Kitobni o'qish: «Пустые котлы. Как справиться с депрессией с помощью магии и ритуала»

Name: Пустые котлы. Как справиться с депрессией с помощью магии и ритуала
Author: Теренс П. Уорд
ISBN: 978-5-9573-3958-8

Теренс П. Уорд

Shrift:

Published by Llewellyn Publications, Woodbury, MN 55125 USA. www.llewellyn.com

ISBN 978-5-9573-3958-8

ISBN 978-0-7387-6333-0 (англ.)

* * *

Дорогой Читатель!

Искренне признателен, что Вы взяли в руки книгу нашего издательства.

Наш замечательный коллектив с большим вниманием выбирает и готовит рукописи. Они вдохновляют человека на заботливое отношение к своей жизни, жизни близких и нашей любимой Родины. Наша духовная культура берёт начало в глубине тысячелетий. Её основа – свобода, любовь и сострадание. Суровые климатические условия и большие пространства России рождают смелых людей с чуткой душой – это идеал русского человека. Будем рады, если наши книги помогут Вам стать таким человеком и укрепят Ваши добродетели.

Мы верим, что духовное стремление является прочным основанием для полноценной жизни и способно проявиться в любой области человеческой деятельности. Это может быть семья и воспитание детей, наука и культура, искусство и религиозная деятельность, предпринимательство и государственное управление. Возрождайте свет души в себе, поддерживайте его в других. Именно это усилие создаёт новые возможности, вдохновляет нас на заботу о ближних, способствуют росту как личного, так и общественного благополучия.

Искренне Ваш,
Владелец Издательской группы «Весь»
Пётр Лисовский

Посвящается Пан Ганеше, чей жизненный путь депрессия не смогла прервать, хотя и значительно сократила его

Об авторе

Теренс П. Уорд занимается журналистикой и практикует язычество уже более тридцати лет. Он успел побывать членом викканского ковена, общался с Землей в рамках языческого туризма (движение Gaiaped), а затем посвятил себя служению олимпийским богам. Со своей депрессией он борется, работая жрецом Посейдона в эллинийском храме Теменос Ойкидиос, в штате Род-Айленд. Теренс также является членом Ордена некой таинственной руки и рукоположенным священником Церкви священной Земли – союза языческих конгрегаций в штате Вермонт.

Благодарности

Становится немного не по себе, когда вспоминаешь всех людей, благодаря которым у меня появилась возможность написать эту книгу – как и любая другая часть человеческого опыта, это можно сделать только благодаря сообществу. Я испытываю гордость и благодарность за то, что принадлежу к этому удивительному виду, несмотря на все ошибки, которые мы совершаем, пытаясь жить и познавать этот замечательный мир. Тем не менее, есть вполне конкретные люди, чье присутствие и влияние помогло извлечь эти идеи из моей головы и изложить их на странице.

Это Робин Уорд – мой непоколебимый спутник жизни, чья вера в мои возможности и потенциал никогда не ослабевала.

Хизер Грин – мой редактор, которая смогла распознать действительно хорошие мысли в первом черновике, который я предложил, и помогла придать ему блеск и форму.

Это множество людей, которые любезно согласились рассказать о своих знаниях и опыте: Энтони Релла, Барбара Рейчел, Кортни Вебер, Иво Домингес-младший, Джошуа Тенпенни, Келден Меркьюри, Кирк Уайт, Нимуэ Браун, Орион Фоксвуд, Рейвен Калдера, Сара В. и Шивон Джонсон – все они щедро дарили мне свое время и внимание, ничего не ожидая взамен. Без них эта книга стала бы сухой и безжизненной.

Возможно, самое главное: я благодарю многих людей, чьи истории не вошли в книгу – либо потому, что они не захотели делиться такой личной информацией, либо потому, что впоследствии они одумались и отозвали свое согласие на использование материала. Ваши трудности, сомнения и переживания – и есть основная причина, по которым эта книга должна была появиться на свет.

Предупреждение

Ни автор, ни кто-либо из участников интервью, за исключением тех случаев, когда это указано, не имеют лицензии на медицинскую практику, консультирование или назначение лекарств в любой сфере. Представленный материал является личным мнением, основанным на опыте отдельных людей, и если читатель найдет в этих словах мудрость, замечательно. Тем не менее приведенная информация не может заменить медицинскую помощь лицензированного специалиста, потому что ни один врач или терапевт не может дать нужный вам совет, не зная подробностей о вашей личной истории и обстоятельствах.

Пожалуйста, обратитесь к специалисту, если вы испытываете трудности. Если вы чувствуете, что находитесь в непосредственной опасности, позвоните на Национальную горячую линию по предотвращению самоубийств по номеру 800/273-8255¹. Другие ресурсы приводятся в конце этой книги.

Предисловие

Один из больших «секретов», которые язычество разделяет с обществом в целом, это страшный призрак депрессии – я иногда предпочитаю ее древний греческий синоним «акедия». Как бы вы ни называли это состояние – депрессией или акедией, – описать его трудно. Акедия – это духовная черствость, пустота, хандра.

Недуг этот распространенный, но его незаслуженно клеймят, поэтому он часто остается незаметным для окружающих. Болезни ума и духа обычно рассматриваются как свидетельство слабости или моральной несостоятельности. Во всяком случае, так было в моей семье и в обществе, где я воспитывался. И уверен, что это не единичная ситуация. В результате человек, страдающий от депрессии, обычно старается это скрыть.

В последние годы общество в целом признало реальность депрессии как довольно часто встречающегося недуга. Депрессия становится более заметной и менее табуированной. Она существовала всегда, но теперь на нее обращают больше внимания.

Депрессия влияет на нас эмоционально, физически и духовно – она воздействует на тело и душу. Мы становимся безвольными, наше мышление затуманивается. Мы отказываемся от физической активности и упражнений. Мы часто плохо питаемся, не уделяя внимания правильному рациону. Мы можем бесконечно спать, спать и спать, и все равно чувствовать усталость. Такое безразличие к себе приводит к тому, что мы становимся слабее во всех отношениях. Мы избегаем общества других людей и прячемся в уединении.

Слабость и изоляция создают порочный круг, который питает сам себя и не прекращается. Однако его можно взять под контроль, из него можно выбраться. С помощью социальных контактов, помощи близких и специалистов, а также огромных внутренних усилий дух тоски и уныния можно победить.

Западные специалисты используют прозаический метод и лечат организм с помощью различных лекарств, которые должны вернуть страдальцев к менее тревожному и более спокойному состоянию. Это сочетается с разговорной психотерапией – как индивидуальной, с психиатром, психологом или социальным работником, так и групповой. По моему опыту, последнее приносит больше пользы. Но некоторым бывает трудно оставаться открытыми, честными и доверчивыми в коллективе, и они предпочитают индивидуальную терапию.

Это прекрасно и здорово, но ограничиваться только этими методами – значит пренебречь духовным измерением.

Язычники уважают и ценят науку и научный метод, однако мы хотим – и должны – включить в процесс исцеления работу с собственным духом. Мы, и я в том числе, убеждены, что всем страдающим от депрессии необходим холистический подход, объединяющий разные части человеческой личности. Только вовлекая в процесс исцеления всего человека, все эти измерения, мы можем снова стать цельными и здоровыми.

Хотя в предисловии я обращаюсь в первую очередь к языческой или околоязыческой аудитории, методы, предложенные на следующих страницах, могут принести пользу каждому человеку вне зависимости от его религиозной принадлежности – или даже без таковой.

Теренс Уорд в жизни сталкивался с приступами депрессии, как и я. В этой книге он рассказывает о своей борьбе с «призраком черной собаки». И делает это не в одиночку. Зная, что наши общины могут быть изобильным источником творчества и мудрости, он расспросил других язычников, не понаслышке знакомых с этим недугом. Некоторые из его собеседников идут по тому же духовному пути, что и он, другие движутся параллельными или расходящимися тропами. Он хотел узнать об их собственном переживании акедии. Он спросил, какие методы исцеления они использовали в борьбе с депрессией и сочли эффективными, а затем включил эти идеи в книгу, чтобы мы могли воспользоваться методами, которые помогли другим выздороветь и исцелиться.

Чем больше методов исцеления от депрессии у нас есть, тем лучше. То, что хорошо для одного человека, может не помочь другому. Вам могут пригодиться отдельные техники, а другие – нет.

Нельзя упускать из виду ценность сообщества и социальных связей. Вы можете действовать совместно с другими людьми, чтобы излечить депрессию. Или можете найти утешение, участвуя в ритуале с совершенно иными целями – например, празднуя саббат. Выделите время, чтобы отвлечься от собственного «Я» и наладить отношения с окружающими.

Среди различных подходов к исцелению, в дополнение к физическим упражнениям и здоровой диете, автор предлагает такие упражнения, как ведение дневника настроения: это поможем вам назвать свои проблемные переживания и описать их.

Вообще говоря, мы, язычники, придерживаемся подхода «сделай сам», а не склонны пассивно принимать традиционные методы лечения. Мы опираемся на собственные силы. Мы ценим самостоятельность и свободу действий, хотя не чувствуем ни того, ни другого, когда целиком погружаемся в депрессию.

Как давний приверженец языческого пути, я понял, что верный способ решения проблем заключается в том, чтобы говорить о них, выносить на обсуждение, а затем разбираться, что является их истинной причиной. Это может быть чья-то смерть, какое-либо происшествие, кажущаяся невыполнимой задача, длительная или угрожающая жизни болезнь. Другими словами, нужно назвать проблему. Когда мы дадим проблеме имя, то уже отчасти сможем взять ее под контроль. Мы сможем заняться ей напрямую.

Все это относится и к депрессии, если посмотреть на нее как на духовную сущность – мы дадим ей название и обретем контроль, власть над ней.

То же самое произойдет, если мы научимся выказывать почтение духу каждого целительного метода, прямо выражая намерения и прося о помощи.

У многих из нас, язычников, уже есть установленные личные отношения с одним или несколькими божествами, к которым мы можем обратиться за поддержкой. Мы также можем попросить об этом отдельных божеств, связанных с исцелением. В качестве примера можно привести греческого Асклепия, чей посох, обвитый змеей, и сегодня является символом медицины, а также упомянуть его дочерей Гигиею и Панацею, от имен которых произошли английские слова hygiene и panacea – «гигиена» и «исцеление». Нам также помогут божества целебных источников и колодцев – например, йорубский ориша Аджа или богиня Сулис, чьи целебные воды находятся в городе Бат².

Христиане, ищущие исцеления, могут обращаться к Пресвятой Деве Марии, Матери Божьей.

Лично я предпочитаю богиню, с которой у меня сложились личные отношения и которой посвящено множество колодцев и святилищ по всей Ирландии – Бригиту. Сейчас, когда я пишу эти строки, на полке над моим столом горит свеча в ее честь.

Кроме того, я отношусь к тем людям, которые получают удовлетворение от самого ритуала. Как сказала ныне покойная жрица Гекаты Тара Вебстер:

«Ритуал работает с метафорическими и архетипическими символами, которые обходят словесные защиты, возведенные нашим разумом, чтобы защитить нас от боли и проблем, за которые мы цепляемся.

Ритуальная работа может обойти защитные преграды, которые не дают нам возможности исцелиться! Те же самые защитные механизмы, которые ограждают нас от боли, также не дают возможности получить к ней доступ, высвободить ее и исцелить»³.

Она подтверждает эффективность практик, которые описаны в этой книге:

Как психотерапевт я работаю с людьми много лет, и не раз наблюдала, как они пробовали различные антидепрессанты и не добивались особого результата. Но я видела людей, излечившихся от многолетней депрессии с помощью ритуала. Я считаю, что пользу можно получить от обоих методов⁴.

Депрессия сама по себе дезориентирует человека, поэтому здесь вам требуются дополнительное внимание и поддержка. Поэтому какие бы методы вы ни применяли, во всем пригодится деликатный подход.

Автор этой книги использует очень меткое слово, которое я тоже взяла на вооружение. Это слово – «возрождение»⁵, возвращение к жизни. Давайте же придем в себя и с новыми силами вернемся к жизни.

Теренс словно раскрыл двери темного чулана и выставил столь сложную тему на яркий свет дня. Причем сделал он это волшебным, магическим способом, который ведет к пониманию и исцелению. Я благодарна ему за этот дар – и уверена, что вы испытаете такое же чувство.

M. Macha NightMare (Алина О’Брайен)
Лугнасад
Сан-Рафаэль, Калифорния

Введение

Я не хотел писать эту книгу. Если вы страдаете от депрессии, то, вероятно, вам тоже не захотелось бы рассказывать об этом. Депрессия обладает неким качеством, из-за которого ее трудно назвать, трудно обсуждать, трудно признать. Легче отмахнуться от депрессии, независимо от того, кто от нее страдает – коллега, член семьи или вы сами. Я не хотел писать эту книгу, потому что депрессия не любит привлекать к себе внимание. Отчасти поэтому я считаю, что депрессия обладает собственной силой, и отношусь к ней как к духовной сущности – хотя, конечно, использую подобное определение в широком смысле слова. Я не утверждаю, что депрессия является чем-то внешним, что вселяется в человека, или каким-то личным эгрегором, или частью души, которая отделилась от целого, или даже частью нашего «Я», которая делает именно то, что должна делать. Однако дело не в намерениях, а в последствиях⁶. Какова бы ни была причина ее существования, депрессия наносит нам вред.

Несмотря на привычку обходить эту тему стороной, мне всегда хотелось ее обсудить. В 2014 году, как раз перед зимним солнцестоянием, я написал в своем блоге пост о том, что депрессия – это дух.

Я поделился «личной историей» о депрессии (одна из ее версий есть и в этой книге), чтобы выразить разочарование тем, что люди, кажется, никогда не понимают, насколько серьезны переживания других людей, столкнувшихся с этим недугом. Это состояние, от которого часто отмахиваются как от чего-то, что можно с себя просто стряхнуть – но оно также может вызвать чрезмерную бдительность и настороженность у тех, кто боятся, что их близкие покончат с собой. Результат на самом деле один и тот же: кажется, что люди смотрят на вас по-другому. Было бы несправедливо обвинять других – даже тех, кто сам столкнулся с депрессией, – в том, что они поняли это состояние как-то неправильно, потому что депрессия – тема, которую люди не хотят обсуждать. А когда мы не обсуждаем какую-то идею, слова вокруг нее бледнеют и теряют силу. Просто посмотрите на определения депрессии: они всегда очень длинные, а иногда и противоречивые. Депрессию трудно определить и легко понять неправильно. Люди, хорошо знакомые с этим явлением, могут даже не знать, что это такое, а ученые исписывают целые страницы, пытаясь дать ему определение.

Для меня – как, вероятно, и для других, – депрессия имеет свойство приливов и отливов. (Я – почитатель Посейдона, и потому часто пользуюсь метафорами из водной сферы.) То, как этот приливно-отливный цикл проявляется в моей жизни, менялось с годами, потому что мои отношения с депрессией тоже не стояли на месте. Временами я чувствовал, что она набирает силу по мере того, как удлиняются ночи, начиная с щекочущих сомнений, крадущихся по моей спине примерно во время Лугнасада. Иногда давление обязательств, которые я взял на себя – перед людьми, перед богами, даже перед своими домашними животными, – накапливается, давит и делает движение вперед все более трудным, словно я плыву на перегруженном корабле. Спровоцировать депрессию может и внешнее событие, но насколько травматичным оно окажется, зависит от того, насколько хорошо я владею самим собой. Я разрешаю себе снизить темп и сосредоточиться на самом себе – потому что если этого не сделать, ничего хорошего не выйдет. Я влияю на свое состояние в той же степени, в какой оно влияет на меня. Депрессия не может получить полную власть надо мной, даже если порой мне кажется, что это не так. Словно совместное гадание на спиритической доске: кто решает, какие буквы выпадут – я сам, мой друг, или какое-то иное существо?

У каждого человека есть предубеждения, и я назову дураком любого, кто верит, что способен целиком от них освободиться. Предпочитаю замечать собственные предубеждения, о которых знаю, и давать им имена, чтобы легче было вычленить их из тех слов, которые я использую, и интерпретаций, которые накладываю на реальность. Предлагаю вам сделать то же самое – особенно если вы почувствуете сильную реакцию на что-либо, написанное здесь. Поможет любопытство: спросите себя, почему слова вызывают у вас ту или иную реакцию, и попробуйте терпеливо распутать клубок, чтобы понять, почему они подействовали на вас именно так. У меня не было желания причинить кому-либо боль своими словами, и я молюсь о том, чтобы никогда не навредить другим людям своим невежеством.

Я вырос в 1970-х и 1980-х годах в обществе, которое один из моих учителей назвал «лилово-белым». Я мужчина с относительно бледным цветом лица, и большинство моих предков на протяжении двадцати поколений происходили из северной Европы. (Возможно, четверть из них были выходцами из Малой Азии и ближайших районов, но я рос, будучи принятым как белый человек, живущий в Соединенных Штатах во второй половине ХХ века.) Я никогда не испытывал проблем со своей гендерной идентичностью, – хотя однажды мой пол неправильно определил человек, который был настолько ошеломлен своей ошибкой, что именно это стало главной темой оставшейся части весьма неловкого разговора. Только один раз я подвергся физическому нападению из-за моей предполагаемой идентичности, потому что могу свободно бывать почти во всех белых сообществах, а других избегаю. У меня есть собственное жилье и домашние животные, но нет родных детей, и я не раз в своей жизни получал помощь от государства. Я жрец Посейдона и член общества Друзей, в просторечии называемых квакерами. Я занимаюсь колдовством, медитирую и провожу больше времени, чем нужно, пролистывая социальные сети и смотря телевизор. Мои привилегии зачастую остаются для меня незаметными, но порой я страдаю от депрессии, которая, как правило, незаметна для всех вокруг.

Язычников так же трудно понять, как и депрессию, что создает проблемы для автора, желающего найти свою аудиторию. Если я хочу быть искренним, я могу писать только о том, что знаю сам. Вместо того чтобы предлагать читателю самому выбрать источник божественной силы, который соответствует его склонностям, я всегда буду указывать свой. Я верю, что тот, кто следует четкой традиции, легко сможет приспособить мои идеи к собственной практике – или, если это окажется невозможным, полностью проигнорировать тот или иной материал. Это объясняется тем, что сознательный ум сосредотачивается на отличиях и автоматически начинает обдумывать, как изменить эти детали. Если у вас нет четкого представления, какое учение предпочесть, я помогу вам, потому что сам долгое время шел по пути многих традиций. Надеюсь, что в моей книге вы найдете что-то, что откликнется в вашем сердце, дорогой читатель.

Эта книга представляет взгляд магов, колдунов, политеистов, анимистов и ведьм на такое повсеместно распространенное состояние, как депрессия. Язычники много и охотно обсуждают свои отличия друг от друга, но есть ценности, которые, как мне кажется, достаточно часто встречаются в наших взаимопроникающих субкультурах, чтобы называть их общими. Одна из таких ценностей – вера в то, что наука не противоречит нашим религиям, потому что мифы следует понимать не буквально. Депрессию можно – и нужно – изучать с точки зрения медицинской науки о мозге и разуме. Те из нас, кто открыт для религии и тайн, не должны отвергать науку, так же как квалифицированный ученый не должен отвергать религию только потому, что она не может быть убедительно подтверждена с помощью пяти органов чувств. Наука и религия задействуют разные стороны личности, и объединение этих составляющих – важная часть исцеления. Вот почему важно также рассматривать депрессию с точки зрения ее влияния на дух, душу и различные аспекты человеческого «Я». Разум обладает невероятной способностью к саморегуляции, и то, что мы не всегда понимаем, как работают подобные механизмы, вовсе не означает, что их не существует.

Хотя я журналист, эта книга не является чисто журналистской. Я взял интервью у нескольких людей, обладающих собственным опытом или знаниями о депрессии, и попытался представить спектр мнений о ее причинах и лечении, чтобы описать проблему с более широкой точки зрения, чем моя собственная. Среди этих людей – Кортни Вебер, Кирк Уайт, Шивон Джонсон, Рейвен Кальдера, Сара В., Нимуэ Джонсон, Энтони Релла, Джошуа Тенпенни, Келден Меркьюри, Барбара Рейчел, Иво Домингес-младший и Орион Фоксвуд; краткие биографии всех этих людей приведены в конце книги.

В первой части – «Депрессия в мире» – я описал депрессию, опираясь как на науку, так и на религию, чтобы понять природу наших с ней отношений. В конце каждой главы приведены упражнения для дневника. Вторая часть – «Стратегии жизни с депрессией» – содержит множество упражнений, которые помогут исследовать, понять и изменить эти отношения. Сюда входят ритуалы и заклинания, которые можно применить на практике.

Ведение дневника

Одна из характеристик, которые отличают людей от всех остальных известных мне существ – умение писать. Это мощный способ закрепления и передачи идей, и эта человеческая способность изменила облик всего мира. Один из возможных вариантов использования уникального дара – ведение дневника. Мысли, которые выходят из-под контроля, можно уловить пером и закрепить на бумаге, чтобы потом изучить с безопасного расстояния. Записанные мысли застывают, становятся ключом к воспоминанию о той или иной идее. Писать – это магия, и поэтому некоторые не делают различий между дневником и «Книгой Теней». Регулярное использование любого из этих инструментов поможет вам лучше понимать окружающий мир и оказывать на него влияние.

Рекомендую пользоваться дневником как помощником для понимания переживаний, связанных с депрессией. Польза от него велика, а риски можно контролировать. Назначение дневника может быть разным, и упражнения, приведенные в этой книге, представляют несколько подходов. Если вы только начинаете вести дневник и при этом находитесь в периоде депрессии, возможно, вам будет проще выбрать только одну тему, потому что иметь слишком много вариантов не всегда полезно. Ниже перечислены методики, обдумайте их. Если позже в книге вы встретите упражнение для дневника, цель которого вам не кажется близкой, смело его пропускайте. Далее во введении также есть информация о том, как расширить способы применения дневника.

Способы ведения дневника:

• Только настроения. Можно просто записать пару слов, описывающих ваше текущее состояние, как указано в разделе об отслеживании настроения.

• Болевая разрядка. Во время депрессии на поверхность могут всплывать ужасные воспоминания. Как рассказывает Кортни Вебер: «Иногда сразу [после пробуждения] я чувствую вину и раскаяние из-за того, что сказала что-то в четвертом классе школы». «Ты самый плохой человек на свете», – твердит голос депрессии. Воспоминания проходят через фильтр, который отсеивает все приятное или позитивное, а затем кружатся в голове, подпитывая темный заряд, в котором и живет дух депрессии. Выбросьте эти мысли из головы, облекая в слова. Если возможно, изложите их на бумаге и используйте письменный прибор как волшебную палочку, чтобы изгнать из себя негатив и заключить его в знаках.

• Журнал аффирмаций. Сделайте паузу, чтобы сосредоточиться и заземлиться, а затем попробуйте написать одну позитивную аффирмацию – так, будто это заклинание: «Со мной приятно проводить время». «Уборка дается мне легко». «Я умный и внимательный». «Мой вклад ценят в моем окружении». Если вы вдохновитесь и захотите продолжить и расширить образы в своих аффирмациях – вперед, но не забывайте все время поддерживать позитивный настрой.

• Назвать симптомы. Энтони Релла предлагает использовать дневник для выявления и оценки тяжести симптомов, чтобы объективно решить, не пора ли обратиться за помощью. Если вы не уверены, нужно ли вам прибегнуть к помощи консультанта или психотерапевта, «посвятите тридцать дней определению конкретной проблемы, которую испытываете, и отслеживайте ее в дневнике или электронной таблице… Можете начать записывать все, что вызывает у вас трудности, или привычки, которые приносят вам несчастье, и попытаться разложить их на модели поведения, которые сможете ясно отслеживать. Это может быть непросто, но так вы сможете сделать объективные и четкие наблюдения: «Я думаю о самоубийстве», «Я сплю всего три часа каждую ночь» или «Я не выхожу из дома, потому что беспокоюсь о том, что обо мне подумают люди». Затем в течение тридцати дней фиксируйте, как часто повторяется подобное поведение. В конце месяца оцените, что у вас получилось, и подумайте, как вы к этому относитесь. Если больше половины дней у вас отмечены галочками за модели поведения, которые приносят вам несчастье, и вы не хотите продолжать так жить, найдите психотерапевта».

• Сборник историй. Мифы и сказания обращаются к нашему подсознанию, юному «я», «Оно». Джошуа Тенпенни обнаружил, что при поиске источника своей депрессии он «всегда считал причиной своих страданий именно то обстоятельство, которое он не в силах изменить». Это неудивительно, ведь ум, пребывающий в депрессии, всегда тянется к самым негативным мыслям. Так и проявляется депрессия. Но почему бы не написать другую историю? Вместо того чтобы пытаться ответить на вопрос, который ввергает в уныние, типа «Почему я такой жалкий человек?», попробуйте рассказать историю, в которой речь идет о чем-то более простом, например «Почему у меня на шее висит этот груз?». Может быть, какой-то забывчивый гремлин оставил на вас невидимую гирю, пока вы спали, и если вы вежливо попросите, гремлин ее снимет. Если вы более прагматичны, этот груз может быть напоминанием о том, что вам нужно проверить давление в шинах автомобиля. Как только вы закончите писать свою историю, проверьте шины, чтобы дать сигнал подсознанию, что от тяжести можно избавиться. Это вымысел, фантазия, и вы можете рассказать любую историю, которая вам по душе. Лучшие истории помогают почувствовать себя хозяином положения и найти путь к счастливому исходу. Та часть вашей сущности, которая живо реагирует на истории, теперь может заняться исцелением, приведя ваше состояние в соответствие с рассказом.

• Дорогая депрессия. Используйте подход «дорогой дневник» и делайте записи, обращенные непосредственно к духу депрессии. «Сегодня я солгала своей лучшей подруге. Я сказала, что у меня мигрень и я не могу пойти выпить, потому что хочу просто полежать. Ты предложила мне остаться дома с «Аббатством Даунтон» и ведерком мороженого, а потом соврать, потому что так проще. Действительно ли мне так уж приятно проводить время наедине с собой, депрессия? Не уверена, и мне кажется, что стоит иногда общаться и с другими людьми».

Писать, как правило, тем легче, чем чаще вы этим занимаетесь, но если вы садитесь за стол с открытой тетрадью и пустой головой, попробуйте начать с одной из этих подсказок.

• Какого цвета сегодняшний день?

• Если бы мои эмоции были животным, чем бы я мог их кормить?

• Где я чувствую боль?

• Обидел ли меня кто-нибудь сегодня? Как я могу его простить?

• Что было моей первой мыслью после пробуждения и что я чувствую по этому поводу?

• Что меня сегодня разозлило?

• Если бы я сейчас писал благодарственную записку, кого бы я поблагодарил и что бы сказал?

• Под покровительством какого бога я бы хотел сейчас оказаться?

• Если у меня есть давно забытый предок, который понимает, что я чувствую сейчас, какой я могу представить себе жизнь этого человека?

• Придумайте историю происхождения вашей депрессии. Это состояние появилось под воздействием многих факторов, которые, вероятно, длились годами – но истории могут быть целебными, даже если они не полностью достоверны. Придумайте короткую историю, описывающую рождение вашего духа депрессии.

• Какие мифы можно рассказать о депрессии, ее замыслах, о том, как она была создана или когда возникала в прошлых отношениях с другими людьми? Какую роль она играет в истории? Как выбирает своего носителя? Является ли она по своему предназначению защитником или карателем? Как выглядит за пределами тела? Является ли депрессия одним-единственным духом или существует множество духов депрессии?

При желании цели дневника можно расширить, если только это делается осознанно. В противном случае вы можете обнаружить, что забросили дневник, а потом чувствуете за это вину. Время от времени просматривайте свои записи, чтобы убедиться, что ваша цель не изменилась: журнал аффирмаций легко стать вашей персональной свалкой болевых ощущений, а вы этого и не заметите – или однажды обнаружите, что требуете от себя так много, что дневник становится источником страданий, а вовсе от них не освобождает. Если хотите избежать таких побочных эффектов, когда дополняете или меняете свои цели, установите новое намерение и подумайте о том, чтобы начать новый дневник. Кроме того, вы можете разделить его на разделы для разных типов записей.

Упражнение

Освобождение дневника

Если практика ведения дневника кажется вам непосильной, ничего страшного, если вы на время отложите ее в сторону. Это упражнение можно использовать как для дневника общего назначения, так и для отдельной тетради или раздела с конкретными намерениями.

Что вам потребуется:

• Дневник, от ведения которого вы хотите на время освободиться.

• Отрезок бечевки, длиной примерно в два раза превышающей размер дневника (измерьте высоту, ширину и толщину).

• Если вы хотите «освободить» только часть дневника или большой тетради, вместо бечевки вам понадобится степлер со скобами, которые смогут пробить все страницы.

Что нужно сделать:

1. Возьмите в руки дневник или отдельный его раздел и скажите: «Спасибо тебе, дневник, за то, что ты стал местом, где я записываю свои мысли (о __________). Сейчас я требую от себя слишком многого и в данный момент не могу тобой воспользоваться. Я освобождаю тебя от всех ожиданий и обязательств».

2. Запечатайте дневник, чтобы официально подтвердить, что вы не обязаны его вести. Перевяжите бечевкой в обоих направлениях или, если это просто часть большой тетради, скрепите страницы степлером со всех трех сторон. Скажите: «Я запечатываю этот дневник от всех глаз, кроме моих собственных, и открою его, если и когда сам того захочу».

3. Храните запечатанный дневник в надежном месте, пока не захотите снова на него взглянуть, или сожгите, если пожелаете.

Вы всегда можете начать новый дневник, когда будете готовы, или открыть старый, чтобы продолжить его вести. Цель упражнения – избавить вас от чувства вины, связанного с нежеланием вести дневник, чтобы впоследствии вам было легче вернуться к этой практике.

В разделе о стратегиях для тела и разума есть информация о различных способах защитить дневник от посторонних глаз.

Надеюсь, что каждый человек, читающий эту книгу, осозна́ет, что депрессия – это не состояние, над которым мы не властны, а отношения, которые можно изменить. Полагаю, что для некоторых это осознание будет таким же некомфортным, как и для меня: ведь для того, чтобы раскрыть собственную силу, необходимо преодолеть глубоко укоренившиеся убеждения. Я не могу сделать этот шаг за вас, но буду ждать вас на другой стороне.

Теренс П. Уорд
Нью-Пальц, Нью-Йорк

Часть 1. Депрессия в мире

Глава 1. Определение депрессии

Депрессия – это состояние, которое трудно определить. Ученые пытались описать его со своей, технической стороны, а поэты – со своей. Депрессию можно изучать с эмоциональной, духовной и биохимической точки зрения, но независимо от того, какие слова используются для ее описания, депрессия – это то, о чем вы получите наиболее точное представление, если испытаете на себе.

Вот как большое депрессивное расстройство понимается в Диагностическом и статистическом руководстве по психическим расстройствам. (DSM, как его сокращенно называют, – это невероятно большая книга, в которой изложены современные представления о том, как диагностировать и определять всевозможные психические состояния с медицинской точки зрения.)

Человек должен испытывать пять или более следующих симптомов в течение одного двухнедельного периода, и хотя бы один из симптомов должен быть либо 1) подавленным настроением, либо 2) потерей интереса или удовольствия.

• Подавленное настроение большую часть дня, почти каждый день.

• Заметное снижение интереса или удовольствия от всех или почти всех видов деятельности большую часть дня, почти каждый день.

• Значительная потеря веса при отсутствии соблюдения диеты, или набор веса, снижение или повышение аппетита почти каждый день.

• Замедление мышления и снижение физической активности (которое могут наблюдать другие люди, а не просто субъективное ощущение беспокойства или заторможенности).

• Усталость или потеря энергии почти каждый день.

• Чувство собственной никчемности, чрезмерной или неуместной вины почти каждый день.

• Снижение способности думать или концентрироваться, или чрезмерная нерешительность, почти каждый день.

• Повторяющиеся мысли о смерти, повторяющиеся суицидальные мысли без конкретного плана, попытка самоубийства или конкретный план совершения самоубийства⁷.

Не всем это определение кажется очень уж полезным. Оно предоставляет множество возможностей для маневра, что может привести к неправильной постановке диагноза людям, которые страдают от совершенно других заболеваний. Кроме того, это определение трудно для чтения и понимания, особенно если вы уже страдаете от «заторможенного мышления». Список симптомов, которые в него включены, «может иметь более одной причины, и эти причины могут не поддаваться стандартным методам лечения», – утверждает психиатр Бик Ванк⁸.

Обычный английский язык тоже не очень помогает в описании депрессии, потому что депрессия – понятие неоднозначное и трудноуловимое. «Думаю, это свидетельствует о бедности английского языка, если мы используем одно и то же слово для описания чувств пятилетнего ребенка, когда его игру в бейсбол отменили из-за дождя, и чувств человека, который собирается прыгнуть с моста, потому что его жизнь стала невыносимой и мучительной», – сказал писатель Эндрю Соломон в интервью 2014 года⁹. «Это слово используется для описания такого широкого спектра переживаний, что людям, имеющим дело с острой клинической депрессией, иногда трудно передать, насколько их состояние отличается от состояния человека, которому просто грустно». Это делает депрессию неуловимо скользкой, потому что трудно уверенно установить, что подразумевается под этим словом. Клинические и научные определения точны отчасти потому, что ограничены; так и работают слова. Депрессия сопротивляется слишком узким и конкретным определениям, и поэтому нужно исписать множество страниц, чтобы объяснить, что вообще подразумевается под этим словом.

Тем не менее попытки дать клиническому диагнозу более узкое определение не дадут нужного результата, потому что депрессия проявляется по-разному, и многие ее симптомы похожи на то, что обычный человек может испытывать в неудачный день. Социальный работник Барбара Рейчел перечислила симптомы, при которых человеку может понадобиться помощь, чтобы справиться с ситуацией: «подавленное настроение каждый день с заметным снижением удовлетворения от деятельности, которая раньше приносила удовольствие; изменения в питании с потерей или набором веса; бессонница или недосыпание каждый день; заторможенное или возбужденное состояние; ощущение огромной усталости; чувство никчемности или неуместной вины; трудности с концентрацией или принятием решений; и самое серьезное – повторяющиеся мысли о смерти, планы совершить самоубийство или неудачные попытки суицида». Рейчел пояснила, что в одиночку с этими симптомами, взятыми вместе, человеку трудно справиться. «Все эти симптомы вызывают серьезные нарушения в деятельности – например, мешают на работе, при уходе за домом или за собой. Все они могут возникнуть в ответ на тяжелую утрату и в этом случае считаются нормальной реакцией, но если продолжаются длительное время или вызывают глубокое беспокойство, это говорит о том, что мы столкнулись с проблемой».

Шивон Джонсон, писательница и ведьма из Англии, «страдала от плохого настроения, затуманенного сознания, социальной изоляции, отсутствия энергии, нежелания ухаживать за собой, бессонницы и раздражительности, суицидальных мыслей, переедания и отчуждения от жизни. Окружающие объясняли это целым рядом причин, включая глистов». На сегодняшний день невозможно точно определить причины и симптомы депрессии. Невероятно обидно, если симптомы не поддаются диагностике, потому что диагноз дает надежду на излечение. Я не знаю, каким рабочим определением пользовались профессионалы, когда Джонсон впервые обратилась за медицинской помощью, но ее история говорит, что состояние, которое трудно определить, не менее трудно диагностировать.

Кроме того, человек может не согласиться с мыслью, что находится в депрессии. «Если вы не опытный прорицатель и можете просто спросить, не пытайтесь сами определить, в депрессии ли человек и какого она рода», – предупреждает шаман Равен Кальдера. «Для начала прислушайтесь к тому, что он вам говорит. Вы можете спросить: «Чувствуете ли вы себя подавленным? Есть идеи, почему это так?» Депрессия – щекотливая тема, и трудно обойти стороной собственное мнение человека на этот счет. Если вы опытный прорицатель, в вашей системе гадания должен быть какой-то способ выявить клиническую депрессию, возможно в определенном контексте. Я мысленно отмечаю соответствующую карту в одной из моих колод Таро и спрашиваю богов и духов, можно ли мне считать ее индикатором клинической (и, вероятно, биохимической) депрессии, а затем прошу интуитивно направить меня к использованию этой колоды, если клиент должен услышать такое послание. Если эта карта выпадает в раскладе, я знаю, что это важный знак, и мне следует обратить на него внимание».

Чем депрессия точно не является, так это заурядной грустью, которую обычно можно просто стряхнуть, или чувством справедливой вины. Депрессия часто сопровождает человека на протяжении всей жизни: по меньшей мере половина людей, переживших один период депрессии, переживают второй, а у еще большей части тех, кто имел депрессию дважды, происходит третий рецидив. В последнем предложении можно отыскать две хорошие новости: первая заключается в том, что половина людей, переживших депрессию, больше никогда с ней не столкнутся, а вторая – в том, что депрессия в любом случае не убивает большинство людей. Прожить полноценную жизнь можно даже в том случае, если депрессия посетит вас не один раз, и многие люди довольно хорошо научились с ней справляться.

Депрессия – это «то, с чем мне приходится иметь дело постоянно», – говорит Кортни Вебер, ведьма, практикующая на северо-западе США. «Негативные мысли в моей голове, соответствующие поступки, такие как ругань на собаку, просто возникают из ниоткуда. Я вспоминаю дурные поступки, которые совершила в прошлом, и это доказывает мне, что я плохой человек. Нет, это не так; болезнь пытается меня обмануть. Я бы не стала осуждать ребенка за плохое поведение; я бы спросила, что не так в его жизни», а оценивать самого себя более сурово – значит применять двойные стандарты.

Травмы также могут передаваться из поколения в поколение. Как выяснила Кортни Вебер, ее прабабушка была одинокой матерью, чья жизнь была полна «ужаса и печали» – она внушила бабушке, что нужно забыть про собственную жизнь и заботиться о семье самостоятельно. «Она вселила страх в свою дочь: ты должна выйти замуж, нельзя остаться одной. В то время это означало, что ей нужно соответствовать стандартам красоты, что привело к одержимости худобой и странным отношениям с едой, которые передались дальше по наследству». Дело не столько в том, страдали ли от депрессии ваши предки, сколько в том, сталкивались ли они с психологической травмой, которая может способствовать развитию заболевания. Даже если прабабушка Вебер вынесла свою боль, не испытывая депрессии, уроки, которые она усвоила и передала следующему поколению, имели долгосрочные последствия, которые растянулись на долгие годы. Добавьте сюда уроки и примеры, полученные от других предков, и в результате могут возникнуть условия, благоприятные для зарождения депрессии.

«Когда мне было около тридцати, я понял, что некоторые вещи не изменить», – говорит Джошуа Тенпенни, язычник, живущий на северо-востоке США. «Поэтому я сосредоточился на том, что изменить все-таки можно», например, развиваю умственную дисциплину, чтобы ориентироваться в жизни, когда желание и мотивация отсутствуют. Эта болезнь не становится хронической для всех, кто с ней сталкивается, но у многих людей симптомы повторяются, а в самых тяжелых случаях она может совершенно выбить из нормального ритма жизни. Но это не означает, что надежды нет. Не означает, что жизнь лишена счастья или смысла. Даже если депрессия носит хронический характер, с ней можно справиться, ее можно преодолеть. Если у вас есть склонность к отчуждению от мира и изоляции, важно заранее наметить план действий, который другие люди помогут вам осуществить, когда будет необходимо. Опасно полагаться только на самого себя.

Есть ли у депрессии цель? «Я думаю, это просто сбой, – говорит Тенпенни. – Условия жизни в современном мире могут ее усугубить. Я не думаю, что у нее есть какой-то смысл, но из любого опыта можно извлечь уроки, в том числе из страданий. Это помогает сочувствовать другим людям и лучше их понимать, но этому довольно легко научиться. Идея о высшей цели не имеет для меня смысла».

Поиск причины депрессии многим людям кажется важным делом, но зачастую он не дает никаких плодов. Существует мнение, что нечто легче контролировать, если мы можем поместить его в контекст, но поиск причины в каком-то смысле означает, что мы ищем виновных. Во время депрессии желание найти виноватых, как правило, приводит к одному из двух выводов, а иногда и к их комбинации: а) я ужасный человек, который заслуживает всех страданий, которые на меня обрушились, и б) все остальные – ужасные люди, которые относятся ко мне несправедливо. Беспорядочные, сумбурные и повторяющиеся мысли и негативное отношение к себе могут превратить эти поиски в тяжкую ношу и непреодолимую преграду. Абсолютно нормально хотеть выяснить, что привело к такому переживанию, но если сказать человеку, что у него рак легких, потому что в течение сорока лет он выкуривал по пачке в день, это ведь не поможет вылечить болезнь, не так ли?

Депрессия не означает, что человек автоматически задумывается о самоубийстве или впадает в зависимость от одного или нескольких наркотиков, но эти риски вполне реальны, особенно для людей, у которых нет других способов справиться. Те из нас, кто не раз сталкивался с этим недугом, обычно лучше распознают его признаки: зацикленность на негативных воспоминаниях, неожиданные эмоциональные всплески, ухудшение способности ясно мыслить или выполнять даже самые простые задачи. Есть свидетельства, что пожилые люди в среднем более счастливы¹⁰, что наводит меня на мысль, что в конце концов я достигну момента, когда смогу положить конец своим страданиям. Это не тот вывод, который устроит каждого, но как сказал мне автор и психотерапевт Кирк Уайт в один из моих самых мрачных периодов: «Секрет жизни в том, чтобы просто жить. Остальное – лишь детали».

Для Вебер, Тенпенни и меня депрессия – хроническое заболевание, и одна из его характеристик заключается в том, что оно часто впервые проявляется в раннем подростковом возрасте. Ситуативная депрессия также способна разрушить жизнь человека, но у некоторых людей может полностью исчезнуть благодаря определенному сочетанию времени и психотерапии. Еще больше усложняет ситуацию тот факт, что человек с хронической депрессией вдобавок может испытывать ситуативную депрессию. Когда речь заходит о подобных вопросах, возникает много путаницы, и иногда люди могут чувствовать себя экспертами по теме, вовсе таковыми не являясь. Возможно, реальным местом рождения депрессии была Вавилонская башня.

Неоднозначность языка порождает попытки точнее охарактеризовать проявления депрессии. Например, можно рассматривать более конкретные и определенные состояния, такие как сезонное аффективное расстройство и устойчивое депрессивное расстройство (ранее называвшееся дистимией), сравнивать хроническую и эпизодическую депрессию, противопоставлять химическую и клиническую формы депрессии или отделять временные эмоции от длительного расстройства с помощью таких терминов, как «быть депрессивным» и «пребывать в депрессии».

Сразу ли понятно, какое из перечисленных выражений обозначает грусть, а какое указывает на человека, который в течение нескольких лет движется сквозь мутную толщу эмоционального мусора и грязи? Вряд ли, и как бы точно я ни употреблял эти термины, найдутся те, кто будет использовать их несколько иначе, что сведет мои усилия на нет. Даже люди, которых я опрашивал для этой книги, пользуются терминами по-разному, и любая попытка втиснуть человеческие переживания в мои произвольные определения не прояснит ситуацию. Почему же между этими понятиями нет интуитивно ясных различий? Потому что депрессия не является, да и не должна быть переживанием, которое легко описать.

По данным исследования 2018 года, от депрессии страдают 264 миллиона человек, более четверти миллиарда. Тем не менее это заболевание не имеет четкого определения на общепринятом языке. Люди, у которых я брал интервью, сравнивали депрессию с туманом, водой, черной тучей, темнотой, тишиной, холодом и тяжестью; люди, пережившие ее, чувствуют себя изолированными, заторможенными, молчаливыми, подавленными, невидимыми и незащищенными. Иногда ее напрямую сравнивают со смертью – представляют, что переживание смерти будет напоминать депрессию, или предполагают, что смерть вряд ли хуже, или что пережить депрессию и путешествие в загробный мир может быть одинаково трудно.

Психотерапевт, с которым я работал дольше всего, описал депрессию как «гнев, обращенный внутрь». Упрощение, но все-таки верное.

«Депрессия для меня – своего рода внутренняя смерть, или оцепенение, или такое состояние, когда я просто не могу испытывать ничего хорошего, – говорит британский друид Нимуэ Браун. – Она может принимать любую из этих форм и переключаться между ними. Она сопровождается потерей энергии, отсутствием мотивации и вдохновения, неспособностью надеяться или верить во что-то хорошее. Она также нарушает концентрацию внимания. Для меня это нелегко: я считаю себя творческим, сильным человеком, поэтому когда это происходит, не нахожу себе места».

«Депрессия похожа на оцепенение, на страшный груз, который высасывает всю вашу энергию, – говорит Джонсон. – Вы не можете ясно мыслить и постоянно отвлекаетесь, это происходит почти инстинктивно. Мысли о ненависти к себе с легкостью замыкаются в порочный круг, но что действительно выделяется в моем опыте депрессии, так это оцепенение, эмоциональная глухота. А самоуничижительное поведение на самом деле не является наказанием: если разобраться, это просто способ заставить вас что-то почувствовать. Позитивные эмоции, такие как радость и гордость, кажутся слишком сложными, но усталость от недосыпа, удовольствие от еды, видеоигр, музыки или алкоголя, физическая боль, душевные страдания – все это легче уловить. Вы будете придумывать любые правила, чтобы дать себе повод для наказания, потому что оно позволяет вам вспомнить, что вы еще живы».

Писатель и маг Орион Фоксвуд описывает депрессию как «состояние эмоциональной подавленности… оно словно дырявая шина, которую никогда не удастся залатать», при этом у человека нет мотивации что-либо предпринимать для решения этой проблемы – или любой другой. Сюда, как правило, добавляется ощущение, что «все хотят, чтобы мы держались от них подальше», даже когда люди на самом деле пытаются нам помочь, что само по себе может вызвать чувство вины и стыда за то, что мы доставляем столько хлопот. Порочный круг: те, кто хочет помочь, часто не знают, как это сделать, или полагают, что требуется лишь немного поддержать человека, чтобы он «выкарабкался», – но людям с депрессией подчас требуется гораздо больше. Фоксвуд лично пережил серьезную депрессию, вызванную сильными болями во время мучительного заболевания костей, для лечения которого потребовалась замена обоих бедер, что само по себе обернулось серьезными долгами.

Сара В. сравнивает депрессию с шаманской болезнью, которая отмечает духовного служителя. Термин «шаман», который часто отождествляется с духовной работой в целом, пришел к нам от коренных сибирских племен, и считается, что использование этого слова является культурной апроприацией. Шаманская болезнь ставит человека на грань жизни и смерти и, возможно, позволяет перейти в потусторонний мир; после выздоровления служитель духа обретает знания о болезни и смерти, которые может применять для исцеления других. Некоторые мифологические истории о катабасисе – спуске в подземный мир – прямо или косвенно напоминают о депрессии. Инанна должна раздеться догола, чтобы посетить преисподнюю, что легко представить человеку, пережившему депрессию. Когда ее дочь оказывается в стране мертвых, Деметра испытывает скорбь и, возможно, депрессию, что считается причиной наступления зимы. Рассматривая депрессию как хроническое состояние, «я воспринимаю ее как собственную версию шаманской болезни», – объяснила Сара В. Она не верит, что болезнь на нее наслали боги или духи, «чтобы преподать урок, но я могу рассматривать ее как нечто, что позволяет мне учиться новому… Это мощный катализатор развития».

Когда мой первый наставник принял меня в ученики, я сказал, что хочу стать шаманом. Не думаю, что навлек на себя болезнь, когда высказал эту просьбу – шаманом, кстати, я себя больше не называю, так как этот термин пронизан специфическим содержанием, – скорее, начал осознавать трудности и испытания, которые в тот момент уже дали о себе знать, и попросил о помощи.

Депрессия словно лишает жизнь цвета, но Тенпенни добавляет нюанс к этой метафоре, различая черную депрессию и серую. «Моя – серая, – говорит он. – Ничто не вызывает интереса, ничего не хочется делать». Можно сказать, что депрессия связана с принудительным бездействием и неподвижностью, и эту инерцию очень сложно преодолеть.

Тенпенни может получать удовольствие от какой-либо деятельности, если он вовлечен в нее, «но желания и стремления исчезли. У меня нет желаний, они все умерли». Даже получая удовольствие от каких-либо занятий, в депрессии он обнаруживает, что мотивация стала для него большой проблемой, и чем сложнее задача, тем сильнее препятствия. Даже подняться с постели бывает непросто.

Это наводит на мысль о другом термине, которым Сара В. описала переживание депрессии – о древнем слове acedia. Это «духовный застой, пустота, скука, «полуденный демон», что «не совсем совпадает с клиническим» пониманием депрессии. «Это можно назвать периодом застоя или темной ночью души».

С другой стороны, викканский автор Иво Домингес-младший противопоставляет серую гамму депрессии ярким краскам магических занятий. Домингес сравнивает депрессию с пограничными состояниями, на которых сосредоточены практики вуду и работа с предками, но также описывает ее как проклятие. «Ваши собственные силы самовыражения, обращенные против вас, приводят к наихудшим последствиям», то есть происходит нечто вроде духовного взлома. Между депрессией и пограничными состояниями есть сходство, объяснил Домингес, – или, «по крайней мере, они перекликаются друг с другом. В них обоих есть духовный компонент: в какой-то степени внутреннее уныние выходит наружу». Аналогичным образом, Уайт говорит, что в контексте китайской медицины депрессию можно рассматривать как «неспособность к воплощению».

«Я воспринимаю депрессию одновременно как болезнь, союзника и как последствие шока», – говорит Фоксвуд. Болезнь – это само состояние депрессии вместе с ее многочисленными симптомами. По его словам, она может стать союзником, «если мы научимся плыть по ее волнам, замечая приливы и отливы, погружаться в глубину, не теряя себя, плавать в этих водах, не сбиваясь с пути; [когда мы] обретаем ясность, мы становимся оракулом для глубинных миров, для подземного царства, для исцеления». Депрессия также является последствием шока, особенно для тех, кто чувствителен к тонким сущностям и энергиям, потому что «боги и люди были ужасно изранены и травмированы», и некоторые люди «не могут игнорировать этого, если хоть немного вовлечены в языческие практики и традиции. Предки все еще взывают об искуплении».

Еще один способ понимания депрессии мне предложила исследовательница скандинавской культуры Кари Тауринг из Миннесоты: депрессия возникает потому, что части человеческой души отсоединяются друг от друга. В норвежском языке hug – это понятие, которое Тауринг уподобляет соединению «сердца, ума и духа», а huglaus означает депрессию. «Это ум, сердце и дух, ослабленные, не согласованные друг с другом, – вот что создает депрессию», – говорит она. Как будто депрессия существует в пространстве между частями души, возможно, потому что там не должно быть пустого места. Чаще всего она возникает во времена физической, внешней тьмы, но также и в периоды «омраченных мыслей». Три составляющие hug «не могут найти друг друга», что приводит к «отсутствию искры вдохновения» или неспособности ее воспламенить. Более того, «по чужой инициативе разжечь ее не удастся».

Тенпенни не всегда в ладу со своими эмоциональными реакциями в периоды депрессии. Это не означает, что эмоции отсутствуют вовсе, как я когда-то считал; скорее, когда они проявляются, то могут застать человека врасплох. Хотя эмоции иногда порождены мыслями, они исходят от тела и тесно связаны с инстинктами, заложенными в нашем генетическом коде. Попробуйте провести такой эксперимент: стисните зубы, сожмите кулаки и дышите быстро и неглубоко. Вы вызвали эмоциональную реакцию, не задействуя мозг. Отсутствие осознания эмоций – это симптом разъединения, о котором говорит Тауринг. А если вы врасплох застигнуты гневом, или любовью, или страхом, это как ничто другое заставляет почувствовать себя отделенным от всех вокруг.

Гнев был постоянным спутником Кортни Вебер в юности – и, как и в случае с Тенпенни, не всегда было ясно, откуда он идет. «Я всегда на что-то злилась, но не понимала причины», – говорит она. Это привело ее к абьюзивным отношениям. «Когда кто-то обращался со мной мило, мне было не по себе; должно быть, с ним что-то не так, думала я». Вебер предпочитала таких партнеров, «которые высмеивали мое образование или тот факт, что я не читала „Шум и ярость“¹¹», – признается она. Один из партнеров однажды заметил: «Ты не очень красивая, но ты все равно мне нравишься». В качестве подарка на Рождество она однажды получила рукописную копию шекспировского сонета «Ее глаза на звезды не похожи»¹², который нельзя назвать комплиментом. Самооценка Вебер была достаточно низкой, чтобы легко принять такое обращение как должное.

В китайской медицине часто задают вопрос: «Где застаивается энергия?» Уайт связывает депрессию с элементом дерева в китайской системе, который управляет огнем, потоком ци. При депрессии этот поток прерывается и создает внутреннее напряжение. Это проявляется в таких симптомах, как затуманенное мышление и низкая мотивация, а связанное с этим напряжение приводит к самоповреждениям и вспышкам гнева.

Вопрос, который поднимает Фоксвуд, звучит так: «Почему грустить – это всегда плохо?» Грусть может быть напоминанием о времени, проведенном вместе с ушедшим любимым человеком – к примеру, быть способом воздать этому человеку дань уважения, выраженную через чувства скорби, горя и память о нем. «Глубина не всегда означает, что нам следует погрузиться на дно», – говорит он. Но, демонизируя теневую сторону жизни, мы отгораживаемся от этой истины в самых недрах своего существа. «Мы утратили благоговение перед сильными эмоциями, – сетует он. – Я не уверен, что все раны обязательно должны заживать, и что всех депрессивных состояний всегда нужно избегать. Большинству из них нужно дать время, чтобы проявиться». Фоксвуд говорит, что это время услышать «призыв от собственной души. Душа хочет, чтобы мы были внимательными, спокойными и непредвзятыми, ведь у нее есть что-то, что она хочет нам сказать». Депрессия может быть «магнитным холодным зовом души», в то время как ее частый спутник, тревога, – «электрический жаркий зов духа», который «люди не могут распознать. Эти проявления бывают изнурительными и тяжелыми, чего не случалось бы, если бы нас не учили сопротивляться всему темному и низменному». По его мнению, такое сопротивление причиняет вред, которого можно было бы избежать, если бы мы открылись навстречу опасности. У гнева есть предназначение, хотя почитание этого чувства или его выражение редко идут на пользу нашему здоровью. «Я хочу снова наделить гнев сакральным статусом, – говорит он, – потому что вулканы могут создавать новые земли».

«Я довольно успешно жила и училась до четырнадцати или пятнадцати лет, но затем мое мышление вдруг стало мутным и затуманенным, – вспоминает Шивон Джонсон. – Мне купили очки, чтобы я могла сосредоточиться на занятиях; у меня действительно неважное зрение, но причина скрывалась не в этом. Мои оценки стали постепенно снижаться – до начала этого периода я была лучшей ученицей в классе, поэтому никто ничего не заметил, пока не стало слишком поздно, – а потом меня стали отчитывать за то, что я ничего не учу. Я получала тройки и четверки, но не пятерки, как раньше. Мой образ жизни тоже сильно ухудшился, я перестала следить за собой, общение со сверстниками практически сошло на нет. Издевательства становились все сильнее, и почти каждый день меня подначивал и шпынял кто-то из одноклассников. Воспоминания мои очень туманны, но я помню, что в школе моя мать ни с кем не могла договориться, чтобы обсудить проблему, поэтому однажды мы с ней просто стояли в коридоре и ждали, пока к нам в конце концов кто-то не обратился. Но из этого ничего не вышло, и то же самое повторялось еще несколько раз». Депрессия изменила поведение Джонсон, привела к плохим оценкам и неспособности ухаживать за собой. Следующим этапом стали издевательства – подобно тому как некоторые животные изгоняют члена группы, потому что слабое звено считается опасным для коллектива.

С точки зрения Нимуэ Браун: «Все это имеет корни в моем прошлом, а боль и истощение срабатывают как пусковой механизм. Я обычно хорошо представляю, что со мной происходит, а значит, могу хотя бы рассказать об этом другим людям, и это немного помогает снять напряжение. Причина моих страданий отчасти в низкой самооценке – меня легко выбить из колеи, и мне трудно в нее вернуться, а отчасти в том, что я чувствую, что не заслуживаю приятных переживаний, недостойна счастья. Значительную часть жизни я верила, что мои основные человеческие потребности – это просто эгоистичные желания, а то, чего я хочу, якобы настолько превышает все мыслимые меры, что делает меня ужасным человеком. Если я плакала из-за того, что меня кто-то обидел, то воспринимала это так, будто совершила на кого-то жестокое нападение, а такие вещи не проходят бесследно. Когда я чувствую себя хрупкой и уязвимой, мне все еще трудно определить, действительно ли приемлемо желать того, в чем я нуждаюсь. Значит, я не всегда в состоянии позаботиться о себе. Мне помогает знание о проблеме, но я все еще не в состоянии до конца с этим разобраться».

Одна из причин, почему в некоторых западных культурах сложнее справиться с депрессией, является то, что Тауринг называет «одной из самых опасных идей, порожденных нашей культурой», – наблюдение философа Рене Декарта cogito ergo sum («Я мыслю, следовательно, существую»). «В тот самый момент произошло разделение человека», – считает Тауринг. Мы пришли к выводу, что являемся только лишь разумом, и никак иначе не можем себя проявить. По ее словам, в скандинавской концепции мышление и память считаются частями души, и обе «соединяются в корне сердца», – эту мысль она противопоставляет современной западной точке зрения, в которой приоритет отдается лечению симптомов тела, а недуги разума и духа рассматриваются как свидетельство слабости или моральной несостоятельности: «Тех, [кто] страдает, [считают] слабыми и ущербными, не в полной мере владеющими человеческими способностями».

Еще один современный сдвиг в мышлении, который, по мнению Тауринг, способствует депрессии, – восприятие времени. Предки скандинавов «были устремлены в прошлое и считали, что, двигаясь вперед во времени, мы создаем свое прошлое». В древнескандинавском языке даже не было будущего времени, а существительные обозначали не прошлое, настоящее и будущее, а скорее «есть», «становится» и, наконец, «долженствование/необходимость». Мы же думаем о будущем с точки зрения долга перед прошлым, или определяем подходящий курс действий на основе уже случившегося. Мы могли бы облегчить множество тревог и страданий, если бы перестали пытаться заглянуть в будущее, опираясь на прошлое в качестве ориентира.

Мое понимание депрессии основано на личном опыте, а также на опыте тех, кто любезно согласился поговорить со мной на эту тему. Переживание боли, утраты, а также таких парных чувств, как печаль и горе, может дать некое представление о депрессии, потому что эти эмоции порой бывают не менее болезненными и интенсивными. Что отличает горе от депрессии, так это его конец и начало. Независимо от интенсивности горя, у него есть конец. Наступит время, когда смерть даже самого близкого человека не будет терзать душу постоянными муками. В депрессии конец представляется гораздо менее определенным, и я думаю, что это еще в большей мере относится к началу. Мы знаем источник горя, но в случае депрессии все гораздо менее однозначно. Иногда можно определить момент начала депрессии, но до него всегда было множество других переживаний, которые приводили к стрессу и истощали эмоциональные резервы. У каждого из нас свой уровень жизнестойкости, и он меняется со временем, как и другие факторы, влияющие на здоровье и благополучие. Как только мы превышаем свой личный порог стресса, может наступить депрессия.

Я понял, как сильно горе может отличаться от депрессии, когда мой друг из колледжа покончил с собой. Мы не общались много лет, а воссоединились благодаря всплеску интереса к социальным сетям, который произошел во второй половине нулевых годов. Мы ставили лайки, комментировали и время от времени посылали друг другу сообщения, но планы снова встретиться лично так и не сбылись. Когда я узнал, что друг покончил с собой, меня охватило сильное чувство горя и утраты. Я винил себя, что не старался общаться с ним больше, задавался вопросом, мог ли сказать то единственное доброе слово, которое было способно предотвратить такой исход. Я прошел через депрессию и даже долгое время раздумывал о самоубийстве и потому считал, что, возможно, сам должен быть экспертом, который способен обнаружить такого рода проблемы у других людей и помочь избавиться от них. Оказалось, что опыт депрессии обделил меня такими дарами. Целыми днями напролет я размышлял о наших отношениях, почти не мог выполнять домашние обязанности или работать, пока горевал. Затем, по мере того как я перерабатывал эмоции, парализующий груз печали постепенно ослабел.

Спустя годы я все еще очень опечален этой потерей, но воспоминания больше не ранят и не подавляют меня. Я никогда не узна́ю, что подтолкнуло моего старого друга к такому решению, и могу только надеяться, что его страдания закончились. Мне удалось исцелиться от боли, в отличие от моего друга, и думаю, так произошло потому, что депрессия настолько крепко вцепилась в него, и это оказалось слишком тяжело перенести. Я знаю, что горе может тянуться гораздо дольше, чем в моей истории, но предполагается, что в конечном счете оно утихнет, смягчится и со временем угаснет окончательно. Депрессия часто не имеет начала и кажется бесконечной. Эта мысль сама по себе может быть немного удручающей, но не забывайте, что в мире есть миллионы людей, которые нашли способ справиться с периодами депрессии. Хотя двусмысленные формулировки общепринятого языка иногда мешают этим усилиям.

Мы – рассказчики историй, и депрессия бросает вызов этой части нашей натуры. Нелегко создать рассказ, у которого нет ни начала, ни конца. Истории связаны не с аналитической информацией, а с другими аспектами нашей личности. Если задействовано только сознание, наши силы оказываются ограничены. Нам не хватает мифов о депрессии, историй, которые могли бы выразить общий опыт и рассказать о том, как его преодолеть. Конечно, есть мифы в другом значении этого слова – «необоснованные или ложные представления»¹³. Вот история, которая больше подходит под последнее определение.

Еще в конце прошлого столетия я присутствовал на ритуале исцеления высокого уровня, который сначала подарил мне прилив надежды, а затем разочаровал. Я прекратил учиться в колледже после того, как меня госпитализировали в середине семестра. Я не смог быстро оправиться после этого провала, но в конце концов стал снова жить с родителями, устроился на некое подобие работы и вернулся в колледж на неполный учебный день. В колледже я получил грант, чтобы отправиться на одну языческую конференцию и написать о ней статью. Я получал поддержку со стороны семьи и друзей, продолжал учиться, и моя жизнь менялась в лучшую сторону.

На конференции присутствовало значительное число людей, о важности и статусе которых я узнал лишь много лет спустя. Центральным событием стал особый ритуал исцеления, который проводился после завершения всех прочих мероприятий; в нем оказалось не меньше пятидесяти человек. Ведущий использовал для исцеления всю энергию, созданную другими участниками, и воздействие ритуала часто было весьма драматичным. Процесс длился несколько часов, поэтому некоторым приходилось отлучаться или устраивать перерыв.

Ранним вечером организаторы установили очередность участия в ритуале. Помощь и исцеление мог получить каждый, кто нуждался. Это был ритуал очень высокого уровня, помогающий людям с раком, сердечными заболеваниями и тяжелыми изнурительными болезнями. После того как я оказался в клинике из-за попытки самоубийства, прошло всего около двух лет, и даже после начала лечения я почти месяц оставался в постели до двадцати часов в день. У меня тоже было тяжелое, угрожающее жизни и опасное заболевание. В этом я был похож на других.

Рассказав свою историю организаторам, я получил в ответ улыбку, а затем мне сказали: «К тебе мы обратимся в конце, вместе с теплыми пожеланиями».

Уважаемый старец купился на миф о том, что клиническая депрессия – примерно то же самое, что и мимолетная грусть. Если у кого-то выдался очень неудачный день, который начался с невкусного кофе и пустого бензобака, а затем так и не улучшился, теплые слова, вероятно, могут смыть эту печаль. Если теплых пожеланий недостаточно для людей, страдающих раком и другими опасными для жизни заболеваниями, то они не помогут и при депрессии. Если вы путаете ее с мимолетным настроением – или моральным недостатком – вы ничего не делаете для решения проблемы, а вполне возможно, лишь ее усугубляете.

Когда речь идет о депрессии, у нас нет недостатка в мифах – если иметь в виду распространенные заблуждения. Но есть и более глубокие мифы – те, которые выражают отношения с депрессией через аллегорию или метафору. Это состояние не возникло вчера, и хотя я не знаю ни одной сказки, описывающей демона депрессии, существуют многочисленные рассказы о путешествии в подземный мир. Они говорят о чувстве потери, которое может показаться вам знакомым: есть греческие (Орфей и Персефона), шумерские (Инанна) и египетские (Осирис) истории о переживании потери при переходе в страну мертвых – утраты имущества, или воспоминаний, или еще чего-то ценного.

Греческий миф рассказывает о том, как Сизиф пытался обмануть смерть и в наказание был вынужден вечно толкать в гору огромный валун, начиная все заново, когда камень скатывался вниз. Я не могу придумать лучшего способа описать чувство усталости и никчемности, которое овладевает людьми в период депрессии. Древние греки использовали термины «акедия» и «меланхолия» для описания симптомов, которые сегодня сочли бы признаками депрессии: они были описаны и названы еще тогда. Возможно, пришло время пересмотреть старые мифы, чтобы извлечь из них информацию о депрессии, или создать новые истории, предназначенные для этой цели.

Еще одно качество, которое отличает депрессию от сильных негативных эмоций, заключается в том, что она не всегда переживается как преходящая эмоция, что позволило бы человеку быстро исцелиться. Вместо этого в психике появляется голос деструктивного самообмана, голос, который настроен по отношению к вам крайне критически. Вебер красноречиво описала, как депрессия напоминает человеку, что он недостаточно хорош, не заслуживает счастья или здоровых отношений. Эти мысли не позволяют человеку наслаждаться теми вещами, которые депрессию ослабляют – полезной едой, двигательной активностью и общением. Это можно было бы назвать негативной петлей обратной связи, но я представляю себе депрессию как темный конус силы, вырастающий из негативных эмоций. Майкл Поллан пишет об исследованиях, которые указывают, что некоторые психические заболевания «не являются результатом отсутствия порядка в мозге, а скорее проистекают из избыточного порядка. Когда привычки саморефлексивного ума углубляются и застывают, эго становится подавляющим. Пожалуй, наиболее ярко это проявляется в депрессии, когда эго обращается на самое себя, и неконтролируемый самоанализ постепенно заслоняет собой реальность»¹⁴.

Джонсон говорит: «Страх и тревогу/депрессию для меня легче понять как способ уберечь себя от опасности. Если я хочу дружбы, но у меня ее нет, возможно, я в каком-то смысле от нее убегаю. Изоляция и уход в себя при депрессии на самом деле являются защитным механизмом, помогающим уберечь меня от отвержения/уязвимости/насилия – но этот механизм просто вышел из-под контроля. Я думаю, что многие психические расстройства – своего рода аутоиммунное заболевание разума. Сначала психика слишком сильно реагирует на первоначальную травму, какой бы она ни была, а затем находит все больше и больше подтверждений для своей реакции».

Авторы книги «Новая наука о депрессии: взаимодействие тела и ума» утверждают, что депрессия действительно связана с иммунной системой. Независимо от того, будет ли их версия доказана научно или нет, это полезная модель для осмысления депрессии, поскольку позволяет отказаться от обвинения жертвы. Мы не можем по собственной воле управлять иммунитетом. Если я прикоснусь к ядовитому плющу, урушиол на листьях растения вызовет реакцию иммунной системы, что приведет к появлению сыпи. Я не могу просто так предотвратить это по собственному желанию. При этом сознание все же играет определенную роль: в случае с ядовитым плющом оно поможет мне запомнить, как выглядит опасное растение, и больше не дотрагиваться до него. Я могу (и должен) определить факторы, вызывающие это заболевание, а затем по возможности держаться от них подальше.

Джонсон предложил гипотезу, согласно которой стресс и травма могут привести к депрессии: «Я не думаю, что здоровый человек может просто взять и однажды проснуться с депрессией, но также не считаю, что для этого должно обязательно произойти какое-то особенно травмирующее событие. Мне кажется, некоторые люди более восприимчивы к депрессии, чем другие; человеческому организму обычно не нравится вдыхать частицы пыли, но некоторые более к ним чувствительны, что может вызвать чрезмерную иммунную реакцию». Если внимательно рассмотреть идею о том, что наш ум обладает своего рода иммунной системой, то легко понять, как возникают психические заболевания – в частности, депрессия, тревога, фобии и зависимости. Иммунная система пытается убрать из ума все, что доставляет дискомфорт, но ей приходится работать быстро, потому что остальная часть психики занимается обычными повседневными делами – хранить, анализировать, извлекать информацию. Если кто-то ужасно с вами поступил, то ум сначала испытывает гнев, то есть отталкивает в сторону этот инцидент и человека, а затем ищет одобрения у других («вы же не думаете, что я ленивый?»), потом, возможно, пытается отвлечься с помощью еды, телевизора, алкоголя и т. д. Проблемы возникают, когда либо ум вообще не может выразить гнев (в силу предварительной обусловленности), либо человек ведет себя «неуместно», за неимением лучшего слова, и обостряет ситуацию, либо испытывает нужду в поддержке и ищет одобрения буквально отовсюду, либо ему не у кого искать одобрения, либо в прошлом такая стратегия не оправдала ожиданий, и поэтому человек переходит сразу к третьей фазе и пускает в употребление любые отвлекающие и затмевающие сознание средства, какие только найдет. Поскольку все они дают мозгу некую награду (чувство собственной правоты, одобрение/утешение или дофамин/обезболивание через определенное вещество), мозг начинает фиксироваться на них и поощряет такое поведение. В то же время он обозначает первоначальный опыт как нежелательный – такой, которого следует избегать, так что в итоге одновременно жаждет испытать это переживание и отвергает его, только жажда является подсознательной (и поэтому более сильной), а отвержение – сознательным (но не всегда; иногда оба аспекта являются подсознательными).

Есть исследования, которые показывают, что такое объяснение – что депрессия может быть реакцией на воспринимаемую угрозу – имеет под собой некоторые основания. Депрессия действительно может выступать защитным механизмом, даже если кажется, что она не приносит никакой пользы. Это одна из побочных программ организма: запускается в соответствии со своим предназначением и не контролируется сознанием – так же как реакция на ядовитый плющ, в ответ на прикосновение к которому возникает воспаление, одна из основных иммунных реакций нашего тела. Воспаление может быть спровоцировано ранением, инфекцией или травмой (физической или психической), а также другими факторами. В случае с ядовитым плющом некоторые люди сталкиваются с раздражителем и даже не замечают его, тогда как другие, похоже, совершенно его не переносят и получают сильный ожог от малейшего прикосновения. Точно так же не все люди одинаково подвержены стрессу. Существует гипотеза, что депрессия представляет собой реакцию на воспаление в организме: она изменяет поведение человека, чтобы добиться максимального выздоровления и минимизировать воздействие окружающих людей, словно человек восстанавливается после травмы или инфекции¹⁵. Если это так, то самоуничижение можно рассматривать в том же свете, что и сыпь от ядовитого плюща: да, реакция чрезмерна, но возникает она независимо от сознания.

Базовое и привычное человеческое отношение к миру велит нам искать истоки любого явления, но они становятся мутными и неуловимыми, когда речь идет о депрессии. Возможно, мы способны установить момент, когда депрессия началась, но ее появлению предшествовали тысячи ударов, подрывающих нашу стойкость и силу духа. Тенпенни искал причину своего состояния. «Я считал, что страдания возникли из-за обстоятельства, на которое не в силах был повлиять, и если оно все-таки менялось, мне это не помогало, даже на короткое время». Отсутствие четкого представления о том, что вызывает депрессию, может – впрочем, как и почти все остальное, – усугубить состояние. Если вы не можете указать эту единственную верную причину, можно почувствовать вину или стыд, или же решить, что вот очередное доказательство того, что вы никчемный человек, потому что именно так проявляется депрессия. Но правда в другом: скорее всего, было множество факторов, способствовавших возникновению депрессии, у нее нет одной-единственной причины или объяснения.

Карл Юнг утверждал, что люди вытесняют неприглядные и нежелательные аспекты своей личности в психологическую «тень», и Джонсон предположил, что депрессия может возникнуть из этой самой тени. «Возможно, тень действительно является высшим ангелом-хранителем, но мы загнали в нее столько боли и гнева и видим в ней только ненависть к себе, поэтому у нее больше нет другого выбора, кроме как говорить с нами на нашем собственном языке – языке осуждения и страха. Да, в некотором смысле я действительно считаю, что депрессия является внешним явлением – во всяком случае, иногда она переживается именно так, но только потому, что ее порождают части нашей души, которые мы отвергли сами, и эти части стали достаточно сильными, чтобы проявиться в явном виде».

Кортни Вебер считает депрессию «частью собственного наследия как потомка иммигрантов». Из истории семьи Вебер узнала, что иммигранты – даже если сделали этот выбор сами – должны отгородиться от боли, которую испытывают, покидая родину своих предков. Травма может передаваться из поколения в поколение. Если же наши предки попали в рабство и отправились в новую жизнь в качестве не более чем собственности, легко предположить, что вероятность межпоколенческой травмы еще больше.

Это более широкий взгляд на роль предков в развитии депрессии, чем у других людей, с которыми я беседовал. Дело не столько в том, страдали ли от депрессии ваши предки, сколько в том, сталкивались ли они с психологической травмой, которая может способствовать развитию такого заболевания. Даже если прабабушка Вебер вынесла свою боль, не поддавшись депрессии, уроки, которые она усвоила и передала следующему поколению, имели последствия, растянувшиеся на долгие годы. Добавьте сюда опыт и примеры, полученные от других предков, и в результате могут возникнуть условия, благоприятные для зарождения депрессии.

Каждый может впасть в депрессию, говорит Иво Домингес-младший. «Когда вы смотрите на происходящее с широкой перспективы, становится больно. Больно от осознания того, как трудно все это исправить. Иногда, когда мы сталкиваемся с новыми откровениями, это вызывает чувство безнадежности, гордиев узел человеческой культуры. Процесс познания предполагает, что нам придется пройти через темные периоды».

Учитывая наблюдение Тауринг о том, что между телом и разумом нет разделения, имеет смысл рассматривать защитные механизмы психики как продолжение иммунной системы. Человек – это неделимая структура. Тело, разум, дух, душа и все части, которые могли быть отделены, множество слоев или аспектов нашего «Я» – все это составляет единое целое. Ни одно состояние не является исключительно духовным, или умственным, или физическим; нет болезни, которая поражает только разум или только тело. Депрессия не влияет на всех одинаково, а некоторые вообще не испытывают ее, несмотря на трудные события. Причинами болезни могут быть микробы и стрессовые факторы окружающей среды, которые разрушают иммунную систему до тех пор, пока с нами не случится что-то плохое. Любое заболевание наносит удар по всем частям человеческого существа, хотя и в разных пропорциях. Наилучшие методы лечения должны затрагивать сразу все эти уровни.

Сара В., похоже, тоже считает, что депрессия влияет на всего человека. Она утверждает, что депрессия – «не обязательно состояние духа. Есть нейрохимические механизмы мозга и другие физические факторы, способствующие этому расстройству. Одной из причин могут быть и плохие события, происходящие в жизни. У всего есть духовный аспект – и все может привести к такому состоянию духа, как акедия».

Упражнение для дневника

Назовите свою боль

Установите таймер на пять минут.

Определения могут быть обманчивыми, но боль весьма реальна. В следующий раз, когда вы испытаете прилив боли, откройте дневник и выпишите все слова, которые описывают это ощущение. Любые слова, которые возникают в уме, отправляйте на страницу, не обращая внимания на то, имеют ли они логический или грамматический смысл. Пишите до тех пор, пока все слова и фразы не выйдут наружу.

Если у вас еще осталось время, напишите о своих переживаниях, используя полные предложения. Боль может иметь физическую, эмоциональную, ментальную и духовную природу. Обратите внимание на такие детали: перемещается ли она или остается неподвижной, кажется ли горячей или холодной, приходит ли волнами или длится постоянно.

Добавьте три минуты к таймеру, если вы в ударе, или просто остановите таймер и продолжайте писать.

Это ваш опыт, ваше определение депрессии. Вы назвали свою боль.

Глава 2. Депрессия как дух

Депрессия – это дух, даже если одновременно является и чем-то другим, например химическим дисбалансом, ответом на длительную травму или стресс, реакцией иммунной системы, результатом тяжелой потери или изменения жизненных обстоятельств. Я не утверждаю, что этот дух создаем мы сами, или же он происходит откуда-то извне, или это какая-то смесь двух вариантов, или что-то совершенно другое. Я описываю депрессию как дух, потому что с духовной сущностью человек может установить отношения. Именно в отношениях – которые часто сопровождаются противостоянием – мы можем изменить ситуацию. Опыт депрессии статичен и неизменен, но отношения с ее духом такими быть не должны.

Мой опыт и опыт других людей, у которых я брал интервью для этой книги, говорит о том, что у депрессии есть собственный голос, и он является частью непрерывного диалога, который разворачивается в нашей голове. Если вы когда-нибудь разговаривали с собой, вслух или про себя, то у вас уже есть как минимум две стороны – говорящий и слушающий. Когда мы испытываем конфликт или принимаем решение, в нашем внутреннем разговоре может возникнуть еще больше голосов. Голос депрессии – тот, который сеет сомнения. Если вас тревожат побочные эффекты медикаментов, голос депрессии усилит беспокойство. Если вы волнуетесь, что люди считают вас слабым человеком, депрессия устыдит вас за то, что вы нуждаетесь в помощи, поэтому лучше просто промолчать. Если вы знаете о понятии культурной апроприации, депрессия превратит его в препятствие, чтобы оградить вас от методов лечения, созданных в других культурах, – препятствие, сотканное из мыслей о социальной справедливости и чувства вины. Депрессия в вашей голове. Она может обратить против вас как ваши тревоги и страхи, так и самые высокие идеалы. Не так уж важно, родилась ли депрессия внутри, проникла туда извне, или же это подавленные части вашей психики; депрессия – еще один голос в многоголосье вашего ума. Голос, который пытается подорвать вашу уверенность в себе и самооценку, чтобы оградить вас от окружающих. Возможно, это хороший способ остановить распространение болезни, но в результате мы сталкиваемся с нескончаемым страданием, которое похоже на горе, только не имеет ни начала, ни конца.

Поскольку это состояние привносит в разговор новый голос, нередко о нем думают или говорят как об отдельном существе, как это иногда делал Уинстон Черчилль. Однажды он написал в письме о немецком враче, который занимался лечением депрессии: «Я думаю, этот человек может быть мне полезен – если черный пес вдруг снова меня посетит. Сейчас он, кажется, совсем меня покинул – и это такое облегчение. Все краски мира снова возвращаются ко мне»¹⁶. Черчилль, скорее всего, использовал фразу «черный пес» как метафору депрессии, но оборот речи – далеко не пустой звук. Когда мы говорим о чем-то, будто оно обладает собственной волей, все потому, что оно действительно обладает ей, даже если сознательно мы этого не признаём. Некоторые аспекты самости, которые недоступны для сознания, используют метафору как собственный инструмент.

Сара В. заметила, что временами депрессия как бы сопротивляется позитивным изменениям. «Отчасти это состояние можно представить как тень или нежеланные аспекты „Я“, но когда в моей жизни происходит большой шаг вперед – в ментальном или ином плане, – у меня начинается сильный приступ депрессии или возникают другие проблемы, будто нечто сопротивляется, поскольку его выживание находится под угрозой. Это всегда наводит меня на мысль, что депрессию можно рассматривать как реальное существо, даже если по сути она часть нас самих. Это нечто, что не хочет меняться». Орион Фоксвуд также заметил: в переходные моменты жизни, как правило, повышается уровень стресса, и именно тогда может возникнуть депрессия. Сара В. добавила: «Я не воспринимаю депрессию так, будто это дух, но потенциально это может быть плодотворной линией исследования».

Депрессия – сильный защитный дух, который подавляет так же сильно, как типичный чрезмерно заботливый родитель; лишь иногда доводит до реальной смерти, но всегда сковывает и не дает жить полноценной жизнью. Депрессия ограничивала мою жизнь по многим параметрам: мне потребовалось тридцать три года, чтобы получить высшее образование, мой гнев и негативные эмоции иногда рушили мои социальные отношения, и я предпочитаю не думать о том, какой доход я мог бы получить, если бы меня не навещал этот черный пес. Каждый, кому удается изменить динамику этих отношений, заслуживает уважения. Я бы не смог сделать первый шаг без серьезной помощи профессионалов, что, впрочем, не умаляет того факта, что я этот шаг все-таки совершил. Могу поделиться с вами хорошей новостью: силы, похоже, накапливаются со временем. Или, возможно, мудрость, которую мы постепенно приобретаем, помогает легче определить момент, когда дух депрессии снова проникает в нашу психику.

Шивон Джонсон рассматривает депрессию не как результат чрезмерной иммунной реакции или самостоятельный дух, а как совокупность слабых механизмов адаптации. «Мы пытаемся исцелить себя и в итоге разрушаем любую систему поддержки, отталкиваем людей или наказываем себя (что опять же подпитывает наши теневые аспекты), а поскольку депрессия сопровождается сильной ненавистью к себе, мы вытесняем в тень все то, что нам не нравится, и даже кое-что из того, что мы любим», – говорит Джонсон.

«Так поступают все, но в депрессии люди делают это в десять раз чаще. Депрессия действительно вызывает ощущение, будто ты лишь половина человека: эта подсознательная тень всегда сильнее, и поскольку мы подпитываем ее таким количеством ненависти, думаю, что она действительно кажется внешней и самостоятельной сущностью, но не верю, что это действительно так. Полагаю, что наше „Я“ – нечто гораздо более странное, чем нам кажется. По сути, я убежден, что у нас есть три основные формы: высшее „Я“ или ангел-хранитель, который парит в божественном мире и дает советы – то, что мы можем назвать душой; вторая часть – разум, обитающий в подземном мире, который содержит высшие помыслы, нарративное мышление, нашу собственную историю и опыт, „обезьяний мозг“, если хотите; и, наконец, тело, которое является нашей физической оболочкой, но также включает в себя рептильный мозг – инстинктивную и животную часть нашего существа, которая содержит всю историю наших семей, наций и видов».

«Дух и материя находятся в сложных взаимоотношениях, и идея о том, что мы можем воспринимать часть себя как нечто иное – не что-то совершенно новое и революционное. Безусловно, есть части человека, которые можно назвать отдельными сущностями – или, по крайней мере, они были таковыми в какой-то момент: митохондрии. Правда ли, что различные аспекты души, духа или самоопределения в различных космологиях – это способы, с помощью которых сознание организует свои внутренние отношения, или же мы являемся духовной смесью самостоятельных сущностей, подобно тому как митохондрии когда-то существовали совершенно отдельно от наших далеких предков?»

Депрессия одновременно может быть биологической реакцией и духовной сущностью – не вижу здесь противоречия. Во многих магических и теологических системах – включая ту, которую описывает Джонсон, – считается, что душа состоит из нескольких частей, которые не всегда пребывают в гармонии. Если мы рассматриваем человека как «духовную амальгаму», то для меня это означает, что различные аспекты нашей личности состоят в отношениях друг с другом. В частности, именно сознательный ум, та часть, которую мы прежде всего склонны считать своим «Я», должен выстроить здоровые отношения с другими уровнями нашей личности. Иммунная реакция, которая причиняет больше вреда, чем предотвращает, определенно говорит о нарушенной гармонии с остальными аспектами «Я». Между двумя определениями депрессии нет существенной разницы.

«Долговременную депрессию следует воспринимать как отдельную самостоятельную сущность», соглашается Родригез, поскольку депрессия «пытается завоевать себе жизненную территорию. Мы больше похожи на общность или колонию, чем на единую цельную личность». Если мы относимся к депрессии как к духу, это не требует предустановленных позиций: веры, что депрессия исходит изнутри нас самих, или же посещает извне. Мы признае́м, что депрессия действует так, будто у нее есть собственная воля – точно так же и другие аспекты нашей души могут проявлять себя в качестве отдельных сущностей с собственной субъективной волей. Так мы отдаем должное распространенному восприятию и способу описания депрессии: именно этот язык часто используют люди, описывая свой опыт.

Вебер персонифицирует депрессию, но это не значит, что она готова считать ее некой самостоятельной духовной сущностью. Это просто подходящая и привычная ей точка зрения: она знакома с психологом, который также является жрецом йоруба, и тот называет каждое ментальное расстройство духом – духом, с которым можно взаимодействовать с помощью методов клинической психологии. «Мне нравится говорить, что депрессия – это дух, – утверждает Вебер, – потому что так я могу попытаться от нее избавиться. Но все несколько сложнее. Она также включает в себя травму – травму от того, что тебя унижают и обвиняют в том, что ты оказался в таком состоянии, а также нездоровые отношения – все те причины, которые заставляют тебя злиться и чувствовать себя никчемным и плохим человеком. С нами остается все то, что пережили наши предки – что испытали и что совершили. Мы также живем в стране иммигрантов, которые, попав сюда, потеряли часть самих себя. Мы должны восполнить ту частицу, которая была потеряна для наших предков».

Орион Фоксвуд говорит: «Да, во многих отношениях депрессию можно считать духом. Он может паразитировать или вторгаться в нас, но это не разумная и развитая сущность… Скорее, нечто вроде лярвы, которая вытягивает из человека энергию». Это напомнило Фоксвуд состояние «духовной утечки», которое может появиться в результате нарушения «астральной защиты» – причиной тому может быть духовное вторжение или сглаз. Она верит, что если речь идет о духовных сферах, существует вероятность вторжения извне, но каждый случай уникален. Дух-паразит, засевший в нервной системе, к примеру, может причинить много вреда, и от него нужно избавиться как можно скорее, но далеко не каждый дух причиняет вред – даже если на первый взгляд кажется иначе. Духи, находящиеся в нашем теле, воздействуют на периферическую нервную систему, говорит Фоксвуд: «именно так возникают видения». Плазматические существа из других измерений «воздействуют на нейроны», а одержимость духами и божествами тоже «может повлиять на нервную систему».

На базовом уровне депрессия переживается как полная неподвижность или похмелье. Она напоминает теплую стоячую воду в канаве. Это грязь, которая скапливается на подошвах сапог, липкий туман, мешающий что-либо разглядеть и искажающий звуки, гаснущие угли, которые испускают дым, после того как костер обрушился и потух. Как и большинство сущностей, депрессия содержит в себе качества всех базовых элементов, только в такой форме, которая лишена яркости и энергии. «Дух» или «пустоту» я не включаю в число изначальных элементов, как принято в некоторых традициях, но вполне возможно, что и в ином случае подобрать нужные ассоциации было бы нетрудно.

У «направления исследований» есть свои ограничения. От этой книги я хотел того же, что и от своей первой записи в блоге на тему депрессии: найти кого-то или что-то, на что можно переложить вину. Возможно, причина, по которой я не могу определить начальный спусковой механизм депрессии (или даже осознать, что с этой проблемой я сталкиваюсь на протяжении большей части своей жизни), заключается в том, что на меня действует некая внешняя сила, посторонний дух. Эта идея также позволяет переложить вину за то, что я чувствую, на духа, и тогда я рискую потерять способность контролировать свои чувства. Когда вы испытываете депрессию, возникает соблазн отбросить надежду, отказаться от собственных сил, сдаться. Восприятие депрессии как духа может привести к чувству безнадежности, ощущению, что справиться с проблемой слишком сложно. Я выбрал другой путь. Для меня восприятие депрессии как духа означает, что я могу изгнать ее, сотрудничать с ней, игнорировать (на свой страх и риск), яростно бороться, соревноваться. Она другая, а значит, я могу взаимодействовать с ней и контролировать ее так, как не всегда контролировал собственное «Я».

Что не сочетается с концепцией депрессии как духа, так это чистый монотеизм, под которым я подразумеваю веру в единое, всеобъемлющее божество, вбирающее в себя все нематериальные сущности. Монотеизм проблематичен с точки зрения логики, особенно если почитаемое божество считается всезнающим воплощением любви. Прошу прощения, но если существует один-единственный, бесконечно заботливый бог, контролирующий все аспекты реальности, и то, что я влачу жалкое существование, с трудом продираясь через мрачное болото депрессии, каким-то образом является частью плана этого божества, в такой вселенной мне не хотелось бы жить. Нет, для меня это звучит довольно мрачно и безнадежно. Ярый монотеист может возразить, что мои страдания – мой выбор, а не выбор бога. Я согласен с тем, что могу принимать собственные решения и тем самым повлиять на свои отношения с депрессией. Понимаю, что есть научные знания, которые свидетельствуют, что депрессия возникает в результате иммунного ответа: технически это означает, что депрессию создает какая-то часть моего тела или разума, – точно так же, как тело человека с болезнью Крона вызывает всю эту боль и страдания. Это не равнозначно заявлению, что депрессия возникла по моей вине. К сожалению, в арсенале монотеистов есть только два варианта: либо опустить руки и верить, что действия их божества в конечном счете приведут к чему-то хорошему, либо предположить, что депрессия – результат недостатка веры в божество, из-за чего мы просто отказываемся быть частью его грандиозного плана и попадаем в собственноручно созданное страдание. Я считаю, что анимистический подход дает гораздо больше возможностей.

«Неуловимый» – это слово ассоциируется для меня с депрессией, потому что она часто ускользает от обнаружения. Я также называю такое свойство «невидимостью». Депрессивное состояние может быть незаметным для других людей, с которыми я взаимодействую – например, коллег. Кроме того, оно может заставить меня замкнуться в себе и стать полностью невидимым для окружающих. Однако худший вид невидимости – когда болезнь остается незамеченной внутри меня самого, при этом влияя на мои мысли и поведение. Депрессия может прятаться, действовать незаметно, заставляя даже думать о ней, как о чем-то неприличном: «Мне казалось, что я не заслуживаю называть свое состояние депрессией, – говорит Вебер. – Я выросла в семье среднего класса с обеспеченными и заботливыми родителями. На столе у нас всегда было достаточно еды, и я всегда знала, что буду учиться в колледже. С моими преимуществами я не могу грустить; взгляните только, чем я обладала!» Однако боги смотрели на ситуацию по-другому, и когда возникла проблема депрессии, Вебер пришла к такому выводу: «Ты никому не делаешь лучше, когда пытаешься закрыть глаза на проблему. Я оттолкнула многих людей. Я чувствовала, что не заслуживаю их внимания».

Чтобы обеспечить собственное выживание, депрессия подталкивает человека к изоляции от окружающих, в которой она, похоже, процветает, и это снижает шансы на излечение. Депрессия не только побуждает нас исчезнуть из общества и избежать разоблачения со стороны тех, кто о нас заботится, – она также пытается остаться незамеченной для собственного носителя. Если я невнимателен, депрессия подкрадывается и берет свою дань, отключая мой разум от эмоций, чтобы обездвижить и парализовать меня. Однако эмоции возникают в теле и не могут быть подавлены до конца, что приводит к неожиданным вспышкам гнева, страха или печали. Такие вспышки – сигнал о том, что что-то идет не так. Если дух захочет держать человека в изоляции, всплески эмоций – хороший способ этого добиться.

Слово «организм» технически относится к формам жизни, которые состоят из клеток. Хотя духи по определению не имеют тел, они тоже ведут себя как организмы: реагируют на раздражители, стремятся обеспечить свое дальнейшее существование и адаптируются к изменяющимся обстоятельствам. Все перечисленное верно по отношению к духу депрессии. Например, чувство, что человек становится невидимым, может быть своего рода защитным механизмом. Это напоминает мне о главном герое романа Пирса Энтони «Заклинание для хамелеона» – Бинке, который знал, что обладает магическим талантом, но поскольку тайна была одним из свойств магической силы, ему было довольно трудно узнать больше о своем даре. Чем дольше депрессия избегает обнаружения, тем дольше существует, не встречая никакого сопротивления, которое могло бы уменьшить ее силу. Иногда другие люди могут заметить признаки депрессии первыми, и частично депрессия может выражаться в отказе от социальных контактов. Если говорить о собственном опыте, я сопротивлялся мысли воспользоваться теми самыми лечебными средствами, которые могли бы меня исцелить. Похоже, что люди, испытывающие депрессию, склонны предпринимать шаги, которые мешают справиться с недугом, и склонны к поведению, которое его усиливает.

Полагаю, что неумение замечать собственную депрессию – продолжение той же тенденции. Депрессия принимает знаки внимания к себе отнюдь не с благодарностью – исходят ли они от вас самих, или от других людей, которые заботятся о вашем благополучии. Это проявляется в виде раздражения и ведет к изоляции: если рядом нет никого, кто бы задавал вопросы, значит, мне не нужно так много думать о том, как я себя чувствую в данный момент.

Независимо от того, является ли депрессия одним духом или есть отдельные духи депрессии для каждого человека, испытывающего это состояние, депрессия сопровождает человечество на протяжении очень долгого времени. Таким словам, как меланхолия и акедия, тысячи лет, и еще неизвестно, как долго депрессия существовала среди людей до того, как кто-то дал ей название и записал его. Возможно, это паразит, который не настолько опасен для нашего вида в целом, чтобы уничтожить его целиком, но, вероятно, депрессия больше похожа на аппендикс – часть нас самих, которая, похоже, больше не играет полезной роли, но может причинить много вреда. Если же воспринимать ее как дух, с депрессией можно выстроить отношения, попробовать договориться. Подношения духам делаются для того, чтобы успокоить их или переключить внимание в другую сторону. Для этого не обязательно понимать их мотивы: духи могут причинить вред без прямого на то намерения и даже не подозревая об этом. Вину можно возложить на отношения, а не на самого духа: значит, мы не на одной волне. Между нами есть разногласия. Этот дух меня в чем-то не устраивает. Отношения можно восстановить, изменить, улучшить, а иногда и прекратить, и у каждого человека есть опыт решения таких проблем. Идея изменить или прекратить отношения с духом может быть пугающей, но это вполне реально, если выделить время и приложить усилия.

Упражнение для журнала

Представьтесь

Поставьте таймер на девять минут. Сделайте в дневнике первую запись «Дорогая депрессия» – это будет ваше вступительное письмо. Представьтесь духу, который поселился в вашей голове: вы хотите, чтобы он знал, с кем имеет дело. Возможно, вы угрожаете ему судебным иском за незаконное заселение, просите начать платить за квартиру, интересуетесь, комфортно ли ему здесь, просите, чтобы он начал помогать по хозяйству? Тон зависит только от вас, но при выборе первого впечатления, которое вы хотели бы произвести, учтите, что это может стать началом более длительного разговора.

Если, когда время истечет, вы обнаружите, что не можете остановиться, продолжайте писать.

Глава 3. Ваши отношения с депрессией

Если мы рассматриваем депрессию как дух, следовательно, симптомы этого состояния возникают в результате отношений между вами. Судя по некоторым из симптомов, зачастую отношения токсичны. Благодаря такой точке зрения мы можем сравнить депрессию с другими отношениями, которые видим вокруг себя.

Если бы у вас был друг, который завел новую пассию, а затем начал много пить, спать целыми днями и набирать вес, разучился справляться с рабочими обязанностями и повседневными делами без эмоциональных срывов, вы могли бы резонно предположить, что всему виной отношения с новым романтическим партнером. С депрессией дело обстоит точно так же, за исключением того, что здесь нет никаких преимуществ, связанных с новым романом. В любом случае, вы не сможете далеко продвинуться, просто предложив другу прекратить вредоносные отношения; сама идея будет отвергнута как абсурдная нелепость! Все потому, что люди очень легко привыкают к неприятным обстоятельствам; мы – как та пресловутая лягушка в банке с водой. Мы можем научиться терпеть физическую боль, – например, при раке или артрите, – отгородившись от нее. Однако если кто-то слишком сильно пожимает больную руку, мы стремимся избавиться от напоминания об этих постоянных страданиях. Мы можем просто избегать рукопожатий.

То же самое и с психологической болью: мы можем скрывать ее и игнорировать, но если нам на ее указывают, мы опять вспоминаем, как это больно. Стремление отгородиться от доброжелательного друга, который считает, что вы находитесь в нездоровых отношениях, – это защитный механизм, и избегание разговоров о депрессии – то же самое, потому что мысли о таких вещах заставляют боль снова выйти на поверхность. Поскольку депрессия живет внутри человека, никто другой не может наблюдать за этими отношениями непосредственно, но если в разговоре кто-то затронет чувствительную тему и заденет уязвимые места, вы можете отшатнуться.

«Поскольку именно слабые механизмы совладания с действительностью привели к депрессии, мы пытаемся исцелиться, а в итоге разрушаем любую систему поддержки, отталкиваем людей или наказываем себя, – утверждает Джонсон. – А поскольку депрессия сопровождается сильной ненавистью к себе, мы вытесняем в тень все то, что нам не нравится, и даже кое-что из того, что мы любим. В той или иной степени так поступает каждый, но в депрессии все в десять раз хуже. При депрессии порой действительно складывается ощущение, что ты человек только наполовину». Как уже упоминалось выше, Джонсон придерживается трехчастной модели, которая включает в себя высшее «Я», разум и физическое тело. Депрессия возникает, когда мы отрицаем одну из частей и вытесняем ее в тень: в итоге она может отделиться настолько сильно, что воспринимается как нечто автономное, и отсюда возникает конфликт, который и лежит в основе депрессии.

Все дело в отношениях. Ядовитый плющ сам по себе не ядовит, но он вступает в токсичные отношения с моей кожей. То же самое можно сказать и о духе: он причиняет вред только тогда, когда находится в контакте с определенными людьми. Давайте рассмотрим некоторые разновидности таких отношений.

1.Горячая линия психологической помощи в России: 8-800-2000-122. – Здесь и далее примеч. пер.

2.Бат– город в Англии, где находятся геотермальные источники, посвященные богине Сулис, вероятно, почитаемой еще древними кельтами. В римский период Сулис отождествили с Минервой как покровительницей врачей.

3.V. Vale and John Sulak, Modern Pagans: Investigation of Contemporary Practices (RE/Search Publications: San Francisco, 2001), 109.

4.V. Vale and John Sulak, Modern Pagans: Investigation of Contemporary Practices (RE/Search Publications: San Francisco, 2001), 109

5.В оригинале используется неологизм revivicide (от англ. torevive, возрождаться, пробудиться).

6.Melanie Tannenbaum, «‘But I Didn’t Mean It!’ Why It’s So Hard to Prioritize Impacts Over Intents,» Scientific American, October 14, 2013, https://blogs.scientificamerican.com/psysociety/e2809cbut-i-didne28099t-mean-ite2809dwhy-ite28099s-so-hard-to-prioritize-impacts-over-intents/.

7.Jessica Truschel, «Depression Definition and DSM-5 Diagnostic Criteria,» Psy.com, accessed November 12, 2020, https://www.psycom.net/depression-definition-dsm-5-diagnostic-criteria/.

8.Bick Wanck, Mind Easing (Deerfield Beach, Florida: Health Communications, Inc., 2019), 31.

9.Solomon, «‘Darkness Visible’ Broke Ground».

10.Association for Psychological Science, «Why Are Older People Happier?» Last updated January 5, 2012, https://www.psychologicalscience.org/news/releases/better-research-is-needed-to-understand-why-elders-are-happier.html.

11.Роман классика американской литературы Уильяма Фолкнера.

12.Сонет 130 (пер. С. Маршака).

13.Merriam-Webster, «Myth,» accessed April 17, 2021, https://www.merriam-webster.com/dictionary/myth.

14.Michael Pollan, How to Change Your Mind (New York: Penguin Press, 2018), 313.

15.Vladimir Maleticand Charles Raison, New Mind-Body Science of Depression (New York: W.W. Norton & Company, 2017), 84.

16.Nassir Ghaemi, «Winston Churchill and His ‘Black Dog.’ Of Greatness,» The Conversation, January 23, 2015. https://theconversation.com/winstonchurchill-and-his-black-dog-of-greatness-36570.

Bepul matn qismi tugad.