Kitobni o'qish: «Наследие разлома»

Пролог

Двадцать два года назад

Дождь барабанил по высоким окнам королевского дворца.

В западном крыле уже несколько часов дежурили двое стражников. Им было приказано никого не впускать и не выпускать, пока не прибудет человек, которого они ожидали.

Внутри небольшой комнаты пахло кровью, лекарственными травами и воском.

— Девочка, — объявила повитуха.

На постели пошевелилась женщина. Она была совсем измучена родами. Длинные серебряные волосы прилипли ко лбу, губы потрескались, а руки дрожали так сильно, что ей с трудом удалось приподняться на локтях.

— Покажите мне её.

Повитуха не ответила.

Она стояла возле небольшого стола, осторожно заворачивая новорождённую в чистую ткань.

— Прошу вас, — повторила женщина. — Я хочу её увидеть.

Старуха наконец обернулась.

— У вас красивая дочь.

— Тогда дайте мне её.

Повитуха отвела глаза.

Женщина почувствовала, как внутри нарастает тревога.

— Почему вы молчите?

Вместо ответа старуха подошла к двери и прислушалась.

— Что происходит? — спросила роженица.

— Ничего, госпожа. Вам нужно отдохнуть.

— Тогда отдайте мне ребёнка.

Повитуха крепче прижала младенца к груди.

В этот момент где-то в другой части дворца раздались торопливые шаги. За стеной послышались приглушённые голоса, а затем наступила тишина.

Женщина вздрогнула.

Она знала, что этой ночью королева тоже должна была родить. В последние дни об этом говорили все дворцовые служанки. Королевские покои были заполнены лекарями, а король почти не покидал супругу.

Но сейчас в западном крыле стояла такая тишина, словно дворец внезапно опустел.

— Что-то случилось? — прошептала она.

Повитуха отвернулась.

За дверью послышались шаги.

Старуха отшатнулась.

В комнату вошёл мужчина в тёмном дорожном плаще. С его одежды на каменный пол капала дождевая вода. Капюшон скрывал большую часть лица.

— Всё прошло благополучно? — спросил он.

— Да, господин. Девочка здорова.

Повитуха передала ему ребёнка.

Мужчина отогнул край ткани и внимательно посмотрел на младенца.

Тонкие светлые волоски едва прикрывали маленькую голову. Девочка недовольно поморщилась и открыла глаза.

— Подойдёт, — негромко произнёс он.

— Подождите, — хрипло сказала женщина на постели.

Незнакомец остановился.

— Куда вы её забираете?

Мужчина не ответил.

Женщина попыталась сесть, но боль заставила её вскрикнуть. Она ухватилась за край простыни.

— Вы обещали, что позволите мне оставить её!

Мужчина посмотрел на повитуху.

Та поспешно опустила голову.

— Никто не давал вам подобных обещаний, — ответил он.

— Неправда! Когда я узнала, что беременна, мне сказали, что нас не тронут!

— И вас не трогали.

— Вы забираете моего ребёнка!

Младенец заплакал.

Мужчина слегка покачал свёрток, словно хотел успокоить девочку.

— Она будет накормлена, одета и ни в чём не будет нуждаться. Разве не этого вы хотели для своей дочери?

— Я хотела быть рядом с ней.

Он снова ничего не ответил.

Женщина протянула дрожащую руку.

— Прошу... Позвольте хотя бы раз подержать её.

Несколько мгновений мужчина смотрел на неё.

Затем приблизился.

Повитуха осторожно помогла роженице приподняться, и та наконец приняла ребёнка.

Девочка почти сразу перестала плакать.

Женщина отогнула край ткани.

Маленькое покрасневшее личико, крошечный нос, сжатые кулачки. На голове виднелись тонкие светлые волоски.

— Здравствуй, моя хорошая, — прошептала она.

Слёзы скатились по её щекам.

— Прости меня. Прости, что я не смогла...

Она не договорила.

Мужчина протянул руки.

— Пора.

— Нет. Ещё немного.

— Отдайте ребёнка.

Женщина крепче прижала дочь к груди.

— Пожалуйста. Хотя бы до утра. Я покормлю её, а потом...

Мужчина забрал младенца.

— Нет! — женщина вцепилась в край одеяла. — Прошу вас!

Он резко высвободил ткань.

— Довольно.

Девочка снова заплакала.

Женщина попыталась подняться с постели, но ноги не удержали её. Она упала на колени, едва успев ухватиться за деревянную спинку кровати.

— Я никому не скажу! — закричала она. — Клянусь Великими корнями! Никому!

Мужчина остановился у двери.

— Забудьте об этом.

И вышел.

Повитуха молча собирала инструменты.

Женщина всё ещё сидела на полу, прижимая ладони к животу.

— Куда он её понёс? — спросила она.

Старуха не ответила.

— Вы ведь знаете. Скажите мне.

— Вам нужно лечь.

— Почему именно моя дочь?

Повитуха застыла.

— Не задавайте вопросов, госпожа.

— Это связано с королевой?

Старуха резко обернулась.

— Тише!

Женщина подняла голову.

— Я слышала, как стражники разговаривали. Говорили, что королеве стало хуже. Что лекари ничего не могут сделать...

— Замолчи.

Повитуха произнесла это так резко, что роженица осеклась.

Старуха оглянулась на дверь, затем приблизилась и опустилась рядом с ней.

— Послушайте меня внимательно. Больше ни слова об этом. Ни сегодня, ни завтра. Никогда.

— Но моя дочь...

— Если хотите когда-нибудь увидеть её снова, молчите.

Женщина заплакала.

Повитуха помогла ей вернуться на постель и укрыла одеялом.

— Постарайтесь уснуть.

— А вы?

— Я скоро вернусь.

Старуха собрала свои вещи, затушила две свечи и вышла.

Мужчина ждал в конце коридора.

В руках у него больше не было ребёнка.

— Она что-нибудь поняла? — спросил он.

Повитуха опустила глаза.

— Она напугана. Но я уверена, что никому ничего не расскажет.

— Она уже задаёт вопросы.

— Господин, она только что родила. Она потеряла много крови. Ей нужно несколько дней, чтобы прийти в себя.

— Несколько дней?

Он произнёс это с лёгким удивлением.

Повитуха почувствовала, как похолодели пальцы.

— Вы ведь обещали, что её отпустят.

— Я обещал, что ребёнок будет жить.

Старуха медленно подняла глаза.

Мужчина посмотрел на стражника у двери.

— Когда закончите, позаботьтесь, чтобы комнату привели в порядок до рассвета.

— Слушаюсь.

Повитуха шагнула вперёд.

— Господин...

Мужчина остановился.

— Она ничего не сделала, — прошептала старуха. — Она просто хотела увидеть свою дочь.

Он долго смотрел на неё.

— Вы принимали роды сегодня ночью?

— Да.

— Тогда советую забыть об этом.

Повитуха побледнела.

— Но...

— И о ребёнке тоже.

Мужчина развернулся и пошёл прочь.

Стражник открыл дверь.

Из комнаты донёсся слабый женский голос.

Повитуха закрыла глаза.

Дверь захлопнулась.

В королевских покоях почти не осталось свечей.

Ещё несколько часов назад здесь суетились лекари, служанки приносили горячую воду, а из-за тяжёлых дверей доносились мучительные крики.

Теперь стояла тишина.

На широкой постели лежала королева. Её лицо было бледным, а серебряные волосы аккуратно разложены по подушке. Кто-то успел переодеть её в чистую сорочку и сложить руки поверх покрывала.

Возле кровати стояла пустая колыбель.

Король Валериан сидел рядом с супругой, не отрывая взгляда от её лица.

Он уже несколько часов не произносил ни слова.

Когда лекари сообщили, что королеву не удалось спасти, он приказал всем покинуть покои. С тех пор к нему осмеливались обращаться лишь по самым неотложным вопросам.

Дверь тихо открылась.

В комнату вошёл мужчина в тёмном плаще.

— Ваше величество.

Валериан не обернулся.

— Где она?

— Ребёнок здесь.

Мужчина отступил в сторону, пропуская служанку с младенцем на руках.

Король наконец поднял голову.

— Покажи.

Служанка приблизилась.

Валериан долго смотрел на девочку.

Светлые волоски, маленькое лицо, крепко сжатые кулачки. Она была удивительно похожа на детей королевского рода.

Он осторожно отогнул край ткани.

— Глаза?

— Светлые, ваше величество, — ответил мужчина. — Никаких отклонений.

Король выпрямился.

— А мать?

— О ней позаботятся.

Валериан посмотрел на него.

— Что это значит?

Мужчина помедлил.

— Она знает, что ребёнка забрали. И уже начала задавать вопросы.

— Я приказал обеспечить её молчание.

— Именно этим мы и занимаемся.

Король нахмурился.

— Я не приказывал её убивать.

— Ваше величество, женщина видела ребёнка. Она знает, когда родила, и знает, что королева тоже должна была родить сегодня ночью. Рано или поздно она сопоставит эти обстоятельства.

— Тогда отправьте её из дворца.

— И позволить ей рассказать обо всём первому встречному?

Валериан поднялся.

— Ты забываешься.

Мужчина немедленно склонил голову.

— Простите, ваше величество.

Несколько мгновений король молчал.

Затем посмотрел на младенца.

— Она ни в чём не виновата, — тихо произнёс он.

Мужчина не сразу понял, о ком идёт речь.

— Разумеется, ваше величество.

Валериан снова взглянул на мёртвую супругу.

— Я хочу увидеть своего сына.

Мужчина едва заметно напрягся.

— Вы уверены?

Король резко повернулся к нему.

— Я хочу увидеть его.

— Как прикажете.

Он подал знак служанке.

Та осторожно положила светловолосую девочку в пустую колыбель и вышла.

Через несколько минут дверь открылась снова.

На этот раз в комнату вошла пожилая женщина, державшая на руках другой свёрток.

Валериан подошёл к ней.

— Дай мне его.

Женщина поколебалась, но передала младенца королю.

Он осторожно развернул ткань.

Ребенок спал.

Его лицо ничем не отличалось от лица любого другого новорождённого. Маленький нос, округлые щёки, тонкие тёмные волоски на голове.

Валериан провёл пальцем по его щеке.

Младенец пошевелился.

А затем открыл глаза.

Совершенно чёрные.

Без видимой границы между радужкой и зрачком.

Король замер.

Он уже видел их несколькими часами ранее, сразу после рождения сына. Тогда один из лекарей торопливо накрыл его лицо тканью, а другой потребовал удалить из комнаты всех служанок.

Валериан до сих пор помнил их испуганные взгляды.

— Мы проверили его, — негромко сообщил мужчина в плаще. — Дважды. Ошибки быть не может.

Король ничего не ответил.

Мальчик смотрел на него, не плача.

— Лекари уверены? — спросил он.

— Да, ваше величество.

— И больше никто не видел?

— Только те, кто присутствовал при родах.

Валериан осторожно поправил ткань у лица младенца.

— Он мой сын.

— Никто этого не отрицает, ваше величество.

— Тогда почему я должен прятать его?

Мужчина опустил глаза.

— Потому что вы не сможете защищать его вечно.

Валериан посмотрел на него.

— Я король.

— Именно поэтому вы должны понимать, что произойдёт, если совет узнает правду.

— Совет не смеет распоряжаться судьбой моего ребёнка.

— Пока вы живы — возможно. Но что будет, если однажды вас не станет? Кто защитит мальчика? Принц Кассиан? Люди, которые с детства слышат, что демоны виновны во всех бедах нашего королевства?

Валериан промолчал.

— Ваше величество, — продолжил мужчина уже тише, — королева умерла. Единственные люди, знающие о рождении мальчика, находятся под вашим контролем. Пока ещё можно сделать так, чтобы никто ничего не узнал.

— Ты предлагаешь мне отказаться от собственного сына.

— Я предлагаю сохранить ему жизнь.

Король опустил взгляд на младенца.

Мальчик смотрел на него совершенно чёрными глазами. Его маленькая ладонь крепко сжимала палец отца.

— А если правда когда-нибудь откроется?

— Тогда отвечать придётся не только вам. Совет потребует объяснить, откуда в королевской семье взялась демоническая кровь. Начнут проверять происхождение покойной королевы, её родственников, законность рождения принца Кассиана. Найдутся те, кто захочет воспользоваться этим.

Валериан медленно провёл рукой по лицу.

— Она знала? — спросил он.

Мужчина не сразу ответил.

— Ваше величество?

— Моя жена. Она знала, что такое возможно?

— Теперь это уже не имеет значения.

Валериан посмотрел на неподвижную женщину в постели.

— Для меня имеет.

Мужчина ничего не ответил.

Некоторое время король молча держал сына на руках.

— Куда его отправят?

— На север. Там он сможет жить среди своих.

— Он не знает никаких своих. Он только что родился.

— Зато там ему не придётся скрывать собственные глаза.

Валериан ещё некоторое время держал ребенка на руках.

— Прости меня, — прошептал он.

Он передал его пожилой женщине.

— Уходите.

Та склонила голову и поспешно направилась к выходу.

Когда дверь закрылась, Валериан остался стоять посреди комнаты.

Из колыбели донёсся тихий плач.

Король повернул голову.

Светловолосая девочка проснулась и теперь беспокойно шевелила ручками.

Мужчина в плаще приблизился к ней.

— Что прикажете делать с этим ребёнком, ваше величество?

Валериан долго смотрел на младенца.

Ещё несколько часов назад эта девочка лежала на груди своей настоящей матери.

Теперь ей предстояло занять чужое место.

— Она останется здесь, — наконец произнёс король.

— А что сказать придворным?

— Что королева родила дочь.

— И вы признаете её своей?

Валериан посмотрел на мужчину.

— Для всех она будет моей дочерью.

— А если кто-нибудь заметит несоответствия?

— Ты сам сказал, что девочка похожа на детей королевского рода.

Мужчина склонил голову.

— Да, ваше величество.

— Тогда никаких несоответствий быть не должно.

Король подошёл к колыбели.

Девочка продолжала плакать.

Он неловко взял её на руки. Младенец ненадолго затих, а затем снова заплакал, уткнувшись лицом в его одежду.

Валериан растерянно посмотрел на мужчину.

— Позовите кормилицу.

— Сейчас, ваше величество.

Мужчина направился к двери, но король остановил его.

— Ещё одно.

— Да?

— Женщину из западного крыла не трогать. Я хочу лично решить, что с ней делать.

Мужчина помедлил.

— Боюсь, ваше величество, распоряжение уже отдано.

Валериан медленно поднял голову.

— Отмени его.

— Но...

— Немедленно.

Мужчина поклонился и поспешно покинул комнату.

Король остался один.

Он посмотрел на девочку, которую держал на руках.

Она не была его дочерью.

Он знал это лучше всех.

Но с этой ночи весь Астервальд должен был поверить в обратное.

Мужчина быстро шёл по коридору западного крыла.

Возле нужной двери стоял один из стражников.

Увидев приближающегося господина, тот вытянулся.

— Всё исполнено, — доложил он.

Мужчина остановился.

— Когда?

— Несколько минут назад.

Из комнаты вышел второй стражник. На рукаве его мундира виднелось небольшое тёмное пятно.

— Свидетелей не было, господин.

Мужчина несколько мгновений смотрел на закрытую дверь.

Затем перевёл взгляд на пожилую повитуху, сидевшую на скамье у противоположной стены.

Та не поднимала головы.

— Ты слышала? — спросил он.

Старуха едва заметно кивнула.

— Хорошо.

Он поправил плащ.

— К рассвету здесь не должно остаться ничего, что напоминало бы о случившемся.

— Слушаюсь, господин, — ответил стражник.

Мужчина направился обратно к королевским покоям.

Теперь ему предстояло сообщить Валериану, что его приказ опоздал.

К рассвету дождь прекратился.

Слуги уже разносили по дворцу известие о смерти королевы. В коридорах говорили шёпотом, некоторые женщины плакали, а у дверей королевских покоев выставили дополнительную охрану.

Король объявил трёхдневный траур.

Новорождённую принцессу поручили заботам кормилицы. Служанкам было велено не беспокоить ребёнка и без разрешения не входить в её покои.

Ещё до восхода солнца через восточные ворота выехала крытая повозка без гербов.

Стражник проверил документы, заглянул внутрь и молча отступил в сторону.

В глубине повозки сидела пожилая женщина. На её коленях лежал небольшой свёрток, укрытый плотной шерстяной тканью.

Из-под края одеяла на мгновение показалась крошечная ладонь.

— Открывайте, — приказал стражник.

Лошади тронулись.

Повозка скрылась за поворотом дороги, ведущей на север.

А в западном крыле дворца уже меняли окровавленные простыни.

Глава 1. Элиара.

Когда-то давно, задолго до того, как мир познал смерть, в самом его сердце росло священное Древо Жизни.

Никто уже не помнил, кто посадил его и откуда взялось первое семя. Одни утверждали, что Древо существовало ещё до появления солнца и луны. Другие верили, что оно было даром Старых богов, оставленным в знак вечной любви к людям.

Но все сходились в одном: пока его корни пронизывали землю, а ветви тянулись к небесам, жизнь не имела конца.

Ствол Древа был столь широк, что сотни людей, взявшись за руки, не смогли бы обхватить его. Кора отливала мягким серебром, а огромная крона простиралась на многие мили, укрывая землю от палящего солнца. Листья никогда не желтели и не опадали. По ночам они светились тысячами крошечных огней, словно среди ветвей загорались звёзды.

Говорили, что даже ветер, проходящий сквозь крону Древа, обладал целительной силой.

Люди приходили к нему из самых дальних уголков мира. Они приносили больных детей, раненых воинов и тех, чьи тела были истощены долгими годами страданий.

И каждый возвращался домой исцелённым.

Слепые вновь видели солнце. Хромые вставали на ноги. Умирающие открывали глаза, словно пробуждаясь от глубокого сна.

Но величайшим даром Древа было бессмертие.

В те времена люди не знали старости. Их кожа оставалась молодой, серебряные волосы не теряли блеска, а сердца могли биться бесконечно долго. Сменялись столетия, возводились и разрушались города, рождались новые поколения, но лица тех, кто встречал первые рассветы, оставались неизменными.

Смерть существовала лишь в древних сказаниях. В неё верили не больше, чем в чудовищ, обитающих за пределами известного мира.

Мы были счастливы.

По крайней мере, именно так утверждают старые предания.

Семьи жили рядом на протяжении столетий. Дети росли, не зная страха однажды потерять родителей. Влюблённые не давали друг другу клятв до самой смерти, ведь подобные слова казались бессмысленными.

Никто не спешил жить. Никто не боялся завтрашнего дня.

Казалось, так будет всегда.

Но вечность оказалась куда более хрупкой, чем мы могли представить.

А потом случился Разлом.

Никто не знал, что стало его причиной. Ни один из сохранившихся летописцев не сумел описать тот день до конца. Одни утверждали, что земля разверзлась после страшного землетрясения. Другие рассказывали о багровом свете, прорезавшем небеса, и голосах, доносившихся из глубин мира.

Но все свидетельства сходились в одном.

В тот день Древо Жизни погибло.

Говорят, сначала потемнели листья. Затем по серебряной коре поползли глубокие трещины, из которых сочилась густая чёрная жидкость. Ветви, прежде касавшиеся облаков, ломались под собственной тяжестью. Земля содрогалась, а корни, тысячелетиями питавшие мир, один за другим превращались в пепел.

Когда упала последняя ветвь, мир раскололся.

Глубокая рана протянулась через земли, разделив некогда единый народ на две части.

Разлом оказался непреодолимым. Его края уходили далеко за горизонт, а глубина была столь велика, что даже солнечный свет не достигал дна. По ночам из пропасти поднимался холодный туман, и временами сквозь него пробивалось странное свечение.

Те, кто подходил слишком близко, слышали шёпот.

Но самым страшным последствием стала не сама пропасть.

Изменился весь мир.

По одну сторону Разлома остались плодородные земли, богатые города, дворцы и хранилища древних знаний. Там люди сумели сохранить власть, богатство и остатки былого долголетия. Их жизнь больше не была вечной, но по-прежнему могла продолжаться невероятно долго.

По другую сторону остались мы.

Наши земли постепенно истощались. Урожаи становились скуднее, зимы — холоднее, а болезни, о которых прежде никто даже не слышал, проникали в дома.

Впервые за многие столетия людям пришлось бороться за собственное существование.

Но мы ещё не знали, что потеряли гораздо больше, чем благословение Древа.

Первые смерти произошли спустя десять или двадцать лет после Разлома.

Для людей, проживших сотни лет, это был ничтожно малый срок.

Сначала никто не понимал, что происходит.

Один человек не проснулся утром. Другой умер от раны, которая прежде затянулась бы за несколько мгновений. Третий заболел неизвестной болезнью и угас за считаные дни.

Люди искали объяснения.

Они молились у останков священного Древа, приносили дары Старым богам и пытались отыскать хотя бы один живой корень. Целители смешивали травы, произносили древние заклинания, но ничто больше не возвращало умирающих к жизни.

А затем появились первые признаки старости.

Молодые лица покрывались морщинами. Руки, прежде сильные и ловкие, начинали дрожать. Волосы тускнели, а тела постепенно слабели.

Те, кто ещё недавно считал себя вечным, впервые увидели собственную смерть в отражении зеркала.

Мир охватил ужас.

Люди боялись засыпать, опасаясь больше не проснуться. Матери не отходили от постелей заболевших детей. Мужья и жёны сидели рядом с любимыми, не понимая, как можно прожить вместе несколько столетий и всё равно оказаться неготовыми к расставанию.

Появились первые могилы.

Первые надгробия.

Первые имена, произнесённые в последний раз.

Мы научились хоронить мёртвых раньше, чем научились принимать их смерть.

Но Разлом не только отнял у нас бессмертие.

Он принёс нечто новое.

Нечто, чему в прежнем мире не было места.

Поначалу изменения казались незначительными.

Те, кто приближался к Разлому, порой возвращались другими. Одни жаловались на мучительные головные боли, другие слышали голоса даже во сне. Некоторые начинали видеть в темноте, чувствовать чужое присутствие или обнаруживали в себе способности, которых прежде не имели.

Вскоре стали рождаться дети, непохожие на своих родителей.

Их кожа приобретала холодный сероватый оттенок. Серебряные волосы темнели, пока не становились чёрными, словно уголь. У некоторых на лбу появлялись небольшие костяные наросты, с годами превращавшиеся в длинные изогнутые рога.

Но больше всего людей пугали глаза.

Чёрные.

Полностью чёрные, без единого проблеска белка.

Казалось, в них не отражался свет. Они поглощали его, словно бездонные колодцы, заглядывать в которые означало рисковать собственной душой.

Таких существ стали называть демонами.

Никто не мог с уверенностью сказать, были ли они порождением Разлома или людьми, изменёнными его силой.

Но страх редко нуждается в объяснениях.

Особенно когда у него появляется лицо.

Поначалу демонов сторонились. Им запрещали заходить в храмы, покупать пищу на рынках и селиться рядом с другими семьями. Матери прятали детей при одном упоминании существ с чёрными глазами.

Но вскоре страх сменился ненавистью.

А ненависть породила кровь.

Начали исчезать путники. Затем пришли вести о разграбленных деревнях и сожжённых домах. Выжившие рассказывали о рогатых существах, появлявшихся из ночного тумана. Те нападали без предупреждения, убивали пытавшихся сопротивляться и забирали всё ценное.

Иногда исчезали целые семьи.

Иногда находили лишь пустые колыбели.

Говорили, что демоны похищают младенцев, чтобы воспитать среди себе подобных. Другие утверждали, будто детей уносят к самому Разлому и сбрасывают в бездонную пропасть.

Никто не знал правды.

Но от этого рассказы становились только страшнее.

Деревни окружали высокими стенами. На дорогах появлялись вооружённые дозоры. Люди перестали путешествовать в одиночку, а с наступлением темноты запирали двери.

На окнах рисовали защитные знаки. Над детскими кроватями развешивали серебряные нити. Старики шептали молитвы, смысл которых уже давно был забыт.

Особенно боялись взгляда демона.

Ходили легенды, что достаточно однажды посмотреть ему прямо в глаза, чтобы Разлом начал проникать в твоё тело.

Сначала на коже проступят серые пятна. Затем серебряные волосы почернеют от самых корней. А однажды утром ты проснёшься и обнаружишь в зеркале чужое лицо.

Лицо того, кого ещё вчера сам называл чудовищем.

Некоторые верили, что под воздействием этого взгляда меняется и человеческая душа. Что всё доброе, оставшееся в сердце, исчезает, уступая место ненависти и жажде крови.

Поэтому детей с раннего возраста учили одному правилу:

Никогда не смотри демону в глаза.

Проходили годы.

Страх передавался от родителей к детям, от одного поколения к следующему. Демоны становились героями страшных сказок, которыми пугали непослушных детей.

Их изображения высекали на камнях возле дорог, предупреждая путников об опасных землях. Их имена старались не произносить после захода солнца.

Мы научились жить с голодом, терпеть холод и хоронить близких. Даже смерть, прежде казавшаяся самым страшным из возможных наказаний, постепенно стала привычной частью существования.

Но к демонам мы так и не привыкли.

Их боялись сильнее болезней, голода и самой смерти.

Ведь смерть могла однажды прийти и забрать твою жизнь.

А демон, как говорили старики, мог отнять нечто гораздо более страшное.

Твою человечность.

Так мир, некогда объединённый жизнью, окончательно оказался разделён страхом.

И чем больше проходило времени, тем труднее становилось вспомнить, что когда-то мы все жили под ветвями одного Древа.

Что когда-то у нас не было врагов.

И что, возможно, прежде чем появились демоны, мы все были одним народом».

— Вы опять читаете эту дрянь, ваше высочество?

Я вздрогнула и подняла голову.

В дверях стоял Эдвин. Под мышкой он держал небольшую кожаную сумку, из которой торчали пучки сушёных трав. Его седые волосы, как всегда, были небрежно собраны на затылке, а на переносице сидели круглые очки, которые он постоянно поправлял указательным пальцем.

— Вы меня напугали!

— Судя по тому, что вы читаете, напугать вас не так уж сложно.

Он прошёл в комнату и поставил сумку на стол.

Я недовольно нахмурилась.

— Вообще-то это «Сказания о народах Разлома». Очень древняя книга.

— Древность ещё не делает глупость мудростью.

— Эдвин!

— Ваше высочество.

Он слегка поклонился, но по его лицу было совершенно ясно, что извиняться он не собирается.

Я закрыла книгу, заложив страницу тонкой шёлковой лентой.

— Вы хоть знаете, о чём она?

— Боюсь, знаю гораздо больше, чем мне хотелось бы.

— Тогда вам должно быть известно, насколько опасны демоны.

Эдвин хмыкнул и принялся раскладывать на столе небольшие стеклянные пузырьки.

— Мне также известно, что в одной старинной книге утверждалось, будто женщина может забеременеть от солнечного луча, если трижды чихнёт на рассвете.

Я уставилась на него.

— Вы сейчас серьёзно?

— Разумеется, нет. Но книга, уверяю вас, была весьма древней.

Я невольно улыбнулась, но тут же постаралась вернуть лицу серьёзное выражение.

— Вы прекрасно понимаете, о чём я говорю.

— Понимаю. Вы снова начитались страшных историй и теперь собираетесь задавать мне вопросы, на которые сами уже придумали ответы.

— Но эти легенды передаются из поколения в поколение!

Эдвин на мгновение замер.

Его пальцы, державшие маленький флакон, едва заметно дрогнули.

— Ложь тоже, ваше высочество.

Я нахмурилась.

— Вы хотите сказать, что всё написанное здесь неправда?

— Я хочу сказать, что человеку следует научиться отличать правду от того, что ему велели считать правдой.

Я задумчиво посмотрела на обложку.

— Здесь написано, что достаточно один раз посмотреть демону в глаза, чтобы навсегда потерять свою душу.

— И вы этому верите?

— Не знаю, — призналась я. — Но разве вы не слышали историй о людях, у которых после встречи с демонами чернели волосы?

Эдвин медленно снял очки.

— Слышал.

— Вот видите!

— Я также слышал истории о говорящих лошадях, летающих рыбах и мертвецах, возвращавшихся домой к ужину. Но это не значит, что я собираюсь готовить для покойников лишнюю тарелку супа.

— Вы невозможны!

— Это мне тоже часто говорят.

Я закатила глаза.

Эдвин снова надел очки и открыл свою сумку.

Несколько мгновений мы молчали.

— А вы когда-нибудь видели демона? — спросила я.

Старик остановился.

На этот раз он не улыбнулся.

— Почему вас это интересует?

— Потому что вы всегда говорите о них так, словно знаете что-то, чего не знаю я.

— Я стар, ваше высочество. В моём возрасте это случается довольно часто.

— Эдвин.

Он тяжело вздохнул.

— Что?

— Вы видели демона?

За окном пели птицы. Где-то в коридоре рассмеялась служанка, и её смех быстро затих за закрытой дверью.

Эдвин смотрел на меня слишком долго.

— Да, — наконец ответил он.

Я выпрямилась в кресле.

— Правда?!

— Не вижу причин вам лгать.

— И какой он был?

Старик отвёл взгляд.

— Маленький.

Я растерянно моргнула.

— Маленький?

— Совсем маленький.

Последние слова он произнёс тише, чем остальные. На мгновение мне показалось, что он вспоминает что-то неприятное.

— Но разве у демонов не огромные рога и острые зубы?

Эдвин медленно закрыл сумку.

— Не все чудовища рождаются с рогами, ваше высочество.

— Тогда как вы поняли, что это был демон?

Он ничего не ответил.

Я ждала, но старик уже отвернулся к столу, словно разговор был окончен.

— Эдвин?

— Ваше высочество, — произнёс он необычно тихо, — позвольте дать вам один совет.

Я замолчала.

— Не верьте всему, что написано в книгах. Особенно тем, которые рассказывают вам, кого следует ненавидеть.

— Но почему?

Он посмотрел на меня, и впервые за всё время нашего разговора мне показалось, что старик невероятно устал.

— Потому что самые страшные чудовища редко выглядят чудовищами.

Я хотела расспросить его подробнее, но он уже направился к двери.

— Не забудьте выпить лекарство после ужина. И постарайтесь сегодня лечь пораньше.

— Вы опять уходите, не ответив на мои вопросы!

— Боюсь, это единственная причина, по которой мне удалось дожить до столь почтенного возраста.

— Эдвин!

Старик остановился, не оборачиваясь.

— Что ещё, ваше высочество?

— А у того демона… были чёрные глаза?

Его рука медленно сжалась на дверной ручке.

— Не помню, — ответил он.

И вышел.

Я ещё долго смотрела на закрывшуюся дверь.

Странный старик.

Впрочем, Эдвин всегда был таким. Он мог часами рассказывать о свойствах редких растений или спорить со мной о древних трактатах. Но стоило заговорить о демонах, как его настроение неизменно портилось.

Я снова открыла книгу.

Пальцы скользнули по пожелтевшей странице.

«Тот, кто заглянет в глаза порождению Разлома, навеки утратит человеческую душу».

Я перечитала эти слова дважды.

А затем невольно вспомнила выражение лица Эдвина.

Он сказал, что видел демона.

Совсем маленького.

Я попыталась представить крошечное существо с серой кожей, чёрными глазами и острыми рогами.

Получалось довольно нелепо.

Но Эдвин не смеялся, когда говорил о нём. Напротив, на мгновение он выглядел так, словно вспомнил нечто, о чём предпочёл бы забыть.

Я задумалась.

За всю жизнь мне ни разу не доводилось встретить человека, который действительно видел демона собственными глазами.

Все лишь пересказывали чужие истории.

Но ведь кто-то должен был увидеть их первым.

Я захлопнула книгу.

Нет, Эдвин ошибался.

Не могли же все эти летописи врать.

Не могли столько поколений ошибаться.

И всё же меня не покидала одна мысль.

Если демоны действительно были жестокими, кровожадными чудовищами, почему Эдвин говорил об одном из них так, словно вспоминал ребёнка?

Я посмотрела на закрытую дверь.

В конце концов, если демоны вовсе не были чудовищами…

Почему тогда весь мир их боялся?

Глава 2. Элиара.

Я вышла из библиотеки около полудня.В столовую идти совершенно не хотелось, но утром Энни рассказала, что сегодня отец собирается обедать вместе с нами. А значит, у меня наконец появится возможность поговорить с ним.

В столовую идти совершенно не хотелось, но утром Энни рассказала, что сегодня отец собирается обедать вместе с нами. А значит, у меня наконец появится возможность поговорить с ним.

Несколько дней назад я случайно услышала разговор торговцев, вернувшихся с востока. Они обсуждали необычную находку среди развалин древнего города: несколько сундуков, доверху наполненных золотом и драгоценностями.

Кто оставил там сокровища, никто не знал. Впрочем, выяснять это было уже поздно. Говорили, золото растащили в первый же день.

Но меня интересовали вовсе не драгоценности.

Город был заброшен несколько столетий назад. Через его руины не проходили торговые пути, поблизости не располагалось ни одного крупного поселения. Откуда же там могло взяться столько золота?

Если сокровища принадлежали демонам, почему те до сих пор не попытались их вернуть?

Чем больше я размышляла об этом, тем сильнее мне хотелось увидеть руины собственными глазами. Возможно, там сохранилось что-нибудь ещё. Старинные надписи, забытые предметы или хотя бы следы людей, живших в городе до его разрушения.

Отец вряд ли обрадуется моей просьбе, но попытаться всё же стоило.

Я должна была попасть туда.

За спиной послышались быстрые, тяжёлые шаги.

— Эй! Принцесса!

Я мысленно застонала.

Кассиан.

Ну конечно. Из всех людей, которых я могла встретить по дороге в столовую, мне обязательно должен был попасться именно он.

Я ускорила шаг.

— Элиара, стой!

Притвориться, что не слышу, не получилось. Кассиан нагнал меня, схватил за плечо и развернул к себе.

— Ты чего убегаешь?

— Я не убегала. Вам показалось, ваше высочество.

— Я тебя звал.

— Да? — притворно удивилась я. — А я не слышала. Думала, может, эхо гуляет по коридорам.

Я опустила взгляд на его руку.

— Может, ты уже отпустишь меня?

Кассиан ухмыльнулся, но пальцы разжал.

— Идёшь на обед?

— Нет, Кассиан. В полдень я обычно отправляюсь в конюшню пересчитывать лошадей.

Он прищурился.

— Очень смешно.

— Вообще-то я собираюсь пообедать. Слышала, сегодня повар приготовил мой любимый пирог с лунными ягодами.

Улыбка исчезла с его лица.

Я едва сдержала смех.

В детстве Кассиан однажды объелся лунных ягод и следующие три дня ходил покрытый ужасной сыпью. С тех пор даже запах этих ягод вызывал у него отвращение.

— Что такое? Вашему высочеству не нравятся сладкие пироги?

— Ты прекрасно знаешь, о чём я.

— Боюсь, нет.

Я присела в коротком реверансе и поспешила дальше, пока он не придумал, к чему ещё придраться.

Мне хотелось добраться до столовой раньше отца. Я даже заранее представляла, как встречу его с самой приветливой улыбкой, сяду рядом и между делом заведу разговор о восточных руинах.

Главное — успеть занять место по правую руку от него.

К сожалению, мой замечательный план провалился ещё до того, как начался.

Когда слуги распахнули двери столовой, отец уже сидел во главе длинного стола.

А Кассиан, вошедший следом за мной, без малейшего колебания направился к стулу справа от него.

Разумеется.

— Элиара, — поприветствовал меня король.

— Ваше величество.

Я присела в реверансе и прошла к столу.

Пришлось сесть слева.

Глупо, наверное, придавать такое значение месту за обеденным столом. Но с детства я замечала, что отец охотнее выслушивал просьбы того, кто сидел справа. Обычно это был Кассиан.

Наследник.

Первый во всём.

Я же привыкла ждать своей очереди.

Слуги принялись расставлять блюда. Отец выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, а между бровями пролегла глубокая складка.

Возможно, сегодня и правда не стоило беспокоить его разговорами о руинах.

— Ты сегодня обедаешь с нами, отец? — спросил Кассиан, даже не поднимая головы.

Король отложил прибор.

— Разве я должен предупреждать тебя о своих планах?

— Разумеется, нет, ваше величество. Просто раз уж мы собрались вместе, я хотел бы обсудить один вопрос.

Я насторожилась.

Этот тон не предвещал ничего хорошего.

Отец, кажется, подумал о том же.

— Какой именно?

Кассиан откашлялся.

— Полагаю, мне уже пора жениться. Вы сами не раз говорили, что королевству нужен наследник после меня.

— Так женись, — раздражённо ответил отец. — Я каждые полгода устраиваю балы, а ты каждый раз находишь причину отказаться от предложенных невест.

— Потому что я уже выбрал себе жену.

Я замерла с вилкой в руке.

О нет.

Только не снова.

Король медленно поднял голову.

— Кассиан.

— Отец, выслушай меня.

— Мы уже обсуждали это.

— И так ни к чему не пришли!

Король с силой ударил ладонями по столу. Посуда звякнула, а я невольно вздрогнула.

— Я уже отвечал тебе! Я не допущу брака между братом и сестрой!

— Но она мне не родная сестра! — выпалил Кассиан. — И тебе это прекрасно известно!

Я опустила глаза.

Вот опять.

Кассиан узнал о моём происхождении ещё в детстве. Совершенно случайно. Он подслушал разговор, который не предназначался для его ушей.

Позже ему объяснили, что королева умерла при родах вместе с ребёнком, а меня, дочь дворцовой служанки, приняли в королевскую семью.

Я не знала, что именно он услышал в тот день, но с тех пор он любил напоминать, что мы не связаны кровью.

Для остального мира мы были настоящей королевской семьёй. Братом и сестрой.

Из всей королевской семьи правду знали только мы трое.

Отец редко говорил об этом. Для него я оставалась дочерью, которую он вырастил.

По крайней мере, мне хотелось так думать.

— Во имя Старых богов! — прогремел король. — Она носит мою фамилию! Вы выросли под одной крышей, как брат и сестра!

— Отец!

Кассиан вскочил.

Король тоже поднялся.

— Прежде всего я твой король. И я не намерен повторять свой ответ. Закончишь обед в своих покоях.

Кассиан застыл.

— Вы прогоняете меня?

— Я всё сказал.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

Затем Кассиан резко отодвинул стул.

— Как прикажете, ваше величество.

Он направился к выходу, даже не взглянув на меня.

Двери с грохотом захлопнулись.

Я медленно положила вилку.

Аппетит исчез окончательно.

Отец опустился обратно в кресло и устало потёр переносицу.

Несколько минут мы молчали. Я уже собиралась отказаться от своей затеи, но вспомнила, ради чего вообще пришла на обед.

— Ваше величество, могу я кое о чём попросить?

Отец поднял на меня глаза.

— Только не говори, что тоже собралась замуж.

— Нет! — поспешно ответила я. — Я хотела попросить разрешения отправиться на восток.

— На восток? Зачем?

— Недавно в руинах древнего города обнаружили сундуки с золотом. Мне хотелось бы посмотреть на это место. Возможно, там сохранились старинные надписи или другие предметы.

Отец нахмурился.

— Ты предлагаешь мне отпустить принцессу бродить по заброшенным развалинам ради старых камней?

— Ну, если говорить именно так, звучит не слишком убедительно.

Он не улыбнулся.

— Элиара, сейчас не время для подобных путешествий. На дорогах неспокойно, а на границах участились нападения.

— Но я могла бы поехать с охраной…

— Нет.

Я разочарованно опустила глаза.

— Хотя бы ненадолго?

— Я сказал нет. К тому же у меня для тебя есть новости.

Он помолчал.

— Тебе тоже пора замуж.

Я растерянно подняла голову.

Кажется, ослышалась.

— Простите?

— Возможно, когда ты покинешь дворец, Кассиан наконец образумится.

Я смотрела на отца, не понимая, к чему он ведёт.

— Мне прислали ответ из Солнечной Гавани, — продолжил он. — Через месяц состоится твоя свадьба.

На несколько мгновений я перестала понимать смысл услышанного.

— Моя… что?

— Свадьба, Элиара.

Я ждала, что он улыбнётся или хотя бы объяснит, что это какая-то ошибка.

Но отец был совершенно серьёзен.

— Через несколько дней ты отправишься в Солнечную Гавань. Дорога займёт некоторое время, а до церемонии тебе необходимо познакомиться с будущим супругом и подготовиться к торжеству.

— Подождите… — Я наконец обрела голос. — Вы уже обо всём договорились?

— Да.

— Даже не спросив меня?

— Это государственное дело.

Я стиснула пальцы на коленях.

Государственное дело.

Так, значит, теперь называлась моя жизнь?

— Вы хотите, чтобы я вышла за сына графа?..

Я попыталась вспомнить его имя. Кажется, когда-то мне рассказывали о семье правителя Солнечной Гавани, но сейчас в голове не осталось ничего полезного.

— Не за сына, — перебил отец. — За самого графа.

— Что?!

Я вскочила так резко, что ножки стула заскрипели по полу.

Король поднял на меня тяжёлый взгляд.

— Сядь.

Пришлось повиноваться.

— Но сколько ему лет?

— Достаточно, чтобы управлять своими землями.

Ответ совершенно меня не утешил.

— Отец…

— Элиара, послушай меня. Нам необходим союз с Солнечной Гаванью. Северные границы становятся всё опаснее. Из деревень приходят вести о поджогах и грабежах. Люди рассказывают о черноволосых всадниках, похищающих детей. Демоны уже несколько раз появлялись возле наших владений.

Я вспомнила книгу, которую читала утром.

Чёрные глаза.

Разорённые деревни.

Пустые колыбели.

— Но какое отношение к этому имеет моя свадьба?

— Солнечная Гавань располагает землями, людьми и припасами, которые могут понадобиться королевству. Этот брак укрепит наши отношения и поможет избежать новых конфликтов.

Он говорил спокойно, словно объяснял необходимость закупки зерна.

— Браки по договорённости — привычное дело для королевских семей. Ты прекрасно об этом знаешь.

Я знала.

Разумеется, знала.

Просто почему-то всегда надеялась, что меня это не коснётся.

— И у меня совсем нет выбора?

Отец долго молчал.

— У тебя есть несколько дней, чтобы подготовиться к отъезду, — наконец произнёс он уже мягче.

Я опустила голову.

О восточных руинах теперь можно было забыть.

После обеда я отправилась искать Энни.

Она была моей личной служанкой и единственной настоящей подругой. Мы выросли вместе, хотя назвать наши отношения обычной дружбой было бы сложно. Энни помогала мне одеваться, расчёсывала волосы, следила за моими вещами и знала обо мне столько, сколько не знал никто другой.

Иногда я даже забывала, что она служанка.

Но дворцовые правила забыть не позволяли.

По законам королевства слуги принадлежали короне и не могли покидать дворец без разрешения. Некоторые проводили здесь всю жизнь, так ни разу и не увидев мира за крепостными стенами.

А это означало, что Энни не сможет отправиться со мной.

Именно эта мысль пугала меня едва ли не сильнее предстоящего брака.

Когда я рассказала ей о решении отца, она долго молчала.

— Через месяц? — наконец переспросила она.

Я кивнула.

— А уехать должна через несколько дней.

Энни села на край моей кровати.

— Но это же совсем скоро.

— Спасибо, что напомнила. Я как раз пыталась убедить себя, что у меня впереди целая вечность.

Она слабо улыбнулась.

— Прости.

— Да за что тебе извиняться?

Я опустилась рядом.

Мы помолчали.

Энни служила при мне уже десять лет. Ей было двадцать пять, всего на три года больше, чем мне. Она начала работать во дворце пятнадцатилетней девочкой, а я тогда едва доставала ей до плеча.

Теперь же мне предстояло уехать, оставив её здесь.

— Как принц отреагировал на новость о твоём браке? — спросила она.

Я задумалась.

— Кажется, он ещё не знает.

— Как это?

— Отец сообщил мне обо всём уже после того, как выгнал Кассиана из столовой.

Энни удивлённо подняла брови.

— Король выгнал принца?

— Представляешь? Хотя ничего удивительного. Кассиан снова заговорил о женитьбе.

— На тебе?

— Ага.

Энни тяжело вздохнула.

— Во имя Великих корней…

Она поднялась, взяла со стола гребень и встала у меня за спиной.

Энни всегда расчёсывала мне волосы, когда я нервничала. В детстве это помогало успокоиться перед сном, а теперь стало чем-то вроде нашего маленького обычая.

— Знаешь, что я думаю? — произнесла она, осторожно распутывая прядь.

— Что мне стоит сбежать, пока не поздно?

— Это тоже неплохая мысль.

Я усмехнулась.

— А серьёзно?

— Лучше выйти замуж за старика, которому ты будешь неинтересна, чем оказаться в покоях принца Кассиана.

Я невольно рассмеялась.

— Он настолько плох?

Энни посмотрела на меня через зеркало.

— Если верить слухам, в самолюбовании ему нет равных.

— А в остальном?

— А в постели он быстр, как ветер.

Я расхохоталась.

— Энни!

— Что? Я всего лишь пересказываю то, что говорят служанки!

— И ты веришь каждой сплетне?

— Конечно нет. Но когда одно и то же рассказывают сразу несколько девушек, начинаешь задумываться.

Я снова засмеялась.

Энни подмигнула мне в зеркало.

И на несколько минут мне почти удалось забыть о предстоящей свадьбе.

Вечером мы устроились на ковре возле моей кровати, как делали ещё в детстве. Вспоминали, как однажды разбили дорогую вазу и пытались склеить её воском, как прятались от наставницы в кладовой и как Энни впервые научила меня заплетать косы.

Мы смеялись так громко, что дежурная служанка дважды заглядывала в комнату.

Но стоило нам замолчать, как я снова вспоминала о Солнечной Гавани.

Об огромном незнакомом замке.

О графе, чьё имя я даже не могла вспомнить.

И о том, что совсем скоро рядом со мной не будет Энни.

Утром меня разбудил дождь.

Говорят, дождь перед дальней дорогой — хороший знак.

Очень хотелось в это верить.

Сегодня мне предстояло провести во дворце последний полный день. Я решила попрощаться со всеми, кто был мне дорог, а оставшееся время посвятить библиотеке.

Библиотека всегда была моим любимым местом.

Дворцовое собрание книг считалось самым большим во всём королевстве. Здесь хранились древние летописи, карты, трактаты по истории, медицине и магии. Некоторые книги были настолько старыми, что страницы приходилось переворачивать с особой осторожностью.

Я приходила сюда почти каждый день и за все эти годы не успела прочитать даже трети.

Теперь же мне предстояло оставить всё это.

Я остановилась посреди зала и вдохнула знакомый запах старых книг, древесины и пыли.

Здесь было тихо.

В высоких окнах отражалось серое небо. Между стеллажами тянулись длинные полосы света, а где-то в дальнем углу едва слышно потрескивали поленья в камине.

Я провела пальцами по корешкам книг.

В Солнечной Гавани наверняка тоже найдётся библиотека.

А если нет, я соберу собственную.

Пусть на это уйдут годы. Хоть десятилетия. Но я ни за что не соглашусь довольствоваться несколькими книгами на пыльных полках.

Уже собираясь уходить, я заметила стражника у входа.

— Ваше высочество, послание от короля.

Он протянул мне сложенный лист с королевской печатью.

Я поблагодарила его и развернула письмо.

Отец просил не сообщать Кассиану о цели моего отъезда.

Я перечитала несколько строк.

Странно.

Разве это имело значение? Скоро всё равно станет известно о моей свадьбе.

Впрочем, спорить с отцом мне совершенно не хотелось.

Представив лицо Кассиана, когда он узнает правду, я невольно улыбнулась.

Вот бы посмотреть на его выражение.

Остаток дня я провела, бесцельно бродя по дворцу.

Заглядывала в знакомые залы, рассматривала картины, останавливалась у окон, из которых открывался вид на сады.

Хотелось запомнить всё.

Высокие потолки, расписанные сценами из древних легенд. Каменные лестницы, по которым я бегала в детстве. Длинные коридоры, где даже летом сохранялась прохлада.

Всю жизнь я считала дворец своим домом.

А совсем скоро стану здесь гостьей.

Возможно, мне даже не позволят свободно входить в библиотеку или возвращаться в собственные покои.

От этой мысли стало неприятно.

Я остановилась возле одного из гобеленов.

Он висел здесь сравнительно недавно, хотя изображённые на нём события произошли много лет назад.

На вышивке была наша семья.

Отец сидел в кресле, а рядом стояли мы с Кассианом.

Принцу тогда только исполнилось шестнадцать. Он уже держался с таким видом, словно весь дворец принадлежал исключительно ему, хотя, справедливости ради, в те годы ещё не был настолько невыносим.

Я же выглядела совсем маленькой.

Помню, как ужасно боялась позировать художникам. Стоило услышать, что меня ждут в мастерской, как я тут же находила десяток неотложных дел.

Обычно пряталась в библиотеке.

Наверное, поэтому моих портретов во дворце почти не было.

Чего не скажешь о Кассиане.

По-моему, он и сейчас несколько раз в месяц вызывает художников, чтобы те запечатлели его раздутое величие.

Я усмехнулась и пошла дальше.

Дождь за окнами почти прекратился. В коридорах зажигали свечи, слуги спешили закончить приготовления к вечеру.

Я так увлеклась воспоминаниями, что не заметила, как свернула в западную галерею.

И едва не столкнулась с Кассианом.

— Наконец-то! — воскликнул он. — Я ищу тебя весь день!

Ну вот.

А день начинался так хорошо.

— Добрый вечер, ваше высочество.

Я попыталась обойти его.

Кассиан шагнул в сторону, преграждая путь.

— Почему ты не сказала, что уезжаешь?

— Потому что не сочла нужным.

Он нахмурился.

— Ты опять избегаешь меня.

— Неужели?

— И хватит разговаривать со мной так, словно я какой-то придворный шут.

— Тогда перестань вести себя соответственно.

Кассиан коротко усмехнулся.

Но улыбка не коснулась его глаз.

— Осторожнее, Элиара.

Я сложила руки перед собой.

— Иначе что?

Он приблизился.

— Однажды ты поймёшь, что единственный человек в этом дворце, готовый жениться на дочери служанки, — это я.

Я почувствовала, как неприятно сжалось что-то внутри.

Он прекрасно знал, насколько мне не нравилось, когда он напоминал о моём происхождении.

И всё равно делал это при каждом удобном случае.

— Тогда, боюсь, мне придётся остаться незамужней.

Я улыбнулась, надеясь, что он наконец оставит меня в покое.

Кассиан не улыбнулся в ответ.

— Не будь смешной. Ты ведь понимаешь, что рано или поздно станешь моей женой?

— Ваше высочество, мне пора.

Я снова попыталась пройти мимо.

— Куда ты уходишь, Элиара?!

Он повысил голос так неожиданно, что я вздрогнула.

— Давай поговорим позже.

Кассиан схватил меня за рукав платья.

Я остановилась.

— Отпусти.

Он не послушал.

— Посмотри на меня.

Мне пришлось поднять глаза.

Кассиан стоял совсем близко. Слишком близко. От его прежней насмешливости не осталось и следа.

— Когда ты вернёшься, я женюсь на тебе, — произнёс он. — Я будущий король, Элиара. И никто не смеет мне перечить.

— Даже отец?

Пальцы на моём рукаве сжались сильнее.

— Отец не вечен.

Я замолчала.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга.

Он никогда прежде не говорил со мной таким тоном.

Или говорил, а я просто не хотела замечать?

Вдруг вспомнилось письмо отца.

Не сообщай Кассиану о цели своего отъезда.

Почему он так настойчиво просил сохранить это в тайне?

Неужели отец знал о Кассиане что-то, чего не понимала я?

Принц наконец разжал пальцы, но не отступил.

Он наклонился к моему уху.

— Надеюсь, ты меня поняла.

Я ничего не ответила.

Кассиан выпрямился, поправил рукав своего камзола и прошёл мимо, словно между нами ничего не произошло.

Я осталась стоять посреди коридора.

Сердце колотилось так сильно, что я слышала его удары.

Только теперь до меня дошло, насколько серьёзно он говорил.

Он вовсе не шутил.

Не пытался меня подразнить, как делал в детстве.

Кассиан действительно считал, что однажды сможет распоряжаться моей жизнью.

Я медленно выдохнула и посмотрела в сторону, куда он ушёл.

Энни была права.

Лучше выйти замуж за незнакомого старика, которому я буду совершенно неинтересна, чем провести жизнь рядом с Кассианом.

С человеком, которого с детства называла братом.

Глава 3. Каэрон

Я проснулся раньше обычного от скрипа колёс повозки, остановившейся прямо под моим окном.

Может, это был торговец. А может, отец снова прислал ко мне одного из своих бестолковых разведчиков.

Глаза слипались, но я уже понимал, что сегодня больше не усну.

Я умылся холодной водой, наскоро привёл себя в порядок и вышел на улицу.

Прямо под моим окном действительно стояла повозка, доверху нагруженная тканями. Из-под грубо натянутого полотна выглядывали рулоны цветного сукна, а одна из лошадей лениво пережёвывала сено, совершенно не обращая внимания на моё появление.

Хозяина поблизости не оказалось.

Неподалёку несколько детей с азартом гонялись за крысой, загоняя её палками под деревянные ступени соседнего дома.

Мерзкие животные. Ненавижу их. Никогда не понимал почему они всегда селятся рядом с людьми.

— Эй! — окликнул я детей.

Они тут же замерли. Один из мальчишек, совсем ещё маленький, с торчащими во все стороны чёрными волосами, спрятал палку за спину.

— Чья это повозка? Найдите хозяина и передайте, что, если через час он её не заберёт, я сам решу, как ею распорядиться.

Дети переглянулись и быстро разбежались.

Я ещё раз посмотрел на повозку и направился к башне клана.

Утренний туман стелился между домами. Из распахнутых окон доносились голоса, где-то звенели молотки, а со стороны торговых рядов уже тянуло свежим хлебом и дымом.

Деревня просыпалась.

Впереди я заметил две фигуры. Даже сквозь густой туман я без труда узнал наших близнецов — Риана и Рейнара.

Может, потому, что видел этих шутов практически каждый день. А может, потому, что больше никто в нашем клане не имел привычки идти по улице, попутно пиная собственного брата.

— Рей! — крикнул я, ускоряя шаг.

Рейнар обернулся первым.

Он был немного выше брата, худощавый, с острыми скулами и тонкими губами, на которых почти всегда играла насмешливая улыбка. Длинные чёрные волосы он обычно собирал на затылке, оставляя несколько прядей свободно спадать на лицо.

— Каэрон? Ты уже встал? Только рассвело.

— Какой-то идиот оставил повозку под моими окнами, — отмахнулся я.

— В этом году торговцев стало больше, вам не кажется? — заметил Риан, поправляя воротник тёмной рубахи.

В отличие от брата, Риан был широкоплечим и крепко сложенным. Его чёрные волосы выделялись широкой белой прядью, а кожа имела необычный сероватый оттенок, особенно заметный при дневном свете. На шее проступала мелкая чешуя, а над правой бровью тянулся небольшой светлый шрам.

У Рейнара кожа тоже была сероватой, а на шее виднелись небольшие участки тёмной чешуи. У обоих братьев были чёрные глаза, без различимых белков и радужки.

Все почему-то считали Риана старшим. Возможно, дело было в его внешности или привычке говорить таким тоном, будто он прожил на свете на несколько десятилетий больше остальных.

Сами братья постоянно спорили о том, кто появился на свет первым.

Хотя, насколько мне было известно, ни один из них этого не помнил.

— Отец говорил, что клан растёт из-за конфликтов между столицей и западными землями, — ответил я. — Разлом вытесняет старые поселения. Люди уходят всё глубже в леса, а там гораздо легче спасти от смерти пару-тройку черноглазых младенцев.

— Ты думаешь, Разлом и правда движется? — спросил Риан, нахмурившись.

— Ты что, кретин? Корни тебя забери! Конечно, Разлом растёт! — возмутился Рейнар.

Он ткнул брата локтем под рёбра.

Риан театрально согнулся пополам, изображая смертельную боль.

— Каэрон, ты свидетель. Он пытался меня убить.

— К сожалению, безуспешно, — бросил я.

Рейнар расхохотался.

К тому моменту мы уже добрались до башни.

У входа нас встретили Шепчущие доспехи.

Так мы называли тех, кто приносил вести из южных и восточных земель. Их неизменные тёмные плащи скрывали фигуры, а лица прятались за гладкими металлическими масками. Поверх одежды они носили лёгкие доспехи, составленные из небольших пластин, которые едва слышно звенели при каждом движении.

— Каэрон, — поприветствовал меня один из мужчин.

Я коротко кивнул.

Шепчущий отделился от остальных и быстрым шагом последовал за мной.

Это означало одно: он принёс важную, а главное, дорогостоящую новость.

Подобные вестники встречались в каждом клане. Информация во все времена ценилась выше силы, золота и драгоценных камней.

Никто не знал их настоящих имён. Никто не видел их лиц. Даже их голоса, приглушённые металлическими масками, звучали почти одинаково.

Возможно, именно поэтому им так легко удавалось оставаться незаметными.

Я вошёл в зал собраний и опустился в кресло у круглого стола.

Помещение было просторным, с высокими потолками и узкими окнами, сквозь которые едва проникал утренний свет. На стенах висели карты наших земель, а вдоль одной из них тянулись книжные шкафы, доверху заполненные летописями, торговыми записями и донесениями разведчиков.

На столе высилась гора писем.

Судя по её размерам, ближайшие несколько часов моей жизни обещали быть особенно отвратительными.

— Что у тебя? И сразу говори, сколько хочешь за информацию.

Шепчущий коротко поклонился.

— Вы так уверены, что я принёс вам нечто важное?

— Ты бы не явился лично, будь это обычные сплетни из Малой столицы.

Я развернул первое письмо.

Очередная просьба выделить древесину на строительство новых домов.

Подписал.

Следом шло прошение о расширении торговых рядов.

Тоже подписал.

А вот просьба торговцев снизить рыночные сборы отправилась в отдельную стопку.

Я разорвал её пополам.

— Господин, я осмелюсь попросить в этот раз пять лир.

Перо замерло в моей руке.

На очередном прошении расползлась жирная чернильная клякса.

Я медленно поднял голову.

— Ты шутом заделался? Какая информация может стоить пять серебряных?

Мужчина не шелохнулся.

— Та, что способна изменить положение вашего клана.

Я сложил руки на груди и откинулся в кресле.

— Слушаю.

Шепчущий слегка наклонил голову.

— Сегодня ночью мне стало известно, что на столичном рынке для дворца приобрели трёх быстрых жеребцов и припасы для дальней поездки.

— И что? Ты хочешь пять лир за новость о покупке лошадей?

— Не только. В Солнечной Гавани готовятся принимать важных гостей. Местные распорядители уже заказали у лучших торговцев западных земель всё необходимое для королевского торжества.

Я отложил перо.

— Ты хочешь сказать, что Валериан собирается посетить Солнечную Гавань?

— Возможно, господин.

— Когда? Или нам теперь день и ночь караулить его на всех дорогах?

— Вот эта информация и стоит дорого.

Он сделал небольшую паузу.

— Королевский экипаж отправится завтра на рассвете. Всего два стражника, кучер и никаких гербов. Их путь пройдёт через Озеро лилий.

— Озеро лилий… — повторил я.

Я поднялся из-за стола и подошёл к большой карте, висевшей на стене.

От столицы до Солнечной Гавани было три дня пути. Главная дорога огибала Озеро лилий с востока, затем уходила к лесу и уже оттуда тянулась через западные земли.

Если они отправятся на рассвете, то доберутся до озера к вечеру.

А дальше начинался лес.

Наш лес.

Я провёл пальцем по тонкой линии дороги и остановился у одного из поворотов.

— Хорошо. Ты получишь свою награду.

— Благодарю вас, господин. Да хранят вас Корни.

— Не всю, — перебил я. — Две лиры сейчас. Остальные три получишь после того, как я лично увижу карету.

— Но, господин Каэрон…

Я вернулся к столу, взял чистый лист бумаги и написал распоряжение о выплате.

Затем поставил печать.

— Отнеси Риану.

Мужчина взял бумагу обеими руками.

— Благодарю вас.

Он поклонился и направился к выходу.

Риан заведовал казной клана. Ни одна крупная выплата не проходила мимо него, и, если честно, я предпочитал не вмешиваться в его бесконечные подсчёты.

Каждый должен заниматься тем, что у него получается лучше всего.

Я снова подошёл к карте.

Если удастся захватить короля Валериана или принца Кассиана, мы сможем продвинуться по границе уже этой осенью.

Во дворце оставалась ещё какая-то девчонка, но едва ли она могла представлять для нас серьёзную угрозу.

Меня беспокоило другое.

Почему всего два стражника?

Валериан не настолько глуп, чтобы путешествовать по западным землям почти без охраны.

Возможно, они не хотят привлекать внимания.

Но зачем тогда устраивать королевское торжество?

Если в карете окажется Кассиан, мы возьмём наследника в плен и вынудим Валериана принять наши условия.

Если же сам король решил навестить Солнечную Гавань по политическим причинам, у нас будет не только ценный пленник, но и оставленная без него столица.

Я достал чернила и принялся наносить на карту дополнительные линии, отмечая поверх известных дорог узкие лесные тропы, которыми пользовались только жители кланов.

Некоторые из них были настолько старыми, что о существовании проходов не знали даже наши молодые охотники.

Перехватить экипаж нужно сразу после Озера лилий.

Там дорога сужалась, уходя между густыми деревьями.

Идеальное место.

Дверь с шумом распахнулась.

— Каэрон, ты с ума сошёл?!

Я даже не обернулся.

Риан.

Кто бы сомневался.

— Какие две лиры? — возмутился он, стремительно приближаясь к столу. — Шепчущие никогда не брали больше одного серебряного!

— Если всё получится, заплатим ему пять.

— Пять?!

Я услышал, как он резко выдохнул.

— Ты рехнулся?

— Помолчи.

— Каэрон, я полностью тебе доверяю. Ты знаешь, что я поддерживал тебя во всех решениях. Всегда. Но пять лир?!

Риан развёл руками.

Я наконец повернулся к нему.

Его чёрные волосы с белой прядью растрепались, а на сероватом лице застыло выражение искреннего возмущения.

— Подойди.

Он нахмурился, но всё же приблизился.

Я указал на карту.

— Что это?

— Карта, Каэрон. Я ещё не настолько стар, чтобы забыть, как она выглядит.

— Это наши пять лир.

Риан уставился на меня.

— Завтра на рассвете королевский экипаж отправится в Солнечную Гавань. Тайно. Всего два стражника и кучер.

Его глаза расширились.

Он снова посмотрел на карту.

Но теперь уже совершенно другим взглядом.

— Да хранят тебя Ветви… — пробормотал он. — Это же наш шанс.

— Именно.

Несколько мгновений он молчал, рассматривая дорогу.

— Валериан?

— Или Кассиан. Пока неизвестно.

— Ты собираешься их перехватить?

Я усмехнулся.

— А ты предлагаешь отправить им приветственную корзину?

Риан улыбнулся.

— Я бы предпочёл не платить за неё пять лир.

Я снял со стола карту и свернул её.

— Я сообщу Варгасу.

Как оказалось, отец уже знал о моём намерении и ожидал меня.

Я никогда не понимал, как ему это удавалось.

Знать всё обо всех. Всегда.

Впрочем, возможно, для этого достаточно иметь по союзнику на каждом углу.

Главная башня возвышалась над остальными строениями клана. Её массивные стены были сложены из тёмного камня, а узкие окна казались почти чёрными даже при дневном свете. По северной стороне здания тянулся старый плющ, местами настолько густой, что за ним едва угадывалась каменная кладка.

Внутри пахло древесиной, воском и старыми книгами.

Я поднялся по широкой винтовой лестнице и остановился у тяжёлой двустворчатой двери.

Отец сидел за большим письменным столом, заваленным бумагами.

Варгас никогда не любил излишней роскоши. Высокие книжные шкафы занимали почти всю дальнюю стену. Между ними висели старинные карты, а над камином покоился длинный меч в потемневших ножнах.

Сам Варгас казался продолжением всей этой картины.

Он был высоким, широкоплечим мужчиной с крепким телосложением и прямой осанкой. Даже сидя за столом, он производил впечатление человека, которому совершенно необязательно вставать, чтобы заставить остальных почувствовать себя ниже.

Его кожа имела глубокий пепельно-серый оттенок, заметно темнее моего. На висках и вдоль скул проступали тонкие тёмные линии, напоминавшие трещины в камне. Я никогда не спрашивал, были ли они такими от рождения или появились с возрастом.

Длинные волосы черного цвета были зачёсаны назад и собраны в низкий хвост. Несколько прядей выбились и падали на высокий лоб.

На подбородке виднелась короткая борода, в которой серебряных волос было уже больше, чем чёрных.

Но сильнее всего в нём привлекали внимание глаза.

Абсолютно чёрные, без различимых белков и радужки.

В них не отражался даже огонь горевших на столе свечей.

Над левым глазом проходил глубокий шрам, тянувшийся от брови к виску. Другой, гораздо более старый, пересекал шею и исчезал под воротником тёмного камзола.

Я знал, что шрамов на его теле было гораздо больше.

Варгас редко рассказывал о прошлом, но каждый из них напоминал мне, что отец пережил немало сражений задолго до моего рождения.

На вид ему можно было дать лет пятьдесят. Хотя я подозревал, что настоящая цифра была значительно больше.

Увидев меня, он отложил перо.

— Здравствуй, Каэрон.

Я коротко поклонился.

— Отец.

— Судя по тому, что Риан едва не перевернул всю казну, ты задумал нечто дорогостоящее.

Я невольно усмехнулся.

— Пять лир.

— Уже слышал.

Я подошёл к столу и развернул карту.

— Завтра на рассвете королевский экипаж отправится в Солнечную Гавань. Через Озеро лилий. Всего два стражника.

Варгас опустил взгляд на карту.

— Два стражника? — переспросил он.

— И кучер.

Отец медленно отложил бумаги, которые просматривал до моего прихода, и развернул карту к себе.

— Ты действительно веришь, что Валериан позволит своему наследнику путешествовать через западные земли с двумя стражниками?

— Возможно, они не хотят привлекать внимания.

— Тогда зачем королевская карета?

Я замолчал.

Варгас поднял на меня глаза.

— Если они собираются путешествовать тайно, то переоденутся в торговцев. Возьмут обычную повозку. Никто не станет разъезжать по нашим дорогам с королевским гербом и называть это секретной поездкой.

— Шепчущий мог ошибиться в деталях. Но сама поездка состоится.

— Или кто-то очень хочет, чтобы мы в это поверили.

Отец провёл большим пальцем по старому шраму на шее.

Он всегда делал так, когда размышлял.

Я подошёл ближе и указал на дорогу, ведущую от Озера лилий к лесу.

— Они пройдут озеро к вечеру. К тому моменту, когда экипаж достигнет леса, солнце уже сядет.

— А если задержатся?

— Тогда мы подождём.

— А если прибудут раньше?

— Мы не станем выходить до заката.

— А если они вовсе не поедут через лес?

Я выпрямился.

— Ты слишком много думаешь о том, что может пойти не так.

Варгас медленно поднялся.

Теперь, когда он стоял напротив меня, разница в нашем росте была особенно заметна. Он возвышался надо мной почти на голову, хотя я и сам никогда не считался низкорослым.

— Именно поэтому я всё ещё жив, Каэрон.

Отец обошёл стол и остановился у окна.

Несколько мгновений он молча смотрел на улицы клана.

— Знаешь, почему кланы до сих пор существуют?

— Потому что мы умеем прятаться?

— Потому что они считают нас глупее себя.

Он повернулся ко мне.

— Для жителей столицы мы дикари, Каэрон. Твари, которые прячутся среди деревьев и нападают на заблудившихся путников. Они не знают о наших домах, о наших детях, о наших библиотеках. Даже не представляют, сколько нас на самом деле.

— И это должно продолжаться вечно?

— Столько, сколько потребуется.

Я сжал челюсти.

— Не просто карета, отец. Это возможность изменить положение кланов.

— Ценой чего?

— Мы сможем потребовать западные земли. Договориться о границах. Заставить Валериана признать наше существование.

— Он прекрасно знает, что мы существуем.

— Но не считает нас равными!

Мой голос прозвучал громче, чем я рассчитывал.

Варгас не изменился в лице.

— И ты думаешь, что похищение его сына заставит его изменить мнение?

— Я думаю, что человек гораздо охотнее идёт на переговоры, когда у него отбирают самое дорогое.

Отец молчал.

Я продолжил:

— Мы десятилетиями собираем по лесам детей, которых люди выбрасывают умирать только потому, что те родились с чёрными глазами. Мы прячем свои поселения, скрываем лица. А теперь у нас появилась возможность добиться чего-то большего.

— И ради этого ты готов подвергнуть их всех опасности?

— Нет. Именно поэтому я и пришёл к тебе с планом.

Я снова развернул карту.

— Посмотри. Здесь дорога проходит через узкий участок леса. С обеих сторон густые заросли, а дальше начинается старый овраг. Мы сможем перекрыть путь, не выходя на открытое пространство.

Варгас приблизился.

— Сколько людей?

— Двенадцать. Возможно, пятнадцать, если в сопровождении окажется больше стражников.

— Много.

— Для захвата королевского пленника?

— Для отряда, который может привести врага к нашему порогу.

Он ткнул пальцем в карту.

— А здесь?

— Старая дорога к восточным землям. Мы сможем уйти по ней, не приближаясь к поселению.

— Ты уверен, что она проходима?

— Рейнар возвращался по ней три дня назад.

Отец задумчиво кивнул.

— Значит, ты уже всё решил?

Я выдержал его взгляд.

— Я решил, что не хочу упускать такую возможность.

Варгас медленно прошёлся вдоль стола.

Его шаги были тяжёлыми, но почти бесшумными. Я всегда удивлялся этому несоответствию. Человек его роста и сложения должен был производить куда больше шума.

— Когда я был моложе, — заговорил он, — мне тоже казалось, что достаточно захватить одного важного человека, чтобы изменить судьбу целого народа.

Я внимательно посмотрел на него.

Отец редко начинал разговоры о своём прошлом.

— И что произошло?

— Я потерял слишком много людей, чтобы понять, насколько ошибался.

Он остановился напротив меня.

— Королевская семья не путешествует без охраны просто так. Либо их прикрывает отряд, о котором твой Шепчущий ничего не знает, либо они намеренно распространяют ложные сведения.

— Или действительно пытаются скрыть поездку.

— Или так, — согласился Варгас. — Но ты обязан учитывать не только тот исход, который тебе нравится.

Я опустил взгляд на карту.

В этом он был прав.

И, пожалуй, именно это раздражало меня больше всего.

— Мы отправим разведчиков раньше основного отряда, — сказал я после паузы. — Пусть проверят дорогу и убедятся, что поблизости нет скрытого сопровождения. Если что-то покажется подозрительным, отступим.

— Без боя?

Я поднял глаза.

— Без боя.

Отец некоторое время изучал моё лицо, словно пытался отыскать в нём хотя бы намёк на ложь.

— И ещё одно, Каэрон. Ни один из твоих людей не должен вести преследователей к клану. Даже если нападение провалится.

— Я понимаю.

— Нет. Я хочу, чтобы ты действительно понял.

Он подошёл ближе.

— За этими стенами живут не только воины. Там женщины, старики и дети. Многие из них никогда не держали оружия. Некоторые слишком малы, чтобы понимать, почему люди желают им смерти.

Я невольно вспомнил мальчишку с палкой, который ещё утром гонялся за крысой под моим окном.

— Я знаю, отец.

— Тогда не забывай об этом, когда увидишь королевскую карету.

В комнате повисла тишина.

Снизу доносился приглушённый гул голосов. Где-то за стеной хлопнула дверь.

Варгас вернулся к столу и тяжело опустился в кресло.

— Двенадцать человек, — произнёс он наконец. — Не больше.

Я выпрямился.

— Ты разрешаешь?

— Я разрешаю тебе проверить сведения. И, если обстоятельства позволят, захватить пленника.

Он поднял палец.

— Но при малейшем подозрении на засаду ты возвращаешься. Мне не нужны ни Валериан, ни его наследник, если ради них придётся похоронить половину твоего отряда.

— Не придётся.

— Надеюсь.

Я свернул карту.

— Отправлю разведчиков сегодня же. Основной отряд выйдет завтра, до рассвета. Доберёмся до укрытия и будем ждать.

— Кто пойдёт с тобой?

— Рейнар. И ещё несколько охотников.

— А Риан?

Я усмехнулся.

— Если возьму его с собой, он будет всю дорогу подсчитывать, сколько нам обойдётся каждая стрела.

На лице отца мелькнула едва заметная улыбка.

— Тогда оставь его считать деньги. Кто-то же должен следить, чтобы ты окончательно нас не разорил.

Я рассмеялся.

Редкие мгновения, когда Варгас позволял себе шутить, всегда заставали меня врасплох.

Но улыбка быстро исчезла с его лица.

— Каэрон.

Я остановился у двери.

— Да?

— Не пытайся доказать мне, что ты достоин вести людей.

Я нахмурился.

— Я и не пытаюсь.

— Хороший предводитель не тот, кто приводит домой самого ценного пленника.

Он немного помолчал.

— А тот, кто приводит домой своих людей.

Я ничего не ответил.

Лишь коротко склонил голову и вышел.

Спускаясь по винтовой лестнице, я снова развернул карту.

Озеро лилий. Старый овраг. Восточная тропа.

Двенадцать человек.

Этого должно было хватить.

Я уже представлял, как королевский экипаж остановится посреди леса, как стражники сложат оружие и как мы наконец получим то, чего не могли добиться долгие годы.

Возможно, отец прав и всё окажется ловушкой.

Возможно, мы вообще не увидим никакой кареты.

Но я не собирался отказываться от единственного шанса лишь потому, что кто-то боялся им воспользоваться.

Я спрятал карту за пояс и направился к тренировочному двору.

Нужно было найти Рейнара, выбрать лучших охотников и проверить оружие.

До завтрашнего рассвета оставалось не так много времени.

Пора собирать отряд.

Глава 5. Элиара

Если бы меня спросили, сколько заняла дорога до их логова, куда меня вели, я бы честно ответила — вечность. Но на деле мы оказались в какой-то покрытой туманом деревне уже к рассвету.

Я запомнила имя того демона, что всю ночь находился рядом со мной. Того, кто связал мои руки и усадил на коня покойного стражника. Его звали Рейнар.

Я никак не могла понять, как после всего, что они совершили, он мог спокойно разговаривать, смеяться и даже шутить. Словно убийство трёх человек было для него самым привычным делом. Словно человеческая жизнь вообще ничего не стоила.

Я безумно хотела спать. Глаза слипались, а тело ныло после долгой дороги верхом. Но по ним даже нельзя было определить, устали они или нет.

Наверное, эти монстры вообще не устают.

Деревню окутывал густой белёсый туман. Он стелился по земле, скрывая дорогу, дома и всё, что находилось дальше нескольких шагов. Изредка из этой молочной пелены проступали тёмные силуэты строений, но стоило мне попытаться рассмотреть их, как они снова исчезали.

Я почти ничего не видела и оттого боялась ещё сильнее.

Что скрывалось за этими стенами? Где они держали остальных пленников? И были ли здесь вообще живые люди?

— Я сообщу Варгасу, — тихо произнёс Каэрон и с усталым видом скрылся в тумане.

— Скорее всего, он уже знает, — усмехнулся Рейнар.

Он спустил меня с седла.

Ноги едва удержали вес собственного тела. Спина болела так, словно меня всю ночь били палками, а руки, стянутые верёвками, почти потеряли чувствительность. Я уже представляла, какие шрамы останутся на запястьях.

Если, конечно, проживу достаточно долго, чтобы раны успели затянуться.

Я всё ещё боялась смотреть демонам в лица. Опускала взгляд на землю, на собственные ноги, на камни под сапогами — куда угодно, лишь бы случайно не встретиться с их глазами.

Мне было холодно. Пальцы дрожали, одежда отсырела от ночного тумана, а губы пересохли настолько, что я с трудом могла их разомкнуть.

Именно тогда я почувствовала сильное першение в горле.

Я попыталась сдержать кашель, но вместо этого согнулась пополам, издав какой-то жалкий, похожий на рвотный позыв звук.

— Тебе нехорошо? — спросил Рейнар.

Я покачала головой, хотя сама не понимала, что именно пытаюсь отрицать.

— Постарайся не умереть до разговора с Варгасом, иначе Каэрон расстроится вдвойне.

Он произнёс это так непринуждённо, что мне стало ещё страшнее.

Неужели моя смерть казалась ему настолько забавной?

Демон поднял мои руки и одним движением перерезал верёвку.

Я невольно вскрикнула, когда грубые волокна оторвались от повреждённой кожи. На запястьях остались глубокие красные полосы, кое-где покрытые засохшей кровью.

Рейнар посмотрел на них и тихо зашипел.

— Оу… Ладно. Я дам тебе воды и провожу в башню. Тебя уже заждались.

Воды?

Он действительно собирался дать мне воды?

Я вспомнила рассказы о демонах, которые сначала заботились о своих жертвах, а затем приносили их в жертву тёмным силам. Возможно, меня собирались накормить, вылечить, а уже потом…

От одной мысли меня затошнило.

Может, от холода, а может, от страха, но всё моё тело охватила сильная дрожь.

Рейнар заметил это и ускорил шаг.

Вскоре мы подошли к высокой каменной башне, верхушка которой терялась в остатках утреннего тумана. Стены были сложены из тёмного, почти чёрного камня. Узкие окна находились так высоко, что мне пришлось бы запрокинуть голову, чтобы их рассмотреть.

Я ожидала увидеть у входа клетки, цепи или хотя бы вооружённую стражу.

Но ничего подобного не было.

Внутри оказалось неожиданно тепло. Где-то наверху раздавались голоса, слышались шаги и приглушённый смех. В воздухе пахло древесиной, травами и чем-то сладким.

Это совершенно не походило на темницу.

И почему-то пугало меня ещё сильнее.

— Моранна обработает твои раны, — бросил Рейнар.

Кто такая Моранна? Что это значит? Меня собираются подготовить к чему-то?

Я хотела задать ему сотни вопросов, но боялась даже покашлять.

Вскоре передо мной появилась молодая девушка с длинными ярко-рыжими волосами, спускавшимися почти до поясницы.

На короткое мгновение я испытала облегчение. Она выглядела почти как обычная девушка из столицы.

Но затем я подняла взгляд на её лицо.

И с криком отшатнулась.

Её кожа была серой, будто покрытой тончайшим слоем пепла. Глаза были абсолютно чёрными, без белков и радужки, а уши вытягивались вверх острыми кончиками, напоминая уши лесного зверя. По шее, скулам и вискам тянулась тонкая паутинка чёрных линий. Они расходились под кожей, переплетались и исчезали под воротом платья.

Я не могла понять, были ли это вены, шрамы или следы какой-то страшной болезни.

Девушка замерла и вопросительно посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Рейнара.

Тот лишь отмахнулся.

— Да, у неё такое бывает.

— Всё хорошо. Я справлюсь.

Девушка осторожно сделала шаг ко мне.

— Я Моранна. Дай мне свою руку.

Её голос оказался удивительно приятным. Тихим, мягким, с едва заметной хрипотцой. Он даже чем-то напомнил мне голос Энни.

От этого сравнения к горлу подступил ком.

Энни.

Как же мне хотелось сейчас оказаться дома.

Я нерешительно протянула ладонь. Моранна бережно обхватила её своими пальцами. Кожа девушки была тёплой. Самой обыкновенной на ощупь.

— Во имя Великих корней! Что с твоим запястьем? Ты поранилась?

Она посмотрела на Рейнара.

Тот что-то быстро прошептал на незнакомом мне языке и поспешно ушёл.

Я проводила его взглядом.

Теперь я осталась с ней одна.

— Всё хорошо, я о тебе позабочусь, — произнесла Моранна.

Она мягко погладила меня по плечу и повела дальше, вглубь башни.

Я старалась держаться от неё на расстоянии, насколько это позволяли узкие коридоры.

— А ты тоже…?

— О чём ты?

Девушка улыбнулась.

Я замялась.

Как спросить у чудовища, действительно ли оно чудовище?

— А-а, я поняла. Слушай, я ничего плохого тебе не сделаю. Меня можешь не бояться. Я помогаю с ранами, занимаюсь целительством и всяким таким. Понимаешь?

Я кивнула.

Разумеется, я понимала, что такое целительство. Но разве у демонов могли быть целители?

Разве существам, которые отнимали человеческие жизни, вообще требовался кто-то, способный их спасать?

Моранна завела меня в просторную комнату.

Первым, что бросилось мне в глаза, оказались два огромных книжных стеллажа. Они занимали почти всю стену от пола до потолка. На полках теснились толстые тома в кожаных переплётах, свитки, тетради и небольшие книги с потрёпанными корешками.

Я невольно задержала взгляд на названиях.

Некоторые были написаны на незнакомом языке.

Книги.

Настоящие книги.

Я почему-то всегда представляла, что демоны не умеют читать. Что они живут среди грязи, крови и звериных шкур, не зная ничего о науке и искусстве.

— Это ваша библиотека? — тихо спросила я.

Моранна рассмеялась.

— Что? Нет, конечно. Это моя комната. Точнее, комната, где я работаю. А живу я чуть ниже. Ты, наверное, видела мой дом. Он выделяется на фоне остальных потрясающе красивым садом и витражными окнами. Обожаю витражи.

Я растерянно посмотрела на неё.

У неё был собственный дом? Сад? Витражи?

Она рассказывала об этом с таким восторгом, словно мы были двумя знакомыми девушками, случайно встретившимися на прогулке.

— Я… не разглядела.

— Оу, ничего. Я тебе позже покажу. А пока нам нужно тебя подлечить.

Позже?

Она говорила так, словно была уверена, что это «позже» у меня вообще наступит.

Моранна принялась собирать с разных полок травы. На небольшом деревянном столе стояли десятки стеклянных баночек, глиняных сосудов и пузырьков с разноцветными жидкостями. Над столом сушились пучки растений, перевязанные тонкими нитями.

Девушка положила несколько листьев в маленькую каменную ступку и начала тщательно их растирать.

— Я сделаю тебе мазь, но она плохо помогает, если вместе с ней не принимать отвар из лунных ягод. Ты любишь лунные ягоды?

Я неуверенно кивнула.

— О! Представляешь, я тоже.

Она выглядела так, словно мы только что обнаружили нечто удивительное, что могло нас сблизить.

Я же никак не могла понять, зачем она со мной разговаривает.

Моранна закончила растирать травы, и комнату наполнил приятный цветочный аромат.

Она промыла мои раны прохладной водой, затем осторожно нанесла на повреждённую кожу густую кашицу фиолетового цвета.

Сначала запястья сильно защипало, и я невольно зашипела от боли. Но уже через несколько мгновений жжение сменилось приятной прохладой.

Моранна перевязала мои руки чистыми полосками ткани и строго наказала не мочить повязки до заката.

— Я сварю тебе отвар из ягод к обеду.

Я смотрела на её склонённую голову, на рыжие пряди, выбившиеся из причёски, на сосредоточенное выражение лица.

Она действительно старалась мне помочь.

Или очень хорошо притворялась.

— Почему ты мне помогаешь?

— Я целительница. Это моя работа.

Моранна собрала длинные волосы заколкой и лучисто улыбнулась.

— Но ты ведь меня не знаешь.

— Зато я знаю, как тебе помочь. Этого достаточно, разве нет?

Я не нашлась с ответом.

Несколько мгновений я просто стояла, разглядывая её. Затем осторожно поднялась с кресла.

Возможно, это был мой единственный шанс.

Каэрон ушёл. Рейнар тоже. Передо мной стояла девушка, которая разговаривала со мной доброжелательно и, кажется, даже сочувствовала.

Если среди этих существ существовало хоть что-то похожее на милосердие, то, наверное, искать его следовало именно здесь.

Я подошла к ней, но всё же не слишком близко.

— Тогда помоги мне сбежать. Прошу тебя.

Моранна перестала улыбаться.

— Я заплачу тебе золотом. Любую цену. Мой отец — король, и он будет искать меня. Он щедро вознаградит тебя. Я обещаю.

Я говорила всё быстрее, боясь, что она меня перебьёт.

— Ты сможешь купить себе новый дом. Или сад. Или всё, что пожелаешь. Только помоги мне вернуться.

Моранна прикрыла глаза и осторожно взяла меня за руку.

— Не всё можно купить за золото.

Её голос больше не казался таким весёлым.

Я почувствовала, как надежда, едва успевшая зародиться, медленно угасает.

— Но…

Дверь шумно распахнулась.

— Заканчивайте.

На пороге стоял Каэрон.

Его тёмные волосы были слегка растрёпаны, а лицо выглядело усталым. Но взгляд оставался таким же холодным, как ночью в лесу.

Он посмотрел на меня.

Я немедленно опустила глаза.

— Варгас ждёт.

Я бросила на Моранну последний взгляд, надеясь увидеть хоть какой-нибудь знак поддержки.

Она лишь слегка кивнула мне.

Каэрон вывел меня в коридор.

Мы стали подниматься по узкой каменной лестнице.

Я насчитала пятьдесят две ступени.

В детстве, когда отец звал меня в тронный зал, я часто занималась этим. Считала ступени, гобелены, окна, свечи и люстры.

Наверное, мне всегда казалось, что если сосредоточиться на числах, то можно хотя бы ненадолго перестать думать обо всём остальном.

О том, что отец снова будет недоволен.

О том, что Кассиан опять устроит сцену.

О том, что однажды мне придётся выйти замуж за совершенно незнакомого человека.

Но никогда прежде я не считала ступени, пытаясь не думать о собственной смерти.

Когда мы остановились перед тяжёлой деревянной дверью, сердце забилось так сильно, что мне показалось, будто Каэрон непременно его услышит.

Я представляла себе предводителя клана огромным чёрным чудовищем с рогами и звериной пастью. С острыми когтями, шерстью и копытами вместо ног.

В книгах говорилось, что самые древние демоны мало чем напоминают людей. Их лица настолько уродливы, что один только взгляд способен лишить человека рассудка.

Я была уверена, что сейчас увижу именно такого монстра.

Но когда Каэрон открыл дверь, передо мной оказался мужчина, с виду не намного старше моего отца.

Он сидел за массивным столом из тёмного дерева. На столешнице лежали раскрытые книги, несколько свитков и большая карта с нанесёнными на неё линиями и условными обозначениями.

Его кожа была серой, значительно темнее, чем у остальных демонов, которых я успела увидеть. Из головы выступали два массивных рога, слегка загибавшихся назад. Их поверхность казалась шершавой, а у основания виднелись светлые борозды.

Чёрные волосы с заметной проседью были собраны в тугой пучок на затылке и закреплены длинной металлической иглой.

Лицо мужчины пересекали глубокие морщины. Острые скулы и тяжёлый подбородок придавали ему суровый вид. Глаза были тёмными, почти чёрными, но, в отличие от Каэрона, он не смотрел на меня с откровенным презрением.

На нём была длинная одежда из плотной тёмной ткани, украшенная серебряной вышивкой. На пальцах поблёскивали широкие кольца.

Ни шерсти, ни клыков, ни звериной пасти.

Но почему-то от этого мне не стало легче.

Он не выглядел чудовищем из легенд.

Он выглядел правителем.

И именно это пугало меня больше всего.

Варгас поднял взгляд.

Я поклонилась.

Нет, даже не так.

Я рухнула на колени, едва не ударившись ими о каменный пол.

Все слова, которые я пыталась придумать по дороге, исчезли. Я была готова умолять его о пощаде, обещать всё что угодно, лишь бы он сохранил мою душу.

— Встань, дитя, — произнёс он низким, твёрдым голосом.

Я попыталась подняться, но ноги плохо слушались.

— Моё имя Элиара. Я дочь короля Валериана. Мой отец может заплатить вам сколько скажете. Во имя Великих корней и Старых богов, прошу, не забирайте мою душу.

Я сложила руки в молитвенном жесте.

Варгас некоторое время молча смотрел на меня.

— Я не собираюсь забирать твою душу. И, кроме того, мы не забираем души людей и не превращаем их в демонов одним только взглядом.

Я замерла.

— Я не знаю, кто и зачем придумал это и кто заставил вас в подобное верить. Но могу заверить тебя, что ты можешь смотреть мне в лицо, а не в пол.

Позади меня раздалась тихая усмешка Каэрона.

Уши вспыхнули от стыда.

Они смеялись надо мной.

Разумеется, смеялись. Я сама пришла к ним на коленях, готовая поверить любому обещанию.

Но что, если Варгас говорил правду?

Нет.

Я тут же отогнала эту мысль.

Отец не стал бы лгать всему королевству. Не могли сотни книг, историков и летописцев ошибаться одновременно.

— Что тогда вам нужно от меня? Мне сказали, что вам нужна моя помощь. Но в чём?

— Видишь ли…

Варгас поднялся из кресла и медленно обошёл массивный стол.

Я невольно сделала шаг назад.

Он заметил это, но ничего не сказал.

— Мы не хотим войны. Не хотим кровопролития и тем более вражды. Мы хотим жить в мире. Хотим, чтобы наш народ перестали преследовать и пытаться истребить.

Я растерянно посмотрела на него.

Он говорил о мире.

Обычными словами, какими пользовались советники моего отца, когда обсуждали соглашения между графствами.

Но разве чудовища заключают мир?

— Но это ведь вы нападаете на людей.

Варгас остановился.

— Уверяю тебя, мы никогда не нападали первыми. Более того, нам постоянно приходится сталкиваться с тем, что мы вынуждены оставлять собственные земли и дома лишь потому, что люди находят в них свою выгоду.

— Но вы крадёте младенцев…

Демон рассмеялся.

Его смех не был громким, но от него у меня по спине пробежал холодок.

— И что же мы, по-твоему, с ними делаем?

Я не ответила.

Я слишком хорошо помнила рассказы о детях, исчезавших из колыбелей. О матерях, которые просыпались посреди ночи и обнаруживали вместо младенца лишь смятую простыню.

Варгас сделал ещё один шаг в мою сторону.

— Я хочу, чтобы ты написала письмо своему отцу о том, что войну против нашего народа необходимо прекратить.

Я подняла голову.

Письмо?

Неужели ради этого они убили двух стражников и похитили меня?

— Король не послушает меня. Вы зря надеетесь. Он может даже не прочитать его.

— Ты права. Обычное письмо ничего не исправит.

Варгас вернулся к столу и положил ладонь на развёрнутую карту.

— Нам важно то, что ты напишешь в нём. В послании не должно быть просьбы о мире. Король Валериан должен понять, что именно он потеряет, если откажется от наших условий.

Он провёл пальцем по карте.

— Расположение войск. Численность гарнизонов. Важные дороги. Дворцовые тайны. Всё то, что правитель предпочёл бы сохранить от своих врагов.

На несколько мгновений я перестала слышать всё вокруг.

Он говорил не просто о письме.

Он хотел, чтобы я пригрозила отцу раскрытием тайн королевства.

Тайн, за которые обычного человека казнили бы, не задумываясь.

Я вспомнила карты в королевском кабинете. Печати на письмах военачальников. Разговоры за обеденным столом, которые казались мне скучными и бессмысленными.

Я никогда не интересовалась военными делами, но знала достаточно, чтобы понимать, какую цену может иметь даже самое незначительное сведение.

— Ты принцесса, — продолжил Варгас. — Ты можешь выступать от имени королевской семьи в городах за пределами столицы. Твоё слово имеет вес. И если ты решишь рассказать нечто, что должно оставаться за дворцовыми стенами, тебя услышат.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— А люди, как ты, вероятно, знаешь, весьма доверчивы.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

До этого момента я думала только о том, как остаться в живых.

Теперь впервые задумалась о том, что будет, если я действительно вернусь домой.

Отец мог заплатить выкуп. Мог собрать войско и отправить людей на мои поиски. Мог даже начать переговоры, если бы речь шла о спасении собственной дочери.

Но что он сделает, получив письмо, в котором я угрожаю раскрыть его военные планы?

Поверит ли, что меня заставили?

Или решит, что я добровольно перешла на сторону врага?

Я слишком хорошо знала, какое значение отец придавал верности короне.

В его глазах предательство не переставало быть предательством лишь потому, что совершалось под угрозой смерти.

А если это письмо попадёт в чужие руки?

Если советники узнают его содержание? Если графы решат, что королевская дочь помогает демонам?

Я могла не только навлечь на себя гнев отца.

Я могла поставить под сомнение власть нашей семьи.

— Вы хотите, чтобы я угрожала отцу? — едва слышно спросила я.

— Мы хотим получить своё по праву, — вмешался Каэрон.

От неожиданности я вздрогнула.

Он стоял у двери, скрестив руки на груди, и наблюдал за мной с таким видом, словно всё происходящее было совершенно естественным.

Своё по праву?

Какое право позволяло им использовать меня против собственного отца?

— Вы просите меня предать корону, — произнесла я, сама удивившись тому, что осмелилась это сказать.

Каэрон выпрямился.

— Мы просим тебя остановить войну.

— Угрожая моему отцу?

— Если твой отец способен понять только угрозы, значит, придётся говорить с ним на понятном ему языке.

Я невольно замолчала.

В его голосе не было ни капли сомнения.

Для Каэрона всё выглядело просто. Король был врагом, а я — удобным способом заставить его отступить.

Но для меня всё было иначе.

Отец оставался моим отцом.

Королевство — моим домом.

И где бы я ни оказалась, я всё ещё была принцессой.

— Если я напишу письмо, вы меня отпустите?

Я старалась говорить спокойно, хотя сердце колотилось так сильно, что каждое слово давалось с трудом.

Варгас некоторое время разглядывал меня.

— Мы рассмотрим варианты и условия твоего возвращения.

Это не было обещанием.

Я поняла это сразу.

Они могли заставить меня написать письмо, отправить его во дворец, получить желаемое и всё равно оставить здесь.

Или убить.

— А пока отдохни, — продолжил Варгас. — Тебе понадобятся силы, чтобы подробно описать отцу, что именно ты можешь нам рассказать. Ты, наверное, сильно вымотана дорогой, поэтому продолжим вечером. Каэрон проводит тебя в комнату для гостей.

Комната для гостей.

Какое странное название для места, в котором собирались держать пленницу.

Каэрон подошёл ко мне, положил ладонь на плечо и повёл к выходу.

Я не сопротивлялась.

В голове всё ещё звучали слова Варгаса.

Расположение войск. Численность. Дворцовые тайны.

Теперь я понимала, почему им понадобилась именно принцесса.

Не ради золота.

Не ради моей души.

Они хотели превратить меня в оружие против собственного отца.

Мы снова спустились вниз и направились к выходу.

Когда тяжёлая дверь распахнулась, яркий утренний свет ударил мне в глаза. Я невольно зажмурилась, а когда снова смогла смотреть, обнаружила, что туман практически исчез.

И впервые увидела место, куда меня привели пленницей.

Я ожидала увидеть мрачные каменные строения, полуразрушенные дома и грязные улицы, по которым бродили голодные чудовища.

Но передо мной раскинулась самая обычная деревня.

Небольшие дома с соломенными и деревянными крышами стояли вдоль широких утоптанных улиц. Некоторые были построены из светлого камня, другие — из тёмных брёвен. Оконные ставни были окрашены в синий, зелёный и жёлтый цвета, а над дверями висели небольшие деревянные таблички с вырезанными символами.

Между домами тянулись узкие дорожки, выложенные плоскими камнями.

На оградах сохла одежда. Из печных труб поднимались тонкие струйки дыма, растворяясь в прохладном утреннем воздухе. Где-то пахло свежим хлебом, жареным мясом и пряностями.

Я услышала стук молотка, скрип тележных колёс и чей-то громкий смех.

На маленькой площади уже открывались торговые лавки. Под разноцветными навесами лежали корзины с овощами, связки трав, глиняная посуда и рулоны тканей.

Один торговец расставлял на прилавке круглые головки сыра. Неподалёку женщина с короткими тёмными рогами поправляла корзину с яблоками. Двое мужчин разгружали мешки с повозки, громко споря о чём-то на незнакомом мне языке.

И никто не выглядел испуганным.

Никто не прятался.

Никто не пытался бежать.

Они жили.

Просто жили.

Как люди в столице, просыпавшиеся по утрам, открывавшие свои лавки и торопившиеся по делам.

Я не понимала, что вижу.

В книгах, которые хранились в дворцовой библиотеке, демонов изображали жестокими дикарями. Существами, не знавшими ни ремёсел, ни законов, ни человеческих привязанностей.

Но здесь были торговцы, ремесленники и женщины, выходившие из домов с корзинами.

Здесь пахло хлебом.

Разве может логово чудовищ пахнуть хлебом?

Я быстро отвела взгляд.

Нет.

Всё это могло быть обманом.

Каэрон вёл меня вдоль домов, и вскоре я заметила тот самый дом, о котором рассказывала Моранна.

Его было невозможно перепутать с остальными.

Высокие окна украшали витражи из разноцветного стекла. Утреннее солнце проходило сквозь них, разбрасывая по деревянному крыльцу красные, золотистые и голубые отблески.

Вокруг дома раскинулся потрясающе красивый яркий сад.

Цветы росли повсюду: вдоль узких дорожек, под окнами и вокруг небольшого каменного колодца. Среди зелёных листьев выделялись крупные белые бутоны, нежно-голубые соцветия и растения с тёмно-фиолетовыми лепестками, которых я никогда прежде не видела.

По деревянной арке вилась цветущая лоза.

Я даже замедлила шаг.

Моранна говорила правду.

И почему-то именно это удивило меня сильнее всего.

Внезапно мимо меня кто-то пробежал.

Я вздрогнула и испуганно ахнула.

Маленький мальчик, не старше семи лет, промчался через дорогу и спрятался за одной из повозок. Оттуда он принялся с любопытством выглядывать, то скрываясь за деревянным колесом, то вновь показывая голову.

На первый взгляд ребёнок казался совершенно обычным.

Белоснежная кожа ничем не отличалась от кожи детей, которых я видела в столице. Волосы цвета зрелой пшеницы были растрёпаны, на щеках проступал лёгкий румянец, а на коленях виднелись следы засохшей грязи.

Он даже улыбался.

Но затем я разглядела его глаза.

Абсолютно чёрные.

Ни белков, ни радужки, ни привычного человеческого зрачка. Лишь две тёмные поверхности, словно поглощавшие весь падавший на них свет.

У меня перехватило дыхание.

Я поспешно отвернулась.

В книгах говорилось, что демоны похищают человеческих младенцев и превращают их в подобных себе существ.

А что, если этот мальчик когда-то был человеком?

Что, если где-то далеко его мать до сих пор ждёт возвращения сына?

Я невольно обернулась.

Ребёнок всё ещё выглядывал из-за повозки.

Он был таким маленьким.

Таким беззащитным.

И оттого ещё страшнее казалась мысль о том, что с ним могли сделать.

— Не отставай, — бросил Каэрон.

Я поспешила за ним.

В голове клубились самые ужасные мысли.

Я не поверила Варгасу.

Не поверила ни единому слову о том, что демоны не забирают человеческие души и не превращают людей в себе подобных.

Нет.

Я слишком много читала о них.

Слишком много слышала.

Они безжалостны. Они жестоки. Они не знают ни любви, ни сострадания, ни страха.

Так говорилось в книгах.

Так учили нас с самого детства.

Но почему тогда Моранна лечила мои раны?

Почему в её доме росли цветы?

Почему эти существа торговали, смеялись и растили детей?

Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

На себя.

На собственные мысли.

Я провела здесь всего несколько часов и уже позволяла себе сомневаться в том, во что верила всю жизнь.

Как глупо.

Возможно, именно этого они и добивались.

Сначала показать мне красивую деревню. Затем познакомить с доброжелательной целительницей. Заставить поверить, что всё прочитанное прежде было ложью.

А потом потребовать предать собственный народ.

Нет.

Я не позволю им обмануть меня.

Я сделаю вид, что верю каждому их слову. Буду соглашаться, кивать и говорить всё, что они захотят услышать.

Если понадобится, напишу письмо.

Но не такое, какого они ждут.

Я найду способ предупредить отца.

Он поймёт, что я в опасности.

Он обязательно поймёт.

Отец спасёт меня.

Я повторяла эти слова про себя, пока Каэрон вёл меня дальше по деревне.

И старалась не думать о том, что за всё время нашего разговора Варгас ни разу не назвал меня своей гостьей.

Он лишь пообещал рассмотреть условия моего возвращения.

А отец…

Отец даже не попрощался со мной перед отъездом.

Глава 6. Каэрон

Карета без гербов. Два стражника. Никакого дополнительного сопровождения.

Всё в точности так, как говорил шепчущий.

Я осторожно раздвинул ветви и прищурился, пытаясь разглядеть приближающуюся повозку. Последние лучи заходящего солнца пробивались сквозь густые кроны деревьев, оставляя на дороге длинные, причудливые тени.

Лес постепенно погружался в сумерки. Воздух пах влажной землёй, хвоей и приближающейся ночью.

— Думаешь, принц внутри? — тихо спросил Рейнар, присев рядом со мной.

Я не торопился отвечать.

Принц обязан быть внутри.

Иначе всё это не имеет никакого смысла.

— Нужно подождать.

— Каэрон, нельзя ждать, — прошипел Рейнар, раздражённо повернувшись ко мне. — Мы их упустим. Ты сам говорил, что это наш единственный шанс.

— Мы даже не знаем, та ли это карета.

— Ты ведь сам говорил, что они должны проехать мимо озера на закате.

— Говорил…

Я снова посмотрел на дорогу.

Колёса кареты медленно перекатывались через неровности, а лошади шли спокойным шагом. Один из стражников лениво осматривал лес, второй о чём-то переговаривался с кучером.

Слишком спокойно.

Для наследного принца, направляющегося в Солнечную Гавань, подобное сопровождение выглядело подозрительно скромным. Но сведения шепчущего ещё ни разу нас не подводили.

— Хорошо, — наконец произнёс я. — Остановим их, когда углубятся в лес.

Рейнар едва заметно кивнул.

Я жестом подозвал одного из своих людей и приказал лучникам занять позиции выше по дороге. Они должны были прикрывать нас и перекрыть путь на случай, если стражники попытаются бежать.

Сам же, взяв с собой Рейнара и ещё троих, осторожно двинулся вперёд.

Под ногами хрустели сухие ветки. Приходилось тщательно выбирать каждый шаг, чтобы не выдать своего присутствия.

Мы почти добрались до нужного места, когда один из стражников внезапно выпрямился в седле.

Я замер.

Мужчина повернул голову в сторону леса и несколько мгновений пристально всматривался в темноту между деревьями.

Затем поднял руку, подавая знак кучеру.

Карета заметно замедлилась.

Проклятье.

Я уже собирался приказать своим людям затаиться, когда краем глаза уловил движение.

Между деревьями мелькнула тень.

Потом ещё одна.

Я нахмурился.

Это были не мои люди.

Рейнар тоже заметил незнакомцев. Его рука медленно потянулась к рукояти меча.

Мы переглянулись.

Что-то было не так.

Очень не так.

Я осторожно поднял ладонь, собираясь отдать приказ отступить, но в следующее мгновение воздух разрезал резкий свист.

Стрела пролетела совсем рядом и с глухим стуком вонзилась в дерево.

По спине пробежал холодок.

Не только мы следили за этой каретой.

— Кто-то нас опередил, — прошептал я. — Уходим.

— Нет.

Я резко повернулся к Рейнару.

Он смотрел не на меня, а на стрелу, торчащую из ствола.

— Это чёрная стрела, Каэрон.

Я проследил за его взглядом.

Древко действительно было совершенно чёрным. Даже оперение.

— И что?

— Они пришли не грабить.

Рейнар медленно повернул ко мне голову.

— Они пришли убивать.

Не успел я ответить, как раздался новый свист.

На этот раз стрела нашла свою цель.

Кучер дёрнулся, словно его кто-то ударил в грудь, выпустил поводья и тяжело повалился вперёд.

Один из стражников что-то закричал.

Лошади испуганно заржали, карета резко качнулась, а затем ещё одна стрела вылетела из темноты и вонзилась в бок передней лошади.

Животное издало такой пронзительный крик, что у меня невольно сжались зубы.

Лошадь забилась в упряжи, потянув за собой вторую. Колёса соскочили с дороги, и карета опасно накренилась.

Из леса вышли двое.

Одетые во всё чёрное, с закрытыми лицами.

Они остановились перед одним из стражников и несколько мгновений просто стояли, словно ожидали, когда тот первым обнажит меч.

Я продолжал наблюдать из укрытия.

Сколько их?

Четверо? Шестеро? Десяток?

Вмешаться сейчас, не зная численности противника, означало подвергнуть опасности собственных людей.

Но если внутри действительно находился принц, мы могли потерять единственный шанс добраться до него.

— Что там происходит? — неожиданно раздалось за моей спиной.

Я медленно повернул голову.

Один из молодых воинов вытянул шею, пытаясь разглядеть происходящее.

Наверняка новобранец.

Только человек, который никогда прежде не участвовал в засаде, мог позволить себе задать подобный вопрос. Да ещё и в полный голос.

Я смерил его таким взглядом, что парень немедленно пригнулся.

Рейнар раздражённо выдохнул и схватил его за плечо, заставляя опуститься ещё ниже.

— Ещё раз откроешь рот без приказа — оставлю здесь охранять кусты, — прошептал он.

Парень побледнел.

Я вновь сосредоточился на дороге.

Из-за деревьев продолжали появляться фигуры в чёрном.

Раздался металлический звон.

Один из стражников первым бросился в атаку, и лес мгновенно наполнился звуками сражения.

Я наблюдал, как незнакомец ловко отразил удар королевского меча.

Затем второй.

И третий.

Что-то заставило меня присмотреться внимательнее.

Их клинки.

Они не ломались.

Королевская стража использовала мечи из нерушимой стали. Дорогое оружие, которое не каждый дворянин мог себе позволить. Обычные клинки при столкновении с ними быстро покрывались зазубринами, а иногда попросту раскалывались.

Но оружие незнакомцев выдерживало каждый удар.

Я нахмурился.

Это были не просто разбойники.

Кто-то обеспечил этих людей превосходным вооружением. Кто-то, у кого имелось достаточно золота и влияния, чтобы отправить хорошо подготовленных убийц за одной-единственной каретой.

На их одежде не было ни гербов, ни вышивки, ни каких-либо отличительных знаков.

Лица скрывали плотные маски.

Но глаза…

Я внимательно всмотрелся в ближайшего противника.

Человеческие.

Ни одного признака демонического происхождения.

Я взглянул на Рейнара.

Он понял меня без слов.

Кем бы ни были эти люди, позволить им убить пассажира мы не могли.

Я быстро пересчитал противников.

Четверо.

Нас пятеро. И лучники, ожидающие приказа.

— Десять секунд, — одними губами произнёс я.

Рейнар коротко кивнул.

Он достал кинжал и поднял его над плечом, подавая условный знак.

Я начал отсчитывать про себя.

Один.

Два.

Три.

Стражник закричал.

Один из нападавших ударил его под рёбра, и мужчина рухнул на колени, выпустив меч.

Четыре.

Пять.

Второй стражник пятился к карете, едва успевая отражать удары.

Шесть.

Семь.

Я почувствовал, как напряглись мышцы.

Восемь.

Девять.

Наёмник резко развернулся и полоснул стражника по груди. Тот отшатнулся, потерял равновесие и упал возле лошади.

Десять.

Рейнар резко опустил кинжал.

Стрелы обрушились на нападавших железным дождём.

Одна попала человеку в плечо. Другая пробила бедро его товарища.

Раздались крики.

Незнакомцы явно не ожидали, что кто-то устроит засаду на них самих.

— Сейчас! — приказал я.

Раненые бросились к деревьям, пытаясь скрыться в быстро сгущавшейся темноте.

Но там их уже ждали мы.

Я выскочил из укрытия, обнажив меч, и первым же ударом попытался сбить противника с ног.

Металл встретился с металлом.

По рукам прокатилась неприятная дрожь.

Наёмник даже не пошатнулся.

Он мгновенно развернул клинок и нанёс ответный удар.

Я едва успел отступить.

Краем глаза заметил, как ещё один убийца метнулся в чащу.

— За ним! — бросил Рейнар двум нашим людям.

Сам он уже сцепился с человеком, который несколькими мгновениями ранее добивал раненого стражника.

Я снова попытался атаковать.

И снова безуспешно.

Противник двигался с пугающей скоростью.

Я никогда прежде не видел подобной техники боя.

Каждое его движение было точным, выверенным, почти лишённым лишних усилий. При этом в удары он вкладывал такую силу, словно вместе с клинком обрушивал на меня весь собственный вес.

Я отразил выпад справа.

Затем слева.

Отступил.

Ещё один удар.

Проклятье!

Клинок просвистел в опасной близости от моего лица.

Я резко пригнулся, чувствуя, как холодное лезвие скользнуло над головой.

Сердце бешено колотилось.

Я ведь был лучшим в ближнем бою.

Сколько часов я провёл на тренировочной площадке? Сколько противников победил? Сколько раз Рейнар шутил, что однажды мне придётся драться с собственной тенью, потому что больше никто не захочет выходить против меня?

А теперь какой-то безымянный наёмник заставлял меня пятиться, словно неопытного мальчишку.

Я попытался перехватить инициативу, но мужчина отразил удар и тут же атаковал снова.

Мечи столкнулись совсем близко от моего лица.

Из-под маски наёмника доносилось тяжёлое, хриплое дыхание.

Я видел его глаза.

Спокойные.

Сосредоточенные.

В них не было ни страха, ни ярости.

Только холодная решимость.

От этого становилось ещё тревожнее.

— Каэрон?!

Голос Рейнара прозвучал где-то сбоку.

Я не повернул головы.

Не мог.

Стоило на мгновение отвлечься, и следующий удар вполне мог стать последним.

— Справлюсь! — выдавил я, хотя сам уже начинал сомневаться.

Лёгкие горели.

Руки налились тяжестью.

Каждый новый удар отдавался болью в плечах, а пальцы всё сильнее сжимали рукоять меча, будто боялись её выпустить.

Мне нужна была хотя бы секунда.

Одна-единственная ошибка противника.

И она случилась.

Слева от наёмника росло старое дерево. Его толстые корни выступали из земли, почти полностью скрытые опавшей листвой.

Мужчина снова бросился вперёд.

Я отступил, намеренно смещаясь в сторону ствола.

Ещё один выпад.

Противник сделал шаг и неожиданно оступился.

Совсем немного.

Едва заметно.

Но мне хватило.

Я вложил в удар последние силы.

Клинок вошёл в его грудь.

Пробил тело насквозь.

И с глухим стуком вонзился в дерево за его спиной.

На мгновение мир словно замер.

Наёмник опустил взгляд.

Посмотрел на торчащее из груди лезвие, будто не сразу понял, что произошло.

Я тяжело дышал, не сводя с него глаз.

Потом резко выдернул меч.

Мужчина рухнул на землю, словно тряпичная кукла.

Несколько мгновений я просто стоял над ним.

Слушал собственное дыхание.

Смотрел на кровь, медленно впитывающуюся в землю.

Этот человек едва меня не убил.

Не ранил.

Не заставил отступить.

Он действительно мог меня убить.

И если бы не проклятый корень…

Я стиснул челюсти, прогоняя неприятную мысль.

Рейнар подошёл ко мне, вытирая клинок о траву.

— Ты цел?

— Да.

Он недоверчиво осмотрел меня с головы до ног.

— Выглядишь так, будто только что сражался с целым отрядом.

— Почти так и было.

Рейнар не улыбнулся.

Его взгляд переместился на мёртвого противника.

— Кто это, по-твоему?

— Не знаю.

Я снова посмотрел на тело.

— Но очень хочу выяснить.

Мы переглянулись.

Судя по выражению лица Рейнара, происходящее озадачило его не меньше моего.

— С остальными что? — спросил я.

— Одного уложили лучники. Ещё один лежит возле дороги. Последний ушёл в лес, наши пытаются его догнать.

— Живым взять сможете?

Рейнар пожал плечами.

— Если он не решит умереть раньше.

Я недовольно выдохнул.

Нам нужен был хотя бы один живой наёмник.

Кто нанял этих людей?

И кого они собирались убить?

Я медленно вышел на дорогу.

Вокруг стояла тревожная тишина, нарушаемая лишь стонами раненой лошади и скрипом раскачивающейся кареты.

Запах крови смешивался с влажным лесным воздухом.

На земле лежали тела.

Возле переднего колеса я заметил первого стражника. Под его головой расползалась тёмная лужа, а меч валялся в нескольких шагах.

Второй лежал возле лошади, неестественно вывернув руку. Рана на груди оказалась глубже, чем мне показалось из укрытия.

Оба были мертвы.

Кучер тоже.

Его тело соскользнуло с облучка, и теперь он лежал на земле с чёрной стрелой, торчавшей из груди.

Ещё совсем недавно здесь ехали люди, уверенные, что к утру окажутся ближе к Солнечной Гавани.

А теперь…

Я остановился возле кареты.

На дверце висел замок.

Снаружи.

Я нахмурился.

Зачем запирать наследного принца снаружи?

Неприятное предчувствие заставило меня помедлить.

Затем я снял замок и потянул за ручку.

Дверца распахнулась.

В полумраке кареты кто-то шевельнулся.

Я прищурился.

В самом дальнем углу, прижав колени к груди, сидела девушка.

Серебряные волосы растрепались и падали ей на лицо. Тонкие пальцы судорожно сжимали ткань платья.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

И в этих глазах было столько ужаса, что я невольно замер.

— Корни меня забери! Тут девчонка.

Рейнар шагнул ближе и заглянул внутрь.

— Что ты…

Он осёкся.

— Во имя корней! А где принц? Это точно была нужная карета, Каэрон?

Я молчал.

Нет.

Не может быть.

Я снова посмотрел на девушку.

Она прижалась к стенке так сильно, словно пыталась в ней раствориться.

— Как тебя зовут? — спросил я.

Никакой реакции.

— Ты дочь короля Валериана?

Она молчала.

— Почему молчишь?

Я шагнул ближе и осторожно коснулся её руки кончиком меча.

— Ты вообще жива?

Девушка вздрогнула всем телом.

Затем медленно подняла голову.

И открыла глаза.

Она посмотрела на меня так, словно я был самым страшным существом, которое ей доводилось видеть.

Впрочем, учитывая обстоятельства, удивляться было нечему.

Но мне сейчас было совершенно не до её страхов.

Я всё ещё пытался понять, как вместо наследного принца в карете оказалась какая-то девчонка.

Дочь короля?

Служанка?

Фаворитка?

Да кто угодно!

Только не Кассиан.

Рейнар протянул руку и схватил девушку за предплечье.

— Вылезай.

Она попыталась отстраниться, но он без особого труда вытащил её наружу.

Девушка вскрикнула и едва удержалась на ногах.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри медленно закипает злость.

На шепчущего.

На этих проклятых убийц.

На собственную самоуверенность.

На то, что едва не лишился жизни ради совершенно бессмысленной затеи.

Я ненавидел эту карету.

Ненавидел всё, что сегодня пошло не по плану.

И больше всего — собственную ошибку.

— В этой карете должен был ехать принц, — произнёс я.

Девушка отрицательно покачала головой.

Я раздражённо выдохнул.

— Убейте её.

Рейнар обнажил клинок.

Девушка отшатнулась.

Я, разумеется, не собирался приказывать убивать беззащитную пленницу. Но после всего произошедшего мне хотелось хотя бы услышать, кто она такая.

Вместо этого она продолжала молчать.

А затем посмотрела Рейнару прямо в глаза.

И совершенно побледнела.

Я нахмурился.

Что ещё?

Она вдруг начала оглядываться по сторонам с таким ужасом, словно увидела что-то гораздо страшнее нашего оружия.

Затем её рука метнулась под складки платья.

Я заметил движение слишком поздно.

В пальцах девушки блеснул маленький кинжал.

Она приставила остриё к собственной груди.

— Что ты делаешь? — вырвалось у меня.

Девушка задрожала ещё сильнее.

— Умоляю… Не заставляйте меня становиться одной из вас.

Я растерянно моргнул.

Что?

Рейнар несколько мгновений смотрел на неё, а затем рассмеялся.

Коротко.

Хрипло.

— Одной из нас?

Он слегка склонил голову набок.

— Ты действительно думаешь, что достаточно заглянуть мне в глаза, чтобы стать такой же?

Девушка ничего не ответила.

Рейнар медленно выдохнул.

— Как же глубоко вам вбили эту дрянь…

Он повернулся ко мне.

— Каэрон. Ну ты это слышал?

Я даже не улыбнулся.

Мне хотелось закончить этот проклятый день.

Я отошёл к телам стражников и принялся очищать меч куском ткани.

Кровь успела подсохнуть на лезвии, а руки после боя неприятно дрожали.

Закончив, я отбросил испачканную ткань на землю.

За спиной послышался тихий шёпот.

— Да помогут мне старые боги…

Я повернулся.

Девушка всё ещё стояла с кинжалом, прижатым к груди.

— Великие корни, не оставляйте меня…

О корни.

Этого мне ещё не хватало.

Люди поминают Старых богов при каждом удобном случае.

И всё бы ничего, если бы эти самые боги не появились в их верованиях уже после Великого Раскола.

Получается, не такие уж они и старые.

Я невольно усмехнулся.

Девушка заметила это и побледнела ещё сильнее.

Проклятье.

Кажется, улыбаться сейчас было не лучшей идеей.

— О корни! Да заберите у неё кто-нибудь оружие.

— Рейнар!

Тот недовольно посмотрел на меня.

— Что?

— Кинжал забери.

Он шагнул к девушке.

Та попыталась крепче сжать рукоять.

Я заметил, как дрожит её рука.

Стоило ей сделать одно неверное движение, и всё могло закончиться гораздо хуже.

Пришлось воспользоваться магией.

Совсем немного.

Я сосредоточился на её пальцах, заставляя мышцы ослабнуть.

По руке прокатилось знакомое неприятное покалывание.

Девушка попыталась поднять кинжал, но не смогла.

— Нет… Нет, пожалуйста…

Рейнар быстро выхватил оружие из её ослабевшей хватки.

Я тут же прекратил воздействие.

В висках неприятно застучало.

Проклятье.

Даже такая мелочь после ночного боя оказалась лишней.

Рейнар отступил, рассматривая кинжал.

— И что она собиралась сделать этой игрушкой?

Он усмехнулся.

Девушка упала на колени.

Сложила дрожащие руки и начала молиться.

Сначала тихо.

Затем всё громче.

Слова путались, обрывались, но она продолжала повторять их с таким отчаянием, что даже Рейнар перестал улыбаться.

Я устало прикрыл глаза.

Ну конечно.

Старые боги.

Великие корни.

Все, кого только можно призвать на помощь.

Не хватало ещё, чтобы она решила умереть прямо здесь от одного страха.

Я осторожно присел перед ней.

Серебряные пряди закрывали половину её лица. Она дрожала так сильно, что мне на мгновение стало не по себе.

— Ты принцесса Элиара, дочь короля Валериана?

Она вздрогнула.

Но головы не подняла.

Я наклонился чуть ближе и неожиданно почувствовал тонкий цветочный аромат.

Странно.

Среди запаха крови, сырой земли и пота он показался почти неуместным.

— Я спрашиваю тебя, принцесса.

Последнее слово я произнёс с невольной насмешкой.

Девушка едва заметно кивнула.

Значит, всё-таки принцесса.

Я мысленно выругался.

Шепчущий сообщил нам всё.

Описание кареты.

Количество сопровождающих.

Маршрут.

Даже время прибытия.

Всё, кроме одного.

Внутри находился не тот человек.

— Моё имя ты уже слышала. Я Каэрон, сын вождя демонического клана.

Она продолжала смотреть в землю.

— Мы не хотим тебя убивать. Нам просто нужна твоя помощь.

Девушка осторожно подняла голову.

Я заметил, как её взгляд задержался на моём подбородке, но выше она так и не решилась посмотреть.

Что ж.

По крайней мере, теперь она слушала.

— Но если ты не сможешь нам помочь, — продолжил я, — придётся забрать твою душу.

Её лицо побелело.

Рейнар за моей спиной издал какой-то странный звук.

Кажется, пытался сдержать смех.

Я и сам понимал, насколько нелепо это звучало.

Но раз уж девчонка так боялась потерять свою душу, можно было воспользоваться этим, чтобы заставить её наконец разговаривать.

Хотя, судя по тому, как она начала отползать от меня, я, возможно, немного перестарался.

— Я… Я ничем не смогу вам помочь.

— Ты заблуждаешься.

Я слегка склонил голову.

— У тебя есть кое-что, что очень нужно нам.

Девушка сглотнула.

Я поднялся.

Всё-таки дочь короля могла оказаться полезной.

Возможно, даже гораздо полезнее самого Кассиана.

Если удастся убедить её хотя бы выслушать нас…

— Тебе придётся пойти с нами и поговорить с моим отцом.

Она посмотрела на меня и тут же снова опустила глаза.

— С вашим… отцом?

— С вождём нашего клана.

Девушка отшатнулась.

Я тяжело выдохнул.

Начало у нас вышло, мягко говоря, не самое дружелюбное.

Но другого выхода сейчас не было.

Нужно было возвращаться.

И желательно до того, как мои люди решат, что мы собираемся провести здесь остаток ночи.

Я сделал шаг к принцессе.

Она попятилась и едва не упала.

Я протянул руку, собираясь помочь ей подняться.

Девушка немедленно закрыла лицо ладонями.

Я остановился.

Корни меня забери.

Да что с ней делать?

— Будет гораздо проще, если нам не придётся тащить тебя туда целиком или по кусочкам. Понимаешь?

Я постарался произнести это как можно спокойнее.

Она поспешно закивала.

Прекрасно.

Кажется, теперь боялась меня ещё сильнее.

Я отвернулся.

— Свяжите ей руки. И заберите всё, что может использовать как оружие.

Рейнар подошёл с верёвкой.

Девушка не сопротивлялась.

Только вздрогнула, когда он обхватил её запястья.

— Не слишком туго, — бросил я.

— Да понял я.

Рейнар закончил связывать ей руки и повёл к лошади одного из погибших стражников.

Я ещё раз оглядел дорогу.

Раненая лошадь больше не кричала. Один из наших лучников уже занимался упряжью, пытаясь освободить второе животное.

В стороне лежали тела наёмников.

Их нужно было осмотреть.

Найти хоть что-нибудь, что могло указать на заказчика.

Но сейчас времени почти не оставалось.

Я подозвал одного из воинов.

— Осмотрите тела. Оружие, одежду, всё, что найдёте, заберите с собой. Особенно стрелы.

— Понял.

— И дождитесь тех, кто ушёл за последним наёмником. Если возьмут живым, немедленно доставьте к Варгасу.

Воин кивнул.

Я посмотрел на мёртвого противника, который едва не лишил меня жизни.

Его маска всё ещё закрывала лицо.

Кто же ты такой?

И почему сумел сражаться со мной на равных?

Я мысленно пообещал себе разобраться с этим позже.

Рейнар тем временем усадил принцессу в седло.

Она даже не попыталась сопротивляться.

Только обернулась к телам стражников и долго смотрела на них.

Я заметил это, но ничего не сказал.

Что бы она ни думала о нас, объяснять ей сейчас, кто именно убил её сопровождающих, было бесполезно.

В её глазах мы всё равно оставались чудовищами.

Я сел на своего коня.

— Поехали.

Лошади двинулись вперёд.

Ночь обещала быть долгой.

К рассвету мы добрались до деревни.

Ночь показалась бесконечной.

Лошади устали, лица моих людей осунулись, а у меня самого каждое движение отдавалось тупой болью в мышцах.

Густой белёсый туман стелился между домами, укрывая улицы плотной пеленой. Из труб поднимались тонкие струйки дыма, кое-где уже слышались голоса проснувшихся торговцев.

Обычное утро.

Будто этой ночью ничего не произошло.

Я обернулся к Элиаре.

Она сидела на лошади, едва удерживаясь в седле.

Серебряные волосы растрепались, лицо побледнело, а глаза то и дело закрывались.

Рейнар выглядел ненамного лучше, но, разумеется, продолжал что-то рассказывать.

Понятия не имею, откуда у него брались силы разговаривать после такой ночи.

— Я сообщу Варгасу, — произнёс я.

— Скорее всего, он уже знает, — усмехнулся Рейнар.

Я не стал отвечать.

Варгас наверняка уже знал о нашем возвращении.

И я совершенно не хотел представлять, что он скажет, когда узнает подробности.

— Отведи её к Моранне. Пусть осмотрит.

Рейнар коротко кивнул.

Я направился к башне.

Впрочем, долго гадать о реакции отца не пришлось.

Он ждал меня.

Я понял это ещё до того, как открыл дверь.

За ней царила такая тишина, что мне захотелось развернуться и уйти.

Когда я вошёл, Варгас даже не поднял головы.

Он стоял над большой картой, разложенной на столе, и медленно водил кончиками пальцев по обозначенным дорогам.

Я остановился у порога.

Отец молчал.

Ни приветствия.

Ни вопроса.

Даже взгляда.

И почему-то это раздражало гораздо сильнее, чем крик.

Я ждал, что он ударит кулаком по столу. Что начнёт ругаться, швырнёт в меня чем-нибудь или хотя бы посмотрит исподлобья.

Но Варгас продолжал молчать.

Я стиснул челюсти.

— На карету напали. Мне пришлось вмешаться.

Палец отца замер на карте.

— Тебе пришлось?

Я почувствовал, как напряглись плечи.

— Да.

— Тебе пришлось?! — внезапно прорычал он, резко подняв голову.

Я невольно выпрямился.

— Ты хоть представляешь, какой опасности подверг себя и своих людей?!

— Представляю.

— Нет, Каэрон! Не представляешь!

Варгас обошёл стол.

На его лице не было привычной сдержанности.

— Ты отправился за принцем, хотя я предупреждал тебя, что затея слишком рискованная. А вернулся с человеческой девчонкой и едва не потерял людей!

— Я не мог знать, что на карету нападёт кто-то ещё!

— Именно! — рявкнул он. — Ты не мог знать! И всё равно полез в драку!

Я промолчал.

Перед глазами на мгновение возникло лицо наёмника.

Холодные глаза.

Сталь в нескольких мгновениях от моего горла.

Я заставил себя отогнать воспоминание.

— Но так было нужно, отец.

Варгас тяжело выдохнул.

— Что ты теперь собираешься делать с девчонкой? Ты хотел взять в плен принца. А теперь что?

— Она тоже может нам помочь.

Отец недоверчиво усмехнулся.

— Помочь?

— Дочь короля может оказаться даже ценнее принца.

— Корни меня забери! — Варгас вскинул руки. — В каком мире ты живёшь, Каэрон?

Я почувствовал, как внутри снова поднимается раздражение.

— В том же, что и ты.

— Тогда почему ведёшь себя так, словно понятия не имеешь, что происходит за пределами нашего клана?!

— Потому что я не хочу до конца жизни прятаться здесь!

Варгас замолчал.

Я сделал шаг вперёд.

— Ты бы видел её, отец. Она готова была вонзить нож себе в грудь только потому, что посмотрела на демонов!

— И что?

— Что значит «и что»?!

— Её страх — не наша проблема.

Я почувствовал, как лицо заливает жаром.

— Именно из-за этого страха они нас ненавидят! Они даже не знают, кто мы такие! Для них мы чудовища из старых сказок!

— Каэрон…

— Пусть она увидит, как мы живём. Пусть поймёт, что мы не монстры! Она дочь короля. Если хотя бы один человек из королевской семьи перестанет верить в эти проклятые легенды…

— Достаточно.

Но я уже не мог остановиться.

— Посмотри, что они сделали с нами! Мы прячемся по углам, словно крысы! Наши дети растут, зная, что за пределами северных земель их могут убить только за цвет волос или глаз! А ты предлагаешь просто смириться?!

Варгас долго смотрел на меня.

В его глазах мелькнуло что-то непонятное.

Не гнев.

Скорее усталость.

Глубокая, многолетняя усталость человека, который слишком многое видел.

— Ты ещё слишком молод, Каэрон, — наконец произнёс он. — Слишком молод, чтобы понять, что не всё в этом мире зависит от нашего желания.

— Но если ничего не делать, точно ничего не изменится.

— Думаешь, ты первый, кому пришла в голову эта мысль?

Я замер.

Отец отвёл взгляд.

— Ты даже не представляешь, сколько людей до тебя пытались добиться мира.

Несколько мгновений мы молчали.

Я видел, что он не собирается уступать.

Но отступать сейчас означало признать собственное поражение.

Я медленно опустился на одно колено.

— Отец, прошу тебя.

Варгас нахмурился.

— Встань.

— Просто поговори с ней. Один раз. Ты сам всё увидишь.

Он отвернулся к окну.

За стеклом медленно светлело небо.

Я продолжал стоять на колене.

Минута тянулась мучительно долго.

Наконец Варгас устало провёл ладонью по лицу.

— Ты погубишь нас, Каэрон.

Он произнёс это совсем тихо.

Без злости.

Без угрозы.

С таким смирением, что мне на мгновение стало не по себе.

— Нельзя заставить кого-то учиться на чужих ошибках, — продолжил он. — Люди всегда признают истину только через собственные.

Я поднял голову.

— Значит…

— Приведи её.

Я едва сдержал улыбку.

— Спасибо, отец.

— Не благодари меня раньше времени.

Он снова повернулся к карте.

— И, Каэрон…

Я остановился у двери.

— Ещё одна подобная выходка — и ты больше не поведёшь наших людей без моего разрешения.

— Понял.

— Очень надеюсь.

Я вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Только оказавшись на лестнице, позволил себе облегчённо выдохнуть.

Внизу я встретил Рейнара.

Он стоял у окна и что-то обсуждал с одним из хранителей.

Заметив меня, сразу направился навстречу.

— Ну что? Живой?

— Пока да.

— Значит, Варгас сегодня в хорошем настроении.

Я усмехнулся.

— Где девушка?

Рейнар замялся.

Это мне сразу не понравилось.

— Моранна забрала её.

— Моранна?

— Да…

Он потёр затылок и отвёл взгляд.

— Понимаешь, я не знал, что у неё такая тонкая кожа.

Я медленно перевёл взгляд на его руки.

— Что ты сделал?

— Да ничего! — возмутился Рейнар. — Просто связал, как обычно. Откуда мне было знать, что у людей запястья такие нежные?

Я прикрыл глаза.

Священные корни.

— Этого нам ещё не хватало…

— Она сама всё время дёргалась!

— Рейнар.

— Что?

— Замолчи.

Он послушно сомкнул губы.

Правда, всего на пару мгновений.

— Но Моранна сказала, что ничего страшного.

Я даже не стал отвечать.

Развернулся и направился в северное крыло башни.

Именно там находились комнаты Моранны.

За годы работы она превратила несколько небольших помещений в настоящую лечебницу. Повсюду хранились травы, настойки, мази и какие-то порошки, назначения которых я предпочитал не выяснять.

Ещё на подходе я почувствовал знакомый запах сушёных растений.

Дверь оказалась приоткрыта.

Изнутри доносились голоса.

— Тогда помоги мне сбежать. Прошу тебя.

Я остановился.

Сбежать?

Она просила Моранну помочь ей сбежать?

Моранну, которая только что обрабатывала её раны?

Я нахмурился.

— Я заплачу тебе золотом. Любую цену. Мой отец — король, и он будет искать меня. Он щедро вознаградит тебя. Я обещаю.

Я почувствовал неприятный укол раздражения.

Люди действительно настолько алчны, что готовы использовать доброту первого встречного?

— Ты сможешь купить себе новый дом. Или сад. Или всё, что пожелаешь. Только помоги мне вернуться.

Несколько секунд стояла тишина.

— Не всё можно купить за золото, — тихо ответила Моранна.

Я невольно усмехнулся.

Уж в чём-чём, а в этом она была совершенно права.

— Но…

Я толкнул дверь.

— Заканчивайте.

Обе девушки вздрогнули.

Элиара немедленно замолчала.

Она стояла возле кресла. На её запястьях белели свежие повязки.

Моранна находилась рядом с открытой баночкой мази.

Я посмотрел на Элиару.

Та опустила глаза.

— Варгас ждёт.

Девушка не пошевелилась.

Моранна осторожно коснулась её плеча.

— Не бойся. Он не причинит тебе вреда.

Элиара подняла голову.

Я тяжело вздохнул.

Если бы мы собирались её убить, не стали бы перевязывать ей руки.

Но, судя по тому, как она смотрела на меня, подобные доводы вряд ли помогли бы.

Я решил промолчать.

Моранна бросила на меня короткий взгляд.

— Повязки не мочить до вечера. И ей нужно отдохнуть.

— Я понял.

— Каэрон.

— Что?

— Я серьёзно.

Я устало кивнул.

— Обязательно передам Варгасу.

Она недовольно поджала губы.

Элиара бросила на Моранну последний взгляд.

Та слегка кивнула ей.

Я вышел в коридор, и принцесса нерешительно последовала за мной.

По лестнице мы поднимались молча.

Элиара шла на несколько ступеней позади, осторожно придерживая подол платья.

Она ни разу не подняла на меня глаз.

Я украдкой посмотрел на её запястья.

Белые повязки особенно выделялись на фоне тёмной ткани рукавов.

Неприятно.

Я ведь предупреждал Рейнара не затягивать верёвки слишком туго.

Хотя, если честно, и сам не предполагал, что человеческая кожа может настолько легко повреждаться.

Я заметил, что девушка едва переставляет ноги.

После целой ночи верхом она наверняка чувствовала себя не лучше моего.

— Больно? — неожиданно спросил я.

Она вздрогнула.

— Что?

Я кивнул на её руки.

— Запястья.

— Уже нет, — едва слышно ответила девушка.

Ложь.

Она всё ещё старалась лишний раз ими не двигать.

Я отвернулся.

Начало у нас вышло, мягко говоря, не самое дружелюбное.

Но ничего.

Она увидит деревню.

Увидит наших людей.

Узнает, что мы не пожираем младенцев и не крадём человеческие души по ночам.

И всё поймёт.

В конце концов, насколько сложно переубедить одного человека?

Разговор с Варгасом прошёл совсем не так, как я ожидал.

Отец встретил принцессу спокойно.

Даже попросил её встать, когда она едва не рухнула перед ним на колени.

Я стоял возле двери, скрестив руки на груди, и наблюдал за происходящим.

Элиара была уверена, что мы собираемся забрать её душу.

Варгас объяснял ей, что демоны никого не превращают одним только взглядом и не крадут человеческие души.

Она, кажется, не поверила ни единому слову.

Впрочем, я и не ожидал другого.

Зато отец держался удивительно терпеливо.

Он говорил о мире.

О том, что наш народ устал от преследований.

О том, что мы хотим спокойно жить на собственных землях, не опасаясь очередного нападения.

Я слушал его и невольно вспоминал наш разговор несколькими минутами ранее.

Значит, всё-таки решил попробовать.

Но затем Элиара спросила, зачем она нам нужна.

И я понял, что отец не собирается ограничиваться попыткой переубедить принцессу.

Он хотел, чтобы она написала письмо королю.

Не просьбу о мире.

Предупреждение.

Варгас предложил использовать сведения о расположении войск, гарнизонах и важных дорогах, чтобы заставить Валериана прислушаться к нашим требованиям.

Я невольно напрягся.

Отец говорил об этом так спокойно, словно подобный план давно лежал у него на столе.

А ведь ещё совсем недавно он называл мою затею безрассудством.

Элиара побледнела.

— Вы хотите, чтобы я угрожала отцу? — едва слышно спросила она.

— Мы хотим получить своё по праву, — вмешался я.

Девушка вздрогнула.

Я выпрямился.

— Вы просите меня предать корону, — произнесла она.

Надо же.

Оказывается, она умеет разговаривать не только шёпотом.

— Мы просим тебя остановить войну.

— Угрожая моему отцу?

— Если твой отец способен понять только угрозы, значит, придётся говорить с ним на понятном ему языке.

Она замолчала.

Я видел, как напряжённо она обдумывает услышанное.

Для неё всё выглядело предательством.

Для нас — единственной возможностью заставить короля хотя бы выслушать наши требования.

И всё же я не был уверен, что отец выбрал правильный способ.

Письмо с угрозами едва ли могло убедить Валериана в том, что мы хотим мира.

Но спорить с Варгасом при принцессе я не собирался.

— Если я напишу письмо, вы меня отпустите? — спросила она.

Отец некоторое время разглядывал её.

— Мы рассмотрим варианты и условия твоего возвращения.

Я едва заметно нахмурился.

Это не было обещанием.

И Элиара, судя по выражению лица, прекрасно это поняла.

— А пока отдохни, — продолжил Варгас. — Тебе понадобятся силы, чтобы подробно описать отцу, что именно ты можешь нам рассказать. Ты, наверное, сильно вымотана дорогой, поэтому продолжим вечером. Каэрон проводит тебя в комнату для гостей.

Я подошёл к принцессе, положил ладонь на её плечо и повёл к выходу.

Она не сопротивлялась.

Только снова опустила глаза.

Проклятье.

И почему она всё время смотрит в пол?

Когда мы вышли из башни, туман почти полностью растворился.

Деревня постепенно просыпалась.

На небольшой площади торговцы раскладывали товары, пахло свежим хлебом и дымом из печных труб. Где-то смеялись дети, из соседнего дома доносился стук посуды.

Обычное утро.

Привычное.

Спокойное.

Я невольно посмотрел на Элиару.

Она шла рядом, настороженно оглядываясь.

Её взгляд задерживался на деревянных домах, на повозках с тканями, на женщинах, обсуждавших что-то возле прилавка.

Иногда она выглядела почти удивлённой.

Я с трудом удержался от улыбки.

Наверняка ожидала увидеть горы костей, висящие на деревьях человеческие черепа и демонов, пожирающих сырое мясо.

А вместо этого обнаружила обычную деревню.

Мимо нас пробежали двое мальчишек, громко споря из-за деревянного меча.

Один едва не налетел на меня.

— Смотри, куда несёшься! — окликнул я.

Мальчишка виновато улыбнулся и тут же умчался следом за товарищем.

Элиара даже не обратила на них внимания.

Её взгляд остановился на доме Моранны.

Я проследил за ним.

Ну конечно.

Витражи.

Цветы.

Сад, за которым она ухаживала с таким усердием, словно от этого зависела судьба всего клана.

Рядом с её домом действительно трудно было пройти, не остановившись.

Чуть дальше из-за повозки выглянул ещё один ребёнок.

Совсем маленький.

Светловолосый мальчишка с чёрными глазами.

Он с любопытством разглядывал девушку с серебряными волосами.

Элиара заметила его.

И испуганно остановилась.

Я посмотрел сначала на неё, потом на мальчика.

Тот моргнул.

Она тоже.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга.

Наконец ребёнок смущённо спрятался за повозкой.

Я тихо усмехнулся.

Интересно, что она сейчас себе придумала?

Наверняка решила, что мы похитили мальчишку у каких-нибудь несчастных людей и превратили в демона.

Судя по тому, как она побледнела, я был недалёк от истины.

— Не отставай, — бросил я.

Девушка поспешила за мной.

Гостевым домом мы называли небольшую хижину на окраине центральной площади.

Обычно здесь останавливались представители других кланов, приезжавшие по торговым делам или по приглашению Варгаса.

Но человеческая принцесса…

Такой гостьи у нас ещё не было.

Я открыл дверь и пропустил Элиару вперёд.

Внутри было светло и достаточно уютно.

Небольшая кровать стояла возле стены, рядом располагались деревянный шкаф и стол, за которым можно было писать или читать.

Через окно проникали мягкие утренние лучи.

Ничего роскошного.

Но и на темницу не похоже.

Элиара остановилась посреди комнаты.

Она огляделась так, словно ожидала обнаружить за одной из дверей пыточную.

Я прислонился плечом к дверному косяку.

— Как мне к тебе обращаться?

Девушка резко повернулась.

— Моё имя Элиара, я дочь…

— Да-да, я понял, — перебил я. — Могу называть тебя просто по имени? Элиара?

Она растерянно моргнула.

— Думаю… да. Это вам решать.

Девушка едва заметно поклонилась.

Я нахмурился.

Странно.

Неужели во дворце они даже между собой разговаривают подобным образом?

— Ладно. Ко мне можешь обращаться просто Каэрон.

Она подняла глаза.

— Просто… Каэрон?

— Именно.

Я усмехнулся.

— И вообще, здесь можешь всех называть по имени. Ну, кроме Варгаса.

При упоминании отца мне вспомнилось его недовольное лицо.

Нет.

Варгаса лучше лишний раз не раздражать.

— Можешь пока поспать, — продолжил я. — Ты наверняка устала после дороги.

Девушка осторожно посмотрела на кровать.

По тому, как она держалась, было видно, что с ног валится.

Но почему-то даже не попыталась сесть.

Я уже развернулся, собираясь уйти, когда вспомнил ещё кое-что.

— К тебе, возможно, зайдёт Моранна. Если что-нибудь понадобится, просто позови кого-нибудь из хранителей.

— Хранителей?

Элиара побледнела.

Её пальцы крепко сжали подол платья.

Я на мгновение задумался.

Ах да.

Совсем забыл.

— За дверью будут стоять хранители, — пояснил я. — Это нужно для безопасности. В том числе твоей.

Она ничего не ответила.

Только посмотрела на меня так, словно я только что сообщил, что собираюсь выставить у дверей двух палачей.

Я устало потёр переносицу.

— Они не причинят тебе вреда, Элиара.

Девушка опустила голову.

— Хорошо.

Не похоже, что она мне поверила.

Я вышел на улицу и подозвал двух хранителей.

— Девушку не выпускать. Если что-то случится, немедленно зовите меня или Рейнара.

— Поняли.

Я сделал несколько шагов, но неожиданно почувствовал на себе чей-то взгляд.

Обернулся.

Элиара стояла у окна.

Её серебряные волосы мягко светились в утреннем солнце, а тонкие пальцы сжимали край занавески.

Когда наши взгляды встретились, она поспешно отступила.

Я тяжело выдохнул.

— Ладно… Это будет сложнее, чем я думал.

Мне самому отчаянно требовался отдых.

Тело ныло после ночной схватки, веки наливались тяжестью, а в голове всё ещё звучал металлический звон мечей.

Но больше всего меня раздражало то, что я никак не мог забыть глаза убитого наёмника.

Холодные.

Спокойные.

Кто он такой?

И почему сумел сражаться со мной на равных?

Я мысленно пообещал себе разобраться с этим после сна.

Хотя бы несколько часов.

Всего несколько проклятых часов тишины.

— Каэрон!

Я остановился.

Закрыл глаза.

Нет.

Только не сейчас.

По дороге ко мне спешил Риан.

Судя по довольному выражению лица, он совершенно не подозревал, насколько близок был к тому, чтобы я придушил его прямо посреди улицы.

— Каэрон, это правда?

— Смотря о чём ты спрашиваешь.

— Ну как о чём! — Он удивлённо развёл руками. — Я слышал, что в карете была принцесса. Вы действительно взяли её в плен?

Я молча кивнул.

Риан присвистнул.

— То есть мы должны шепчущему ещё три лира?

Я снова кивнул.

Парень задумчиво почесал подбородок.

— Интересно…

Я уже собирался пройти мимо, но он снова заговорил:

— А сколько она здесь пробудет?

— Риан.

— Что?

— Иди и спроси у неё сам.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Серьёзно?

— Нет! — Я раздражённо выдохнул. — Я хочу спать. Понимаешь? Спать!

— Ладно, ладно, — примирительно поднял он руки. — Чего ты завёлся?

Я молча ускорил шаг.

— Я тогда рассчитаю, сколько нам будет стоить содержание гостьи! — крикнул он вслед. — И вечером принесу тебе счёт!

Священные корни!

Он действительно собирался считать расходы на принцессу.

Я даже оборачиваться не стал.

Пусть считает.

Пусть хоть всю казну пересчитает.

Лишь бы оставил меня в покое.

Наконец показался мой дом.

Я почувствовал почти детскую радость при виде собственной двери.

Ещё несколько шагов.

Вот и всё.

Я подошёл, протянул руку к дверной ручке…

— Каэрон!

Я замер.

Медленно поднял голову к небу.

За что?

Ну за что мне всё это?

— Да что ещё?! — не выдержал я, резко обернувшись.

Ко мне торопилась Моранна.

Она остановилась в нескольких шагах, чуть запыхавшись, и растерянно посмотрела на меня.

— Я… прости. Не хотела мешать.

Я почувствовал укол совести.

— Мор, извини. Я просто…

Девушка протянула небольшой свёрток.

— Я приготовила тебе отвар из лунных ягод. Он хорошо восстанавливает силы. Подумала, что после такой ночи тебе пригодится.

Я посмотрел на свёрток.

Потом на неё.

Раздражение сразу куда-то исчезло.

— Спасибо, Мор.

Я осторожно забрал отвар.

— Ночка действительно выдалась не из лёгких.

Она сочувственно улыбнулась.

— Я слышала, что на вас напали какие-то неизвестные люди.

— Были такие.

— Ты не ранен?

— Нет. Просто устал.

Моранна внимательно посмотрела на моё лицо.

Слишком внимательно.

— Уверен?

Я невольно усмехнулся.

— Мор, если ты сейчас заставишь меня идти в лечебницу, я усну прямо на пороге.

Она тихонько рассмеялась.

— Ладно. Но если что-нибудь заболит сильнее обычного, обязательно приходи.

— Обязательно.

Моранна немного помедлила.

— А как там наша гостья?

Я едва заметно напрягся.

— В гостевом доме. Варгас отправил её отдыхать.

— Хорошо.

Она поправила выбившуюся рыжую прядь волос.

— Её запястья были сильно изранены. Пришлось потратить немного мази. Я надеюсь, повязки помогут.

Я нахмурился.

Перед глазами снова возникли тонкие руки Элиары.

И белая ткань, скрывавшая следы верёвок.

— Спасибо, что позаботилась о ней.

Моранна удивлённо посмотрела на меня.

— Конечно. Для этого я здесь и нужна.

Я устало улыбнулся.

— Прости, но я действительно собирался немного поспать.

— Ох! Да, конечно!

Она смущённо отступила.

— Это ты меня извини. Я совсем тебя заболтала.

Моранна коротко поклонилась и поспешила дальше по улице.

Судя по направлению, теперь её ожидала встреча с Рейнаром.

Бедняга.

Впрочем, пусть и ему достанется немного заботы.

Я наконец открыл дверь.

В доме было тихо.

Непривычно тихо после всего, что случилось за последние часы.

Я положил свёрток с отваром на стол и медленно снял меч.

На лезвии всё ещё оставались тёмные следы крови.

Я задержал на них взгляд.

В памяти снова всплыло лицо наёмника.

Его спокойные глаза.

Невероятная скорость.

И тот единственный неверный шаг, благодаря которому я до сих пор стоял на ногах.

Кто же ты такой?

Я поставил меч у стены.

Потом.

Со всем разберусь потом.

Сейчас сил хватало только на то, чтобы добраться до кровати.

Я даже не стал раздеваться полностью.

Просто рухнул на матрас и закрыл глаза.

Где-то за окном продолжала жить деревня. Раздавались голоса торговцев, смех детей, стук колёс по неровной дороге.

Обычный день.

Но почему-то мне никак не удавалось избавиться от ощущения, что этой ночью произошло нечто гораздо более важное, чем неудавшаяся попытка захватить принца.

Кто-то хотел убить пассажира кареты.

Кто-то заранее знал маршрут.

А теперь в нашем клане находилась дочь короля.

Я устало провёл ладонью по лицу.

Нет.

Хватит.

Подумаю об этом утром.

Хотя утро уже давно наступило.

Последняя мысль заставила меня невольно усмехнуться.

И, наверное, в ту же секунду я заснул.

Глава 7. Элиара

Когда я проснулась, на короткое мгновение мне показалось, что я снова в своей постели. Сейчас за дверью послышатся знакомые шаги, Энни раздвинет тяжёлые шторы и, как всегда, начнёт ворчать, что я опять проспала завтрак.

Я даже успела улыбнуться этой мысли.

Но стоило открыть глаза, как улыбка исчезла.

Вместо высокого потолка с золотой лепниной надо мной нависали грубые деревянные балки. Сквозь небольшое окно пробивался дневной свет, а напротив кровати виднелась закрытая дверь.

Я всё ещё была здесь.

В деревне демонов.

Некоторое время я лежала неподвижно, разглядывая незнакомую комнату. В памяти один за другим всплывали события минувшей ночи: карета, лес, свист стрел, кровь на дороге. И чёрные глаза мужчины, который приказал связать мне руки.

Каэрон.

Я резко села, словно одно воспоминание о нём могло заставить меня снова почувствовать верёвку на запястьях.

Стараясь отогнать неприятные мысли, я поднялась с кровати и потянулась за платьем, которое оставила на стуле перед сном. Но его там не оказалось.

Я огляделась.

На небольшом столе лежали аккуратно сложенная одежда и свёрток, перевязанный тонкой бечёвкой. Рядом белела записка.

Я развернула её.

«Это я забрала твоё платье. Боюсь, его уже было не спасти. Чтобы ты чувствовала себя немного лучше, я принесла другое. По размеру должно подойти.

В свёртке найдёшь ягодный отвар. Выпей хотя бы немного, он поможет восстановить силы.

P. S. Моранна».

Я перечитала записку дважды.

Странная девушка. Сначала лечит меня, потом приносит одежду и даже заботится о том, что я буду пить после пробуждения.

Разве так поступают с пленниками?

Я отложила записку и развернула платье.

Разумеется, оно не шло ни в какое сравнение с тем, что я привыкла носить во дворце. Ни бархата, ни тонкого кружева, ни искусной вышивки золотыми нитями. Простая светло-голубая ткань, бирюзовые вставки на рукавах и подоле, скромный пояс.

Но выглядело оно вполне прилично.

К тому же выбирать мне всё равно не приходилось.

Я переоделась и с удивлением обнаружила, что платье сидит почти идеально. Лёгкая ткань приятно касалась кожи, не сковывала движений, а главное — здесь совершенно не было необходимости в жёстком корсете.

Свой я сняла ещё в карете, когда решила, что никто не заметит.

И, если признаться, ничуть по нему не скучала.

Я покрутилась перед маленьким зеркалом, поправила пояс и провела ладонями по складкам юбки.

Не так уж плохо.

На столе обнаружилась и заколка. Металлическая, в виде тонкой ветви с крошечными листочками. Работа была удивительно изящной для такой простой деревни.

Я взяла её в руки и провела пальцем по одному из концов.

Острый.

Достаточно острый, чтобы при необходимости причинить боль.

Я снова посмотрела на дверь.

Пусть заколка не могла сравниться с настоящим оружием, но это было лучше, чем ничего.

Я собрала волосы лентой, которую нашла среди одежды, а металлическую веточку спрятала в глубокий карман юбки.

После этого сделала несколько глотков отвара. Он оказался терпким, слегка кисловатым, с приятным ягодным послевкусием.

Поставив чашку, я снова вспомнила о письме.

Нужно написать его как можно скорее.

Чем быстрее отец узнает, что я в опасности, тем быстрее пришлёт людей.

Он ведь пришлёт?

Я нахмурилась и поспешила отогнать эту мысль.

Конечно, пришлёт.

Я подошла к двери и дважды постучала.

Замок щёлкнул почти мгновенно.

На пороге стоял незнакомец.

Демон.

Я невольно сделала шаг назад.

Но он совсем не походил на тех, кого я уже успела увидеть. Длинные тёмные волосы, переплетённые с серебряными прядями, спадали ему на плечи. Часть волос была собрана на затылке. На нём были зелёная рубашка с закатанными рукавами и свободные штаны из светлой ткани.

Никаких доспехов. Никакого оружия напоказ.

Он выглядел так, словно собирался на прогулку, а не охранял пленницу.

Заметив моё замешательство, незнакомец коротко поклонился.

— Моё имя Риан.

— Ты стоял здесь всё это время?

Он виновато улыбнулся и провёл ладонью по волосам.

— Вообще-то да. Я не знал, когда ты проснёшься, поэтому решил подождать.

— Весь день?

— Ну… — Он задумался. — Пожалуй, какую-то его часть.

Я недоверчиво посмотрела на него.

Он пожал плечами.

— Не самая увлекательная работа, признаю.

Я не знала, что на это ответить.

— Мне нужно поговорить с господином Варгасом. Немедленно. Передайте ему, что я согласна написать письмо.

Улыбка Риана стала чуть менее уверенной.

— О-о… Вот тут у нас небольшая проблема.

Мне не понравилось, как это прозвучало.

— Какая ещё проблема?

— Варгас пару часов назад уехал в другой клан. Вернётся не раньше чем через три дня.

— Три дня?!

Я едва не сорвалась на крик.

Риан поморщился.

— Да, примерно столько.

— Но я не могу ждать три дня!

— Понимаю. Только боюсь, что от этого он быстрее не вернётся.

Я сжала кулаки.

Этот демон, кажется, совершенно не понимал серьёзности моего положения.

— И почему он уехал именно сейчас?

Риан отвёл взгляд.

— Возникли проблемы в одном из поселений. Варгасу пришлось отправиться туда лично.

— Какие проблемы?

Он помедлил с ответом.

— Не думаю, что мне стоит об этом рассказывать.

Я нахмурилась.

Ещё несколько мгновений назад он казался весёлым и беззаботным, но теперь от его улыбки не осталось и следа.

— Пока Варгаса нет, его обязанности выполняет Каэрон, — добавил Риан. — Можешь поговорить с ним.

Каэрон.

Я невольно вспомнила его лицо, холодный взгляд и окровавленный меч.

— Нет. Благодарю. Я лучше дождусь вашего господина.

— Как хочешь.

Он помолчал, а затем с неожиданным воодушевлением добавил:

— Слушай, я как раз собирался поесть. Могу показать тебе одно замечательное место.

— Я не голодна.

Именно в этот момент мой живот издал такой громкий, протяжный звук, что даже птица за окном, казалось, на мгновение замолчала.

Я застыла.

Риан опустил взгляд на мой живот, затем медленно поднял глаза.

Уголки его губ предательски дрогнули.

— Понимаю, — совершенно серьёзно произнёс он. — Значит, это кто-то другой.

Я почувствовала, как щёки заливает краска.

— Я…

— Ничего страшного. Я просто покажу, где можно поесть. Совершенно случайно. А ты уже сама решишь, голодна или нет.

Он широко улыбнулся.

Я вздохнула.

— Хорошо.

Мы вышли на улицу.

День оказался неожиданно тёплым. Лёгкий ветер приносил запах влажной земли, дерева и чего-то сладкого, доносившегося со стороны площади.

Солнце стояло уже довольно низко. Я понятия не имела, сколько проспала, но, судя по всему, большую часть дня.

Я шла рядом с Рианом, стараясь не отставать и одновременно запоминать дорогу.

Деревня выглядела совсем не так, как я представляла.

Светлые дома с деревянными ставнями, маленькие огороды, развешанное между окнами бельё. У одного крыльца женщина вытряхивала половик, у другого пожилой мужчина чинил колесо повозки.

По улице носились дети.

Двое мальчишек сражались деревянными мечами, размахивая ими с таким усердием, будто от исхода их поединка зависела судьба целого королевства.

— Ты повержен! — закричал один.

— Неправда! Ты промахнулся!

— Я тебя два раза убил!

— А я воскрес!

Риан рассмеялся.

Я невольно задержала взгляд на детях.

У одного были совершенно чёрные глаза. У другого — карие, но по шее тянулись тонкие тёмные узоры, похожие на чешую.

А третий и вовсе почти ничем не отличался от человеческого ребёнка.

Почему-то от этого мне стало немного спокойнее.

Не все они выглядели как чудовища из моих книг.

Мы прошли ещё несколько домов и вышли на небольшую площадь.

Вся деревня, казалось, могла бы уместиться в одном из дворцовых дворов. Небольшие дома теснились вокруг крохотной площади с колодцем посередине, а в отдалении возвышалась высокая чёрная башня.

И всё же здесь царило странное оживление.

Жители переговаривались через улицу, кто-то нёс корзины с овощами, из открытых окон доносились голоса.

Возле колодца две женщины о чём-то оживлённо спорили. Одна из них внезапно замолчала, заметив нас, и потянула собеседницу за рукав.

Та обернулась.

Я уловила несколько слов, произнесённых шёпотом, но разобрать их не смогла.

Риан тоже заметил женщин.

— Добрый день! — громко поздоровался он.

Они поспешно ответили и вернулись к своему разговору.

Мне показалось, что теперь они говорили значительно тише.

— О чём они? — спросила я.

— О своих делах, наверное.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Я посмотрела на него, но он уже указывал куда-то впереди.

— Пришли!

Мы остановились перед светлым домом с распахнутыми настежь окнами.

Оттуда доносился такой восхитительный запах свежей выпечки, что мой живот снова предательски напомнил о себе.

Риан усмехнулся, но на этот раз промолчал.

— Это моё любимое место. Булочная тётушки Лунны.

— Булочная? — переспросила я.

— Именно.

Я посмотрела на вывеску над дверью.

На ней был нарисован большой румяный пирог.

Не слишком искусно, но вполне узнаваемо.

— У вас есть булочная?

Риан остановился и медленно повернулся ко мне.

— А что, по-твоему, мы едим?

Я растерялась.

И вдруг поняла, что совершенно не знаю ответа на этот вопрос.

— Я… никогда об этом не задумывалась.

— Что ж, тогда сегодня тебя ждёт немало открытий.

Он распахнул передо мной дверь.

Внутри было тепло.

Пахло печёными яблоками, корицей, свежим хлебом и растопленным маслом. От этого запаха у меня невольно закружилась голова.

Несколько небольших деревянных столиков стояли вдоль стен. Возле окна двое мужчин увлечённо играли во что-то с деревянными фигурками, то и дело споря и стуча по столу.

В дальнем углу сидели дети.

Среди них я сразу заметила мальчика, который утром прятался за колесом повозки.

Он тоже увидел меня.

На мгновение наши взгляды встретились, после чего мальчик поспешно отвернулся.

Любопытно.

Я снова посмотрела на мужчин у окна.

Они смеялись, перебивали друг друга, один даже шутливо толкнул другого в плечо.

Ничего необычного.

Если бы не их чёрные глаза и тёмные волосы.

Стоило одному из них случайно взглянуть в мою сторону, как по спине пробежал холодок.

Разумом я понимала, что он всего лишь посмотрел на меня. Но тело всё равно требовало немедленно бежать.

— Сядем здесь?

Риан указал на столик недалеко от окна.

Я кивнула и осторожно опустилась на деревянную лавку.

Не успела я осмотреться, как из-за прилавка появилась женщина.

Она была уже немолода. Седые пряди выбивались из небрежно собранных волос, на лице пролегли глубокие морщины, а руки были припорошены мукой.

Но больше всего меня поразило другое.

У неё не было одного глаза.

Второй был совершенно чёрным, а там, где должен был находиться первый, виднелось глубокое пустое углубление.

Я уставилась на него раньше, чем успела себя остановить.

— О! — воскликнула женщина. — А у нас сегодня гостья?

Она достала из кармана передника небольшой листок и принялась что-то записывать.

Они умеют писать. Отлично.

— Скорее пленница, — сухо поправила я.

Женщина подняла голову.

На мгновение мне показалось, что я её обидела, но она вдруг улыбнулась.

Тепло. Совсем по-домашнему.

Так могла бы улыбаться чья-нибудь добрая бабушка, обнаружив за столом неожиданного гостя.

— Ну, пленниц мы тоже кормим, милая. Особенно таких худеньких.

Риан прыснул со смеху.

Я нахмурилась.

— Тётушка, нам рыбный пирог и какой-нибудь ягодный.

— Какой-нибудь? — Женщина упёрла руки в бока. — Риан, ты ходишь сюда чуть ли не каждый день и до сих пор не знаешь, какие пироги я пеку?