Kitobni o'qish: «Призрачный секретарь»

Глава 1

Я в последний раз поправила черное платье, больше по привычке, проверяя физическую форму на наличие огрехов, и понеслась по коридору, отвечая на уважительные приветствия студентов короткими кивками. Когда-то я выбрала для себя облик элегантной леди тридцати лет с идеально уложенными длинными черными волосами и острыми чертами лица.

Платье длиной до пола позволяло не беспокоиться о том, что кто-то заметит не касающихся каменных плит ног в туфельках на низком каблучке, но обычно я имитировала нормальную человеческую походку, если не спешила, как сегодня. Все из-за нового ректора кафедры практической магии!

Только вчера утром я похоронила свою лучшую и единственную подругу на кладбище Академии, а уже вечером того же дня прибыл чужак на ее должность.

Сказать, что я была возмущена – ничего не сказать. Я была в гневе!

Правление заявило, что они бесконечно сожалеют о кончине Агаты Нильсен и, что ее вклад в историю и науку неоценим, но ради памяти профессора кафедра должна функционировать, и разное бла-бла в том же духе. Они даже устроили новому напыщенному индюку торжественный приветственный ужин. Естественно, я не пошла, не желая знаться с захватчиком и лицемерными коллегами.

Мне не дали времени погоревать и смириться с уходом дорогой Агаты. Мало кто из ныне живущих имел представление о моей природе: официально я погибла более 100 лет назад, моим одногруппникам подчистили память, а на преподавателей наложили обет молчания, за исключением тогда еще молодой учительницы госпожи Нильсен, которая в дальнейшем помогала мне пережить все произошедшее, и шаг за шагом проходила вместе со мной этапы трансформации, радовалась, когда я научилась контактировать с материальными вещами и сделала в итоге своим секретарем и правой рукой.

Прошли те времена, когда студенты пытались вызнать, «что же я такое»: вроде не привидение, не зомби, не упырь. Я не вписывалась ни в одну характеристику нежити, но и не оставалась человеком, хотя чудным образом была в курсе всего происходившего в Академии Магии. Никакое событие или задумка не могли пройти мимо моего строгого взгляда, хотя безобидные шалости я оставляла без внимания и особых последствий, на всякий случай тихо наблюдая, чтобы ребята случайно не поранились во время приключений.

Вот только бывало, что мне приходилось вмешиваться, как недавно, когда я резко появилась перед студенткой в закрытом туалете, выбивая из ее руки колбу с буро-зеленой жидкостью.

– Что? Как вы… – побледнела еще сильнее девушка, пока пузырек катился по полу.

– Не смей! – Сурово сказала я, глядя в отчаявшиеся карие глаза.

– Вы не понимаете! – Зарыдала та, обхватывая себя за плечи. – У меня нет другого выхода!

– Ты не представляешь, что там! А я знаю! Ни одна проблема не стоит твоей жизни.

– Но он всем рассказал… он посмеялся… а я…

– Ох! – Вздохнула я из-за очередной неудачной любовной истории, готовясь слушать и успокаивать.

«Ага, чья бы корова мычала! – Пронеслась циничная мысль. – Не ты ли была такой же когда-то…»

Теперь я стала скорее символом Академии, чем странным объектом, и уже считалось, что я существовала здесь всегда, так же, как и белесые призраки кошек, гуляющие по коридорам здания, выныривающие из одной стены и потом ускользающие в другую, прогуливаясь, где им захочется. Я не позволяла себе подобного поведения на глазах окружающих, держа в секрете свою схожесть с духами Академии, но именно от них получала информацию в виде картинок обо всем, что видели кошки и о всех секретах студентов. Мы дружили, если можно это так назвать, мурлыки любили приходить и подставлять спинки для чесания и поглаживания, поскольку кроме меня никто не мог к ним прикоснуться в посмертной жизни. От кошек исходил легкий аромат ландышей, по которому я вычисляла их присутствие, если они решали поиграть в прятки. Видели их не все, а только учащиеся кафедры медиумов и отдельные одаренные люди, и было забавно наблюдать, как озорные призраки располагались на головах ничего не подозревающих ребят или повисали на учебных сумках, словно сохнувшее белье на веревках.

От моих пушисто-прозрачных соглядатаев я узнала, что свежайший ректор уже прошел в свой кабинет, хотя до начала рабочего дня оставался целый час. Он не стал пользоваться бесплатной предоставляемой квартирой на территории Академии, а снял дом в городе, лишив меня возможности узнать о нем получше, ведь я не могла выскользнуть за высокий забор, в основании которого были заложены магические камни против нечисти. Что бы ни происходило в Академии, оно должно было остаться в пределах ее земель и учебных площадок.

Мое рабочее место располагалось непосредственно перед входом в кабинет: стол, несколько шкафов с папками, драцена в горшке, за которой я ухаживала по своей инициативе, а за секретной дверкой прятался чуланчик, изображавший кухню, со всем необходимым для приготовления кофе. Я с подозрением покосилась на массивную дверь, за ней слышались чьи-то шаги, и во мне еще сильнее забурлив гнев и недовольство.

«Зайти представиться? Нет! Обойдетесь, господин Лерой!» – Фыркнула я, садясь на стул, точнее подвисая в миллиметрах над сидением и доставая список дел на ближайшие недели.

В пять минут десятого на моем столе прочирикал коммутатор и я, подняв трубку, услышала:

– Зои, зайдите ко мне, пожалуйста.

Распоряжение исходило от человека за стенкой позади меня, я прихватила блокнот, карандаш, и, сделав невозмутимое лицо, открыла дверь, чуть не начиная ругаться вслух: он успел переставить вещи и избавился от любимой картины Агаты, много лет украшавшей дальнюю стену, с момента вступления моей подруги в должность.

«Кто ему разрешил?!»

Молодой мужчина с черными волосами и такими же насыщенными бровями улыбался вежливо и приветливо, удобно устроившись в чужом кресле.

– Зои Тилл! Очень приятно с вами, наконец, познакомиться, мне о вас много рассказывали. Надеюсь на вашу помощь и содействие в совместной работе.

– Я тоже… рада. – Сумела выдавить я.

– Давайте сверим список дел и график намеченных встреч.

– Конечно, господин Лерой.

– Вы можете звать меня Теренс, наедине.

– Благодарю, на это будет неуместно.

– Как скажете. Итак…

Уверенность Теренса Лероя раздражала, и взгляд ироничных глаз тоже. Я не верила ни ему, ни его наигранному дружелюбию, сразу расположивших к очаровательному мужчине весь состав преподавателей.