Кирилл обернулся к нему. – Ты зачем пугаешь девчонок? Давай еще про каракуртов расскажи.

– Кара… кого? – заинтересовался Сашка.

– Каракурт, паук такой. Ядовитый до жути. Укус для человека смертельный.

– Да ты чего заливаешь! "В мире животных" пересмотрел? – спросил участливо Саша. – Так Австралия дальше, за углом, голубчик. – Продолжил он голосом Дроздова.

Все тихонько засмеялись. Сашка умел удачно ввернуть шутку в любой ситуации. Я не выдержала:

– Ребят, пойдёмте побыстрей, а? Вдруг огонь потухнет, и мы не увидим, что там?

Кирилл удивленно спросил:

– А ты чего так спешишь?

Вдруг прямо у него из-под ног взмыло вверх темное пятно и послышалось хлопанье крыльев, а затем встревоженное "Ууух, ууух". Филин, сообразила я. Как он забрел в наши края?

Кирилл от неожиданности выругался матом. Но зато я ушла от ответа.

Коля тоже поторопил всех:

– Пойдемте уже, ребят. Время почти час ночи. Такими темпами мы до рассвета в лагерь не вернёмся.

Мы брели по степи, а свет становился все ярче и отчетливей.

Уже отсюда было видно, что это большой костёр. Он слепил глаза, отчего ночь вокруг снова стала непроглядно-темной.

Мы притихли и молча брели к огню, как бабочки летят к свету. Он манит их и притягивает, приближая к неминуемой погибели.

Когда до костра оставалось всего несколько шагов, стало видно, что это большая каменная чаша, выложенная из камня. Пламя полыхало так жарко, что я чувствовала, как лицо окатывает волнами тепла. Оглянулась на ребят. Они стояли, освещенные этим первобытным заревом. На лицах можно было разглядеть страх, любопытство, непонимание. Такие юные и живые.

Они пришли сюда.

Я привела их сюда.

Саша обошёл костер по кругу и закричал:

– Ребят, смотрите! Что это за хрень?

Мальчишки пошли на зов, а девочки тихо переговаривались:

– Смотрите, там что-то среди деревьев.

– Да, успокойся, Наташ, это костёр так отсвечивает.

Вдруг Костя закричал, и в его голосе просквозил неприкрытый ужас. Мы кинулись на крик, оббежали костёр и увидели жуткое зрелище. Он стоял возле высокого каменного сооружения, похожего на стол, только без ножек – одна большая каменная глыба. Костя смотрел на свои руки. Я подошла ближе и охнула: они были в свежей крови. Значит уже началось!

Ирка с Наташкой закричали почти одновременно, на одной высокой ноте. Аня молча таращилась на него. Парни держались чуть лучше, но на лицах отчетливо читалась паника. Кирилл схватил ветку с земли и сунул ее в огонь. Затем поднёс импровизированный факел ближе к Костиным ладоням. Тот попятился и промямлил:

– Что это? Я только пощупать хотел. Положил руку, а там лужа. Да что это, а? – Он показал на "стол", беспомощно осмотрелся вокруг и его подбородок предательски задрожал. Он понюхал руки и скривился. Но и без того всем было понятно, что же это такое.

– Так, сматываемся быстро! – Молчаливый Миша четко отдал приказ, как будто только этим и занимался всю жизнь. Он повернулся к Наташе и Ире. – Ты и ты, молчать! Кирилл, быстро туши палку и пошли отсюда.

Я невольно восхитилась этим мальчишкой. Обычно скромный и тихий, не растерялся в экстренной ситуации и взял на себя командование. Жаль, что это уже не поможет.

Темнота вокруг костра на мгновение стала еще плотнее и со всех сторон в круг света одновременно шагнуло не меньше пятидесяти фигур в черных балахонах. Они бесшумно окружили нас плотным живым кольцом. Ребята даже не сразу их заметили. А потом так и застыли в смятении.

Отблески костра причудливо меняли тени местами, а треск горящих поленьев был единственным звуком в этой мрачной немой сцене.

Я отыскала Её глазами. Все фигуры были одинаковыми и только одна из них держала в руке длинный посох. Я сделала робкий шаг навстречу. Саша схватил меня за руку и прошипел:

– Юлька, ты куда!

Я обернулась и мягко убрала его руку.

– Добро пожаловать на Жатву.

Хор женских голосов подхватил эту фразу, и она разнеслась по степи:

– Добро пожаловать на Жатву!

Я подошла к Матери и встала на колени. Сухие травинки больно впивались в ноги, но мне было плевать. Я справилась, стала новой Кормилицей. Мы снова будем сильными и молодыми.

Мать медленно подняла руку и положила мне на голову. Хор голосов, как по команде, проговорил:

– Мать Морана дарует нам вечность! Слава её, Воля её, Жизнь её! Мы принимаем и чтим.

Сзади послышалось рыдание. Мне жаль было этих ребят, правда жаль. За время, проведенное вместе, я прониклась к ним симпатией и любовью. Особенно к Ане. Длинными ночами мы лежали рядом в кроватях и делились друг с другом секретами. Она рассказывала, как ей нравится Славка. А я трещала про Кирилла. Он всерьез был мне симпатичен. Тогда я забывала о миссии, забывала о том, что мне больше двухсот лет. Я была пятнадцатилетней девчонкой в лагере при колхозе. Я с таким удовольствием танцевала на дискотеках, сочиняла речёвки и купалась в канале на поле! Но моя семья здесь. Мои сёстры ждали Жатву. И Жатва наступила.

Кольцо вокруг ребят начало смыкаться. Я поднялась с колен и встала в круг, вместе с сёстрами. Мальчишки пытались сопротивляться, но страх наш хороший помощник. Человек борется, когда он верит в спасение. Редко бывает, чтобы кто-то сражался до последнего. Я помню, как в тридцать первом году погибло много наших. Мои сёстры заманили тогда целый отряд беглых казаков. Это была истинно Кровавая Жатва. Они были вооружены, смелы и отчаянны. Даже когда поняли, что надежды нет – дрались до конца. Но людям не победить нашего оружия. Их шашки были страшны, но наше Слово страшнее.

Да, тогда еще Слово было самым сильным нашим оружием. Мы могли одной фразой убить человека, свести с ума, обездвижить. Нужно было только заставить его посмотреть в глаза. Казаки это поняли и махали шашками направо и налево, потупив взгляд в землю. Семеро сестёр погибли от их рук. Но исход всё равно был предрешён. Славное было время!

А потом стало всё труднее собирать Жатву. У людей появились документы, учёты. Уже нельзя было просто заманить целый отряд казаков или бригаду колхозников. Поползли слухи, люди стали аккуратнее. В семьдесят седьмом и вовсе попались. Трёх из нас схватили и казнили самосудом. Это было неслыханное преступление, но мы не могли пойти в милицию. А станичники тихо замяли и скрыли следы.

Еще сто лет назад мы бы за это уничтожили целую станицу, даже город! Но теперь мы слабы. Раз в двадцать три года нам нужна Жатва, только чтобы выжить, не состариться и не умереть.

Мать ищет средства, решения… И я верю, что однажды мы снова станем сильными, снова заставим людей дрожать при словах – Потомки Мораны.

Я безучастно смотрела, как несчастные подростки из последних сил боролись за свои жизни. Им заткнули кляпами рты, и только их вытаращенные глаза отражали всполохи костра. Ужас и отчаяние были для них последними чувствами в этом мире. Чёрные фигуры в балахонах связали их и посадили у Алтаря. Мать задумчиво решала, кто же будет первым. Она сняла капюшон и вопросительно посмотрела на меня. Я едва заметно пожала плечами. Какая разница?

Красивые, чистые голоса моих сестёр затянули песню на нашем мёртвом языке, и я подхватила. Мы закружились в Обрядном танце. Ветер ласково трепал подолы балахонов, всполохи костра озаряли счастливые лица. Хор звучал все громче, громче, заглушая предсмертные крики.

***

Близняшки из пятой комнаты утром рассказали воспитателям, что мы пошли купаться в реке. Водолазы две недели прочесывали дно, но все тщетно. Течение в Дону сильное, даром его называют Тихим. Лагерь закрыли. Еще долго в наших краях бродили журналисты, следователи, зеваки, охотники за сенсациями. Но время не любит оставлять память.

Зачем я всё это рассказываю?

Годы летят так быстро! На дворе двадцать второй год… У нас осталось восемь месяцев до Жатвы.

Чёртов прогресс: все эти смартфоны, камеры, соц. сети, интернет. Сейчас практически невозможно собрать Жатву и остаться незамеченными. Мы решили идти ва-банк.

Раз уж мы не можем противиться революции, нужно её возглавить, как сказал один из ваших мудрых представителей.

Технологии наше проклятие, так пусть же станут нашим спасением! Люди так пресытились впечатлениями, их невозможно удивить. С экранов кинотеатров, телевизоров, телефонов льётся непрекращаемый поток войн, убийств, крови. Так пусть же наша история станет выдумкой, страшной байкой, достоянием публики. Вы всё равно в неё не поверите.

Этот рассказ распространится по Сети, мы постараемся. И ваша бдительность окончательно притупится. Найдутся желающие пощекотать нервы, найти это место, расспросить местных об исчезновении десяти подростков из лагеря при колхозе в двухтысячном году. Я придам эту историю широкой огласке. Пусть все знают и не верят! А самым любопытным я отправлю координаты.

Добро пожаловать на Жатву!