Kitobni o'qish: «Нерождённый народ»

Shrift:

Родным и близким

Рисунок на обложке

Кора Федотова

Совесть поэта

Не стоит убегать от совести,
Она настигнет всё равно.
Откроет спящее окно.
И это будет. Будет вскорости.

И скажет так: плати по счёту,
Пришёл твой срок припоминать,
Как слабости своей в угоду
Предпочитал юлить и лгать.

Как предавал и сквернословил,
И оставлял друзей в беде.
И как своё живое слово
Смолчал, покорствуя судьбе.

Всё медлил, трусил, выжидая,
Когда наступит твой черёд…
Вот он настал. И боль живая —
Расплата душу гнёт и рвет.

«Шелковые травы нам кожу ласкали…»

Шелковые травы нам кожу ласкали,
И полночь стояла, тиха и нежна,
И девичьи груди светились сосками,
Свидетель рассвет – ты была мне жена…

…сейчас, в этот миг,
В белоснежных покоях
Простёртое тело твоё молодое, —
В тебе убивают бесстрастной рукой
Ребёнка, зачатого ночкою той…

В колючие травы лицом упадаю
И пальцы ломаю, и землю кусаю,
И воплем взрываю спокойствие дня —
Бессилье отчаянья душит меня.

«Я видела, как пень кровоточит…»

Я видела, как пень кровоточит,
И отлетает дерева душа.
Ее притянет семечко в ночи,
Светиться станет, прорасти спеша.

Я слышала, как женщина кричит!..
Ребенка нерождённого душа
Над нею повитает и умчит
К мирам иным,
И станет ждать, дрожа.

О, это содроганье длится век!
Но может не родиться никогда
Зачатый и убитый человек —
Вот в чем беда.

Зачатие

…И вот я погружаюсь в этот мир,
В земную плоть и жизнь, и древний город.
Вокруг, сгущаясь, светится эфир,
Но мне пока не ведом жар и холод.

Я помню – мир прекрасен и суров,
Но участи своей еще не знаю.
Родившись, в нем я многое меняю,
Я – точка сопряжения миров.

А вдруг непоправимое случится:
Меня убьют, и мир мой не родится?

«Я в прошлой жизни был убит жестоко…»

Я в прошлой жизни был убит жестоко,
Ещё во чреве, женскою рукой.
Душа моя нага и одинока
Блуждала над недоброю землёй.

И вот опять родился с кротким взглядом.
Но зло теперь таится в глубине.
И сам пока не ведаю, что ядом
Отравлен я, что зверь живёт во мне.

Что обречён быть мстительным и грешным, —
Кто был убит, родится убивать…
Но чем же виновата моя мать?
Ей быть убитой горем безутешным.

Две женщины, две мира половины.
Я связан с ними нитью пуповины…
Через века протянутая нить
Добра и зла – родить или убить.

«Я был убит спустя семнадцать дней…»

Я был убит спустя семнадцать дней,
И было узаконено убийство.
Оно теперь на совести людей,
Напрасны оправдания витийства.

Я был убит. Жестоко. В темноте.
А свет мне не позволили увидеть.
Душа моя блуждает в высоте,
Не смея ни любить, ни ненавидеть.

Я был убит из ложного стыда,
Когда свершилось таинство зачатья.
Так мною, нерождённым навсегда,
Оплачено обманчивое счастье.

Но чьё? – я не узнаю, как узнать,
Когда явиться в мир мой час не пробил,
И никогда мне мамой не назвать
Убившую меня ещё в утробе.