Kitobni o'qish: «Если б не было тебя»
Перед дверью в офис она замешкалась, не сразу сообразив, на какую кнопку надо нажать. Дверь запиликала, и она потянула её на себя. На ресепшн сидел седовласый мужчина в очках. «Надо же, мужчина – офис-менеджер…» – подумала она.
– Здравствуйте, я на собеседование. – произнесла она уверенным голосом. Мужчина поднялся со стула и пригласил рукой пройти в переговорную. От него исходила такая добрая и безобидная энергетика, что ей сразу стало спокойно. Он проводил её и исчез. Она поставила сумку на стул и огляделась. Это было большое квадратное помещение, в котором были расставлены тумбы с разнообразным оборудованием, которое ей предстояло изучить, если её возьмут на работу. Она пришла несколько раньше, поэтому решила обойти комнату и посмотреть на всякие блестящие металлические штуки поближе.
– Добрый день. – она вздрогнула и оглянулась. Невысокий полноватый молодой человек с открытым улыбчивым лицом стоял перед ней.
– Здравствуйте.
– Вы несколько раньше, придётся подождать. Хотите чай, кофе, воды?
– Нет, спасибо. – она покачала головой.
– Хорошо. Мы скоро начнём. – он развернулся и вышел.
Собеседование прошло быстро, и, как ей показалось, весьма доброжелательно и позитивно. Уходя, она попрощалась с мужчиной на ресепшн, её охватило какое-то странное чувство… Чувство спокойствия, которое было чуждо ей уже много месяцев.
На следующий день раздался звонок, её взяли на работу в эту компанию. В первый день она пришла немного раньше, в офисе ещё никого не было. Очевидно, многие не соблюдали чёткий график. Первым пришёл генеральный директор. Показав ей рабочее место, он повёл её на экскурсию по офису. Периодически пиликала входная дверь, офис наполнялся новоиспечёнными коллегами. Обойдя все кабинеты, они дошли до ресепшн. Мужчина, которого она ошибочно приняла за офис-менеджера, оказался инженером техотдела. Странная рассадка была продиктована тогда ещё не снятыми запретами по ковиду.
Когда они подошли, он вскочил со своего рабочего места. «Какой забавно взъерошенный» – почему-то подумала она и улыбнулась про себя. От него исходила очень тёплая и лёгкая аура. На нём была бордовая толстовка, а сверху клетчатая рубашка с коротким рукавом. «Свободен от стереотипов» – промелькнуло у неё в голове.
– N, отзываюсь также на сокращённое имя – он протянул ей руку.
Рукопожатие было мягким и осторожным.
День пролетел быстро, в делах и заботах она не заметила, что пора идти домой. Завтра намечалось обучение, ей нужно было набраться сил.
Придя во вторник в офис, она почему-то расстроилась, не увидев его на рабочем месте. Усевшись за свой стол, она с интересом отметила, что с этой точки ей видно всех, кто приходит в офис. Она почему-то слегка волновалась и ждала, что дверь пиликнет, и он пройдёт на своё место. Но рабочие дела отвлекли её, сегодня она должна была прослушать маркетолога, которая сидела с ней в одном кабинете. Притащив стул к её столу, она села спиной к двери и не могла видеть тех, кто приходил. Только слышать. И ощущать. И она странным образом поймала себя на мысли, что почувствовала, как он пришёл. Она спиной ощущала его через стенку. «Я подумаю об этом завтра» – сказала она про себя и окунулась в новые знания.
Третий день проходил уже в почти рабочем режиме, она увлечённо изучала новую конфигурацию 1С, ей нужно было самой всё потыкать и понять, как это устроено. «Как конструктор Лего» – подумала она. Сегодня ей предстояло прослушать логиста. Она оказалась довольно приятной, энергичной девушкой. В конце общения та сказала:
– Если что-то нужно будет, спроси у N. Он у нас исключительно положительный сотрудник.
Она усмехнулась про себя, но к сведению приняла. Позже он неожиданно зашёл к ней и, нависнув сверху, показал, как заходить на сервер. Ей было непривычно такое стремление помочь, она не любила людей и относилась ко всем настороженно. Но в его действиях было столько искреннего желания подсказать, помочь, что это снова придавало ей какое-то странное чувство спокойствия.
Он приснился ей, был очень странный сон – как будто она с подругами ходила в клуб, а он с утра поджидал её, чтобы проводить домой. Почему он ей приснился? И почему в такой роли? Она задумчиво отстукивала какой-то ритм по столешнице, забыв про кофе, который, конечно же, сбежал. Она чертыхнулась и кинулась убирать следы своей задумчивости. Домочадцы всегда ругались, когда кофе заливал плиту.
Она торопилась на работу, ей безумно нравилось то, что она делала, работа мечты. Но невольно она ловила себя на мысли, что не только поэтому её так тянуло туда. Открыв дверь, она увидела, что за ресепшн было пусто. Проходя мимо, неосознанно посмотрела – лежит ли ноутбук. Если б его не было, это означало бы, что он сегодня работает из дома. Ноутбука не было. Противная горечь разлилась внутри, она почувствовала себя безумно расстроенной. А впереди ещё два выходных.
Почему её так огорчил этот факт?
Утро ворвалось в сон, выжигая солнечными лучами. Она не любила ясную погоду, ей нравился этот город таким – серым, пасмурным и слегка меланхоличным. Он снова приснился ей, сон был ещё более странным. Она не могла перестать думать о нём, казалось, что голова начинает разрываться от этих навязчивых мыслей. Все выходные она постоянно смотрела на часы, время тянулось безумно медленно и тягостно. В воскресенье она даже отсчитывала, сколько часов осталось до прихода на работу. Она была рассеяна, невнимательна, практически не слышала того, о чём её спрашивали. Срывалась по мелочам и продолжала думать о нём.
Находясь на работе, она начала испытывать постоянную потребность подойти к нему, почувствовать, придумывала поводы, порой глупые и бессмысленные. Но он тоже стал проявлять к ней интерес: по утрам приходил с чашечкой чая, угощал её то конфеткой, то яблоком. И они общались. Постепенно список тем увеличивался, они стали делиться такими вещами, которыми не стали бы делиться с другими людьми. Это переросло в некий ритуал – рабочий день начинался с разговоров. Однажды он пришёл с обеда и ни с того, ни с сего принёс ей мороженое. Это настолько поразило её, никто раньше не делал таких безобидных и бескорыстных поступков.
И начали приходить стихи…Она давно не писала, вдохновение покинуло её, да и жила она безэмоциональной жизнью, практически смирившись с ней.
Пенкой кофе стелется туман,
Листьев разметав цветные сны.
Осень вновь свела меня с ума
Светом обескровленной Луны.
Будто резкость вся сошла на нет,
Всё плывёт который день подряд.
Только твой серебряный браслет
Чётко фокусирует мой взгляд.
Вижу – не могу двух слов связать,
Сердце вдруг срывается в пике.
Прокляну зелёные глаза,
Смех, улыбку, ямку на щеке.
Шесть недель почти совсем не сплю.
Брежу как девчонка наяву.
Я тебя почти уже…молю
Бога, чтоб ослабил тетиву…
Она ненавидела выходные, которые разлучали её с ним, а он жил и не догадывался о том, что она постоянно думает о нём, что это начало превращаться в манию. Она отсчитывала часы до встречи, перестала спать, просыпалась в 3-4 часа утра, бродила по квартире, заваривала чай, писала стихи, ревела. Как будто жизнь без него останавливалась, и только, когда они могли быть рядом, просто общаться, просто сидеть в соседних кабинетах – она чувствовала себя живой. Когда она осознала, что влюбилась, и влюбилась так сильно, что голова совершенно отключалась рядом с ним, она испугалась, решила уволиться. Она написала заявление и уже собиралась идти к директору, как внезапно зашёл он, совершенно просто так, поболтать. И она вдруг решила для себя – пусть хоть так, пусть друзья, пусть редко, мало, но он будет. Она без него уже не сможет.
Вечер ворует тебя снова,
Ждать до утра, а в глазах – темень.
Я же сорвусь, только дай повод.
Я отмеряю тобой время.
Дверь заскулит, и шагов звуки
Стрелки часов превратят в герцы.
Мерно начну ощущать стуки:
Ты метроном моего сердца.
Чёрной дырой засосёт вечер,
В небытие провалюсь снова,
Чтобы дождаться с тобой встречи,
Чтобы промолвить хоть полслова.
Изо дня в день Парацельс верил
В силу алхимий с людьми теми,
Кто слепо ждёт у входной двери.
Кто отмеряет тобой время.
Шли дни, недели, месяцы, а она с каждым днём любила его всё сильнее, она не думала, что так бывает, что человек становится твоим настроением, что человек способен 24 часа в сутки занимать все мысли, сниться, грезиться наяву. Когда он приближался, у неё учащался пульс, и, кажется, даже повышалось давление. А он был с ней крайне учтив, добр, всегда отзывался на любые просьбы, и готов был поддержать и выслушать в любой ситуации. Они старались избегать некоторых тем, связанных с их семьями, но в остальном делились многим.
Вновь ноябрь опостылел,
Дождь тягучий как смола.
Мы про всё с тобой забыли:
Про семью, долги, дела.
Вороньём кружат запреты,
Ждут, когда сорвёт с петель.
Мы – про книги, сны, секреты,
Разве что – не про постель.
Не со мной опять ушёл ты.
Жгут сомненья, может, зря
Кирпичом мостила жёлтым
Ту дорожку до тебя?
Они никогда не уходили с работы в одно время: то она уйдёт раньше, то он убежит, но как-то раз она задержалась позже обычного, он шёл мимо её кабинета, и очень удивился, что горит свет. Он через стекло нарочито удивлённо посмотрел на висящие на стене часы, затем на неё, поднял руку и жестом показал на свои наручные часы. Она улыбнулась и кивнула. Конечно, это ничего не значило. Она знала, что это единственный выход для неё – не придавать его поступкам, словам, действиям того смысла, который ей очень хочется. И это помогало, помогало не питать иллюзий и хоть как-то защитить свою хрупкую душу от надежд.
Он оделся и помахал ей рукой на прощание, она махнула в ответ, дверь пиликнула и закрылась за ним. Она выключила компьютер, натянула куртку, шапку, намотала снуд и тут услышала пиликанье двери и уже ставшие знакомыми до боли шаги. Он зачем-то вернулся. «Не придумывай себе ничего!!» – привычно проговорила она про себя.
Он зашёл к ней с совершенно дурацкой просьбой. Нужно было распечатать какой-то документ. Наверняка, это можно было сделать и завтра. Но она включила компьютер, открыла почтовый сервер и сказала:
– Вот, печатай, как сделаешь, выключи, пожалуйста. Я пойду.
Он ответил после небольшой паузы:
– Хорошо… – показалось, что он слегка расстроился, но она старательно не придавала его словам и интонациям двойного смысла. Она вышла из офиса на дрожащих ногах и медленно побрела к метро, настолько медленно, что он легко бы мог её догнать, если бы захотел. Но он так и не догнал её.
Много позже она как-то ушла пораньше с работы, неспешно брела одна к метро, уже лежал снег, темнело рано, но было ещё светло. Она шла в наушниках, погружённая в себя, и тут почувствовала, спиной почувствовала какое-то движение даже не воздуха, а чего-то необъяснимого. И возникло ощущение, что время останавливается, становится тягучим. И в то же мгновение она ощутила лёгкое прикосновение к плечу. Как в замедленном кино она повернулась к нему, казалось, что это длится целую вечность, и посмотрела на него. Он был такой забавный в зимней шапке, редкие снежники осели на стёклах очков и рукавах куртки. Он был такой родной и знакомый, и в то же время невыносимо чужой и далёкий.
Иногда они обедали вместе на кухне, и она стала замечать, что он подгадывает время, чтобы пообедать с ней. А, может, ей это всё казалось, ей хотелось, чтобы так было… Она не могла понять, как. Как можно не замечать её чувств? Неужели она такая хорошая актриса? Но, возможно, он просто не мог допустить подобной мысли. Однажды она пришла на работу в нарядном синем платье, вечером предстояла поездка в гости. Он как-то по-особенному заинтересованно посмотрел на неё, и тут же отвёл взгляд, как будто осознал, что смотрит слишком пристально. Она улыбнулась про себя, ей нравилось наблюдать за ним, за его реакциями, за мельчайшими переменами в поведении, настроении. Она впитывала его по капельке, стараясь не упустить ни малейшей детали. В обед он зашёл к ней и сказал:
– У тебя с собой? У меня нет, лень куда-то идти. Давай закажем суши?
Это был первый раз, когда он предложил что-то подобное. Возможно, повлияло платье? У неё был обед с собой, но она с радостью приняла его предложение. Он сделал заказ, всё разложил на кухне, заварил зелёный чай. Это было похоже на некое ухаживание, и ей было слегка неловко, да и коллеги периодически заглядывали на кухню и как-то странно на них смотрели. И не отпускала мысль, что она всё себе придумала. Сама.
Я всё себе придумала сама.
На два лица заказанные суши,
Зелёный чай, разлитый неуклюже,
И этот снег, сводивший нас с ума.
Я всё себе придумала сама.
Что "для тебя всегда найдётся время".
Что "я такой, ты знаешь, не со всеми",
Что "как и ты, я вечно жду письма".
Я всё себе придумала сама.
Как убежим в проулок целоваться…
И заговорщически улыбаться,
Под вечер разбредаясь по домам.
Я всё себе придумала сама.
Нет никаких ни " Нас", ни "мы влюбились",
Боюсь, что ты бы этого не вынес.
За нас двоих я вынесу сама.
Их диалоги становились всё более откровенными, они могли обсуждать практически любые темы, кроме отношений и секса. Делились событиями, впечатлениями, спрашивали совета. Однажды во время совместного обеда на кухне, он вышел, чтобы ответить на телефонный звонок. Когда он вернулся, она почувствовала лёгкую тревогу, и он был каким-то взволнованным.
– С мамой общался…мне…предстоит небольшая операция…
Всё похолодело внутри, но она, как всегда, не торопилась с вопросами, она уже знала, что всё, что он захочет, он расскажет сам.
Через несколько дней он пришёл на работу позже обычного, а она уже волновалась, не зная, что с ним, почему его нет. Когда он пришёл, её отпустило. Он поздоровался и направился в кабинет техотдела. Она постаралась отвлечься на работу, но, как назло, возник срочный вопрос к его руководителю. Она зашла в кабинет и услышала, как он говорил, что операция назначена, и он будет отсутствовать несколько дней. Она вышла в смущении, как будто подслушала что-то, что её не касалось. Рабочий день продолжался, а переживания уже выходили за грани разумного.
Казалось, прошла целая вечность прежде, чем он зашёл к ней в кабинет.
Она решилась спросить сама:
– Я случайно услышала, что операция назначена?
– Да, через неделю.
Она не знала, как попросить его сообщить ей после, как всё прошло. Но затем решилась, взяла листок и написала на нём свой личный номер.
– У меня к тебе большая просьба – промолвила она.
– Да, конечно. – как всегда ответил он.
– Можешь написать мне, как всё прошло? Это – мой личный номер. – и она протянула ему листок.
Немного помедлив, он взял его. Ей показалось, что он очень удивился, но не подал виду.
– Конечно, напишу. Но у меня будет с собой и рабочий телефон.
– Ну, пусть будет и личный на всякий случай.
Сердце бешено колотилось, она боялась, что перешла невидимые границы, которые они выстроили совместными усилиями.
Она перепутала день, ей почему-то казалось, что всё должно было произойти сегодня. Он ничего не писал, волнение захлёстывало, она встала и начала ходить из угла в угол по кабинету. Сами собой приходили строчки…
Жду вестей. Под пытками секунд
Время искажает жизни свойства.
В рёбра бьёт твердеющий корунд,
Спазмом лёгких душит беспокойство.
Горло жмёт бессилия петля,
Мыслей хаос рушит адекватность.
Истово молюсь не ради. Для.
Будь щедра, слепая вероятность.
Жду вестей. Немеющей рукой
К каждой смс тянусь тревожно.
Ну откуда ж взялся ты такой…
"Всё окей".
Дышу.
Спасибо.
Боже.
Опрометчиво было писать заранее, но она надеялась, что Вселенная услышит её. Промаявшись до вечера, она решилась набрать: «как всё прошло?». Ответ пришёл довольно быстро: «пока никак. Перенесли на завтра». Ещё один день мучительного ожидания… Ничто не могло её отвлечь от этих мыслей, а время, как назло, тянулось и тянулось. Она бесконечно повторяла про себя: «всё будет хорошо, всё будет хорошо.»
На следующий день она осталась на удалёнке, опасаясь, что выражение её лица может выдать эмоции, которые кипели внутри. Ожидание было настолько невыносимым, что она совершенно не могла ничего делать. Почему-то она чувствовала, когда именно он напишет. В том, что всё пройдёт успешно, она была уверена, но всё равно волновалась. Ровно в 13.00 он написал: «всё сделали». Тиски, сдавливавшие грудь, наконец-то, разжались.
Она набрала:
«фух. Слава Богу. Как ты?».
«состояние похмелья и глотать больно.»
«поправляйся.»
Ей ещё много чего хотелось написать, но она не хотела быть навязчивой, да и ему нужно было отдохнуть и восстановить силы. А ей нужно было как-то прожить без него десять дней…
Новый 2021 год стремительно приближался. Из-за ковида было принято решение провести онлайн-корпоратив. Звучит забавно, но на поверку оказалось не так интересно. Она была в предвкушении, немного алкоголя могло слегка раздвинуть границы их общения, но наличие коллег путало все планы… Она надеялась хотя бы дойти с ним до метро. Такого раньше не случалось, они упорно поддерживали общение только в стенах офиса. Но вдруг…
В тот день он задержался, но по дороге писал в ватспае, что есть плохая новость – будет нелюбимый всеми коллега лично. Она спросила:
«а есть хорошие новости?»
«скоро буду.» – написал он.
Прозвучало неоднозначно, но она понимала, что эта неоднозначность существует только в её голове, поэтому привычно прогнала навязчивые мысли.
Когда он приехал, было принято решение сходить в магазин за угощениями к праздничному столу. И как-то само собой разумелось, что они пойдут вместе. В магазине было тесно от людей, бутылки с шампанским высились пирамидой в середине зала, и перемещаться по нему было крайне сложно. Она по привычке всё время отступала на шаг назад, если он приближался слишком близко. И в очередной раз она не заметила, как зацепила бутылку, и она разбилась вдребезги. Она испугалась, но не штрафа, а его реакции. И почему она подумала, что он рассердится? Наверно, потому что в подобной ситуации такая реакция в её адрес уже была привычна. Но он совершенно спокойно спросил:
– Ну, что мы там ещё взяли?
Она сразу успокоилась. Он всегда действовал на неё подобным образом, приводя в равновесие. Уже стоя в очереди на кассу, она сказала:
– Платим пополам.
– Как скажешь, дорогая. – ответил он.
И вновь в его фразе промелькнуло что-то неоднозначное, что-то многослойное. Но она опять решила воспринять это просто, как невинную шутку.
Корпоратив в скайпе прошёл очень натянуто и тоскливо. Им почти не удалось пообщаться. Уходя домой, она увидела, что он ещё сидит за компьютером. Надежда дойти вместе до метро рассыпалась, как карточный домик. Они не увидятся две недели… Две долгих недели.
В новогоднюю полночь она не могла не поздравить его. Написала кратко и сухо, он ответил также. Наутро выяснилось, что она контактна по ковиду, и скорее всего январские выходные для неё увеличатся ещё дней на десять. Её отчаянию не было предела. Он был уже необходим ей, как воздух. Она переписывалась с ним по работе, и вскользь упомянула, что не придёт ещё какое-то время. Сложно было уловить его реакцию и эмоции, но ей почему-то показалось, что он тоже расстроился.
«Приходи.» – написал он. И в этом слове было что-то неуловимо близкое и родное. Или хотелось, чтобы было.
Звенит в ушах натянутой струной
Морозный воздух, мерно оглушая.
А мы с тобой, друг другу не мешая,
Невольно стали этой тишиной.
Тебя не видеть долгих десять дней -
Страшней нет кары для меня на свете.
Мерцаньем малахита взгляд твой светит,
Меня скрывая в самой глубине.
Пробьёт броню, но снова в тупике:
Я по тебе тоскую бесконечно.
Как жить, познав – насколько безупречно
Моя рука лежит в твоей руке?
Я пропадаю без вести во мгле,
Едва касаясь грёз твоей вселенной,
Где я самой себе кажусь нетленной
На этой Богом проклятой земле.
Результаты пришли на день раньше, и она несказанно обрадовалась этому, ведь она увидит его быстрее, чем ожидала. Выйдя из метро, она почти перешла на бег, недолгие минуты до встречи превратились в настоящую пытку. Немного отдышавшись перед входом в офис, она приложила электронный ключ и потянула на себя тяжёлую дверь. Он уже был на работе.
– Привет – пролепетала она.
– Оооо! Какие люди. Привет. – радостно воскликнул он.
Тут даже не нужно было ничего придумать, настолько искренна и однозначна была его реакция. Проходя мимо него, она осмелилась и посмотрела ему прямо в глаза. Она всегда избегала прямых взглядов и тогда, и много позже… Но в тот момент он встретился с её взглядом, и в его глазах было столько глубокой теплоты, радости и чего-то ещё, в чём они оба не могли себе, признаться. В очках его взгляд был слегка расфокусированным. А ещё они иногда темнели, когда он смотрел на неё. Ей почему-то никак не удавалось понять, какого цвета они были. Потом, впервые посмотрев ему в глаза близко-близко, она спросит: «какого цвета у тебя глаза?»
Но радость встречи омрачалась трагическим событием с одним из её знакомых. Она силилась не показывать этого, но он её чувствовал, чувствовал, как никто другой.
– Пошли обедать и играть в снежки? – он зашёл к ней в кабинет, когда она была уже практически опустошена переживаниями. Это был первый раз, когда он позвал её пообедать вне офиса. И кто ещё из них делал первые шаги по переходу на новый уровень общения? Она очень сильно волновалась, каждое такое событие было для неё значительным, неразрывно связанным с постоянным самоконтролем, чтобы не выдать себя, свои чувства.
Свежий морозный воздух поспособствовал приведению мыслей в некий порядок. На автомате она выдала:
– Застегнись, пожалуйста.
Он слегка опешил, но куртку застегнул, пробормотав:
– Да тут идти две минуты.
Он привёл её в кафе, где, по его словам, обитали крабики. Крабиков, увы, уже не оказалось, но обстановка была уютная и непринуждённая. Разговор слегка не клеился, она очень смущалась. Он чувствовал её неловкость и как мог старался развеселить её. «Наверно, он больше не позовёт меня на обед после моего поведения» – подумала она на обратном пути. Она чудовищно боялась спугнуть его, оттолкнуть или разочаровать.
Стихов становилось всё больше. Сначала она поставила лимит в двадцать штук, потом в тридцать… Но это был не предел… Разве могла она тогда вообразить, во что выльется их «странная» дружба? Она не могла смотреть на него. Её непонятно и очень сильно влекло к нему, стараясь поддерживать диалог, она периодически представляла прикосновения его рук, вкус его губ… Становилось трудно дышать, но он, казалось, ничего не замечал.
Нежность начинается с тебя.
С глаз, что так загадочно темнеют.
Мир вокруг, сжимаясь и немея,
Прячет нас в сугробах января.
Голос твой заполнит всё вокруг,
Я готова слушать бесконечно.
Каждая секунда словно вечность,
Двух сердец ритмичный перестук.
Это всё, что можем мы отдать,
Но безумно хочется прижаться,
Кончиками пальцев прикасаться…
Нет. Нельзя. Но я… Я буду ждать…
Вновь воспоминанья бередят
Резкими мурашками по коже…
Губ твоих так хочется… До дрожи…
Нежность начинается с тебя.
Однажды её посетила странная мысль о том, что ей важнее его счастье, благополучие, спокойствие. В её чувствах практически не было эгоизма, ей хотелось отдавать, беречь, заботиться, смешить, поддерживать, спасать и защищать. Как-то один из коллег пришёл к ней в кабинет поболтать и начал рассказывать про N, высказываясь в довольно резкой и ироничной форме. Она тут же пресекла этот разговор, не позволив ему дальше говорить подобные вещи. Конечно, это было довольно рискованно, кто-то мог что-то заподозрить, но она не могла поступить иначе. Соседка по кабинету всё чаще подкалывала её по поводу этой «странной» дружбы и утверждала, что N к ней неровно дышит, но она всеми силами старалась отвести всяческие подозрения и перевести всё это в шутку, хотя самой было совсем не смешно. Но, не зря же говорят, что – со стороны виднее???
Светает за окном туманом, дымом ли,
А мне глаза хоть выколи – темно.
Я вымолю тебя, ты слышишь? Вымолю…
У Бога ли, у чёрта, всё одно.
Я вымолю тебя у безнадежия,
Когда отводят взгляды все врачи.
И встану на пути, пусть вон из кожи я,
Сбивающейся в стаи саранчи.
Пускай придётся зябнуть в грязной ветоши
И кланяться иконам до земли,
Я вымолю тебя у жизни, съехавшей
С протоптанной мечтами колеи.
Светает за окном туманом, дымом ли.
У страха сдаться вымолю тебя.
У смерти, той, что дышит в спину, вымолю.
Пусть даже если и не для себя.
Однажды она сделала чудовищную глупость. Один знакомый поэт сообщил ей, что нашёл её стих на одном сайте, изданный под чужим именем. Мало того, он был переделан от мужского лица. Она стала гуглить по строчке из этого стиха, чтобы найти этого прохвоста. И забыла закрыть страничку в браузере. Потом она ушла в работу с головой, что-то было с её рабочим телефоном, какие-то нужные номера не сохранились, она решила синхронизировать контакты, и получилось, что все личные номера автоматически записались в рабочий. Она стала лихорадочно их оттуда удалять, и только потом поняла, что они исчезли и из личного. Паника охватила, как это произошло? Как спасти ситуацию? Конечно же, она обратилась за помощью к нему. Он, как всегда, серьёзно подошёл к делу, сказал, что это как-то восстанавливается из гугл-аккаунта – надо поискать в интернете. Она открыла браузер, и он увидел поисковый запрос: «Я люблю тебя немножко больше». Он сильно смутился и резко отвернулся к окну. У неё всё похолодело внутри… Что он мог подумать?? Её очень сильно трясло, она не знала, как сгладить неловкость и что сделать, чтобы он ничего такого не подумал. В тот день она ушла на обед без него, кусок не лез в горло, она пыталась продумать дальнейший план действий. Вернувшись с прогулки и собравшись с духом, она подошла к нему и сказала:
– Я должна объяснить.
Он не смотрел на неё, левой рукой прикрывая верхнюю губу, видно было, что ему неловко.
– Дело в том, что я пишу стихи. И один знакомый сказал, что нашёл мой стих у другого автора. Я пыталась найти его и написать ему про свои авторские права.
Он что-то ответил, она уже не слушала, всё внутри переворачивалось…
Они больше не касались этой темы.
Был ещё один случай, когда они встретились взглядами. В её кабинете был ремонт, она попросилась к нему. Они сидели, работали, перекидывались фразами. Затем он встал куда-то, шёл мимо неё, и она подняла взгляд и посмотрела ему прямо в глаза. Мощный поток энергии и чего-то ещё поразил их обоих. Он даже остановился. Он тоже чувствовал эту необъяснимую вибрацию между ними. Она поспешила уткнуться в монитор, а он поспешил выйти из кабинета. Два раза, два взгляда, и ей было всё ясно, понимал ли он – оставалось неведомым.
Шли дни, недели, месяцы, они всё чаще ходили вместе обедать, это уже казалось чем-то естественным и неотъемлемым. Она приходила на работу раньше и заваривала зелёный чай. Звук его шагов был легко узнаваем и неповторим. Очень часто, заходя в офис, он смотрел на неё из коридора, и они махали друг другу рукой. Однажды она почувствовала непреодолимое желание подойти к нему и обнять, и почему-то это не казалось чем-то недопустимым, а, наоборот… Нечеловеческими усилиями она остановила себя. Коллеги стали что-то замечать, даже позволяли себе шутить на эту тему, только он не видел, не понимал, не чувствовал.
Пришло лето, время рубашек с коротким рукавом… Когда она смотрела на его обнажённые руки, у неё темнело в глазах, а рубашки всегда безумно притягивали… Порой желание охватывало её так сильно, что она просто не могла ни о чём думать, мысли путались, бросало в жар, и даже самоконтроль был бессилен.
Ты невероятный. По спине
От прищура глаз бегут мурашки.
Что таится в них на самом дне?
Ты сегодня в клетчатой рубашке…
Еле уловимый аромат
Лёгкого парфюма сводит скулы.
Снова отвечаю невпопад:
Яростным желаньем захлестнуло…
В глупой спешке отведу глаза,
Но дыханье выдаст с потрохами.
Как же я хочу тебе сказать…
Но сдержусь, пусть вытошнит стихами.
Ты невероятный. И не мой.
От натуги в теле рвутся жилы.
Вновь скитаться велено с сумой:
Я таких, как ты, не заслужила.
Чудесная солнечная погода способствовала долгим прогулкам и обедам на берегу реки. Они заказывали суши или шаверму и шли на набережную. И бесконечно говорили, говорили, обо всём на свете, плавно перескакивая с темы на тему. Было довольно непросто оставаться с ним наедине, она ощущала, как что-то искрит между ними, но он держал дистанцию и ни словом, ни действием не переходил границы. А она понимала, что не стоит торопить события, можно всё сломать, всё испортить. Оставалось только в мыслях представлять и проживать с ним те мгновения, которые рисовало её влюблённое воображение. Мучительно и сладко, bitter-sweet. Сколько это могло продолжаться? Ей никогда не было так сложно, буря эмоций была настолько сильна, что буквально разрывала её на части, заставляя срываться на всех, кто попадал под горячую руку. Как же ей хотелось дотронуться до его рельефной руки, провести вверх по предплечью… Ещё, когда он сидел на ресепшн спиной к проходу, она, подходя сзади, смотрела на его шею, и как же безумно хотелось провести по ней губами… Он всё чаще снился ей в эротических снах, и всё было так реально, до ощущений.
Всё разрешилось в один прекрасный солнечный день. Ничего не предвещало, но один из коллег, поймав её на кухне, вдруг спросил:
– Что у вас с N? Вы так близко дружите…
Она, конечно же, отшутилась, но беспокойство накрыло с небывалой силой. Весь день она вынашивала в себе желание рассказать ему об этом, его реакция могла быть самой непредсказуемой, но она не могла держать это всё в себе. Вечером они пошли привычной дорогой – она к метро, он на электричку.
– Про нас уже ходят слухи – начала она издалека.
– И какие же, интересно? – спросил он.
– Твой начальник намекнул, что мы с тобой не просто дружим.
Повисла неловкая пауза, он думал, что ответить.
– Я думаю, что мы с тобой достаточно разумные люди, чтобы не просто дружить.
Как обухом по голове. Она тут же пожалела, что рассказала об этом. Спешно попрощавшись, они разошлись в разные стороны. Она не пошла к метро, а ещё час гуляла кругами, ей надо было успокоиться и понять, как дальше себя вести. Придя на работу на следующий день, она столкнулась с ним в коридоре.
– Привет. – сказал он и протянул ей коробку с зефиром.
– Не надо, зачем…
– Возьми, пожалуйста…
Она нехотя взяла и прошла к себе в кабинет. На коробке была наклеена записка: «Я вчера сказал слова, которые могут быть неверно истолкованы. Прошу меня простить за это.» Её руки дрожали, внутри всё переворачивалось, она очень боялась, что они больше не смогут общаться, как прежде. Весь день они синхронно избегали друг друга, и она впервые ощутила эмоциональные качели. Совершенно неподконтрольное состояние, когда тебя бросает то вверх, то вниз, то стремишься к нему, то уходишь в глубокий сплин и прячешься. И чувствуешь, что он испытывает те же эмоции. Домой они пошли порознь, впереди были выходные и полная неизвестность, что будет в понедельник.
