Kitobni o'qish: «Легенды зачарованных островов Атлантики»

ПРЕДИСЛОВИЕ

Tales of the Enchanted Islands of the Atlantic

by Thomas Wentworth Higginson

[1898]

Готорн в Книге Чудес описал прекрасные греческие мифы и традиции, но еще никто не сделал ничего подобного в отношении чудесных историй, что копились более тысячи лет, об островах атлантических глубин. Несмотря на то, что они являются частью мифологического периода американской истории, эти туманные легенды были полностью проигнорированы первыми историками. Действительно, Джордж Бэнкрофт сделал предметом гордости голое и безликое начало американской истории. Хотя, на самом деле, никакая национальная история не была менее прозаичной, чем эта, так как всякому гостю предстояло пересечь море, чтобы достичь цели, а море в силу загадочности горизонта, бешенства штормов, и изменчивости погоды, всегда – территория романтики.

Во все времена и для всех мореплавателей остров на другом берегу океана был чем-то особенно привлекательным. Само его существование было овеяно магией для всех исследователей. Нам остров предлагает вершины, поднимающиеся из глубин. Он постоянная в меняющемся мире, он плодородная долина после голой равнины, он покой после опасности. Океан вечно хочет поглотить остров, а остров – океан. Они живут бок о бок, друзья и одновременно враги. Остров символизирует безопасность в тихую погоду и опасность во время шторма. В бурю моряк радуется, что не рядом с ним. И даже если до этого он направлялся к острову, он разворачивает корабль и уходит в открытое море. Часто если моряк ищет остров, то не может найти его. Всю зиму автор провел на острове Фаял и видел, как во время шторма в гавани дрейфовал корабль. Его сорвало с якоря, и он смог вернуться в порт только через неделю.

В тропическом океане разбросаны группы островов, которым особенно подойдет название, данное Германом Мелвиллем "Las Encantadas” – Зачарованные острова. Обыкновенно эти острова вулканического происхождения. На них нет никакой растительности кроме кактусов или колючих кустов со странными названиями. Там нет никаких обитателей кроме насекомых и рептилий: ящериц, пауков, змей – а также огромного количества черепах, живущих там, похоже, с допотопных времен. Они покрыты водорослями и океанской слизью. Если там и обитают птицы, то это странные и тяжелые пингвины, пролетающие альбатросы или буревестники, прозванные океанскими пересмешниками и высиживающие там потомство. Ночью эти птицы возвращаются на ночлег, но на рассвете они ловят ветер и парят над океаном, оставляя остров пустым. Единственная бурлящая или красивая форма жизни, которая всегда окружает остров – бесчисленное множество рыб, всех форм и размеров. Часто они намного красивее любых золотых, красных и желтых бабочек.

Ступив на такой остров, ты тут же начинаешь понимать все легенды о чарах, которые годами собирались вокруг таких мест. Забравшись на самую высокую точку, ты будто оказываешься на мачте какого-то одинокого судна, захваченного навсегда морем. Ты чувствуешь, как будто никого до тебя здесь не было. В тоже время, возможно, даже там, если посмотреть прямо вниз, можно увидеть в расщелине скалы остатки кормы или мачты какого-нибудь разбитого судна, укрытые всевозможными ракушками и водорослями. Не важно, как далеко находится остров или как мирно он кажется лежит на воде, его могут окружать подводные течения, которые пенятся и кружат вокруг него. Эти течения в любое время и в самую тихую погоду также опасны как буря. Они сводят компас с ума, а штурвал теряет управляемость. Важно также помнить, что остров не только появляется и исчезает за горизонтом в ярком и темном небе, но он меняется по высоте и форме, двоится в мираже, или выглядит разбитым на две или три части. Действительно, записи пирата Коули по поводу одного из таких островов, который он посетил, гласят: “Мое воображение побудило назвать его “Зачарованный остров Коули”, так как мы видели этот остров с нескольких

направлений, указанных компасом. Он постоянно менял форму. Иногда он был похож на разрушенную крепость, иногда на огромный город”.

Если большинство из всего этого верно сейчас, то в доколумбовые времена, когда люди постоянно смотрели через Атлантический океан на запад, гадая о том, что за ним, было еще вернее. В те времена, когда никто точно не знал, что из себя представляет обозримый океан – это море или широкое озеро, то часто его называли “Море Тьмы”. Друг римского поэта Овидия, описывая первое приближение к этому морю говорит, что, когда ты попадаешь в него исчезает сам день, а мир вскоре погружается в вечный мрак.

"Quo ferimur? Ruit ipsa Dies, orbemque relictum

Ultima perpetuis claudit natura tenebris."

Тем не менее, многие народы смутно верили, что обители богов находятся где-то за ним-в "ином мире", области наполовину земной, наполовину Небесной, откуда духи усопших не могут пересечь воду, чтобы вернуться; и поэтому они постоянно представляли себе путешествия, совершаемые избранными смертными на заколдованные острова. В довершение всего в Атлантике иногда открывались и снова терялись настоящие острова, как, например, Канарские острова, которые были названы счастливыми островами незадолго до христианской эры, а затем были потеряны из виду на тринадцать столетий, прежде чем их снова открыли.

Первыми, кто наделил острова в пределах видимости притягательностью зачарованности, были Европейцы – ирландцы, валлийцы, бретонцы или испанцы. Позже, когда эти острова были лучше изучены, людские фантазии перенесли загадочность дальше, на неизвестное западное море. Границы легенды постепенно расширялись пока не превратились в воображаемую карту Колумба. Пожилой астроном Тосканелли, например, рассказывал ему о преимуществах создания промежуточной станции на воображаемом острове Антиллия. Точно также как было предложено несколько столетий спустя найти станцию для океанического телеграфа на таком же воображаемом острове Жаке, который совсем недавно исчез с карт. С каждым шагом в познании мира линия воображаемых остановок перестраивалась, выдуманные названия порхали с места на место на картах, иногда дублируя сами себя. Там, где исчезла сама традиция, мы обнаруживаем, что названия, с которыми она себя ассоциировала, присваиваются до сих пор, как в случае с Бразилией и Антильскими островами, и многими другими местами.

В данной работе легенды представлены строго в порядке распространения. Вначале представлены легенды, зародившиеся рядом с европейским побережьем, затем легенды об островах в открытом море, таких как остров Св. Брэндана или Антиллии, и об островах практически у побережья Америки, как остров Демонов или Норумбега. Каждый рассказ в данной книге связан с какой-нибудь конкретной легендой, пересказанной более или менее точно. Источник к каждой легенде представлен в приложении специально для тех читателей, которые захотят изучить данную тему подробнее. Нужно помнить, что некоторые из данных выдуманных островов оставались на картах Британского адмиралтейства еще около ста лет. Если даже географы так долго сохраняли их, то несомненно романтики забальзамируют их навечно.

ИСТОРИЯ ОБ АТЛАНТИДЕ

Греческий мудрец Сократ, когда был совсем мальчиком и пас отцовских коз, обыкновенно лежал на траве в тени миртовых деревьев. Пока его козы паслись вокруг, он любил перечитывать снова и снова историю, которую Солон, законодатель и поэт, написал для прадеда Сократа, и которую Солон всегда хотел превратить в поэму, однако он умер так и не выполнив задуманное. Вот вкратце то, что он написал в прозе:

"Я Солон, никогда не удивлялся сильнее, чем во время моей поездки в Египет за советом, в дни моей юности. Там в храме города Саис я встретил старого жреца, который рассказал мне про остров Атлантида, что затонул в море сотни лет назад. Он сказал, что во времена раздела земли, боги решили, что бог Посейдон, или Нептун, должен получить в качестве своей доли огромный остров, что лежал в океане к западу от Средиземного моря и был больше Азии. Жила там смертная девушка, на которой захотел Посейдон жениться. Чтобы защитить ее, он оградил долину, где она жила, тремя кольцами моря и двумя кольцами земли, чтобы никто не мог проникнуть туда. Он создал подземные источники с холодной и горячей водой и дал все, что требуется человеку для жизни. Много лет прожил он с ней, и у них было десять сыновей. Сыновья поделили остров между собой и было у них много детей, которые правили более тысячи лет. У них были золотые и серебряные рудники, пастбища для слонов, и много благоухающих растений. Они воздвигли дворцы и прокопали каналы, построили свои храмы из белого, красного и черного камня, украсили их золотом и серебром. В этих храмах возвышались статуи из золота, и особенно статуя Посейдона, управляющая шестью крылатыми конями. Он был такой огромный, что головой упирался в крышу, а вокруг него была сотня морских нимф, едущих на дельфинах. У островитян были купальни и сады, и дамбы, у них было тысяча двести кораблей и десять тысяч колесниц. Все было в царственном городе, а люди были хорошими и доброжелательными со всеми. Но, время шло, и постепенно все изменилось. Люди перестали подчиняться законам и оскорбили небеса. За один день и одну ночь остров исчез под водой. Вот почему море в том месте стало таким непроходимым, из-за огромного количества грязи, которая появилась в результате затопления одного огромного острова".

– Вот та история, – сказал Солон, – что мне поведал старый египетский жрец. Историю Солона прочел Сократ, мальчик, лежащий в траве. Эту историю он рассказал друзьям, когда вырос. Так она записана в диалогах, составленных его учеником, Платоном. И хотя огромный остров Атлантиду больше никогда не видели, но было открыто в Атлантическом океане множество островов поменьше. Иногда их теряли из вида, чтобы открыть вновь.

Кроме того, есть в этом океане обширная полоса дрейфующих водорослей, которую моряки называют Саргассовым морем. По площади она больше Франции поэтому многие считают ее местом затонувшего острова. Существует множество островов, таких как Азорские острова, которые в разные эпохи считались фрагментами Атлантиды. Кроме того, остатки исчезнувшего острова искали в разных уголках мира. Некоторые авторы полагают, что остров находился в Швеции, другие – в Шпицбергене, третьи – в Африке, Палестине, Америке. Когда дно Атлантического океана изучили получше, некоторые писатели выдвинули предположение, что неровности дна показывают какие-то следы исчезнувшей Атлантиды, хотя ученые считаю иначе. Видимые острова Атлантики все, или почти все, как говорят, вулканического происхождения. На дне есть хребты, но они не соединяют континенты.

Как бы там ни было, это была исконная история про Атлантиду, а все легенды, представленные далее, несомненно все, в большей или меньшей степени, вышли из истории, впервые рассказанной Сократом.

ТАЛИЕССИН ПРЕКРАСНЫЙ

Давным-давно в Атлантическом океане недалеко от берегов Уэльса лежали зачарованные острова. Даже сейчас некоторым рыбакам кажется, что они их видят. На одном из таких островов жил мужчина по имени Тегид Воил и его жена по имени Кардивен. Был у них сын, самый уродливый мальчик в мире, и Кардивен придумала как сделать его привлекательнее, научив его всевозможным премудростям. Она была великой колдуньей, поэтому она решила приготовить в большом котле всю известную мудрость для своего сына, чтобы знал он все на свете и мог предсказывать будущее. Она подумала, что люди будут ценить ее сына несмотря на все его уродство. Она знала, что для того, чтобы получить три благословенные капли воды мудрости, которые она так желала, варево в котле должно было постоянно кипеть один год и один день.

Поэтому она приказала мальчику по имени Гвион мешать варево, а слепому по имени Морда поддерживать постоянно огонь. Она заставила их дать слово, что варево будет кипеть, не переставая весь год и один день. Сама она продолжила собирать магические травы и добавлять их в котел. Однажды, когда год был практически на исходе, случилось так, что три капли варева вылетели из котла и упали Гвиону на палец. Капли были ужасно горячими, и он сунул палец в рот. Как только он попробовал их, он понял, что капли, на которые было потрачено столько сил, волшебные. Благодаря их волшебству он тут же увидел, что должно случиться, и особенно то, что колдунья Кардивен никогда его не простит.

Гвион бежал. Котел раскололся на две части, все варево вылилось, отравив нескольких лошадей, что его попробовали. Лошади эти принадлежали королю по имени Гвиддно. Вернувшись Кардивен увидела, что целый год работы пропал даром. Схватив палку, она сильно ударила слепого Морду по голове.

– Я невиновен. Это не я сделал, – закричал он.

– Это правда, – ответила Кардивен, – меня обокрал мальчик Гвион. И она кинулась в погоню. Увидев ее, Гвион решил убежать, обернувшись зайцем, но она превратилась в борзую и кинулась за ним. Добежав до воды, мальчик стал рыбой, но она обернулась другой рыбой и погналась за ним под водой. Он превратился в птицу, а она стала ястребом, не давая ему отдохнуть в небе. Когда она уже схватила его, Гвион увидел кучу просеянной пшеницы на полу амбара, и упав вниз он стал одним из зернышек. Обернувшись черной курицей с высоким хохолком, Кардивен выскребла его и съела. Когда Гвион вновь стал мальчиком, он был настолько красив, что Кардивен не смогла его убить. Она надела на него кожаный мешок и бросила в море на милость Бога. Случилось это 29 апреля.

У Гвиддно рядом с замком была запруда, где каждый день в мае он вылавливал рыбы на сто фунтов. Был у него сын по имени Элфин, самый несчастный и неудачливый человек на свете. Однако, в этом году отец решил поручить сыну выловить всю рыбу из запруды, и посмотреть может удача преподнесет ему что-нибудь с чем можно начать новую жизнь.

Когда Элфин подошел к запруде, человек, следившей за ней, сказал с горечью, – тебе никогда не везет. Нет там ничего кроме кожаного мешка, который зацепился за один из шестов.

– Откуда нам знать, – ответил Элфин, – что там нет ничего, что может стоить ста фунтов?

Достав мешок и открыв его, человек увидел лоб мальчика и сказал Элфину, – смотри какой красивый.

– Назовем его Талиессин, – ответил Элфин. Он поднял мальчика и печально посадил его на коня позади себя. Конь Элфина бежал плавно, и казалось, что мальчик сидит на самом удобном в мире стуле. Пока они ехали красивый ребенок сочинил для Элфина песню.

"О благородный Элфин,

Утри свои слезы.

Сегодня счастливейший день из всех,

Что когда-либо были.

Хоть ты без улова вернулся,

Печалиться нету причин.

Я мал, но мой дар бесподобен.

Всевышний творит чудеса.

Дает он богатство счастливому мужу,

Сокровища гор, рек и морей, несет тебе он.

Элфин, достопочтенный,

Грустить не по-мужски.

Не предавайся горю, а в Бога верь.

Верь в его премудрость и не пророчь беду.

Хоть мал и слаб я, но однажды,

На океанском берегу, я пригожусь тебе.

Когда беда придет, ценнее окажусь я,

Чем сотни три форелей.

О Элфин высокочтимый,

Не печалься об этом несчастье.

Хоть слаб я, но несет язык мой благо.

Доколь я твой защитник, ничего не бойся".

Елфин спросил, – ты человек или дух?

В ответ мальчик пропел о том, как спасался от колдуньи:

“Я быстро бежал, бежал как лягушка.

Летел как ворона, без отдыха и передышки,

Я бежал столь же быстро как молния,

Я бежал как косуля, как волчонок, как волк по степи;

Я бежал как лиса, петляя следы.

Я летел как ласточка, но без толку.

Я бежал как испуганная белка,

Как железо в огне, как стрела, как

Дерущийся бык, как кабан по равнине,

Был я зерном, но был схвачен и брошен в мешок,

И в бездонное море был брошен.

Но судьба оказалась ко мне благосклонна,

И свободу Господь даровал".

Наконец Элфин и Талиессин добрались до замка.

– Хорош ли бы улов в заводи? – спросил Гвиддно.

– У меня есть кое-что получше.

– Что же это? – спросил отец.

– У меня бард. – Ответил Элфин.

– Боже, какой в нем прок? – воскликнул Гвиддно. Но на эти слова Талиессин ответил, что он принесет пользы намного больше, чем запруда.

–Такой маленький, а так отвечает! – воскликнул царь.

С этого дня Элфину всегда все удавалось. Он и его жена с лаской и нежностью заботились о Талиессине, и мальчик жил с ними до тринадцати лет. Пока однажды Элфин не отпавился с рождественским визитом к своему дяде, могущественному королю Мэлгвину, который устраивал пир. Было на пиру двадцать четыре барда, которые воспевали красоту королевы и говорили, что нет на земле женщины прекрасней жены короля, и нет никого мудрее двадцать четвертого барда. Все согласились с этим, однако, Элфин сказал, что самая красивая королева – его жена, да и самый мудрый бард его. За эти слова был Элфин брошен в темницу. Услышав вести, Талиессин покинул дом, чтобы пробраться во дворец и освободить своего приемного отца, Элфина.

В те времена был обычай, что короли ели в большом зале в окружении лордов и бардов, которые прославляли величие и славу монарха и его рыцарей. Талиессин сел в укромный уголок и стал ждать пока пройдут мимо него все двадцать четыре барда. Когда мимо мальчика проходил очередной бард, Талиессин делал страшное лицо, прикладывал палец к губам и шептал “Блерм, Блерм”. Подходя к королю, барды один за другим, вместо того, чтобы восхвалять его и его рыцарей бормотали “Блерм, Блерм”. Король был поражен и подумал, что барды пьяны. Поэтому он отправил к ним одного из своих лордов, чтобы тот напомнил, где она находятся. Однако, ничего не помогло. Барды постоянно твердили одну и туже ерунду до тех пор, пока король окончательно не рассердился и не приказал одному из своих солдат так треснуть главного барда метлой, что тот упал на стул. Главный бард поднялся, встал перед королем на колени и сказал, – о, благородный король, да будет тебе известно, что мы онемели не от выпивки, а от влияния духа, который сидит в углу в образе ребенка. – Тогда король приказал привести Талиессина и спросил мальчика о том, кто он такой.

Талиессин ответил:

"Господин, я бард Элфина.

А моя родина – страна летних звезд.

Я странник, чей род неизвестен.

Я вырос в Божественной стране.

Я учитель всех премудростей.

Я могу управлять всей вселенной.

Изначально я был маленьким Гвионом,

А теперь я Талиессин".

Король и его свита очень удивились, так как никогда не слышали ничего подобного от детей. Тогда король призвал своего главного барда, чтобы тот ответил Талиессину, но бард смог произнести только: ”Блерм”. И никому из других бардов тоже не удалось ничего сказать. Король приказал Талиессину спеть еще, и тот произнес:

"Угадай, что это за

Сильное существо, что было до потопа,

Без плоти, без костей,

Без вен, без крови,

Без головы, без ног;

Он ни старше, ни моложе

Чем в начале;

Великий Боже! как море белеет

Когда все начинается!

Велики его порывы

Когда он приходит с юга;

Велики его испарения

Когда он ударяет по побережью.

Он в поле, в лесу,

Без рук и без ног,

Без признаков старости,

Он также настолько широк,

Как поверхность Земли;

Он не рождался,

Его и не видно.

Коли Бог пожелает,

То он вызовет ужас.

На море и на суше

Он не видит и не виден.

Его курс окольный,

И не придет, когда захочется.

На суше и на море

Он необходим.

Ему нет равных,

Он многогранен;

Ничто его не остановит.

Налетает с четырех сторон.

Это вредно, это полезно;

Он там, он здесь.;

Он не распадется,

И ничего не вылечит;

Он не будет страдать за свои деяния,

Одно существо подготовило его,

чтобы отомстить Мэлгвину Гвинедду".

Пока он пел, в замок ворвался ветер такой силы, что король и знать испугались, что стены замка обрушаться им на головы. Они поняли, что Талиессин не просто пел песню ветра, но у него была сила управлять стихией. Король немедленно приказал привести Элфина из башни и поставить перед Талиессином. Цепи упали на пол и Элфин был свободен.

Когда они поехали от двора, король и его придворные поехали с ними, и Талиессин предложил Эльфину устроить скачки с королевскими лошадьми. Было выбрано двадцать четыре лошади, и Талиессин взял двадцать четыре ветки остролиста, которые он обжег, и приказал юноше, который должен был ехать верхом на лошади Эльфина, отпустить всех остальных, и наказал ему, чтобы когда он догонит каждую лошадь, ударить ее веткой остролиста и бросить ветку вниз. Потом он велел ему посмотреть, где споткнется его лошадь, и бросить там шапку. Выиграв скачку, Талиессин привел своего хозяина к тому месту, где лежала шапка, и приказал рабочим выкопать там яму. Когда они прокопали достаточно глубоко, они нашли котел, полный золота, и Талиессин сказал, – Эльфин, это моя плата тебе за то, что ты вытащил меня из воды и воспитывал до сих пор. – И до наших дней в этом месте бьет ключ.

ДЕТИ-ЛЕБЕДИ ЛИРА

У короля Эрина, Лира, было четверо маленьких детей, о которых по началу нежно заботилась их мачеха, новая королева. Но пришло то время, когда мачеха стала ревновать к той любви, что испытывал король Лир к детям, и решила она, что не будет больше с этим мириться. Иногда, в глубине души, она думала об убийстве, но мысль о такой подлости была невыносима, и тогда придумала королева как избавиться от детей иначе. Однажды, она взяла их с собой на прогулку в карете: Финолу, восьми лет, и ее трех братьев – Аодха, Фиакра и маленького Конна, еще младенца. Дети были прекрасны. Легенда гласит, что их кожа была бела и мягка как лебединый пух, у них были большие голубые глаза и звонкие голоса. Когда карета доехала до озера, королева сказала детям, что те могут искупаться в чистой воде. Как только дети оказались в воде, королева взмахнула волшебной палочкой – она была из рода Друидов и обладала волшебной силой – и превратила их в четыре прекрасных лебедя. Однако, у них остались человеческие голоса и Финола сказала, – за этот подлый поступок ты будешь наказана, тебя ждет судьба страшнее нашей. –Затем Финола спросила, – как долго мы будем жить в облике лебедей?

– Триста лет на тихом озере Дарвра, – ответила женщина, – затем еще триста лет на море Мойл (Ирландское море между Ирландией и Шотландией), и еще триста лет на Инис Глора в Великом Западном Море (скалистый остров в Атлантическом океане). Не быть вам свободными пока не появится в Ирландии Таилкенн (св. Патрик) и не принесет христианскую веру. Ни ваша, ни моя сила не вернут вам уже человеческий облик, но у вас останется человеческий разум и гэльская речь, вы будете петь так хорошо, что вас с удовольствием будут слушать. – Королева ушла, а вскоре на берег озера пришел король и услышал их пение. Спросил Лир откуда у них человеческие голоса.

– Мы четверо твоих детей, – ответила Финола, – превращенные мачехой в лебедей из ревности.

– Тогда летите во дворец, будем жить вместе, – сказал горюющий отец.

– Нам нельзя покидать озеро, – ответила девочка, – или жить среди людей, но нам разрешено быть вместе, думать, как люди и говорить, и петь тебе сладкие песни.

Лебеди запели, а король и его свита сначала сильно удивились, а затем уснули. Проснувшись, король Лир направился во дворец отца своей жены. Когда отец королевы, король Боув, узнал о том, что сделала его дочь, он сильно разгневался.

– Это подлый поступок, – сказал он, – поэтому твое наказание будет страшнее участи невинных детей, так как их мучения закончатся, а твои никогда.

Король Боув спросил какая форма существования была бы для нее самой ужасной, и женщина ответила, что для нее самое ужасное – быть демоном воздуха.

– Да будет так! – воскликнул отец, у которого также была магическая сила Друидов. Он взмахнул волшебной палочкой, и женщина превратилась в летучую мышь и с ужасным криком улетела прочь. Легенда гласит, что она так и останется летучей мышью до конца времен.

С тех пор все люди, что приезжали в Ерин, шли на озеро и слушали пение лебедей. Счастливые люди от песен становились еще счастливее, а несчастные или больные забывали обо всех своих горестях и обретали покой. Даже когда в соседних землях шли войны и горе переполняло их, здесь был мир и покой. За три сотни лет многое изменилось: башни и замки возводились и рушились, деревни строились и разорялись, поколения людей рождались и умирали, а дети-лебеди все жили и пели. По прошествии трехсот лет они улетели, как и было предначертано, на море Мойл, а в Эрине был издан закон, запрещающий убивать лебедей.

Не было у моря Мойл больше тихих и лесистых берегов как раньше, виднелись только голые скалистые берега и бескрайнее море. Однажды ночью разразился шторм. Лебеди поняли, что им не удержаться вместе, поэтому договорились в случае, если их разбросает стихия – встретиться на скале Каррикнарон. Финола первой добралась до скалы и укрыла своими крыльями промокших, измученных и дрожащих братьев. Было еще много таких ночей, а в одну ужасную зимнюю бурю, когда они гнездились на скале Каррикнарон, вода вокруг них превратилась в сплошной лед. Их крылья и лапы настолько сильно примерзли, что любое движение вырывало перья из крыльев и груди, и срывало кожу с лапок. Когда лед растаял, лебеди уплыли в открытое море, но их тела болели до тех пор, пока не отросли новые перья.

Однажды лебеди увидели блестящий отряд всадников, скачущий по берегу моря. Они знали, что это потомки их рода, Деданнен или Властители Магии. Они радостно приветствовали друг друга, так как отряд был послан на поиски лебедей. По возвращению домой отряд доложил о том, что произошло с птицами, и старейшины сказали, – мы не можем им помочь, но мы рады, что они живы. И мы знаем, что как только заклятие будет снято, все их беды пройдут.

Так и жили лебеди, до тех пор, пока однажды Финола не пропела, – второй трехсотлетний срок иссяк. – И полетели лебеди к бескрайнему океану на остров Инис Глора, как и было предначертано. Там они провели еще три столетия. И шторма там были еще сильнее, и ветры еще холоднее. Не было вокруг них больше ни дружелюбных соседей, ни мирных пастухов. Только моряки и рыбаки на маленьких лодках видели отблеск их белых крыльев и слышали отголоски их песен, и знали, что дети Лира рядом.

Но вот и пришел конец их страданиям, прошли девятьсот лет изгнания, и они смогли полететь обратно в дом своего отца, в Финнаха. Много дней летели они над морем. Они искали дворец своего отца, так хорошо знакомый, но со временем все изменилось: стены дворца лежали в руинах, умытые дождем. Зрелище было настолько печальным, что они пробыли там лишь день и полетели обратно на Инис Глора. Если им суждено на веки быть одним, то лучше уж жить там, где они жили в последнее время, а не там, где их вырастили.

Одним майским утром, когда дети Лира плавали вокруг острова Инис Глора, они услышали отзвук колокола, что доносился со стороны восточного моря. Туман рассеялся, и далеко-далеко они увидели священника в белых одеждах на берегах Ирландии в окружении последователей. Они подумали, что возможно это св.Патрик, Таилкенн или Монах, несущий, как и было предначертано, христианство на ирландскую землю. Паря в воздухе над голубым морем, они вновь услышали звук колокола, но теперь уже близко и ясно. Они поняли, что все злые духи скрылись из виду и теперь все их надежды будут исполнены. Когда они достигли берега, св. Патрик вытянул руку и сказал, – дети Лира, вы можете вернуться в родную землю вновь. Но милая сестра-лебедь, Финола, ответила, – на родину мы вернемся только умирать после девяти сот лет изгнания. Крести нас, пока мы еще живы.

Когда ступили лебеди на землю, время взяло над ними верх. Они обрели человеческий облик, но явились старыми, бледными и морщинистыми. Тогда св. Патрик крестил их, и они умерли. Как только это произошло, они изменились. Они лежали рядом друг с другом вновь в облике детей в белых пижамах. Они выглядели также как в те времена, когда их отец, король Лир, целовал их вечером перед сном, смотрел как закрываются их голубые глазки, гладил их белые лобики и золотые локоны. Время печали для них закончилось, и их последняя лебединая песня была спета. Однако, жестокая мачеха похоже все еще живет в образе летучей мыши. Одного взгляда на ее злобное маленькое лицо заставляет сомневаться в том, что она полностью искупила свой грех.

УШИН НА ОСТРОВЕ МОЛОДОСТИ

Древний кельтский герой и поэт Ушин или Ошин, чьи песни известны в Англии как песни Ошина, дожил до глубокой старости, на много лет пережив всех своих сородичей из рода Фени. В последние годы его жизни его спросили, в чем же причина его долголетия и вот, что он рассказал:

После решающей битвы у Гавра, где было убито большинство Фени, Ушин вместе со своим отцом, королем, и немногими выжившими в битве, охотились с собаками на оленя, когда встретили девушку верхом на прекрасном белом коне с золотыми подковами и золотым полумесяцем между ушей. Волосы девушки были цвета лимона и были собраны серебряной лентой. Ее одежда была белой и была расшита странными узорами. Она спросила почему они так печальны и едут так медленно, они не похожи на других охотников. Тогда они ответили, что их печаль связана со смертью их друзей и истреблением их народа. Когда они, в свою очередь, спросили кто она, откуда, замужем ли, то девушка ответила, что у нее никогда не было ни мужа, ни возлюбленного, и она пересекла море ради любви великого героя и барда Ушина, которого никогда прежде не видела. Ушин сразу полюбил девушку, но та сказала, что ему придется пересечь с ней море и добраться до острова Вечной молодости, чтобы жениться на ней. Там у него будет сотня лошадей, сотня овец, сотня шелковых одеяний, сотня мечей, сотня луков и сотня молодых людей, готовых последовать за ним. Ее же там будет ждать сотня девушек. «Но как, – спросил Ушин, – мы доберемся до острова?»

Ему предстояло сесть на ее белоснежного коня позади нее. Так он и сделал, и конь, чувствуя вес седока, рванулся через море. Он скакал прямо по глади воды, но копыта его не проваливались. Девушка, которую звали Ниам, пела всю дорогу. Ее пение было настолько чарующим, что Ушин потерял счет времени. Он не знал едут они несколько часов или несколько дней. Иногда мимо них проносился прямо по воде олень, преследуемый красноухими борзыми, иногда молодая девушка с золотым яблоком или красивый юноша, но сами они постоянно скакали на запад.

Наконец они добрались до острова, но не до того, который искали, и о котором говорила Ниам. На этом острове томилась заколдованная принцесса до тех пор, пока не придет спаситель и не убьет жестокого великана, что держит ее под заклятьем пока она не выйдет за него замуж или не дождется спасителя. Молодой Ушин будучи ирландцем был не из трусливых, поэтому, естественно, предложил себя на роль освободителя. Три дня и три ночи длилась битва. Легенда гласит, что дома Ушин сражался с дикими кабанами, с чужеземными захватчиками и с заклинателями, но битва с великаном была самой жестокой из всех. После того, как молодой герой отрубил великану голову, прекрасная принцесса исцелила его раны при помощи волшебной мази. Он похоронил тело великана в глубокой яме, а сверху водрузил огромный камень с надписью из огамических букв (волшебные буквы друидов, состоящие их прямых линий).

После этого он и Ниам вновь сели на коня и помчались по волнам. Ниам вновь запела, когда вдалеке послышалась тихая мелодия, исходившая будто из центра заходящего солнца. Они приближались все ближе и ближе к берегу, где деревья качались от огромного количества птиц, поющих на них. Достигнув берега, Ниам пропела мелодию, и им навстречу выбежала толпа юношей и девушек, которые радостно обняли их. Затем они запели, а один из юношей принес Ушину серебряную арфу и попросил спеть о земных радостях. Ушин поймал себя на том, что поет, но мелодия была странная и настроение тоже. Когда он пропел им о земных радостях, все замерли, а потом зарыдали. Плакали они до тех пор, пока один из молодых людей не выхватил арфу и не забросил ее в пруд со словами “это самая печальная арфа на свете”.

Вскоре Ушин позабыл все земные радости, которые казались этим счастливым людям горем по сравнению с их счастьем. Он жил с ними, будучи вечно молодым. Сотню лет он гонялся за оленем и отправлялся на рыбалку в странно украшенных лодках, соревновался в силе с молодыми людьми; сотню лет прекрасная Ниам была его женой.

Однажды, когда Ушин гулял по берегу, к его ногам прибило что-то похожее на деревянный посох, и он достал это из воды. Это был обломок копья воина. На нем все еще виднелись следы войны. Взглянув на обломок, Ушин вспомнил старые дни Фени, войны и буйства своей молодости, и как он пережил свое племя, и как все сгинули. Ниам тихо подошла к нему и облокотилась на его плечо, но это не уняло его боль, и он услышал, как один из молодых людей сказал, что в его глаза вернулась человеческая печаль. Люди вокруг смотрели на него и разделяли его печаль. Они понимали, что время счастья для него закончилось, и он вернется к людям. Так и случилось. Ниам и Ушин вновь оседлали белого коня и поскакали через море. Ниам предупредила Ушина, когда они сели на коня, что он не должен спешиваться даже на чуть-чуть, потому что как только его нога коснется земли, она и конь исчезнут навсегда, и его молодость тоже. И он останется на земле один – старик, чей род исчез с лица земли.

Как и тогда они скакали через море, а мимо проносились образы девушек, юношей и животных. Они миновали множество островов, пока, наконец, вновь не достигли берегов Эрина. Проезжая по его равнинам и холмам, Ушин искал своих старых товарищей. Вместо них пришли маленькие люди – маленькие мужчины и женщины верхом на маленьких лошадях. Эти люди с удивлением смотрели на могучего Ушина.

– Мы слышали, – говорили они, – о герое Финне, а поэты сложили много сказаний о нем и его народе, Фени. Мы прочли в книгах, что был у него сын Ушин, который уехал с прекрасной девушкой. Его больше никогда не видели, и не осталось никого из народа Фени.

Ушин, отказываясь верить во все это, оглядывался по сторонам в поисках тех людей, которых он знал и любил. Про себя он думал, что, возможно, Фени никто не видит, так как они ночью охотятся на свирепых волков, а днем спят, как было в его детстве. Но вновь повторил ему старик, – все Фени мертвы. Тут Ушин вспомнил, что прошло сто лет, что весь его народ исчез с лица земли. С презрением отвернулся он от этих маленьких людей и их лошадок. Проезжая по одной из долин, Ушин увидел, что три сотни человек пытались поднять огромный камень, но не ссилили, и камень придавил их. Одной рукой Ушин поднял камень и отбросил его на пять ярдов. Но от усилия подпруга седла порвалась, и Ушин свалился на землю. Белый конь встрепенулся, заржал и поскакал прочь, унося с собой Ниам. Ушин лежал на земле, сила покинула его. Он стал немощным стариком. На остров Молодости могут вернуться только те, кто там жил всегда, но смертному, что покинул тот остров, не дано вернуться.

БРАН БЛАГОСЛОВЕННЫЙ

Могущественный король Бран, будучи гигантского роста, однажды сидел на одной из скал Атлантического океана, недалеко от Преисподни и Ворот Тьмы, когда увидел, что к нему плывут корабли. Он послал людей узнать, кто они такие. Это был флот Матолвеха, короля Ирландии, который отправился просить Бранвен, сестру Брана, стать его женой. Не покидая скалы, Бран пожаловал монаршее разрешение и отправил с ним Бранвен обратно в качестве королевы.

Но пришло то время, когда с Бранвен стали плохо обращаться во дворце. Ее отправили на кухню и заставили готовить на весь двор, а мясник должен был каждый день приходить, после разделки туши, и бить ее в ухо. На три года все лодки они затащили на берег, чтобы не могла Бранвен послать за братом. Однако, она вырастила скворца в крышке тестомеса, научила его говорить и рассказала, как найти ее брата. Затем она написала письмо, в котором описала все свои горести, и привязала к птичьему крылу. Скворец полетел на остров и приземлился на плечо Брана. Скворец сидел, взъерошив перья, как гласит валлийская легенда, так что письмо было видно, и все поняли, что птица воспитана согласно местной традиции. Тогда Бран решил пересечь море, но ему пришлось идти в воде, так как не был еще построен настолько большой корабль, чтобы выдержать его. На плечах Бран нес всех своих музыкантов (дудочников). Когда он достигнул берега Ирландии, прибежали к королю люди, говоря, что видели они лес на море там, где до этого не росло ни деревца, и еще видели они как гора движется. Спросил тогда король Бравен, королеву, что это могло быть. Она ответила, – это люди острова Могучий. Они пришли сюда, чтобы защитить меня.

– Что это за лес? – спросили они.

– Реи и мачты кораблей.

– а что за гора рядом с кораблями?

– Это Бран, мой брат, выходящий на отмель и поднимающийся из воды.

– А что это за прямой гребень с двумя озерами по бокам?

– Это его нос, – ответила она, – а озера – его свирепые глаза.

Люди были ужасно напуганы. Брану предстояло еще пересечь реку, но ирландцы сломали через нее мост. Тогда Бран лег и сказал, – кто был главным, будет мостом. Затем его люди сделали на его спине настил, и вся армия переправилась на другой берег, а слова Брана в последствии стали пословицей. Тогда ирландцы, чтобы задобрить могущественного гостя, решили построить для него дом, так как не было до этого ни одного дома, который мог бы его выдержать. Они решили сделать дом таким огромным, чтобы он вмещал две армии, по одной с каждой стороны. Они построили дом согласно плану. Он состоял из сотни колонн. На каждую колонну строители предательски повесили кожаный мешок, где сидел вооруженный человек, чтобы ночью солдаты могли выбраться и убить спящих. Брат Брана был человеком подозрительным, поэтому он спросил строителей о том, что было в первой сумке.

– Еда, выпивка, – ответили они.

Опустив руку в мешок, он нащупал человеческую голову и раздавил ее своими сильными пальцами. Затем он пошел к следующему мешку и сделал тоже самое. Так он ходил от мешка к мешку, пока не расправился со всеми двумястами воинами. После этого не составило труда затеять ссору между двумя армиями. Они сражались весь день.

После этой великой битвы между ирландцами и людьми с острова Могучий, только семь из них уцелело. Кроме того, король Бран был ранен ядовитым дротиком в ногу. Он знал, что скоро умрет, поэтому сказал этим семи отрезать ему голову и всегда носить с собой.

– Она никогда испортится и будет вам хорошим собеседником. – Сказал он. – Много лет будете вы в пути. Семь лет вы будете пировать в Харлич, а птицы Рианнона будут петь вам всю дорогу. Восемьдесят лет проживете вы на острове Гвейлс. Вы можете оставаться там, и голова не испортится, до тех пор, пока не откроете дверь, что смотрит на континент. После этого вы не сможете дольше оставаться, но отправитесь в Лондон, чтобы захоронить голову, и оставите ее там, смотрящей в направлении Франции.

Итак, отправились они в Харлич и остановились там на отдых, чтобы поесть и попить. Прилетели туда три птицы и стали напевать песню. Никакая песня из тех, то слышали они раньше, не могла сравниться с этой. Казалось, что песни звучат от куда– то из далека, из-за моря, но звуки были настолько четкими, что казалось будто они где-то рядом. Длилось это семь лет. По истечении срока отправились они на остров Гвейлс. Там нашли они хорошее место с видом на океан, где для них был построен просторный дом. Войдя внутрь, они увидели в доме три двери. Две двери были открыты, а третья, смотрящая на Корнуолл – закрыта.

– Смотрите, – сказал их предводитель Манавидан, – вот дверь, которую мы не должны открывать. В эту ночь они короновали себя и устроили пир. Они забыли все: и все те угощения, что ели, и все, что было сказано, и все свое горе. Правили они там восемьдесят лет, живя в покое и радости, ничего не зная. Они ничуть не изменились с тех самых пор, как впервые оказались на острове. Также не знали они, сколько прошло времени. Для них было совершенно естественно находиться с головой, так если бы сам Бран Благословенный был с ними.

Однажды, Хейлвин, сын Гвина, сказал, – разрази меня гром, если я не открою эту дверь и не узнаю, правда ли то, что сказано о ней.

Как только выглянули они за дверь, тут же вспомнились им все беды, все несчастья, настигнувшие их, все друзья и товарищи, покинутые на веки. И почувствовали они печаль, будто это случилось только что, и особенно горевали они о судьбе своего господина. Из-за этих волнений не могли они больше оставаться на месте и отправились в Лондон. Его голову они захоронили на Белой Горе.

Остров Гвейлс сейчас, возможно, называется Грешхолм и находится в десяти милях от побережья Пемброкшира. До сего дня валлийские моряки с этого берега говорят о Зачарованных Зеленых Лугах, лежащих в море к западу от них, и о людях, которые тут же исчезают если увидели их или сошли там на берег.

Некоторые жители Милфорда заявляют, что иногда отчетливо видят зеленые острова фей. Они свято верят, что феи с берега на остров попадают по подземной галерее, что проходит под морем. Они даже делают покупки в магазинах Милфорда или Лэнгхорна. Они все делают незаметно и молча, и, похоже, они знают цену на все, что хотят купить, и всегда дают денег ровно столько, сколько нужно. Да и правда, как могли семь товарищей жить восемьдесят лет на острове, если бы никто не делал покупки на континенте?

ЗАМОК ДВИЖУЩЕЙСЯ ДВЕРИ

Как прекрасен мой трон в Каер Сиди;

Не страшны ни чума, ни старость, тому, кто на нем сидит –

Они знают Манавидана и Придери.

Вокруг очага три шарманки играют,

И бьют вокруг ключи океанские,

А над ними стоит колодец.

И вода в нем слаще вина.

Передур, рыцарь, ехал через дикий лес Зачарованного Острова пока не выехал на открытый луг за лесом. Затем он увидел замок в центре луга, вокруг замка бежал поток, а внутри были большие и просторные залы с большими окнами. Подъехав поближе, он увидел, что замок крутится быстрее ветра. На башнях он увидел лучников, которые стреляли с такой силой, что ни одна броня не могла защитить от их стрел. Были там и люди с горнами, дудящие так громко, что казалось, что земля трясется. У ворот замка на цепи сидели львы, рычащие так яростно, что казалось, что вот-вот рухнет замок и лес будет вырван с корнями. Ни львы, ни воины, не обратили на Передура внимания. У ворот замка он увидел сидящую женщину, которая предлагала донести его до покоев на спине. То была королева Рианнон, обвиненная в смерти своего ребенка. Ее приговорили к семи годам сидения у ворот. Каждому она должна была рассказать свою историю и каждому чужеземцу должна она была предложить пронести его до замка на спине.

Как только Передур вошел, замок исчез, а рыцарь оказался на земле. Рядом с ним была королева Рианнон. Королева осталась жить на острове вместе с сыном Придери и его женой. Второй раз вышла она замуж за человека по имени Манавидан. Однажды, они поднялись на холм Арберт, хорошо известный своими чудесами. Как только они взошли на него, раздался гром и все окутал такой густой туман, что они не могли видеть друг друга. Когда туман рассеялся, они оглянулись и увидели, что все постройки и животные исчезли. Нигде не было ни дыма, ни костра, ничего, сделанного человеческими руками. Остались только Придери, Манавидан, и их жены. Скитаясь от места к месту, они не нашли людей. Жили они рыбалкой, охотой, собирали дикий мед. Побывав в других странах, они вернулись на остров домой. Однажды, во время охоты им на встречу из кустов бросился кабан великолепного белого цвета. Увидев его, они спешились и увидели Вращающийся Замок. Кабан, уловив момент, прыгнул туда, а собаки за ним. “Тогда Придери сказал, – я пойду туда и найду собак”. “Не ходи, – ответил Манавидан, – тот, кто наложил заклятье на эту землю и лишил нас всего, тот поставил здесь замок”. Но Придери сказал, что не может бросить собак. Итак, он дождался возможности и вошел внутрь. Он не увидел ни кабана, ни собак, ни человека, ни животное, но в центре дворцового пола он увидел фонтан в мраморе. У края фонтана на мраморной подставке стояла золотая чаша, от которой тянулись золотые цепи. Его очень обрадовала красота золота и дорогое обрамление чаши, поэтому он подошел и дотронулся до нее. Как только он коснулся ее, его пальцы прилипли к чаше, а ноги к подставке. Вся его радость испарилась, и он не мог произнести ни слова. Так и остался он стоять.

Манавидан ждал его до вечера. Не слыша ни звука ни от него, ни от собак, он вернулся домой. Когда он вошел, Рианнон, его жена и также мать Придери, взглянула на него.

– Где, – спросила она, – Придери и собаки.

– Вот, что приключилось со мной, – сказал он и рассказал ей все.

– Плохим ты был товарищем, а хороший товарищ сгинул.

С этими словами она направилась в Замок Движущейся Двери. Войдя туда, она увидела Придери, вцепившегося в чашу.

– Ты чего там? – спросила она и сама взялась за чашу.

В тот же миг она прилипла к ней.

Руки Придери и Рианнон прилипли к чаше, а ноги к заколдованному полу. Радость покинула их, и они не могли произнести ни слова. Грянул гром, сгустился туман, и Замок Движущейся Двери исчез и больше его не видели. Рианнон и Придери также исчезли.

Когда Кигва, жена Придери, увидела это, то загоревала так сильно, что не было ей разницы жива она или мертва. Никого не осталось на острове кроме нее и Манавидана. Они отправились в другие земли, чтобы заработать на пропитание. Когда они вернулись, то привезли с собой мешок пшеницы, которую посеяли. Пшеница росла и спела, и когда пришло время жатвы, урожай был многообещающий. Манавидан решил убрать пшеницу на следующий день. На рассвете другого дня он пришел, но не нашел ничего кроме соломы. Каждый стебелек был аккуратно срезан до земли и унесен.

Он пошел на другое поле и увидел, что там тоже пшеница поспела, но на утро следующего дня там не было ничего кроме соломы.

– Кто-то замыслил погубить меня, – сказал он, – я посмотрю, что творится на третьем поле. Тот, кто украл там, придет красть и туда.

Манавидан остался сторожить в ночь третье поле. В полночь раздался гром. Он выглянул и увидел огромное полчище мышей. Каждая мышь выбирала колосок и забиралась на него, чтобы колос наклонился до земли. Затем каждая мышь отгрызала колосок и убегала с ним. Все мыши так делали, оставляя голый стебелек, и не было ни единой травинки, на которой не сидела бы мышь. Манавидан протиснулся среди них, но не мог сконцентрироваться на какой-нибудь мыши, как невозможно следить за одной мухой из роя или за одной птицей из стаи, парящей в небе. Легенда гласит, что он присмотрелся к одной мыши, которая казалась тяжелее остальных и двигалась медленнее. Ее то он и поймал, посадил в перчатку и затянул веревкой. Принеся мышь домой, он показал ее Кигве и сказал, что собирается повесить грызуна. Кигва была против, но Манавидан настаивал. На следующее утро он отнес зверька на верхушку холма Арбетх. Воткнул там в землю две деревянные вилки, сделал маленькую виселицу.

Сооружая виселицу, он увидел, как к нему подошел диакон в старой драной одежонке. Семь лет прошло с тех пор, как видел Манавидан других людей кроме своих потерянных друзей и Кигвы. Диакон поздоровался и сказал, что возвращается домой в Англию, где он пел. Затем он спросил Манавидана о том, что тот делает.

– Вешаю вора, – ответил он.

Увидев, что это мышь, диакон предложил фунт за ее освобождение, но Манавидан отказался. Затем к нему подъехал священник и предложил три фунта за освобождение мыши, но предложение было отвергнуто. Когда Манавидан соорудил петлю вокруг шейки мыши, прискакал епископ со своей свитой. Епископ, как и остальные, очень хотел купить мышь. Сначала он предложил семь фунтов, затем двадцать четыре, затем прибавил к этому всех своих лошадей и экипажи, но Манавидан отказался. Наконец епископ попросил его назвать ту цену, которую он хочет.

– Освобождение Рианнон и Прудери, – сказал он.

– Да будет так, – ответил епископ.

– И снятие заклятья, – сказал Манавидан.

– И это тоже, – согласился епископ, – если только отдашь мышь.

– Почему? – спросил Манавидан.

– Потому, – ответил епископ, – что это моя жена.

– Зачем она пришла ко мне?

– Чтобы красть, – таков был ответ. – Когда стало известно, что вы населяете остров, ко мне пришли мои домочадцы и попросили их всех обернуть мышами. В первую и вторую ночи они приходили одни, но на третью ночь моя жена и ее дамы тоже пожелали стать мышами. Я их также заколдовал. А теперь отпусти мышь, как обещал.

– Нет, – ответил Манавидан, – только, когда дашь слово, что не будет больше никаких заклятий, и ты не будешь мстить ни мне, ни Рианнон, ни Прудени.

– Обещаю, – ответил епископ, – теперь ты отпустишь мою жену?

– Нет, пока не увижу перед собой Рианнон и Прудени.

– Они уже идут, – сказал епископ.

Обняв Рианнон и Прудени, Манавидан отпустил мышь. Епископ дотронулся до нее волшебной палочкой, и мышь превратилась в самую красивую молодую женщину из когда-либо виденных.

– Теперь оглянись вокруг, – сказал епископ, – видишь, все строения и весь урожай вернулись, заклятие снято.

Романтики прошлого называют юго-западную часть Уэльса и прибрежные острова “Королевством Иллюзий и Царством Волшебства”. Действительно, люди верили, со времен греческого поэта Плутарха, что эти острова наделены странной магией. Считалось, что сильная буря происходит по причине смерти какого-нибудь заклинателя, жившего там.

Когда буря утихала кто-нибудь из местных островитян говорил: “Кто-то могущественный ушел”.

МЕРЛИН ЗАКЛИНАТЕЛЬ

В одной из книг под названием “Валлийские Триады”, где все вещи классифицируются по три, имеется описание трех мужчин – Трех Благородных Героев острова Британия. Одного из них зовут Нуд или Ноденс, впоследствии прозванного Мерлин. Сказано, что он вышел из моря со стадом молочных коров в 21000 голов. Возможно, коровы олицетворяют белые волны моря, что поэты часто сравнивают с Белыми Лошадьми. Он вырос, чтобы стать королем и воином, волшебником и предсказателем, и, в общем, самой известной фигурой в кельтской традиции. Он вышел из моря и в конце вернулся в него. Но и на земле он совершил множество деяний, одно из которых, как говорят, строительство Стоунхенджа. Именно поэтому, как гласит легенда, огромные камни Стоунхенджа появились на Солсбери – Плейн, где они стоят сейчас.

Это сооружение всегда было загадкой для всех, как и огромные по высоте и весу камни. На сотни миль вокруг нет камней похожих на те, что стоят на Солсбери – Плейн сейчас.

Легенда гласит, что Пендрагон, король Англии, был вынужден отправиться на страшную битву, когда увидел дракона в небе. Битва была выиграна, но Пендрагон был убит и захоронен на Солсбери-Плейн, где и состоялась битва. Когда его брат, Утер, занял его место, Мерлин Заклинатель посоветовал новому королю изобразить на флаге дракона и всегда возить перед собой, чтобы удача сопутствовала ему. Так он всегда и делал. Однажды Мерлин спросил, – ты ничего не сделаешь больше на Солсбери-Плейн, чтобы почтить память своего брата? – Король спросил, – а что нужно сделать? –и Мерлин ответил, – я сделаю то, что простоит до конца времен.

Затем он попросил Утера Пендрагона, так называл он нового короля, отправить множество кораблей и людей в Ирландию, и он показал ему камни, которые казались слишком большими и слишком тяжелыми, чтобы их можно было нести. Но при помощи магии Мерлин водрузил камни на корабли и привез их в Англию. Он придумал устройства, чтобы доставить камни до места и поставить их (скорее всего они все-таки лежали). И по сей день камни находятся на своем месте.

Именно так Мерлин иногда получал благосклонность и восхищение молодых леди. Легенда гласит, что для двенадцатилетней девочки по имени Нимиан или Вивиан, дочери короля Дионаса, Мерлин обернулся красивым благородным юношей, чтобы они могли поговорить с ней у фонтана, описанного как “скважина, где вода так чиста и прозрачна, а галька сверкает словно серебро”. Он познакомился с ребенком, и девочка рассказала, кто она.

– А кто ты, мой милый друг? – спросила принцесса.

– Дамсел, – ответил Мерлин, – я путешествующий оруженосец. Ищу своего господина, который научил меня чудесам.

–А кто этот господин?

– Он тот, – сказал Мерлин, – кто научил меня так многому, что я мог бы воздвигнуть для тебя здесь замок, и мог бы заставить людей осаждать этот замок снаружи и оборонять изнутри. Я могу ходить по воде и не замочить ног. Могу сделать реку там, где ее никогда не было.

– Это странные подвиги, но я тоже хотела бы так развлечься, – сказала девочка.

– Я могу делать более грандиозные вещи, – ответил Мерлин, – нет ничего невозможного для меня, и я могу, чтобы это длилось вечно.

– Правда, – удивилась девочка, – я бы так хотела, чтобы ты показал мне какие-нибудь чудеса.

– В обмен на твою любовь, – ответил Мерлин, – я покажу некоторые из чудес и мне больше ничего не надо.

Затем Мерлин повернулся и при помощи волшебной палочки нарисовал круг, а потом вернулся и сел с принцессой у фонтана. В полдень она увидела, как из леса выходит множество дам, рыцарей и оруженосцев. Все они держались за руки и пели от сильной радости. Затем пришли танцующие люди с тимпанами и другими музыкальными инструментами. И никто не мог понять, что происходит. Затем по велению Мерлина вырос сад. Он цвел и давал плоды. Принцесса слушала их песню “Истинная любовь начинается весельем, а заканчивается горем” и ни о чем больше не думала. Праздник длился с обеда и до вечера. Король Дионас и его придворные пришли, чтобы посмотреть и недоумевали откуда взялись эти странные люди. Когда песни закончились, дамы сели на зеленую траву, усыпанную цветами, а оруженосцы затеяли игру, в которую играли до вечера. Тогда Мерлин подошел к девочке и спросил выполнил ли он все, что обещал.

– Милый, дорогой друг, – сказала она, – ты сделал так много, что я вся к твоим услугам.

– Позволь мне обучить тебя, – ответил он, – я покажу тебе столько чудес, сколько не знает ни одна женщина.

Мерлин и эта молодая особа навсегда остались друзьями. Он научил ее многим удивительным заклинаниям, одним из которых (что очень жаль) было заклинание, усыпляющее ее родителей, когда он приходил. Другое заклинание (уже получше), состоящее из трех слов, позволяло держать на расстоянии любого мужчину, который пытался добиться ее. Восемь дней провел он с ней. Он научил ее большинству чудес, о которых только может помыслить человеческое сердце. Он рассказал о том, что было и о части того, что должно случиться, а она все записала. Затем Мерлин покинул ее и вернулся в Бенок, где отдыхал король Артур, который был ужасно рад, встретив Мерлина.

Отношения между Мерлином и королем Артуром не имеют аналогов ни в одной из легенд. Даже у Гомера нет ничего подобного. Только боги имели такую власть над царями. Мерлин уходил и возвращался, когда пожелает и в том образе, в котором пожелает. Он предсказывал исходы битв, отдавал приказания войскам, приводил помощь из далека. Он ругал самых отважных рыцарей за трусость. Когда Бан, Борс и Гавейн спрятались за кустами во время битвы, Мерлин сказал Артуру и сэру Борсу, – это тот бой и та помощь, которую вы оказываете друзьям, что бросились на встречу смерти ради нуждающихся, а вы пришли сюда, чтобы прятаться от трусости. Легенда гласит, что, когда король осознал слова Мерлина, он склонил голову от стыда, и другие рыцари признали свою вину. Затем Мерлин взял стяг с драконом и сказал, что сам его повезет. Знамя короля, – сказал он, – нельзя прятать в битве, а нужно нести впереди. Мерлин поскакал вперед с громким криком, – теперь посмотрим кто здесь настоящий рыцарь! И рыцари, видя Мерлина, радостно приветствовали его. Легенда гласит, что он был наделен волшебными силами, он был высок и силен, со смуглым лицом и жесткими волосами. Он ворвался в ряды врага на огромном черном коне. Золотой дракон, которого он сделал и прикрепил к стягу, изрыгал такое сильное пламя, что воздух был черен от дыма. Все рыцари короля Артура стали сражаться еще отважнее, а сам король, взяв поводья в левую руку, убил мечом двести человек.

Не было конца разнообразным образам Мерлина. Он являлся то стариком, то мальчиком или гномом, то женщиной, то невежественным шутом. Каждый раз новый образ был нужен для завершения какого-нибудь дела. Но в нем всегда было благородство, даже когда он иногда помогал королю Артуру делать неблаговидные вещи. Слава о нем разнеслась по всей Британии и Бретани, которая сейчас часть Франции, где до сих пор живут эти же поэтические легенды. Вот, например, очень старая бретонская песня про него:

МЕРЛИН ПРЕДСКАЗАТЕЛЬ

Мерлин! Мерлин! Куда идешь так рано

Ты с черной собакой?

Ой! Ой! Ой! Ой! Ой! Ой! Ой! Ой! Ой!

Я пришел сюда найти путь,

Чтобы найти красное яйцо;

Красное яйцо морского змея,

На берегу в полом камне.

Я буду искать в долине,

Зеленый салат и траву золотую,

И верхушку дуба в лесу у фонтана.

Мерлин! Мерлин! Возвращайся; the wood by the side of the fountain.

Не трогай верхушку дуба,

Зеленый салат и траву золотую,

Оставь красное яйцо морского змея

В пене у полого камня.

Мерлин! Мерлин! Уходи;

Нет пророка кроме Бога.

Считалось, что Мерлин знал прошлое, настоящее и будущее. Мог принимать форму любого зверя, и даже менгира (огромный стоящий камень). До начала времен он правил в Британии, что в те времена была островом прекрасных цветущих лугов. Его подданными были “маленькие люди” (феи). Их жизнь состояла из бесконечных праздников пения, игр и радостей. Мудрец правил ими как отец, и служил ему ручной волк. Также он владел подводным царством, где все было красиво, а у маленьких жителей были длинные чудесные волосы, что спускались волнами на плечи. Они питались только фруктами и молоком, а мясо и рыба вызывали у них отвращение. Единственное, чего они хотели – это полный солнечный свет. Свет солнца проникал к ним, но он был рассеянным и не давал тени.

Именно там стояла знаменитая кузница, в которой Мерлин выковал заколдованный меч, воспетый бардами. Только там можно было найти подходящие камни, чтобы заточить его. Трем британским героям было суждено владеть мечом: Лемениск (Лем значит “прыгать)”, Утер Пендрагон и его сын король Артур. По приказу последнего героя, когда тот был смертельно ранен, меч был брошен в море, где будет лежать до тех пор, пока король не вернется и не вернет власть над своей страной и честным британцам.

Однажды мудрец развеселил и озадачил весь двор. Он вошел в зал в виде слепого мальчика, играющего на арфе и ведомого борзой. Мальчик потребовал, чтобы ему доверили нести впереди стяг с драконом в предстоящей битве. Получив отказ, он прозрел, и король заподозрил, что это один из эльфийских трюков Мерлина. Артур был в смятении, так как он пообещал дать ребенку все кроме своей чести, королевства, жены и меча. Пока он колебался в зал вошел еще один бедный ребенок лет восьми. У него была бритая голова, багровое лицо, светло-серые глаза. Его ноги были открыты и был он босиком, а за спиной висел кнут, как у помощника конюха. Он выглядел и говорил как идиот, но спросил разрешения короля нести королевское знамя в предстоящей битве с великаном Рионом. Придворные рассмеялись, но Артур, догадываясь о новой шутке Мерлина, дал свое согласие, и Мерлин возник перед всеми в своем собственном обличии.

Похоже, что он также многому обучил людей в сфере естественных наук, особенно женщин, которые, в те времена, лучше поддавались обучению, или были менее ленивыми, по сравнению с мужчинами. Например, легенда гласит, что Фея Моргана, сестра короля Артура была “благородным клириком” (т.е. она могла писать и читать также хорошо, как представители духовенства). Также она знала астрономию, так как Мерлин обучил ее. Много знала она о эгромантии (магии или некромантии). Она была самой искусной женщиной в стране. У нее была самая красивая головка и самые прекрасные руки под солнцем и точеные плечи.

Будучи в хорошем настроении, Моргана была красноречива и жизнерадостна. Если она сердилась на человека, то превращалась в сущее зло. Она была одной из учениц Мерлина, но больше всех он любил и обучал Нимиан или Вивиан, о которой уже упоминалось. Для него она была скорее всего как младшая сестра. Он так многому ее обучил, что, как гласит легенда, “посчитал себя дураком в итоге”. Говорится, что “он обучал ее всем тайнам, о которых она спрашивала, и она все записывала, так как была хорошо обучена грамоте. Она с легкостью учила все, чему обучал ее Мерлин. Когда они расстались, они с нежностью вверили друг друга на волю Бога.

Мерлин ушел туда, от куда появился – в легенде не говорится о его смерти – в море.

Поэт Теннисон, несомненно, описывает Нимиан или Вивиан, Владычицу Озера, как злобную колдунью, которая убедила Мерлина выдать ей все секреты, а затем заключила его навеки в дубе. Однако, другие легенды показывают, что Теннисон очень несправедлив в Владычице Озера. Несмотря на то, что Мерлин был стар, она любила его и поэтому убедила волшебника показать ей как сделать башню без стен, чтобы они могли вместе жить там в мире и обращаться друг к другу только как Брат и Сестра. Рассказав ей все, Мерлин уснул у нее на коленях, а она, взмахнув волшебной палочкой девять раз сделала крепость самой непреступной в мире. Некоторые из многочисленных легенд помещают эту башню в лес Броселианд, другие – на волшебный остров, где правит Мерлин и его девять бардов, и только Вивиан может проходить через волшебные стены. Некоторые легенды описывают это ограждение как сделанное “не из железа или стали, не из дерева или камня, но из воздуха. Нет ничего кроме чар такой силы, что не рассеются они до скончания света”. Здесь правит Мерлин, говорится в них, с девятью его любимыми бардами, которые забрали с собой тринадцать сокровищ Англии:

1. Меч; если его доставал кто-то кроме хозяина, то он загорался от ручки до конца лезвия. Все, кто просили этот меч, получали его, но из-за этой особенности все избегали его.

2. Корзина; если положить туда еду для одного человека, то достанешь еды для сотни человек.

3.Рог; в нем появлялся тот напиток, который хочется.

4. Колесница; мгновенно доставляет туда, куда хочется.

5. Недоуздок, который хранился под ножкой кровати; какую лошадь не пожелаешь – ту и получишь.

6. Нож, который одновременно мог служить за обедом двадцати четырем мужчинам.

7. Котел; если в нем варить мясо для труса, то оно никогда не сварится, если для храброго человека, то сварится мгновенно.

8. Точильный камень; если им затачивали меч храброго человека, то раненный данным мечом был обречен на смерть. Если меч затачивался для труса, то им невозможно было причинить вред.

9. Наряд; если его одевал благородный человек, то наряд ему шел, а если грубиян – то нет.

10, 11. Горшок и блюдо; в них всегда была еда, когда надо.

12. Шахматы; шахматные фигуры, поставленные на доску, сами играли. Доска была из золота, а фигуры из серебра.

13. Мантия Артура; кто бы ни был под этой мантией он видел всех, а его никто.

Про эту башню некоторые легенды говорят, что, однажды, какие-то ирландские монахи видели, как Мерлин плыл на запад в лучах заката на хрустальной лодке вместе с девушкой.

СЭР ЛАНЦЕЛОТ ОЗЕРНЫЙ

СЭР ЛАНЦЕЛОТ, знаменитый рыцарь, сын короля и королевы против которых восстали их подданные. Король был убит, а королеву пленили, когда в облаке дыма появилась фея и забрала новорожденного Ланцелота из под дерева, где его бросили. Когда королева перестала рыдать над телом убитого мужа, она обернулась и увидела даму, стоящую у воды и держащую на руках ребенка королевы.

– Милый, дорогой друг, – взмолилась королева, – отдай мне моего ребенка.

Фея ничего не ответила и нырнула в воду; а королеву отвезли в монастырь, где ее знали как Королеву Великой Печали. Владычица Озера отнесла ребенка к себе домой на остров в середине моря, окруженный неприступными стенами. Так как фею называли “Владычица Озера (Моря)”, то и ее приемного сына стали называть – Ланцелот Озерный. Королевство феи называлось “Мейденлэнд” или “Земля Девиц”.

С тех пор Ланцелот жил в замке. Когда ему исполнилось восемь лет, ему дали учителя, который должен был обучить его рыцарскому делу. Он научился стрелять из лука, пользоваться копьем и ездить на лошади. Владычица Озера перенесла несколько двоюродных братьев Ланцелота на остров, чтобы у него были товарищи. В восемнадцать лет он захотел отправиться ко двору короля Артура и стать его рыцарем.

В канун св. Иоанна король Артур возвращался из часовни. По дороге в Камелот он встретил добрую компанию. В повозке, погоняя двух белых мулов, ехали двое молодых людей. Один из них был в шелковой одежде, другой был в одежде новоиспеченного рыцаря. Мулы везли два сундука с кольчугой и железными сапогами. За ними ехали два оруженосца, одетые в белые одежды, верхом на белых лошадях. Они везли серебряный щит и блестящий шлем. Следом ехали еще двое с мечом в белых ножнах и белым боевым конем. После них ехали оруженосцы и слуги в белых плащах, три девушки, одетые в белое, двое сыновей короля Бора. Последними ехали фея и ее возлюбленный сын. Ее платье было из белого Самита, подбитого горностаем; у белой кобылы была серебряная корона, а нагрудник, стремена и седло были из слоновой кости, украшенные резными фигурами дам и рыцарей, и ее белые одеяния волочились по земле.

Увидев короля, она ответила на его приветствие и, опустив платок и открыв лицо, сказала, – сэр, да благословит Господь лучшего из рыцарей! Я пришла просить о милости, которая ничего не будет вам стоить.

– Госпожа, даже если бы это мне дорого обошлось, вам бы не отказали. Что вы хотите, чтобы я сделал?

– Сэр, назовите этого бродягу рыцарем и откройте для него свои объятья, когда он пожелает.

– Ваша светлость, привести мне такого юношу! Конечно, я назову его рыцарем, когда он пожелает, но я не могу отказаться от своего обычая давать свое снаряжение и одежду тем, кто становятся рыцарями.

Дама ответила, что она желает, чтобы молодой человек носил ту одежду и те доспехи, которые она ему дала, а в случае отказа они обратятся куда-нибудь еще. Сэр Ивейн ответил, что не следует отказывать такому доброму рыцарю. И король уступил просьбе. Дама поблагодарила его и попросила слугу оставить мулов и боевого коня с двумя оруженосцами. После этого она поторопилась уехать, несмотря на просьбы короля погостить при его дворе.

–Хотя бы скажите как ваше имя? – воскликнул Артур.

– Я, Владычица Озера, – ответила дама.

Долго Ланцелот сопровождал фею. Перед тем, как расстаться, она сказала, – сын короля, ты происходишь из самого благородного рода на земле. Будь таким же прекрасным как твоя внешность. Завтра ты попросишь короля посвятить тебя в рыцари; и когда получишь оружие, не оставайся под крышей замка ни одной ночи. Не оставайся нигде дольше, чем нужно. Не говори своего имени, пока его не назовут другие. Будь готов пройти всякие испытания и не давай никому другому сделать то, что ты начал.

С этими словами она дала ему кольцо, способное разрушать чары, и отправила на волю Бога.

Утром Ланцелот оделся в лучшие одежды и попросил посвятить его в рыцари, как ему было сказано сделать. Сэр Ивейн проводил его ко двору. Перед дворцом они спешились. Король и королева вышли поприветствовать их. Каждый из них взял сэра Ивейна за руку и усадил на кушетку, а слуга стоял на полу, устланном камышом. Все радостно смотрели на него, а королева помолилась богу, чтобы он сделал его благородным, так как он был настолько красив, насколько это возможно для мужчины.

После этого у него было много опасных приключений; он воевал с гигантами и львами; он входил в заколдованные замки и выходил из них; в лесу у колодца он бил в цимбалы, чтобы вызвать на бой великана. После того, как он убил его, Ланцелот женился на его дочери. Затем он спасал королеву страны, Дженивьеру, из плена. Чтобы добраться до ее башни, ему пришлось ехать в повозке с гномом, идти за колесом, которое катилось впереди и указывало дорогу, а затем идти за мячом, который появился вместо колеса; ему пришлось идти на руках через мост из обнаженных мечей; он много страдал. Он спас королеву, а потом, гораздо позже, он женился на Илейн, дочери короля Пеллеса. Ее отец отдал им замок Блаянт на острове Радости. Замок был из железа и был окружен глубоким рвом. Ланцелот бросил вызов всем рыцарям, чтобы они приехали и победили его. Он сразился с более, чем пятьюстами рыцарями, всех победил, никого не убив. В итоге он вернулся в Камелот ко двору короля Артура.

Однажды его позвали из дворца в аббатство, где три монахини привели ему красивого мальчика лет пятнадцати, прося посвятить его в рыцари. Это был сын сэра Ланцелота, Галахад, которого он никогда не видел и еще не знал. В этот вечер Ланцелот остался в аббатстве с мальчиком, чтобы молиться всю ночь, а на рассвете мальчика посвятили в рыцари. Сэр Ланцелот одел одну шпору, а его кузен Бор другую, и сказал мальчику, – прекрасный отрок, пойдем со мной во дворец короля. Но аббатиса возразила, – сэр, не сейчас, но я пришлю его, когда придет время.

На троицу в девять часов утра король Артур и его рыцари сели за Круглый Стол, где на каждой скамье было написано золотыми буквами имя рыцаря и “он должен сидеть здесь” или “здесь следует сидеть ему”. Имена были написаны на всех скамьях кроме одной, прозванной “гибельное место”. Именно на этой скамье были обнаружены свежие письмена, гласящие, что не будет она занята пока не пройдет 450 лет после смерти Христа. И это был тот самый день. Тут разнеслась весть о том, что на воде появился чудесный камень с воткнутым в него мечом. На мече была надпись: “Ни один человек не вытащит меня, кроме того для кого я предназначен. И это будет самый лучший в мире рыцарь”. Двое рыцарей попробовали вытащить меч, но им не удалось этого сделать, а сэр Ланцелот, считающийся лучшим рыцарем в мире, отказался. Затем они вернулись на свои места за Круглым Столом.

Когда все скамьи кроме одной были заняты, вдруг в зале стало темно, и вошел неизвестный старик, одетый в белое. С собой он вел молодого рыцаря в красных доспехах, и в ножнах рыцаря не было меча. Старик сказал, – да прибудет с вами мир благородные рыцари. Я привел вам молодого рыцаря царского рода.

– Сэр, мы рады приветствовать вас, – ответил король.

Тогда старик попросил молодого рыцаря снять свои доспехи. Под ними была красная одежда. Старик накинул на плечи юноши тонкую мантию из горностая и сказал, – сэр, следуйте за мной. Старик повел юношу к “гиблому месту”, что было рядом с местом сэра Ланцелота. Старик поднял скатерть и прочитал “Здесь сидит сэр Галахад”, и юноша сел. После этого все рыцари подивились на сэра Галахада, ибо он занял место у Круглого Стола будучи таким молодым. Затем король Артур взял рыцаря за руку и повел к реке посмотреть на чудесный камень.

–Сэр, – обратился король к Галахаду, – вот это чудо. Действительно хорошие рыцари пробовали достать меч, но им это не удалось.

– В этом нет ничего чудесного, – ответил сэр Галахад, – так как это не их приключение, а мое. Я не привез с собой никакого меча, поэтому мои ножны пусты.

И он взялся за рукоятку меча и легко достал его из камня.

Случилось это незадолго до кого, как сэр Ланцелот узнал, что сэр Галахад его сын, и у них вместе было много приключений.

Однажды сэр Ланцелот увидел на берегу моря корабль без парусов и весел, и он уплыл на нем. Когда корабль причалил к острову, на борт поднялся молодой рыцарь. Ланцелот сказал ему, – сэр, добро пожаловать.

Когда молодой рыцарь спросил его имя, он ответил, – меня зовут Ланцелот Озерный.

– Сэр, – ответил молодой человек, – добро пожаловать, так как вы – мой отец.

– Ах, – воскликнул Ланцелот, – ты сэр Галахад?

Молодой рыцарь встал на колени и попросил его благословенья. Они обнялись и были очень счастливы, и рассказали они друг другу о всех своих приключениях. Полгода сэр Ланцелот и сэр Галахад жили на корабле, отправляясь на острова далекие от жилища людей, где не было никого кроме диких животных. У них было много приключений странных и опасных.

Когда сэр Ланцелот умер, его тело отвезли в Джойс-Гард, его дом, где положили его в часовню, и окружили сотней горящих факелов. Пока тело было в часовне, приехал брат сэра Ланцелота – сэр Эктор де Марис. Он долго искал Ланцелота. Услышав шум и увидев свет в часовне, он спешился и зашел. На встречу ему вышел сэр Борс и сообщил, что Ланцелот умер. Сэр Эктор бросил свой щит, меч и шлем. Взглянув на лицо сэра Ланцелота, он упал в обморок, а когда очнулся сказал, – ах, сэр Ланцелот, вот лежит лучший из всех Христианских Рыцарей! И скажу я не кривя душой, никто из земных рыцарей не сравнится с тобой; не было более учтивого рыцаря, что когда-либо носил щит; не было ни у одной лошади более преданного друга; не было среди грешных мужчин, любящих женщин, более искреннего любовника; не было добрее человека из всех, что носили меч; не было рыцаря более беспощадного к врагам из всех, кто вонзал свое копье.

ПОЛУЧЕЛОВЕК

В молодости король Артур увлекался различными упражнениями. Особенно ему нравилась борьба на руках, где ему практически не было равных. Старики, победители прошлых лет, что сидели летними вечерами и смотрели на юношей, сражавшихся перед ними, наконец сказали Артуру, что в Корнуолле нет ему равных, и есть у него только один соперник, что победил всех.

– Где он? – спросил Артур.

– Он живет, – ответил старик, – если отправишься искать его, на острове. Из всех борцов он самый ужасный. Вначале он покажется тебе очень слабым, даже недостойным состязания. Ты легко одолеешь его в первый раз. Однако, со временем ты увидишь, что он стал сильнее. При помощи магии он узнает все твои слабые места. Он никогда не сдается. Ты можешь укладывать его на лопатки раз за разом, но в итоге он одолеет тебя.

– Его имя! Имя! – воскликнул Артур.

– Его имя, – ответили они, – Ханнер Дин. Он живет везде, но на его острове ты рано или поздно найдешь его. Остерегайся его, иначе он одолеет тебя и сделает своим рабом, так же, как и других, кого он победил.

Молодой Артур бороздил океан вдоль и поперек. Он посещал один остров за другим. Он встречал много слабых мужчин, которые не осмеливались состязаться с ним, и много сильных, которых он всегда побеждал, пока, наконец, он не оказался далеко под небом запада. Он добрался до острова, которого никогда раньше не видел, и который казался необитаемым. Из цветочной беседки вышел миниатюрный человек, утонченный и быстрый как эльф. Артур, одержимый своей целью, спросил его, – на этом острове живет Ханнер Дин?

– На этом, – был ответ.

– Где он? – спросил Артур.

– Это я, – ответил мальчик, смеясь и беря его за руку.

– Что имеют они ввиду, называя тебя борцом? – сказал Артур.

–О, – сказал ласково ребенок, – я борец. Испытай меня.

Король поднял его своими могучими руками и стал подбрасывать в воздух до тех пор, пока ребенок не закричал от радости. Затем он взял Артура за руку и повел по острову. Он показал ему свой дом, где были сады и луга. Показал множество людей, которые тяжело работали в полях или валили деревья.

– Все они работаю на меня, – беззаботно сказал он.

Король подумал, что он нигде не видел более сильных работников. Затем мальчик повел его в дом, спросил о том, какие фрукты любит король, что любит пить. Казалось, что у него все есть. Невозможно было определить возраст этого существа. По росту и годам он казался ребенком, но по действиям и ловкости он был взрослым мужчиной. Когда король сказал ему это, то он победно улыбнулся и сказал, – поэтому меня зовут Ханнер Дин, Получеловек. Весело смеясь, он помог Артуру взойти на корабль и пожелал ему счастливого пути, приглашая приплыть вновь. Король уплыл с некоторым чувством симпатии к этому забавному существу.

Только через несколько месяцев вернулся Артур. Вновь его встретил веселый ребенок, хорошо подросший с их последней встречи.

– Как мой маленький борец? – сказал Артур.

– Испытай меня, – ответил мальчик.

Вновь король стал подбрасывать его в воздух. Он заметил, что мышцы мальчика окрепли, и сам он потяжелел, но победить его было еще легко. Остров стал еще зеленее и опрятнее, и еще больше людей работало на полях. Артур заметил, что они выглядят не очень весело, а скорее обескураженно и подавлено.

Остров, однако, был очаровательным. Знакомясь с ним все ближе и ближе, Артур все чаще приказывал своему рулевому править к этому острову. Его часто удивлял быстрый рост и увеличивающаяся сила смеющегося мальчика, Ханнера Дина. Хотя иногда казалось, что он был таким же как раньше и его сила не сильно увеличилась. Казалось, что мальчик никогда не тренируется в борьбе. Он постоянно просил, чтобы король посостязался с ним, а короля радовало то, как быстро молодой борец усваивает все хитрости искусства. Прошло немало времени с тех пор, как даже король Артур мог едва подбросить его в воздух, по сравнению с первым разом. С невероятной быстротой Ханнер Дин превращался в высокого молодого человека. Вместо слабости, которая часто приходит с быстрым ростом, его мышцы становились все сильнее и сильнее. Все еще веселый и улыбающийся он стал бороться всерьез. И однажды, в момент беспечности, Артур упал на спину, возможно на сырой земле, растянувшись во весь рост. Быстро поднявшись, он рассмеялся, глядя на сердитые лица своих сопровождающих, и попрощался с мальчиком. Люди, работающие в полях, взглянули на них, привлеченные звуком голосов, и он увидел, как они обменялись взглядами.

Король почувствовал, что его царская гордость слегка задета, и постарался в скором времени вернуться на остров, чтобы преподать дерзкому мальчишке другой урок. Прошли месяцы, и юноша превратился в многообещающего мужчину, но такого же солнечного.

У него были широкие плечи, крепкие мышцы. У него был острый и чистый взгляд.

– Из всех борцов, что я встречал, – сказал король, – этот обещает стать самым опасным. Я могу легко победить его сейчас, но что будет через несколько лет?

Молодой человек весело приветствовал их, и они начали традиционное состязание. Угрюмые рабы оставили работу в полях, чтобы посмотреть на них, а престарелый друид, которого привез с собой Артур, чтобы тот проветрился, открыл свои слабые веки и закрыл вновь.

Когда они начали бороться, король, по захвату юноши, по положению его ног на торфе, понял, что это битва уже не та, что раньше. Борцы стояли согласно древней Корнуэльской традиции: грудь к груди, подбородок на левом плече соперника. Каждый из них обхватил тело другого, положив свою левую руку на правую руку соперника. Каждый пытался заставить другого коснуться земли двумя плечами и бедром, или уложить на бедра и одно плечо, или ослабить на мгновение хватку, чтобы победить. До этого Артур не встречал себе равных. Соперники раскачивались туда-сюда, корчились, боролись, частично теряли равновесие и вновь обретали, но не сдавались. Все моряки, затаив дыхание, собрались вокруг. Люди короля Артура отказывались верить своим глазам, зная, что их король в опасности. Странную группу составляли угнетенные рабы, что бросили плуги и тяпки, и расположившись на возвышении, не выражая никаких эмоций, следили за происходящим. Старый борец из Корнуолла, которого король Артур привез с собой, был судьей. Согласно традиции того времени побеждал тот, кто был лучшим в двух сватках. Благодаря большому опыту и силе Артур вынудил Ханнер Дина ослабить на мгновение хватку во время первой схватки, и король был объявлен победителем.

Второй бой был намного сложнее. Казалось, мальчик прямо на глазах превратился в мужчину. Он стал старше и сильнее. Дважды он вынуждал Артура коснуться земли бедром или плечом, но не двумя частями тела. Толпа, не дыша, стояла плотным кольцом. Полуслепой друид, который в молодости был борцом, и был привезен на остров, чтобы быть свидетелем состязания, громко и предупреждающе сказал, – берегись, король! При этих словах Артур собрался силами для последнего броска. Он схватил соперника, поднял его вверх и вновь прижал к земле пока соперник не стал как бревно, коснувшись земли плечами и бедрами. Через мгновение силы оставили Артура. Не оправился он и в лодке, когда его голова лежала на коленях старого друида, который говорил ему, – больше никогда, о король, не подвергай себя той опасности, которую ты избежал сейчас. Если бы ты проиграл, то стал бы подчиняться своему сопернику, чья сила росла в течении многих лет, чтобы одолеть тебя. Если бы ты уступил, то несмотря на то, что ты король, ты стал бы одним из тех загорелых рабов, что возделывают его поля и подчиняются его воле. Ты знаешь, что означает Ханнер Дин? Это имя означает – Привычка. Сила Привычки. Вначале слабая, со временем становящаяся все сильнее и побеждающая даже королей!

КОРОЛЬ АРТУР В АВАЛОНЕ

В разрушенном замке Винчестер, построенным Вильгельмом Завоевателем, есть зал, названный “Великим”. Там придворные короля Ричарда Львиное сердце встретили его после плена, там родился Генрих III, там все Эдварды держали свой двор, там Генрих VIII развлекал императора Чарльза V, там королева Мэри вышла замуж за Филиппа II, там много лет заседает парламент. Сейчас это общественное место страны. В одном конце зала посетители могут видеть у стены большую деревянную плиту на которой по кругу написаны имена всех рыцарей Круглого Стола короля Артура. Никто не знает, когда она была сделана, но доподлинно известно, что ей более четырехсот лет. Там написаны имена знакомые скорее тем, кто читал легенды о короле Артуре, а не поэмы Теннисона или кого-то еще. Вот их имена: Ланцелот, Бедивер, Гавейн и Дагонет, Модред и Гарет, и т.д. Много книг было написано о их подвигах, но пришло время, как гласит легенда, когда все эти рыцари должны были погибнуть в одной великой битве. Модред, племянник короля, должен был управлять государством на время отсутствия Артура, но он предал его и пытался лишить трона, чтобы самому стать королем. Многие люди присоединились к нему, говоря, что при Артуре они постоянно воюют и сражаются, а с Модредом у них будет тишь и благодать. Но цели Модреда были далеки от тиши и благодати, поэтому было решено сразиться в великой битве за королевство.

В ночь на Троицу у короля Артура был сон. Ему приснилось будто сидит он на стуле на помосте, а стул прикреплен к колесу. Сам он одет в самые дорогие одежды из золота, какие только можно сшить. Далеко под собой он увидел яму, залитую черной водой. Там плавали змеи и чудовища. Затем колесо начало вращаться, и он начал опускаться вниз к этим созданиям. Они обвивались вокруг него пока он не закричал “Помогите! Помогите”.

Затем его рыцари, слуги и писари разбудили его, но он вновь впал в забытье, ни уснув и не проснувшись. Ему показалось, что он увидел своего племянника сэра Гавейна в окружении нескольких прекрасных дам. Увидев их, король Артур сказал, – о, благородный племянник, кто эти прекрасные дамы, что пришли с тобой?

– Сэр, – ответил сэр Гавейн, – это женщины за чью безопасность я сражался пока был жив. Господь наделил их возможностью привести меня к тебе сюда, чтобы предупредить о грядущей смерти. Если ты сразишься с сэром Модредом завтра, то будешь убит, как и множество людей с двух сторон.

Итак, сэр Гавейн и дамы исчезли, а король призвал всех своих рыцарей, слуг и писарей, всех лордов и епископов. Они согласились предложить сэру Модреду отложить битву на месяц и встретиться в количестве четырнадцати человек с каждой стороны.

Каждый предводитель предупредил свою армию, чтобы они смотрели друг на друга и не обнажали оружие пока не увидят обнаженное оружие с другой стороны. В этом случае они должны были кинуться ожесточенно в бой. Итак, избранные люди с каждой стороны встретились. Они выпили и согласились на месяц отложить бой. Пока они обсуждали, из кустов выползла гадюка и ужалила рыцаря в ногу. Тот выхватил меч, чтобы убить змею. Он не имел ничего ввиду.

Но, увидев блеск меча, две армии начали движение, затрубили рога, и каждый воин и в той и в другой армии подумал, что противник начал наступление.

– Какой несчастный день! – воскликнул король Артур.

Как говорится в летописи:” Ничего не было видно кроме скачек, ударов мечей. Много резких слов было сказано друг другу, много нанесено смертельных ударов”.

Ниже приведено самое древнее описание этой битвы из книги под названием «Layamon's Brut":

"Бесчисленное количество людей приближалось к войску, конные и пешие. Они были подобно каплям дождя! Артур направился в Корнуолл с огромной армией. Модред, услышав это, выдвинул против него множество людей. Многие были обречены! В Тамбре они встретились. На высоте Камелфорд. В Камелфорде было шестьдесят тысяч, и еще тысяча рядом. Модред был их предводителем. Затем подъехал могучий Артур с бесчисленной армией. В Тамбре сошлись они. Обнажили он длинные мечи, мяли шлемы, стреляли огнем, метали копья, трясли щитами, разбивали древки в щепу. Бесчисленное число людей сражалось вместе! Тамбре захлебнулся в крови. Люди не понимали с кем дерутся, кто плохой, кто хороший, все смешалось! Убивали всех. Будь ты хоть пастух, хоть рыцарь!

Был в этом бою убит Модред и все его рыцари. Пали все храбрые воины Артура, благородные и простолюдины, все Британцы из рода Артура, все его вассалы из разных королевств.

Артур был ранен копьем. Более пятнадцати смертельных ран у него было. В одну из них легко помещалось две перчатки! Никого не осталось в живых из двухсот тысяч человек, кроме Артура и двух его рыцарей. Все тела лежали порубленные на кусочки. Артур был очень сильно ранен. К нему подошел молодой человек из его рода: сын Кадора, графа Корнуоллского, Константин. Он был дорог королю. Артур, лежа на земле, посмотрел на юношу и горько сказал, – Константин, твое время пришло, ты сын Кадора. Я отдаю тебе свое королевство. Защищай Британцев всю свою жизнь, пусть соблюдают законы, что установил я при жизни, и все хорошие законы, что были во времена Утера. Я отправляюсь в Авалон, к самой прекрасной из всех женщин, к королеве Арганте. Она самый лучший эльф, она залечит все мои раны и исцелит при помощи целебных отваров. После этого я вернусь в свое королевство и буду править Британцами в радости.

После этих слов из моря появилась короткая лодка и поплыла по волнам. Там было две чудесных женщины. Они взяли Артура и быстро перенесли в лодку, а затем отчалили. Сбылось предсказанное Мерлином. Британцы все еще верят, что он жив. Он живет в Авалоне среди самых прекрасных эльфов. Они верят, что Артур вернется. Не рожден еще мужчина, и не появилась еще женщина, которая могла бы рассказать еще что-нибудь об Артуре. Но утешают слова Мерлина, который сказал, что Артур все же придет на помощь к англичанам”.

Есть еще одна традиционная версия, которой, в основном, придерживается Теннисон. Она звучит следующим образом:

Король приказал сэру Бедиверу взять его верный меч Эскалибур и пойти к воде, а затем бросить меч в воду, вернуться и рассказать, что он видел. Сэр Бедивер взял меч, но тот был так богато украшен, что он его не бросил, но вернулся без меча. Когда король спросил, что тот видел, он ответил, что ничего кроме воды и ветра. Король не поверил и отправил рыцаря во второй раз, но тот вернулся с таким же ответом. Тогда Артур послал рыцаря в третий раз, и тот забросил меч так далеко, как только мог. Над водой появилась рука и поймала меч. Три раза рука потрясла мечом и исчезла.

Сэр Бэдивер вернулся к королю и рассказал обо всем, что видел.

– Аминь, – сказал Артур, – помоги мне, ибо я боюсь, что задержался.

Сэр Бедивер взвалил короля Артура на спину и понес к воде. Как только они достигли берега, там ждала баржа. Много прекрасных женщин было на барже и в барже. Среди них было три королевы. Все они были в черных накидках. Увидя короля Артура, они зарыдали и закричали.

– Теперь положи меня на баржу, – сказал Артур.

Три королевы нежно приняли его тело, и король Артур положил голову на колени одной из них. Она сказала, – ах, дорогой брат, почему ты ждал пока твоя рана остынет?

И они отплыли. Король Артур сказал сэру Бедиверу, – я отправляюсь в долину Авалона, чтобы залечить свои раны. Если я не вернусь – помолись о моей душе.

Его увезли рыдающие королевы, одна из которых была сестра Артура – Фея Моргана. Другая была королевой Нортгалиса, а третья – королевой Пустынных Земель. Много лет в разных частях Англии верили, что Артур не умер, что он вернется и будет править страной, когда Фея Моргана залечит его раны на острове Авалон.

Согласно легенде, король Артур живет на острове в заколдованном замке, который имеет силу магнита: он притягивает всех, кто приближается к нему и не отпускает. Правит им Фея Моргана. Ее имя “Моргана” означает “рожденная морем”. Согласно одной из легенд, королев, что увезли Артура, сопровождал бард и заклинатель Мерлин, который долго был советником короля. Вот описание острова, данное, как говорят, Мерлином или другим бардом, Талиессином:

"'Мы прибыли на зеленый и плодородный остров, где каждый год две осени, два лета и две весны, два сбора урожая. Это земля, где находят жемчуг, где на месте сорванных цветов тут же вырастают новые. Остров садов называется “Остров Блаженных”. Нет здесь ни плугов, ни мотыг, чтобы взрывать цветущую землю. Без возделывания здесь растет зерно и виноград. Жизнь длится тут больше века. Живут там девять сестер. Их воля есть единственный закон, правило для всех, кто идет к ним от нас. Старшая преуспела в искусстве врачевания и превосходит остальных сестер по красоте. Ее зовут Моргана. Она знает свойства всех трав на лугу. Она может менять обличие и парить в воздухе как птица. В мгновение ока может оказаться она там, где пожелает, и мгновенно появиться у наших берегов из облаков. Ее сестра Титен известна своей игрой на арфе.

Мы прибыли с господином, и Моргана приняла нас со всеми почестями. В своих собственных покоях она уложила короля на золотую кровать. Нежным движением открыла она рану. Она долго осматривала рану, а потом сказала, что она могла бы исцелить рану, если он останется с ней надолго и примет ее лечение. Обрадованные этой новостью, мы вверили короля ее заботе, а сами вскоре отплыли обратно".

Сэр Томас Малори, написавший книгу под названием “История Короля Артура” или "Morte d’Arthur", выражает следующие высокие мысли в память великого короля:

“О ты, великолепнейший и могущественнейший из всех лордов, сверкающий в славе этой непостоянной жизни, в правлении великими государствами и могущественными странами, укрепленными неприступными замками и башнями, украшенными многими богатыми городами. Ты самый свирепый и могучий из рыцарей, такой доблестный во всех своих приключениях. Смотри, смотри на могущественного завоевателя короля Артура, которого при жизни знал весь мир, на благородную королеву Дженивьеру, которая когда-то восседала на троне, украшенном золотом, жемчугом и драгоценными камнями, а теперь лежит в глубокой яме под слоем земли и глины. Посмотри на могучего чемпиона сэра Ланцелота, самого бесстрашного из рыцарей. Смотри как лежит он на холодной плите, такой слабый и беззащитный, что даже страшно. Как же надо жаждать такой опасной всемирной славы! Однако, я считаю, что эту книгу надо читать почаще, так как именно там найдешь ты самую великодушную, рыцарскую и благородную войну самых благородных рыцарей в мире, на которой они постоянно молятся. Также мне кажется, что, читая эту книгу, тебе самому очень сильно захочется принять участие в этих благородных рыцарских поступках. Так сказать, бояться Бога и любить праведность, верно и отважно служить своему господину. И чем больше почестей дарует Бог, тем смиреннее должен ты быть, помня о непостоянстве этого мира".

ПУТЕШЕСТВИЕ МЕЛДУИНА

Ирландский рыцарь Мелдуин в начале восьмого века отправился бороздить моря в поисках убийц своего отца. По совету волшебника он должен был взять с собой семнадцать спутников, ни больше ни меньше, но в самый последний момент его три брата, на которых он не рассчитывал, стали умолять взять их в путешествие. Он отказался, но они бросились в воду и поплыли за его кораблем. Мелдуин пожалел их и взял с собой. За то, что он не послушал волшебника, он был наказан. Только после долгих странствий, после посещения многочисленных неизвестных и, часто, заколдованных островов, после смерти трех братьев, смог Мелдуин вернуться домой.

Один из островов, на котором они побывали, был разделен на четыре части четырьмя заборами: из золота, серебра, меди и хрусталя. В первом уделе жили короли, во втором – королевы, в третьем – воины, в четвертом – девушки. Путешественники высадились в уделе девушек. Одна из них подплыла к ним на лодке и отдала еду, и это было самое вкусное, что они когда-нибудь ели, затем она дала им зачарованные напитки, от которых они проспали три дня и три ночи. Проснувшись, они увидели, что их корабль в открытом море, и не было видно ни острова, ни девушек.

На следующем острове была бронзовая крепость и стеклянный мост. Всякий, кто ступал на мост, поскальзывался и падал. Из крепости вышла женщина с ведерком, зачерпнула из моря воды и ушла, не отвечая на их вопросы. Когда они, наконец, добрались до бронзовой двери и постучали, то дверь издала сладкий успокаивающий звук, и они уснули на три дня и три ночи, как и до этого. На четвертый день из крепости вышла женщина. Она была красивее всех. На ней было платье из белого шелка, белая мантия, украшенная серебряной брошью с золотыми вкраплениями, а в волосах была золотая лента.

Она поприветствовала каждого по имени и сказала, – мы давно ждем вас. – Она отвела их в крепость и угостила каждого тем, что тот хотел. Мелдуин влюбился в нее и просил о взаимности, но женщина ответила, что любовь – грех, а она не знает греха. Она покинула его. На следующее утро путешественники увидели, что их корабль дрейфует у утеса, а женщина и крепость испарились.

Следующий остров, к которому они причалили, был большим и пустынным, и там стояла другая крепость и дворец. Дама, которую они встретили, была добрее предыдущих. На ней была вышитая фиолетовая мантия, золотые вышитые перчатки и сандалии с орнаментом. Она направлялась к воротам дворца. Там ее ждало семнадцать девушек. Она приказала встретить незнакомцев как гостей и сказала, что у каждого из них будет жена, а она выйдет замуж за Мелдуина. Она, похоже, была вдовой короля того острова, а семнадцать девушек были ее дочерями. Она управляла островом и каждый день судила людей и управляла их жизнью.

Если бы путешественники остались, то они больше не знали бы горя, трудностей или старости. Женщина, несмотря на большую семью, была вечно молода и красива. Они пробыли там три месяца, но всем, кроме Мелдуина, показалось, что прошло три года. Однажды, когда королевы не было, мужчины взяли лодку и уговорили Мелдуина покинуть остров вместе с ними. Однако королева отправилась в погоню и бросила им веревку. Мелдуин поймал веревку, которая прилипла к его руке, и королева притянула всех обратно к берегу. Это повторялось трижды, и товарищи обвинили Мелдуина в том, что он специально ловит веревку. Тогда Мелдуин упросил другого мужчину поймать веревку. Тот поймал, но она вновь прилипла к руке. Тогда товарищи отрубили ему руку, и им удалось наконец бежать.

На одном из островов мореплаватели обнаружили три волшебных яблока. Каждое яблоко давало еды вдоволь на сорок дней. В другом месте они увидели, как прилетела птица, огромная как облако, держа в лапах дерево больше дуба. Через какое-то время к ней подлетело два орла, которые почистили перья большой птице, а затем стали стряхивать с дерева красные ягоды, пока пена в океане не стала красной. Огромная птица нырнула в океан и почистилась. Так продолжалось три дня до тех пор, пока крылья птицы не обрели прежнюю мощь, и к ней не вернулась молодость.

Прибыли они еще на один остров, где на берегу стояло много людей. Они все говорили и смеялись. Все они смотрели на Мелдуина и его товарищей, продолжая шутить и смеяться, но не сказав путешественникам ни слова. Мелдуин послал на остров одного из своих братьев, но тот стал вести себя также как остальные. Мелдуин и его товарищи кружили вокруг острова. Каждый раз, когда они проходили мимо того места, где стоял молодой человек, они звали его, но он не откликался, а только смеялся. Долго ждали они его, но затем отплыли. Как они узнали потом, это место называлось “Остров Радости”.

На другом острове они увидели пасущуюся овцу невероятных размеров, а на третьем встретили птиц от яиц которых начинали расти перья по всему телу. Еще на одном острове они увидели цветы малинового цвета, и сам их аромат можно было есть, а женщины того острова питались только яблоками. Через окно влетели три птички: голубенькая с малиновой головкой, малиновая с зеленой головкой и зеленая с золотой головкой. Птицы насвистывали райскую мелодию, и им было сказано сопровождать путешественников во время отправления. Королева острова подарила странникам чашу из изумруда. Вода, налитая в чашу, превращалась в вино. Она спросила, знают ли они сколько времени провели они с ней. Они сказали, что день, но королева ответила, что они не ели уже целый год. Когда корабль отчалил, птицы пели путешественникам до тех пор, пока остров и сами птицы не исчезли в тумане.

Видели мореплаватели и остров, стоящий на пьедестале, что торчал из воды как нога. Они кружили вокруг него, чтобы найти вход, но единственное, что увидели – дверь, закрытую на замок в основании пьедестала под водой. Это и был единственный путь на остров. Вокруг еще одного острова был возведен пылающий бастион, который постоянно кружился вокруг своей оси. В этом бастионе была открытая дверь. Когда дверь оказывалась напротив путешественников, то они могли видеть остров и всех его обитателей. Многочисленные жители этого острова были красивыми людьми, одетыми в дорогие одежды. За едой они использовали приборы из золота. Долго рыцари любовались этим чудом.

На очередном острове увидели они много людей, черных лицом и в черной одежде. Они постоянно рыдали. Многие лежали на земле. Был послан на берег еще один названный брат Мелдуина. Он тут же присоединился к рыдающей толпе, и стал делать все как они. Двое воинов было послано, чтобы вернуть его, но и они разделили его судьбу, попав под странные чары. Затем Мелдуин отправил еще четырех человек на остров, но приказал им не смотреть ни на землю, ни на небо, закрыть нос и рот своей одеждой и не дышать воздухом острова, и не отрываясь смотреть на своих товарищей. Таким образом удалось спасти двоих воинов, что отправились за братом Мелдуина, но тот остался на острове.

Еще на одном острове не увидели они ничего кроме форта, защищенного огромным белым бастионом. Ничего не было видно на бастионе кроме маленького белого кота, прыгающего с одной каменной колонны на другую. Они увидели броши и украшения из золота и серебра, висящую вышитую одежду. Они увидели куски ветчины и целого зажаренного быка, а также сосуды, наполненные пьянящими напитками. Мелдуин спросил кота было ли это все для них, но кот весело взглянул на него и продолжил играть. Мореплаватели поели и попили, и улеглись спать. Когда они собрались отчалить, третий названный брат Мелдуина предложил забрать с собой соблазнительное ожерелье. Несмотря на предупреждения вожака, он взял его. Тот час же кот прошел сквозь него как стрела и сжег дотла. Осталась только кучка пепла, а кот вернулся на колонны. Таким образом все три брата, что ослушались приказа колдуна и заставили команду взять их были либо убиты, либо оставлены на зачарованных островах.

Вокруг следующего острова были устроены демонические скачки. Всадники ехали прям по морю. Когда начались скачки, путешественники могли только едва различать формы лошадей, и могли слышать крики зрителей: “смотри за серой лошадью!”, “смотри за коричневой!”. Путешественники так испугались, что побыстрее уплыли.

Следующий остров был усыпан деревьями с золотыми яблоками, которые быстро съедали маленькие ярко-красные животные, которых увидели рыцари, приблизившись. Все они были сделаны из огня. Затем животные исчезли, а Мелдуин с людьми сошел на берег все еще горячий после этих огненных существ. С острова они увезли лодку, полную золотых яблок. Другой остров был разделен на две части медной стеной. Там паслись два стада овец: черные с одной стороны и белые с другой. Огромный человек делил и распределял овец, легко перебрасывая их через стену. Когда белая овца оказывалась среди черных, то тут же становилась черной. Если черная овца оказывалась среди белых, то тут же становилась белой. Путешественники хотели высадиться, но Мелдуин сказал, – давайте бросим что-нибудь на берег и посмотрим изменит ли это цвет. Если да, то мы не будем высаживаться.

Итак, они взяли черную ветку и бросили ее к белым овцам, и ветка стала белой. Они взяли белую ветку и бросили ее к черным овцам, и ветка стала черной.

– Нам повезло, – сказал Мелдуин, – что мы не высадились на этот остров.

Прибыли они еще на один остров. Там увидели они только одного человека, очень старого с длинными белыми волосами. Над ним было много деревьев на которых сидело множество птиц. Старик рассказал, что он также как они прибыл в коракле. Под его ногами был зеленый дерн, чтобы уравновесить лодку. Достигнув этого места, дерн сросся, образовав остров. Вначале остров был настолько мал, что на нем едва можно было стоять, но каждый год он увеличивался на один шаг, и на нем вырастало одно дерево. Он жил на острове несколько веков, а птицы – это души его детей и потомков, которые были отправлены сюда после смерти. И каждый день их кормят из рая.

На соседнем острове услышали они страшный рев мехов и кузнечных молотов, будто одновременно бьющих по наковальне. Казалось, что каждый звук исходит от ударов десятков мужчин.

– Они рядом? – спросил громкий голос.

–Тихо! – ответил другой.

Было очевидно, что они искали лодку. Когда путники отплыли, один из кузнецов бросил им вслед огромный кусок раскаленного до бела металла, который он выхватил клещами из печи. Кусок упал неподалеку от лодки, но все море, когда они уплывали, шипело и бурлило вокруг.

Еще один остров, который посетили воины, был окружен водяной стеной. Мелдуин и его люди увидели множество людей, погоняющих стада коров и овец. Люди кричали, – вон они, они снова приплыли.

Женщина стала кидаться в путешественников огромными орехами, которые она собрала для еды.

Когда Мелдуин с товарищами поплыли прочь от острова, они услышали, как один мужчина сказал, – где они сейчас? – а ему ответили, – они уплывают.

Посетили мореплаватели и остров, где фонтан горячей воды бил вверх, образуя арку похожую на радугу, охватывая весь остров.

Путешественники прошли под аркой, не намокнув. Они выловили из водяной арки много больших форелей, также много форелей попадало на них сверху. У них оказалось рыбы больше, чем они смогли унести.

Без сомнения это все удивительные приключения Мелдуина и его людей.

Последний остров, который они посетили, назывался “Воронов Ручей”. Один из путешественников, который сильно скучал по дому, рванулся к берегу, но как только его нога ступила на землю, он превратился в прах, что пролежал в земле тысячу лет. В первый раз осознали они как долго их не было и какое расстояние они преодолели. Вместо тридцати зачарованных островов они побывали на ста пятидесяти, многие из которых были в два-три раза больше Ирландии, от которой отчалили путешественники вначале. Получив нереально долгую жизнь, они забыли о первоначальной цели своего путешествия –найти убийц отца Мелдуина, так как ни разу не вспомнили о ней. Похоже заклятие острова стерло все мысли.

ПУТЕШЕСТВИЕ СВЯТОГО БРЭНДАНА

Молодой студент Брэндан был разбужен на заре кукареканьем петуха большого ирландского аббатства, где он жил. Студент встал, умыл лицо и руки, оделся и пошел в часовню, где он молился и пел до вечера. Девизом аббатства было утверждение “через песню приходит отвага”. Это была одна из тех огромных колоний – церковь, библиотека, ферма, мастерская, колледж, все в одном – что были широко распространены в шестом веке как в Ирландии, так и повсюду. Современному путешественнику их протяженность особенно хорошо видна по остаткам многочисленных зданий в Тинтерне, в Англии, разбросанным по обширной территории страны, где вы постоянно натыкаетесь на стены и фрагменты зданий, которые некогда формировали часть единого огромного института, где была организована жизнь общины, как в испанских миссиях в Калифорнии.

Например, в аббатстве Бэнгор в Уэльсе жило 2400 мужчин под руководством сравнительно небольшой группы монахов, имеющих такие организационные навыки как сегодня требуются на железной дороге. Некоторые из этих мужчин занимались механикой, некоторые работали в шахтах, но большинство занималось сельским хозяйством. Все работы производились вручную, без помощи животных, и в абсолютной тишине.

Так Брэндан работал в поле до полудня, а затем вернулся, так как должен был поработать в библиотеке, транскрибируя древние манускрипты или иллюстрируя молитвенники. Так как он должен был соблюдать тишину, он написал название книги, чтобы отдать библиотекарю. В случае если книга была христианской, то нужно было вытянуть руку и при этом перебирать пальцами так, как будто листаешь страницы. Если автор был язычником, то монах, просящий книгу, должен был почесать ухо как собака, чтобы показать свое презрение, так как правила гласили, что неверующего надлежит сравнивать с животным.

Беря книгу, он либо переписывал ее в Скриптории или библиотеке, либо брал в свою келью, где писал всю зиму без огня. Именно таким монахам мы обязаны всеми своими знаниями о ранней истории Англии и Ирландии. Нет никаких сомнений в том, что истории о Гилдасе и Беде были написаны Брэнданом или тем монахом, который написал в уголке прекрасного манускрипта: “Тот, кто не умеет писать, воображает, что это не труд, но, хотя, перо держат всего три пальца, устает все тело”. Таким же образом Брэндан мог обучиться музыке, и в его монастыре мог быть орган, или художественная школа, где рисовали прелестные миниатюры для святых миссалов. Такова была его юная жизнь в монастыре.

Раз в день их звали на трапезу, состоящую из хлеба и овощей. Единственной приправой была соль. Больным и старым, путешественникам и бедным давали пищу получше.

Число последних возрастало на Пасху. Триста или четыреста человек постоянно приходили и уходили, и монахи постоянно ждали их. После трапезы монахи проводили в часовне три часа, стоя на коленях и молясь в тишине. После этого исповедовались аббату и шли на заслуженный отдых. Все вещи у них были общими, никто даже не получал подарка исключительно для себя. Война до них не доходила. Редко когда вооруженные люди нарушали их покой. Обитель монастыря считалась раем в бушующем мире. Так как в Ирландии таких мест было много, то страна была известна как “Остров Святых”.

Время от времени Брэндана отправляли в другие аббатства, где он мог брать особые уроки, так как было у них несколько направлений в образовании: грамматика, риторика, диалектика, геометрия, астрономия и музыка. Так провел он три года, и, наконец, посоветовали ему пойти к особому учителю, что жил в горах и у которого была своя техника обучения определенным дисциплинам. Однако этот священник, итальянец, был очень беден и мог принимать гостей всего несколько недель.

Однажды, когда Брэндан сидел за занятиями, как гласит легенда, из трещины в стене выбежала белая мышь. Этот посетитель вскарабкался на стол и оставил там зернышко пшеницы. Затем мышь остановилась, взглянула на студента, побежала по столу и вернулась с еще одним зернышком, и еще одним, и так до пяти зерен. Брэндон, сразу все понял. Он встал и пошел за мышью к дырке в стене. Посмотрев в щель, он увидел гору зерна, ссыпанную в тайной комнате. Когда он показал это главе монастыря, то тот объявил это чудом. Еду раздали бедным, а люди благословили его щедрость, в то время как Бог благословил его ученье.

По прошествии лет Брэндан сам стал во главе одного из больших аббатств, аббатство Клонферт ордена св. Бенедикта, где под его руководством жило примерно три тысячи монахов. В этом аббатстве на один день остановился монах по имени Беринтус, который только вернулся из морского путешествия. От него Брэндан узнал о существовании далеко в океане острова под названием “Прекрасный остров”, куда удалился на покой монах по имени Мернок и многие члены его ордена. Беринтус увидел, что Менок и другие монахи живут отдельно друг от друга, чтобы молиться, но когда они сошлись, Мернок признался, что он и другие монахи подобны пчелам из разных ульев.

Они встречались за едой и в церкви. Их единственной едой были яблоки, орехи и разнообразные травы. Однажды Мернос сказал Беринтусу, – я отвезу тебя на Благословенный остров Святых. – Итак, они взошли на борт небольшого корабля и отправились на запад через густой туман пока не увидели яркий свет и не оказались рядом с большим и плодородным островом, на котором было много яблок. Там не было трав без цветения или деревьев без плодов, были там драгоценные камни, а остров пересекала большая река. Затем они встретили сияющего человека, который поведал им, что провели они на острове без еды и сна уже год. Когда они вернулись на Прекрасный остров, все знали, где они побывали по запаху их одежд. Такова была история Беринтуса, и с этого момента ничто уже не могло отвратить Брэндана от цели посетить эти благословенные острова самому.

Перед тем, как осуществить задуманное, он все же поехал примерно в 560 году к аббату по имени Энда, который жил на острове Арран, впоследствии названный “остров Святых”, монаху, который, как говорили, знал больше всех о дальних землях западного моря. Например, он знал о зачарованном острове Ху-Брасейл, который можно было увидеть с побережья Ирландии раз в семь лет, и который священник безуспешно пытался расколдовать. Люди верили, что некоторые острова были расколдованы посредством забрасывания на них нескольких искр от горящего торфа, но Ху-Брасейл был для такого слишком далеко. Были неоднократные попытки расколдовать его, запустив огненные стрелы, но пока безуспешные. Также Энда мог рассказать о чудесных способах пересечь море без лодки, о том, как его сестра Фанчея сделала это, расстелив свой плащ на волнах, и как она вместе с тремя другими монахинями плыла на нем. Однако, во время путешествия она заметила, что один край плаща ушел под воду, так как одна из ее компаньонок взяла с собой, против правил, медную чашу из монастыря. Как только чаша была выброшена, утонувшая часть плаща тут же вернулась на место, и они безопасно переправились. Св. Энда сам впервые пересек море и добрался до Аррена на большом камне, который он приказал своим последователям спустить на воду. Камень плыл, повинуясь дуновению ветра. Также он рассказал о другом священнике, который шел по морю как по цветущему лугу и собирал цветы. Слыша такие рассказы, как св. Брэндан мог испугаться отправиться в морское путешествие?

Он приказал построить лодку такую же, как можно сейчас видеть на реках Уэльса и Ирландии, названную коракл, и изготовленную из ивовой рамы, покрытой дубленой и промасленной кожей. С собой он взял семнадцать священников, среди которых был св. Мало, в те времена еще мальчик, но прославившийся потом. Они отправились на юго-запад. После сорока дней в пути они достигли скалистого острова с многочисленными ручьями, где они получили радушный прием и свежую провизию.

Они отплыли на следующий день, но запутались в течениях и ветрах, поэтому долго искали следующий остров, зеленый и плодородный, со множеством рек, где было много рыбы, и обширные стада овец размером с телку. Здесь они пополнили запасы провизии и выбрали ягненка без единого пятнышка, чтобы отпраздновать пасхальное воскресенье на другом острове, запримеченном ими в отдаленье.

Этот остров был абсолютно пуст, без песчаных берегов или лесистых холмов, и они сошли на него, чтобы приготовить ягненка. Но, как только они все приготовили, и запылал огонь, остров под ними как будто пошевелился, и они все в ужасе бросились в лодку, из которой еще не успел высадиться св. Брэндан. Их предполагаемый остров оказался китом, и они быстро гребли от него по направлению к тому острову, где были до этого, а в это время кит уплывал в море, и даже за две мили от него все еще виднелись отблески костра на спине кита.

Следующий остров, который они посетили был лесистым и плодородным. Там они увидели множество птиц, которые вместе с ними возносили хвалу Господу, поэтому путешественники назвали этот остров “Птичий Рай”.

Вот описание этого острова, данное старым писателем по имени Винкин де Ворд в “Золотой Легенде”:

"Вскоре по воле Господа они увидели остров, полный цветов, трав и деревьев, где они поблагодарили Бога за милость. Они пошли в глубь острова. Пройдя довольно далеко, они увидели колодец, у которого росло дерево со множеством ветвей. На каждой ветке сидели птицы, которых было так много, что даже листьев не было видно. Велико было их число, и они так весело пели, что для слуха это были райские звуки. Св. Брэндан опустился на колени и заплакал от радости, он помолился, обращаясь к Богу с просьбой, узнать, что означают эти птицы. После этого одна из птиц слетела к св. Брэндану, и звук ее крыльев был подобен веселому звуку скрипки, и показалось ему, что не слышал он никогда ничего лучше. После этого св. Брэндан приказал птице рассказать почему их так много на дереве и почему они так весело поют.

И птица ответила, – когда-то мы были ангелами в раю, но когда наш господин, Люцифер, упал в ад из-за великой гордости, то мы упали с ним из-за своих деяний. Кто-то упал ниже, кто-то выше, в зависимости от совершенного проступка. Так как наши проступки были невелики, Господь отправил нас сюда, где нет боли, а только великая радость и благодать, по его воле, чтобы мы служили ему наилучшим образом здесь на дереве. Воскресенье – день отдыха от земных забот, поэтому в этот день мы становимся белыми как снег, чтобы возносить хвалы Господу.

После этого все птицы запели так весело, что для слуха это были звуки рая. После ужина св. Брэндан и его спутники легли спать и спали очень хорошо. Каждое утро они просыпались и молились, и служили Богу. Они провели на острове семь недель, до исхода воскресенья Троицы".

Отправившись в плаванье, они несколько недель бороздили океан прежде, чем достигли другого острова. Эта земля была населена монахами, которыми руководили св. Патрик и св. Аилби. Рождество они встретили там. Год прошел в этих странствиях, и на протяжении шести следующих лет они традиционно совершали этот цикл, всегда проводя Страстную Неделю на острове, где они нашли овец, празднуя Пасху на спине того самого терпеливого кита, посещая Остров Птиц на Пятидесятницу, и посещая остров св. Патрика и св. Аилби на Рождество.

Однако на седьмой год они встретились с абсолютно новыми опасностями. Они были атакованы, как гласит легенда, вначале китом, затем грифоном, а потом циклопами или одноглазыми великанами. Кит, который атаковал их, был выброшен на берег острова, куда они приплыли, так что они смогли разрезать его. На следующем острове росли огромные фрукты, и он был назван “Остров Сильных Людей”. На последнем острове виноград наполнял воздух благоуханием.

После этого увидели они остров, где было пламя и пепел, там жили кузницы циклопы. Путешественники уплыли в свете огромного пламени. Утром, посмотрев на север, они увидели большую и высокую гору, извергающую пламя. Быстро отвернувшись от этого ужасного зрелища, они увидели маленький круглый остров на вершине которого жил отшельник, который дал им свое благословение. После этого они вновь отправились на юг, чтобы провести Страстную Неделю, Пасху и Троицу там же, где и всегда.

Именно во время этого путешествия, согласно легенде, состоялся их странный разговор с Иудой из Кариота, из которого Мэтью Арнольд создал балладу. Плывя по ветренным северным морям в Рождество, св. Брэндан увидел проплывающий мимо айсберг, на котором неподвижно лежало человеческое тело. Когда тело пошевелилось, то Брэндон заметил невероятное сходство с изображениями Иуды из Кариота, умершего пять веков назад. Когда лодка подплыла к айсбергу, Иуда из Кариота заговорил и поведал им свою историю. После того, как он предал Христа, и после того, как умер, его приговорили к пламени ада (в те времена в него верили буквально), но в ночь Рождества к нему явился ангел и сказал, что он может пойти и часок охладиться.

– За что такая милость? – спросил Иуда.

И ангел ответил ему, – вспомни прокаженного в Иоппии.

И вспомнил бедный Иуда как однажды, горячий ветер, названный Сирокко, гулял по улицам Иоппии. Иуда увидел голого прокаженного, сидящего у дороги в агонии от палящего ветра и песка. Иуда накинул на него свой плащ, чтобы укрыть от ветра, и получил благодарность.

Ангел сказал, что в награду за это он может каждый год на один час отдыхать от боли. Ему разрешено в этот час лежать на айсберге и остужать жар, дрейфуя по северному морю. После этого св. Брэндан склонил голову в молитве, а когда взглянул вверх, то час уже прошел, и Иуда заторопился вернуться обратно к мучениям.

Похоже, что только после семи лет странствий достигли они загадочных туманов, окружавших Остров Святых, и сошли на берег, залитый солнечным светом. Остров был большим. Он был усыпан драгоценными камнями, спелыми фруктами. Они шли по нему сорок дней так и не видя конца, но они нашли реку, которая делила остров пополам и текла с востока на запад. Тогда явился им ангел и сказал, что они не могут идти дальше, но могут вернуться к своей лодке, взяв немного фруктов и драгоценных камней, что будут распределены среди святых, когда весь мир обретет истинную веру.

Похоже, чтобы ускорить это время св. Мало, самый молодой из монахов – путешественников, захотел в своем рвении кого-нибудь крестить и выкопал языческого великана, который почему-то был погребен на благословенном острове. Он не только выкопал великана, но и оживил его, чтобы крестить и направить на путь истинной веры. После этого он дал ему имя Милдус и позволил вновь умереть, чтобы быть захороненным заново.

После, направляясь домой и выплывая из тумана, они вновь побывали на Прекрасном острове, получили благословение монастырского аббата, и направились в Ирландию, чтобы поведать соплеменникам о виденных чудесах.

Монастырь св. Брэндана в Клонферте, говорят, вырос до трех тысяч монахов, а он остаток своей жизни провел в мире и святости. Многие верят до сих пор, что острова, которые он посетил, формируют часть американского континента. И некоторые ирландские ученые до сих пор считают его первооткрывателем данного полушария примерно за тысячу лет до Колумба, но данная точка зрения не произвела сильного впечатления на историков. Эти же ученые считают, что Птичий Рай находится в Мексике, а один ирландский поэт написал длинное стихотворение, описывающее какие радости, там можно найти:

"Солнечным утром я видел

Желтых прежёлтых птиц,

Что сидели на ветках зеленых деревьев,

Сладко щебеча все утро.

Были там и другие:

Серые, черные, голубые,

Что прижимались к старым деревьям,

Долбя их кору,

Также как совесть долбит человека.

Были там птицы как бриллианты,

Трель выводившие сладко.

Прекрасные как цветы, парящие огоньки.

Крылатые изумруды оттенка золотого,

И птицы побольше с оранжевым опереньем.

Цветастая, поющая толпа,

Что вечно щебечет и громко кричит в молчаливом лесу".

КАК КИРВАН ХУ-БРАСЕЙЛ ИСКАЛ

Мальчик по имени Кирван лежал на крутом утесе острова Иннисмейн (один из островов Эррана), прежде называемого Островом Святых. Он вглядывался в Атлантический океан в поисках Ху-Брасейла. Так они называли его, таинственный остров, который видел дед Кирвана, или думал, что видел, как и отец Кирвана. Действительно, на острове не было ни одного пожилого человека, которому не казалось бы, что он видел остров. И чем старше был человек, тем чаще он видел его, и тем больше был остров. Однако Кирван его никогда не видел. Каждый раз, забираясь на вершину самой высокой скалы, где он охотился на птиц, он залазил на большую груду гранита, названную “Грегори”, и смотрел на запад, особенно на закате, в надежде, что одним счастливым вечером он наконец увидит очертания скал и лугов Ху-Брасейла. Но пока что он ничего не видел. Это все случилось более двух сот лет назад.

Как обычно в этот час он пошел к “Грегори”, потому что встречался с другими мальчишками и ловил буревестников, когда его спускали со скалы. Глава острова нанял мальчиков и платил им по шесть пенсов за десяток птиц, чьи перья он продавал. У мальчиков была веревка в триста футов, которая доставала до основания утеса. Один из них обвязывал веревку вокруг пояса, а затем держал ее двумя руками, пока четыре или пять сильных мальчиков опускали лазальщика или скалолаза, как его называли, над пропастью. Кирвана таким образом опустили к скалам у моря, где обитали буревестники. Отвязав веревку, он ловил птиц ночь на пролет. У него был шест с удавкой на конце, которой он легко хватал тяжелых и тупых птиц за голову. Каждую пойманную птицу, он привязывал к веревке, чтобы таким образом вытащить их утром на верх.

Таким образом он поймал двадцать или тридцать птиц, не считая огромных яиц, найденных в глубоких пещерах утеса. Вот что было у него утром, когда его друзья пришли , чтобы поднять его.

Данное занятие было хорошей школой для воспитания мужества, так как иногда нога какого-нибудь мальчика соскальзывала, и он разбивался в дребезги. В другое время Кирван рыбачил в отцовской лодке или погонял телят для продажи на материк, или собирал соль в пещерах после высоких приливов, или собирал водоросли для фермеров. Но он всегда ждал то время, когда увидит очертания острова Ху-Брасейл и отправится к нему.

Однажды, когда все рыбацкие лодки уши на промысел сельди, а вместе с ними и Кирван, спустился густой прегустой туман, и Кирван был отрезан от остальных. Его напарник или мальчик-солнечник, как бы его назвали в Новой Англии, перешел в другую лодку, чтобы нарезать наживку, но Кирван мог хорошо управлять лодкой и в одиночку. Долго плыл он на запад, где казалось были другие лодки, а иногда он расправлял свой маленький парус и брал весло, но управлять лодкой в открытом море также тяжело как грести.

Наконец туман рассеялся, и он увидел, что находится один посреди океана. Он потерял ориентацию и не мог определить направление по компасу. Вдруг из тумана на горизонте проступили, как ему показалось, очертания земли. Это придало ему силы, и он стал усердно грести, чтобы добраться до туда, но прошло много времени с тех пор, как он ел, поэтому у него закружилась голова и он лег на дно лодки, не думая о том, что может случиться. Слабея все сильнее и сильнее, он не понимал, что делает. Внезапно он встрепенулся, так как услышал голос над головой, позвавший его. Над собой он увидел корму небольшого судна, и моряк помог ему забраться на борт. Он оказался на палубе судна вместимостью около семидесяти тон, с Джоном Нисбетом, капитаном, и командой из семи человек. Они шли из Киллебегса (Графство Донегал, Ирландия) к берегам Франции, нагруженные маслом, салом и шкурами, а из Франции везли французское вино, но также, как и Кирван заплутали в тумане.

Мальчика тут же приняли в команду как моряка. Здесь говорится о дальнейших приключениях корабля, описанных Кирваном по возвращению домой несколько месяцев спустя.

Какое то время туман продолжал сгущаться, и когда он внезапно исчез, то они оказались у неизвестных берегов, и ветер гнал их к суше. На корабле были люди хорошо знавшие побережья Шотландии и Ирландии, но они не видели ничего подобного. Найдя место, где было меньше трех саженей воды, они встали на якорь и отправили в шлюпке четырех человек, чтобы выяснить, где они оказались. Среди них были: Джеймс Росс, плотник, двое моряков и мальчик Кирван. Они взяли сабли и пистолеты. Сойдя на берег у небольшого леса, они прошли милю в глубь острова по прекрасной долине, где паслись коровы, лошади и овцы. Так вышли они к замку, небольшому, но хорошо укрепленному. Они подошли к двери и постучали. Никто не ответил, и они отправились дальше, поднялись на зеленый холм, где было множество черных кроликов. Однако, поднявшись на вершину и осмотревшись, они не увидели никаких жителей острова или домов.

Они рассказали всё, вернувшись на корабль. После этого вся команда, за исключением одного человека, что остался на вахте, сошла на берег, где они проходили несколько часов, но так ничего и не нашли. С наступлением ночи они развели костер у упавшего дуба на берегу. Они лежали вокруг огня, разговаривая и покуривая недавно открытый сорняк, табак, когда внезапно услышали ужасный шум, доносившийся со стороны замка, а потом и всего острова, который напугал их так, что они вернулись на судно и пробыли на нем всю ночь.

Утром следующего дня они увидели почтенного пожилого господина и его десять безоружных спутников, идущих к берегу. Поднявшись на борт, пожилой господин спросил на гаэльском кто они и откуда. Услышав рассказ моряков, он пригласил их сойти на берег в качестве его гостей. Они сошли на берег хорошо вооруженные, а старик обнял каждого из них, говоря, что за сотню лет этот остров, названный Ху-Брасейл или О-Брасейл, не видел ничего лучше. Предки старика были принцами этого острова, но уже много лет он находился во власти заклинателей, которые сделали остров практически невидимым, чтобы не мог к острову причалить ни один корабль, и по этой же причине он и его друзья не могли ответить путешественникам, когда те постучали в дверь. Заклятье действовало до тех пор, пока кто-нибудь из добрых христиан не разведет огня на острове. Что и было сделано прошлой ночью, а те ужасные звуки, что они слышали были силами зла, которые покинули этот остров навсегда.

И действительно, когда моряков подвели к замку, они увидели, что центральная башня была разрушена отступающими силами зла, а в залах замка сидели почтенные мужчины и женщины, благодарившие их за то, что они сделали. Затем им показали остров, который оказался шестьдесят миль в длину и тридцать в ширину. Там было много лошадей, коров, овец, оленей, кроликов и птиц, но совершенно не было свиней. Также там были богатые залежи серебра и золота, но было мало людей, а много развалин старых городов и деревень.

Моряки, получив богатое вознаграждение, были доставлены на судно и, получив указания куда плыть, отправились в порт. Добравшись до дома, они показали главе своего города предметы из золота и серебра, старой работы, немного потемневшие, но все же из чистого золота. Некоторые горожане тут же загорелись желанием отправиться с ними обратно. В течении недели была организована экспедиция, включавшая в себя несколько золото добытчиков, которые хотели получше узнать обитателей острова. Однако, что-то случилось на море, и об этой экспедиции никто и ничего больше не слышал.

От части по этой причине, а от части потому, что никто из членов команды капитана Несбита не захотел вернуться на остров, со временем появились сомнения в том, что остров Ху-Брасейл или О-Брасейл был найден. Были и те, кто считал, что древнее золото могло быть получено в результате пиратства, что случалось среди испанских моряков, а что же до Кирвана, то некоторые из его товарищей прозвали его самым большим лжецом, когда-либо жившем на свете.

Но что совершенно точно, так это то, что остров Бразилия или Ху-Брасейл появился на картах с 1367 года, как остров недалеко от берегов Ирландии. Спустя сотню лет было предпринято множество путешествий из Бристоля, чтобы найти его. Около 1636 года было упомянуто, что остров можно часто увидеть с берега. На картах лондонского адмиралтейства до 1850 года он значился как Бразильская Гора. Если многие люди пытались найти его и терпели неудачу, почему не мог попробовать Кирван и достичь цели? Ну а то, что он немного приукрасил историю, добавив заклинателей и волшебные замки, так не было в те времена путешественника, которому не хотелось поступить также.

ОСТРОВ РУКИ САТАНЫ

У зажиточного фермера Коналл Уа Корра из провинции Коннахт было все для счастья кроме одного – у них с женой не было детей, чтобы скрасить их старость и унаследовать состояние. Коналл молился о детях и однажды в молитвенном порыве сказал, что пусть даже детей пошлет Сатана, чем совсем быть без них. Через год или два его жена родила троих сыновей. Когда сыновья выросли, их так задирали другие молодые люди, называя их детьми Сатаны, что они решили: "если действительно Сатана наш отец, то будем делать сатанинскую работу“. Итак, собрав банду из нескольких жителей деревни, они начали грабить и разрушать церкви в соседних областях, и таким образом разрушили половину церквей в стране. Наконец они решили побывать в церкви Клотара, чтобы разрушить ее, а если потребуется, то и убить отца своей матери, главного мирянина прихода.

Когда подошли они к церкви, то увидели перед ней пожилого человека в зеленом, раздававшего еду и питье жителям и прихожанам. Видя это, они решили отложить свои планы до следующего дня, а пока они отправились в дом своего дедушки, чтобы переночевать у него. Когда они уснули, то старший из братьев, Лочан, увидел кошмар. Вначале он увидел радости рая, а затем ужас будущего наказания. Разбудив братьев, он рассказал им свой сон, и поняли они, что служили злу и выступали против добра. И так он сожалел о содеянном, что убедил своих братьев в правоте своих мыслей, и они согласились утром пойти к деду и покаяться в своих греховных поступках и попросить прощения.

Так они и поступили, а он посоветовал им отправиться к знаменитому святому Финнену из Клонарда и взять его в духовные наставники. Оставив оружие, они направились в Клонард, где люди, смертельно напуганные ими и знающие об их подлости, убежали, спасая свою жизнь, кроме святого, который вышел им навстречу.

Вместе с ним три брата совершили самые суровые религиозные обряды, и через год они пришли к св. Финнену и попросили о наказании за свои прежние преступления.

–Вы не можете, – сказал он, – вернуть к жизни тех, кого вы убили, но вы, по крайней мере, можете восстановить здания, которые разграбили или разрушили.

Итак, они пошли и восстановили много церквей, после чего отправились они в паломничество по великому Атлантическому Океану. Они построили курраг или коракл из трех шкур. Он был рассчитан на девять человек, поэтому они выбрали пятерых из многочисленных желающих присоединиться к компании. Среди них были священник, дьякон, музыкант и человек, сделавший лодку. И так они вышли в море.

Так случилось, что несколько лет назад произошла ссора из-за охоты на оленя, в результате которой люди Росса убили короля. В качестве наказания было решено взять шестьдесят пар людей Росса и отправить в море по две пары в маленьких лодках, чтобы встретить свою судьбу в глубинах моря. За ними проследили, чтобы они не могли нигде высадиться, и в течении многих лет о них ничего не было слышно. Считалось, что самая благочестивая задача, которую могли бы выполнить эти кающиеся паломники, – это поиск этих изгнанных людей. Они решили не следовать никакому маршруту, но положились на волю Провидения. Поэтому отправились они на северо-восток Атлантики, где они посетили несколько прекрасных островов на одном, из которых была огромная птица, которая рассказала им, как гласит легенда, целую историю мира и дала им лист с дерева размером с быка, который в последствии много лет хранился в одной из церквей. На следующем острове они услышали прекрасные человеческие голоса и нашли те пропавшие шестьдесят пар, которые обосновались там.

Паломники продолжили свой путь в лодке пока не достигли берега Испании, где они высадились и прожили какое-то время. Епископ возвел церковь, священник стал в ней служить, а органист занялся музыкой.

Все процветали, кроме строителя лодки и трех братьев. Они не были удовлетворены, так как слишком много времени провели в море и жаждали новых подвигов для своей праздной доблести. И им показалось, что однажды они нашли ей применение, когда увидели на берегу моря женщин, рвущих на себе волосы. Когда они попросили объяснений, то пожилая женщина ответила, – сеньор, наши сыновья и мужья вновь попали в руки Сатаны.

Услышав это, три брата были озадачены, так как вспомнили как по молодости считали себя детьми Сатаны. Расспросив поподробнее, они узнали, что разбитая лодка, которую они увидели у берега – одна из двух лодок, занесенных далеко в море, и подошедшая слишком близко к острову, прозванному моряками Isla de la Man Satanaxio или Остров Руки Сатаны. Выяснилось, что в этом регионе так называли остров, окруженный холодными туманами и смертельно ледяной водой. Никто и никогда не доплывал до него, так как он постоянно менял место, но иногда там появлялся демон, который утаскивал мужчин и даже целые лодки, которых, схваченных однажды ночью, уже никто и никогда больше не видел, беспомощно погибших жертв Руки Сатаны.

Когда путешественники посмеялись над этой легендой, деревенский священник показал им на первой карте Бьянко название "De la Man Satanagio", а на карте Беккарии – только название "Satanagio", поскольку оба они были названиями островов. Не испугавшись имени Сатаны, как того, кого они считали своим покровителем в дни тьмы, братья смело вышли в море и направились на запад, а за ними последовали испанские рыбаки. Проплывая один остров за другим, которые казались зелеными и плодородными, они оказались, как показалось в наименее благоприятном месте – безумно ветренном и становящимся час от часу все холоднее. Быстро сгустился туман такой сильный, что они могли едва видеть соседнюю лодку, а испанские моряки кричали им, – "Garda da la Man do Satanaxio!" (Смотрите, Остров Руки Сатаны).

В это время туман стал еще плотнее. Когда на мгновение лодки разделились, то что-то в виде гигантской руки поднялось высоко над ними. Показалось на мгновение, а затем обрушилось на лодку испанских рыбаков, круша лодку на части, утаскивая некоторых людей под воду, в то время как другие плыли в ужасно ледяной воде к кораклу, где их с трудом втаскивали в лодку. Все это усложнялось тем, что вода вокруг страшно бурлила. Уплыв подальше от этого опасного места, они лежали на дне, совершенно не понимая куда плыть, когда пришла ночь. Наконец туман рассеялся и выглянуло ясное солнце. Куда бы ни смотрели они, нигде не было и следов ни острова, ни демонической руки. Однако, в лодке были испанские рыбаки, поэтому нельзя было сказать, что ничего не случилось. В этот день они вместе с остатками команды направились дальше на запад, а ночью спустился такой же туман и стало также смертельно холодно.

Увидя, что они на отмели, и совершенно очевидно, что рядом с каким-то островом, они решили бросить якорь. Как только человек перегнулся через борт, чтобы отвязать якорь, та же неведомая сила, овладела им и столкнула за борт. Его тело не было видно. Как только поднялся ветер, они поймали его и плыли так до полудня следующего дня. Вновь они не увидели остров, а океан был таким же глубоким. К полудню туман рассеялся, а они в один голос закричали, что нужно поворачивать лодку и возвращаться в Испанию. Два дня плыли они спокойно по летнему морю. Затем вновь спустился туман, и в эту ночь они сели на весла. Казалось, что мимо них проплывают неясные острова, едва видимые в тумане. Иногда возникала какая-нибудь вершина, похожая на огромную руку. Они даже слышали случайный всплеск или рык, как будто рука спустилась вниз. Однажды они услышали крик, похожий на крик моряков с соседнего судна. Тогда они стали вглядываться в туман, и увидели, как весь остров переворачивается вверх тормашками. Его вершина ушла под воду, а плоское основание оказалось над водой, и вся вода бурлила на несколько лиг вокруг, будто земля и море перевернулись.

Солнце встало над морем хаоса. Не было видно ни демона, ни острова, только несколько айсбергов дрейфовали на горизонте, и испуганные мореплаватели отправились домой. Увидеть айсберг так далеко на юге было редкостью, что подогрело всеобщий страх. Среди суеверных моряков появлялось все больше и больше рассказов, все ужасы смешивались. Однако, говорят, что некоторые старые испанские моряки с этого побережья, которые уходили в дальнее плавание, смеялись над рассказами о Руке Сатаны, говоря, что любой, кто видел, как опрокидывается айсберг, знал бы об этом все. Однако, считалось, что это была простая зависть и ревность, а смелые рыбаки так и остались героями до конца своих дней. И только через сто или двести лет остров Satanaxio исчез с карт.

АНТИЛЛИЯ, ОСТРОВ СЕМИ ГОРОДОВ

Молодой испанский паж, Луис де Вега, несколько месяцев провел при дворе Дона Родриго, короля Испании, когда услышал жалобы старых рыцарей, прибывших из замка в Толедо, относительно недавнего и самого дерзкого каприза короля.

– Он хочет, – шепотом сказал один, – проникнуть в тайную пещеру готских королей, на которую каждый последующий король вешал висячий замок.

– На сегодняшний день их там двадцать семь, – перебил еще более пожилой рыцарь.

– И он хочет, – продолжил первый после того, как его прервали, – взять оттуда сокровища своих предков.

– Так он и должен сделать, – сказал другой, – иначе у сына своих предков не останется своих сокровищ.

– Но на нем лежит заклятье, – ответил другой.

– Много лет на Испанию совершаются набеги, а легенда гласит, что только талисман из пещеры сможет это остановить.

– Ну, – ответил насмешник, – только войдя в пещеру, он получит талисман.

– Но если он проникнет в нее, он потеряет силу.

– Хороший талисман, – сказал другой. – Какой толк от талисмана, который никто не видит. Если бы я был королем, я бы держал его в руках. Я предложил ему не обращать внимания на седобородых старцев, а взять сокровище себе. Я вызвался сопровождать его.

– Если вашей милости будет угодно, – заговорил воодушевленный Луис, – можно ли мне поехать с вами?

– Да, – ответил Дон Алонсо де Каррегас, поворачиваясь к пылкому мальчику, – куда едет король, туда еду я, и туда едет мой товарищ. Смотрите сеньоры, – сказал он, поворачиваясь к остальным, – как вера детства ввергает ваши страхи в стыд. Для его Величества ужасы гоблинской пещеры всего лишь шутка, которая пугает старых и пробуждает отвагу в молодых. Возможно, король найдет пещеру полную золота и драгоценных камней. Тот, кто пойдет с ним, разделит добычу. Этот мальчик – мой первый рекрут. Кто следующий?

К этому времени целая группа придворных, молодых и старых, собралась вокруг Дона Алонсо, и каждый мужчина до тридцати был готов ввязаться а авантюру. Однако придворные старшего возраста и архиепископ Оппас пытались уговорить короля отступить.

– О король, уважай, – сказали они, – обычай, что соблюдали твои двадцать семь предков. Скажи нам, какая сумма, по-твоему, является сокровищем, лежащим в пещере, и мы лучше соберем ее в своих поместьях, чем увидим, как священную традицию сводят на нет.

Единственным ответом короля было: “Следуйте за мной”. Дон Алонсо быстро отправил мальчика Луиса, чтобы тот собрал молодых рыцарей, заявивших о желании идти в поход. Доблестный отряд спустился по пологим ступеням, что вели от дворца к пещере. Новость распространилась. Дамы собрались на балконах, а красивое лицо смеющейся девочки высунулось из беседки, когда она бросила розу счастливому Луису. Увы, роза немного промахнулась мимо цели, а ударилась об одежду архиепископа Оппаса, который стоял с угрюмым лицом, глядя на проходящих мимо молодых людей. Архиепископ безжалостно смял розу рукой в которой держал распятье.

Розовые лепестки облетели, упав на пол, и были растоптаны мужскими каблуками. Они шли из одной комнаты в другую, освещая путь факелами, так как пещера находилась глубоко под землей. Однако они не нашли никаких сокровищ кроме украшенного драгоценными камнями стола Соломона. Если бы не их завышенные ожидания, то одного стола было бы достаточно, чтобы вознаградить их за смелость. Некоторые думали, что стол принесли римляне из Храма Соломона, а из Рима он был доставлен готами и вандалами, которые разграбили этот город, а впоследствии завоевали Испанию. Но все верили, что он священен, а теперь видели, что он и великолепен. Некоторые говорили, что стол сделан из чистого золота и украшен драгоценными камнями, другие – что из золота и серебра, что придало ему желто-белый цвет, и украшен он рядом жемчуга, рядом рубинов и рядом изумрудов. Считается, что стоял он на 360 ножках, и каждая ножка была сделана из цельного изумруда. Увидя, что он из себя представляет, король не решился вынести его, а оставил там как есть. Переходя из одной пустой комнаты в другую, они, наконец, поняли, что все проходы ведут к самому глубокому помещению, где в центре стояла мраморная урна. Однако глаза всех с урны переместились на огромное полотно, изображающее конницу в движении. Их лошади были арабскими скакунами, а их оружие – ятаганы и копья, с развевающимися вымпелами. На головах у них были тюрбаны, а густые черные волосы ниспадали им на плечи. Одеты они были в шкуры.

Никогда еще при дворе не видели вооруженных всадников таких диких, таких отчаянных и таких грозных. Отвернувшись от них, король достал из урны пергамент, который гласил: “Здесь изображены люди, которые, если кто-нибудь войдет в пещеру и будет разрушено заклятие, заключенное в эту урну, завоюют эту страну”. Простое любопытство сделало свое дело.

Поторопившийся король, прикрывая глаза руками, выбежал из пещеры, его рыцари последовали за ним. Последними были Дон Алонсо и мальчик Луис.

– Несмотря ни на что, мой господин, – сказал Луис, – я бы нанес удар по этим отважным варварам. – Возможно у нас будет такая возможность, – сказал мрачный рыцарь.

Он закрыл центральную дверь пещеры и попытался собрать сломанные замки, но все напрасно. В двадцать четыре часа все королевство узнало о случившемся.

Мальчик Луис не осознавал, в какую сложную интригу он попал. В глубине души его покровитель, Дон Алонсо, ужасно злился на слабого и распущенного короля. Он и его отец, граф Джулиан, и архиепископ Оппас, его дядя, в тайне вынашивали планы мести Дону Родриго за то, как тот обошелся с сестрой Дона Алонса, Флориндой. До них дошли слухи, что армия странных воинов из Африки, угрожают пересечь пролив, названный Гибралтаром, и напасть на Испанию. Клятва верности королю удерживала этих придворных, но в тайне они ненавидели его и желали его свержения.

К следующему дню они спланировали передать короля Маврам. Граф Джулиан привез Дону Родриго военный доклад и под каким-то предлогом увез Флоринду от двора.

– Когда ты снова приедешь, – сказал сластолюбивый король, – привези мне несколько соколов с юга, чтобы мы вновь могли отправиться на соколиную охоту.

– Я привезу вам достаточно соколов, – был ответ, – сколько вы никогда не видели до этого.

Но Дон Родриго, как говорит арабский историк, не до конца понял значение этих слов.

Для молодого Луиса это был тяжелый удар, когда он узнал об интриге, плетущейся вокруг него. Он бы с радостью остался верен королю, каким бы никчемным тот не был. Но Дон Алонсо был его покровителем, поэтому он держался его. В это время план подходил к своему завершению, и арабская армия приближалась к проливу. Всего один набег на Испанию показал Музе, арабскому генералу, слабость королевства. В городах не было укреплений, жители были безоружны, а многие из дворян недолюбливали короля.

– Поторопимся, – сказал он, – в эту страну, где дворцы забиты золотом и серебром, а мужчины не умеют защищаться.

После этого, ранней весной 711 года Муса послал своего главнокомандующего, Тарика, переправиться через пролив в Испанию с армией из семи тысяч человек, состоящей в основном из отборной кавалерии. Они пересекли пролив, прозванный в дальнейшем Узким Морем, на многочисленных торговых кораблях и высадили войска в Танжере и Сеуте. Высадившись на этом знаменитом мысе, они дали ему имя своего арабского генерала – гора Тарика, Дшебел-Тарик, или, если сокращенно, Гибралтар.

Луис, под предводительством Дона Алонсо, был быстро послан вместе с испанскими войсками, чтобы противостоять арабским захватчикам. Так как это были конные войска, у Луиса появилась возможность рассмотреть новых врагов и изучить их тактику. Они представляли собой живописную Орду. На груди у них была кольчуга, на головах – белые тюрбаны. Луки висели у них за спиной, а мечи висели на поясе, в то время как они крепко сжимали в руках длинные копья.

Арабы говорят, что их тип вооружения пришел к ним от короля Давида, для которого, как они говорят, Бог сделал железо мягким, и в его руках оно стало как нить. Больше половины из них были верхом на лошадях своей страны. Белые, черные, и красные тюрбаны и одежда смотрелись особенно выразительно на фоне стояночных костров. Эти люди были также хорошо натренированными и успешными солдатами, которыми двигала как вера, так и жажда наживы. По самым достоверным подсчетам их было двенадцать тысяч, так как Муса послал подкрепление, и им противостояло войско в пять или восемь раз больше их числа. Но лишь небольшая часть испанцев была вооружена или умела воевать. И многим из них приходилось полагаться на дубинки, пращи, топоры и короткие косы. Луис, граф Джулиан и архиепископ Оппас командовали кавалерией, но вскоре Дон Алонсо и Луис отделились, чтобы сопровождать короля Дона Родриго.

Битва началась на рассвете в воскресенье, 19 июля 711 года. Вызывающе гремели трубы надвигающейся испанской армии, а им отвечали мавританские рога и литавры. Когда войска сблизились, крики испанцев утонули в улюлюканьях арабов, и слышалось только “Lá ilá-ha ella-llah” (нет божества кроме Бога). Говорят, что когда войска подошли близко, то Родриго сказал, – Во имя всех святых, именно этих людей я видел на полотне в пещере в Толедо. И все же он держался, как король, и ехал по полю битвы в колеснице из слоновой кости, обитой золотом, с шелковым навесом, украшенным жемчугом и рубинами, в то время как повозка была запряжена тремя белыми мулами в ряд. Ему было тогда около восьмидесяти лет, и он был одет в шелковую мантию, расшитую жемчугом. Он привез с собой в телегах и на мулах свои сокровища в драгоценностях и деньгах. И было у него множество мулов единственной поклажей которых были веревки, чтобы связывать руки пленников. Так был уверен король, что сделает каждого араба своим пленником. Проезжая вдоль рядов, он смело обращался к своим войскам, а доехав до середины, он вышел из кареты и сел на своего белого коня Орелио.

Случилось все это до изобретения пороха, поэтому все битвы были в рукопашную. Результат первого дня был спорным, поэтому Тарик проехал перед войсками, призывая их бороться за религию и собственную безопасность. Когда началась битва, Тарик яростно наскочил на испанского главнокомандующего, приняв его за короля, и убил. На мгновение показалось, что король убит, и это придало арабам сил. Линия испанцев дрогнула. И в этот момент весь фланг кавалерии, где был Луис выехал из укрытия и направился к флангу войска, избегая арабов и испанцев.

– Что это значит? – спросил Луис.

– Это значит, что архиепископ Оппас предает короля.

В этот момент выехал Дон Алонсо и подбодрил их словами: “Больше мы не будем, – сказал он, – подчиняться этому королю имбецилу, который не может ни править, ни воевать. Он и его войско – сборище старух, мужики только арабы. Тарик все устроит, а мы спасем свою страну, присоединившись к тому, кто может ей управлять”.

Луис застонал от отчаяния. Для него это был акт ужасного предательства, но большинство вокруг него, казалось, были готовы к этому, и он сказал себе: “В конце концов Дон Алонсо мой господин и я должен держаться его”. Поэтому он остался со всеми, а вся кавалерия последовала за Оппасом на холм, от куда они наблюдали за битвой. Вскоре началась паника. Арабы сметали все на своем пути, а король или был убит, или спрятался в монастыре.

Многие испанцы из отколовшегося крыла кавалерии впоследствии упрекали себя за то, что было сделано; и хотя архиепископ имел некоторое влияние на победившего генерала и убедил его позволить христианам повсюду сохранить часть своих церквей, все же он получил, в конце концов, награду предателя – презрение и самобичевание. Когда не смог он больше терпеть этого, то он вместе с шестью епископами и многими христианскими семьями организовал экспедицию из испанского порта на Гибралтар. Однако их побег не остался не замеченным. Когда они проезжали длинной колонной из солдат, священнослужителей, женщин и детей между холмов, то увидели преследующую их банду арабов.

Архиепископ сказал всем немедленно спрятаться в пустыне в крепости, которую они проходили, опустить решетки и охранять стены. Нужно было создать видимость, что их много, поэтому он попросил женщин одеться мужчинами, а длинные волосы подвязать под подбородком, чтобы те напоминали бороды. Им на головы он надел шлемы и дал в руки мечи. Предводитель арабов увидел, что крепость охраняет большое войско. Подчиняясь приказу, он через некоторое время уехал, а компания архиепископа продолжила свой путь к месту отправления. Луис оказался рядом с темноглазой девушкой, которая ехала на белом муле. Когда он отважился пошутить над недавним внешним видом девушки, когда она смотрелась кавалеристом, то девушка холодно ответила, – неужели ты думал, что только розы мое оружие?

Присмотревшись, он узнал смеявшееся лицо, которое однажды видел в окне, но больше ему не удалось поговорить с ней, так как она легонько хлестнула мула и нашла спасение рядом с архиепископом, к которому Луис не отважился подъехать.

Больше он не видел девушку, пока не встретились они на борту одного из кораблей, оставленных арабами у Гибралтара, и на котором они причаливали к нескольким островам в Море Тьмы, о которых слышал Оппас. Среди этих остовов было суждено им найти свой будущий дом.

Путешествие, вначале трудное, вскоре стало мирным и спокойным. Небо было чистым, светила луна. Вуали испанских девушек были хороши днем, но бесполезны вечерами, и Луис много разговаривал на палубе с Хуанитой, оказавшейся младшей родственницей архиепископа. Было понятно, что она собиралась принять постриг, и несмотря на молодость, со временем стать аббатисой монастыря, который они построят на островах. Хотя ее родственник был суров с остальными, но с ней он был добр, поэтому она поступала по-своему, особенно под луной и звездами. Что же касается остальных, то они каждый день совершали службы, такие же торжественные и звучные, как на берегу, за исключением тех редких случаев, когда главный бас замолкал, страдая от морской болезни в одной из кают внизу.

Красивые григорианские мессы долетали до рая, и совершенно точно, что даже у отцов паломников во время их двухмесячного путешествия по Атлантике, даже сто лет спустя, не было такой богатой мелодии, что плыла над летними морями. Луис был любимчиком Оппаса. Архиепископ, казалось, не видел никакой опасности в нахождении влюбленного юноши рядом со скромной будущей аббатисой. Он советовался с юношей по многим вопросам. Похоже, что их целью был большой остров Антиллия, до сих пор не исследованный, но считающийся довольно большим для многих тысяч человек. Оппас собирался организовать главное поселение, а остров поделить на семь епархий, чтобы у каждого епископа была своя постоянная колония. Обосновавшись, они начнут торговать с Испанией, и какой бы она ни осталась, Христианской или Мавританской, Оппас был уверен в дружеских отношениях.

Священники были распределены на три судна, но время от времени между ними бывали ссоры, от которых не застрахованы даже святые. У различных епископов были свои последователи, но они не решались выступить против державного Оппаса. Самым нежелательным считался его любимчик Луис, за которым смотрели и шпионили. Его привязанность к величественной Хуаните была всем известна. Но он всегда был готов покинуть ее по зову Оппаса, и вместе они обсуждали будущие перспективы предприятия: когда они увидят землю, будет ли это Антиллия, будет ли там хороший выход на землю, будет ли земля плодородной, будут ли там местные жители, а если будут, то стоит ли их крестить или отправить в Испанию в качестве рабов, или их следует оставить на острове. В общем и целом, было решено, что должно быть сделано последнее, а перспектива завоевания душ и уверенность в том, что у них будут послушные подданные, казалась заманчивой.

Однажды утром, на рассвете, перед ними возник тропический остров, мягкий и красивый, с зелеными кустами и кокосовыми деревьями. Вдалеке виднелись горы, чьи зазубренные вершины и темные, покрытые бороздами склоны, говорили о потухших вулканах – правда не таких уж и потухших, так как небольшое облако все еще дымилось над самым высоким из них.

То там, то здесь виднелись хижины, покрытые листьями или охапками травы, между которыми то появлялись, то исчезали люди, наблюдающие за их прибытием и готовые в любой момент скрыться в лесах. Аккуратно измерив глубину воды своими несовершенными снастями, они бросили якорь у главного пляжа, и послали на берег по одной лодке от каждого судна. Луис командовал одной из них. Вначале местные держались на расстоянии, но наконец спустились к берегу, чтобы встретить путников. Некоторые из них даже поплыли в лодках навстречу. У них был желтый цвет кожи, хорошее телосложение. Из одежды на них были только козлиные шкуры или набедренные повязки из пальмовых листьев или тростника, раскрашенные в разные цвета. Они были веселы, смеялись и пели промеж собой. Когда их привезли на судно, они ели хлеб и фиги, но отказались от вина и специй, и они, похоже, не знали для чего нужны кольца или мечи, когда им их показали.

Чтобы им не давали, они все делили между собой. На острове они выращивали фрукты и злаки, пасли овец, и, казалось, были готовы поделиться всем со своими новыми друзьями. Луис, всегда задумчивый и несколько сомневающийся, по своей натуре, сильно сомневался относительно планов использования данных мирных поселян компанией корабля, сколько бы епископов и святых там не было.

Весь этот день маленькие группы людей все исследовали, а на следующий день архиепископ сошел на берег в торжественной процессии. Все лодки с кораблей встретились вместе рано утром у берега, и это зрелище привлекло толпу местных жителей на берег. Мужчины, женщины и дети, будто предчувствуя, что что-то важное должно случиться, украсили себя цветами, венками и перьями. Число людей постоянно росло, что делало толпу еще более живописной. От лодок к берегу медленно шла процессия: начиналась она с нескольких мирян, несущих инструменты для копания, затем шли служители с длинными крестами, после них священники в белых одеждах, после них семь епископов несли носилки, а самым выдающимся был архиепископ.

Когда процессия двинулась по спокойной воде к безмятежному берегу, раздались торжественные песнопения, и кроткие дикари преклонили колени, когда была отслужена торжественная месса, и были подняты кресты, которые во имя церкви завладели вновь обретенной землей.

Эта торжественная служба заняла половину дня. Потом они притащили на берег палатки, а некоторые заняли навесы, которые местные построили, чтобы сушить фиги. Женщинам, по указанию Хуаниты, была отдана просторная пещера, от которой отходило несколько маленьких, и где местные плели корзины из пальм. Они работали день за днем, переправляя на берег весь свой скраб: инструменты, лошадей, мулов, одежду, незамысловатую мебель. Большинству нравилась такая жизнь, но некоторые, переправив все свои пожитки заскучали. И иногда, особенно женщины, поднимались на высокие холмы и тоскливо смотрели в сторону Испании.

Однажды утром с Луисом свершилось непредвиденное. Каждую ночь, по традиции, новые поселенцы зажигали большой костер, чтобы встречаться и петь у него молебны. Однажды ночью Луис лично затушил последние языки пламени, так как было ветренее, чем обычно, и отправился спать в свою палатку. Сразу после полуночи он проснулся от огромного зарева, которое было видно сквозь тонкие стенки его палатки. Он вскочил и увидел, что их корабль горит. Он выскочил, чтобы поднять тревогу, но увидел, как пламя перекинулось на соседнюю шхуну, а некоторое время спустя и на третью. Затем он увидел, как к берегу быстро приближается темная лодка. Спустившись, он увидел их самого верного капитана, который рассказал, что корабли были сожжены по приказу архиепископа, чтобы не было возможности вернуться, и чтобы они могли навсегда остаться на острове.

Среди эмигрантов было некоторое сожаление, когда их путь к отступлению был отрезан, но Луис не разделял их мнения, так как для него было важно, чтоб Хуанита была рядом с ним, хоть он и редко ее видел.

Вскоре он почувствовал, что у него больше нет полного доверия архиепископа, но он все еще имел вес, и ездил вместе с Оппасом по огромному острову, деля его на семь частей, чтобы у каждого епископа была своя епархия и свой город. Вскоре начали закладывать фундаменты, начали строить дома и церкви. Мягкая вулканическая порода легко поддавалась обработке, но не очень подходила для строительства зданий. Для собора было выбрано самое прекрасное место, благодаря безошибочному чутью Римско-Католической Церкви. Соседний монастырь, во время строительства, требовал заботы Хуаниты. В качестве главного распорядителя работ Луис по долгу службы иногда оказывался по соседству до того несчастного дня, когда двое влюбленных, желающие посмотреть на восход полной луны, были потревожены одним из младших епископов, темноволосым хитрым испанцем, который решил сам приглядывать за ними. Ничего не могло быть невиннее их любви, но как можно считать хоть какую-то любовь невинной, если девушка является родственницей архиепископа и была выбрана им для исполнения обязанностей аббатисы? Тот факт, что она не давала никаких обетов и не высказывала желание их давать в данной ситуации, не играл роли. Хотя любая опытная настоятельница могла бы сказать архиепископу, что ни одна девушка не может быть благоразумно избрана аббатисой до тех пор, пока не проявит некоторые признаки призвания к религиозной жизни.

С этого дня молодая пара не встречалась много недель. Для Луиса всегда находились дела везде, но не в кафедральном городе. Как лучшего архитектора острова его посылали и туда, и сюда, и куда бы то ни было. Быстро было воздвигнуто шесть церквей, пока архиепископ смотрел за строительством своего храма. Некогда мирные местные жители чувствовали себя менее счастливыми теперь, когда им приходилось целыми днями работать носильщиками и строителями, но было то, что знали только они – они не были рождены рабами, как это было позже на других островах с их сородичами. Они всегда хорошо относились к Луису, так как он был веселым, но в последнее время в нем что-то изменилось. Вскоре произошло то, что привело к большим переменам.

Однажды днем на горизонте показалась испанская каравелла, направляющаяся в порт и подающая сигналы бедствия. Именно тогда Луис придумал причину, чтобы посетить кафедральный город. Он первым ступил на борт и очень обрадовался, увидев капитана. Это был человек из его города, который преподал Луису первые уроки мореплавания. Он направлялся на Канарские острова, и зашел только на несколько дней, чтобы провести ремонт в тихих водах закрытого порта. Он смог рассказать Луису о его родителях, о том, что арабы гуманно правили в северной части Испании и что даже разрешили иметь определенное количество христианских храмов. Через несколько дней корабль отплыл с заходом солнца, но на его борту оказались двое неожиданных пассажиров. Архиепископ лишился архитектора, а будущий монастырь потерял нежелающую принимать постриг аббатису.

С этого момента из всех записей исчезли как остров Семи Городов, так и сбежавшие любовники. Это было то время, когда уходили и возвращались исследовательские экспедиции, когда одна удивительная история сменялась другой. На северных берегах Испании, в районе города Сантандер, ходит легенда, например, о молодом человеке, который однажды тайно бежал с высокородной девушкой и приехал жить туда. Но таких юношей может быть много, да и девушек тоже. Кто знает?

Про Антиллию, или остров Семи Городов, доподлинно известно, что он появлялся на картах Атлантики то под одним названием, то иногда под другим через шестьсот лет после появления данной истории. Фернандо Колумб утверждал, что в 1447 году данный остров вновь посещал португальский моряк. На глобусе Бехайма это название появилось в 1492.

Географ Тосканелли в своем знаменитом письме к Колумбу рекомендовал остров Антиллию в качестве перевалочного пункта на пути в Индию. Когда великий исследователь достиг остовов Гаити, то подумал, что открыл таинственный остров, дав этой группе островов название Антиллия. Позднее, когда первые исследователи Нью-Мексико столкнулись с пуэбло, то подумали, что это и есть жители Семи Городов. Таким образом сохранилось два названия воображаемого острова, несмотря, что не было до рассказа данной истории сделано никаких записей ни о Луисе де Вега, ни о его верной Хуаните.

ГАРОЛЬД ВИКИНГ

У Эрика Рыжего, самого знаменитого из всех викингов, было три сына. Однажды к Эрику приехал король. Он прошел в дом через детскую площадку, где играли мальчики. Лейф и Биорн, двое старших, строили домики и амбары, представляя, что в них полно овец и скота, в то время как Гарольд, которому было только четыре года, пускал в луже деревянные щепки. Король спросил Гарольда о том, что это, а мальчик ответил – “Корабли войны”. Король Олаф рассмеялся, – возможно придет то время, когда ты будешь командовать кораблями, мой маленький друг. Тогда он спросил Биорна о том, чего бы ему хотелось больше всего.

– Кукурузное поле, – сказал он, – десять ферм.

–Этот будет выращивать много кукурузы, – ответил король.

Этот же вопрос король задал Лейфу.

– Коров.

– Сколько?

– Так много, что, когда они войдут в озеро попить, чтобы никто не мог пройти.

– У этого будет большое хозяйство, – сказал король.

И вновь король спросил теперь у Гарольда, – что бы ты хотел больше всего?

– Слуг и единомышленников, – решительно ответил ребенок.

– Сколько?

– Достаточно, чтобы они могли за один присест съесть всех коров и всю кукурузу моих братьев.

Король рассмеялся и сказал их матери, – ты растишь короля.

Когда мальчики выросли, Лейфу и Гарольду нравилось путешествовать, в то время как Биорн желал жить в покое на ферме. Их сестра Фрейдис ходила со старшими братьями и подталкивала их вперед. Она не была хрупкой и нежной, но была энергичной и отважной. Также она была вздорной и мстительной. Люди говорили, что даже если братья будут убиты, то род Эрика Красного не прервется пока жива она. Она больше училась стрельбе из лука и обращаться с мечом и щитом, чем шить и вышивать. Зло она творила чаще добра. Когда ей мешали, она убегала в лес и убивала людей, чтобы завладеть их имуществом. Она всегда призывала своих братьев к смелым поступкам и приключениям.

Однажды братья были на соколиной охоте. Когда они отпустили соколов, птица Гарольда в первом полете убила двух тетеревов, а во втором трех. Собаки кинулись и принесли птиц, и Гарольд гордо сказал остальным, – пройдет немало времени пока кому-нибудь из вас так повезет.

И все с этим согласились. Радостный он поехал домой и показал птиц сестре Фрейдис.

– Какой-нибудь король, – спросил он, – приносил столько добычи за столь короткое время?

– Действительно, – ответила она, – хорошо на утренней охоте поймать пять тетеревов, но было бы еще лучше, если бы однажды утром король Норвегии завоевал пять королей и подчинил все их королевства.

Тогда Гарольд очень тихо ушел и умолял отца отпустить его служить в Варяжской гвардии короля Отто в Константинополе, чтобы он смог научиться быть воином.

Итак, Эрик Рыжий взял своего сына Гарольда и поплыл с ним из норвежского дома на галере под названием “Морской змей” через Средиземное море в Константинополь, где Гарольд стал членом Варяжской гвардии императора Отто.

Эту гвардию хорошо помнят читатели романа Скотта “Граф Роберт Парижский”. Ее содержали сменяющие друг друга короли и набирали в ее ряды мужчин, в основном, скандинавского происхождения. Эрик Красный не сомневался, оставляя сына среди них, так как молодой человек был статным и сильным, очень волевым, и мог постоять за себя. Отец также знал, что варяжская гвардия, ненавидимая людьми, была сплочённой как братство. Любой, кто вырастет среди них будет в достатке иметь боев и золота – две вещи наиболее значимые для ранних северян. В обычной жизни в обязанности Гарольда входило ходить по дворцу, осуществляя охрану, носить шлем и щит, и медвежью шкуру с фиолетовой подкладкой и золотой застежкой. Из оружия он носил огромный боевой топор и маленький ятаган. Так протекала жизнь Гарольда до того дня, когда он получил письмо от отца, который звал его домой, чтобы присоединиться к экспедиции, направляющейся в западные моря.

“До меня доходят вести, мой сын, – гласило письмо, – что твой славный император, да хранят его боги, сильно болен и со дня на день умрет. Когда он умрет, быстро получи свою долю от грабежа дворца и возвращайся ко мне”.

Император умер, и приказ был исполнен. Такова была традиция Варяжской гвардии награждать таким образом себя за верную службу и защиту. В результате даже сегодня греческие и арабские золотые кресты и цепи находят в домах норвежских крестьян и музеях Христиании и Копенгагена. Северяне презрительно называли золото “постелью змея”, а щедрого человека “ненавистником постели змея”, так как такой человек расстается с золотом, как с вещью, которую ненавидит.

Вернувшись к отцу, молодой человек увидел, что Эрик Рыжий руководит строительством одной из огромных Норвежских Галер, восемь футов в длину и семнадцать в ширину, и только шесть футов в глубину.

Лодка имела двадцать ребер, рама была скреплена корнями ивы, в то время как дубовые доски крепились железными заклепками.

Весла были длиной в двадцать футов и вставлялись в отверстия для весел, а руль, похожий на большое весло, был не на конце, а был прикреплен к выступающей балке на правом борту (первоначально рулевом).

Корабль должны были назвать “Дракон” и раскрасить соответствующим образом. Спереди должна была быть позолоченная драконья голова, а сзади позолоченный драконий хвост. Двигающиеся весла должны были напоминать лапы, а ряды красных и белых щитов, висящие по бокам судна должны были напоминать чешую дракона, а большие квадратные паруса – крылья. Именно этим кораблем должен был командовать Гарольд.

Он уже плавал с отцом на таких судах, он научился атаковать врага стрелой и копьем, камнями, которые бросались сверху, и железными крюками, которыми цепляли вражеские суда. Он научился плавать еще в детстве даже в ледяной северной воде. Он научился плавать под щитом, чтобы его не было видно. Он научился также носить трут в скорлупе грецкого ореха, заключенный в воск, так что независимо от того, как долго он был в воде, он мог добыть огонь, достигнув берега. Также от отца он научился отступать также хорошо, как и атаковать. Однажды они возвращались после разграбления датского города. Всю ночь был туман, и корабли стояли на якоре. Когда взошло солнце, казалось, что на море горят огни. Эрик Рыжий сказал, – это датские корабли, и солнце отражается от позолоченных гребней дракона. Спустить паруса и сесть на весла.

Они гребли изо всех сил, но датские корабли нагоняли их. Тогда Эрик Рыжий приказал своим людям сбросить за борт бревна, а сверху добычу. Это создало некоторую задержку, так как датчане остановились, чтобы подобрать все. Таким же образом Эрик Рыжий выкинул провизию и, наконец, пленных. Задержав таким образом корабли, он уплыл со своими людьми.

Но теперь Гарольд собирался не в Данию, но в новый западный мир, который Лейф исследовал, но вернулся ни с чем.

Вначале, однако, ему надо было заглянуть в Гренландию, которую первым открыл его отец. Такова была традиция исследователей викингов, что когда они достигали новых берегов, то кидали за борт setstokka—изогнутую часть дверных проемов – а затем высаживались на берег, куда приплыли. Однако, Эрик Красный отдал свою часть проема другу и не мог вернуть. Поэтому, он отправился на поиски друзей и наткнулся на новую землю, которую назвал “Гренландией”, потому что, как он сказал, людей привлечет туда хорошее название. Затем он основал там колонию, а Лейф Счастливый, как его прозвали, поплыл дальше и добрался до Wonderstrand или Волшебных Берегов. Он назвал эту землю Винлэнд или Винная земля, и теперь богатый человек по имени Карлсефне должен был отправить туда колонию из Гренландии, а молодой Гарольд должен был отправиться с ней и возглавить ее.

Теперь же, когда Гарольда должны были представить богатому Карлсефне, он подумал, что должен торжественно одеться. Поэтому он надел шлем, взял красный щит, богато украшенный золотом и железом, а также острый меч с рукояткой из слоновой кости, украшенной золотой нитью. Так же у него было короткое копье, а поверх одежды была одета короткая накидка из красного шелка с вышитым на ней спереди и сзади желтым львом.

Мы можем быть уверенны, что шестьдесят мужчин и пять женщин, входящие в состав экспедиции, смотрели на него с восхищением, особенно одна из женщин –его сестра Фрейдис, оставленная на его попечение, так как Эрик Рыжий скончался. Упрямый старый герой умер язычником, и только после его смерти в Гренландии появилось Христианство, и было построено множество церквей, о чем свидетельствуют их развалины даже в тех местах от куда ушли все люди.

Итак, часть колонистов отправилась в Винлэнд, а Фрейдис вместе с четырьмя женщинами более старшего возраста поплыли в лодке Гарольда. Фрейдис быстро стала среди них главной, надо признать, благодаря силе, а не своей приветливости.

Лодки экспедиции покинули Гренландию вскоре после 1000 года. Они старались придерживаться берега настолько долго, насколько могли, редко выходя в открытое море.

Наконец, среди тумана и холодной погоды они высадились в том месте, где река впадала в море через озеро, и они не могли выйти из моря иначе как во время прилива. Раньше считалось, что это был залив Наррагансетт острова Род, но так уже не считают. Они высадились здесь и назвали место “Хóп” от исландского слова hópa, означающего “вход из океана”. Тут нашли они виноградные лозы и дикую пшеницу в полях, рыбу в озере и диких животных в лесах. Сюда принесли они провизию и скот, привезенный с собой, и здесь они построили себе жилища. Они отправились туда весной, а уже летом к ним приплыли местные жители в лодках из шкур, чтобы торговать – мужчины были описаны, как темные и некрасивые, с большими глазами и широкими скулами, и жестким волосами. Вероятно, как полагают, это были эскимосы. Когда они пришли в первый раз, то у них был белый щит в знак мира. Они так испугались мычания быка, что убежали прочь. Вернувшись, они принесли меха и попросили за них оружие, но у Гарольда был другой план. Он сказал женщинам принести молоко, сыр и масло с ферм, и когда Скрелинги увидели все это, то ничего другого больше не желали. Легенда гласит: “Скрелинги унесли свою добычу в животах, а северяне получили шкуры, которые они купили”. Это повторилось вновь, но во второй раз один из Скрелингов был или случайно ранен или убит.

В третий раз Скрелинги пришли, вооруженные пращами, и подняли на шесте огромный голубой шар, и так яростно атаковали северян, что те бежали, но сестра Эрика, Фрейдис, вышла вперед с голыми руками и взяла меч со словами: “почему вы бежите сильные мужчины от этих никчемных гномов, которых я думала вы перебьете как скот? Дайте мне оружие, я буду сражаться лучше любого вас”. Тогда остальные собрались с силами и начали драться, и отбились от Скрелингов. Незнакомцы приходили еще раз, и тогда один из них взял топор, вещь, которую никогда до этого не видел, и ударил им по своему товарищу, убив его. Тогда их предводитель взял топор и бросил его в воду, после этого Скрелинги ушли, и больше их никто не видел.

Зима была теплой, и пока она длилась, северяне упорно трудились, валя лес и строя дома. У них было много развлечений, в которых преуспевал Гарольд. Они плавали в любую погоду. Одним из их развлечений было поймать тюленя и сидеть на нем во время плаванья, или сталкивать друг друга и сидеть под водой настолько долго, насколько возможно. Гарольд мог проплыть милю в полном вооружении или с товарищем на плечах. В помещении они играли в перетягивание каната, таща друг друга за моржовую шкуру через костер. В этом Гарольд был хорош. Он также был лучшим лучником, иногда целясь во что-то на голове мальчика, который стоял с завязанными глазами. Мальчика держали две женщины, чтобы он не мог двинуться, услышав свист стрелы. Таким образом Гарольд мог сбить стрелой орех на голове да так, что орех скатывался вниз, а голова оставалась целой. Он мог воткнуть одну стрелу в землю, а другую так умело запустить вверх, что она поворачивалась в воздухе и падала вниз, точно разбивая стрелу в земле.

Из арбалета он мог пробить тупой стрелой самого жирного быка. Во время поединка на мечах он мог менять руки, мог сражаться двумя руками одновременно или одновременно бросать два копья, или ловить копье на лету. Он мог бегать так быстро, что ни одна лошадь не могла его догнать, и мог играть в грубые игры с мечом и битой, выбирая мяч из самых твердых пород дерева. Он мог бегать на снегоступах или бороться, когда был привязан ремнем к своему противнику. А когда он и его товарищи хотели отдохнуть, они развлекали себя, играя на арфе или в шахматы, или решая головоломки. Северяне играли в шахматы даже на борту своих судов, и даже сейчас на некоторых из них можно увидеть маленькие дырочки, которые раньше использовали, чтобы втыкать острые наконечники фигур, чтобы те не двигались.

Они не могли найти ничего, указывающего на то, что европейцы когда-либо посещали эту землю, но некоторые Скрелинги рассказали им о земле далеко на юге, которую они назвали “Земля Белых Людей” или “Великая Ирландия”. Они рассказали, что там люди, одетые в длинные белые одежды, несут перед собой шесты с привязанными к ним белыми полотнами, и громко кричат. Северяне подумали, что это могла быть Христианская процессия с хоругвями и пением псалмов. Считалось, что какая-нибудь экспедиция из Ирландии, например, св. Брэндана, могла оставить там поселение за долго до них, но это не было подтверждено. Некоторое время Скрелинги и Северяне были хорошими друзьями, пока один из воинов Эрика случайно не убил Скрелинга, и тогда гармонии пришел конец.

Не было никакой надежды обосноваться там надолго, и, более того, Фрейдис, которая была очень жадной, пыталась обмануть других поселян и взять всего больше, чем ей полагалось, так что даже Гарольд потерял терпение и припугнул ее.

Случилось так, что один из членов отряда, Олаф, был молочным братом Гарольда. Однажды они поссорились, а после драки поклялись, что будут друзьями на всю жизнь и всегда будут делить все опасности. Для этого обета они должны были пройти под дерном: была срезана полоска дерна, а они должны были стоять под ней пока их кровь капала на землю туда, где был срезан дерн. С этого момента всем они должны были владеть напополам, и каждый должен был отомстить за смерть другого. Это было их братство, но Фрейдис оно не нравилось, поэтому она угрожала Олафу и подговаривала других людей убить его, так как не хотела навлечь на себя наказание за его убийство.

Именно по этой причине все предприятие провалилось, а Олаф убедил Гарольда, ради мира, вернуться в Гренландию весной, взяв с собой ценную древесину, чтобы там продать, включая одну палку из так называемой карельской березы, которая ценилась на ровне с красным деревом, и была выброшена на берег океанскими течениями. Мало вероятно, как думают многие, что колонисты могли наладить постоянную торговлю такой древесиной, так как эти деревья не растут на северных берегах Атлантики. Как бы там ни было, но проведя зиму в Винлэнд Великолепной, команда вернулась вскоре назад. На обратном пути Гарольд стал своим людям еще дороже.

Любимым занятием северян было подбрасывать три меча в воздух и ловить каждый за рукоятку, когда те падали на землю. Эта игра получила название “ручной топор”. Также молодые люди пытались обегать вокруг корабля по движущимся веслам. Только несколько человек могли это проделать, но никто не мог кроме Гарольда бежать по веслам и одновременно играть в ручной топор. Когда он проделывал такое, они говорили, что он самый ловкий человек из всех когда-либо живших. Это касалось его физических данных, но вскоре пришло время испытать его честность и справедливость.

Вот как было дело. Ничего так не боялись северяне, как тередо, или морского червя, который грызет дерево кораблей. В Гренландии и Исландии они видели кусочки дерева на воде, изъеденные этим животным, и думали, что в определенных частях моря этих червей полно, и там корабль будет быстро пробурен ими и пойдет на дно. Говорят, что на обратном пути корабль Гарольда попал в такое море с червями и вскоре начал тонуть. У них была лодка поменьше, пропитанная морской нефтью, на которую не нападут черви. Они перешли в лодку, но оказалось, что та сможет выдержать только половину из них. Тогда Гарольд сказал, – мы бросим жребий вне зависимости от статуса. Каждый испытает удачу. – Так они решили, и северная легенда говорит, что это было благородное предложение. Они бросили жребий, и Гарольд оказался среди счастливчиков. Гарольд залез в лодку, но тут послышался мужской голос из другой лодки, – Гарольд, ты собираешься оставить меня?

– Похоже на то, – ответил Гарольд.

И человек сказал, – это отличается от того обещания, что ты давал моему отцу, когда мы были в Гренландии. Так как обещанием было разделить одну участь.

Тогда Гарольд ответил, – я не нарушу его. Иди в лодку, а я вернусь на корабль, раз ты так цепляешься за жизнь.

Гарольд вернулся на корабль, а человек занял его место в лодке. После этого о Гарольде больше никто не слышал.

В ПОИСКАХ НОРУМБЕГА

Сэр Хампфри Гилберт, полковник Британских войск в Нидерландах, обстоятельно изучал манускрипт Дэвида Инграма, моряка. В 1568-69 Инграм совершил самое длительное путешествие, которое когда-либо случалось на новом континенте, относительно которого все еще были сомнения, является ли он частью Азии или нет. “Несомненно, – Гилберт сказал своему сводному брату Волтеру Ралей, молодому человеку двадцати трех лет, – этот парень повидал странностей. Его высадил на берег Джон Хокинс в Мексиканском Заливе и оставил там. Он отправился на север вместе с двумя товарищами вдоль индейских троп. И он даже дошел до Норумбега. Он видел этот знаменитый город, где дома из хрусталя и серебра”.

– Сосновые бревна и кора болиголова, вернее всего, – сказал Ралей презрительно.

– Нет, – сказал Гилберт, – он все подробно описал. Он видел королей, украшенных рубинами в шесть дюймов в длину. Их несли на стульях из серебра и хрусталя, украшенных драгоценными камнями. Он видел жемчуг величиной с раковину, местных, украшенных изделиями из золота и серебра. Город Бега был три четверти мили в длину со множеством улиц, шире, чем Лондоне. У некоторых домов были массивные колонны из хрусталя и серебра.

– Какие у него доказательства? – спросил Ралей.

– Он клянется жизнью.

– Не велика жертва, однако. Здесь полно моряков лгунов, чьи жизни не стоят ничего, как и их рассказы. А что он рассказал про местных?

– Доброжелательны, – был ответ, – но дальше на север, где он не был, говорили, что живут каннибалы с зубами как у собаки, по которым их можно узнать.

– Россказни путешественников, – сказал Ралей, – оmne ignotum pro mirifico.

– Он вернулся, – сказал Гилберт несмотря на то, что его перебили, – на Гаргарине, французском судне под командованием капитана Шампейн.

– Мне думается, что что-то созвучное с фамилией капитана ударило в твою английскую голову. Хороший эль никогда не порождает таких фантазий. Он о слонах не рассказывал случайно?

–Нет, – колеблясь сказал Хамфри. – Ему не посчастливилось их увидеть, но он только слышал о них.

– Что он про них говорит? – спросил Ралей.

– Он говорит, что видел в этой стране слонов и барсов, и говорит, что трубы местных сделаны из зуба слона.

– А дома, – сказал Ралей, – расскажи мне про дома.

– В каждом доме, – сказал Гилберт, зачитывая из манускрипта, – у них есть совки, корзины, и лодки для ныряния, все из массивного серебра, при помощи которых они вычерпывают воду и используют для других нужд. Женщины носят большие золотые пластины, покрывающие все тело, и нити крупного жемчуга на манер корветов. Мужчины носят манилионы или браслеты на каждой руке и ноге, какие-то из золота, какие-то из серебра.

– От куда такие богатства?

– Есть там великие реки, где можно найти куски золота с кулак. Там большие куски хрусталя, для перевозки которых потребуется много кораблей.

Вот и все, что было сказано в тот день, но не было еще более страстного путешественника, чем Гилберт. Он написал “Дискурс Открытия Нового Пути в Китай и Восточную Индию ("Discourse of a Discoverie for a New Passage to Cathaia and the East Indies"), опубликованный без его ведома Джорджем Гаскойн. В 1578 он получил патент от королевы Елизаветы на исследование, который давал ему право собственности над всеми еще не колонизированными землями Северной Америки, взамен на пятую часть всего найденного там золота и серебра. На следующий год он с Ралей отплыл в Ньюфаундленд, но один корабль был потерян, а другой вернулся в Англию. В 1583 он вновь отправился в путь, взяв с собой рассказ Инграма, который он переписал. Также он взял с собой образованного болгарина из города Буда, по имени Пармениус, который желал воспеть хвалу Норумбега в стихах на латинском, но утонул вместе с большим флагманским кораблем сэра Хамфри – “Радость”.

Это крушение произошло рядом с островом Сейбл, большая часть провизии экспедиции утонула с этим кораблем, и люди на оставшихся кораблях поторопились вернуться. Это были два судна: Золотая Лань в сорок тонн и Белка в десять тонн. Последнее судно скорее было лодкой, а не фрегатом. Маленькое суденышко, приводимое в движение двумя моряками на веслах, совсем не похожее на боевой корабль, получивший это название в дальнейшем. Люди на двух судах были настолько угнетены, что собирались на фальшбортах, показывая на пустые рты и оборванную одежду. Офицеры на Золотой Лани не хотели возвращаться, но сэр Хамфри пообещал, что они вернуться весной. В Англию они отправились 31 августа. Все хотели, чтобы он вернулся на Золотую Лань, более надежное и большое судно. Белка помимо того, что была маленьким судном, так еще и палуба была завалена ружьями, амуницией, сетями, что делало его не мореходным. Но когда его умоляли вернуться, он сказал: “я не предам свою маленькую компанию, возвращаясь домой, с которой я пережил столько штормов и опасностей”.

Одной из причин такого решения, как повествует рассказчик, были разговоры о том, что Хамфри боится моря. Это было безрассудство, а не взвешенное решение. Он предпочел жизнь образу.

В первый же день плаванья они увидели в первый раз больших тюленей или моржей. Вот как об этом говорит член экспедиции:

"Итак, в субботу днем, 31 августа, мы изменили курс, чтобы вернуться обратно в Англию. Именно в этот момент мимо нас по направлению к земле проплыло что-то похожее на льва, по форме, цвету и гриве. Он плыл не как животные, загребая лапами, а скользил по воде всем телом (кроме ног, они то опускались под воду, то поднимались вновь). Он плыл ни как киты, дельфины, тунец или другая рыба, но показывался над водой, не прячась.

Тем не менее, мы жестами и криками стали привлекать его внимание. Он проплыл мимо, поворачивая голову то туда, то сюда, широко зевая и демонстрируя длинные зубы и сверкающие глаза. На прощание он издал такой страшный рев, как лев, что мы не могли отойти от увиденного. Люди удивлялись этому странному существу: увидеть льва в океане или рыбу в образе льва. Я не знаю какое мнение сложилось у остальных, но наш генерал принял это за добрый знак, утверждая, что ему пришлось бы сражаться с ним, если бы это был дьявол”.

Когда они подошли к северу Азорских островов, их встретил там ужасный шторм. Как говорит рассказчик “взбунтовавшееся море”. Они также увидели на мачте маленькие огоньки, прозванные в последствии “Кастор и Поллукс” или “огни св. Эльма”. Однако, они видели только один, а это считалось признаком бури.

9 сентября, днем, “генерал”, как называли сэра Хамфри, сидел на корме с книгой и кричал людям на другом корабле: “нам до рая рукой подать как по воде, так и по суше”. В эту ночь около двенадцати часов фрегат шел впереди Золотой Лани, но внезапно огни судна поменьше исчезли, и все знали, что оно утонуло в море. Этот случай хорошо описан в балладе Лонгфелло.

Название Норумбега и его слава пережили сэра Хамфри Гилберта. На французской карте 1543 появляется город с замком и башнями. Джин Альфонс, посетивший Англию в этом году, описывает его как столицу большой богатой страны. Знатоки индийского языка перевели значение названия, как “место хорошего города”. Ученый Гротиус ухватился за это, как за доказательство посещения Норумбега северянами. Что же касается места положения, то в начале он появился на картах как большой остров, а после 1569 не как остов, а как часть суши, граничащей видимо с рекой Пенобскот. Уиттиер в поэме “Норумбега” описывает нормандского рыцаря, ищущего его в пустую.

"Он повернул, о Боже правый,

Мы люди, что сошли с пути;

И тот, кто город ждал увидеть

Могилу встретил на пути.

* * * * *

"'Мои уставшие глаза

Уж не увидят здесь строений,

Но только град нерукотворный

Уж ждет меня.'"

Итак, Чамплейн, в 1604 году не смог найти следов города и сказал, что такое чудо никогда не существовало, а Марк Лескарбот, парижский адвокат в письме 1609 пишет: “Если такой красивый город когда-нибудь существовал в природе, то я бы хотел знать кто его разрушил, так как нет там ничего кроме хижин, сделанных из жердей и укрытых шкурами или корой деревьев”.

Но он занимал свое место на картах до 1640, и даже Хейлин в его “Космографии” (1669) говорит о Норумбега, как о красивом городе, но, однако, никогда не существовавшем.

Любопытен тот факт, что позже г-н Джастин Винсор, знаменитый историк, после долгих расспросов потомков индейских племен в Мэн не смог найти ни одного кто бы слышал название Норумбега.

СТРАЖНИКИ СВ.ЛАВРЕНТИЯ

Когда в 1611 Сьер де Шамплейн вернулся во Францию, чтобы рассказать о своих чудесных путешествиях по Канаде, вскоре у него появился последователь – молодой француз по имени Вигнан, который целую зиму провел среди индейцев в деревне, где кроме него белых не было. Французы часто прибегали к данному методу, чтобы получше изучить жизнь индейцев и втереться в доверие. Вигнан стал дорогим гостем во всех салонах. Он привез с собой много их легенд к которым добавил несколько своих. В частности, он заявил, что прошел в глубь территории на северо-запад до озера с соленой водой. Как оказалось, французское правительство и вся Европа надеялись найти именно его. Они верили, что рано или поздно будет найден короткий путь через недавно открытый континент, проход, ведущий к Тихому Океану и далекому Китаю.

Это была мечта всех французских путешественников, а особенно Шамплейна, который мгновенно интересовался всем, что касалось Тихого океана. Вигнан подковался только нужной информацией. Он рассказал, что во время зимы с индейцами сделал необходимое открытие, что он достиг реки Оттава, которая привела к акватории с соленой водой такой большой, что походила на океан. Он сказал, что видел на берегу обломки английского корабля с которого дикари сняли восемьдесят человек и убили. Также у них был английский мальчик, которого они держали у себя, чтобы показать Шамплейну.

Этот рассказ о корабле был, очевидно, основан на недавних несчастьях Генри Гудзона, о которых Вигнан слышал разные домыслы и использовал для придания красок своей истории. В результате Шамплейн очень заинтересовался историей. Вигнан подвергся перекрестному допросу, и его заставили засвидетельствовать правдивость своих слов в присутствии двух нотариусов Ришелье.

Шамплейн имел аудиенцию с канцлером де Силлери, старым маркизом де Бриссаком, и другими, которые убедили его в том, что дело стоящее, и он решил безотлагательно заняться данным исследованием. Он плыл на одном судне, а Вигнан, взявший с собой пылкого молодого француза, Альберта де Бриссака, на другом.

М. де Вигнан, взяв с собой молодого Бриссака в путешествие, рассказал ему удивительные истории про монстров, которые, как он сказал, были стражниками реки св. Лаврентия. Он рассказал, что недалеко от устья данной реки в заливе Шалер был остров, на котором жило существо похоже на женщину и прозванное индейцами Гоугоу. Она была очень безобразна и такого огромного роста, что даже мачты судов не доставали до ее талии. Она уже съела множество путешественников и продолжала их есть, складывая в огромный карман пока не почувствует голод. Некоторые, кому удалось бежать из ее кармана говорили, что он настолько огромный, что туда мог бы поместиться целый корабль.

Данное существо имело привычку издавать ужасные звуки, и несколько спасенных, оказавшись на борту, жаловались, что слышали их. Человек из Сант-Мало, Франция, Сьер де Превет, подтвердил этот рассказ, сказав, что он проходил настолько рядом с этой ужасной фигурой, что все, кто был на борту могли слышать ее шипение, и все люди попрятались внизу, чтобы она их не утащила. Все это, несомненно, произвело огромное впечатление на Сьера де Брисссака, и он много раз пожалел, что не остался дома. С другой стороны, он видел, как М. де Вигнан и М. де Преверт бесстрастно относятся к данной истории, поэтому, похоже, не было причин терять веру в себя. Однако он был крайне рад, когда, пройдя множество островов и узких проток, река расширилась, и они оказались наконец в реке св. Лаврентия, миновав опасную бухту Шалер. Они определенно слышали рычание и шипение в отдалении, но это могли быть волны, наползающие на берег.

Однако, не в последний раз видели они предполагаемых стражей св. Лаврентия.

В то время, как корабль продвигался вверх по красивой реке, однажды утром они увидели, как от леса отделилась лодка, в которой было три человека, одетых как демоны в собачьи шкуры, белые и черные. Их вымазанные лица были чернее угля, а на голове были рога больше ярда длиной. Когда лодка проходила мимо корабля, один из мужчин произнес длинную речь, не глядя на путешественников. После этого все трое упали на дно лодки, а другие индейцы поплыли им на встречу, чтобы отвезти лодку к берегу.

Затем в лесу собралось много индейцев, и они начали громко разговаривать. Их разговор был слышен и на корабле и продолжался полчаса. После этого двое их предводителей вышли на берег с поднятыми руками. Их головные уборы были скрыты под верхней одеждой, и они высказывали глубокое почтение. Глядя вверх, они иногда выкрикивали “Иисус, Иисус” или “Иисус Мария”. Капитан спросил не случилось ли чего дурного, и они ответили на французском "Nenni est il bon", что значит “ничего хорошего”. Они рассказали, что их бог Кудрейгни говорил в Хочелага (Монреаль) и послал этих троих, чтобы они показали путешественникам, что в стране, куда они отправляются, много снега и льда, что погибнет тот, кто туда пойдет.

От этого французы рассмеялись, сказав в ответ, что их бог Кудрейгни просто дурак и зануда и не знает, что говорит. Скажи им, – ответил капитан, – что Христос защитит их от холода, если они поверят в него.

Индейцы спросили капитана говорил ли тот с Христом. Он ответил, что нет, но с ним говорил его священник и им обещали хорошую погоду. Услышав это, местные поблагодарили капитана и рассказали об этом другим индейцам в лесу, которые все высыпали на берег, похоже очень радостные. Они стали издавать громкие звуки, петь и танцевать, как и прежде. Они стали носить на корабль рыбу и хлеб из пшена. Да так много, что казалось еда упала из Рая. Потом французы сошли на берег, и люди толпились вокруг них, поднося на руках детей, чтобы они прикоснулись к ним и осветили. В качестве ответного подарка, капитан выстроил женщин в ряд и подарил им бусы из олова и другие безделушки, а мужчинам раздал ножи.

Всю ночь индейцы жгли костры, танцевали и пели на берегу.

Однако, когда французы наконец достигли устья Оттавы и начали подниматься под предводительством Вигнана, у них появились причины, чтобы вспомнить угрозы бога Кудрейгни.

Поднимаясь на каноэ по Оттаве мимо водопадов, валунов и обрывов, они наконец с большим трудом добрались до острова Аллюметт, находившемся на расстоянии двухсот двадцати пяти миль. Часто было невозможно пронести их каноэ мимо водопадов, потому что леса были настолько густыми, что им приходилось тащить лодки за веревки, пробираясь между скалами или карабкаясь по обрывам. Постепенно они оставили свои доспехи, провизию и одежду, оставив только каноэ; они питались рыбой и дичью и иногда оставались без пищи по двадцать четыре часа в сутки. Сам Шамплейн нес три аркебузы или коротких ружья, три весла, свой плащ, и много предметов поменьше, постоянно атакуемый тучами москитов.

Вигнан, Бриссак и остальные были также тяжело нагружены. Племя индейцев, которое они встретили, считало, что их месторасположение недосягаемо для врагов, поэтому люди подумали, что пришельцы свалились с неба.

Когда Шамплейн поинтересовался относительно соленого моря, обещанного Вигнаном, то, к своему возмущению, узнал, что вся история – вздор. Вигнан провел всю зиму в той деревне, где они были, и признался, что не продвинулся дальше на север ни на лигу. Индейцы не знали ни о каком море. Они просили разрешения пытать Вигнана и убить за обман. Они громко называли его лжецом, и даже дети кричали и надсмехались над ним. Они сказали, – разве вы не видите, что он хотел вашей смерти? Отдайте его нам, и он больше не будет лгать. Шамплейн защитил его от их нападок, и перенес все философски, а молодой Бриссак вернулся во Францию, оставив надежду достичь соленого моря, разве что во сне, как холодно сказал самому себе Шамплейн.

Хранители Святого Лаврентия, по крайней мере, наложили свое заклятие на протяженность маршрута, говоря: до сюда и не дальше. Вигнан никогда не признался, что он выдумал историю про Гоугоу и подкупил индейцев, которые играли роль дьяволов, – а может быть, и нет, – но совершенно очевидно, что ни о великанше, ни о боге Кудрейгни больше никогда не было слышно.

ОСТРОВ ДЕМОНОВ

Те американские путешественники, что с удовольствием бродят по узким переулкам под живописными нависающими крышами Онфлёра, не знают какая странная трагедия приключилась во время путешествия, что началось из этого причудливого старого порта более 350 лет назад. Когда в 1536 году британский моряк Жакес Картье вернулся из первого путешествия по исследованию св. Лаврентия, в котором тот дошел аж до Хочелага, король Фрэнсис I. пригласил его в высокий старый дом, известный как “Дом Саламандры”, стоящий на узкой улочке странного города Лизьё. Сегодня кажется невероятным, что самый могущественный король Европы когда-то бывал в этом убогом переулке, но дом до сих пор стоит как свидетель, хотя теперь посетитель должен отодвинуть в сторону снасти и робы рыбаков, что висят над его дверью.

По этой лестнице, между прочим, бывало ходили трубадуры Пьер Ронсард и Клемент Мэрот, напевая свои песни или играя на виолах. Через эту дверь в славе вернулся Де Лордж, когда бросился в логово льва, спасая перчатку своей дамы. Дом все еще носит свое прозвище благодаря огромной рептилии, изображенной на внешней стене дома, от пола до потолка у двери.

Именно в этом доме великий король намеревался принять британского моряка, который установил у св.Лаврентия крест с гербом Франции с надписью “Franciscus Primus, Dei gratia Francorum Rex regnat”. Он подверг себя опасности, украв короля Доннакона и привезя его во Францию. Этот свирепый Властелин сам был доставлен в Лизьё, чтобы увидеть своего французского собрата-государя. И веселый король, горячо убежденный, решил снова послать Картье, чтобы исследовать другие чудеса и, возможно, вернуть других царственных братьев. В то же время, раз дело касалось короны, то он решил послать также джентльмена рангом повыше, поэтому выбрал Жана Франциска де ла Роше, Сьера де Роберваля, которого он назначил лейтенантом и губернатором Канады и Хочелага. Роберваль был человеком слова, хорошо известным в Пикарди. Его даже иногда шутливо называли “маленьким королем Вимеу”. Он был назначен в Фонтенбло и приступил к надзору за строительством кораблей в Сен-Мало.

Маргарита Роберваль, его светловолосая и черноглазая племянница, должна была отправиться в путешествие вместе с ним и вместе с другими дамами высокого происхождения, а также с овдовевшей мадам де Ноэйллес, ее гувернанткой. Сам Роберваль остался в Сен-Мало, чтобы руководить строительством кораблей, а Маргарита вместе с гувернанткой сидели часами в красивом уголке недалеко от верфей, где он могли наблюдать за быстрым строительством кораблей, или наблюдать за красивыми приливами и отливами. Во время отлива вода обнажала бухту, но во время прилива она поднималась на восемь саженей. Часто приходил туда и конструктор кораблей с шляпой в руке, чтобы спросить или ответить на вопросы тех честных и многочисленных французских рыбаков и моряков, которых французский писатель описывает как "un solide gaillard," или Виктор Гюго в "Les Travailleurs de la Mer". Сын нотариуса, Этьен Госселин, был образован лучше многих благородных людей, которых знала Маргарита, и только страсть к морю и строительству судов удерживала его в качестве строителя судов. Нет ничего удивительного в том, что Маргариту, ведущую затворническую жизнь французской девушки, привлек его мужественный вид, открытое лицо, веселые голубые глаза и кудрявые волосы. В ней жила жажда романтики, поэтому такому любовнику было намного проще покорить ее сердце, чем человеку из ее круга. А так как само путешествие уже было романтикой, то добавить еще чуть-чуть не составило труда. В то время как мадам Ноэйллес читала молитвенник, перебирала четки и немного дремала, перед ней начинала разворачиваться опасная драма, о которой она и не подозревала. Когда вернулся Сьер Роберваль, судостроитель снова стал судостроителем.

Три больших корабля отплыли из Онфлёр 22 августа 1541. На одном из них под названием La Grande Hermine, получившим такое имя, чтобы отличаться от маленькой лодки с таким же названием, на которой ранее отплыл Картье, были Сьер де Роберваль, его племянница и ее гувернантка. Также с ней была нянька-гугенот, которая заботилась о ней с самого детства и была бесконечно ей предана. Совершенно естественно, что Роберваль взял с собой, для будущих нужд, лучшего судостроителя Сен-Мало, Этьена Госселин. Путешествие было долгим, и нет причины думать, что Сьер де Роберваль был плохим моряком, в отличии от гувернантки, которая была также бесполезна, как компаньонка, страдающая морской болезнью, во время прогулки на яхте. Она старалась, чтобы самые важные события не прошли мимо. Вскоре она обнаружила то, что уже заметили более строгие пожилые дамы на борту, что ее молодая компаньонка слишком часто и слишком долго пребывает в компании Этьена Госселин на шканцах, когда он планирует корабли для ее дяди. Когда она это обнаружила, она была возмущена, но будучи доброй женщиной и имея сердце, размягченное чтением бесконечных историй мадам Скудери, она только приструнила Маргариту, поплакала над ее маленьким романом и пригрозила сообщить печальные вести Сьеру де Робервалю, однако так этого и не сделала.

Другие дамы были менее чувствительными, поэтому внезапно выложили все сердитому дядюшке. Юношу заковали в кандалы, пригрозили поркой и запретили приближаться к шканцам. Но любовь смеется над замками. Госселина освободили от оков через день или два, так как его нельзя было отрывать от работы над будущим судном, и поскольку он и Маргарита были решительными по своей натуре, через старую няньку они получили помощь гугенотского священника, что был на борту и ранее плавал с Картье, чтобы позаботиться о душах некоторых протестантских бродяг на борту, и который по этой же причине теперь совершал вторую поездку. Этой же ночью после наступления темноты он соединил двух влюбленных в браке. Роберваль узнал об этом в течении двадцати четырех часов и вынес приговор быстрый и суровый.

Следующим утром по его приказу их корабль оказался в лье от скалистого острова, известного морякам как l’Isle des Demons из-за ужасных ветров, что бушевали вокруг него. Там не было ни дома, ни живого человека, только скалы, пески, и непроходимые леса. С тревогой услышала компания корабля, что Роберваль твердо намерен высадить ослушавшуюся невесту на берег, дав ей в компанию только старую няньку, провизии на три месяца, чтобы, если повезет, изгнанных женщин забрал другой корабль за это время. Те самые леди, любительницы скандалов, что ранее рассказали ему все в мельчайших подробностях, теперь умоляли его в слезах не подвергать ее такой страшной участи. Напрасно мадам де Ноэйллес молила о пощаде для молодой девушки, об избавлении ее от наказания, которое не встречалось ни в одном из романов мадам Скудери. Напрасно священник-гугенот и католический капеллан, яростно спорившие по вопросам доктрины все путешествие, теперь объединились в мольбах о прощении. В конце они уже умоляли разрешить преступникам взять одного или двух мужчин слуг, чтобы защищать их от диких зверей или браконьеров.

Он отказывался до тех пор, пока не устал, и его дикая натура не поддалась одному из тех внезапных импульсов, что обычно охватывали его, и он воскликнул, – “им нужен мужчина слуга? Пусть освободят эту наглую девчонку Госселин от оков и высадят на берег. Пусть он будет слугой для моей племянницы, или, раз перед лицом медведей и браконьеров гугенотский брак также хорош, как и остальные, пусть зовет того негодяя мужем, если ей так нравится. Я закончил с ней. Род, из которого она происходит, навеки отрекается от нее”.

Так и было сделано. Этьена освободили от оков и отправили на берег. Ему дали аркебузу и боеприпасы. Преодолевая импульс сделать первый выстрел в сердце тирана, он высадился на берег. Последнее, что увидели пассажиры, удаляясь на Grande Hermine: фигуру Маргариты, всхлипывающую на его плече, и несчастную няньку, немного избалованную и явно не подходящую на роль первопроходца, которая сидела на скале и безутешно рыдала.

Паруса корабля наполнились, сердитый Роберваль так и не посмотрел на брошенную племянницу, ночь спустилась на одинокий Остров Демонов, теперь заселенный тремя неожиданными постояльцами, двое из которых, по крайней мере, были счастливы друг с другом.

Вместе с ними на берег были привезены несколько коробок с печеньем и несколько бутылок вина, достаточно, чтобы прокормить их несколько недель. Они привезли кремень и сталь, чтобы стрелять, и кое-какие боеприпасы. Главное наказание за это преступление заключалось не в холоде, голоде, диких зверях и возможных набегах пиратов; оно заключалось в том, что это был остров Демонов, где они должны были остаться; и в ту суеверную эпоху это означало все, что было ужасно. В первые несколько ночей своего пребывания здесь им казалось, что они слышат нечеловеческие голоса в каждом дуновении ветра, в каждой ветке, которая скрипела о другую ветку, они слышали и более существенные звуки ночных волков или медведей, которые приплывали на льдинах к этому северному берегу.

Они смотрели, как уплывает Роберваль, который радовался, как гласит древняя легенда Теве, что наказал их, не запачкав руки в их крови (ioueux de les auior puniz sans se souiller les mains en leurs sang). Вначале они как могли построили убежище из веток и застелили пол листьями, пока не убили достаточно диких животных, чтобы заготовить их шкуры. Их запаса хлеба хватило ненадолго, но вокруг были фрукты, и рядом была свежая вода. “Однако, было ужасно, – гласит древний рассказ Теве, – слышать пугающие звуки, издаваемые злыми духами, которые пытались сломать их обитель, принимая форму пугающих животных. Но в конце концов, побежденные постоянством и настойчивостью этих кающихся христиан, мучители больше не огорчали и не тревожили их, только часто по ночам они слышали такие громкие крики, что казалось будто более пяти тысяч человек собрались вместе” (plus de cent mil homes qui fussent ensemble).

Так прошло много месяцев изгнания, и, о Боже! Муж сдался первым. Ежедневно он забирался на скалу в поисках корабля. Каждую ночь он становился все грустнее и грустнее. Пока другие спали, он ходил. Чувствуя, что он навлек на всех беду он скрывал депрессию, но вскоре это было уже не скрыть. Он только удвоил свои заботы о жене, видя, что она стала сильнее за них двоих. Он тихо сгорел и умер. Его жене нечем было себя утешить, кроме как приближающимся материнством – она будет жить своим ребенком.

Когда ребенок родился и был крещен во имя Святой Церкви без полных церковных церемоний, Маргарита почувствовала силу материнства, став лучшей охотницей и лучшим добытчиком. Но пришла новая беда. Через шестнадцать или семнадцать месяцев пребывания на острове, умерла старая кормилица, а вскоре за ней последовал ребенок. Маргарите казалось, что все ее оставили, даже Небеса. Она была одна на этом северном острове, без товарищей. Ее муж, ребенок и няня умерли. Ей не хватало еды из-за быстро сокращающегося запаса боеприпасов. У нее поехала голова. Несколько месяцев подряд у нее были отчетливые видения, которые изгоняла только усердная молитва, и только приобретенная привычка к охоте позволяла ей почти механически добывать мясо для поддержания жизни.

К счастью, она больше не видела знаков и не слышала криков демонов, которые преследовали ее воображение во время первых нескольких дней и ночей на острове, но вокруг нее собралось много диких зверей, когда у нее осталось только одно ружье, чтобы отпугнуть их. Однажды, в один день она застрелила трех медведей, один из которых был белым. Она сохранила его шкуру.

Какие ужасы тех одиноких дней и ночей может нарисовать воображение? Многие люди жили отшельниками на островах, как, например, Александр Селкирк, в регионах близко к тропикам, где воздух был мягче, плодородная почва, и над головой светил Южный Крест. Но быть одному длинной зимой, наедине с Северным Сиянием – это провоцирует другие страхи. Быть скованным льдами, слышать долгий и страшный вой волков, защищать могилы любимых, чтобы их не разрыли, смотреть на плывущие айсберги, не зная какого нового и опасного посетителя могут занести они на остров. Какой же это был ужас для Маргариты!

Два года и пять месяцев провела она на острове Демонов, последний год совершенно одна. Однажды, когда она стояла на берегу, какие-то британские рыболовецкие суденышки в поисках трески появились на горизонте. Подавая сигналы о помощи при помощи огня, она подозвала их ближе, но она была одета только в мех, поэтому показалась им демоном острова. Аккуратно и внимательно они подошли к берегу так близко, чтобы было слышно ее голос, и она рассказала им свою печальную историю. Наконец они взяли ее под свою опеку и доставили во Францию вместе со шкурами, которые она заготовила. Скрываясь в деревне Нотрон, в отдаленной провинции (Перигорд), где она могла избежать гнева Роберваля, она рассказала свою историю исследователю Теве, Принцессе Маргарите Наваррской (сестре Франциска I.), и другим. Теве рассказывает об этом в своей "Cosmographie", а Маргарита Наваррская в "Cent Nouvelles Nouvelles."

Она рассказала Теве, что после первых двух месяцев демоны к ней больше не приходили до того момента, как она осталась абсолютно одна. Они возобновили свои приходы, но не постоянно, поэтому было не так страшно. Теве также пишет о ее признании, что, когда пришло время ступить на британский корабль, чтобы плыть домой, ею овладело сильное желание отказаться и умереть в этом одиноком месте как умерли ее муж, ребенок и слуга.

Этот порыв человеческой природы больше всего остального доказывает, что данная история абсолютная правда. Нет сомнений в том, что именно тот одинокий остров, что много лет на старых картах был обозначен как Остров Демонов (l’Isola de Demoni), позднее стал именоваться Островом Леди (l’Isle de la Demoiselle).

Принцесса Маргарита Наваррская, умершая в 1549, также, кажется, знавшая свою тезку, укрывавшуюся в Перигорде, дает другой вариант истории Теве, и говорит, что ее высадили на берег вместе с мужем, так как последний обманывал Роберваля. Она ничего не говорит ни про няню, ни про ребенка, но идентично описывает пребывание Маргариты на острове после смерти мужа. Она говорит, что, хотя, ее тело вело животный образ жизни, но жизнь души ее была праведной (aînsî vivant, quant au corps, de vie bestiale, et quant à l’esprit, de vie angelîcque). У нее был, как говорит принцесса, веселый и ясный ум в истощенном и полумертвом теле. Впоследствии, согласно принцессе, ее с большим почетом встретили во Франции и воодушевили открыть школу для детей, где она обучала чтению и письму дочерей высокородных семей. “Этим благородным занятием, – говорит принцесса, – она поддерживала себя всю оставшуюся жизнь, не имея никакого другого желания, кроме воспитания любви и уверенности в Боге во всех остальных, приводя в пример великую милость, что оказал ей Господь”.

БИМИНИ И ФОНТАН МОЛОДОСТИ

Когда Хуан Понсе де Леон отправился из Порто Рико 13 марта 1512 на поиски острова Бимини и Фонтана Молодости, им больше двигала любовь к приключениям, чем стремление к молодости, так как ему было около пятидесяти, а для кавалера тех дней это был самый рассвет. С бесконечной грустью, на которую только способен испанец того времени, он смотрел на своего родственника, Луиса Понсе, когда-то прославленного воина, но на которого в шестьдесят пять лет наложил свою печать возраст. Мало что напоминало в этом еле передвигающемся ветеране того, кто стрелял по мишеням на турнирах, дрался с быком, имея короткий меч, правил вассалами и завоевывал любовь благородных дам. Пустая надежда вернуть молодость привела четырьмя годами ранее Дон Луиса из Испании в Порто Рико, и когда Понсе де Леон покорил этот остров, его старший родственник умолял его нести флаг дальше пока не достигнет он острова Бимини и не найдет Фонтан Молодости .

–Зачем, – он сказал, – тебе оставаться здесь дольше и править этими ничтожными местными? Давай отправимся туда, где мы сможем искупаться в этих заколдованных водах и вернуть молодость. Мне это нужно, и тебе скоро понадобится.

– Откуда нам знать, – сказал родственник, – что есть такое место?

– Все знают о нем, – сказал Луис. – Петр Мученик говорит, что на Бимини постоянная весна, а вода обладает такой живительной силой, что если ее пить, возможно придерживаясь какой-нибудь диеты, то она старика делает молодым.

Он также добавил, что индеец, жестоко угнетенный старостью, движимый славой этого источника и соблазнившийся любовью к более долгой жизни, отправился на остров, недалеко от страны Флорида, чтобы напиться из желанного источника . . . и после того, как он много дней пил и купался в этой воде, выполняя предписания тех, кто руководит купаниями, он вернулся домой очень сильным и мог делать все, что делают мужчины.

– Поэтому давай отправимся туда, – вскрикнул он, – и будем как он.

Они отплыли на трех бригантинах и без труда нашли остров Бимини среди Лукайских (или Багамских) островов. Однако, когда они начали поиски Фонтана Молодости, им указали дальше на запад к Флориде, где, как говорили, была река, обладающая такими же магическими свойствами, и названная Иордан. Соприкасаясь со многими прекрасными зелеными островами, населенными милыми еще неиспорченными людьми, не было странности в том, что рядом с побережьем Флориды, как Хуан Понсе де Леон, так и его более нетерпеливый кузен, ожидали найти Фонтан Молодости.

Наконец они нашли проход, который приветливо вел между лесистых берегов и цветочных полян, и здесь старший рыцарь сказал, – давай высадимся тут и пойдем вглубь острова. Сердце подсказывает мне, что здесь мы наконец найдем Фонтан Молодости.

– Нонсенс, – сказал Хуан, – наш путь лежит по морю.

– Тогда оставь меня тут с моими людьми, – сказал Луис.

Он взял с собой пятерых слуг, в основном ветеранов, из своего поместья в Испании.

Яростная дискуссия закончилась тем, что Луис получил желаемое, и был оставлен на две недели для проведения исследования. Его родственник пообещал встретить его в устье реки Сент-Джонс. Люди, высаженные на берег, миновали средний возраст и были сильно заинтересованы в этом задании. Он забрались на холм и наблюдали, как вдалеке исчезали бригантины. Затем они установили крест, принесенный с собой, и помолились перед ним с непокрытыми головами.

Отправив самого молодого из мужчин на верхушку дерева, Луис узнал от него, что они, все таки, были на острове, что его очень обрадовало, так как увеличивало шансы того, что они найдут Фонтан Молодости. Он увидел, что земля притоптана, как будто по ней шел скот, и есть тропинка, которая ведет к хижинам. Пойдя по тропинке, они наткнулись на пятьдесят индейских лучников, которые были ли они высокими или нет, но для путников казались гигантами. Испанцы отдали им бисер и колокольчики для ястребов, а взамен каждый из них получил по стреле в знак дружбы.

Индейцы пообещали накормить их утром. Они принесли рыбу, корни и чистую воду. Заметя, что путешественники замерзли, они отнесли их на руках домой, предварительно разведя четыре или пять больших костров по пути. В домах было много костров, и испанцы чувствовали бы себя вполне комфортно, если бы не думали, что их собираются принести в жертву. Опасаясь подобного исхода, они покинули своих друзей индейцев через несколько дней и пересекли страну, останавливаясь у каждого источника или фонтанчика, чтобы испробовать их свойства. О, Боже! По прошествии времени они стали старше и потрепаннее, и еще дальше ушли от Фонтана Молодости.

Через некоторое время они наткнулись на новые племена индейцев, и, казалось, что чем дальше они уходили от побережья, тем дружелюбнее становились люди. Они относились к белым так, будто те спустились с Небес –приносили им еду, строили им дома, носили за них поклажу. У некоторых были луки, и они забирались на холмы, чтобы добыть оленя, и каждую ночь приносили по полдюжины для гостей. Другие убивали кроликов и зайцев, выстраиваясь в круг и кидая заготовки из дерева в дичь, пока та бегала от одного к другому между деревьев.

Все приносили гостям для благословения. А когда нужно благословлять для нескольких сотен человек, это становится проблемой. Женщины приносили дикие фрукты и не ели до тез пор, пока гости не посмотрят или не прикоснуться к ним. Если казалось, что путешественники чем то обижены, то местные готовы были умереть, чтобы заслужить расположение этих мудрых и добрых людей. Люди больше не окружали путешественников, как в первые дни, но смиренно сидели по домам, повернувшись лицом к стене и сложив свои пожитки в середине комнаты. От этих людей путники получили много ценных шкур и других подарков. Местные с готовностью показывали фонтан, если он был, но они не слышали ни о каком магическом свойстве. Однако, местные были в такой великолепной физической форме, что казались такими молодыми и активными, будто они уже искупались в каком-то волшебном источнике. Они прекрасно переносили жару и холод, а здоровье их было настолько отменным, что они быстро залечивали раны даже после попадания стрелы.

Все это убедило испанцев в том, что даже если индейцы не откроют им источник молодости их тел, то, в любом случае, он должен быть где-то неподалеку. Еще чуть-чуть и путники, несомненно, найдут его.

Это было необычное путешествие для этих седовласых и измученных людей, что шли по ущельям и долинам реки Сент-Джонс, там где сейчас раскинулся город Джексонвилл, и дошли до лесов и источников у Магнолии и Грин-Коув. Желтые Жасмины тянулись гирляндами над их головами; дикие розы росли у их ног; воздух был наполнен ароматными запахами сосны или прекрасного залива; длинный серый мох свисал с ветвей живого дуба; птицы и бабочки чудесных оттенков порхали вокруг них; и странные ящерицы пересекали их пути или смотрели тусклыми и мигающими глазами с ветвей. Наконец они дошли до источника, который расширялся в природный бассейн и источал чудесный аромат, и Луис Понсе сказал, выйдя из него: “Довольно. Я искупался в Фонтане Молодости, и я вновь молод”.

Его товарищи попробовали и сказали тоже самое: “Фонтан Молодости найден”.

Нельзя терять время, надо сообщить о великом открытии. Они взяли лодку у местных, которые плакали, расставаясь с белыми чужестранцами, которых они так полюбили. На этой лодке они намеревались добраться до устья Сент-Джон, чтобы встретиться с Хуаном Понсе де Леоном и привезти вести в Испанию. Но один туземец, жену и детей которого они вылечили и который рассердился на их отказ остаться подольше, спустился к воде и, послав стрелу из своего лука, пронзил Дона Луиса так, что даже купание в фонтане не могло спасти его, и он умер, не дойдя до устья реки. Если Дон Луис и достиг того, что искал, то только в другом мире. Но те, кто хоть раз купались в Грин-Коув-Спринг, возле Магнолии, на реке Сент-Джонс, подтвердят, что, если бы он остался там дольше, то нашел бы что-что, что пробудило бы его воспоминания о Фонтане Молодости.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Major's "Life of Prince Henry of Portugal" (London, 1868), p. 138.

Winsor's "Columbus," p. 111.

Herman Melville "The Encantadas" (Putnam's Magazine, III. 319).

Harris "Voyages" (1702)

Cowley "Voyage to Magellanica and Polynesia,"

I. АТЛАНТИДА

Plato "Timæus" and "Critias,"

Winsor "Narrative and Critical History of America," I. 15.

Ignatius Donnelly "Atlantis, the Antediluvian World" (N. Y. 1882)

II. ТАЛИЕССИН

"Book of Taliessin," – манускрипт 13 века.

Alfred Nutt "The Voyage of Bram" (London, 1897), II. 86.

Lady Charlotte Guest перевод "Mabinogion," 2d ed., London, 1877, p. 471.

Skene's "Four Ancient Books of Wales," 2 vols., Edinburgh, 1868;

III. ДЕТИ ЛИРА

"The Three Sorrows of Story Telling."

Aubrey de Vere ("The Foray of Queen Meave, and Other Legends," London, 1882)

John Todhunter ("Three Irish Bardic Tales," London, 1896)

"Atlantis," Nos. vii. and viii.; Gerald Griffin "The Tales of a Jury Room"; и Dr. Patrick Weston Joyce "Ancient Celtic Romances" (London, 1879).

Professor O’Curry “Lectures on the Manuscript Materials of Irish History," p. 319.

IV. УШИН

The Ossianic Society for 1856 (Vol. IV. p. 227);

P. W. Joyce's "Ancient Celtic Romances" (London, 1879), p. 385

W. B. Yeats's "Wanderings of Oisin, and Other Poems" (London, 1889), p. 1.

"L’Elysée Transatlantique," автор Eugene Beauvois "Revue de L’Histoire des Religions," VII. 273 (Paris, 1885) и"L’Eden Occidental" (same, VII. 673).

O’Curry's "Lectures on the Manuscript Materials for Ancient Irish History" (Dublin, 1861), pp. 209, 300; John Rhys's "Hibbert Lectures" (London, 1888), p. 551.

V. БРАН

Lady Charlotte Guest перевод "Mabinogion," ed. 1877, pp. 369, 384.

VI. ЗАМОК ДВИЖУЩЕЙСЯ ДВЕРИ

Lady Charlotte Guest перевод “Mabinogion,"

Rhys's "Hibbert Lectures" и "The Arthurian Legend."

VIII. МЕРЛИН

Sir Walter Scott "Border Minstrelsy"

"The Life of Merlin, surnamed Ambrosius, His Prophesies and Predictions interpreted, and their Truth made Good by our English Annals." (1641, London)

"Merlin revived in a Discourse of Prophesies, Predictions, and their Remarkable Accomplishments." (1683, London)

VIII. ЛАНЦЕЛОТ

"Morte d’Arthur," Newell's "King Arthur and the Table Round,"

Rhys "Arthurian Legend," pp. 127, 147, и т.д..

IX. ПОЛУЧЕЛОВЕК

Lady Charlotte Guest перевод "Mabinogion" (London, 1877), II. p. 344.

X. АРТУР

Geoffrey of Monmouth (Book XI. c. 2)

Madden (Madden's "Layamon's Brut," III. pp. 140-146).

Archbishop Usher "British Ecclesiastical Antiquities" (1637), p. 273:

"Cingitur oceano memorabilis insula nullis

Desolata bonis: non fur, nec prædo, nec hostis

Insidiatur ibi: nec vis, nec bruma nec æstas,

Immoderata furit. Pax et concordia, pubes

Ver manent æternum. Nec flos, nec lilia desunt,

Nec rosa, nec violæ: flores et poma sub unâ

Fronde gerit pomus. Habitant sine labe cruoris

Semper ibi juvenes cum virgine: nulla senectus,

Nulla vis morbi, nullus dolor; omnia plena

Lætitiæ; nihil hic proprium, communia quæque.

Regit virgo locis et rebus præsidet istis, p. 236

Virginibus stipata suis, pulcherrima pulchris;

Nympha decens vultu, generosis patribus orta,

Consilio pollens, medicinæ nobilis arte.

At simul Arthurus regni diadema reliquit,

Substitutique sibi regem, se transtulit illic;

Anno quingeno quadragenoque secundo

Post incarnatum sine patris semine natum.

Immodicè læsus, Arthurus tendit ad aulam

Regis Avallonis; ubi virgo regia vulnus

Illius tractans, sanati membra reservat

Ipsa sibi: vivuntque simul; si credere fas est."

XI. МЕЛДУИН

Nutt "Voyage of Bram" (I. 162)

Joyce "Ancient Celtic Romances."

XII. СВ. БРЭНДАН

Thomas Wright “publications of the Percy Society”, London, 1844 (XIV.)

W. J. Rees "Lives of the Cambro-British Saints" (Llandovery, 1853), pp. 251, 575.

D’Avezac “The Nouvelles Annales des Voyages for 1845” (p. 293)

Digby "Mores Catholici" или "Ages of Faith"

Montalembert "Monks of the West" (translation)

Villemarqué's "La Legende Celtique et la Poésie des Cloistres en Irlande, en Cambrie et en Bretagne" (Paris,p. 239, 1864).

Matthew Arnold в Fraser's Magazine (LXII. p. 133)

Winsor "Columbus," 112.

Winsor "Narrative and Critical History," I. p. 48

Humboldt "Examen," II. p. 163

Winsor (I. pp. 54, 58).

XIII. ХУ-БРАСЕЙЛ

O’Flaherty "Discourse on the History and Antiquities of the Southern Islands of Aran, lying off the West Coast of Ireland," 1824, p. 139.

Pizigani's map (1367)

Jeremy Taylor "Dissuasives from Popery," 1667

Hardiman "Irish Minstrelsy" (1831), II. p. 369.

Humboldt "Examen Critique," II. p. 163.

Winsor "Narrative and Critical History," I. p. 49.

Hardiman's "Irish Minstrelsy," I. p. 369.

XIV. ОСТРОВ РУКИ САТАНЫ

Christoforo Armeno Gaffarel "Les Iles Fantastiques," p. 91.

XV. АНТИЛЛИЯ

Winsor "Narrative and Critical History," I. p. 49

J. H. Simpson "Coronado's March in Search of the Seven Cities of Cibola," Smithsonian Institution, 1869, pp. 209-340.

Gaffarel, "Iles Fantastiques," p. 3.

D’Avezac "Nouvelles Annales des voyages," 1845, II. p. 55.

Humboldt "Examen Critique," Paris, 1837, II. p. 203

XVI. ГАРОЛЬД ВИКИНГ

Du Chaillu "The Age of the Vikings"

Laing "The Sea Kings of Norway"

Longfellow "Saga of King Olaf" (II.)

Du Chaillu "Tales of a Wayside Inn"

XVII. НОРУМБЕГА

Otis "Voyages of Champlain" (II. p. 38)

Dr. De Costa "The Lost City of New England"

Winsor "Narrative and Critical History" (IV. p. 77, etc.)

XVIII. СТРАЖНИКИ СВ. ЛАВРЕНТИЯ

Charles Pomeroy Otis "Voyages of Samuel de Champlain"

"Larger History of the United States," p. 112.

XIX. ОСТРОВ ДЕМОНОВ

Marguerite of Navarre "Heptameron" (LXVII. Nouvelle)

Thevet "Cosmographie" (1571), Livre XXIII. c. vi.

Winsor "Narrative and Critical History" (IV. p. 66, note)

Dr. S. E. Dawson "Voyages of the Cabots"

Harrisse "Notes sur la Nouvelle France" (p. 278)

Parkman "Pioneers of France," p. 205

LXVIIE NOUVELLE

Une pauvre femme, pour sauver la vie de son mary, hasarda la sienne, et ne l’abandonna jusqu’à la mort.

C’est que faisant le dict Robertval un voiage sur la mer, duquel il estoit chef par le commandement du Roy son maistre, en l’isle de Canadas; auquel lieu avoit délibéré, si l’air du païs euste esté commode, de demourer et faire villes et chasteaulx; en quoy il fit tel commencement, que chacun peut sçavoir. Et, pour habituer le pays de Chrestiens, mena avecq luy de toutes sortes d’artisans, entre lesquelz y avoit un homme, qui fut si malheureux, qu’il trahit son maistre et le mist en dangier d’estre prins des gens du pays. Mais Dieu voulut que son entreprinse fut si tost congneue, qu’elle ne peut nuyre au cappitaine Robertval, lequel feit prendre ce meschant traistre, le voulant pugnir comme il l’avoit mérité; ce qui eust esté faict, sans sa femme qui avoit suivy son mary par les périlz de la mer; et ne le voulut abandonner à la mort, mais avecq force larmes feit tant, avecq le cappitaine et toute la compaignye, que, tant pour la pitié d’icelle que pour le service qu’elle leur avoit faict, luy accorda sa requeste qui fut telle, que le mary et la femme furent laissez en une petite isle, sur la mer, où il n’habitoit que bestes saulvaiges; et leur fut permis de porter avecq eulx ce dont ilz avoient nécessité. Les pauvres gens, se trouvans tous seulz en la compaignye des bestes saulvaiges et cruelles, n’eurent recours que à Dieu seul, qui avoit esté toujours le ferme espoir de ceste pauvre femme. Et, comme celle qui avoit toute consolation en Dieu, porta pour sa saulve garde, nourriture et consolation le Nouveau Testament, lequel elle lisoit incessamment. Et, au demourant, avecq son mary, mettoit peine d’accoustrer un petit logis le mieulx qui’l leur estoit possible; et, quand les lyons et aultres bestes en aprochoient pour les dévorer, le mary avecq sa harquebuze, et elle, avecq les pierres, se défendoient si bien, que, non suellement les bestes ne les osoient approcher, mais bien souvent en tuèrent de très-bonnes à manger; ainsy, avecq telles chairs et les herbes du païs, vesquirent quelque temps, quand le pain leur fut failly. A la longue, le mary ne peut porter telle nourriture; et, à cause des eaues qu’ilz buvoient, devint si enflé, que en peu de temps il mourut, n’aiant service ne consolation que sa femme, laquelle le servoit de médecin et de confesseur; en sorte qu’il passa joieusement de ce désert en la céleste patrie. Et la pauvre femme, demourée seulle, l’enterra le plus profond en terre qu’il fut possible; si est-ce que les bestes en eurent incontinent le sentyment, qui vindrent pour manger la charogne. Mais la pauvre femme, en sa petite maisonnette, de coups de harquebuze défendoit que la chair de son mary n’eust tel sépulchre. Ainsy vivant, quant au corps, de vie bestiale, et quant à l’esperit, de vie angélicque, passoit son temps en lectures, contemplations, prières et oraisons ayant un esperit joieux et content, dedans un corps emmaigry et demy mort. Mais Celluy qui n’abandonne jamais les siens, et qui, au désespoir des autres, monstre sa puissance, ne permist que la vertu qu’il avoit myse en ceste femme fust ignorée des hommes, mais voulut qu’elle fust congneue à sa gloire; et fiet que, au bout de quelque temps, un des navires de ceste armée passant devant ceste isle, les gens qui estoient dedans advisèrent, quelque fumée qui leur feit souvenir de ceulx qui y avoient esté laissez, et délibérèrent d’aller veoir ce que Dieu en avoit faict. La pauvre femme, voiant approcher el navire, se tira au bort de la mer, auquel lieu la trouvèrent à leur arrivée. Et, après en avoir rendu louange à Dieu, les mena en sa pauvre maisonnette, et leur monstra de quoy elle vivoit durant sa demeure; ce que leur eust esté incroiable, sans la congnoissance qu’ilz avoient que Dieu est puissant de nourrir en un désert ses serviteurs, comme au plus grandz festins du monde. Et, ne pouvant demeurer en tel lieu, emmenèrent la pauvre femme avecq eulx droict à la Rochelle, où, après un navigage, ilz arrivèrent. Et quand ilz eurent faict entendre aux habitans la fidélité et persévérance de ceste femme, elle fut receue à grand honneur de toutes les Dames, qui voluntiers luy baillèrent leurs filles pour aprendre à lire et à escripre. Et, à cest honneste mestier-là, gaigna le surplus de sa vie, n’aiant autre désîr que d’exhorter un chaucun à l’amour et confiance de Nostre Seigneur, se proposant pour exemple la grande miséricorde dont il avoit usé envers elle.

XX. БИМИНИ

Henry Kingsley "Tales of Old Travel"

Thomas Wentworth Higginson "Book of American Explorers" (N.Y., Longmans, 1894).