Kitobni o'qish: «Детектор лжи: как это делается»

Name: Детектор лжи: как это делается
Author: Ю. Л. Харин
ISBN: 978-5-907100-05-3

Shrift:

* * *

Предисловие автора
Правдивая ложь или почему была написана эта книга

Истинная мудрость заключается в том, чтобы стараться узнать все о возможной беде еще до того, как она произошла.
Конфуций

Книга, которую вы, уважаемые читатели, держите сейчас в руках, задумывалась давно, когда ее автор только начинал заниматься своим любимым делом, а именно – компьютерной «детекцией лжи». По мере накопления опыта и собирания различных фактов из своей практики, а также из практики своих коллег по цеху, желание перенести на бумагу некоторые свои мысли, касающиеся этой чрезвычайно актуальной и весьма интересной для широкой публики темы, окрепло.

Однако от замысла до воплощения, как говорится, дистанция огромного размера. Так что я все откладывал это дело, но потом где-то вычитал мудрое изречение «Cras, cras, semper cras, sic evadit aetas» – «Завтра, завтра, всегда завтра – так проходит жизнь». И решил все-таки приняться за этот труд. Помятуя об истине, что не следует торопиться с публикацией литературного произведения, которое требует длительной и тщательной обработки, я все никак не решался капитально сесть за работу – требовалось нечто, что окончательно перевесило бы чашу весов в пользу этого. И однажды этот знаменательный день настал. Помнится, было это 2 февраля 2005 года. Почему я выделил именно эту дату? И какое дело вам, дорогие мои читатели, до какого-то там дня календаря? А вот какое – именно в этот день в 1935 году, то есть ровно 70 лет назад «детектор лжи» (а правильнее сказать – полиграф) дебютировал на арене истории, когда его возможности были впервые продемонстрированы в расследуемом криминальном деле. С тех пор «детектор лжи» шествует по миру, обличая и выводя на чистую воду злоумышленников всех рангов и мастей, а заодно вызывая непрекращающиеся и по сей день жаркие споры, Кстати, по поводу фамилии создавшего этот удивительный аппарат человека все время происходит путаница. Так, в одной из статей, посвященных «детектору лжи», я вычитал такую вот фразу: «Хотя первый полиграф и был разработан на западе – ученым с подобающей фамилией Киллер, убийственный для всех обманщиков прибор лучшим получился у наших ученых». Тут нельзя не удержаться от комментария: фамилия ученого вовсе не Киллер, а Килер (английское написание Keeler), так что лихо закрученный автором статьи переход по ассоциативному ряду от фамилии создателя прибора к киллеру (убийце) от английского killer либо ошибка по неведению, либо просто желание слепить некую эффектную красивость. А вот то, что убийственный для всех обманщиков прибор лучшим получился у наших ученых – тут я совершенно согласен с автором.

Но, впрочем, обо всем этом я поведаю дальше, в специальных главах этой книги, а пока давайте приступим к разбору некоторых завалов, образовавшихся вокруг этого устройства, с которым связано столько мифов, заблуждений и домыслов, что впору взять совковую лопату, чтобы все эти нагромождения разгрести. А то и бульдозер привлечь к этому трудному, но очень нужному делу – иначе мы не докопаемся до истины. А заодно не мешало бы выяснить, что же это, все-таки, за машина такая. В чем ее притягательная и отталкивающая сила? Почему вокруг нее сломано столько копий? Ведь сотни людей утверждают, что им удалось легко обмануть эту «железку» и столько же специалистов доказывают, что это невозможно. Наверное, нет такого вопроса, связанного с этим прибором, который бы не сопровождался целым ворохом некомпетентных или просто предвзятых мнений, в основном высказываемых людьми, весьма далекими от нашей специальности и в лучшем случае видевшим аппарат раз-другой, да и то чаще всего по телевизору или в печатных СМИ. А чего стоят названия статей о «детекторе лжи» – «Человек под током», «Кадры под «колпаком», «Насколько лжив детектор лжи», «Детектор лжи способен оболгать кого угодно» и прочее и прочее, и прочее… Складывается впечатление, что кто-то целенаправленно пытается внушить нашим гражданам, что полиграф – это враг, это что-то страшное, опасное, очень вредное, поэтому его нужно немедленно уничтожить или хотя бы навечно запретить. Что же ответить на это? Да, полиграф не стодолларовая купюра, чтобы нравиться всем поголовно. Как показывает мировой и наш отечественный опыт – особенно он не нравится тем, кому есть что скрывать, кто опасается, что его злонамеренная, разрушительная для окружающих деятельность станет достоянием гласности.

Нет, я не собираюсь оправдывать или огульно защищать «детектор лжи», я собираюсь рассказать о нем правду, только правду и ничего, кроме правды. Почему я это делаю? Да потому только, что этот метод – ОЧЕНЬ НУЖЕН. Меня, конечно, спросят – где нужен и для кого? И нужен ли? И что это вообще за аппарат такой? Откуда он взялся? Что он может и что не может? Есть ли вообще от него спасение? Можно ли его обхитрить? Насколько законно его применение? И кого на нем вообще проверяют – только шпионов или простых граждан тоже? Ну, и так далее. Как говорится, вопросам нет числа. Что ж, постараюсь ответить на всех них, избегая излишнего восхваления этого метода, но и не давая его ошельмовать. Попутно я расскажу вам, уважаемые мои читатели, множество занимательных и полезных вещей, приведя веские доводы каждому своему утверждению, проиллюстрировав многие аспекты нашей работы любопытными, на мой взгляд, рассказами из чужой и собственной практики, равно как и визуальными иллюстрациями, сделанными как собственной рукой, так и собранными по всему свету. Все это вы как раз и сможете узнать и увидеть, прочитав эту книгу до конца.

Итак, в путь…

Начнем мы его с выяснения главного вопроса – что же он такое, «детектор лжи»? Панацея от всех бед или полный дикий бред? Нет, отвечу я вам, «детектор лжи» не то и не другое. Тогда, спрашивается – что? Отвечу: это то, что древние называли «Tertium quid», то есть «Нечто третье», имя которому – ПОЛЬЗА. А вот почему польза, когда и кому – об этом будет рассказано дальше. Пока же я только лишь замечу, что за время существования этого аппарата увидело свет великое, неисчислимое множество технических средств. Одни из них прижились и получили развитие, как, например, телевизор, компьютер, сотовый телефон, а другие попросту исчезли, навсегда канув в Лету. И среди тех, кто выжил и продолжает быть востребованным, развиваясь, совершенствуясь и избавляясь от недостатков, особое место как раз и занимает «детектор лжи». Почему он становится все популярнее, из-за каких его свойств он все шире применяется как в сфере правоохранения, так и коммерческой среде? Не потому ли, что этому устройству слишком доверяют? А, может, потому, что «детектору лжи» в некоторых областях человеческой деятельности попросту нет толковых альтернатив? Давайте представим себе некую, весьма распространенную, надо признаться, ситуацию: кто-то неизвестный что-то украл в компании. Не важно что. Просто украл и все. И не скрепки или там дырокол какой-нибудь, а очень даже много. Возникает извечный вопрос – что делать? Как найти злодея или злодеев? Что, взять и уволить всех? Тогда придется вовсе прекратить бизнес. А, может, сделать вид, что ничего особенного не произошло, и остаться работать с теми, кому больше нельзя доверять? Зачем, чтобы кто-то снова тебя «подставил»? Итак, что прикажете делать руководителю, чтобы вычислить виновного, попутно не наведя напраслину на тех, кто к злодеянию не причастен? Вот тут-то как раз и может пригодиться «детектор лжи», при помощи которого можно быстро найти «паршивую овцу», портящую честное стадо.

Но все это, как говорится, разговоры вообще, которые мало кого могут убедить. Как не убедили они психолога Романа Дранкова, рассуждающего так:

– Полиграф вряд ли оправдает возложенные на него надежды. Во-первых, прибор очень дорогой – не менее 1000 долларов (куда дороже, – как правило, цена качественного прибора выше 4000 долларов – примечание автора книги). Приглашать же специалистов со стороны дело накладное, а выращивать своих не перспективно (об ошибочности этого мнения мы поговорим дальше – примечание автора книги). Тем более, что отдача будет не велика – показания полиграфа суд может и не учесть (к счастью с недавнего времени этому есть множество опровержений – примечание автора книги). Во-вторых, всю ответственность в случае чего можно переложить на прибор. Я с группой психологов наблюдал процесс тестирования. Когда после двух часов мучений полиграфолог сообщил, что у него что-то не вышло и в этом виноваты рядом стоявшие мы, я понял, что полиграф далеко не совершенная машина, и ее еще нужно долго дорабатывать (в этом случае полиграфолог был совершенно не причем, ибо присутствие любопытных крайне затрудняет обследование, а часто делает его невозможным, отвлекая специалиста и испытуемого от тестирования – примечание автора книги)». Как видно из этого рассуждения – в нем больше ошибок, чем истины: не даром оно обилует моими примечаниями я вынужден был их сделать, чтобы у читающих эти строки не сложилось впечатление, что уважаемый психолог изрекает непреложные истины).

А вот мнение кинообозревателя сайта www.kino.orc.ru Джона Сильвера:

«Детектор лжи в кино используется не то чтобы очень широко, но используется. Иногда – с комедийными целями («Знакомство с родителями», например) – в этих случаях он занимает именно то место под солнцем, которое ему, на мой взгляд, и надлежит занимать. Воля ваша, но не верю я, что какая-то машинка может проникнуть в суть столь тонкой материи, как человеческая ложь».

Хочется спросить уважаемого кинообозревателя: а почему он считает, что его мнение – и есть правда, что оно единственно возможное из всех. А верить или не верить в эффективность полиграфа – дело каждого. Впрочем, хотел бы я посмотреть, как уважаемый Джон Сильвер прореагировал бы на рассуждения по поводу кино человека, который НИ РАЗУ этого кино не видел. Вот и получается как в приснопамятные старые годы: фильма этого (книги, живописного полотна, полиграфа и т. д.) я не видел, но мнение свое выскажу.

Еще одно рассуждение по данному вопросу, который автор Евгений Золотов довел до сведения публики в октябре 2004 года в онлайновом журнале «Компьютера»:

– Помимо неопределенной точности (оставим этот тезис на совести автора, ибо точность у «детектора лжи» очень даже определенная, о чем я расскажу дальше – примечание автора книги, увы, я снова вынужден его сделать), есть у полиграфа и другая неприятная черта. Как и любая машина (вспомните спам-фильтры), детектор лжи подвержен ложным срабатываниям (интересно было бы узнать, что же это за зверь такой «ложное срабатывание» – примечание автора книги). Человек, проходящий тест, может волноваться и, давая честные ответы, и даже просто так, из-за самого факта необходимости такой процедуры, отчего и честные ответы могут быть приняты за ложь. В свою очередь возможность ложного срабатывания выливается в возможность сознательной манипуляции испытуемого показаниями полиграфа – попросту, фальсификации результатов. И, по крайней мере, для профессионалов, такая манипуляция – не проблема (совершенная ерунда, так как в большинстве современных компьютерных полиграфов никакие манипуляции регистраторами во время теста как такового НЕВОЗМОЖНЫ ни для профессионалов, ни для дилетантов – примечание автора книги)».

Уффф… что только не выдумают наши журналисты, будучи даже поверхностно не знакомыми с методом «детекции лжи» как с таковым.

Увы, следует признать, что подобные предвзятые мнения весьма распространены в нашем обществе, равно как и обыкновенное незнание сути вопроса. Это все напоминает мне иллюстрации на лекарствах и иных визуальных объектах с якобы кривой ЭКГ, которые мне часто приходится видеть. Именно якобы кривой, потому как НИ РАЗУ там не было истинной ЭКГ, а было все что угодно, но только не она, а если она там и была изредка, то задом наперед или кверху ногами. Вот так и с освещением этой проблемы. Вот почему я за нее и взялся: хочется, чтобы люди узнали, наконец, о полиграфе «детекторе лжи») ПРАВДУ. Ведь странное дело – мало кто берется обсуждать стратегию игры шахматных гроссмейстеров или проблемы доказательства Великой теоремы Ферма, да и тонкости операции по замене клапанов аорты тоже как-то обойдены дискуссиями в СМИ, зато считающих себя специалистами в области воспитания детей или «детекции лжи» – хоть пруд пруди. Не потому ли у нас в стране столько несчастных или брошенных на произвол судьбы ребятишек, да и с рассматриваемым нами вопросом не все ладно?

Конечно, признаться в том, что какой-то там аппарат может быть умнее, чем ты – трудно. А знаете, мои уважаемые читатели, что самое обидное в полиграфе? То, что нас с вами «сдает» наше же собственное тело, ябедничает на нас вот этому человеку, сидящему рядом за экраном. Это, наверно, больше всего и раздражает противников метода.

Впрочем, я постараюсь не становиться в позу обиженного, а осветить тему, как говорили древние «Sine ira et studio» – «Без гнева и пристрастия», то есть не скатываясь ни к пустопоржней полемике, в которой много красноречия, но мало мудрости, но и не прибегая к голословной защите «детектора лжи» с пеной у рта там, где это не нужно, ибо страсть – плохой руководитель в пути, по которому мы все собрались идти, чтобы дойти не до истины, конечно, но хотя бы до чего-то путного. Так что я выберу золотую середину и продолжу свой рассказ, попытавшись убедить многих, что рассматриваемый в этой книге метод не плох и не хорош, а просто полезен и даже нужен в некоторых, весьма распространенных случаях, о чем я уже говорил ранее, но, тем не менее, повторюсь. Признаюсь – в этой книги вы, дорогие мои читатели, иногда найдете повторение одних и тех же мыслей. Это будет вовсе не из-за моей небрежности, нет, я сделал это намеренно, ибо, как говаривали в старину «Repetitio est mater studiorum», то есть «Повторение – мать учения». Впрочем, я не тщу себя надеждой убедить в своих доводах всех, включая генерального директора одной из рекрутинговых (подыскивающих для других фирм персонал) компаний Анну Рыжкову, которая высказала такое мнение по поводу «детектора лжи»:

– Несмотря на высокую достоверность сведений, полученных с помощью полиграфа, последствия его использования могут быть негативными. На мой взгляд, использование детектора лжи – это дискриминация сотрудника и ущемление его прав. Существует множество способов выяснить не только психологический портрет сотрудника, но и узнать о его прошлом. Вместо того чтобы пользоваться чекистскими методами, можно собрать информацию о сотруднике, опросив его бывших коллег, подчиненных и руководство».

Я более не стал вставлять здесь свои уже, наверное, порядком всем надоевшие, но необходимые комментарии, ибо дальше я поясню, насколько подобное мнение далеко от истины. Поэтому хочу закончить цитирование моих оппонентов. Каждый имеет право думать обо всем как ему (или ей) хочется. Но скажите мне, уважаемые дамы и господа пессимисты и противники метода «детекции лжи», что делать всем нам вот в таких вот ситуациях, которые я приведу прямо сейчас (с ними автор этих строк столкнулся в своей практике)?

Ситуация № 1

Из сейфа некой фирмы пропали все деньги, предназначенные для выплаты зарплаты работникам (более двух миллионов рублей, не так уж и мало). За время их нахождения в сейфе доступ к нему имело семь человек. Вопрос: Кто взял? Как это быстро определить? При помощи психологов? Или по честному выражению лица? Но в этом случае возможно правы были древние, которые говорили: «Frontis nulla fides» – «Наружности никакого доверия»… Тогда что же предпринять, чтобы узнать правду – утюг, что ли, на живот подозреваемому ставить, как делалось это совсем недавно? Или что – всех уволить с волчьим билетом, предварительно поставив «на счетчик», чтобы вернуть деньги назад? А выход из положения оказался прост: мною было проведено тестирование, благодаря которому за пару дней удалось выявить ЕДИНСТВЕННОГО виновного в хищении человека, который уже после теста сам написал показания о том, что, когда и как сделал. Кстати, почти все деньги были при помощи того же «детектора лжи» найдены и возвращены на фирму.

Ситуация № 2

Компания ведет долгие и трудные переговоры о некой крайне выгодной для нее сделке с потенциальным потребителем своей продукции, что дает перспективу этой компании в будущем долго и весьма стабильно работать. Незадолго до момента подписания соглашения информация о ходе переговоров и условиях сделки оказывается у конкурентов, которые переманивают заказчика к себе, а компания остается «с носом», без средств к развитию. В связи с чем вынуждена свернуть определенный сектор работы, уволить часть персонала (около двадцати человек), а оставшимся работникам (таких более ста) сильно урезать зарплату. Как найти виновника передачи конфиденциальной информации, чтобы такое не повторилось впредь? Иначе можно прогореть вообще, полностью прекратив свою деятельность и оставив без работы целую сотню ни в чем не повинных и добросовестно работающих людей. Кто в этом деле поможет? Милиция, гадалки, астрологи, экстрасенсы, марсиане? Нет – в этой ситуации может помочь только «детектор лжи», который быстро выявляет человека, «слившего» как у нас говорят конфиденциальную информацию тем самым конкурентам компании.

Ситуация № 3

Произошло нападение на инкассаторскую машину, перевозившую наличность из центрального офиса банка в филиал, в результате чего был похищен инкассаторский мешок с деньгами на сумму в 170 тысяч долларов США. Вопрос: кто-нибудь из инкассаторов или сотрудников охраны оказывал содействие злоумышленникам? И вправду ли инкассаторы защищали деньги, как они в один голос утверждали? И нет ли среди сотрудников банка «наводчика», который специально устроился туда на работу, чтобы устроить это ограбление? Привлечение к расследованию, проводимому собственной службой безопасности, «детектора лжи» помогло в кратчайшие сроки выяснить все эти вопросы. Кстати, почти половину денег удалось вернуть. А вот если бы полиграфолога (специалиста в области аппаратной «детекции лжи») привлекли к расследованию вовремя, а не спустя почти месяц с момента нападения, возможно, вернули бы все деньги или большую их часть.

Ситуация № 4

Отправили курьера с деньгами для кассира в одну из многочисленных торговых точек. Деньги так до торговой точки и не дошли. Курьер утверждает, что сдал все деньги работнику торговой точки, а тот говорит, что и в глаза их не видел. Что делать? Уволить обоих, включая и невиновного? Приглашение полиграфолога быстро установило истину: курьер по дороге промотал все деньги в зале игровых автоматов, после чего взял и обвинил кассира торговой точки в том, что именно тот и украл якобы честно сданные им деньги.

Ситуация № 5

За неделю до независимой аудиторской проверки произошел пожар в бухгалтерии крупного предприятия. Пожарные установили, что причиной возгорания явилось короткое замыкание электропроводки. Но уж больно вовремя это все случилось. Поэтому руководство фирмы пребывало в сомнениях, размышляя о том, что, возможно, правы были древние, говорившие «Non causa pro causa», то есть «После этого, значит вследствие этого». Но, может, это и не так все было, ибо те же древние говорили и по-другому: «Post hoc, non propter» – «После этого, но не вследствие этого»? Что тут делать, как во всем этом разобраться? И как доказать проверяющим, что пожар случаен? Да и так ли это на самом деле? В общем, все кончилось тем, что меня и моего коллегу все-таки попросили разобраться со случившимся. Вот мы и протестировали всех, кто мог быть причастен к этой истории. И выяснилось, что один из бухгалтеров в компании с охранником, долгое время до этого работавшим пожарным и знавшим все тонкости своего дела по расследованию причин возгораний, инсценировали этот самый пожар в помещении бухгалтерии, предварительно положив все изобличающие в махинациях документы поближе к месту, где бушевал огонь – они там все благополучно и сгорели. Вопрос – а можно ли было все это установить как-нибудь иначе, без помощи «детектора лжи»? Думаю, что ответ ясен.

Ситуация № 6

Коммерческого директора одной их фирм заподозрили в причастности к выявленным там финансовым махинациям, основываясь на том, что она была близкой подругой одной из двух злоумышленниц, «нагревших» фирму на весьма круглую сумму. Женщина клятвенно заверяла руководство в том, что не имела к этому делу никакого отношения. Но ей все-таки не поверили и уволили. А ей уже пятьдесят лет стукнуло, куда она может устроиться после такого скандала? В уборщицы? Упаси Бог меня оскорбить пренебрежением эту очень важную и полезную работу (без нее мы все грязью зарастем и будет у нас не мир, а большая клоака), но она не может быть сравнима по доходности с зарплатой больше двух тысяч долларов в месяц, правда? А именно такую зарплату получала эта женщина. К тому же, к несчастью, была она мать-одиночка, и дома у нее было двое несовершеннолетних детей, которых она всеми силами старалась поднять. Вот и получается, что жизнь человека пошла «под откос». Как тут быть, как доказать, что ты не виновна? Да и кто тебе поверит при таких обстоятельствах? По счастью она была знакома с автором этих строк, который вызвался ей помочь. К чести руководства фирмы оно согласилось на проверку уволенной сотрудницы на «детекторе лжи». Поэтому я взялся тестировать бывшего коммерческого директора и без пяти минут уборщицу. При этом помня о тех же древних римлянах, говоривших «Non omnia possumus omnes», то есть «Нe всё мы все можем». Но хочу добавить к этому изречению – все-таки мы, полиграфологи, многое можем. В частности можем протестировать человека на предмет того – причастен ли он к тому, в чем его обвиняют или нет. Так что я в этом случае определил, что уволенная женщина не имела ни какого отношения к факту махинаций. И не потому, что была моей знакомой, а потому что попросту была невиновна во всех этих темных делах и даже не знала о них. Признаюсь, что когда я сообщил о своих выводах начальству этой уволенной сотрудницы, то сразу же понял, что мне не очень доверяют: все-таки мы были с подозреваемой до этого знакомы, мало ли что, а вдруг я сделал свое заключение вопреки истине, желая ее выгородить. Тогда я сделал так: распечатал все результаты и отдал их руководству: пусть проверят мое заключение у кого-нибудь из коллег по цеху. Через месяц мою знакомую восстановили на работе, компенсировав потерю зарплаты и даже добавив сверх этого денег за моральный ущерб, потому как обратившись к нескольким полиграфологам для выяснения, точны ли мои выводы и не являются ли они простой подтасовкой, руководители фирмы убедились, что никакого обмана с моей стороны не было и все выводы были совершенно верными. Кстати, я несколько раз после этого помогал этой фирме решать их проблемы, так что мы стали в некотором роде с ними друзьями.

Ситуация № 7

По подозрению в совершении кражи ребенка с целью шантажа его родителей и выманивания крупной суммы за его освобождение задержано несколько подозреваемых, у троих из которых нет никакого алиби на момент совершения этого злодеяния. Свидетели похищения ребенка не могут при этом точно определить – какой из трех был на месте преступления, ибо все трое как назло похожи друг на друга. Вопрос – что делать с задержанными? По счастью в управлении внутренних дел был штатный полиграфолог, которого и привлекли для выяснения данного вопроса. В результате он со всей определенностью установил, что двое подозреваемых совершенно не причастны к совершенному преступлению, так как ни у кого из них в памяти не было никаких следов, говорящих о том, что они во всем этом участвовали. Людей с извинениями отпустили. А вот с третьим, у которого выявили явные признаки того, что он причастен к данному преступлению, продолжили работать, выйдя через него на остальных похитителей, в результате чего живого и невредимого (если не считать психологической травмы, конечно) ребенка вырвали из лап негодяев. Представьте себя на месте тех двоих отпущенных подозреваемых, кто как говорится, «не ухом не рылом» не причастен к преступлению, а доказать это не может, ибо по стечению обстоятельств именно на момент его совершения не имел никакого алиби.

Для чего я привел все эти реальные ситуации? А для того, чтобы сказать: «детектор лжи» бывает в некоторых случаях весьма и весьма полезен, а зачастую просто незаменим, помогая разобраться в сложных, а то и попросту тупиковых ситуациях, как, например, те, о которых я только что рассказал. К тому же, как вы уже заметили из приведенных историй, он не только изобличает злоумышленников, но и отделяет множество честных и ни в чем не повинных овец от единичных вороватых козлищ, защищая понапрасну обвиненных в злом умысле или недостойном деле людей, которых, по счастью все-таки не так уж и мало.

Вот почему этот аппарат находит все большее применение как за рубежом, так и у нас в стране. Но вот что странно – чем большее распространение он имеет, тем больше дискуссий возгорается вокруг него. Почему это так? Что, неужели этот аппарат может действительно выявить ложь, как Коровьев-Фагот в «Мастере и Маргарите» М.А.Булгакова? Помните это место:

«Воланд: Так что же говорит этот человек?

Фагот: А он попросту соврал! (Бенгальскому) Поздравляю вас, гражданин, соврамши!».

Но если вышеназванный персонаж действительно мог безошибочно указать на лжеца, то способен ли сделать это реальный, а не вымышленный прибор? Не мистификация ли он, не является ли он еще одним предметом из арсенала шарлатанов и лжеученых? Увы, с сожалением приходится признать, что слишком много мифов сложилось вокруг этого технического устройства, слишком мало о нем известно. Вот поэтому я и хочу рассказать вам, дорогие мои читатели, что же это за штука такая – «детектор лжи», почему он так волнует умы многих и многих.

Тем более мне показалось важным осветить эту проблему с точки зрения практика, ибо дилетантских публикаций и разнообразных, подчас взаимоисключающих, мнений по поводу того, чем занимаюсь я и мои коллеги, в настоящее время более чем достаточно (я уже приводил подобные примеры). Что греха таить – большинство из них изобилует невероятными домыслами, ошибками и просто злонамеренной ложью. А ведь именно выявление лжи и есть та сфера приложения наших усилий, которые мы все тратим, чтобы тайное наконец сделалось явным. Ведь как говорил другой герой «Мастера и Маргариты» Иешуа Га-Ноцри «Правду говорить легко и приятно». Однако чаще всего бывает так, что человек совсем не хочет говорить правду, например – при совершении тех или иных проступков и тем более преступлений. К тому же человек, решившийся на преступление, как правило, уверен в том, что его невозможно будет разоблачить, что ему удастся уйти от наказания, «сработать» чисто. Однако у любого, совершившего то или иное злодеяние, все равно останется след – идеальный – в его собственной памяти. Ведь наши воспоминания о случившемся, эти, как говорили древние «Testes muti» («Немые свидетели») все равно выдадут нас, как мы ни будем пытаться обмануть себя и других. И никто еще не придумал такой «ластик», которым можно было бы стереть эту информацию, хранящуюся в нашем мозге. Да, любому из нас легко забыть многое из того, что мы видим и делаем, но если мы совершаем то или иное преступление, то будем помнить об этом и пять, и десять, и пятнадцать лет спустя. Иллюстрацией этого служит вот такой случай. В американском штате Мэн в 1924 году был приговорен к пожизненному заключению убийца. В 1958 году по ходатайству правозащитных организаций его решили реабилитировать, так как он все годы нахождения в тюрьме утверждал, что не причастен к тому преступлению, в котором его обвиняют. Губернатор штата настоял на опросе с применением полиграфа. Прибор зафиксировал, что человек в действительности совершил то самое убийство, за которое отбывает пожизненное заключение. Примечательно, что полиграф показал это спустя 34 года с момента совершения преступления!

Почему выше описанное применение полиграфа могло быть столь эффективным спустя столько лет после совершения преступления? Потому что эта бывшая в человеческой памяти информация была высоко значима для преступника, этот эпизод представлял для него потенциальную угрозу быть разоблаченным. Однако при этом человек делал все возможное и невозможное, чтобы о содеянном им никто не смог узнать, он лгал себе, а больше всего другим, делая вид, что чист перед законом и людьми.

Вот почему с незапамятных времен, как только у людей появилась так называемая вторая сигнальная система или, попросту говоря, речь, они научились обманывать друг друга, параллельно ища способы определения правдивости. Таким образом, проблема обнаружения лжи существует столько же, сколько существует и сам человек. Так уж повелось с незапамятных времен, что одни люди врут, а другие пытаются вывести их на чистую воду. Так было, есть и будет всегда. Как сказал маркиз де Вовенарг «Все люди рождаются правдивыми, а умирают обманщиками».

Ну а что же такое ложь и чем она отличается от правды? Согласно определению Ожегова ложь – есть намеренное искажение истины (синонимы – неправда, измышление, дезинформация, обман), т. е. солгать, обмануть – значит намеренно исказить истину и тем самым ввести в заблуждение.

Так уж сложилось, что из-за стремительной утраты в нашем обществе нравственных устоев, понять сегодня где правда, а где ложь, стало очень нелегко. При этом в сознании миллионов россиян произошли радикальные изменения. В частности, наблюдается довольно резкая смена представлений о нравственных ценностях и содержании таких моральных категорий, как правдивость и честность. К тому же следует учесть, что правдивость человека зависит не только от личностных, но часто и от социальных факторов. Можно быть в принципе честным человеком, но в ситуациях жизненного выбора, а они, что греха таить, сегодня очень жесткие – поступать нечестно. И психологические исследования, и реальная жизнь показывают: прямой зависимости между пониманием человеком правды и следованием ей в конкретных случаях нет. В частности исследования, проведенные отечественными учеными из Российской Академии Наук, показали, что более 90 % опрошенных считают себя честными людьми. При этом из этого числа почти 80 % готовы ко лжи ради собственной выгоды, а 60 – готовы дать ложные свидетельские показания в суде. Вот тебе и самооценка себя как правдивой личности…

Глава 1
Суть метода или что же он такое, этот таинственный полиграф?

Tantum scimus, quantum memoria tenemus —
Мы знаем столько, сколько удерживаем в памяти.
Латинская поговорка

Итак, что же это такое – «детектор лжи», как устроен и на каком принципе работает? Основная идея, положенная в основу работы этого устройства заключается в том, что наше сознание изначально запрограммировано на правду, только правду и ничего, кроме правды. Именно поэтому когда мы лжем, возникает стресс. Таким образом, мишенью для исследования является наша память, однозначное совершение или не совершение объектом тестирования некоторых действия и, в случаи их совершения, закрепленная в его памяти информация об этих действиях.

Я уже упоминал в предисловии, что сообщаемая человеком информация становится ложью тогда, когда им намеренно искажается или скрывается истина. Наличие или отсутствие в памяти у проверяемого некой интересующей специалиста информации как раз и выявляется полиграфом. Таким образом, задача обследования с использованием полиграфа сводится к тому, что бы определить владеет ли обследуемой этой информацией или нет. При этом чем важнее для человека какая-либо информация, тем больше его стресс при попытке такие данные скрыть. Понятно, что полиграф эффективен только в том случае, если испытуемый осознает возможность разоблачения – это как раз и создает тот самый стресс, контролировать который человек не может и на который реагирует прибор. Таким образом, полиграф выясняет то, что древние римляне называли «Suppressio veri» – «Сокрытие истины».

Одним словом, как мы выяснили, при опросе с использованием полиграфа специалисты исследуют память испытуемого. Вы, например, можете не помнить каких-то деталей свадебного платья своей жены, тем более, если женаты давно, но то, что вы женаты, будете обязательно помнить. Точно так же любая жизненно важная для человека информация – «убил – не убил», «украл – не украл», «принимал наркотики – не принимал» и так далее – всегда откладывается в его памяти. Хотел бы он намеренно забыть что-либо из своей прошлой жизни, да не дано.

Так что если обойтись без сложных медицинских терминов – можно просто сказать – организм всеми возможными способами протестует против нашего вранья. На этом и основан принцип действия полиграфа. Поэтому базой опроса с использованием полиграфа является психофизиологический феномен, суть которого заключается в том, что внешний стимул (заданный вопрос, предъявленный образ или предмет), несущий человеку информацию о событии, запечатленном в его памяти, и являющийся значимым в ситуации проводимой проверки, устойчиво вызывает соответствующую психофизиологическую реакцию. Эта реакция существенно отличается от реакции на аналогичные стимулы, предъявляемые в тех же условиях, но не связанные с названным событием, т. е. не несущие ситуационно-значимой информации.

Таким образом, положенная в основу работы полиграфа идея базируется на тех или иных реакциях человека, связанных с наличием или отсутствием памяти на событие, о котором его спрашивают. При этом предъявляемые человеку стимулы активизируют так называемую симпатическую нервную систему и вызывают выраженные физиологические изменения, которые могут быть зарегистрированы, измерены и проанализированы полиграфом, который по своей сути является совокупностью нескольких высокочувствительных усилителей низкой частоты, которые позволяют зафиксировать определенные физиологические параметры, такие как амплитуда дыхания, пульс, давление крови, электрическая активность кожи, частота мигания, ритмы головного мозга и сердца и ряд других. К тому же следует учесть, что человек способен, да и то с большим усилием, которое не ускользнет от внимания полиграфолога, контролировать лишь некоторые из этих параметров, причем не самые информативные. Так что в объятиях щупалец-датчиков прибора испытуемый становится в определенном смысле физиологически «прозрачным», легко читаемым.

Сама же методика опроса с использованием полиграфа заключается в том, что эксперт закрепляет на испытуемом специальные датчики, регистрирующие физиологические реакции, и задает ему вопросы, которые часто повторяет несколько раз. Среди них лишь один имеет значение (например, «пользовались ли вы фальшивыми документами при приеме на работу?»). Остальные – вспомогательные, помогающие определить точность реакций при ответе на значимые, существенные вопросы. Когда человек отвечает правдиво, аппарат вычерчивает определенные графики и выводит их на экран компьютера вместе с математической обработкой данных, а стоит опрашиваемому солгать, как организм обязательно выдаст себя и данные изменятся. При этом задаваемые вопросы сформулированы таким образом, что исключают двусмысленность, а, следовательно, и разночтения ответов.

Итак, физиологическую реакцию на вопрос, задаваемый полиграфологом, регистрируют датчики полиграфа, каждый из которых регистрирует изменение определенного физиологического параметра, который изменяется при возбуждении нервной системы тестируемого.

Значимость вопроса для проверяемого становится явной по реакции организма, которую показывают датчики полиграфа, при этом показание одного датчика не является полностью информативным, поскольку может быть случайным. Для исключения такой случайности интерпретации результата используется одновременно несколько датчиков.

Поясним сказанное на примере: один человек убил другого, стукнув того по голове бутылкой. Подозреваемого в убийстве (а таких может быть несколько человек) спрашивают: «Гражданина Н. вы убили из ружья?…задушили веревкой?… ударили топором?…стукнули бутылкой?» и т. п. Если орудием убийства была бутылка, то у невиновных реакция на это слово не будет отличаться от реакций на упоминание других орудий, которые для них абсолютно одинаковы и не зафиксированы в их памяти. У виновного же, стукнувшего свою жертву как раз бутылкой, память сохранила воспоминание именно об этом орудии убийства, поэтому его физиологические реакции на вопрос о бутылке будут значительно отличаться от тех, что будут регистрироваться на вопросы о всех остальных предполагаемых орудиях убийства.

Итак, мы с вами выяснили, что современный полиграф – это подключенный к компьютеру и оснащенный набором особых датчиков сенсорный блок. Набор датчиков несколько отличается в разных моделях приборов, но всегда содержит минимум, достаточный для проведения четкой границы между реакциями человека на значимые (существенные) и несущественные для него вопросы и другие стимулы. Этот минимум включает в себя регистрацию дыхания, изменения электрического сопротивления кожи и активность сердечно-сосудистой системы человека. В некоторых современных моделях полиграфов могут подключаться дополнительные датчики, фиксирующие возможное противодействие со стороны испытуемого, а также отслеживающие изменение его психоэмоционального состояния в ходе обследования, что значительно повышает надежность получения точной информации о причастности или непричастности человека к тому или иному событию.

Следует сказать, что все датчики очень легки и миниатюрны, они не вызывают чувства дискомфорта. Да и сам прибор является абсолютно безопасным для человека, ведь это по сути своей медицинский регистратор, подобный аппарату ЭКГ и ему подобным.

Результат обследования записывается на полиграмме – то есть на диаграмме показаний датчиков. Раньше эти полиграммы рисовали самописцы, подключенные к датчикам: изменение электрического потенциала датчика нормировалось в шкалу самописца и он рисовал изменение контролируемого параметра на движущейся бумаге. В настоящее время информация с датчика поступает в блок обработки сигналов, который подключен к компьютеру, информация через него передается в особую программу. И полиграфолог видит изменение показаний датчиков прямо на экране компьютера. Обычно внизу полиграммы на экране компьютера указывается задаваемый вопрос и полиграфолог сразу же видит изменение показаний физиологических параметров тестируемого.

Информативность полиграммы зависит от следующих технических характеристик полиграфа: количества и принципов действия датчиков, а также от математической оснащенности компьютерных средств обработки данных.

Следует сразу оговориться, что сам полиграф не определяет, что говорил человек – ложь или правду, он лишь фиксирует реакцию организма. При опросе с использование полиграфа организм реагирует на задаваемые вопросы рефлекторно, а датчики прибора лишь фиксируют наличие или отсутствие реакций. Специалист «читает» их и делает вывод, пытался ли опрашиваемый скрыть что-либо или нет, знает он о событии те подробности, которые мог знать только участвующий в нем или не знает. Поэтому правильнее говорить, что именно полиграфолог, а не прибор выступает в роли «детектора лжи». Вот почему помимо, разумеется, качества самого прибора большое значение имеет и качество самого специалиста. Но об этом мы поговорим несколько позже в главе «Техника и работающие на ней люди».

А пока, прежде чем идти дальше, коротко подытожим вышесказанное. Итак, опрос с использованием полиграфа (ОИП) является комплексной психолого-психофизиологической процедурой и представляет собой нетравмирующую и абсолютно безвредную для жизни и здоровья, организованную по специальным методикам процедуру опроса человека с использованием контроля и оценки физиологических реакций, которые регистрируются с помощью датчиков, размещаемых на его теле. Целью ОИП является оценка достоверности информации, полученной от опрашиваемого человека путем фиксации физиологических реакций опрашиваемого на задаваемые вопросы. Традиционно регистрируемыми психофизиологическими процессами являются дыхание, изменения электрического сопротивления кожи и активность сердечно-сосудистой системы человека. В интересах ОИП могут быть также использованы другие динамичные психофизиологические процессы, протекающие в человеческом организме, однако три вышеперечисленных являются строго обязательными в мировой практике выполнения ОИП.

Вот мы и выяснили – что же такое полиграф. Это прибор медицинского класса для объективной регистрации психофизиологических реакций, сопровождающих изменения в нервной системе, которые возникают во время любого психического акта или состояния. В то время, когда протекает психический процесс, происходит множество явлений, которые мы можем зарегистрировать с помощью специальных датчиков и компьютерных программ обработки полученных с их помощью данных.

Итак, вы пришли на тестирование. Разумеется, волнуетесь, ибо наслышаны о том, как проверяют на полиграфе преступников, но вы-то таковыми не являетесь. С одной стороны, испытываете причастность к таинственному миру «детекции лжи», о котором так много говорят, с другой – вас одолевает обида: «Надо же, мне не доверяют!» Сразу оговоримся, что тестирование на полиграфе может проводиться только с письменного согласия испытуемого. Никто не может заставить человека проходить проверку на полиграфе, однако никто не вправе запретить потенциальному работодателю использовать этот метод. Разумеется, есть определенная правовая процедура. Например, перед тестированием рекомендуется подписывать документ, в котором испытуемый подтверждает свою готовность к испытанию. При этом человек, опрашиваемый на полиграфе, имеет право отказаться как от ответа на какие-либо вопросы, так и от продолжения обследования.

При этом не лишним будет знать, что в ходе проверки человеку вправе задать любые вопросы, кроме касающихся политических, религиозных или расовых взглядов, особенностей сексуальной жизни, а также вопросов, направленных на получение сведений, составляющих государственную или военную тайну либо касающихся деятельности правоохранительных органов или спецслужб России. Результаты проверки полиграфолог будет представлять заказчику и никому другому. Работодатель, исходя из собственных интересов, будет принимать решение о целесообразности учета и хранения полученной информации. В свою очередь полиграфолог не имеет права без письменного разрешения заказчика сообщать третьим лицам какие-либо сведения, ставшие ему известными в процессе проверки.

Что же касается самого по себе тестирования, оно, как правило, проходит в несколько этапов и длится в среднем 2–3 часа, иногда и более в зависимости от ряда факторов. Таким образом, качественных обследований даже самый опытный полиграфолог может провести в день не более двух-трех. Данное ограничение не случайно, а обусловлено тем, что работа полиграфолога носит напряженный характер и требует от него большой внимательности, собранности и выносливости. Наступающая после нескольких часов напряженного труда утомляемость снижает работоспособность полиграфолога, затрудняетвозможность быстро и качественно оценивать результаты тестирования. А это чревато появлением в его работе ошибок – как «пропуска цели», когда может быть пропущен причастный к расследуемому происшествию человека, так и «ложной тревоги», когда по результатам опроса с использованием полиграфа падет необоснованное подозрение на человека, непричастного к расследуемому правонарушению. Вот почему один полиграфолог не может и не должен тестировать более трех человек в день.

Следует отметить, что необходимым условием прохождения исследования с помощью детектора лжи является общая эмоциональная устойчивость опрашиваемого в текущий момент. Если у того в данное время имеются серьезные личные проблемы, если он болен или просто плохо себя чувствует, исследование откладывают, поскольку подобное состояние способно исказить эмоционально-физиологические реакции. Обычно для прохождения исследования на полиграфе специалисты предпочитают иметь полное на то согласие опрашиваемого, иначе неприятие происходящего также может исказить его реакции, что приведет к неверному истолкованию ответов и как следствие – к ошибочным заключениям.

Самой продолжительной частью обследования является 45–60 минутная (а иногда и более продолжительная) предтестовая беседа, которая рассматривается как необходимый компонент полиграфного обследования. Важность ее заключается не только в сообщении проверяемому информации об обследовании и его юридических правах, но также и в возможности создания благоприятной психологической атмосферы, необходимой для успешного полиграфного обследования. Важной целью беседы является убеждение проверяемого в профессиональности проведения тестов и в том, что любой обман будет раскрыт. Подобная беседа, как правило, снимает излишнюю напряженность у правдивых, откровенных людей и усиливает тревогу у тех, кто намерен солгать, обмануть. На этом же этапе у испытуемого берется расписка о добровольности прохождения им обследования на полиграфе, что является обязательным условием данного вида тестирования.

В ходе предтестовой беседы полиграфолог должным образом настраивает собеседника на тестирование. Кроме уточнения анкетных и прочих данных, специалист обычно доводит до сведения опрашиваемого лица, что по ходу тестирования вопросы могут быть изменены, уточнены и т. п. Кроме того, могут быть выяснены обстоятельства, которые потребуют дополнительных вопросов.

Лично я всегда в предтестовой беседе всегда подчеркиваю, что тестирование производится не потому, что подозревают моего подопечного, а потому, что иным способом получить нужную информацию очень трудно или даже невозможно. Таким же образом поступают и большинство моих коллег, создавая во время предтестовой беседы оптимальные условия для последующего непосредственного тестирования.

Замечено, что невиновные обычно стараются сотрудничать с полиграфологом и испытывают скорее не страх перед полиграфом, а обычное волнение, которое вскоре проходит или заметно ослабевает. Поэтому у них физиологические отклонения намного меньше, чем у виновных. Конечно, и у невиновных возникают опасения, связанные с прохождением обследования на полиграфе. Однако хороший полиграфолог обязательно предварительно объяснит работу полиграфа, обсудит с проверяемым человеком вопросы, которые будут задаваться во время проверки. Такая процедура значительно уменьшит выраженность напряжения у проверяемого лица.

Следует отметить, что полиграфлог как правило заранее совместно с руководством компании готовит вопросы для тестирования. Их составляют с учетом конкретной задачи, но каждый вопрос подразумевает под собой ответ только формата «да-нет». Например, для определения лояльности сотрудника компании ему могут быть заданы такие вопросы: «Устраивает ли Вас работа?», «Комфортно ли Вам в коллективе?», «Довольны ли Вы своей заработной платой?», «Вы ищете другую работу?» и так далее.

Изредка используют так называемый тест «молчаливых ответов». Обследуемому предлагается на вопросы тестов реагировать молчанием, т. е. «отвечать молча, мысленно». Положительным моментом следует считать то, что молчание опрашиваемого на задаваемые вопросы не вносит искажений в его дыхательный цикл и становится весьма эффективным приемом при опросе людей, страдающих заиканием.

Особо оговорю, что настоящий полиграфолог должен быть не только хорошим психологом, но и эрудированным человеком, обладающим развитым воображением. Особенно это необходимо при проведении служебных расследований, о которых мы поговорим дальше. При этом специалист должен разговаривать с испытуемыми на их языке, будь то представители научной элиты или простые экспедиторы.

А еще один аргумент в пользу проведения предтестовой беседы – она позволяет в некоторых случаях убедить человека, совершившего проступок или даже преступление дать признательные показания еще до того, как на него наденут датчики и перейдут к тестированию как таковому, ведь в последнем случае вина будет установлена под давлением улик, а не лучше ли не дожидаться этого и все признать сразу? Ведь не зря же говорят, что чистосердечное признание облегчает участь. Такие случаи признаний в совершенном злодеянии у меня, хотя и не в большом количестве, но все-таки были, и даже один раз после проведения предтестовой беседы перед тем, как я надел на подозреваемого датчики, он просто убежал. Причем поспешил он как раз к тому, кто и послал его на тестирование. И там, сидя у этого человека в кабинете, все ему чистосердечно рассказал, признавшись, что не выдержал страха перед проверкой на «детекторе лжи».

Но давайте минуем этап предтестовой беседы и обратим свой взор на следующий, основной этап полиграфной проверки – тестирование как таковое.

Собственно обследование начинается с того, что вначале полиграфолог закрепляет на теле обследуемого необходимые датчики. Подчеркну: эта процедура совершенно безопасная и безболезненная. Параллельно или вслед за этим следует инструктаж: во время теста нельзя разговаривать, кроме ответов на вопросы «да» или «нет» (круг вопросов будет предварительно обсуждаться, чтобы во время теста все было понятно), нельзя двигаться, вертеть головой, шевелить пальцами, ерзать на стуле, шмыгать носом и кашлять. Как правило, двигать глазами и моргать разрешается, двигать же головой – нет. Обследуемый человек при тестировании должен находиться в удобном сидячем положении, не разговаривать во время задавания вопросов и записи ответов на них и соблюдать некоторые другие условия, о которых ему заранее сообщается полиграфологом.

После инструктажа проводятся настроечные тесты для того, чтобы опрашиваемый привык к датчикам и процедуре опроса.

Для того, чтобы уменьшить факторы, отвлекающие обследуемого, полиграфные проверки проводятся при закрытых дверях и отключенных приборах, способных отвлекать тестируемого своими звуковыми сигналами (сотовые и обычные телефоны, факсы и т. п.). Кроме того, помещение для проведения обследования должно отвечать строго определенным требованиям – быть хорошо освещенным и проветренным, иметь хорошую звукоизоляцию, чтобы внешние шумы не мешали обследуемому сосредоточиться, перед ним не должно быть никаких отвлекающих внимание изображений.

Особо подчеркну, что по существующей практике при тестировании как правило, присутствуют только два человека – обследуемое лицо и оператор полиграфа. Это делается для того, чтобы не создавать отвлекающих моментов для испытуемого, что в большой степени может повлиять на качество проверки как таковой. В тех же случаях, когда требуется присутствие третьего лица (родителя или опекуна при тестировании несовершеннолетних, адвоката, заказчика тестирования и т. п.) данное лицо должно во время тестирования находиться вне поля зрения обследуемого и не создавать своим присутствием никаких помех тестированию. Кстати, многие из моих коллег практикуют запись тестирования на диктофон и даже видеокамеру. Кстати, и я тоже так делаю, чтобы иметь подтверждение тому, что тестирование проходило в корректной форме, что особенно важно в случаях, когда тестируются женщины, которые часто в случае определения их причастности к выявляемым событиям заявляют о якобы недостойном поведении полиграфолога, о сексуальных домогательствах с его стороны и прочему в том же роде, пытаясь таким образом дискредитировать специалиста по ОИП, дабы свести полученные им данные на нет.

Как следует из практики, при предъявлении вопросов полиграфолог не должен выделять их интонацией голоса, громкостью звука, тембром, ритмом, что создает условия монотонности процедуры и вызывает ускорение процесса привыкания, а следовательно и вызывает адаптацию. В связи с этим время привыкания к процедуре тестирования увеличивается. В этих случаях можно делать небольшие перерывы, дать испытуемому немного пошевелиться, размяться, глубоко подышать.

После окончания тестирования как такового наступает последний этап – послетестовая беседа и подготовка заключения.

На этом этапе полиграфолог проводит обработку результатов тестирования. Для обработки полученных полиграмм полиграфолог применяет как компьютерные (алгоритмы обработки информации компьютерными полиграфными системами), так и ручные методы. Итогом этого анализа является заключение по результатам обследования на полиграфе.

В процессе проводимой с помощью полиграфа проверки оператор, являясь получателем вероятностной информации о возможной причастности проверяемого лица к устанавливаемому событию (например, к произошедшему хищению чего-либо, утечке информации и прочее), не является конечным пользователем добытой информации. Оператор полиграфа лишь выполняет социальный заказ инициатора проводимой проверки и реального пользователя полученной информации – федерального ведомства (при выполнении оперативно-розыскных действий) или другого государственного учреждения, либо юридического или физического лица (при проведении проверок на полиграфе работающего или нанимаемого на работу в частную фирму персонала).

Регистрируя физиологические реакции человека в ходе проверки открыто и гласно, оператор полиграфа приходит к суждению о наличии или отсутствии скрываемой информации у проверяемого, но не уведомляет последнего об этом, ибо что именно, когда и в каком объеме сообщать опрашиваемому лицу о результатах проведенной его проверки – решает конечный пользователь (инициатор) проверки.

В заключении мне бы хотелось ответить на некоторые задаваемые мне и моим коллегам вопросы, касающиеся непосредственно полиграфа и тестирования.

Первый вопрос такой – а насколько точен полиграф?

Отвечая на него, я скажу: последние исследования показывают, что точность новейших компьютерных полиграфов, созданных в начале 21 века, составляет при определенных методиках и достаточном опыте полиграфолога около 100 процентов. В течение последних 75 лет было проведено свыше 250 исследований по вопросам о достоверности, точности и надежности полиграфных обследований (American Polygraph Аssociation 1996 Polygraph Issues & Answers). Исходя из двенадцати исследований, включающих в себя 2174 реальных случая, начиная с 1980 года, точность выводов квалифицированных полиграфологов составляет 98 % (Ansley, N. 1990 Validity and Realibility of Polygraph Decisions in Real Cases).

Касаясь эффективности опросов с использованием полиграфа можно привести мнение не только зарубежных авторов, но и отечественных специалистов в этом вопросе, например руководителя отдела ВНИИ МВД Алексея Скрипникова, который, оценивая ее, сказал следующее:

– По тем данным, которыми я владею, примерно в 60 % случаев «полиграф» показывал, что человек причастен к преступлению, и в конечном итоге эту причастность удавалось. Примерно в 35 % случаев подтверждалась непричастность. И всего 5 % приходится на ситуации, когда либо не удавалось подтвердить результаты опроса, либо получить достаточно однозначные данные – по разным причинам тут сказывается и квалификация специалиста, и дела бывают «затертые» буквально до дыр».

А вот мнение одного из лучших полиграфологов страны, полковника милиции в отставке, Алексея Григорьевича Ладченко, с которым автор этой книги знаком лично: «Достоверность результатов полиграфической экспертизы составляет 85–90 %». Справедливость данных результатов могу подтвердить и я сам. Так что цифры, приведенные во всех указанных выше высказываниях и примерах, совершенно реальны. Правда, следует признать, что такая высокая точность может быть достигнута только тогда, когда сама экспертиза проводится в корректных условиях. К тому же большую роль играет опыт полиграфолога и его оснащенность, ведь не секрет, что достоверность сведений, получаемых опытным специалистом-экспертом с помощью новейших моделей компьютерных полиграфов, часто превышает 90 %, а в некоторых случаях приближается к 100 %, в частности при применении методики так называемого непрямого метода выявления скрываемой информации, особенно в случае непричастности опрашиваемого субъекта к инкриминируемому ему деянию. При этом применяемые экспертами методики основаны на обширном мировом опыте, адаптированном к отечественной практике исследований в сфере полиграфных технологий.

Как мы видим, цифры информативности и эффективности полиграфа весьма велики, особенно если учесть результаты, получаемые самыми опытными специалистами на лучших моделях полиграфов (а они к чести российской науки все-таки у нас превосходят зарубежные, в основном это американские, образцы).

Другой весьма часто задаваемый вопрос – влияет ли нервозность на результаты полиграфного обследования? Отвечу так: нет, как правило, не влияет. Читатель, возможно, усомнится в таком моем заявлении. Поясню: всем полиграфологам известно, что каждый человек, проходящий полиграфную проверку, нервничает вне зависимости от того, намеревается он отвечать на вопросы правдиво или лживо. Обычно проверяемый испытывает определенную нервозность в течение всей проверки, а не только когда полиграфолог задает ему какой-либо отдельный вопрос. Поэтому полиграфолог отслеживает выраженность реакций испытуемого лица на специфические вопросы, превышающие уровень реакций связанных с обычным волнением. При этом важно, что выясняемые вопросы могут касаться всего, что угодно, и вовсе не быть связаны с чем-то негативным.

Поясню на примере.

В ноябре 2004 года, участвуя в выставке «Российские производители и снабжение Вооруженных сил», проводимой в спорткомплексе ЛФК ЦСКА в Москве, автор этих строк, рекламируя компьютерный полиграф как эффективное средство выявления скрываемой информации, поймал на себе недоверчиво-насмешливый взгляд одного из посетителей. Это был высокий, солидный господин, как оказалось в последствие коммерческий директор одного из швейных предприятий Ивановской области.

– Александр Т. – представился он и поинтересовался: – Вы что же, и вправду можете обо мне все узнать?

– Могу, – ответил я.

– И что же именно вы можете обо мне узнать? – продолжал любопытствовать мой собеседник, с некоторым недоверием глядя на стоящий рядом со мной на столе полиграф «Крис», который читатель может видеть на фотографии, представленной в этой книге.

Видимо это небольшая белая коробочка не производила впечатление грозной машины.

Я тогда еще подумал: «Этот человек, наверное, привык иметь дело с более внушительной военной техникой, поэтому ему кажется, что чем здоровее прибор по габаритам, тем он серьезнее». Но вслух, конечно же, ничего такого не сказал, а просто поинтересовался:

– А что бы вы конкретно хотели определить с моей и его помощью? – я кивнул головой в сторону полиграфа и лежащих рядом с ним датчиков.

– Да вот хотя бы какого цвета у меня машина, – отозвался мой собеседник.

– Он этого никогда не узнает, – произнес кто-то из собравшихся вокруг нас людей, заинтересовавшихся нашим разговором.

– Не узнаете? – глаза моего собеседника сделались насмешливыми.

– Попробовать можно, – проговорил я, будучи не очень уверенным в результате.

Поясню почему:

Во-первых, для тестирования требуется, чтобы полиграфолог был один на один с испытуемым. А тут была целая толпа любопытствующих.

Во-вторых, никаких посторонних шумов вокруг быть не должно. А как назло совсем рядом лихо пел и играл на электрогитарах и электрооргане ансамбль ВДВ, да и ударная установка добавляла, разумеется, шума.

В-третьих, нельзя было посадить человека так, чтобы он не отвлекался. А тут ведь выставка, люди ходят взад и вперед. К тому же у самого моего визави непрестанно звонил сотовый телефон, по которому он то и дело говорил.

В-четвертых, и это, пожалуй, самое главное – вопрос, выясняемый при помощи полиграфа, должен быть существенно важен для опрашиваемого лица, содержать некую стрессовую составляющую. А тут – цвет машины… какая же это стрессовая составляющая? Ведь не угнал же ее мой подопечный, а просто на ней ездит.

Все это я ему, кстати говоря, и рассказал, пояснив, что по этим самым причинам не гарантирую, что могу выяснить этот его вопрос.

Однако по разочарованному виду как моего заказчика, так и по лицам всех присутствующих, я понял, что отступать мне никак нельзя – какая же тогда это будет реклама полиграфа…

Так что я решил рискнуть и, усадив уважаемого Александра Лариковича на стул, попросил его собственноручно написать ряд цветов, среди которых обязательно должен быть цвет его машины. Так мой клиент и сделал. Я перенес этот список в программу и, предупредив, что мне для выяснения этого вопроса, исходя из очень далеких от идеальных условий проведения тестирования, может потребоваться не одна и даже не две попытки.

Поймав на себе еще раз очередной насмешливый взгляд моего подопечного и пропустив мимо ушей ироничное замечание о том, что вот, мол, вы тут рекламируете этот свой «детектор лжи», а сами все время оговариваете какие-то особые условия, я все-таки прикрепил к нему несколько основных датчиков и начал тестирование, думая про себя: «А, ладно! Как говорится – была не была, удастся узнать этот чертов цвет – хорошо, если не удастся, так что ж тут поделаешь – в таких условиях и такой маловажный вопрос узнать шанс невелик. Но отступать все равно некуда».

Так что я стал спрашивать моего подопечного: «Какой из перечисленных цветов имеется у вашей машины?», перебирая названия цветов один за одним.

Итак, передо мной был в тот момент вот такой перечень цветов (я переписал их сюда из своей записной книжки, куда мой подопечный собственноручно их внес):

Сиреневый,

Желтый,

Коричневый,

Черный,

Синий,

Белый,

Металлик,

Красный,

Фиолетовый,

Зеленый.

Так что протестировал я его и тут с некоторым удивлением вижу, что выраженные реакции имеются на следующие цвета:

Желтый,

Черный,

Синий,

Белый,

Металлик,

Красный.

Да-а… как говорится – приехали. Несколько мгновений я, признаюсь откровенно, был в некоторой растерянности. Но потом словно бы осенило меня: а не поставить ли вопрос по-другому. А именно: «На машине какого цвета вы приехали на выставку?».

Перефразировав вопрос и оставив все цвета, на которые были получены соответствующие реакции, я протестировал своего подопечного еще раз. Что же получилось в результате? А вот что. Передо мной оказался другой, правда, более короткий список цветов, на которые были явные реакции сидящего напротив меня человека. При этом следует учесть, что во время тестирования он еще пару раз говорил по телефону, поэтому мне бы следовало прерваться и перетестировать все по-новому, но время поджимало: я понял это по лицу моего клиента, который вовсе не был намерен тратить много времени на это, если так можно выразиться, «развлечение». Поэтому я не стал прерывать тесты, хотя, конечно же, вполне следовало это сделать, так как всяческие шевеления, разговоры, рассеивающие, разумеется, внимание испытуемого лица, совсем не нужны. Но вернемся к этому, уже третьему списку цветов. Вот он:

Желтый,

Черный,

Белый,

Металлик.

«Вот это номер!» – подумал я, удивленно глядя на целых четыре цвета одной-единственной машины… «Он что же, хиппи или рэппер, чтобы красить машину всеми этими цветами сразу?!». Но солидность моего испытуемого не давала никакого повода так о нем подумать: хипповатый образ жизни явно не был ему свойственен.

И тут меня снова осенила идея: а что, если еще раз протестировать клиента, задав ему такой вот вопрос: «Из машины какого цвета вы вышли, перед тем как войти в здание спорткомплекса ЦСКА?». Это было разумно – ведь не мог же человек разделиться на четыре части и одновременно вылезти из четырех машин сразу!

Итак, мой последний вопрос был таков: «Из машины какого цвета вы вышли, перед тем как войти в здание спорткомплекса ЦСКА?». И цветов, которые я называл моему подопечному, было всего четыре (из последнего списка).

Что же было в итоге, хотите вы у меня спросить? А в итоге было вот что: цвет машины, из которой вылез мой уважаемый клиент перед тем, как войти в здание спорткомплекса ЦСКА, был – черный.

Жаль, что я не могу описать выражение лица моего подопечного, когда он услышал это мое последнее заключение. В нем было все: изумление, радость, недоверие к тому, каким же образом этот «деятель» (я то есть) узнал этот самый цвет, известный только ему одному…

В общем, жаль, что я не догадался в тот день взять побольше визиток, пришлось выдрать половину страничек из блокнота, чтобы написать на них свои координаты – столько было желающих иметь их под рукой, на случай, если эта чудо-машина им понадобится. Признаюсь: никогда до этого случая и никогда после я не раздавал в течение такого короткого времени столько своих координат сразу. Впрочем, это и не удивительно: присутствующие воочию смогли убедиться в феноменальной действенности полиграфного тестирования.

Кстати говоря, сам мой подопечный объяснил все эти списки цветов так: первый список касался тех машин, которые были на его фирме, второй список включал те четыре машины, которые он использовал, находясь в столице, кстати, на них вместе с ним на выставку приехали все его коллеги, а на черной машине приехал непосредственно он сам. Что ж, как тут не вспомнить слова Генри Форда, сказавшего однажды: «Машина может быть любого цвета, только если этот цвет – черный»…

Таким образом, как мы видим из этого бывшего в реальной жизни случая, в памяти человека содержится все, что может интересовать заказчика и, соответственно, озвучено нами, полиграфологами, при проведении компьютерной «детекции лжи».

Итак, вот мы и подошли с вами к концу темы, касающейся сути работы полиграфа и некоторых нюансов, существующих при обследовании с помощью полиграфа.

Теперь же позволю себе подытожить все сказанное ранее в этой главе – полиграф это безопасный многоканальный прибор медицинского класса, регистрирующий реакции человека на специально задаваемые стимулы, предъявляемые с целью оценки достоверности сообщаемой им информации об участии или неучастии в том или ином событии.

Выяснив все это, мы отправляемся дальше, перейдя к следующей главе нашей книги «Этапы большого пути или история удивительной машины».

Глава 2
Этапы большого пути или история удивительной машины

Технический прогресс вполне обеспечил нас более эффективными средствами вернуться в прошлое.
Алдоус Хаксли

Прежде чем начать рассказ об истории полиграфа, хочу сказать о том, что развитие метода «детекции лжи» в мире и у нас в СССР (а после развала СССР – в России) шло практически независимо друг от друга. Вот почему я взял на себя смелость разделить эту главу на две части – на историю «детекции лжи» в мире и историю этого метода у нас в стране.

Итак, освещая историю «детекции лжи», стоит отметить сразу, что с незапамятных времен практически во всех цивилизациях были свои собственные уникальные приемы уличения лгунов в неправде. При этом практически каждый народ имел те или иные способы определения лжи и правдивости. Народные сказки донесли до нас один из таких примеров. Подозреваемые в преступлении должны стоять держа руки за спиной. Им говорят, что в соседней комнате находится священное животное, которое заревет, когда его потянет за хвост виновный. Каждый из них по одному заходил в ту комнату, а затем снова возвращался назад. Когда процедура заканчивалась, а священное животное все молчало, судья приказывал всем показать руки. Хвост животного перед этим посыпали черным порошком; предполагалось, что только у виновного руки останутся чистыми, ибо только он будет бояться потянуть его за хвост.

Так что еще в глубокой древности правители народов и их суды прибегали к различным способам уличить лжеца, чтобы тем самым установить истину. Исторические хроники и литературные памятники свидетельствуют, что для этих целей были выработаны сложные ритуалы и так называемые «суды божьи». Например, в составленном в XI веке при князе Ярославе Мудром первом собрании гражданских уставов Древней Руси, получившим название «Русской Правды», говорилось о том, что «истец может… требовать, чтобы ответчик оправдался испытанием железа… а ежели иск стоит менее полугривны, то испытывать водою».

Комментируя средневековый свод российских законов, историк Н. М. Карамзин отмечал, что «древние россияне, подобно другим народам, употребляли железо и воду для изобличения преступников – обыкновение безрассудное и жестокое… Обвиняемый брал в голую руку железо раскаленное или вынимал ею кольцо из кипятка, после чего судьям надлежало обвязать и запечатать оную. Ежели через три дня не оставалось язвы или знака на её коже, то невиновность была доказана. Ум здравый… не мог истребить сего устава языческих времен… Народ думал, что богу легко сделать чудо для спасения невиновного; но хитрость судей пристрастных могла обманывать зрителей и спасать виновных».

Уже тысячи лет назад люди подметили одну интересную особенность: при допросе человек, совершивший какое-либо преступление, испытывает страх перед возможным разоблачением, который сопровождается изменением физиологических реакций. Так в Древнем Китае подозреваемый подвергался испытанием рисом. Он должен был набрать в рот горсть сухого риса и выслушать обвинение. Полагалось, что от страха разоблачения приостанавливается слюноотделение, и если рис во рту оставался сухим, вина подозреваемого считалось доказанной.

Аналогичным по своей сути являлось испытание, применявшееся в древней Индии, когда подозреваемому называли нейтральные и критические слова, связанные с деталями преступления. Человек должен был отвечать первым пришедшим ему в голову словом и одновременно тихо ударять в гонг. Было отмечено, что ответ на критическое слово сопровождался более сильным ударом.

Упоминания о подобных процедурах встречаются у самых различных народов, живших в разные времена и в разных частях света. Известно, что такие испытания практиковались, например, в средневековой Англии и, пережив века, встречались в изолированных культурах примитивных племен ещё в середине XX столетия.

Вот как описывает процедуру обнаружения виновного американский этнограф и путешественник Г. Райт, лично присутствовавший в конце 40-х годов при «детекции лжи» в одном из племен Западной Африки:

«Колдун указал на несколько человек, стоявших в стороне. Их вытолкнули в центр круга.

Колдун повернулся к вождю и сказал:

– Один из этих людей вор.

Колдун вышел вперед и протянул ближайшему из шести обвиняемых небольшое птичье яйцо. Его скорлупа была столь нежной, что казалась прозрачной. Было ясно, что при малейшем нажиме яйцо будет раздавлено. Колдун приказал подозреваемым передавать яйцо друг другу – кто виновен, тот раздавит его и тем самым изобличит себя. Когда яйцо дошло до пятого, его лицо вдруг свела гримаса ужаса, и предательский желток потёк между пальцами. Несчастный стоял, вытянув руку, с которой на землю падала скорлупа, и его дрожащие губы бормотали признание».

Анализируя описанную Г. Райтом ситуацию и приведенные выше древнекитайский или древнеиндийский способы определения виновного, а также используемый Авиценной метод, нетрудно заметить, что дознаватели прибегали к контролю за динамикой отдельных физиологических процессов (слюноотделение, двигательная активность рук, пульс). При этом требовалось наличие достаточно чувствительных регистраторов физиологических изменений в организме людей при прохождении ими испытания. Роль таких регистраторов как раз и выполняли горсть риса, специально подобранное яйцо с хрупкой скорлупой, гонг, рука исследователя или что-либо иное.

Помимо вышеуказанных среди явных поведенческих признаков стали обращать внимание на выражение глаз, голос, жестикуляцию и прочее.

То есть уже в древние времена было известно, что ложь человека вызывает сдвиги в нормальном течении физиологических реакций (слюноотделении, координации движений и другие).

Помимо слюноотделения и двигательной активности рук заметили, что у вора существует нарушение ритма пульса. Так, знаменитый врач из Средней Азии Ибн Сина (известный в Европе как Авиценна) еще 1000 лет назад предлагал наблюдать за пульсом подозреваемого при перечисление таких провоцирующих слов, как названия улиц, домов, имен, всего того, что имеет отношение к преступлению. Почувствовав прерывистый пульс, нужно повторить ключевое слово в сочетании с другими, поскольку пульс мог прерваться случайно. Если вегетативная нервная система давала сбой повторно, то считалось, что этот человек причастен к злодеянию.

Кстати, мнению Авиценны спустя 700 лет вторит в Европе и знаменитый писатель Даниэль Дефо, который в 1730 году Даниэль Дефо опубликовал трактат, озаглавленный «Эффективный проект непосредственного предупреждения уличных ограблений и пресечения всяких иных беспорядков по ночам». В этом трактате великий романист обратил внимание на то, что «у вора существует дрожь (тремор) в крови, которая, если ею заняться, разоблачит его… Некоторые из них настолько закостенели в преступлении, что… даже смело встречают преследователя; но схватите его за запястье и пощупайте его пульс – и вы обнаружите его виновность». И хотя автор знаменитого Робинзона Крузо первым из европейцев предложил применить анализ пульса в целях борьбы с преступностью, сам принцип диагностики по пульсу уже был хорошо известен в кругу образованных людей Европы того времени. В частности, выдающийся итальянский художник эпохи позднего Ренессанса Бенвенутто Челлини, вспоминая в мемуарах свое нежелание в юности заниматься музыкой и тревоги отца по этому поводу, описывал, что «когда он (то есть отец) беседовал со мной о музыке, держа в руке мой пульс (потому что он имел некоторые познания в медицине и в латинской науке), то он чувствовал в этом самом пульсе, как только он принимался говорить о музыке, такие великие перебои, что часто перепуганный… уходил от меня».

Несмотря на то, что высказанное Д. Дефо предложение содержало плодотворную мысль, понадобилось почти полтора века, чтобы она начала приобретать свое материальное воплощение.

Толчком для развития именно инструментального выявления лжи послужили работы итальянского физиолога Анжело Моссо. В своих исследованиях он показал, что в зависимости от величины эмоционального напряжения меняется ряд физиологических показателей. В частности им первым было установлено, что давление крови в сосудах человека и частота пульса меняются от изменения эмоционального состояния испытуемого.

Все началось с того, что в 1877 году, используя плетизмограф (инструмент для измерения кровенаполнения сосудов и изменений пульса), во время одного из экспериментов в клинике он наблюдал, как у пациентки «…внезапно, без каких-либо видимых причин, возросли пульсации. Это поразило меня, и я спросил женщину, как она себя чувствует; ответ был «хорошо»… Я тщательно проверил прибор, чтобы убедиться, что все в порядке. Тогда я попросил пациентку рассказать мне, о чем та думала минуты две назад. Она ответила, что, рассматривая отсутствующим взором книжную полку, висевшую напротив, остановила свой взгляд на черепе, стоявшем среди книг, и была напугана ним, так как череп напомнил ей о её болезни». Аналогичные эксперименты навели Моссо на мысль о том, что «если страх является существенным компонентом лжи, то такой страх может быть выделен». Эти идеи повлекли за собой проведение исследований с применением специальных, поначалу примитивных, устройств, направленных на обнаружение скрываемой человеком информации по психофизиологическим реакциям.

Рассказывая об истории развития инструментальных исследований физиологических реакций человека при эмоциональном напряжении, нельзя не упомянуть также работы известного итальянского криминалиста Чезаре Ломброзо. В 1890-х годах он начал измерять у подозреваемых давление крови, в то время как их допрашивала полиция, и утверждал, что он может определить, когда они лгут.

Именно он использовал первый прибор для «детекции лжи» – гидросфигомометр, который регистрировал у человека изменение давления крови.

В 1895 году он опубликовал второе издание своей книги «Преступный человек» («L’Homme Criminel»), в которой был изложен первый опыт практического применения психофизиологического метода «детекции лжи» для выявления лиц, совершивших преступления. В книге описан случай, когда, используя гидросфигмограф во время проверки подозреваемого, он не обнаружил заметных изменений в артериальном давлении при вопросах об ограблении, но было отмечено падение давления на 14 миллиметров ртутного столба, когда речь зашла о хищении паспортов. Опираясь на эти данные, Ломброзо, как выяснилось позднее, правильно установил, что подозреваемый непричастен к ограблению, в ходе которого было похищено 20 000 франков, но виновен в краже паспортов и прочих документов. Позднее, в 1902 году, участвуя в расследовании убийства шестилетней девочки, в котором подозревался некий Тосетти, Ломброзо применил плетизмограф и обнаружил незначительные изменения в пульсе, когда Тосетти делал в уме математические вычисления. Однако, когда ему предъявлялись изображения израненных детей, регистрируемая запись пульса не показала никаких внезапных изменений, в том числе – и на фотографию убитой девочки. Результаты последующего расследования убедительно доказали, что Тосетти был невиновен в этом преступлении. Тем самым было подтверждено, что контроль физиологических реакций человека может не только вести к выявлению скрываемой информации, но, что не менее важно, способствовать установлению невиновности подозреваемого, его непричастности к расследуемому преступлению.

Таким образом, Чезаре Ломброзо первым стал использовать в оперативных целях медицинский регистратор физиологических реакций человека. Он же разработал методику проверок, при которых показывал подсудимому фотографии, связанные и несвязанные с преступлением, одновременно измеряя частоту пульса и кровенаполнение сосудов. Свои исследования криминалист описал в книге «Человек, совершивший преступление», которая имела немалый успех.

Так родилась новая отрасль науки – психофизиология.

Дальнейшим толчком в ее развитии послужили работы другого итальянского ученого Витторио Бенусси, который высказал мысль, что ценную информацию о попытках обмана может дать характер дыхания. Он утверждал, что после каждого вопроса, вызвавшего состояние напряженности, следует короткий «вздох облегчения».

В 1914 году Бенусси использовал прибор для регистрации дыхания при проведении допросов подозреваемых в совершении преступления. В качестве информативных показателей использовались частота и глубина дыхания, регистрируемые с помощью прибора «пневмографа». Позже с помощью этого прибора стали определять продолжительность вдоха и выдоха, задержку дыхания на вдохе и выдохе.

В этом же году он опубликовал свой научный труд, в котором утверждал, что измерение уровня дыхания позволяет выявлять лжецов. Его теория основывалась на опытах по измерению отношения времени вдоха ко времени выдоха в тот момент, когда испытуемый правдиво или ложно отвечал на серию вопросов.

Успехи европейской науки не остались без внимания американских ученых. Особо хочется отметить американского психолога и юриста Вильяма Марстона (William Marston), который в 1913 году начал планомерные научные исследования аппаратурного метода «детекции лжи». В годы первой мировой войны, когда борьба с немецкими шпионами приобрела особую остроту, Национальный исследовательский комитет США сформировал группу психологов (в ее состав был включен и Вильям Марстон), которой было поручено оценить возможности известных методов «детекции лжи» для решения контрразведывательных задач.

Проведя соответствующие исследования, указанная группа пришла к выводу, что наиболее эффективным из существовавших в тот период методов является так называемый «тест выявления лжи при помощи артериального давления», разработанный Вильямом Марстоном в Гарвардской психологической лаборатории. Результативность этого теста достигала 97 %.

Члены психологической группы предложили контрразведке взять на вооружение «тест выявления лжи при помощи артериального давления» и рекомендовали назначить Марстона «специальным агентом» министерства обороны по применению этого теста в контрразведывательных целях. К внедрению психофизиологического метода «детекции лжи» в практику подталкивала сама жизнь.

Ярким примером эффективности данного прибора явились следующие события. Шел четвертый год Первой мировой войны. Агентура кайзеровской Германии, наводнившая США, проводила диверсии на заводах, в армии, на флоте, добывала военную и политическую информацию. В 1917 году у одного из американских генералов из сейфа был похищен важный секретный документ. В круг подозреваемых попало около 70 человек, и перед Марстоном была поставлена задача – обнаружить похитителя. В итоге проведенной работы из числа подозреваемых был выделен человек, который, по мнению проверявших, был именно тем, кого разыскивали. Сделанный вывод оказался точным: взятый под плотное наблюдение, этот человек вскоре был задержан по дороге из Вашингтона в Нью-Йорк в момент передачи секретного документа немецкому агенту.

Дальнейшая практика подтвердила эффективность «теста выявления лжи при помощи артериального давления», но активные военные действия на полях первой мировой войны вскоре прекратились, и Марстон не получил ожидавшегося назначения.

Однако, несмотря на безразличие министерства обороны, оставившего на долгие годы без внимания инструментальный метод обнаружения лжи, он, тем не менее, постепенно начал входить в практику раскрытия и расследования преступлений. В начале 20-х годов в США появляется несколько энтузиастов, деятельность которых сыграла определяющую роль в дальнейшей истории развития проверок на полиграфе.

Значительный вклад во внедрение психофизиологического метода «детекции лжи» в практику раскрытия преступлений внес офицер калифорнийской полиции Джон Ларсон (John Larson): ознакомившись с разработанным Марстоном «тестом выявления лжи при помощи артериального давления», он с начала двадцатых годов прошлого века стал применять этот метод в деятельности возглавляемого им полицейского управления. Будучи творческой личностью, Ларсон разработал первый портативный прообраз современного полиграфа: созданное им устройство обеспечивало непрерывную одновременную регистрацию кровяного давления, пульса и дыхания. С помощью этого аппарата было проведено большое количество проверок лиц, подозревавшихся в уголовных преступлениях, и была зафиксирована высокая точность результатов испытаний.

Ларсон назвал свой инструмент «полиграф», позаимствовав это название у другого изобретателя Джона Хавкинса (John Hawkins), впервые употребившего этот термин еще в 1804 году при использовании изобретенной им машины для создания точных копий рукописных текстов. Этим его аппаратом пользовались в начале 19 века многие, включая Томаса Джефферсона, третьего Президента США и автора Декларации независимости.

Однако Джону Ларсену принадлежит первенство в приложении слова «полиграф» именно к прообразу современного «детектора лжи», то есть аппарата для выявления скрываемой информации, состоящего из нескольких одновременно работающих приборов, определяющих те или иные физиологические параметры человеческого организма.

С помощью созданного им полиграфа проводились проверки лиц, подозревавшихся в уголовных преступлениях, разыскивались тела жертв и т. д. Именно благодаря ему в 1923 году результаты тестов на полиграфе были признаны доказательством в судебном разбирательстве.

Первое упоминание об использовании полиграфа для защиты коммерческих интересов относятся к 1923 году. Тот же Джон Ларсон по заявке хозяев ряда магазинов провел обследование 38 сотрудников и учащихся колледжа, живших в одном общежитии, чтобы определить, кто из них ворует товар их магазина. Результаты проверки одной из девушек вызвали подозрение. После предъявления итогов тестирования девушка призналась, что систематически воровала в магазине книги иодежду на суму более 500 доларов США.

Надо сказать, что с тех пор полиция Калифорнии стала активно применять аппаратурный метод «детекции лжи» в своей работе: к 1932 г. (т. е. примерно за десять лет эксплуатации) метод был применен в 1928 случаях при розыске тел жертв. Проверки на детекторе лжи постепенно стали применяться полицейскими подразделениями других штатов США.

И вот наступил момент, когда пришла пора появиться полноценному, сравнимому с современными, «детектору лжи». Случилось это в 1926 году, когда ученик и сотрудник Джона Ларсена по имени Леонард Килер (Leonard Keeler) ввел в уже имеющийся полиграф дополнительный канал регистрации кожного сопротивления, что значительно повысило точность прогноза при проведении полиграфных обследований. Именно Килер создал в 1933 году аппарат, специально предназначенный для выявления у человека скрываемой информации. Полиграф Килера был использован в созданной им Чикагской лаборатории расследований преступлений. К 1935 году он обследовал около 2000 подозреваемых в совершении преступлений. В это же время им же впервые была введен пятый канал для регистрации – канал тремора (дрожи мышц). Этим он положил начало современному этапу «детекции лжи». С тех пор полиграф, разумеется, претерпел существенные изменения, но базовый набор каналов регистрации (дыхание, кровяное давление, кожное сопротивление и тремор), предложенный Леонардом Киллером, неизменно присутствует во всех приборах.

Свой полиграф Леонард Киллер опробовал впервые 2 февраля 1935 года во время проведения эксперимента в Портадже, штат Висконсин, во время процесса над двумя преступниками, причем показания прибора впервые послужили доказательством вины подозреваемых.

Аппарат Килера имел такой успех, что его создатель бросил работу в полиции и организовал компанию по его производству, а также первую школу по подготовке операторов полиграфа. Ему также принадлежит приоритет внедрения полиграфа в систему отбора кадров и профилактику правонарушений в сфере бизнеса.

Таким образом, если Чезаре Ломброзо стал первым использовать в оперативных целях медицинский регистратор физиологических реакций человека, то Леонарду Киллеру принадлежит пальма первенства в создании первого современного полиграфа.

В 1935 г. на «детектор лжи» обратило внимание Федеральное бюро расследований США, которое в 1938 году впервые (после Вильяма Марстона) применило полиграф при расследовании дела о шпионаже.

К концу 30-х годов в США уже три фирмы наладили серийный выпуск «детекторов лжи», около сотни полицейских подразделений в двадцати восьми штатах страны активно использовали эти приборы в своей работе, а десятки банков и коммерческих фирм внедрили полиграф для проверки персонала при найме на работу и в ходе служебных разбирательств.

Следующий этап развития связан с использованием метода в интересах государственных органов США. Американское психологическое общество провело специальное исследование по надежности проверок на полиграфе и констатировало: «Методы «детекции лжи» разработаны в достаточной мере, существуют необходимые технические средства, и имеется определенное число хорошо подготовленных специалистов. Из перечисленных трех факторов наиболее важным является человеческий, так как именно от него зависит успех или неуспех усилий по детекции лжи. При наличии компетентного специалиста результаты проверок на полиграфе оказываются весьма полезными. Когда такие специалисты отсутствуют, применение метода и аппаратуры не должно осуществляться». Следует особо подчеркнуть, что это полоржение актуально и по сей день.

С этого времени метод стал активно применяться и в целях защиты государственной тайны. К примеру, «детектор лжи» был применен для проверки персонала, работавшего над созданием атомной бомбы в исследовательском центре «Оук-Ридж». Эти проверки на полиграфе выполняли по контракту специалисты одной из частных фирм.

Таким образом, к началу Второй мировой войны США уже располагали подготовленными полиграфологами, что позволило решать многие серьезные задачи по обеспечению безопасности государства.

Пик популярности полиграфа пришелся на 1945 год, когда Берлин после Второй мировой войны был поделен на оккупационные зоны. Американцы пускали людей на свою территорию только после проверки на детекторе лжи. Так им удавалось отсеивать ярых нацистов и прочие неблагонадежные и нелояльные элементы.

Особое место в демонстрации эффективности полиграфа занимает проводимая американскими специалистами проверка 274 немецких военнопленных, находившихся в американском военном лагере в штате Нью-Джерси и выдвигавшихся на руководящие должности в послевоенной Германии. Команда из семи опытных полиграфологов, проводя проверку, устанавливала принадлежность к нацистской или коммунистической партии, участие в саботаже или диверсиях, службу в СС или гестапо, совершение серьезных преступлений и прочее. Результаты проверки показали, что 156 человек (57 %) пригодны к выдвижению на руководящие посты. Относительно 8 проверявшихся (3 %) мнения специалистов разошлись, а остальные 110 кандидатур (40 %) было рекомендовано отклонить. Из числа последних были выявлены и сознались в принадлежности к нацистской партии, СС или гестапо – 27 человек (в том числе и казначей этой партии середины 30-х годов), в принадлежности к германской компартии – три человека, и так далее.

Именно с этого случая начинается новейшая история метода испытаний на полиграфе в интересах государства, так как результативность проверок на детекторе лжи не осталась незамеченной, поэтому этот метод стал активно внедряться в деятельность вооруженных сил и спецслужб США. Созданное в 1947 г. Центральное разведывательное управление (ЦРУ) США начало использовать полиграф в ходе своих специальных операций, а также при отборе кадров. К концу 40-х годов проверке на «детекторе лжи» в обязательном порядке подвергались все без исключения лица, поступавшие на службу в ЦРУ. С 1948 года американская армия начала готовить кадры полиграфологов в открывшемся в том же году Институте Леонарда Килера в городе. Чикаго – единственном в стране учебном заведении данного профиля.

Таким образом, период конца сороковых годов 20 века стал решающим этапом в развитии и распространении проверок на полиграфе в мире. Ведущая роль в этом процессе принадлежала и принадлежит США, ибо именно в этой стране сложилась ситуация, когда данный метод все прочнее стал входить в практику правоохранительных органов, ряда федеральных ведомств и в сферу предпринимательства, где проверки на полиграфе активно проводятся с 50-х годов.

Агентство безопасности вооруженных сил – предшественник Агентства национальной безопасности (АНБ) США, занимающееся глобальной радиоэлектронной разведкой, стало внедрять полиграф с весны 1951 года, дополнив им устоявшуюся «технологию» проверки кадров при найме на службу. Успешное прохождение проверки на «детекторе лжи» обеспечивало ускоренный прием на работу. Начиная с 1953 года, АНБ США осуществляет проверку на полиграфе всех без исключения лиц, поступающих на службу в Агентство.

В эти же годы возрастает использование полиграфа в вооруженных силах США. Потребность армии в полиграфологах намного превышала учебные мощности Института Леонарда Килера. В связи с этим в 1951 году при Школе военной полиции в штате Джорджия была создана армейская школа полиграфологов, которая стала единственным учебным заведением в США, готовящим кадры специалистов для федеральных ведомств страны.

Создание системы подготовки полиграфологов для государственных органов обеспечило неуклонный рост использования полиграфа в США. По официальным данным в 1963 году федеральные ведомства страны (без учета данных ЦРУ и АНБ) осуществили 19796 проверок на полиграфе различного целевого назначения.

Bepul matn qismi tugad.