Kitobni o'qish: «Пока ты помнишь. Истории из волшебного кафе»
© Перевод на русский язык ООО «Прогресс книга», 2024
© Издание на русском языке, оформление ООО «Прогресс книга», 2024
Карта взаимоотношений персонажей
История I. Дочь
– Почему ты на Хоккайдо?
Из телефонной трубки доносился срывающийся голос Кэй Токита.
– Тише, тише. Все в порядке.
Нагарэ Токита впервые за четырнадцать лет услышал голос своей жены. Сейчас Нагарэ находился на Хоккайдо – в Хакодате, если быть точнее.
Здесь довольно много зданий западного типа, построенных в начале двадцатого века. Выглядят они необычно: нижние этажи в них спроектированы в японском стиле, а верхние – в европейском. Район Мотомати (название которого означает «древний город»), расположенный у подножия горы Хакодате, пользуется у туристов особой популярностью. Такие достопримечательности, как бывшее здание ратуши, старейший в Японии телеграфный столб и склады из красного кирпича в портовой зоне, позволяют без труда окунуться в атмосферу старинного города.
Кэй сидела за столиком в одном необычном токийском кафе, которое предлагало посетителям возможность совершить путешествие во времени. Называлось кафе «Фуникули Фуникула». Она перенеслась на пятнадцать лет в будущее – хотела встретиться с дочерью – и у нее осталось совсем немного времени, пока кофе не остыл. Нагарэ и Кэй разделяло огромное расстояние. Нагарэ не знал, насколько остыл напиток Кэй, поэтому старался говорить по делу.
– Некогда объяснять. Просто выслушай меня, пожалуйста.
Конечно, Кэй понимала, что времени нет.
– Что? Некогда? Это мне некогда! – в ее голосе слышалось отчаяние.
Но Нагарэ не обратил на это внимания.
– Видишь где-нибудь девочку? Она выглядит как школьница.
– Что? Школьница? Да, она здесь. Та самая, которая приходила в кафе недели две назад, – она вернулась из будущего, чтобы сфотографироваться со мной.
Для Кэй это случилось всего две недели назад, но для Нагарэ прошло уже целых пятнадцать лет.
– У нее большие круглые глаза… и она носит водолазку?
– Да, все так. А что?
– Хорошо, теперь успокойся и послушай меня: ты случайно переместилась на пятнадцать лет в будущее.
– Тебя плохо слышно! Не могу разобрать! Что ты говоришь?!
Как раз в тот момент, когда Нагарэ собирался сказать жене что-то важное, поднялся штормовой ветер. В трубке раздалось жуткое гудение. Нагарэ чувствовал, что времени осталось мало, поэтому торопился.
– В общем, девушка, на которую ты смотришь… – сказал он громче.
– А? Что? Эта девушка?
– Она наша дочь!
– Что?!
В трубке повисла тишина. Нагарэ услышал, как заиграли часы в «Фуникули Фуникула». Коротко вздохнув, он принялся спокойно объяснять супруге ситуацию.
– Ты хотела отправиться на десять лет в будущее, поэтому думаешь, что нашей дочери будет примерно десять лет. Но произошла ошибка, и по какой-то причине ты перенеслась на пятнадцать лет вперед. Видимо, десять лет и пятнадцать часов перепутались с пятнадцатью годами и десятью часами. Посмотри, что показывают часы, которые стоят в центре зала. Десять?
– Ох, да.
– Мы узнали об этом, когда ты уже вернулась в свое время. Но сейчас мне пришлось уехать на Хоккайдо, обстоятельства так сложились, некогда рассказывать. – Нагарэ выпалил все на одном дыхании и сделал небольшую паузу. – В любом случае, у тебя осталось не так много времени. Поэтому просто посмотри на нашу повзрослевшую, похорошевшую дочь и возвращайся в свое настоящее, – мягко добавил он и положил трубку.
С места, где стоял Нагарэ, открывался отличный вид на весь склон, который упирался в расстилающуюся синеву океана и небо за ним – казалось, оно служило главным украшением порта Хакодате.
Развернувшись на каблуках, мужчина вошел в кафе.
Дин-дон
В Хакодате улицы часто расположены на склонах. Например Твенти-Астрид-Райз, которая тянется вверх от старейшего в Японии телеграфного столба, и Эйт-Баннер-Райз, что начинается возле складов из красного кирпича в туристическом районе порта Хакодате. Фиш-Вью-Райз и Шип-Вью-Райз поднимаются от набережной. Далее по склону расположены Кокл-Райз и Грин-Уиллоу-Райз, которые упираются в Ячигаширачо, что означает «голова долины». Но есть одна улица, которую нельзя найти на туристических картах, – местные называют ее Но-Нейм-Райз. Кафе, в котором работал Нагарэ, находилось на полпути вверх по этой самой улице.
Заведение называется «Донна Донна», и с одним из столиков в этом кафе связана довольно любопытная городская легенда. Поговаривают, что если сесть на определенное место в зале, можно перенестись в прошлое, в любой момент, который вы захотите.
Но чтобы совершить подобное путешествие, нужно придерживаться ряда правил, которые не только сложны, но и довольно многочисленны. Вот лишь некоторые из них:
1. Встретить в прошлом можно лишь тех людей, которые посещали кафе.
2. Находясь в прошлом, невозможно повлиять на настоящее.
3. Чтобы вернуться в прошлое, нужно сесть на определенное место в зале и только на него. Если место занято, необходимо подождать, пока оно освободится.
4. После того как вы окажетесь в прошлом, нельзя вставать с этого места.
5. Путешествие начинается с момента подачи вам кофе и должно закончиться до того, как кофе остынет.
Но какими бы сложными и запутанными ни были эти правила, сегодня в «Донна Донна» в очередной раз зайдет посетитель, до которого дошли слухи о «волшебном кафе».
После телефонного разговора Нагарэ вернулся к работе. Нанако Мацубара, которая все это время сидела у стойки, сгорая от любопытства, направилась к нему:
– Почему вы не остались в Токио? Думаете, приехать сюда было хорошей идеей? – поинтересовалась она.
Нанако – студентка университета Хакодате. Сегодня на ней был светло-бежевый топ, заправленный в мешковатые брюки. Девушка почти не красилась, а волосы укладывала в небрежный пучок, перетягивая их обычной черной резинкой. В общем, выглядела Нанако довольно стильно.
Мацубара слышала, что покойная жена Нагарэ перенесется из прошлого, чтобы встретиться с дочерью в токийском кафе. Это была единственная возможность повидаться с женой, которую Нагарэ не видел четырнадцать лет, поэтому Нанако показалось странным, что он решил поприветствовать Кэй по телефону, а не лично.
– Да, может быть… – задумчиво протянул Нагарэ, проходя мимо девушки к барной стойке. Рядом с Нанако расположилась доктор Саки Мураока с книгой в руках. Саки работала в психиатрическом отделении одной из клиник Хакодате. Они с Нанако были завсегдатаями кафе.
– Разве ты не хотел увидеть ее снова?
Нанако с нескрываемым любопытством смотрела на Нагарэ, гиганта ростом под два метра.
– Конечно, но я должен принять реальность.
– В каком смысле?
– Она пришла повидать свою дочь, а не меня.
– Но все же…
– Все в порядке. Я знаю, что прошло много времени, но мои чувства по-прежнему сильны…
Нагарэ был готов пойти на все – лишь бы его жена и дочь могли провести немного времени вместе.
– Ты такой великодушный, Нагарэ! – восхищенно сказала Нанако.
– Господи! – воскликнул мужчина, покраснев.
– Да не смущайся ты!
– Я ничего подобного… – отрывисто пробормотал он и быстро скрылся на кухне, спасаясь от излишнего внимания со стороны Нанако.
Вместо Нагарэ из кухни вышла официантка Казу Токита. На белой блузке и бежевой юбке с оборками ярким пятном красовался голубой фартук. Казу было тридцать семь лет, но выглядела она гораздо моложе и отличалась свободолюбивым и веселым нравом.
– На каком вы сейчас вопросе?
Теперь, когда за стойку пришла Казу, тема разговора сменилась.
– Хм… На двадцать четвертом, – ответила Саки. Она была настолько поглощена чтением, что не обращала никакого внимания на разговоры вокруг.
– О, точно… – вклинилась Нанако, будто опомнившись. Она заглянула в книгу, которую держала в руках Саки, – та перелистнула несколько страниц назад и прочитала вслух:
«Что делать, если завтра наступит конец света?
Вопрос двадцать четвертый.
Вы сильно влюблены в кого-то. Если бы завтра наступил конец света, что бы вы предприняли?»
1. Предложили бы этому человеку вступить с вами в брак.
2. Не предложили бы, потому что это будет бессмысленно.
– Что ты выбираешь? – Саки оторвала взгляд от книги и посмотрела на Нанако.
– Хм, не знаю…
– Ну же, просто выбери.
– А как бы ты поступила, Саки?
– Я? Думаю, я бы сделала предложение.
– Почему?
– Не хотела бы умирать с чувством сожаления.
– Похоже, в этом есть смысл…
– А ты? Нанако, ты не сделала бы предложение?
Нанако ткнула пальцем в ответы и наклонила голову, размышляя.
– Ох, я не знаю… – тихо пробормотала она. – Ну, может быть, если бы я точно знала, что он меня любит, то так и сделала бы. Но если я не была бы уверена в его чувствах, то, наверное, не стала бы…
– Правда? Почему?
Казалось, Саки не могла понять, что Нанако имеет в виду.
– Ну, если бы я знала, что он меня любит, то не ставила бы его перед выбором, не так ли?
– Полагаю, нет…
– Но если он никогда раньше не думал о наших отношениях в таком ключе, то предложение заставит его изменить свое мнение обо мне, а мне не хотелось бы добавлять ему забот.
– Ох, такое действительно случается – особенно с мужчинами. Например, в День святого Валентина, когда парень получает шоколадку от девушки, на которую раньше никогда не обращал внимания. И вот внезапно он начинает думать о ней.
– Мне было бы очень неприятно, если бы я доставила кому-нибудь хлопот, да еще и перед концом света. К тому же, парень может не ответить мне взаимностью, и это меня расстроит. Так что, даже если кому-то кажется, что сделать предложение в такой ситуации вполне логично, я вряд ли поступлю так.
– По-моему, ты слишком серьезно относишься к этому, Нанако.
– Думаешь?
– Определенно! Не факт, что завтра наступит конец света.
– Да, наверное…
Этот разговор не утихал и после того, как Нагарэ вышел на улицу, чтобы ответить на телефонный звонок.
– А ты, Казу, как бы поступила? – поинтересовалась Нанако, облокотившись на стойку. Саки подняла на Казу взгляд, полный любопытства.
– Ну, я бы…
Дин-дон
– Здравствуйте! Добро пожаловать, – услышав звонок колокольчика, Казу тут же направилась в сторону входа, за мгновение войдя в образ официантки. Нанако и Саки поняли – требовать от нее ответа сейчас бессмысленно.
Но девочка в светло-розовом платье, которая зашла в кафе, была вовсе не посетителем.
– Я вернулась! – громко воскликнула она.
Это была Сачи Токита, семилетняя дочь Казу. На плече у девочки висела довольно тяжелая на вид сумка, а в руке Сачи сжимала открытку от Коку Синтани, ее отца и мужа Казу, всемирно известного фотографа. После женитьбы он взял фамилию семьи Токита, но работал под своим именем. Его деятельность была связана с постоянными перелетами по миру и съемкой пейзажей, поэтому в Японии Коку проводил всего несколько дней в году. Но он довольно часто делал из своих фотографий открытки и посылал их дочери.
– С возвращением! – радостно поприветствовала девочку Нанако.
Казу перевела взгляд на молодого парня, который вошел вслед за Сачи.
– Доброе утро, – протараторил Рэйдзи Оно, он подрабатывал в кафе на полставки. Парень был одет вполне обычно – в джинсы и белую футболку. Сейчас он пытался выровнять сбившееся дыхание, а на лбу у него выступили бисеринки пота – явный признак того, что Рэйдзи поднимался на холм в спешке.
– Мы случайно столкнулись у входа, – объяснил Рэйдзи свое появление вместе с Сачи, хотя никто его об этом не спрашивал.
Парень быстро скрылся на кухне, – слышно было, как он здоровается с Нагарэ. Они собирались заняться подготовкой к обеденному перерыву, который начнется через два часа.
Сачи заняла место за столиком рядом с большим окном, из которого открывался потрясающий вид на порт Хакодате. Похоже, это место стало для нее чем-то вроде личного кабинета.
Но в «Донна Донна» были и другие посетители – помимо Нанако и Саки. За ближайшим ко входу столиком сидел пожилой джентльмен в строгом черном костюме, а за соседним – женщина примерно такого же возраста.
Четырехместный столик заняла ровесница Нанако. Она сидела там с самого открытия, завороженно глядя в окно. Кафе начинало работать довольно рано, в семь утра. Туристы частенько заглядывали сюда после того, как сходят на утренний рынок.
Сачи бросила сумку на стол. Судя по глухому стуку, внутри явно находилось что-то тяжелое.
– Что там? Ты опять была в библиотеке?
– Ага.
Нанако села напротив Сачи.
– Тебе и вправду нравится читать.
– Да…
Нанако знала, что в каждый свободный от учебы день Сачи первым делом шла в библиотеку. Сегодня отмечали день основания школы, поэтому занятий не было, и девочка, конечно, отправилась за книгами, которые сейчас радостно раскладывала на столе.
– И что ты обычно читаешь?
– Эй, я тоже хочу знать! Какие книги тебе нравятся, Сачи?
Доктор Саки Мураока поднялась со своего места у стойки и подошла поближе.
– Что ты принесла? Ну-ка?
Нанако потянулась за одной из книг.
– «Задачи с мнимыми и целыми числами».
Саки тоже взяла книгу.
– «Апокалипсис в конечной вселенной».
– «Современная квантовая механика и вегетарианская диета».
Нанако и Саки по очереди читали названия вслух.
– «Вопросы классического искусства, рассмотренные Пикассо».
– «Спиритуализм и особенности африканского орнамента».
С каждой новой книгой, выражения лиц девушек становились все мрачнее. Некоторые названия удивляли, некоторые – шокировали. На столе оставалось еще несколько нетронутых книжек, но ни у Саки, ни у Нанако не было желания с ними знакомиться.
– Это что-то слишком сложное! – заметила Нанако, поморщившись.
– Сложные? Правда? – Сачи неуверенно наклонила голову.
– Милая, если ты сможешь понять, что в них написано, думаю, нам придется называть тебя доктором Сачи!
Саки вздохнула, уставившись на «Спиритуализм и особенности африканского орнамента». Книга напоминала медицинскую литературу, вроде той, что читала она сама, человек, работающий в сфере психиатрии.
– Ей неинтересно разбираться в них. Она просто любит рассматривать все эти забавные надписи, – вмешалась Казу, стараясь успокоить девушек.
– Вот как? Правда?
– Да уж…
И Нанако, и Саки думали об одном: это явно не те книги, которые обычно выбирают семилетние девочки.
Нанако вернулась к столику, взяла книгу, которую читала Саки, и начала листать страницы.
– А вот книги вроде этой как раз для меня!
Вместо мелкого плотно сжатого текста здесь на страницах было всего по нескольку строк.
– Что это ты читаешь? – Сачи с любопытством взглянула на книжку.
– Хочешь посмотреть?
Нанако передала книгу девочке.
– «Сто вопросов “Что делать, если завтра наступит конец света?”, – Сачи прочитала название вслух. Ее глаза загорелись от восторга.
– Звучит безумно интересно!
– Попробуешь?
Книгу принесла в кафе Нанако, и девушке было приятно, что Сачи проявила к ней интерес.
– Конечно! – с улыбкой ответила Сачи. – Давай тогда начнем с первого вопроса.
– Да, давай, – отозвалась Нанако и пролистала книгу обратно к началу.
– «Вопрос первый. Прямо сейчас перед вами находится комната, в которую может войти только один человек. Тот, кто войдет в нее, будет спасен во время конца света. Что вы предпримете, если завтра наступит конец света?
1. Вы войдете в комнату.
2. Вы не войдете в комнату».
– Итак, что ты выберешь? – звонкий голос Нанако звучал уверенно.
– Хм-м-м…
Сачи нахмурилась. Нанако и Саки улыбнулись, наблюдая за малышкой, которая серьезно обдумывала вопрос. В конце концов, она всего лишь семилетняя девочка.
– Это сложный для тебя вопрос, Сачи? – поинтересовалась Нанако, всматриваясь в лицо девочки.
– Я бы не стала входить в комнату, – твердо заявила Сачи.
– Что? – Нанако была настолько поражена непоколебимой уверенностью девочки, что неосознанно сделала пару шагов назад. Казу, которая по-прежнему стояла за стойкой, слушала их разговор с невозмутимым видом.
– А почему ты не вошла бы? – спросила Нанако. То, что семилетняя девочка решила не входить в комнату, в которой можно спастись во время конца света, без сомнений, вызывало удивление.
Не обращая внимания на недоумение девушек, Сачи выпрямилась и уверенно обозначила причину, которая казалась Нанако и Саки немыслимой.
– Выжить в одиночку – это то же самое, что умереть в одиночестве, вы так не считаете?
– …
Обе девушки потеряли дар речи. Нанако приоткрыла рот от удивления.
– Сачи, твой ответ гораздо лучше моего! – воскликнула Саки, поклонившись. Она не могла не выразить свое восхищение ответом, который сама не стала бы даже рассматривать. Нанако и Саки обменялись взглядами, будто говоря друг другу: «Возможно, эта девочка действительно понимает те сложные книги, которые берет в библиотеке!»
– Опять вы за свое, – проворчал Рэйдзи, который только что вышел из кухни. Теперь на нем был фартук.
– Эта книга сейчас очень популярна.
– Должно быть, и правда популярна, если даже Рэйдзи о ней слышал! – воскликнула Саки.
– Что значит это твое «даже»?
– Ты не производишь впечатление большого любителя книг, вот и все.
– Вообще-то я одолжил ее этой женщине, – хмыкнул Рэйдзи.
В обычных обстоятельствах говорить «эта женщина» было бы невежливо, особенно когда предмет разговора находится на расстоянии вытянутой руки. Но Рэйдзи вырос вместе с Нанако, а сейчас они учились в одном университете, поэтому он иногда бывал немного дерзок, когда речь заходила о его подруге.
– О, правда?
– Да, Рэйдзи сказал, что книга интересная, и дал мне почитать. Она очень популярна среди студентов.
– Похоже, ее действительно все читают.
Доктор Саки Мураока протянула руку, как бы говоря своим жестом «дайте-ка взглянуть», и Нанако передала ей книгу.
– Сейчас все этим увлекаются.
– Да, хм… Понимаю почему.
Когда Саки услышала о том, что книга сейчас у многих на слуху, то сразу догадалась, в чем дело. Она тоже увлеклась, отвечая на вопросы из списка. А теперь эти вопросы привлекли внимание и семилетней Сачи. Пролистнув пару страниц, женщина подумала, что у этой книги есть все шансы стать хитом.
– Интересно… – восхищенно протянула она.
– Спасибо, было очень вкусно, – девушка, которая сидела в кафе с самого открытия, встала из-за стола, и Рэйдзи засеменил к кассе.
– Сет из холодного чая и пирожного, верно? Семьсот восемьдесят иен, пожалуйста, – объявил он.
Гостья молча достала кошелек. В этот момент из ее сумки выпала и незаметно приземлилась на пол небольшая фотография.
– Вот, держите, – посетительница протянула купюру в тысячу иен.
– Ваша одна тысяча иен.
Рэйдзи постучал по клавишам кассового аппарата – раздалось характерное «бип-бип». Ящик выдвинулся с тихим лязгом, и парень ловко вытащил мелочь, так, что было видно: он делал это уже много раз.
– Возвращаю двести двадцать сдачи.
Гостья забрала деньги и направилась к выходу, бормоча себе под нос:
– Правильно эта девочка сказала: лучше умереть, чем жить в одиночестве.
Дин-дон
– Спасибо за… визит…
Голос Рэйдзи прозвучал не так звонко, как обычно.
– Что случилось? – поинтересовалась Саки, когда Рэйдзи, задумчиво склонив голову набок, возвращался от кассы.
– Хм, только что… лучше бы я умер!
– Что?! – удивленно вскрикнула Нанако.
– Ох, нет, я не то имел в виду! Та девушка… Она сказала, что лучше умереть, чем жить одной, – протараторил Рэйдзи.
– Не пугай меня так! – Нанако хлопнула Рэйдзи по спине, когда тот проходил мимо.
– Но все же… – сказала Саки с озадаченным видом, обращаясь к Казу, – такие слова невозможно проигнорировать.
Взгляд Казу был прикован ко входу.
– Да, довольно странно, – ответила она.
На какое-то мгновение показалось, что время остановилось.
– Что дальше? – вопрос Сачи заставил всех вернуться в реальность. По лицу девочки было видно – она безумно хотела продолжить отвечать на «Сто вопросов». Саки перевела взгляд на часы.
– Ох, посмотрите-ка на время…
Они показывали десять тридцать.
Всю стену в кафе от пола до потолка занимали трое массивных маятниковых часов: одни находились у входа, другие – в центре, третьи – у большого окна с видом на порт Хакодате. Те, что располагались у входа, шли быстро, а у окна – медленно. Часы, по которым Саки сверяла время, стояли в центре.
– Пора на работу?
– Да, – отозвалась Саки, доставая из кошелька монеты. Глядя со стороны, невозможно было точно определить, торопится она или нет. Саки жила в двух шагах от «Донна Донна» и часто забегала в кафе перед работой.
– Может, ответите еще на один вопрос, доктор Саки?
– Давай попозже, хорошо? – Саки улыбнулась и положила на стойку триста восемьдесят иен.
Заметив, что дочь нахмурилась, Казу обратилась к Сачи:
– Почему бы тебе пока не заняться книгами, которые ты взяла в библиотеке?
– Ладно!
Малышка мгновенно повеселела. Она любила читать сразу несколько книг – одну за другой. Сачи было немного грустно, потому что ей впервые удалось разделить удовольствие от чтения с остальными. Это было здорово. Но как только Казу предложила ей почитать новые книги, от угрюмого состояния Сачи не осталось и следа. В конце концов, ей предоставилась новая возможность насладиться любимым занятием.
Сачи взяла одну из книг, разложенных на столе, плюхнулась на стул и тут же затихла, молча перелистывая страницы.
– Ей действительно нравятся книги, – с ноткой зависти в голосе заметила Нанако, которой всегда было трудно читать сложные произведения.
– Увидимся позже. Пока! – Саки помахала всем рукой.
– До свидания! – воскликнул Рэйдзи. Голос его снова звучал бодро – как и всегда.
Внезапно доктор Саки остановилась в паре шагов от выхода и обернулась.
– Казу, если Рейко зайдет, не могла бы ты узнать, как у нее дела?
– Конечно, – кивнула женщина, убирая со стойки чашку.
– А что случилось с Рейко? – спросила Нанако.
– Ох, да много всего… – сказала Саки и выбежала из кафе.
Дин-дон
– Саки! Подожди! – Нанако заметила фотографию на полу у двери и решила, что ее обронила доктор Мураока. Но девушка уже была довольно далеко. Нанако подняла фото и уже собиралась догнать Саки, чтобы отдать ей, но, взглянув на изображение, замерла.
– А?.. Казу. Это… – она протянула фотографию женщине за стойкой. – Сначала я подумала, что это принадлежит Саки, но теперь я в этом не уверена.
На снимке были изображены молодые мужчина и женщина с новорожденным ребенком на руках. Рядом с ними был еще один человек – Юкари Токита, владелица кафе. Нагарэ, один из работников, был ее сыном, а мать Казу, Канаме Токита, – ее младшей сестрой. Юкари – свободолюбивая женщина, которая делала все, что взбредет в голову. Она была полной противоположностью Нагарэ, чьи невозмутимость и обостренное чувство ответственности заставляли его ставить других на первое место. Пару месяцев назад Юкари уехала в Америку вместе с мальчиком-иностранцем, одним из посетителей кафе, – на поиски его отца, который пропал без вести.
После внезапного отъезда хозяйки в «Донна Донна» остался только Рэйдзи, который иногда помогал ей. Юкари планировала закрыть кафе на длительный срок – до своего возвращения. Она собиралась выплачивать Рэйдзи зарплату в любом случае, поэтому не видела проблемы в том, что какое-то время заведение не будет работать. Но Рэйдзи была противна даже сама мысль о таких «легких деньгах».
На тот момент он как раз планировал отправиться в Токио, поэтому по приезде зашел в «Фуникули Фуникула», которым заведовал Нагарэ, – узнать, не может ли тот как-то помочь сохранить второе кафе. Нагарэ чувствовал свою ответственность за взбалмошное и капризное поведение матери, поэтому согласился управлять «Донна Донна». Так он и оказался в Хакодате, а его дочь Мики осталась одна в «Фуникули Фуникула» в Токио.
Однако все получилось не так просто. Приход Нагарэ сам по себе не решил бы всех проблем. В кафе «Донна Донна», как и в «Фуникули Фуникула», было место, позволяющее посетителям перемещаться во времени. Находилось оно недалеко от входа, и занимал его пожилой господин в черном.
Но кофе, налитый Нагарэ, не мог отправить посетителей в прошлое. Путешествие во времени было возможно только в том случае, если кофе наливала женщина из рода Токита, которая достигла семилетнего возраста. На тот момент таких было четверо: Юкари, Казу, дочь Нагарэ, Мики, которую он оставил в Токио, и дочь Казу, Сачи. Есть еще один нюанс: когда у женщины из рода Токита рождается девочка, право наливать кофе передается от матери ей.
Юкари уехала в Америку, Казу передала свой дар Сачи, а Мики осталась в Токио, чтобы не упустить возможность встретиться с матерью, которая должна прибыть из прошлого. Выходит, в «Донна Донна» кофе могла наливать только Сачи.
Оставался еще один вариант, не самый удачный, – Нагарэ отправится на Хакодате в одиночку и будет управлять заведением, где не будет никого, кто мог бы налить кофе для путешествий во времени. Но Сачи, которой на тот момент только исполнилось семь, заявила, что хочет поехать в Хакодате.
Казу была готова отпустить дочь. Но Нагарэ не мог согласиться с тем, что семилетняя девочка будет жить отдельно от матери. В конце концов это из-за его матери все оказались в такой ситуации. Мики тоже не возражала против того, что отец на какое-то время уедет.
– Если что, Фумико и Горо помогут мне, так что все в порядке. Это ведь только до возвращения бабушки Юкари, верно? Я и сама справлюсь.
Поддержка Мики перевесила чашу весов, и вопрос был решен. Сачи отнеслась к поездке с большим энтузиазмом, и, поскольку их пребывание в Хакодате могло затянуться, Казу решила перевести дочь в другую школу.
Итак, токийское кафе теперь находилось в ведении Фумико и Горо, которые были его постоянными посетителями уже более десяти лет, а Нагарэ, Казу и Сачи отправились в Хакодате. Единственный вопрос, на который ни у кого не было ответа, – когда вернется Юкари.
Теперь же все взгляды были прикованы к на фотографии.
– Юкари здесь такая молодая. Посмотрите, какая красавица! Сколько лет назад был сделан этот снимок? – Нанако помнила, как выглядела управляющая перед отъездом в Америку, поэтому, увидев фотографию с неправдоподобно юной Юкари, не смогла скрыть своего удивления.
– Фотография, наверное, принадлежит той девушке, которая была здесь утром.
Казу кивнула – она тоже так подумала.
– Посмотрите, на обратной стороне есть какая-то надпись: «27.08.2030, 20:31». Это же сегодняшняя дата!
Судя по Юкари, снимок, скорее всего, был сделан довольно давно. Но на обороте определенно был указан этот день.
Еще большее недоумение вызывали слова, написанные после этих цифр:
«Я так рада, что мы встретились».
Пока Нанако пребывала в замешательстве, стоящая рядом Казу думала: «Это ведь сегодня вечером…»
* * *
Этим вечером…
К закрытию в «Донна Донна» не осталось ни одного посетителя – только пожилой господин в черном, что сидел за ближайшим ко входу столиком, и Сачи за стойкой, которая внимательно изучала свои книги.
– Пора, наверное, убрать стенд с рекламой с улицы, – предложил Рэйдзи, когда закончил протирать столы.
– Да, займись этим, – отозвалась Казу.
Было семь тридцать вечера. Стемнело. Рэйдзи вышел из кафе, и колокольчик на двери издал приглушенный звон.
«Донна Донна» обычно закрывалась в шесть, потому что после наступления темноты посетители редко заходили в кафе – из-за того, что спуск на этой улице был очень крутой. Но в сезон летних отпусков заведение закрывалось в восемь – молодые туристы иногда забредали сюда даже поздним вечером. Оставалось полчаса, последние посетители уже ушли, и Казу готовилась к закрытию.
– Сачи! – она позвала малышку, что сидела за стойкой и читала, но, как и ожидалось, ответа не получила – такое случалось постоянно. Казу взяла закладку, что лежала на столе, рядом с Сачи, аккуратно положила ее на страницу, которую читала девочка, и закрыла книгу.
– А? – девочка словно очнулась в тот момент, когда текст исчез из поля ее зрения. – Что? Мама? – она говорила так, словно только что заметила стоящую рядом Казу. Скорее всего, Сачи даже не слышала, как мама обратилась к ней пару минут назад.
– Мы закрываемся. Не могли бы вы спуститься вниз и принять ванну, юная леди?
– Хорошо. – Сачи кивнула, спрыгивая со стула, схватила книгу, которую читала, и помчалась вниз по лестнице рядом со входом.
Малышка с мамой жили в подвальном помещении кафе, но так как здание было построено на склоне холма, на нулевом этаже тоже было окно, выходящее на порт Хакодате. Можно даже сказать, что жилые комнаты располагались на первом этаже, а кафе находилось на втором.
Казу стояла у кассы и подсчитывала выручку за день.
Дин-дон
Подняв голову на звук колокольчика, Казу увидела, как в кафе вошла та самая молодая женщина.
«Как и ожидалось».
Обычно в это время Казу вежливо объясняла гостю, что кафе уже закрыто. Но сейчас вошла именно та девушка, которая обронила фотографию утром.
– Здравствуйте. Добро пожаловать.
Мягко поприветствовав девушку, Казу внимательно посмотрела ей в глаза. Посетительницу звали Яёи Сето. Еще утром Казу подумала, что ей примерно столько же лет, сколько и Нанако, но не была в этом уверена. Сейчас, глядя на изможденное лицо Яёи, Казу поняла, что та выглядит гораздо старше.
Яёи стояла неподвижно, молча глядя на Казу.
– Она говорит, что хочет вернуться в прошлое, – прервал тишину Рэйдзи, который в это время заносил с улицы стенд. Все еще не говоря ни слова, Яёи оглянулась на парня, а затем снова посмотрела на Казу, будто спрашивая: «Это действительно возможно?»
– Вы знаете правила? – поинтересовалась Казу, тем самым давая девушке понять: «Да, возможно».
– Правила?
Какое-то время Рэйдзи наблюдал за реакцией Яёи, а после многозначительно взглянул на Казу.
Этот тот самый тип посетителей – те, кто приходят с желанием вернуться в прошлое, не зная правил.
– Мне объяснить? – вновь вмешался Рэйдзи.
– Конечно, – Казу кивнула.
Рэйдзи повернулся к девушке. Во время работы с Юкари обязанность объяснять правила падала на его плечи, поэтому он не выглядел особенно взволнованным.
– Да, вы можете. Можете вернуться в прошлое. Но для этого нужно придерживаться ряда правил, которые вам, скорее всего, не понравятся.
– Правила?
– Есть четыре основных правила. Я не знаю, почему вы хотите вернуться в прошлое, но большинство людей отказываются от этой затеи и уходят, как только узнают подробности.
Яёи не ожидала получить такой ответ. Было видно, что девушка немного расстроилась.
– Почему?
В речи Яёи проскальзывали едва уловимые нотки говора, по которому Казу поняла, что та из Осаки или из региона Кансай. Вероятно, девушка думала: «Если я никогда не смогу вернуться в прошлое, зачем тогда я проделала весь этот путь до Хакодате?»
– Итак, правило номер один, – быстро начал Рэйдзи, видимо, ощутив растущее волнение. Парень демонстративно поднял указательный палец, будто был опытным путешественником во времени.
– Находясь в прошлом, вы не сможете изменить настоящее, как бы ни старались.
– Что? – уже после первого правила Яёи выглядела испуганной, но Рэйдзи невозмутимо продолжил.
– Если вы планируете вернуться в прошлое, чтобы исправить совершенный ранее поступок, то вы потратите время зря.
– Что вы имеете в виду?
– Пожалуйста, не перебивайте.
Яёи недоверчиво прищурилась и кивнула.
– Предположим, у вас сейчас трудные времена: возможно, вы погрязли в долгах или потеряли работу. Или же ваш парень только что расстался с вами, или, быть может, вас как-то обманули. В общем, допустим, вы переживаете черную полосу своей жизни. – Рэйдзи с умным видом перечислял всевозможные несчастья по пальцам. – Даже если ваши нынешние обстоятельства невыносимы и вы вернетесь в прошлое, чтобы попытаться исправить ситуацию, проблема с долгами не решится, вы все еще будете безработной, ваш парень не предложит вам сойтись снова или вас все равно обманут. Ничего не изменится.
– Как… не изменится?
Чем эмоциональнее говорила Яёи, тем сильнее в ее голосе звучал осакский говор. На этот раз даже Рэйдзи заметил, откуда девушка родом.
– Бесполезно спрашивать почему – это просто правило.
– Ну же, мне нужны подробности! – настаивала Яёи. Но Рэйдзи лишь пожал плечами. На помощь ему пришла Казу, которая все это время стояла за стойкой:
– Никто не знает, кто и когда придумал это правило. – По сути, женщина пыталась донести до Яёи, что любые объяснения бессмысленны.
– Никто?
– Это кафе было основано в конце девятнадцатого века. И уже тогда у людей была возможность отправиться в прошлое. Но никто не знает, почему так произошло, точно так же как никто не знает, откуда появились все эти запутанные правила.
Рэйдзи выдвинул стул из-за столика неподалеку, прокрутил на одной ножке, поставил перед собой и устроился на нем поудобнее.
– Мы не знаем, как все началось, но, видимо, кто-то доставил в кафе анонимное письмо или что-то в этом роде.
– Письмо?
– Да. В нем было написано: «Как бы ни старался человек, возвращаясь в прошлое, он не сможет изменить настоящее». Конечно, это очень странное правило, не думаете? Среди тех, кто хочет вернуться в прошлое, большинство, как мне кажется, планируют как-то исправить нынешний беспорядок в своей жизни. Однако, как бы они ни старались, все это – пустая трата времени. Они не смогут исправить свою жизнь!
Глаза Рэйдзи заблестели. Ему явно нравилось говорить об этих непонятных и невероятно загадочных правилах. Но сам он в прошлом ни разу не был, и это сбивало с толку.
Яёи холодно взглянула на Рэйдзи.
– Какие еще правила есть? – спросила она низким, почти безразличным голосом.
– Вы действительно хотите знать? Многие решают уйти уже после первого.
– Какие. Еще. Есть. Правила, – повторила она, уже более раздраженно. Рэйдзи выпрямился и продолжил:
– Второе правило: единственные люди, которых можно встретить, вернувшись в прошлое, – те, кто посещал кафе.
– Что? – на лице Яёи читалось явное недоверие. Но Рэйдзи спокойно ответил:
– Это правило означает лишь то, что я только что сказал.
– Почему?! – воскликнула девушка. На этот раз акцент был слышен отчетливо.
– Я думаю, третье правило все прояснит: чтобы вернуться в прошлое, нужно сесть на определенный стул в этом кафе. К тому же во время путешествия вам нужно оставаться на месте и ни в коем случае не вставать с него.
– Итак, очевидно, что как раз из-за этого правила…
Хотя Яёи отчаянно хотелось крикнуть: «Но почему это правило существует?!», она заставила себя замолчать. Девушка начала понимать, что исчерпывающих ответов она не получит – «Потому что это значит то, что это значит!». Когда она начала вникать в услышанное, то обнаружила, что все эти правила не такие уж и сложные.
И когда Рэйдзи продолжил:
– Из-за правила, согласно которому нельзя вставать со стула, выйти за пределы этого кафе, чтобы встретиться с кем-нибудь, невозможно…
– …поэтому вы можете встретиться только с теми, кто пришел в кафе, – закончила фразу Яёи.
– Именно так, – сказал Рэйдзи, с ухмылкой указывая пальцем на Яёи.
«Вряд ли здесь есть повод для веселья».
Яёи презрительно хмыкнула и отвернулась.
– Далее…
– Что? Еще есть?!
– Четвертое правило: существует ограничение по времени.
– Отлично, еще и время… – Яёи застонала. Она закрыла глаза и тяжело вздохнула. Казалось, девушка спрашивала себя: «Зачем вообще я так долго добиралась до Хакодате?» Рэйдзи медленно поднялся со стула, наблюдая за реакцией Яёи.
– О, эти правила действительно раздражают! И не только вас. Большинство из тех, кто приходит сюда, сдаются, услышав их, – сказал он, виновато опустив голову.
Но поскольку Рэйдзи не устанавливал этих правил, его раскаивающийся вид особого утешения Яёи не принес.
Многие посетители этого кафе, как и она, узнав о правилах, утратили всякую надежду. Повергнутые в глубочайший шок, они тотчас опускали руки. Некоторые из них так и не решились на путешествие в прошлое. Некоторые гневно заявляли, что все эти правила – лишь обман, дымовая завеса, скрывающая ложь о путешествиях в прошлое. Отчасти такая реакция была для гостя способом выкрутиться, сохранив лицо.
Казу и Рэйдзи понимали это. Что бы им ни говорили, они знали, что побывать в прошлом – возможно. Так и в этот вечер, даже если бы Яёи начала громко обвинять их: «Это мошенничество чистой воды!», Казу, скорее всего, ответила бы: «Как скажете».
Вдруг Рэйдзи вспомнил слова, которые Яёи сказала, выходя из кафе:
«Лучше умереть, чем жить в одиночестве».
За пять лет, прошедших с тех пор, как он начал работать здесь, многие из посетителей, интересовавшихся путешествиями в прошлое, были настроены серьезно. Но большинство из них просто уходили, узнав, что не смогут изменить настоящее. Рэйдзи по неосторожности решил, что это один из таких случаев.
«Как я мог забыть о чем-то столь важном?» – корил он себя за свою невнимательность.
Яёи стояла перед ним молча и неподвижно. В зале повисла тишина, которую разбавляло лишь тиканье часов. Через окно, откуда открывался вид на порт Хакодате, в кафе заглядывала темная ночь. Далеко-далеко в этом мраке призрачно мерцали крохотные искорки света. То, что напоминало плавающие фонари, размеренно покачивающиеся во мраке, на самом деле было рыбацкими лодками, которые освещались тесно нанизанными на сети фонарями.
– Хорошо. Я поняла, – сказала Яёи, повернувшись к Рэйдзи спиной.
Он не хотел отпускать девушку, но не знал, что ей сказать.
– Это вы на фотографии? – спросила Казу, показывая девушке снимок, поднятый с пола сегодня утром. На ней были изображены молодые мужчина и женщина – скорее всего, муж и жена – с ребенком на руках, а рядом с ними стояла Юкари Токита, владелица кафе. Должно быть, Казу имела в виду этого ребенка.
– Что? – удивленно отозвалась Яёи. Она подошла и выхватила из рук Казу фотографию. – Да, – ответила девушка, гневно глядя на Казу.
– А это ваши родители?
– Они погибли в автокатастрофе, когда я была совсем ребенком.
– Понятно.
«Она хочет вернуться и встретиться со своими погибшими родителями».
Рэйдзи смотрел на девушку с пониманием. Если Яёи пришла встретиться с умершими родителями, то второе правило точно выполнено: они явно посещали кафе. На фото было видно, что супруги стоят в «Донна Донна». Но если она хотела спасти своих родителей от гибели, ей бы не удалось этого сделать: мешало первое правило – настоящее изменить невозможно.
Однажды в кафе «Фуникули Фуникула» в Токио женщина по имени Хираи отправилась в прошлое навестить свою сестру, погибшую в ДТП. Хираи была завсегдатаем кафе, поэтому отлично знала все правила. Она перенеслась в прошлое, чтобы поблагодарить сестру и пообещать ей помириться с родителями. В это путешествие Хираи отправилась с полным пониманием всех нюансов. Но Яёи ознакомилась с правилами только сейчас. Вероятно, до того, как ей их озвучили, она думала, что сможет спасти родителей.
Девушка осторожно убрала фотографию в сумку.
– Извините, что отняла у вас время, – сказала она и направилась к выходу.
– Подождите! – воскликнул Рэйдзи.
– Что? – Яёи остановилась, но не обернулась.
– Ну, вы проделали такой путь… Почему бы вам не навестить своих маму и папу? – предложил он. Рэйдзи говорил осторожно, чтобы не показаться слишком настойчивым, ведь Яёи только что узнала, что не сможет изменить настоящее. – Они, наверное, были вам дороги. Если бы не правило, вы попытались бы их спасти, верно? Так что…
– О, да что вы знаете! – внезапно воскликнула Яёи. – Что?!
Она неотрывно смотрела на Рэйдзи глазами, полными гнева. Ошарашенный такой реакцией, парень неосознанно попятился назад.
– Я ненавижу таких людей! – Губы Яёи дрожали. Но злилась она не на Рэйдзи.
Услышав шум, Казу отвлеклась от своих дел и теперь внимательно смотрела на Яёи и Рэйдзи.
– Они родили меня, а потом просто взяли и умерли!
Выплескивая накопившуюся за столько лет обиду, Яёи начала рассказывать свою историю.
– Я осталась без матери и отца, меня передали родственникам, а после я попала в приют, где надо мной издевались. Родители умерли, оставив меня одну в этом мире. Как я могу любить их после того, как испытала те трудности и пережила то одиночество, которые мне выпали?
Яёи достала фотографию, которую пару минут назад убирала в сумочку.
– Но посмотрите на это фото! – крикнула она, протягивая его Казу и Рэйдзи. – Посмотрите на их счастливые лица, равнодушные к моей боли!
Небольшая старая фотография слабо подрагивала в ее трясущейся руке.
– Вот почему… – Яёи отчаянно пыталась сдержать эмоции, которые нахлынули на нее. Возможно, это был гнев, возможно, печаль – даже она сама не знала, что именно испытывала, – но все эти чувства свились в плотный клубок из слов и сорвались с дрожащих губ. – Я думала, что если бы мне удалось встретиться с ними, они могли хотя бы выслушать меня…
– Так вот почему вы хотели вернуться в прошлое?
– Так я думала. Но тогда я еще не знала обо всех этих правилах. И чем больше я узнаю сейчас, тем более бредовой кажется моя затея. Да кто вообще верит в путешествия во времени? Все это очень глупо…
Яёи уже собиралась уходить, но слова Рэйдзи словно задели ее за живое, вызвав поток эмоций, которые она была не в силах остановить.
– «Вы пришли повидаться со своими любимыми родителями?» – усмехнулась она. – Вы считаете, что это нормально – спрашивать такое, когда вы не имеете ни малейшего представления о том, как я страдаю?
– Нет, м-м, это…
– Вы говорите, что настоящее не изменится? Отлично. Мне все равно. Если это так, значит, я могу сказать что угодно – верно? Ну так вот! Если мне говорят, что я могу вернуться в прошлое, то, конечно, я хочу туда вернуться. Я с радостью ухвачусь за возможность посмотреть в глаза людям, которые оставили меня одну в этом мире, и в красках описать им ту боль, которую они причинили мне.
Конечно, что бы ни сказала Яёи, настоящее останется неизменным. Таково правило. Ничего не изменится, даже если, скажем, будущим жертвам автокатастрофы расскажут об их судьбе. Поэтому девушка решила использовать это правило с выгодой для себя. Она шагнула вперед.
– Хорошо, верните меня в тот день – тот беззаботный день, когда они фотографировались, не задумываясь о моем будущем, – сказала она, протягивая Казу фотографию.
«Что я наделал?»
Осознав, что именно он спровоцировал девушку на этот поступок, Рэйдзи побледнел, как призрак. Казу же казалась невозмутимой.
– Хорошо, – спокойно ответила она.
– А?! – удивленно воскликнул Рэйдзи.
Он редко встречал гостей, которые сохраняли желание вернуться в прошлое, несмотря на все перечисленные правила. Но еще большее беспокойство вызывал мотив Яёи – она хотела отчитать своих покойных родителей. Даже если ее действия не могли изменить настоящее, Рэйдзи мог легко представить, как такой поступок огорчит ее маму и папу.
– Это действительно нормально, что она хочет пойти и выплеснуть свою обиду? – прошептал Рэйдзи на ухо Казу. Но в кафе было тихо, а из людей в зале стояли лишь они трое. Каким бы тоном он ни говорил, Яёи все равно услышала бы. Девушка исподлобья взглянула на Рэйдзи – тот виновато опустил глаза.
Казу повернулась к парню и спросила:
– Не мог бы ты объяснить гостье, что это за мужчина?
Казу говорила о пожилом джентльмене в черном, сидящем за столиком у выхода. Казалось, ее никак не волновала драма, которая здесь развернулась. У каждого посетителя была своя причина для возвращения в прошлое – не ей судить, кто прав, а кто виноват. Посетители вольны поступать так, как им заблагорассудится. Решение о путешествии в прошлое, пусть даже после того, как они смирились с тем, что повлиять на судьбу того, кто умер, невозможно, оставалось за посетителями. Решение вернуться, чтобы пожаловаться, – это выбор Яёи. А неприятные ощущения Рэйдзи – это проблемы Рэйдзи.
Парень все еще чувствовал себя неловко, но просьбу Казу выполнил.
– Ничего, если я продолжу? Слушайте внимательно – это очень важно. Чтобы попасть в прошлое, необходимо сесть на определенный стул в этом кафе. Сейчас он занят другим посетителем.
Яёи осмотрелась. Единственным человеком, который подходил под описание другого посетителя, был пожилой господин в черном.
Она впервые обратила на него внимание, хотя он, должно быть, все это время сидел за столиком. Яёи не заметила мужчину из-за того, что он никак себя не проявил – был совершенно неподвижен и молча читал книгу. Девушка не помнила, чтобы в кафе был еще кто-то, но теперь, когда она смотрела на пожилого джентльмена, ей казалось, что он мог сидеть там и раньше. Наконец обратив внимание на загадочного посетителя, Яёи ощутила, будто с ним что-то не так. Это чувство было сложно описать. Гость не выглядел неуместным в ретро интерьере этого кафе, но любому, кто увидел бы этого пожилого мужчину гуляющим по городу, показалось бы, будто он пришел из другого времени.
Во-первых, его одежда. Насколько Яёи было известно, костюм, который был на мужчине, – не что иное, как фрак, задняя часть которого состояла из двух длинных заостренных фалд, напоминающих хвост ласточки. Несмотря на то что пожилой джентльмен находился в помещении, шляпу он не снимал. Смотреть на него было все равно что наблюдать сцену из фильма конца девятнадцатого – начала двадцатого века. Теперь Яёи понимала, чем именно выделялся этот посетитель. Однако не было ничего странного в том, что девушка его не заметила, – он действительно словно был частью декора кафе.
– Полагаю, вы имеете в виду именно это место, – Яёи взглянула на Рэйдзи, будто задавая немой вопрос: «Если я сяду сюда, то смогу вернуться в прошлое?»
– М-м, да…
Как только Рэйдзи заговорил, он понял, что Яёи в его ответе не нуждалась, – она уже подошла к молчаливому пожилому господину.
– Извините…
– Бесполезно с ним разговаривать, – прервал девушку Рэйдзи.
– Почему? Что вы имеете в виду? – спросила Яёи, обернувшись к парню с озадаченным видом.
Рэйдзи тяжело вздохнул.
– Потому что он призрак, – ответил он.
– Что? – Яёи не сразу смогла понять услышанное. – Что, простите?
– Призрак.
– Призрак?
– Да.
– Вы шутите?
– Нет, это не шутка.
– Он сидит там. Я ведь его хорошо вижу.
Яёи, как и многие, думала, что призрак должен быть прозрачным или же его могут увидеть только определенные люди.
– Да, я знаю. Но он – призрак. – Убедить кого-то в подобном было сложно, но Рэйдзи продолжал стоять на своем.
«Как я могу поверить в это?» – хотела сказать Яёи, но предпочла промолчать. В конце концов, это было кафе, где можно вернуться в прошлое, что она и планировала сделать в ближайшее время. Если Яёи была готова поверить в путешествие во времени, то все ее попытки опровергнуть факт сидящего перед ней приведения казались как минимум смешными.
«Кроме того… трудно представить, что я поверю хоть в какое-то объяснение».
В конце концов, объяснение правил Яёи не удовлетворило. Поэтому она решила принять все как есть. Девушка сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Суровое выражение ее лица смягчилось и стало почти смиренным.
– Тогда что же мне делать? – кротко спросила она.
– Единственный выход – ждать, – ответил Рэйдзи.
– Чего ждать?
– Один раз в день он встает и уходит в уборную.
– Он ходит в туалет, хотя он – призрак?
– Да.
Яёи обреченно вздохнула.
«Почему призрак должен ходить в туалет?» – она поняла, что спрашивать об этом тоже бессмысленно.
– Значит, я буду сидеть там во время его перерыва на туалет? – постепенно Яёи училась задавать правильные вопросы.
– Верно.
– Как долго мне придется ждать?
– Не знаю.
– Значит, я сижу и жду, пока он пойдет в уборную?
– Да.
– Понятно. – Яёи нарочито громко зашагала к стойке и устроилась на одном из стульев.
– Хотите чего-нибудь выпить? – предложила Казу.
Девушка на мгновение задумалась.
– Да. Я буду имбирный чай с юдзу1. Горячий, – ответила она.
Несмотря на то что на дворе все еще было лето, вечером в кафе становилось прохладно. Этот сезон в Хакодате не всегда жаркий, даже в середине дня.
– Конечно, – ответила Казу и уже направилась на кухню, когда Рэйдзи ее остановил.
– Я сделаю.
– Но…
На часах уже было чуть больше восьми, и смена Рэйдзи закончилась.
– Особые обстоятельства.
Он хотел посмотреть, чем обернется для Яёи эта затея. Бросив на Казу угрюмый взгляд, парень скрылся на кухне.
Сидя за стойкой, Яёи не смотрела на пожилого господина – она наблюдала за видом из окна. После минутного молчания девушка вдруг заговорила.
– Они ведь могли избавиться от меня, да? – пробормотала она, завороженно глядя на подрагивающие огоньки фонарей рыбацких лодок. Ее слова прозвучали как бы невзначай, без всякого контекста, но Казу сразу поняла, о чем речь.
Этим утром Нагарэ рассказал о своей жене – его слышала не только Нанако, но и остальные посетители. Он говорил, как врач предупреждал Кэй: «Рождение этого ребенка может поставить под угрозу вашу собственную жизнь». Но она хотела дать эту жизнь своей дочери, Мики. Казу вспомнила, как Яёи с мрачным видом слушала рассказ Нагарэ.
Девушка рассматривала этот сценарий через призму личных обстоятельств. Она была уверена: «Если на карту поставлена собственная жизнь, от ребенка лучше отказаться».
– Да, могли бы, – согласилась Казу.
– Мики повезло. Она выросла в хорошем окружении. Если бы она осталась в этом мире в полном одиночестве, как я, то, думаю, осуждала бы свою мать за такой выбор.
Кэй умерла вскоре после родов, но у новорожденной девочки остался отец – Нагарэ. Рядом с ней была и Казу. А еще у нее были друзья из кафе, которые очень любили ее. Конечно, временами Мики чувствовала себя одиноко, но она не была вынуждена идти по этой жизни в одиночестве – рядом с ней всегда были те, кто готов поддержать и защитить ее. Хотя Мики не хватало матери, она выросла здоровой и счастливой. Яёи не знала об этом. Когда Кэй пришла из прошлого, чтобы встретиться с дочкой, та сказала ей: «Спасибо, что я есть у тебя».
Совершенно противоположной была бы реакция спросить: «Зачем ты меня родила?» Неизвестно, что было бы, вырасти Мики в совершенно других условиях – если бы после того, как Кэй привела ее в этот мир и умерла, рядом с девочкой не оказалось бы Нагарэ и Казу, если бы у Мики не было ни одного близкого человека, на которого можно положиться.
– Наверное, она могла бы, – поддержала Казу.
«Лучше умереть, чем жить в одиночестве».
Таковы были слова Яёи в тот день. Но ребенку-сироте тяжело выживать в этом мире без помощи и поддержки. Возможно, в жизни Яёи никогда не было взрослого, которому она могла бы довериться.
Когда Яёи потеряла родителей, ее взяли к себе дядя – брат ее отца – и тетя, его жена. Конечно, они обещали позаботиться о ней, но время для этого было неподходящее – тетя недавно родила. Поскольку до этого момента детей у пары не было, они в одночасье стали родителями шестилетней девочки и новорожденного малыша. Их новая жизнь в роли матери и отца была полна неожиданностей, и они чувствовали себя не в своей тарелке. Помимо теплых и позитивных эмоций, дети вызывали у супругов и чувство вины. Супруги считали, что обязаны дарить своей племяннице достаточно любви, но давалось им это с огромным трудом.
«Ухаживать за собственным ребенком достаточно сложно! Так почему мы должны заботиться еще и о чужом?»
Обычно дети, даже в раннем возрасте, могут с легкостью почувствовать малейшую перемену в настроении взрослых. Яёи не была исключением. Так, она начала вести себя с тетей более отстраненно, и от этого состояние девочки лишь ухудшилось.
Потом Яёи взяла на попечение другая ее тетя – сестра отца.
У нее было трое детей. Старший учился в последнем классе начальной школы, а самая маленькая дочь была на год младше Яёи, которой на тот момент уже исполнилось семь. Тетя привыкла к воспитанию детей, поэтому сразу приняла Яёи как родную дочку.
Удивительно, но именно это и стало основной проблемой. Взрослые считали, что бедняжка Яёи, которая потеряла своих родителей, заслуживала любви и внимания. Для кузенов же Яёй стала незваной гостьей, которая отнимает положенную им родительскую любовь. Дальше – хуже. Чем больше внимания девочке уделяли приемные родители, тем ощутимее было недовольство остальных детей в семье. Они всячески пытались «выбросить» Яёи из своего круга – ее никто не бил и не травил, но все трое постепенно стали ее игнорировать. Все менялось, лишь когда рядом оказывались родители – в эти моменты дети делали вид, что все они дружны и близки с Яёи. Так девочка снова начала чувствовать себя изгоем.
Но идти ей было некуда. Не с кем было даже поговорить, и от этого щемило сердце. Мрачные мысли повлияли на отношение Яёи к родным матери и отцу, и она стала винить их в том, что те обрекли ее на такую жизнь.
Изоляция.
Рана в сердце Яёи, полученная в глубоком детстве, сильно исказила личность девушки. Слова «жить одной» для нее были связаны с унизительным ощущением покинутости и глубокого одиночества.
Другими словами…
Она не видела в жизни смысла.
Яёи выпила полчашки имбирного чая. Огни рыбацких лодок, за которыми она наблюдала, стали отдаляться и тускнеть.
Вдруг послышался звук закрывающейся книги.
Девушка повернула голову и увидела, что пожилой господин поднимается с места.
– Э-э… – непроизвольно вырвалось из уст девушки.
В поведении пожилого джентльмена не было ни малейшего намека на то, что он хоть как-то заметил ее реакцию. Мужчина бесшумно выскользнул из-за стола и направился к уборной, что находилась рядом со входом. Разумеется, звука его шагов слышно тоже не было.
Точно так же бесшумно открылась и закрылась дверь туалета, войдя в который гость будто исчез.
Если бы Яёи не услышала, как закрывается книга, то, возможно, и не заметила бы, что место освободилось. Она медленно поднялась из-за стойки и посмотрела на Казу.
– Можно сейчас? – прошептала она без всякой необходимости.
– Да, – ответила Казу, на мгновение отвлекшись от своих дел.
Сердце девушки билось все чаще. Яёи медленно приближалась к заветному стулу. В отличие от пожилого джентльмена, который не издал ни звука, пока шел к туалету, каждый шаг Яёи звучал звонким «топ-топ».
Внезапно вдоль ее позвоночника пробежали мурашки, и девушка осознала: он действительно призрак.
– Позови Сачи, – шепнула Казу Рэйдзи, который все это время наблюдал за Яёи. К этому моменту малышка уже находилась внизу.
Яёи не понимала, зачем им звать сюда кого-то еще, но парень знал причину:
– Конечно, – ответил он, и поспешил вниз по лестнице.
В какой-то момент девушка отвлеклась на Рэйдзи, и когда он исчез из поля ее зрения, она с удивлением обнаружила, что рядом уже стоит Казу, одной рукой прижимая к себе поднос. Яёи хотела было что-то сказать, но Казу уже потянулась за пустой чашкой. Она протерла стол и обратилась к Яёи:
– Присаживайтесь, – сказала Казу и, не дожидаясь ответа, направилась обратно к стойке.
– Хм… Хорошо, – ответила Яёи, не обращаясь ни к кому конкретно, и проскользнула между столом и стулом.
Когда девушка наконец села, то обнаружила, что место вполне обычное. Сиденье было твердым и обито тканью с разноцветными полосками. Казалось, что это довольно старая вещица, может быть, даже антикварная. Яёи ожидала, что почувствует резкий толчок, как от удара током. Но ничего подобного она не ощутила. Это место должно было вернуть ее в прошлое, поэтому девушка думала, что оно как-то проявит свою силу – какой бы она ни была. Но ничего не произошло, и она предположила, что никакой магией здесь и не пахнет.
Когда сомнения охватили Яёи, Казу окликнула ее из-за стойки.
– Помните, мы объясняли, что есть ограничение по времени?
– Да.
– Сейчас моя дочь нальет вам кофе.
– Что?
– Время, которое вы можете провести в прошлом, начнется с того момента, когда она нальет кофе в вашу чашку, и вы можете оставаться там до тех пор, пока кофе не остынет.
Очередная новая информация, которую Яёи предстояло осмыслить.
– Подождите-ка… кофе? Почему кофе? – девушка все еще пыталась получить хоть один вразумительный ответ. – И вы хотите сказать, что ваша дочь будет наливать его? А почему не вы? Обязательно ли это должна делать ваша дочь? И еще одно: время, пока кофе остынет… его маловато, вы так не думаете? Правда?.. Это и есть лимит? А? А? – Яёи говорила буквально все, что приходило ей в голову. От волнения она совсем забыла об одном важном аргументе: «Потому что это правило».
Что бы ни спросила Яёи, ответ всегда был один.
В прошлое действительно нельзя было вернуться при помощи чая или, например, какао. По правде говоря, Казу не знала, почему это должен быть именно кофе. Для этого процесса даже не требуются специальные кофейные зерна – подойдут любые, имеющиеся в продаже. Не было особых требований и к инструменту для помола кофе, точно так же, как не существовало и определенного способа заваривания – капельный, сифонный или какой-либо другой, – неважно. А вот чайник, семейная реликвия из серебра, которая передавалась из поколения в поколение, был необходим именно этот. Причина, по которой другие чайники не справлялись с задачей налить кофе для путешествий во времени, также была неизвестна. Яёи зашла уже слишком далеко, поэтому ей оставалось лишь с неохотой принять объяснение «потому что так принято».
– Казу, – окликнул женщину Рэйдзи, поднимаясь по лестнице. – Сачи скоро придет, она одевается.
– Спасибо, – ответила Казу и подошла к Яёи, которая угрюмо опустила голову.
– Что? – отозвалась девушка, ощутив на себе чей-то взгляд.
– Есть еще одно, самое важное правило.
– Еще какие-то правила?.. – вздохнула она. Выражение лица Казу уже не было таким отстраненным – она говорила серьезно.
– Когда вы вернетесь в прошлое, пожалуйста, выпейте весь кофе в чашке, пока он не остыл, – строго заключила она. В ее тоне явно слышался намек на то, что сделать это нужно обязательно.
– Пока не остыл?
– Да.
На этот раз Яёи не стала спрашивать почему. Ответ ей был уже известен: «Потому что таково правило».
– Это правило тоже «просто есть», как я понимаю?
– Да.
Но именно этот пункт был самым важным, и выполнить его следовало непременно.
– Скажем так… – не унималась Яёи. – А если я, допустим, не допью его? – искренне поинтересовалась девушка.
– Если вы не допьете весь кофе в чашке…
– Если я не допью весь кофе в чашке?..
– Вы станете призраком, и наступит ваша очередь вечно сидеть на этом стуле.
Хотя выражение лица Казу не изменилось, ее слова повергали в шок. Казалось, напряжение, которое витало в воздухе в этот момент, можно пощупать. Выходит, тот, кто не допьет весь кофе, умрет.
Но, несмотря на безмерный риск, на этот раз Яёи не выглядела шокированной.
– Понятно, – кратко ответила она.
Со стороны лестницы послышался звук шагов – поднималась Сачи. За ней медленно шел Нагарэ. Девочка была одета в чистое белое платье, поверх которого был надет идеально сидящий голубой фартук, точно такой же, как у Казу.
– Я здесь, мама, – Сачи была абсолютно спокойна. Возможно, потому, что она точно знала, что ей нужно сделать, а возможно, потому, что она была всего лишь семилетней девочкой, не понимающей всей серьезности ситуации.
Казу кивнула.
– Подготовь все, – сказала она, указывая дочери в сторону кухни.
– Хорошо, – ответила Сачи. Нагарэ последовал за ней, чтобы помочь.
Все это время Яёи сидела неподвижно. Она молча смотрела в пустоту, будто мыслями находилась где-то далеко. Бросив косой взгляд на девушку, Рэйдзи подошел к Казу и шепнул ей на ухо:
– Как вы думаете, все в порядке?
Казу поняла, о ком говорит Рэйдзи, но сразу отвечать не стала. Она взяла пустую чашку из-под имбирного чая с юдзу, который пила Яёи, и задумчиво покрутила ее в руках.
– Обычно последнее правило повергает посетителя в шок, и тот начинает сомневаться в том, стоит ли возвращаться в прошлое. Именно оно чаще всего служит причиной отказа от путешествия во времени.
Казу начала мыть чашку в маленькой раковине за прилавком.
Рэйдзи продолжил:
– Но когда Яёи услышала, что может стать призраком, то, похоже, была совершенно не против…
Звук струйки воды, бьющейся о стенки раковины, звонко разбавлял глухую тишину безлюдного кафе.
Рэйдзи понизил тон.
– У меня какое-то нехорошее предчувствие по этому поводу…
Он слышал, как Яёи сказала: «Лучше умереть». Не беспокоиться было сложно. Но Казу лишь закрутила кран и ничего не ответила.
– Казу! – крикнул Нагарэ из кухни.
В это время появилась Сачи. Дрожащими руками она несла серебряный поднос, примерно на уровне своих глаз. На подносе стояли серебряный чайник и пустая белая кофейная чашка, которая глухим дребезжанием отзывалась на каждый шаг девочки.
Сачи направилась к Яёи, а Казу – следом за ней.
– Казу, я… – тревожно окликнул ее Рэйдзи.
– Все будет хорошо, – бросила Казу, не оборачиваясь.
Поскольку Сачи было всего семь лет, она не могла одной рукой удерживать поднос, а другой – обслуживать Яёи. Поэтому на помощь пришла ее мама.
Казу держала поднос, а Сачи двумя руками ставила чашку перед гостьей.
– Правила уже объяснили? – спросила Сачи, потянувшись за серебряным чайником. Девочка не знала о разговоре между Казу и Яёи, поэтому поинтересовалась, нужно ли ей объяснять правила с самого начала. Пусть она и была малышкой, но дело свое знала хорошо.
– Уже объяснили, – мягко ответила Казу.
– Хорошо, – Сачи взялась обеими руками за ручку чайника и повернулась лицом к Яёи.
– Вы готовы?
– Да, – ответила она, глядя куда-то в пол, словно избегая встретиться глазами с Сачи.
Рэйдзи и Нагарэ взволнованно наблюдали за происходящим, но думали в этот момент совершенно о разном. Рэйдзи переживал, что Яёи может не вернуться из прошлого, учитывая ее нынешнее состояние, а Нагарэ был озабочен тем, как Сачи наливает кофе. Только Казу смотрела на происходящее трезвым взглядом, с невозмутимым выражением лица.
– Ну тогда… – с улыбкой сказала Сачи, повернувшись к Казу. – Пока кофе не остыл.
Темная горячая жидкость стала медленно заполнять чашку. Несмотря на то что Сачи держала ручку чайника обеими руками, его носик все равно немного подрагивал – все же для семилетней девочки это был довольно тяжелый предмет. Сосредоточившись на носике в надежде, что ничего не прольется, Сачи выглядела довольно забавно.
– Она такая милая.
Даже Яёи была очарована ею. В этот момент из чашки поднялась струйка пара. Множество мыслей роились в голове Яёи, пока она держала в руке фотографию. Вдруг все вокруг стало мерцать и пульсировать.
– Ах! – воскликнула девушка, осознав, что ее тело становится единым целым с паром от кофе. Мерцание и пульсация происходили уже не вокруг нее, а в ней самой. Яёи почувствовала, как ее тело поднимается, а мир вокруг нее рушится. В этом потоке, как в калейдоскопе, перемешивались разные кадры из событий, что происходили в кафе в прошлом. День перетекал в ночь, ночь переходила в день. То, что казалось долгим отрезком времени, сменялось мгновениями.
«Я возвращаюсь в прошлое».
Яёи медленно закрыла глаза. Она не чувствовала страха. Ее цель была ясна. Девушку интересовало лишь одно: как заставить родителей страдать сильнее, чем страдала она сама? Что бы она ни делала, ее горькая реальность в настоящем не изменится. А значит, это была месть. Яёи намеревалась свести счеты с родителями, которые оставили ее в этом мире в полном одиночестве.
* * *
Яёи терпеть не могла родительские дни. В разных учебных заведениях это происходило по-разному, но в начальной школе, где она училась, такие мероприятия организовывали три раза в год. Часто в это время кто-нибудь из друзей замечал тетю Яёи и говорил: «Это ведь не твоя мама?» Однажды она даже подралась с мальчиком, который сказал ей что-то вроде этого. Но кое-что расстраивало Яёи гораздо сильнее. Когда в школу приходили родители, ее подруги жаловались: «Я не хочу, чтобы они здесь были. Это так смущает».
Какую боль ей причиняли эти слова! Она была готова на все, лишь бы ее родители оказались рядом, но их у нее забрали, и она ничего не могла изменить. Почему отсутствие мамы и папы принесло столько трудностей и горя? Почему ей придется нести этот груз через всю свою жизнь?
«Для меня в этой жизни ничего не осталось».
С того момента душа Яёи была окутана мрачным пессимизмом. Когда девочка перешла в шестой класс, обида, которую она так тщательно подавляла, отразилась на ее поведении. Семья сестры отца больше не могла справиться с Яёи, и ее отдали в детский дом.
После этого всепоглощающее чувство одиночества лишь усилилось. Тогда Яёи решила, что никто не может понять ее и что, в конце концов, у нее нет другого выбора, кроме как прожить жизнь в одиночестве. Так девочка окончательно закрылась в своем панцире.
В средней школе Яёи начала прогуливать уроки. В редкие дни, когда она все-таки посещала занятия, ей приходилось встречаться с одноклассниками, у которых есть семьи и в целом счастливая беззаботная жизнь, что вызывало в девушке еще больше ненависти и раздражения. Яёи было больно слышать, как ее подруги говорят о своих родителях, и вскоре она стала ненавидеть и их. Девушка загнала себя в ловушку.
Продолжать обучение, как ее сверстники, она не стала, сменяя подработку за подработкой. После выпуска из приюта Яёи коротала дни в интернет-кафе, оставаясь там на и ночь, – она стала так называемым сайба хомуресу2. В теплое время года Яёи даже иногда ночевала на улице. Она не могла сосчитать, сколько раз ей приходилось стелить постель на твердом асфальте под открытым небом и засыпать в слезах. Изо дня в день ее мучил лишь один вопрос: для чего она живет. Ради чего она терпит такие лишения?
Тем не менее Яёи считала, что умирать так просто – слишком жалко. И в итоге поиск кафе, где была сделан единственный сохранившийся снимок родителей, подарил ей повод для того, чтобы продолжать жить.
Bepul matn qismi tugad.
