Kitobni o'qish: «Шагая над бездной»

Глава

Пролог

…Семирская Империя. Город Трилин. 3456 год от великого переселения…

Столица.

Гадкий город.

В этот день он весь был украшен шарами, растяжками с праздничной символикой. Отовсюду слышалась музыка – весёлая, заводная. Из открытых окон домов доносились запахи традиционного пирога с красными ягодами. Вкусного, чуть кисловатого... символизирующего очистительный огонь. Жуткий ненавистный огонь костров, на которых во время Освободительной войны уничтожали магов.

В честь праздника небольшие костры горели по всему городу: в скверах, у жилых домов, у каждой школы. Но самый большой полыхал на главной площади перед огромным императорским дворцом. И на том костре действительно сегодня убивали приговорённых магов. Казнили, как государственных преступников. И за что? Лишь за то, что эти люди обладали даром.

А по улицам веселящегося города быстро шли двое: женщина в длинном плаще непроницаемого тёмно-синего цвета, какие носили все аристократки, когда выбирались в город, и мальчик в чёрном костюме. Она крепко держала его за руку и попросту тащила за собой, потому что сам парнишка едва передвигал ногами.

— Мама, — выдохнул он, резко останавливаясь. – Я не могу позволить им…

— Диар! – осадила его женщина, не дав договорить. – Пойдём, умоляю тебя, милый.

Её лица не было видно из-за надвинутого на лицо глубокого капюшона, но Ди отчётливо расслышал, как сдавленно звучит её голос. Его мама плакала, да он бы и сам разрыдался, если бы не чувство ответственности за неё. Но теперь он старший мужчина в их семье. Потому что папа…

— Диар, — снова позвала мать, но в этот раз её голос показался ему испуганным. И вдруг она посмотрела назад и резко скомандовала: – Бежим!

Он подчинился, ведь затылком чувствовал, что за ними кто-то идёт. Обернулся – не смог не обернуться. Оказалось, полиция. Ну а кто же ещё?

— Диана Стерфилд, именем Его Императорского Величества, приказываю вам остановиться! – прозвучало за их спинами.

Да только женщина и не подумала исполнять этот приказ. Она слишком хорошо понимала, что случится потом. И пусть лично её ожидал всего лишь арест, но вот Диара… Диара точно никто щадить не станет. И никто не сможет его защитить, даже сам император. Ведь Ди маг, пусть и совсем юный. А сегодня об этом стало известно всем.

Для магов в Семирской Империи места не было. Использование магии приравнивалось к государственной измене. По закону допускалось только мизерное владение даром, да и то лишь для избранных. А её – Диану, герцогиню, троюродную сестру императора Олдара, когда-то отдали замуж за одного из таких одарённых. Вот только дар её супруга оказался куда сильнее, чем позволялось. Да, ему долго удавалось это скрывать, но… всё тайное когда-то становится явным. Поэтому сегодня его и казнили. На костре.

— Мама, быстрее! – выкрикнул Диар, и теперь уже сам потащил женщину за руку. – Давай же!

И она побежала с ним, потом сама затянула его в первую незапертую антарию1¹, хозяин которой оставил свой транспорт открытым и даже ключи забирать не стал. К счастью, Диана прекрасно умела управляться с подобной техникой, и едва Диар занял место рядом с ней, завела электрический двигатель и уверенно обхватила руками рычаг управления. Антария поднялась над дорогой на несколько десятков сантиметров и резко рванула вперёд.

Женщина скинула капюшон, и её распущенные светлые волосы разметались по тёмной ткани плаща. На самом деле леди Стерфилд никогда не позволяла себе показаться на людях без изысканной причёски, но сегодня… Сегодня был слишком страшный день.

— Мама, что нам теперь делать? – тихо спросил Диар, наблюдающий за отставшими преследователями через стекло заднего вида. – Они не отпустят нас так просто. Но дядя… как он мог? Мама?! Как он мог?! – закричал мальчик. – Он отправил папу…

— Молчи, Ди, — выдохнула женщина, крепче вцепившись в рычаг управления. – Эдгара больше нет. И я тоже…

Мальчик сглотнул и с испугом посмотрел на мать.

— Мама, не смей думать об этом! – нервно выкрикнул Ди, уже начиная понимать, как она собирается поступить. – Мы сможем уйти! Я знаю. Сумею нас прикрыть. Если понадобится, будем отбиваться. Папа учил меня! Я смогу.

Но она лишь всхлипнула и ничего не ответила, хоть Диар и продолжал уговаривать, даже умолять. Увы, Диана уже знала, что вдвоём им не спастись. А значит, Диару придётся прятаться одному. Так у него хотя бы появится шанс.

— Ди, — проговорила она, останавливая антарию прямо на узком мосту, который в этот день оказался удивительно пустым. – Помни, я люблю тебя. И чего бы ни случилось, знай: я всегда с тобой. Но ты должен уйти. К прадеду, за Белые врата. Только там ты будешь в безопасности.

— Мама, нет! Я никуда без тебя не пойду! – снова закричал мальчик. Но видя, что она не собирается его слушать, схватил её за руку и, тяжело дыша, попытался поймать её взгляд. – Мама…

— Диар, прыгай в воду, — сказала женщина, едва сдерживая рыдания. – У нас есть всего минута, может меньше. – Прыгай. Они погонятся за мной. Убивать не станут… А вот тебе грозит неминуемая гибель.

— На костре, — добавил мальчик, с жуткой злостью в голосе.

— Уходи, Диар!

— Только с тобой! – продолжал стоять на своём парнишка.

Увы, Диана знала, каким упрямым может быть её сын. Но сейчас его упрямство могло стоить ему жизни. Именно поэтому она и сделала то, за что ненавидела свой собственный дар — тот самый, которым обладали все родственники императора. Тяжело вздохнув, посмотрела в большие испуганные глаза сына… Боги, такие же ярко-зелёные, как у его отца… И отдала ему мысленный приказ прыгать в реку.

Но Диар сопротивлялся. Он сильнее обхватил её запястье, хотя его самого просто разрывало от дикой боли, сковавшей всё тело. А Диана смотрела, как ломается воля её единственного ребёнка, как медленно гаснет искра непокорности в его глазах, и даже не пыталась сдерживать слёзы. Увы, поступить иначе она не могла, у неё просто не было другого выхода.

Воли Диара хватило на пятнадцать секунд, показавшиеся его матери вечностью. А потом он всё же сдался, отпустил её руку, сдвинул в сторону дверцу антарии, с порожка перебрался на поручень моста… и прыгнул прямо в мутные холодные воды реки Серины.

Не успела глотающая слёзы Диана проехать и несколько метров, как на дороге показались преследователи. Её нагнали четыре экипажа полицейских антарий. Окружили, заставили выйти…

А потом до слуха выплывшего под мостом Диара донеслись звуки… выстрелы. Два. И женский крик, резко оборвавшийся после третьего. Мальчик не видел, что происходило на мосту. Сейчас он вообще почти не соображал. Хотел выбраться и уничтожить всех этих людей, но знал, что его тоже после этого уничтожат. Отправят на костёр… как папу.

— Клянусь вам, Боги Семирии… — прошептал он, глядя на кровоточащие порезы от острых камней на своих ладонях. – Даю вам кровную клятву, что император Олдар Ринорский ответит за всё. Клянусь…

По его щекам бежали слёзы, но Диар не мог их остановить. В один день этот мальчик потерял всё. И пусть он обладал сильнейшим магическим даром, но… для двенадцатилетнего подростка всё произошедшее с его семьёй оказалось слишком тяжёлым ударом.

— Клянусь, маги будут свободны, — продолжал шептать он.

А потом совсем по-детски всхлипнул, сжал ладони в кулаки и закрыл ими лицо.

— Клянусь… — говорили его дрожащие губы. – Клянусь, мама…

А в городе Трилине, столице огромной Семирской Империи, всё так же шли народные гуляния. Люди веселились, праздновали «День освобождения от магического гнёта», проклинали магов и жгли костры. Они не сомневались, что магия – зло. Они верили в это. И им было ни капельки не жалко юного мага, который теперь остался совсем один.

Часть 1. Костёр

Скажи, мой друг, кому ты мстишь?

Себе? Семье? Врагам иль року?

А может быть самой судьбе?

Той, что была к тебе жестока?

Ты месть свою растил, как сад,

Его лишь злостью удобряя.

Но расскажи, теперь ты рад?

Тебе по нраву жизнь такая?

И вот итог: ты победил!

Твой враг повержен и увечен.

Убей его, ведь хватит сил!

Быть может, станет тебе легче?

Но смотришь ты в его глаза…

И в узел скручивает душу.

…Нет в мести доброго конца,

Она умеет только рушить…

Глава 1

(15 лет спустя)

…Семирская Империя. Город Трилин. 3471 год от великого переселения…

Большое дневное светило медленно поднималось из-за крыш высоких домов. Оно плыло по голубому небу, словно огромный заводной шар, и его невероятно яркий свет проникал в каждое окно, каждого дома столицы. Так в Трилин приходило утро.

Помню, в детстве меня не особенно волновали рассветы. Ну, поднялась Селима над миром, ну светит, и пусть себе дальше светит. Но вот позже, когда в военной академии нас поднимали с первыми лучами и заставляли выходить на построение, я вообще начала ненавидеть эту большую жёлтую звезду. Теперь же она просто меня раздражала, как нечто назойливое, противное, но всё равно неизбежное.

К счастью, мой рабочий день начинался только в десять, как и у всех служащих во дворце. И потому я спокойно могла бы позволить себе поваляться в постельке подольше, если бы не слепяще-яркие лучи, от которых не было никакого спасения ни за шторами, ни за затемнёнными стёклами.

Часы показывали семь утра, а спать совсем не хотелось. Пришлось вставать и, ворча себе под нос, идти готовить завтрак, принимать душ и чем-нибудь занимать оставшееся до работы время.

Спустя сорок минут, я уже потягивала горячий барко, и снова чувствовала себя спокойной и уравновешенной. На самом деле, обычно с утра я сама себя ненавидела, да и весь мир в придачу. А когда просыпалась раньше времени – ненавидела вдвойне. Обычно длилось это состояние до завтрака и до первых глотков той гадкой бурды, что мне было предписано пить ежедневно ещё со времён поступления в академию.

По закону каждый из тех, в ком жили хотя бы зачатки дара, был обязан принимать барко чуть ли не до конца своих дней. Вообще, странный это был напиток с совершенно отвратительным вкусом, но после него я снова начинала чувствовать себя нормальным уравновешенным человеком, а не бочкой, наполненной взрывоопасными веществами, готовой рвануть в любой момент.

Вот и сейчас, лишь стоило чашке с барко опустеть, и моё настроение улучшилось, а губы растянулись в довольной улыбке. Утро стало казаться замечательным, погода — прекрасной, а жизнь — восхитительной. К тому же именно сегодня в управлении должно было состояться собрание, на котором будут присутствовать император вместе с сыном. Не то чтобы я восторгалась его величеством, но всё равно ожидала этого события с предвкушением. Ведь за время моей службы при дворе видеть нашего правителя так близко мне ещё не доводилось ни разу.

Отдел, в котором я работала, считался этакой элитой среди других подразделений, обеспечивающих безопасность подданных империи. Мы занимались поиском и поимкой магов, а также расследованием преступлений с их участием. Увы, с годами этих презренных меньше не становилось, и на просторах нашей огромной страны всё равно изредка вспыхивали мелкие восстания, которые всегда подавлялись быстро и очень жестко.

И миторы2², и даже военные уже больше полутора веков делали всё возможное, чтобы уничтожить магов. Ведь так называемые «одарённые» являлись заразой нашего мира, язвами на его прекрасном лике. Эти существа, которых ещё в академии нас научили не считать людьми, несли только разрушения и смерти, и потому подлежали уничтожению.

Я, к счастью, являлась лишь следователем, но в свои двадцать три года уже сумела заслужить звание миторы второй категории, что для девушки вообще считалось огромным достижением. Хотя тут большую роль сыграло наличие у меня особого редкого умения – я чувствовала магию, видела окружающую магов ауру силы, могла ощутить даже её остаточный шлейф. Именно поэтому коллеги за глаза называли меня «ищейкой». А я даже не думала на них за это обижаться.

Вообще, глядя на себя в зеркало, я бы сама никогда не подумала, что эта девушка может быть следователем полиции, да ещё и работать в отделе по борьбе с магией и магами. И никто бы не подумал. Всё ж природа наградила меня поистине смазливой внешностью. И даже несмотря на довольно высокий рост, я была куда больше похожа на добрую фею из волшебной сказки, чем на грозную митору.

Помню, в академии меня вообще первые несколько лет никто не желал воспринимать всерьёз. Да и кто вообще будет опасаться миловидную длинноволосую блондинку с большими голубыми глазами? Но если поначалу я ещё переживала по этому поводу, то вскоре поняла, что подобное положение вещей мне только на руку. Ведь нет большей ошибки, чем недооценить своего противника. А от такой как я, вообще никто никогда не ожидал подвоха. Ведь как может настолько милая девочка сделать что-то плохое?

А девочка могла. И по шее настучать, и на пол вниз головой повалить, а при необходимости и выстрелить из пистоля3³, причём без малейших сомнений и угрызений совести. Но мои нынешние соседи по дому об этом не знали и потому улыбались мне искренне, как очаровательной девчушечке, которая точно нуждается в опеке. И пусть, переехав в столицу, я обрезала волосы по плечи, даже это не смогло сделать мою внешность более… суровой, что ли. Поэтому в нерабочее время приходилось соответствовать образу милашки. Хотя, получалось не всегда.

***

Обычно до дворцового комплекса, где и располагалось здание нашего департамента, я добиралась на пассажирской антарии4⁴. Но сегодня из-за обилия свободного времени решила прогуляться пешком. Тем более погода позволяла, да и вообще приятно было посмотреть, как столицу готовят к предстоящему празднику.

В День освобождения от магического гнёта или, как говорили в народе, День смерти магии, было принято во всём использовать красный цвет. Девушки заказывали красные платья, балконы завешивались красной тканью, ближе к центру города дорожки выкрашивали в красный цвет, демонстрируя тем самым кровь магов, по которой мы все теперь ходили.

Помню, в детстве я не понимала смысла этого праздника. В моей голове не укладывалось, как можно веселиться, желая кому-то гибели? Но после, в академии, из моей головы выбили все эти неправильные мысли, заменив их другими. Теперь я, как и все в империи, жила с уверенностью, что магия – зло, а для мага существует только одно наказание – казнь.

Мне было искренне любопытно посмотреть, как этот праздник организуют в столице. В прошлом году я приехала через неделю после него, потому и пропустила всё самое интересное, но зато в этом — точно буду в центре событий. В академии его отмечали хоть и торжественно, но по-военному сдержанно. В городе, где я работала после её окончания, День смерти магии проходил скупо. А вот мои родители вообще во время этого события предпочитали из дома не выходить. Почему? Нет, они не были магами – искры силы в них потушили ещё в юности. Но вот мой дедушка, мамин отец, считался позором семьи, ведь когда-то его называли одним из сильнейших магов. Не удивительно, что он был казнён за измену, а тень его преступления тяжёлым клеймом легла на всех его потомков, включая и меня.

Тогда по закону, должны были казнить и всех его родственников-магов, но бабушка добровольно отреклась от дара. Позволила выжечь его, и едва после этого выжила. Её маленькой дочери оказалось чуть проще, в то время она ещё не понимала, что в ней есть магия, потому почти не почувствовала потери.

Во мне тоже проснулся дар – рано, всего в тринадцать. Его пытались уничтожить, но не получилось. Постарались полностью заглушить – тоже не особо помогло. И тогда для меня вопрос встал ребром: либо смерть, либо ежедневное употребление барко и служба на благо империи. Конечно, родители выбрали второе. Так я попала в военную академию.

И, тем не менее, моя жизнь меня полностью устраивала. Думаю, если бы я могла выбирать, то всё равно выбрала бы профессию следователя. К тому же к моему не самому приятному характеру любая другая работа попросту не подошла бы. Увы, за милой внешностью скрывалось «бесчувственное чудовище», как говорили мои коллеги. А я не видела смысла их переубеждать. Пусть хоть вурдалаком считают, хоть драконицей – плевать. Главное, чтобы работали хорошо, и мне работать не мешали.

Чем выше Селима поднималась над городом, тем жарче становилось на улицах. Жакет я благополучно сняла и повесила на локоть. С радостью бы стянула с себя и брюки с рубашкой, и туфли, да и бельё, потому что наше жестокое светило, судя по всему, решило попросту выжечь город вместе с его жителями. Теперь мысль о пешей прогулке перестала казаться мне удачной. Более того, я даже на мгновение подумала нанять антарию и добраться до места на ней, но… решила всё же отказаться от этой мысли.

И может, в том, что случилось дальше, оказалась виновата именно эта жуткая жара, а может, дело в банальном невезении, но проходя мимо небольшого сквера, я умудрилась неуклюже споткнуться о непонятно откуда взявшийся камень. И точно бы упала прямиком на дорогу, но меня спасли.

Увы, моё тело, привыкшее к постоянным спаррингам, отреагировало на прикосновение постороннего человека раньше, чем включился разум. Всё же семь лет в военной академии не прошли даром, и многие приёмы самообороны и единоборств были отточены настолько, что стали рефлексами. Так получилось и в этот раз… к моему искреннему стыду.

Да, кто-то добрый поймал меня уже на лету, заботливо удержал за предплечье. За что и получил… коленом в лицо. И ладно бы я на этом остановилась. Нет. Ничего подобного. Ведь нас всегда учили бить связками. То есть использовать не один приём, а несколько. И всё это было настолько доведено до автоматизма, что остановиться не представлялось возможным. В итоге мой несчастный спаситель заработал не только травму головы и несколько синяков, но, возможно, и ушиб спины, когда падал на дорогу.

— Боги… айна5⁵, за… что? – простонал бедолага, опрометчиво решивший проявить себя героем и спасти меня от падения.

Я растерянно смотрела на лежащего на тротуаре мужчину и пыталась осознать произошедшее. Мне точно стоило попросить у него прощения или хотя бы помочь этому несчастному подняться, но я глупо молчала.

Некоторое время пострадавший разглядывал на меня со здравым опасением. И лишь удостоверившись, что нападать больше не стану, попытался сесть. Правда, тут же застонал и схватился рукой за голову.

Кажется, мой удар пришёлся ему в лоб – хорошо хоть не по носу, а то сломала бы точно. Да так, что ни один доктор не смог бы собрать.

— Простите, айнор6⁶. Это… случайно вышло, — проговорила, искренне сожалея о своей невнимательности и этих гадких рефлексах, которые хоть и могли спасти жизнь, но сейчас очень подвели.

Мужчина хмыкнул, приподнял голову и посмотрел на меня со смесью сомнения и иронии.

— Вот и помогай после этого прекрасным айнам, — заметил этот несчастный.

Медленно встав на ноги, он заметно пошатнулся, но всё же смог удержать равновесие. У него явно кружилась голова, но в целом выглядел этот человек почти нормальным.

— Простите, — снова выдавила я из себя. – Я не хотела, правда. Глупо-то как… Айнор, давайте провожу вас к доктору.

— Не стоит, — отозвался он, медленно вздыхая и поднимая на меня взгляд.

У него оказались красивые глаза насыщенно-зелёного цвета с синеватым кантиком. А ещё в них будто горели едва заметные синие искорки. Мне никогда раньше не приходилось встречать людей с таким оттенком радужки, наверное, поэтому я и засмотрелась, а он… усмехнулся.

— Айна, я вас напугал? Вы поэтому защищаться начали? – спросил пострадавший, точно заметив, с каким интересом я его разглядываю.

— Нет. Простите ещё раз, — сказала я, чувствуя себя очень глупо. – Просто не ожидала… Это само собой получилось.

Мужчина посмотрел с сомнением, но кивнул и принялся отряхивать свои серые брюки от пыли. Но, видимо, слишком резко дёрнул пострадавшей головой, с шумом втянул воздух и явно хотел уже снова схватиться за пострадавшее место, но почему-то остановился. Я даже решила, что он просто не желает показывать, как ему на самом деле тяжело. Оттого мне стало особенно совестно.

— Можно я провожу вас хотя бы до дома? – спросила я виновато. – Вам бы посидеть… но лучше, конечно, полежать.

— Я живу далеко, — отмахнулся он. Потом попытался улыбнуться, но получилась лишь кривоватая гримаса. – Айна, всё в порядке. Не беспокойтесь. Главное, что вы не упали.

После этой фразы незнакомец кивнул на прощанье и даже сделал шаг, чтобы уйти, но в вдруг словно оступился и едва устоял на ногах, успев лишь в последний момент опереться на ближайший фонарный столб. Тогда-то я и решила, что просто не могу оставить своего бедного спасителя в таком состоянии.

— Идёмте со мной, — сказала, решительно подхватив его под локоть. – Вон в теньке у пруда свободная скамейка. Вам нужно прийти в себя.

На этот раз он не стал возражать и мою помощь принял молча, но с таким видом, будто смирился с чем-то неизбежным. Каждое движение давалось ему с трудом, а когда через несколько шагов этот несчастный едва не упал, я в полной мере ощутила, насколько он тяжёлый. И почему-то только сейчас решила рассмотреть его внимательней.

Мужчина оказался почти на голову выше меня. Его порядком отросшие волосы имели тёмно-каштановый оттенок и лежали в беспорядке. Свободная рубашка с длинными рукавами скрывала тело, но я чувствовала, что руки у него сильные, мышцы на них твёрдые, будто бы натренированные. И я бы даже приняла его за одного из военных или миторов, если бы он не сутулился. Именно сутулость и выдавала в нём обыкновенного работягу.

Мы кое-как доковыляли до лавочки, и только когда мужчина сел, я смогла немного перевести дух.

— Спасибо, айна, — казал он, поднимая бледное лицо.

— Вот не нужно меня благодарить, — отозвалась, всё больше чувствуя свою вину. — Вы мне помочь хотели, а я вас…

На этот раз у него всё-таки получилось изобразить улыбку. Она вышла чуть насмешливой, но всё равно тёплой. И лишь теперь, видя, как он улыбается, будто потешаясь над всей этой ситуацией, я обнаружила, что он довольно молод — всего на несколько лет старше меня самой. А ещё мне почему-то хотелось назвать его красивым, хотя общепринятым канонам красоты он совершенно не соответствовал. Ведь так уж повелось, что в нашей империи красавцами считались исключительно блондины. Но здесь важно заметить, что светлый оттенок шевелюры являлся верным признаком отношения человека к аристократии, что уже само по себе возвышало его над остальными, независимо от внешних данных.

— Меня зовут Кэл Барнас, — представился он, протягивая мне руку, как было принято у простолюдинов и торговцев. Аристократы обычно просто кланялись друг другу, но за время учёбы в академии и службы я уже почти успела забыть, что когда-то тоже считалась аристократкой.

— Элира Тьёри, — ответила, легко сжав его ладонь. – Рада познакомиться с вами. Увы, обстоятельства…

— Не стоит, айна Тьёри, — снова попытался улыбнуться он. – Давайте забудем это недоразумение. Глупо вышло, но зато я теперь знаю, что даже милые хрупкие с виду девушки могут так… дать по лбу.

Я виновато вздохнула и присела рядом с ним на лавочку. Мне было не по себе от всего произошедшего. Сама ведь виновата, засмотрелась на красные растяжки между домами, задумалась и не заметила того камня. А этот Кэл ведь помочь хотел… и помог, на свою голову.

— Скажите, айнор Барнас, что я могу сделать, чтобы искупить свою вину? – спросила, не в силах договориться с собственной совестью. – Вы ведь явно на работу шли, а теперь по моей вине работать не сможете. Давайте я компенсирую вам неполученный за сегодня заработок?

Он горько улыбнулся, причём сделал это так, что мне стало стыдно за своё предложение.

— Не стоит, айна, — проговорил Кэл. – По счастливой случайности у меня выдалась свободная неделя. И теперь, благодаря вам, я даже знаю, как интересно проведу сегодняшний день. Буду сидеть на этой самой лавочке и смотреть на пруд.

Если он хотел этими словами меня успокоить, то у него не получилось. Совсем наоборот — теперь стало ещё более совестно.

— Конечно, я мог бы попросить вас составить мне компанию, но подозреваю, что получу отказ, — добавил он, обратив лицо к ясному голубому небу, где назойливая Селима продолжала двигаться к своему зениту. – Вы ведь явно не бездельница, а значит, как и все в этом городе, должны готовиться к празднику. Подозреваю, что направлялись вы на работу.

— Вы правы, — кивнула, разглядывая его безупречный профиль. Таким мог бы похвастаться и аристократ в десятом поколении. – Мне, действительно, нужно на работу. В преддверии праздника все в городе заняты, и я тоже.

— В таком случае, — он перевёл на меня свой спокойный уверенный взгляд, — предлагаю встретиться вечером. Коль уж вы сами дали мне право выбрать, что я хочу в качестве компенсации, тогда я выбираю ещё одну встречу с вами. Конечно, при более приятных обстоятельствах.

Увы, я никак не могла принять это предложение всерьёз.

— Хотите сказать, что желаете провести время с девушкой, которая обошлась с вами столь неприятным образом? – спросила с иронией. – Бросьте, айнор Барнас. Не думаю, что вам будет приятно моё общество. Поверьте, я далеко не самый лучший собеседник.

— И всё же, если вы действительно считаете себя виноватой и хотите искупить свою вину, то примете моё приглашение, — настойчиво проговорил он. Да и не выглядел теперь таким уж пострадавшим.

Но мне всё равно были непонятны его мотивы. Они казались слишком странными.

— И где бы вы хотели встретиться? – спросила, решив выслушать его предложение до конца.

— Здесь, — ответил он, чуть качнув головой. – На этом самом месте. Скажем… в восемь вечера. Погуляем по городу, вы расскажете мне, скольких несчастных успели покалечить, я искренне им посочувствую, потом отведу вас в ресторан к моему хорошему знакомому, где готовят лучших перепелов в столице. Мы приятно проведём время, пообщаемся, побеседуем, а потом я провожу вас домой.

Я скептично изогнула бровь, скрестила руки на груди и посмотрела на сидящего рядом мужчину с искренним изумлением. А ведь изначально он производил совсем другое впечатление и даже показался мне милым скромнягой. Ан нет.

— Обещаю вести себя прилично, — добавил он, состроив честный вид. – Да и не хотелось бы снова получить по многострадальной головушке. Кстати, айна, рука у вас тяжёлая, а уж коленом по лбу меня вообще ещё никто никогда не бил.

Подозреваю, что голова у него уже перестала болеть, потому он и начал вести себя смелее. Хотя таким он мне нравился куда больше. Не люблю наглых, но этот был скорее слишком самоуверен и грань не переступал. Он понимал, что я, скорее всего, откажусь, потому и вёл себя так, будто уже заранее получил отказ, по той же причине и давил на мою совесть.

— Вообще это не в моих правилах, — заметила, поднимаясь с лавочки и останавливаясь в паре шагов от своего пострадавшего спасителя. Он же следил за мной так внимательно, будто опасался, что я снова могу его ударить. – Но если вы считаете, что таким образом смогу искупить вину перед вами, то я согласна.

— Спасибо. – Мой новый знакомый улыбнулся, а синие искорки в его глазах вдруг сверкнули ярче.

И, наверное, я бы не придала этому значение, если бы не была следователем отдела по борьбе с магией. Ведь в одном из редких справочников, изученных мной ещё в академии, было указано, что распознать мага можно по подобным метаморфозам с радужкой. Вот только… я не чувствовала в нём силы. Никакой. Совсем. А своему чутью привыкла доверять всегда.

И тем не менее, решила ещё раз перепроверить.

— Мне пора, — сказала, поймав его взгляд. – Рада была познакомиться, айнор Барнас.

Я сама протянула ему ладонь для прощального рукопожатия. И пусть подобное являлось прерогативой мужчин, но мне требовался этот контакт, чтобы убедиться. Ведь именно через прикосновение я могла лучше почувствовать живущую в нём силу, скрыть которую ему бы никак не удалось.

Он посмотрел на меня с непониманием, но всё же решил ответить на этот странный неуместный жест. При знакомстве с девушкой подобное было вполне естественно, но при прощании – нет.

— Зовите меня Кэл, — сказал, легко сжимая мою руку. – И можно на «ты».

Пришлось задержать это рукопожатие, чтобы лучше сосредоточиться. Потому оно немного затянулось, и дабы мой новый знакомый не заподозрил неладное, я была вынуждена сделать вид, что он действительно интересен мне, как мужчина.

— Пусть будет так, Кэл, — отозвалась я, состроив милую улыбку. – Тогда и ты зови меня Эли.

Я уже была готова отнять руку, но он почему-то не отпускал и пристально смотрел мне в глаза. Не знаю, что именно Кэл пытался там разглядеть, но выглядел он при этом задумчивым.

— Эли, — проговорил, словно перекатывая моё имя на языке. – В восемь я буду ждать тебя здесь.

— Я приду.

Только после этого он вернул свободу моей ладони и медленно кивнул. Но вот взгляд его остался странно сосредоточенным, будто он смотрел прямо в душу.

Когда-то в академии нам рассказывали, что некоторые маги могли увидеть все мысли человека. Могли влезть в сознание и перекроить его по-своему. Их называли менталистами и боялись едва ли не сильнее самых сильных архимагов. И я бы забила тревогу… если бы не была уверена, что в моём новом знакомом нет силы. Совсем. Ни капли. В этом я успела убедиться, пока Кэл держал меня за руку.

Да, этот молодой мужчина оказался обычным человеком, но что-то в нём всё равно не давало мне покоя. Какая-то мелочь, заставляющая снова и снова мысленно возвращаться к его образу. Я размышляла об этом и когда мы распрощались, и когда добралась до здания департамента, и даже когда переодевалась в форму в раздевалке. Ведь искры в его глазах точно неспроста появились. Хотя, может, это какая-то особенность освещения или даже болезнь? Кто знает?