Kitobni o'qish: «Детектив на осень»

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Артур Гедеон
Чертово колесо

1

Андрей Крымов проснулся от телефонного звонка. На часах было два ночи. Детектив не любил подобных активистов, которые вот так запросто вторгались в его жизнь в неурочное время. Но за те несколько лет, как он ушел из полиции на вольные хлеба, а вернее, стал работать на Антона Антоновича Долгополова, так бесцеремонно мог звонить только он сам или их замечательная ассистентка Кассандра Лопухина, тоже гораздая на сенсации за полночь.

Ее-то фамилия и высветилась на дисплее.

– Алло, – включился Крымов. – К нам приближается планета Икс и скоро мы все умрем? – сонным голосом спросил он.

– Все гораздо хуже, Андрей! – горячо воскликнула журналистка.

– Что может быть хуже, Касси?

– Люди пропадают как по мановению волшебной палочки – был человек, и нету.

– Как это – пропадают?

– Как кролик в шляпе фокусника! Исчезли сразу двое. Парень и девушка, студенты. Мне только что позвонили мои друзья-парапсихологи и сообщили об этом происшествии. Его пока все держат в тайне. Ну, там, администрация парка, полиция и тэ дэ. Боятся людей пугать.

– Да что случилось-то?

– Ты наше колесо обозрения на окраине города знаешь, конечно? В Ботаническом саду.

– Катался на нем очень давно, – через силу просыпаясь, ответил Крымов. – Романтические воспоминания остались, между прочим.

– Студенты пропали из этого колеса обозрения. Причем пока оно работало.

– Как это?

– А так это. Причем когда они были в самой верхней точке. И в истории нашего чертова колеса – это уже не первый случай.

– Уже интереснее. Теперь по порядку, – попросил Крымов.

– По порядку будет завтра после обеда. Пока не все ясно. Меня обещали держать в курсе.

– Тогда завтра в Струговском парке?

– Ага. Как информация появится. Антона Антоновича не забудь предупредить.

– Куда без него. А что думают твои парапсихологи? Их версия?

– Если два человека пропали из кабинки колеса обозрения на самой большой высоте? В мгновение ока? Уехало колесо с ними – вернулось без них? И это уже не первый случай?

– Именно.

– Они считают, что где-то открывается портал в другое измерение.

– Ну что ж, это можно приравнять к планете Икс, что летит в нашу сторону. Или почти так. – Андрей решил съязвить – отомстить за нарушенный сон. – Любишь ты компании чудаков, да?

– Ага, поэтому с вами и коротаю дни напролет. С тобой и нашим волшебником.

– Ладно, ничья.

– Спокойной ночи, товарищ детектив.

– Спокойной, планета Галлея.

На следующий день ближе к вечеру вся компания собралась в парке у Волги. По реке стелился розовый закатный свет. Стояла теплая осень, самые первые дни. Солнце медленно опускалось к темной полосе заволжских лесов, с началом осени бурно меняющих окрас в охристый и красный. А вот еженощный карнавал только начинался, и музыка лишь набирала обороты – на набережной в кафе уже закипала вечерняя жизнь.

– Видел издалека я ваше колесо, – мрачно сказал Антон Антонович, который только что приехал на своем юрком «Фольксвагене-Жуке», отыскал их и плюхнулся за стол. – В Средневековье сожгли бы всех этих праздных гуляк на костре.

– За что? – наивно спросила Кассандра.

– За что? Решили бы: гордыня заела! До Бога надумали добраться, святотатцы. А с механика сначала кожу бы живьем содрали, потом четвертовали, а потом уже сожгли. Как главного демона-искусителя.

– Мрачно, но я вам верю, – заметил детектив. – Ну что, Кассандра, тебе слово.

По оживленному лицу Кассандры было видно – новости у нее колоссальные. Она открыла банку колы, сделала глоток.

– А теперь слушайте, что я узнала по своим каналам. Ужас, ужас, ужас! Колесо включили в воскресенье ровно в полдень, когда набралась группа желающих прокатиться. Пятнадцать минут, и аттракцион закончился. Но когда все выходили, оказалось, что два места пустые. Это случайно заметил охранник. На сиденье остался легкий красный дамский шарфик. Охранник еще спросил: чей шарфик? Кто оставил? Оказалось, никто. Решили, что от предыдущей группы. Но тут один молодой человек сказал, что видел этот шарфик на шее очень яркой девушки, которая сидела с парнем перед ними. Она была вся из себя, стройняшка, в короткой джинсовой юбке и белых сапожках. И еще вспомнил: когда их кабинка вслед за этими, с шарфиком, поднялась на самую большую высоту, а потом стала спускаться, пары, кажется, он уже не увидел, но не обратил на это серьезного внимания. Был занят своей девушкой, а та вообще ничего не замечала, кроме друга.

– Это любовь, – кивнул Андрей. – Что дальше?

– Пара действительно исчезла. А теперь самое страшное, что я узнала сегодня утром. Через несколько дней девушку обнаружили на мясокомбинате, там же на окраине города, в одном из цехов.

– Господи, живой? – встрепенулся Крымов.

Рыжеволосая журналистка с густыми веснушками по всему лицу, сделав глоток колы из банки, с энтузиазмом кивнула:

– К счастью! Но до смерти напуганной. И несла она сущую бредятину. А ее парня нашли в загородном доме-музее художника Бубенцова-Заворыкина, в двух шагах от колеса обозрения, он прятался за изразцовой печкой, тоже перепуганный до смерти. И что самое интересное, оба они были одеты не в свою одежду.

– А в какую? – спросил Долгополов.

– В старинную. Платье на девушке было чуть ли не царское.

– Как из ролевых игр?

– В том-то все и дело – настоящее!

– Да ну? – уставился на нее Крымов. – Это розыгрыш такой? Признавайся, Лопухина? Разводишь нас с несчастным Антоном Антоновичем? На понт берешь? Старших не уважаешь?

– Ага, розыгрыш, очень смешно, – отреагировала Кассандра. – И зачем я колу заказала? Надо было пиво. С вами-то, мучителями!

Долгополов ткнул в нее крючковатым пальцем:

– А рыжая дева в корень зрит, я бы тоже от пива не отказался. История уж больно интересная. Если она не врет, конечно.

– Зачем мне врать? Вот сами подумали, что сказали?

– И если ее саму не дурят.

– Не дурят, – замотала головой Кассандра. – И не говорите обо мне в третьем лице – это неприлично.

– Давайте возьмем пивка, – пожал плечами Андрей. – Сейчас закажу. А то действительно как в детском саду.

Но он не успел – зазвонил телефон. Крымов усмехнулся, увидев абонента.

– Это Яшин, кстати. – Он включился. – Алло?

Звонил капитан из убойного, его бывший помощник, Константин Яшин.

– Андрей Петрович, приветствую.

– Привет, Костя. Просто так звонишь или что-то срочное?

– Еще какое срочное.

Андрей взглянул на Кассандру:

– Заказывайте пока… Я слушаю.

– Вы там с кем? – спросил бывший коллега.

– С персонажами, хорошо тебе известными. С нашей рыжей красавицей Кассандрой и чернокнижником Антоном Антоновичем Долгополовым.

Кассандра в это время подзывала официанта и делала заказ. Бодрый старик морщился и кривился, слушая словесные пассажи Андрея.

Яшин доброжелательно хохотнул:

– Привет им от родной полиции. Касси – особенный.

– Хорошо, передам. Так что у тебя?

– Не поверите. Вы в нашем ботаническом саду давно бывали?

– А что?

– Чертово колесо знаете?

Крымов перехватил взгляд своих друзей.

– Знаю чертово колесо.

И девушка и старик, ловя обрывки фраз, навострили слух. Яшин продолжал:

– Там случилось такое! Вас точно заинтересует, потому что по вашей части. В воскресенье во время движения колеса из него пропали два человека – парень и девушка: Николай Перчиков и Ирина Раздорина. Не выпали – пропали. Когда колесо остановилось, их недосчитались. Отсутствие молодых людей обнаружили по газовому шарфику девушки. Ее описали: «модница с вызовом». И тут начинается самое интересное. Этих бедолаг обнаружили через пару дней, но где бы вы думали?

Крымов едва заметно улыбался, но мрачновато, что совсем уже заинтриговало и Кассандру, и Долгополова. Им принесли пиво, Андрей первым принял бокал и отхлебнул.

– Ну, говори, Костя, не тяни.

– Девчонку обнаружили на мясокомбинате. Сидела в средневековом азиатском платье. Ну как из реконструкций. Только вот платье было необычное.

– А что в нем необычного?

– Расшито самоцветами. Там камушков на целое состояние. Рубины, сапфиры, изумруды. У нас обалдели все. Смотрела на всех дикими глазами, потом пришла в себя и еще ревела часа два. Ее в больницу увезли, кстати. С парнем еще хуже. Он в какой-то робе был, в местном музее, там же. У него на шее следы от колодки, а на запястьях от веревки. И вся спина в шрамах, иссечена ударами, ну, как от хлыста.

– Ого.

– Словно его в рабстве держали и мучили год, как минимум. Он тоже поначалу плакал, кстати. И его в больницу отвезли. Как вам история?

– Круто.

– Как раз для вас, если честно, а?

– На все сто процентов. – Крымов взглянул на Долгополова и Кассандру. – И для моих коллег.

– Так и знал.

– А ты нам пропуск туда устроишь, если что? В больницу?

– Вместе с вами скатаюсь. Вы будете в качества экспертов.

– Идет. Нам не привыкать. Когда?

– Завтра утром подходит?

– Отлично, – кивнул детектив.

Они попрощались. Глядя на Кассандру, Андрей даже покачал головой:

– А девушка-то нас с вами не разводила, Антон Антонович. Все как она и сказала. Если только они с капитаном Яшиным не в сговоре.

– О да, мы с ним такие хитрецы, – покачала головой Кассандра. – Просто сил нет. Только и думаем, как вам заморочить головы. Что он сказал, ваш Константин?

Крымов вкратце изложил рассказ своего бывшего коллеги, который отлично совпадал с информацией журналистки. Но подробности об одежде и поведении двух молодых людей только прибавили остроты событиям.

– Так вот, думаете, я вам все рассказала? – спросила Кассандра. – Нет, только половину.

– Как интересненько, – облепив губы горькой пивной пеной, заметил Антон Антонович. – Что же еще?

– Жги, – теперь уже с энтузиазмом кивнул Андрей.

– В Древнем мире к сумасшедшим людям прислушивались, считалось, что с ними говорят боги, – заметила Кассандра, – а у нас сразу в психушку. В середине девяностых, которые я не застала, один гражданин Привалов, уфолог, пошел с внуком кататься на это самое колесо обозрения. Но внук испугался, заревел и отказался, а дед ему: мол, эх ты, трусишка! Смотри, как надо. Забрался – и не вернулся. Внуку повезло, короче. Дед пришел в себя через неделю в лесу, на заре. Недалеко, за городом. В своей изодранной одежде. Думал, что свихнулся или лунатик. Добрался до дома. Вся родня решила, что он и впрямь псих по полной программе. Внука ему больше не давали, хотя тот переживал больше всех. И наговорил этот Привалов много чего – уже в психушке, куда его в конце концов определили. Сказал, что попал в рабство к какому-то средневековому баю. Тот бил его, пока он не научился дубить шкуры.

– И сколько он там пробыл, у этого бая? – спросил Долгополов.

– Полгода, Антон Антонович. Телефонов там не было и машин тоже. А вот на конях скакали, стада перегоняли и стреляли из луков. Друг в друга. Поставили ему острую шизофрению. Долго кололи, пока этот Привалов ото всех своих фантазий не отказался. – Кассандра усмехнулась. – А когда домой вернулся, то сказал: «И все-таки она вертится!»

– Крепкий орешек, – заметил Крымов.

Журналистка усмехнулась:

– Еще какой.

– Откуда ты об этом знаешь? – спросил Андрей.

– А в каком журнале я работаю, забыл? Где мы с тобой познакомились и где меня саму в психички записали? И какой отдел возглавляю? «Очевидное – невероятное», или «В жизни всегда есть место чуду». Приблизительно так. Этот человек три года назад сам ко мне приходил.

– Этот Привалов?

– Да. Старичок уже. Я написала о нем статью. Редактор сказал: здорово сочиняешь, Лопухина. За это тебя и держим. Но ты только сама будь осторожнее, чтобы не того. Я говорю: чего того? А он: мол, ну, сама понимаешь, чтобы до уколов не дошло. Я ему тогда сказала: «Ну спасибо вам, Вадим Николаевич, за доверие».

Крымов усмехался, слушая ее. Вот кому палец в рот не клади – их рыжей Кассандре.

– Было что-то еще с этим Приваловым, мимо чего не пройдешь?

– Было, – кивнула журналистка. – Его возвращение. Он рассказал, как это случилось.

– Обалдеть. – Антон Антонович даже потянулся к ней. – И как же?

– Он заметил, что жрец в этой первобытной общине ходит время от времени куда-то, и однажды подглядел, что у жреца есть…

– Ну? – поторопил ее Крымов. – Издеваешься?

– Компас, – улыбнулась Кассандра. – Самый обыкновенный компас из магазина. А еще золотая вилка с двумя зубцами, такими пользовались при дворах императоров и королей. И еще луковица золотых часов. Он сказал, что понял: жрец бывает в разных временах. А потом увидел и трон этого жреца в его логове.

– Привалов даже туда добрался?

– Он сказал, что сил больше переносить житье в этом племени у него не осталось. Один раз он бежал, его поймали и долго били. Он думал, что помрет. Ему на плече выжгли какое-то тавро. Он его показывал и милиции, и врачам, но над ним посмеялись: мол, вы небось напились и приложились к паяльнику, а нам тут втюхиваете.

– Да черт с этим уфологом Приваловым и его клеймом, – оживленно прервал их Долгополов. – Что за кресло-то было? В нем же суть! А вы – клеймо, клеймо! Ну?

– Огромный черный камень в полтора человеческих роста, по форме напоминал глубокое кресло. Привалов увидел, как жрец, когда садился на трон, читал какую-то молитву. Это было в день летнего солнцестояния. Язык этого племени Привалов уже выучил, но жрец читал заклинание на чужом. А прочитав, пропадал.

– Как это?

– Исчезал из кресла. Когда он исчез в очередной раз, Привалов все и выяснил. Надпись была выжжена на спинке этого каменного кресла. Но что за язык, Привалов не знал. Какой-то древний, восточный. Он обыскал весь дом жреца и нашел записную книжку, современную, а там была транскрипция надписи.

– И как он это узнал?

– Надпись была и та, что на спинке кресла, и ее перевод.

– Разумно.

– Она гласила: «И вознесусь я в небо, и узрю богов, и откроют мне боги тайны свои…»

– Выучила наизусть?

– Ага. И внизу была приписка: «Прочитать три раза». Привалов дождался своего часа, когда жрец вновь улетит к богам, сел в кресло и прочитал три раза эти строки. Не по-русски – на том языке. И тотчас почувствовал, как его стало утягивать куда-то.

– Куда? – спросил Крымов.

– В том-то все и дело. Он сказал: в коридоры времени! И тогда он увидел странного духа, огненного, который спросил его: «Куда собрался, Привалов, говори!» Он зажмурился и стал твердить: «Домой, Господи, домой! Хочу домой! Только домой!» Сказал мне: «Я почувствовал, что меня вырывает и уносит, как лист на ветру. Тогда я расслабился, закрыл глаза и предоставил себя ее величеству судьбе». Это его слова. Потом пролетел через темные коридоры и вывалился в лесу за городом. Почти на том самом месте, где стоит колесо обозрения. Метрах в ста от него.

Крымов и Долгополов переглянулись.

– Усекли, Антон Антонович? – спросил детектив. – Все крутится, простите за тавтологию, вокруг колеса обозрения.

– Да усек, Андрей Петрович, усек, – кивнул бодрый старик. – Все сходится на этом самом пятачке, где торчит чертово колесо. Что тут неясного? Шутка дьявола. Взорвать его к хренам собачьим, и дело с концом. Что, Касси, вы на меня так смотрите? Нет человека – нет проблемы. Слышали такой постулат? Нет колеса – нет портала. Ну что?

– Жуткий вы тип, Антон Антонович.

– Согласен. Но вначале надо разобраться в этой абракадабре.

Крымов наконец достал пачку «Мальборо» и с удовольствием закурил. После бокала пива пошло особенно хорошо.

– Что ж, завтра утром у нас встреча с двумя молодым людьми, с которыми тоже приключилось нечто невероятное, – констатировал сыщик. – А пока что, я думаю, стоит заказать еще по бокальчику пива? Что скажет молодежь и поколение ветеранов войны за австрийское наследство?

Кассандра прыснула в изящный веснушчатый кулачок с парой серебряных колец на безымянном пальце и мизинце.

– Очень смешно, – поморщился Долгополов. – Просто умираю от смеха, господин Крымов!

2

В десять утра они шли с врачом по коридорам больницы. Все четверо посетителей облачились в белые халаты – Андрей Крымов, Долгополов, Кассандра и капитан Яшин. Они походили на врачей с утреннего обхода. Важным светилом медицины с пенной седой шевелюрой и такими же пышными прозрачными бакенбардами выступал Антон Антонович, жизнерадостной рыжей медсестрой, готовой к бою, – Кассандра Лопухина. Врачи и пациенты больницы с ними уважительно раскланивались.

– В психиатрии это называется «индуцированное бредовое расстройство», – со знанием дела строго говорил им заведующий отделением. – Я вам даже процитирую наизусть: «Редкое нарушение психики, при котором бред разделяется двумя или несколькими лицами с тесными эмоциональными связями». У этих как раз одно бредовое расстройство на двоих.

– У них очень тесные эмоциональные связи, – подтвердил диагноз капитан Яшин.

– И я о том же, – подхватил подачу врач. – Очень было распространено среди свидетелей летающих тарелок, кстати. Ну и свидетелей Иеговы тоже. И вообще всех мировых религий. Большими группами бредили, так сказать.

– Точно, – заметил Антон Антонович. – Где наши «индуцированные»?

– Здесь, – сказал врач. – Тут девушка.

Они остановились перед палатой, где лежала путешественница во времени Ирина Раздорина.

– Только у меня просьба: не волнуйте ее. Девушка не в себе буквально. У них обоих такой навязчивый бред, что даже нам, все повидавшим, жутко их слушать.

– Можно, я выдам себя за профессора медицины? – вдруг очень серьезно спросил Антон Антонович. – Я, конечно, целый академик, но было бы неплохо…

– Вы так шутите? – не понял его врач.

– У меня большой опыт, – признался бодрый старик. – По части быть светилом науки. Лечил королей в свое время, императоров – и такое было. Я бы вам порассказал, коллега, кого из них геморрой мучил, а кого подагра и кто из них как чудил…

– Да он так шутит, доктор, – поспешно добавил Крымов. – Ну что, заходим?

Лечащий врач сам открыл двери в палату:

– Прошу, коллеги. Будьте предельно тактичны.

Справа на большой высокой кровати лежала девушка с изможденным лицом, укрытая простыней, и безразлично глядела в потолок.

– Еще раз здравствуйте, Ирина, – сказал врач. – К вам очень важные гости, из полиции в том числе, говорят, это срочно.

Яшин выступил вперед:

– Ирина, вы меня помните? Капитан полиции Константин Яшин. Я был первым, кто приехал, когда вас нашли на мясокомбинате.

Девушка не отвечала.

– Вы достаточно хорошо себя чувствуете, чтобы разговаривать? – спросил доктор.

Раздорина даже не пошевелилась.

– Ирина, вы меня слышите? – совсем негромко спросил заведующий отделением. – Можете уделить этим господам время?

– Девочка, – смело выступил вперед Антон Антонович. – Я – профессор психиатрии Долгополов. Судьба мира решается от вашего ответа. Вы должны нам рассказать, где вы были все это время? Сколько вы там пробыли и что делали там, куда вас занесло?

Кажется, лечащему врачу такое начало не очень пришлось по душе:

– Не давите на нее, я же просил. И не потворствуйте ее бреду.

– Нам уже многое известно, – взял эстафету Андрей. – Я следователь по особо секретным делам Крымов, самым что ни на есть паранормальным. Даю слово, что мы поверим всему, о чем вы расскажете, потому что ваш случай далеко не первый.

– И может быть, не последний, – подхватила Кассандра. – Чем больше мы узнаем о том, что же произошло на самом деле, тем будет лучше для всех. – Она приблизилась к больной и очень по-сестрински спросила: – Как вы, Ирина?

– Как я? – Та повернула голову к своей ровеснице.

Кассандра отступила на шаг:

– Да, как себя чувствуете?

– Я была сто тридцать пятой женой хазарского царя Бейбея. Думаете, как я себя чувствую?

Доктор тихонько процедил:

– Я же вам говорил – навязчивый бред.

– Сто тридцать пятой? – прошептал Антон Антонович. – А сколько у него всего было жен, девочка?

– А всего у него было двести двадцать три жены, дедушка, – очень зло ответила Ирина. – Остальных, начиная со сто тридцать шестой, он взял уже после меня.

Посетители палаты стали напряженно переглядываться. Врач то и дело повторял: «Ну я же говорю – навязчивый бред, тяжелейшее состояние», но, кажется, его диагноз волновал странную четверку меньше всего. У них были свои вопросы и резоны здесь находиться.

– Между сто тридцать пятой и двести двадцать третьей большое расстояние, – кивнул товарищам Крымов. – Не находите? – И тотчас обратился к пациентке: – Скажите, Ирина, сколько же вы там пробыли?

– Года полтора, я так думаю. Судя по смене времен года.

– А вашего парня Николая, который пропал вместе с вами, вы там не видели?

Девушка не отвечала, только смотрела на стену напротив. Но глаза выдавали ее – в них были сожаление, страдание, боль.

– Ира, вы там видели Николая? – переспросила Кассандра.

– Видела. – Ее голос изменился, став очень драматическим. – Как же без него? Он был моим рабом. Скажите, как такое может быть? – Она требовательно взглянула на посетителей. – Такое же только в фантастических фильмах бывает? Профессор? Я же не сошла с ума, как утверждает вон тот доктор? – Она кивнула на лечащего врача. – Нет?

– Нет, милочка, не сошли, – покачал головой Антон Антонович. – Хотя для истории было бы лучше, если бы сошли.

– Антон Антонович, полегче, – окликнул его Крымов.

– А что такое? – оглянулся Долгополов. – Тогда хотя бы все было ясно – сбрендила девчушка, и все тут. Но она и впрямь побывала там. А какой это был век, Ирина?

– Да кто же его знает, – ответила пациентка, которую немного вдохновило то, что гости ей верят. – Средневековье. Или древность. Они про какие-то луны и солнца говорили. Календарь отсутствовал, как вы понимаете. И не до того мне было, чтобы луны и солнца считать.

– А место? – спросил Крымов. – Волга там была?

– Была там Волга, была. На наше все похоже.

– А как же вы с ними общались? – вдруг с издевкой поинтересовался доктор. – На эсперанто?

– А вот тебя за волосы потаскали бы день за днем, умник, быстро бы всему научился. – Она окинула его злым и презрительным взглядом. – Ты бы там со своей лысиной долго не протянул.

Врач скривился:

– Бред навязчивый и агрессивный. Ей пять кубиков теразозина надо вколоть.

Стоя чуть в стороне, капитан Яшин только мрачно посмеивался, предоставив своим друзьям самим разбираться в столь непростой ситуации.

– А как тебя нашел этот хазарский царь Бейбей, милая? – спросил Долгополов.

– Увидел и втюрился, вот как.

– А он с тобой был как муж? – спросила Кассандра. – Ну, ты меня понимаешь.

– Конечно, – ответила Ирина. – Еще как был. Скотина немытая. Только я вначале наложницей была, а потом уже он меня в жены взял. – Девушка усмехнулась. – Когда втюрился.

– И как тебя там звали?

– Анжуна.

– Красиво.

– Да-с, – покачал головой Антон Антонович. – Если она от него понесет, коллеги, глядишь, мир съедет со своей оси. Два потока времени…

– А я от него и понесла, и родила, между прочим, – вдруг сказала Ирина. – Мальчика, наследника царства.

– Зачем вы ее провоцируете? – зашипел лечащий врач. – Острейший шизофренический бред, понимаете это? Она родила наследника царства! Впрочем, – задумался он, – на этом можно и докторскую защитить.

– Он после этого в жены вас взял? – догадался Антон Антонович.

– Ага. Когда я с животом ходила.

Встрепенулся и Константин Яшин:

– Андрей Петрович, вы же историк по первому образованию, верно?

– Верно.

– И Кассандра тоже?

Журналистка кивнула:

– И я.

Яшин достал телефон, нашел снимки.

– Вот фотографии рубахи, в которой ее нашли. Ну той самой, с брюликами. Вещдоки. И ее украшения.

Все уставились на дисплей его айфона.

– Хазарская тамга, ромбы и пятиконечные звезды, туника хазарская, – кивнул Андрей. – Она залетела в то же самое место, но на тысячу лет назад с хвостом.

– Согласна, – кивнула Кассандра.

– Вы издеваетесь? – спросил доктор. – Какая еще тысяча лет? О чем вы толкуете?

Долгополов рассмеялся:

– Хотите нас спросить: а вы сами, случайно, не того? Нет, дорогой доктор, мы видим этот мир таким, каков он есть, со всеми его красотами и ужасами одновременно.

Крымов взял из рук Яшина телефон и показал Ирине:

– Ваша одежда и украшения? Подтверждаете?

– Подтверждаю, моя шкурка, – ответила та. – У меня таких много было. И побрякушки мои. Украшений целый сундук. Надарил мне этот пахучий боров.

– А как же вас назад забросило? – спросил частный сыщик.

– Там каменный трон был.

– Каменный трон? – буквально загорелась Кассандра. – Расскажите!

– Черный, выдолбленный из целого камня, в нем Рахмун сидел.

– Рахмун – кто это? – спросил Крымов.

– Верховный жрец, правая рука моего муженька. У того тоже гарем был. Этот Рахмун тот еще похотун был. И на меня все пялился своими раскосыми глазами. Однажды послышалось, как он сказал: «Вот же занесло сучку…» На чистом русском, понимаете? Глюки, наверное, у меня были.

Трое посетителей вновь многозначительно переглянулись.

– Пил все время какую-то бурду и крышей ехал. Прорицал, сволочь. Он то и дело говорил моей скотине, ну, мужу типа, что в ночь полнолуния вновь совершит путешествие к богам. Жрец действительно исчезал время от времени. Я все думала: а куда? Где носит этого козла?

– Так-так, – потер ручки Долгополов. – Дальше, Ирина!

– Он еще молитву читал перед отправкой.

– Какую?!

– А ту самую, что у него на троне была выбита. Хотите прикол? Эта же надпись была на сложенном листке, который кто-то воткнул между досками лавки на карусели. Николай нашел и вытащил его, стал читать. А потом нас и унесло.

– Вот как было дело? – вопросил Долгополов.

– Да, товарищ профессор, так и было. Так вот, я все подсчитала и перед той ночью Рахмуну спи-травы, снотворного в смысле, плеснула. Коля уже рядом был – мы сговорились обо всем заранее. Прошли в его шатер-дворец и в это кресло сели. Я должна была ребенка забрать, Мушатку моего, – у нее вдруг задрожали губы, – но не смогла. Он с няньками был, а те его из рук не выпускали. Да и не больно мы верили, что получится. Но вот прочитал Николай то заклинание, раз десять, наверное, – она с дикой улыбкой похлопала по кровати, – и получилось! Только без малыша моего.

– Невероятно! – пробормотал Долгополов. – Фантастика!

– Ну что, по вашей части дело? – спросил капитан Яшин.

По его кислому лицу было видно, что дело это ему совсем не нравится и он бы предпочел, чтобы девица оказалась сумасшедшей.

– Ведите нас к парню, – кивнул врачу Андрей Крымов. – А вы, Ирина, отдыхайте. Мы еще поговорим.

– Передайте Коле, чтобы простил меня.

– Передадим, – воодушевленно пообещала Кассандра.

– А за что, если не секрет? – поинтересовался Андрей.

– Он знает за что. Если сам ответит, так тому и быть.

– Ладно.

Как оказалось, путешественник во времени Николай Перчиков лежал через две палаты. Врач уже изнервничался. Такого наслушаться! Да еще от представителей власти и загадочных ученых.

– Черт знает что, – повторял он. – Бред какой-то. Несусветица.

Но и Константину Яшину хотелось трезвого объяснения событий.

– Их не было считаные дни. Напились, накурились, она могла найти и нацепить этот наряд, – рассуждал сам с собой Яшин. – Устроили цирк…

– И я о том же! – резко повернулся и погрозил пальцем всей честной компании завотделением, терпение которого было на исходе. – Все это розыгрыш! Мушатку она, видите ли, родила! Наследника хазарского престола! Чего ж не неведому зверюшку?

– Какой вы злой, – возмутилась Кассандра. – Врач должен добрым быть, сопереживающим, великодушным. А вам бы только докторскую защитить.

Но заведующий отделением тотчас запротестовал:

– Это священник должен быть сопереживающим, а врач должен уметь правильно поставить диагноз и назначить лечение. Ясно вам, девушка? И уж точно не потворствовать недугу!

Они остановились перед дверями в палату.

– Наряд с самоцветами? – спросил Крымов. – Ты уверен, Костя? Да еще и с драгоценными нательными украшениями? Откуда они взялись-то у обычных ролевиков?

– Не знаю, – развел руками Яшин. – Но уверен, что всему есть разумное объяснение. Может, из музея какого-нибудь сперли? Необязательно в нашей области. В Казани или в Уфе?

– А почему у него спина в шрамах?

– Да понятия не имею! Сам себя искалечил. Может, он псих законченный?

– Вот сейчас и увидим, – закончил спор Крымов. – Эмпирическим путем.

– Ну что, коллеги, заходим? – спросил Антон Антонович. – Светиле науки не терпится поговорить со вторым путешественником во времени.

– Пошли, товарищ светило, – кивнул Крымов.

Доктор медлил.

– Заходите. – Он постучался в палату и открыл дверь. – А мне в ординаторскую надо. – И тут же сбежал.

– Не сдюжил правды-матки лекарь, – резюмировал Антон Антонович. – Хотел все по-легкому: ты псих – иди лечись. А тут фантазия нужна.

Николай Перчиков лежал на точно такой же огромной больничной кровати и тоже загадочно и напряженно смотрел в потолок.

Они поздоровались и подступили к его ложу.

– Я слышал ваши голоса, – не оборачиваясь к ним, сказал молодой человек. – Вы вначале у нее были? У нашей царицы? – В последней фразе прозвучала горькая ирония.

– У нее, – ответил Крымов. – У царицы.

– Умная барышня, – лукаво пробормотал Долгополов. – Из пленниц и рабынь в наложницы, а из наложниц в царицы, а?

Перчиков наконец повернул к ним голову:

– Еще какая умная.

– Да в матери царевича, – подхватил Крымов, – это тоже правда?

Николай мрачно усмехнулся:

– Еще какая правда.

– За что же она просит у вас прощения, Коля? – напрямую спросила Кассандра. – Через нас передала. Расскажете?

– За то, что я рабом у нее был и смотрел, как она с этим боровом, ее мужем Бейбеем, все это делала и он с ней. А я им вино подносил. Боров ничего не стеснялся. Я ж не человек – раб. А ведь мы с ней пожениться хотели.

– Так все это правда? – спросил Яшин. – Не розыгрыш? Не бред? Я про перемещение во времени. Тут вас не было неделю, а там вы пробыли полтора года?

– Не меньше, – ответил Николай. – Только мне эти полтора года за три жизни вышли.

– В это я верю, – согласился Крымов. – Как она сумела выжить – понимаю. Но вы? Благодаря Ирине?

– Разумеется, – тяжко вздохнул он. – Так бы меня запороли в очередной раз до смерти. Ирина вытащила: хочу, мол, чтобы он всегда был при мне. А мне сказала: терпи, Коленька, что-нибудь придумаем. Выберемся. Улетим назад.

– И вы придумали – с тем каменным троном?

– Ага. Это все она, Ирина. А я бегал, высматривал. Рылся в его вещах. В большом ларе запасы антибиотиков у него нашел и виагры на целый полк. Ему из нашего мира ничего больше и не нужно было. Однажды Рахмун меня поймал и долго бил. Все приговаривал: «В следующий раз, щенок, нос отрежу и уши!» Я потом долго кровью харкал. Если бы они нас в том кресле застали, не знаю, меня бы лошадьми разорвали. А ее… простили бы, наверное. Боров ее всегда прощал. Да потом, мать наследника…

– А теперь соберитесь и вспомните, Николай, – попросил Крымов. – Как такое могло случиться, что вы с этого чертова колеса улетели на тысячу лет назад? Почему именно вы? Именно в этот день и час? Ирина нам уже рассказала про какую-то бумажку с иероглифами, которую вы якобы прочитали. Было?

– Было, – кивнул молодой человек. – Только это были не иероглифы, а санскрит.

– Санскрит? – искренне изумился Долгополов. – Священные арийские письмена?

– Именно. Я же филолог – востоковед. Еще сказал Ирине: смотри, мол, магическая надпись. Кто ее сюда воткнул? И зачем? Еще пошутил: теперь кто прочтет, тот умрет. Ну, кто сможет прочесть.

– И вы смогли? – спросил Антон Антонович. – Прочитать письмо на языке, свалившемся буквально с неба?

– А как вы думаете? – ответил вопросом на вопрос Николай. – Помню, читал и читал ее, старался переводить, там было что-то про путешествие к богам, это позже я узнал. А потом, помню, когда поднялись на самую большую высоту и были надо всеми, солнце вдруг так ярко вспыхнуло, что буквально ослепило нас. И дальше – полное затмение. Ирина оказалась на берегу озера, а я неподалеку, в овражке. Там меня и нашли эти всадники.

– И каков был перевод надписи, Николай? – спросила Кассандра. – Уверена, теперь вы знаете его наизусть.

– Разумеется, – мрачно усмехнулся молодой человек. – «И вознесусь я в небо, и узрю богов, и откроют мне боги тайны свои…»

Последние слова Кассандра и Николай произнесли в унисон.

– Откуда вы их знаете? – насторожился молодой человек.

– Вы не первый путешественник во времени, – ответила журналистка.

– Так были и другие?!

– Еще как были.

– А где сейчас этот листок, Николай? – спросил Крымов.

Парень пожал плечами:

– Я выпустил его из рук.

– Но что было с вами дальше?

– А дальше все закрутилось так, как вам уже рассказала Ирина. Хорошо, что потом, когда она уже наложницей стала, меня увидела и сказала: это мой раб. И ее боров забрал меня к ним в дом. Я ему и ей ноги мыл, а потом он ее на своей вонючей степной постели, на шкурах, имел, как хотел. А я все это видел и слышал. Вот как все было.

– Есть за что просить прощения, – вздохнула Кассандра. – Но она тоже не виновата: выкручивалась как могла. Как мы с вами, мужиками, уже тысячи лет выкручиваемся, если захочется.

Парень усмехнулся:

– Интересная мысль.

– А что, Николай, скажете насчет этого каменного трона? – спросил Крымов. – Сами что думаете, ну, как человек современный?

– Как читавший научную фантастику и смотревший фильмы?

– Ну да.

– Скажу, что этот трон – древний портал. Ведь надпись, которую я прочитал, с камня списана. Или вы уже знаете об этом?

– Уже знаем, – кивнула Кассандра.

– Тем лучше. Трон еще до этих степняков там был. Он тысячи лет стоит. Выбит в мегалите, вот что я думаю. Или всегда таким был? Не знаю. Камень такой черный. Другие, все, что вокруг, с дырявой текстурой, от дождей, жары и снега. А этот – как из металла отлит. Но камень. Может, я так себе фантазирую?

– А может, это метеорит был? – вдруг спросил Антон Антонович.

– Может быть, – ответил Николай.

– Вот бы сейчас найти его, – предположила Кассандра.

– Ага, сесть, прочитать заклинание, и прощай, Кассандра Лопухина, – задорно рассмеялся Долгополов. – Здравствуй, еще одна путешественница во времени. И пятьсот первая жена хазарского хана Убей-Барлыка. Умно, девушка, умно.

– Был такой хан Убей-Барлык? – спросил Крымов.

– Редкая сволочь, – кивнул Антон Антонович. – Запороть человека за малую провинность до смерти – раз плюнуть. Я вот что думаю: эта надпись с трона ходила по рукам в современном мире и попадала к разным людям. Они становились путешественниками во времени и пользовались своими привилегиями. Тут – обычный доцент-языковед на грошовой зарплате, там – жрец и хозяин сотни наложниц. Разве плохо?

– Вы это серьезно, Антон Антонович? – спросил Яшин.

– Еще как серьезно, товарищ капитан.

Но товарищ капитан только раздраженно покачал головой.

– Николай, а шрамы на спине покажете? От побоев?

– Легко, – ответил тот, повернулся на бок и задрал пижаму.

Спина была и впрямь иссечена старыми рубцами – Кассандра даже отвернулась.

– Нормалек? – спросил Перчиков.

– Нормалек, – ответил Яшин, но сам отрицательно покачал головой, что означало «не верю». – Николай, – вдруг многозначительно произнес он, будто хотел сообщить больному что-то невероятное.

– Что? – вновь ложась на спину, спросил парень.

– Скажите мне что-нибудь на этом вашем хазарском языке.

– Моем? – усмехнулся тот.

– Не придирайтесь к словам.

– Вам мало моей спины?

– Мало, – кивнул Яшин. – Вы же выучили его, хазарский, говорили на нем. Там, в другом времени. Сможете что-нибудь сказать? – Яшин решил пошутить. – Не забыли же вы его по дороге назад?

– Не забыл. А что сказать?

– Да что хотите.

– Вы серьезно? – с издевкой усмехнулся Николай. – Не обидитесь?

– А должен?

– Ага.

– Стерплю – говорите.

– Ну смотрите, сами напросились.

Несчастный молодой человек не просто заговорил. Сев на постели, он гортанно затараторил. У него начали вырываться слова такого эмоционального накала, что всем стало страшновато. Глаза сверкали. Даже Крымов с Кассандрой отступили, Долгополову стало не по себе, не говоря уже о капитане Яшине. Тот десять раз пожалел о своей просьбе – довел больного до ручки.

Николай осекся разом – он смотрел на двери. Все оглянулись – на пороге палаты стояла Ирина в больничной пижаме.

– Зачем ты так? – не замечая посетителей, спросила она у своего друга. – Разве я этого хотела, Коля? Скажи – хотела?!

– Теперь уже неважно, кто чего хотел. – Молодой человек с измученным лицом рухнул на подушки. – Уже неважно.

– Что он сказал на этом тарабарском? – спросил капитан Яшин. – Ирина?

– Сказал, чтобы вы катились к черту. И я туда же. Николай…

– Подтверждаю, – тихонько процедил Антон Антонович. – Хотя многое уже подзабыл…

Но Ирине и Николаю было сейчас не до них.

– Что, Ира, что?

– Ты у нас филолог – и ты прочитал ту записку. На твоем санскрите.

– Он не мой, а общий.

– Неважно, Коля. Ты прочитал – не я.

– Место и время, – кивнул Антон Антонович и взглянул на Крымова. – Молодой человек прочитал заклинание – и механизм сработал. Сим-сим, откройся!

Все уставились на Николая.

– Это тоже неважно, кто и что прочитал. Ничего уже не вернешь. – Парень демонстративно отвернулся. – И тебя не вернешь – прежнюю. Никогда.

В глазах девушки заблестели слезы, задрожали губы.

– Оставьте нас в покое, пожалуйста, хотя бы на время. Спасибо, что поверили нам, но сейчас уходите.

– Разумеется, детки, мы уходим, – примирительно вымолвил Антон Антонович. – Андрей Петрович, по коням?

– Да, в Ботанический сад, – скомандовал Крымов.

Когда они уходили, Кассандра сунула в руку девушки визитку и что-то торопливо шепнула на ухо.

Та благодарно кивнула в ответ:

– Хорошо, спасибо, я не забуду.

3

По дороге они потеряли капитана Яшина. У того нашлись более важные дела, и потом визит в больницу расстроил опытного сыскаря. Мистика угнетала его, а перспектива писать безумные отчеты просто пугала.

– Уже представляю, как надо мной потешается все управление, – на прощание сказал он Крымову. – Не обессудьте, Андрей Петрович, но я напишу то, что думаю. Врач был прав: у них одно бредовое расстройство на двоих. Я не верю в перемещения во времени. Ребята устроили провокацию, разыграли общество – и на самом высоком уровне.

– Как знаешь, Костя, своя рука владыка, и я тебе давно не указ.

Так они и попрощались. В сущности, Андрея устраивала позиция Яшина – Фомы неверующего. А то разгорится ажиотаж вокруг двух странников, ни к чему это.

Они пересели в машину Долгополова, в его старый черный «Фольксваген-Жук», который, когда была нужда, носился как ракета. В полдень подъехали к Ботаническому саду. Грозно смотрелось вдалеке колесо обозрения. Оно стояло особняком за обширным, обнесенным чугунной оградой садом с небольшими лесочками, озерами и самой разнообразной флорой.

У колеса обозрения располагалась будка механика и билетера в одном лице. На ней висело объявление: «Колесо временно не работает». К ним вышел сам хозяин. Суровый лицом страж походил на Харона, перевозчика душ умерших из страны живых в царство Аида. Карусельщик явно страдал от похмелья. Крымов показал ему важные корки, коих у него было на всякий случай немало.

– Нам бы прокатиться, товарищ механик, – сказал Долгополов.

– Исчезнуть не боишься, папаша? – усмехнулся карусельщик. – Как те двое? Вы же по делу об исчезновении молодых людей?

– По нему самому, – ответил Крымов. – С какой скамейки они исчезли?

– А вон с той, морковной, она такая одна…

Скоро колесо загудело, заурчало, заскрежетало и пошло по кругу. Крымов, Долгополов и Кассандра внимательно изучили скамейку морковного цвета. Ничего необычного.

– Тут ее недавно один техник разглядывал, – сообщил карусельщик. – Испереживался бедолага. Потом всю округу исходил, под каждый кустик заглянул.

– И что он искал? – спросил Крымов. – Листок бумаги?

– Откуда вы знаете?

– Показывайте его нам, любезный, – ледяным тоном произнес Долгополов.

– Хорошо, папаша. Сейчас.

Карусельщик вынес из будки листок бумаги, вокруг которого разгорелся такой сыр-бор. Да, на нем было три надписи – на санскрите, транскрипция и перевод на русский.

– Это мы изымаем, – сказал Антон Антонович, сложил листок и спрятал в карман куртки.

– Улику изымаете?

Крымов вытащил из кармана пару купюр и отдал карусельщику:

– За труды.

– Ладно. – Тот быстро взял деньги и спрятал в карман спецовки.

– Как он выглядел, этот техник? – спросил Крымов.

– Мужик как мужик, молодой еще. Лет тридцати. Но вот что меня удивило – левая рука у него была на перевязи.

– В манжете?

– Ну да, такие штуки в больницах выдают. И еще прихрамывал. А, вспомнил! У него желтый синяк был на лбу, широкий, слева, кажется.

– То есть он был похож на человека, попавшего в передрягу?

Работник парка кивнул:

– Пожалуй, что да.

Антон Антонович, мыча, стал перечислять:

– Рука на перевязи, хромота и желтые синяки. Угу…

– А скажите, вам это место никогда не казалось странным? – спросила Кассандра. – Тут не происходило чего-то особенного?

– Еще как казалось, – ответил работник парка.

– И что именно?

– Зверьки сюда тянутся.

– Как это? – насторожился Долгополов.

– Выйдешь из домика, а на тебя заяц пялится.

– Который серый? – поморщился Антон Антонович. – С ушами?

– Ага. Летом – серый, зимой – белый и круглый год с ушами. Или белки соберутся и тоже замрут, словно ждут чего-то. А то собаки убегут от хозяев – и тоже сюда. Встанут, языки вывалят и дышат. Как будто последний раз в жизни. И все они вокруг карусели теснятся, сволочи.

Антон Антонович переглянулся с Крымовым и Кассандрой.

– Что же их притягивает? – спросила журналистка.

– А хрен его знает. Травка тут растет погуще. Шампиньоны лезут из-под каждого куста, из-под карусели особенно. Кузнецы летом прыгают. Вон, птички круги нарезают. – Он взглянул в небо, где и впрямь кружили птицы, а потом сокрушенно покачал головой. – Гиблое местечко, одним словом.

– Почему же гиблое? – искренне недоумевая, пожал плечами Долгополов. – Если зверьки тянутся и травка растет?

Карусельщик вдруг стал очень злым.

– А потому что водяра тут не берет. Не пузырь надо брать, – он даже пальцами показал для пущей убедительности, – а два.

– Как это, водяра не берет? – теперь уже спросил детектив, пораженный такой хитрой интригой.

– А вот так, – с досадой ответил работник парка. – Аномалия потому что, мать ее.

– Стало быть, место оздоровительное? – предположил Антон Антонович.

– Кому и под капельницей лежать чистое здоровье, папаша. Дело на любителя. А по мне, так лучше, чтобы селедочка была с лучком да с растительным маслицем, картошечка горячая, черный хлеб и пузырь из холодильника. И чтобы в количествах никто не ограничивал.

– Полностью с вами согласен, – деловито кивнул детектив.

– А без птичек над головой я могу и обойтись, – грубо закончил мысль карусельщик. – Ну, будут еще вопросы, господа хорошие?

Антон Антонович достал из кармана портмоне, отсчитал несколько купюр и великодушно протянул:

– Это плата за экскурсию. В фонд пострадавшего от переизбытка здоровья.

– А ты, папаша, тоже с понятием человек, – благодарно кивнул работник парка. – Приезжай, если что: на травке посидишь, воздухом подышишь. Годков пять к биографии прибавишь. Только лучше с пузырем приезжай, так оно ловчее будет.

Они возвращались через парк к машине в легком смятении чувств.

– Чудеса, да и только, – заметил Крымов.

– Все чудеса объяснимы, Андрей Петрович. Попытаемся и мы объяснить это чудо. Кассандра, вы с нами?

– А куда же я денусь? – откликнулась их рыжеволосая спутница. – Тем более видно, что вы, Антон Антонович, на пороге открытия.

– Какая же вы зоркая! – усмехнулся бодрый старик.

Вся компания ехала в штаб-квартиру – домой к Антону Антоновичу. Он очень энергично накручивал баранку – торопился. При этом был молчалив: несомненно, что-то задумал.

Крымов набрал номер капитана Яшина и объяснял ему новые подробности дела:

– Слушай, Костя, есть кое-что важное. Нам нужен человек, который обращался в больницу недавно с травмой руки, ноги и лица. Лет тридцати. Может, авария, я не знаю, но это очень важно. Этот человек может быть замешан в истории с исчезновением нашей парочки с колеса обозрения.

– Если обращался – найдем, – заверил его Яшин. – Сейчас займусь.

Как только они оказались в дачном поселке на улице Яблоневой, в доме Антона Антоновича, хозяин сразу устремился в библиотеку. У куратора точно был план.

– Не расскажете мне, что у вас на уме? – спросил Крымов.

– Позже! А то сглажу, – ответил бодрый старик. – Мой бар в вашем распоряжении, Андрей Петрович. И соберите с Касси пока на стол в саду. Либо у меня эта книга есть, либо ее нет! Но должна быть, должна…

– Таким его лучше не трогать, – заметил детектив.

– Поддерживаю, – откликнулась Кассандра Лопухина. – А то обожжемся. Пошли готовить стол.

Когда они собрали на стол под яблонями нехитрый обед, Крымов выпил пару рюмок сливовой настойки, а Кассандра пригубила домашнего вина, на крыльцо вылетел Антон Антонович, смешно сбежал по ступеням и бодренько заковылял в сад. В руках хозяин дома держал большой фолиант, похожий на старинный атлас. Было видно, что старику не терпится поделиться новостями.

– Вот он! Нашел ведь! – подходя к младшим коллегам, сказал Антон Антонович и положил на стол действительно огромный атлас. – Бесценная реликвия!

Хозяин плюхнулся в кресло. Крымов и Кассандра, ожидая сенсации, уже стояли у него за спиной. На обложке фолианта было написано с ятями: «Небесный звездочет. Пятый выпуск. О падении небесных тел на землю, о пользе и вреде таких незваных гостей. Год издания 1900-й».

– А ведь я думал, что отдал его почитать одному прохвосту семьдесят лет назад, – признался Долгополов. – Ошибся, выходит, забыл…

– Неужели вы с вашей феноменальной памятью можете что-то забыть? – спросила Кассандра. – В жизни не поверю.

– Да, милая девушка, и на старуху бывает проруха, – ответил их предводитель. – Редкое издание. Тут подробный рассказ о метеоритах, упавших в разных частях Земли, в том числе в наших краях. И об их магической силе. – Долгополов наконец развернул атлас и стал внимательно читать. – Итак, Россия, европейская часть, Поволжский край. Вот, уже ближе, Волжская Лука, Царевская губерния… Так, широта, долгота… Вот он! – Антон Антонович ткнул пальцем в картинку и текст под ней. – Метеорит «Принц ночного неба»!

– Красиво, – заметила Кассандра.

– Итак, вот он: «Предположительно в позднем неолите на берега реки Волги, с древнейших пор называвшейся Ра, а именно напротив Волжской Луки и Девьих гор упал небольшой по своим объемам метеорит, судя по разрушительной силе приблизительно пять метров в диаметре. Он ушел глубоко в почву и там похоронил себя. От взрывной волны, надо думать, пострадала вся округа на многие версты, тем не менее, судя по легендам, это место странным образом стало притягивать к себе животных…» Что? – Антон Антонович даже прервался. – Что такое?

– Класс! – горячо прошептала Кассандра.

– Продолжайте, – поторопил его Крымов. – Помрем же от любопытства.

– Продолжаю. «Они приходили к месту падения метеорита, как звери идут на водопой, а в нашем случае будто бы лечиться и, побыв у него, уходили прочь». Чуете, коллеги?

Крымов перехватил взгляд Кассандры:

– Ты чуешь?

– Чую, – кивнула рыжеволосая девушка.

– Мы чуем! – ответил детектив. – Дальше, Антон Антонович.

– Дальше, чуйки вы мои. «Когда местность была заселена людьми, племенами финно-угорского и тюркского происхождения, сюда приходили больные и старики воспрянуть духом. За сотни лет об этом месте сложилось много легенд и слухов, что боги бросили сюда волшебный камень. На рубеже первого и второго тысячелетий нашей эры уже существовала легенда о „несокрушимом камне“, черном предмете овальной формы с глубокой полостью с одного бока. Сегодня мы можем сказать, что камень был как будто в скорлупе, его охранявшей. Часть ее сгорела в атмосфере, часть сохранилась при падении в земле. Проходя через атмосферу, камень удивительным образом обгорел и закалился. Сердцевина, то есть сам черный камень, символически представлял собой форму глубокого кресла, или трона с высокой спинкой. Так его описал в восемнадцатом веке этнограф Эрнест Павлович Когендорф, видевший этот камень своими глазами и отметивший, что на спинке камня была выбита, а скорее выжжена абсолютно ровная надпись на восточном языке, возможно, на санскрите…» Ого! И мы знаем, что это за надпись!

– С другой стороны, чему удивляться? – риторически заметил Крымов. – Ведь все эти места, от Оки до Средней Волги, тысячи лет назад населяли арии, пришедшие во время похолодания с севера континента, а санскрит, священный язык, данный богами, и был их языком. Что скажешь, Касси, тоже как историк? И как практик?

– А что я могу сказать? Я облазила с друзьями всю Луку вдоль и поперек – там тысячи осколков от ритуальных камней той эпохи. И надписи есть. Только официальная наука боится признать эту реальность. Их просто принципиально никто не замечает.

– Верно, верно, – кивал Антон Антонович. – Тогда бы пришлось положить свои докторские на стол и всем гуртом отправиться в монастырь. Каяться. Нет, они лучше крысиного мору всем, кто с ними не согласен, в суп подсыплют. Но хватит веселья – давайте дочитаем. Хотя картина и так становится все яснее. «Но как та надпись была выжжена, непонятно, потому что даже поставить царапину острым ножом на черном камне не представлялось возможным. По легендам, черный камень был священным языческим троном жрецов многих племен, которые из века в век сменяли друг друга в этих местах. Существует еще одна заслуживающая внимания легенда, связанная с камнем „Принц ночного неба“. Тот, кто садится в него в определенное время и знает заклинания, того боги приглашают к себе в гости. Человек буквально исчезает на месте и возвращается без предупреждения там же или поблизости. В 1899 году экспедиция от Академии наук хотела перевезти „несокрушимый камень“ в Санкт-Петербург, но на месте его не обнаружила. Местные жители сказали, что „трон богов“, который они наделяли магическими свойствами и даже собственной душой и волей, возможно не желая суеты вокруг себя, нашел иное пристанище. Более „Принца ночного неба“ никто не видел». – Антон Антонович хлопнул по раскрытому фолианту. – А что, очень содержательная статья, коллеги! Теперь остается понять, как контактируют два временны́х пространства друг с другом через этот самый «трон богов». Куда он делся, мы уже знаем – он находится где-то под этим чертовым колесом обозрения. И его магнетическая и магическая сила действует на всю округу. А теперь обедать!

Не успели они отобедать под открытым небом, как позвонил Яшин. Крымов поставил на громкую связь.

– Человечек найден, Андрей Петрович, – сказал капитан. – Это некто Колесников Тимофей, тридцати лет, музыкант, поэт, всего понемногу, без определенного рода занятий.

– И чем он замечателен? Изюминка есть?

– Есть и изюминка. Он замечателен тем, что живет с матушкой, а его матушка – внучка известного ученого, академика Колесникова Михаила Петровича, археолога и геолога, который специализировался в узком направлении, именуемом метеоритика.

– Вот оно как, – пробормотал Антон Антонович. – Куда ниточка-то тянется…

– Антон Антонович прав, – сказал Яшин. – Ниточка тянется в одном направлении. Ну так что, кто навестит Надежду Анатольевну Колесникову? Вы или я? Или все вместе?

– Давайте все вместе, так страшнее выйдет, – заметил Крымов. – А ее удар не хватит? Ей сколько лет?

– Лет пятьдесят. Самый раз, чтобы пугаться, но не до смерти.

– Какие вы циничные, дорогие мужчины, – заметила Кассандра. – Жуть.

– Пересылай нам ее данные, Костя, – попросил Крымов.

– Константин, – обратился по громкой связи Антон Антонович, – узнайте, пожалуйста, кто строил наше чертово колесо. Я об архитекторе проекта. И как можно скорее. Сможете?

– Легко, – ответил Яшин. – Перезвоню.

Через пять минут Антон Антонович набрал номер внучки знаменитого геолога.

– Алло, Надежда Анатольевна? – проворковал он. – Я поклонник творчества вашего замечательного дедушки. Да-да, представьте себе. Мне бы очень хотелось поговорить с вами о нем, о замечательном Михаиле Петровиче. Как зовут меня? Простите, забыл представиться, академик Долгополов, профессор.

Крымов и Кассандра переглянулись. Детектив усмехнулся – любил его куратор представляться таким вот образом.

– В какой области академик? – развалившись в плетеном кресле и вытянув короткие ножки вперед, продолжал бодрый старик. – В области редкой науки метеоритики. Профессор трех университетов Европы – Оксфордского, Берлинского и Сорбонны. Так хорошо говорю на русском, потому что родом из России. Вся жизнь в странствиях. Кочевник я, искатель, старатель. Непоседа. Горю наукой!

Крымов с улыбкой продолжал качать головой.

– Хотелось бы встретиться, и поскорее. Не можете в ближайшее время? Жаль, жаль. Я потом уеду, а переговорить надо срочно. Так что найдите для меня часок-полтора, любезная Надежда Анатольевна. Я вам даже кодовые слова скажу, чтобы вы поняли, как это важно для нас обоих. – Долгополов набрал в легкие побольше воздуха и с упоением выдохнул: – «И вознесусь я в небо, и узрю богов, и откроют мне боги тайны свои…» Ну как, хорош код? – По его губам пробежала коварная улыбка. – Через пару часов мы будем у вас, адрес я знаю. Со мной будет частный сыщик и капитан полиции, который занимается пропажей двух студентов с колеса обозрения. У меня есть абсолютная уверенность, что вы в курсе этих событий. Просто есть, и все. Ничего не бойтесь – мы просто зададим несколько вопросов. Вам и вашему сыночку Тимофею ничего не грозит. Если мы получим честные ответы, то сразу же уйдем, потому что хорошо понимаем: все мы в руках судьбы и порой никак не можем управлять ею. Так что ждите нас с пряниками. Я не шучу – это буквально. Не стоит? А с тортиком? Тоже нет? Ну как хотите. – Антон Антонович дал отбой и, сделав устрашающую гримасу, отчаянно потянулся в кресле, отчего стал похож на маленького кудлатого щенка. – За эти пару часов они с сыночком сварятся вкрутую. Да, Кассандра, – кивнул он девушке, – вот такой я злой человек.

– Да кто бы сомневался, – пожала плечами их рыжеволосая подруга. – Тот еще тролль.

Уже через полчаса они выехали в город. Перелетели через речку Полушку, пронеслись через микрорайоны и устремились в центр.

– Времени мало – пойду на крайние меры, – накручивая баранку, сказал Антон Антонович. – Краплеными картами буду играть, тузов из рукавов выдергивать.

– Что это значит? – осторожно спросила с тесного заднего сиденья «Жука» Кассандра.

– Будет гипнотизировать, что же еще, – предположил Крымов. – Я прав?

– А вы не против, Андрей Петрович? – спросил бодряк-водитель.

– А это что-то изменит? – в ответ поинтересовался детектив.

– Ничего.

– Вот и я о том же. Работайте, маг и волшебник.

– Страшновато уже, – заметила девушка. – Видела я мага и волшебника в работе – до сих пор удивляюсь, как заикой не стала. Жуткое зрелище!

– Но с архитектором я буду предельно осторожен. Слово даю. Творческая душа! Такую чертовщину до небес сочинить – гений!

В Союзе архитекторов он вновь представился академиком, сказал: «Вопрос жизни и смерти! Причем не моей, а товарища Маслова, так что пропустите немедленно», – и всю компанию тотчас проводили к председателю. Тем более что в этой конторе только и говорили о пропавших из колеса обозрения молодых людях, а затем появившихся вновь в необычном виде и тут же угодивших в сумасшедший дом.

– Иван Иванович Маслов? – цепко прихватил руку главного архитектора Долгополов и проникновенно заглянул ему в глаза.

– Он самый, – осторожно выдохнул тот.

– У вас рука Филиппо Брунеллески – точно говорю!

В глазах председателя затеплилась муть подопытного кролика.

– Началось, – шепнул Кассандре детектив. – Охмуряет!

– Ага, – кивнула журналистка.

– Это же вы двадцать лет назад построили колесо обозрения? Не отпирайтесь – шедевр ваш. Почти что Колизей!

Говоря это, Антон Антонович не отпускал руки главного архитектора и смотрел ему в глаза, как следователь на допросе.

– Мой шедевр! – Глаза архитектора окончательно затуманились. – Мой Колизей!

– Готов, – констатировал сыщик.

– А теперь рассказывайте, почему именно там? – усаживаясь перед столом председателя, вопросил Антон Антонович. – В этом самом месте? Только честно, Иван Иванович, как на духу, как на исповеди! Как перед Господом Богом.

– Не кощунствуйте вы, – процедил Крымов.

– Цыц, – огрызнулся бодрый старик.

– Все скажу, все! – кивнул архитектор Маслов. – Это как наваждение было… Да вы присаживайтесь, дамы и господа, присаживайтесь… – Он и сам со всего размаху, как будто на него подул великан, приземлился в свое кресло с высоченной спинкой. – Все в порыве вдохновения! О, это был полет души! Буквально! Ночью было мне видение, – сбавив тон, почти шепотом заговорил он. – Я об этом никому не рассказывал – только вам! У меня к вам особое доверие, честное слово.

– Кто бы сомневался, – кивнул детектив.

– Увидел я во сне огненного духа! – признался Маслов.

– Огненного духа? – не поверил Долгополов.

– Древнего такого, мрачного, которому как будто все известно. Или грозного ангела? – задумался председатель Союза архитекторов. – Неважно! И повел он меня по полям, по лесам. Сказал мне дух: «Будешь строить колесо обозрения здесь, на этом самом месте», – и ткнул посохом в землю. «Тут, – говорит, – белки и зайцы друг через друга прыгают и птички над этим местом кружат, не ошибешься. А еще лучше собаку с собой возьми – она сама вперед побежит и на том месте сядет». Так и сказал, верите?

– Верим, Иван, верим, – быстро перешел на фамильярное обращение Антон Антонович. – Собаку взял? Овчарку небось?

– Так у меня спаниель, я с ним и приехал. Дверцу машины открыл, Жульен как понесся в ту самую сторону, добежал, встал – и меня ждет. Я подхожу, смотрю, а место – чудесное! Дышится легко, птички кружат над головой. Ну, думаю, огненный дух не обманул. Тут и будем колесо строить. Вот такие дела. Случаются чудеса на белом свете – и еще какие!

– Как интересно! – кивал Долгополов.

– Расколдовать его не забудьте, когда ручку на прощание пожимать станете, – напомнил Крымов.

– Не учите ученого, – прошипел Антон Антонович и вновь обратился к архитектору: – Восхитительно, Иван Иванович! Вот она – сила мысли и вдохновения. Вы – творец с большой буквы. Таким и оставайтесь. И больше в центре старого города уродские высотки не стройте.

– А как же без них?

– А вот так же, товарищ Маслов. Скажите губернатору: только через мой труп.

– Ну все, пожимайте бедняге руку и двинули, – сказал Крымов.

Когда они вышли на улицу, их предводитель кивнул:

– И в том и в другом случае все видели огненного духа, некоего проводника, медиума, который спрашивал: куда полетим? Одним словом, человек, который садился в это кресло и читал заветную молитву три раза, управлял и направлял себя силой мысли. Гениально! Никаких тебе пультов, кнопок – техники, которая может выйти из строя. Сказал духу: «Хочу в Константинополь двенадцатого века, стырить пару золотых вилок с императорского стола» – и вот тебе пожалуйста!

– Или золотые карманные часы из девятнадцатого века, – дополнил его Крымов.

– Кстати, да, – кивнул бодрый старик.

Они подошли к его горбатой черной сверкающей машине, идеально похожей на жука – такой же маленькой, и юркой, и бешеной по обстоятельствам, как и сам Долгополов.

– И что самое интересное, это полностью подтверждает выводы современных ученых, – сказал Антон Антонович.

– Какие именно выводы? – осторожно спросила Кассандра.

– Королевой будущего общения между людьми станет ее величество телепатия. А теперь, Крымов, звоните вашему капитану – пора нанести визит госпоже Колесниковой! – Долгополов погрозил шумной улице пальцем. – Вот она-то и есть хранительница великих тайн. И ее сыночек, который почему-то искал бумазейку с магическим заклинанием.

4

Дверь им открыла статная дама лет пятидесяти, в изысканном восточном халате, с убранными в крепкий узел на затылке седеющими волосами. Всем видом она походила на строгую учительницу. На гостей она смотрела насмешливо и свысока, с превосходством.

Они приехали втроем – Яшина в последний момент вызвали к начальству. Гости поздоровались.

– Так это вы академик Долгополов? – спросила дама с порога. – Я представляла вас высоким, тощим, с колючими глазами. Вы точно не из цирка?

– Когда-то я выступал акробатом на трапеции, но это было очень давно, – ответил Антон Антонович. – Публика была в восторге. А вообще, не советую хамить с порога, женщина, – строго предупредил он. – Я понимаю, что немного надавил на вас, но таковы были обстоятельства. Мир в опасности. Цивилизация под ударом. Ясно?

В коридор вышел молодой мужчина в спортивном костюме, с рукой на перевязи. Его взгляд добрым назвать было нельзя. В здоровой руке он держал скалку.

– Матушка, помощь нужна?

– По обстоятельствам, Тимоша.

– Какой из тебя помощник, Тимоша? – усмехнулся Антон Антонович. – Ты свой меч-кладенец лучше убери, не нервируй моего помощника – он этого не любит.

– Мама, как они могут так с нами разговаривать?

– Тише, милый, тише. Ну что ж, если вы такие грозные, проходите, – отступая, сказала дама. – Слишком у вас много информации. Даже чересчур.

– Мы вам дурного не сделаем, – заверил ее Крымов. – Но вопросы у нас есть.

– Да-да, – переступая порог, поддакнул Антон Антонович. – Открывать временны́е и пространственные порталы направо и налево – это вам не шутки шутить.

– Мама, это уже чересчур, – заметил Тимоша. – Откуда они так много знают?

– В Бога решили поиграть, чудаки, – уже в коридоре не унимался Антон Антонович, давил и давил на растерявшихся хозяев. – Где говорить будем?

– В гостиной – идите за мной, – сказала хозяйка.

– А скалочку и впрямь лучше уберите, – посоветовал Крымов. – Я таких шуток не люблю. Одно резкое движение – и вам не поздоровится. Так что простите заранее.

– Не бойтесь, Тимофей, – проходя за мужчинами, сказала Кассандра. – Они не такие злые и страшные, как могут показаться. Дайте мне вашу скалку, вот так. – Она приняла кухонный инвентарь из рук опешившего мужчины и положила на тумбу. – И ни о чем не беспокойтесь. Просто будьте доброжелательны и терпеливы. И старичка не раздражайте, – шепотом прибавила она. – Он опаснее молодого раз этак в тысячу.

– Ладно, – кивнул раненый Тимофей. – Не буду.

Все расселись, кто на диван, кто в кресла и на стулья, и упрямо уставились друг на друга.

– Кто вы и что вам нужно? – спросила Надежда Анатольевна.

– Мы – космическая полиция, – напрямую заявил Антон Антонович. – Следим за неучтенными путешественниками во времени, кто на свой страх и риск без соответствующего разрешения ломает пространство и время. Ну, как вы, короче.

– Мама, что это такое? – пролепетал Тимофей. – Откуда они все это… Такого не должно быть… Не может…

– Тише, милый, тише, пусть работник цирка выговорится.

– А теперь позвольте рассказать вам одну историю, – сказал хитрый и злой гость-старичок.

– Позволяю, – кивнула дама.

– Несколько тысяч лет назад на Землю в районе Волжской Луки упал метеорит «Принц ночного неба». Его подробное описание дал этнограф и путешественник восемнадцатого века Эрнест Павлович Когендорф. Это был необычный метеорит! Он упал в твердой оболочке, которая наполовину сгорела в атмосфере. Сам же метеорит с остатками скорлупы глубоко ушел в землю. Однажды люди, поселившиеся на этих берегах, заметили, что в этом месте процветает оазис здоровья. И гуртом потянулись сюда. Люди уходят, племена и целые народы исчезают с лица земли, а вот камушек остается, и сила его космическая тоже остается. Однажды его нашли и вытащили на свет божий. Черный камень, по форме напоминающий трон. Это сделали, как мы понимаем, арии, что жили на этих просторах несколько тысяч лет назад. Как появилась таинственная надпись на спинке трона, причем на санскрите, мы не знаем, и почему в ней заключалась такая сила. То ли боги оставили ее людям, то ли сами люди, услышав зов богов, сделали ее. Но факт в том, что выжечь или выпилить в этом черном камне хоть что-то было практически невозможно, тем более так изысканно ровно, как о том свидетельствуют очевидцы. Без огненного духа тут никак не обошлось, никак! Что такое, Надежда Анатольевна? Читаю на вашем лице недоумение, едва ли не панику. Нет? Может, Тимоше вам стакан воды принести? Да он и сам, как я погляжу, растерян…

– Продолжайте, – сказала хозяйка дома.

– Как скажете. Возможно, сам язык санскрит, священный язык, и был подарком богов человеку. Все может быть! «Веды» на нем написаны. И я не удивлюсь, если ваш дед, академик Колесников Михаил Петрович, археолог и геолог, занимавшийся метеоритикой, всю свою жизнь искал этот камень. Другой вопрос, зачем ему это было нужно и откуда он узнал о нем?

Опустив глаза, хозяйка дома посмеивалась.

– Я вам скажу зачем и откуда. – Она подняла глаза и уже иначе посмотрела на незваных гостей. – Мой дед с юношеских пор общался с неким духом – тот направлял его по жизни.

– Его учитель из тонкого мира? – с восторгом предположила Кассандра. – Тот самый огненный дух?!

– Молодец, девушка, именно так, – произнесла женщина.

– Тот самый, Антон Антонович!

– Я слышу, – кивнул Долгополов.

– Но откуда вы сами знаете о нем? – спросила хозяйка дома.

– Я все еще кажусь вам работником цирка? – ответил вопросом на вопрос Антон Антонович.

– Нет, больше нет, – отрицательно покачала головой дама. – Простите за дерзость.

– Прощаю.

– Дальше, Надежда Анатольевна, дальше! – попросила Кассандра.

– И когда мой дед стал старше, его духовный учитель сказал ему: «Найди этот камень и спаси принцессу».

– Принцессу? – нахмурился Крымов. – Какую еще принцессу? Надежда Анатольевна?

– Вы не дали мне договорить…

– Прошу прощения.

– Дух сказал: «Найди трон и прочти надпись на нем, данную богами, три раза. Но не вздумай садиться на этот трон! Отойди на двенадцать шагов и прочти. Что делать потом, поймешь сам». Мой дед Михаил Петрович Колесников отыскал черный камень на глубине пяти метров именно там, куда ему и указал огненный дух.

– Где стоит колесо обозрения? – спросила Кассандра.

– Разумеется, девочка. На условной спинке кресла была начертана надпись на санскрите, которую вы мне продиктовали по телефону: «И вознесусь я в небо, и узрю богов, и откроют мне боги тайны свои…» Он и сфотографировал, и продавил на кальке. Ночью, когда члены экспедиции спали, Михаил Петрович отошел на двенадцать шагов и прочел вслух три раза заветные слова, но ничего не случилось. Повторить их еще он побоялся. Незадолго до рассвета вновь спустился в ту яму и тогда увидел на сиденье трона спящую девочку лет трех, свернувшуюся клубком. В расшитой золотом одежде и в золотой шапочке, похожей на корону. Буквально – принцессу.

– Обалдеть, – прошептала Кассандра.

Крымов и Долгополов переглянулись.

– Это очень круто, – заметил сыщик. – Даже для нас.

– Согласен, – кивнул Долгополов. – Что дальше?

– Девочка уже умела говорить – и говорила она на языке древних ариев, на протосанскрите, дед это понял сразу. На ее ручке углем было написано «Набаса», что означает «Небесная». Он закутал спящую девочку в походное одеяло, уложил на заднее сиденье своей машины «Победа» и увез ее с места раскопок. С женой к тому времени Михаил Петрович развелся, сына она оставила на него. Дед выдал девочку за свою дочь и назвал Светланой, потому что «Света» буквально означает «Светлая». А девочка была действительно чудесная и светлая – и обликом, и волосами, и душой. Он придумал легенду, что ее подкинула дальняя родственница, даже сочинил письмо якобы от нее. У Михаила Петровича был единственный сын Анатолий, ему в ту пору исполнилось десять лет. Они росли вместе. Светлана была любимой игрушкой-подружкой для Анатолия. Когда дети подросли, то влюбились друг в друга уже по-взрослому и поженились. Как в сказке, правда?

– Правда, – отвечая за всех, с восторгом прошептала Кассандра.

– И у них родилась дочь – этой девочкой была я, – сказала хозяйка дома.

Тимофей тяжко вздохнул: история, как видно, была самой легендарной, грустной и светлой в их семье.

– Ну точно обалдеть, – выдохнула журналистка. – Слов нет…

Кажется, она озвучила настроение всех в этой комнате. Хотя кое-кто уже недовольно морщился, и это был, конечно, Антон Антонович.

– А можно я на фотографии посмотрю? – спросила Кассандра.

– Посмотри, девочка, посмотри, – дала согласие хозяйка.

Лопухина быстро встала и прошла вдоль стены за спиной хозяйки дома.

– А где на них ваш легендарный дед?

– А вон в той золоченой рамочке, как раз с места раскопок, – вполоборота ответила дама. – Он в пробковом шлеме.

– Вижу – симпатичный мужчина.

– Сама история на пять с плюсом, спору нет, – сказал Долгополов, – но как она объясняет прыжки во времени с карусели, например? Можно объяснить появление у одного шамана из прошлого современных вещей, как то: компас или часы, а у другого – антибиотиков и виагры. Но как ваша история объясняет записку в карусельной лавке, которую еще недавно так упорно искал ваш сын Тимофей? Записку с заклинанием. Сколько вопросов, а?

– Вы нашли записку? – подавленно спросил Тимофей.

– Нашли, – кивнул Антон Антонович. – Вы сами путешествовали во времени, Надежда Анатольевна?

– Никогда, – покачала головой хозяйка дома.

– А Тимофей?

– Упаси Господи, – пробормотал тот.

– А хотелось?

Тот опустил глаза:

– Какая разница, чего мне хотелось.

– Тоже верно. А ваш отец, Надежда Анатольевна, интересно, не любил попутешествовать в черном кресле туда-сюда? Ведь вы что-то скрываете, не так ли? – усмехнулся Долгополов. – Я же вижу.

Крымов слушал их все более внимательно и настороженно, словно вот-вот должно было что-то случиться. Еще он заметил, что Кассандра незаметно фотографирует снимки на стене. Кажется, несколько из них она уже куда-то отправила. Подозрение уже закрадывалось в душу детектива, но пока это были только смутные догадки.

– А это кто? – спросила Кассандра.

– Это и есть мой отец Анатолий и его друзья по археологии.

– Так он пошел по стопам своего отца?

– Разумеется, а куда ему было деваться? Он тоже с юности бредил археологией, открытиями, путешествиями.

– И где сейчас Анатолий и Светлана? – спросила Кассандра. – Они живы? Простите, конечно, за вопрос.

– Они погибли во время одной экспедиции в горы.

– Простите еще раз.

– И сколько вам тогда было? – спросил Долгополов.

– Шестнадцать.

Антон Антонович тяжело вздохнул:

– Печально. А ваш муж, отец Тимофея? Он был в кругу посвященных?

– О нет. С ним я рассталась давным-давно. Он оказался чужим нам всем человеком. Нашей семье, – уточнила она.

– Их могилы существуют? – спросил Крымов. – Анатолия и Светланы?

– Увы, моих родителей не нашли.

– Могу я сделать предположение? – хитро прищурил один глаз Долгополов. – Коварное, вероломное предположение?

– Попробуйте.

– А не могло случиться так, что ваш отец улетел с вашей матушкой в другое время и там пропал? Погиб, был убит, просто не вернулся. Тем более что ваша матушка – и есть главная путешественница во времени.

– Как вы успели заметить, в этой жизни может быть все, – многозначительно и весьма холодно ответила хозяйка дома.

– И вы так и не узнали, зачем сама судьба направила девочку-принцессу в другую эпоху?

– Нет, – покачала головой дама. – Так я и прожила всю жизнь с вопросами без ответов.

– А кто вот этот, с лицом хитреца? – спросила Кассандра. – Рядом с вашим отцом?

– Кто именно?

– В кепке набекрень.

– Его друг – Рафаэль. Тоже талантливый археолог.

И вновь Крымов почувствовал, как дрогнул голос хозяйки дома. Что-то здесь было не так… А еще он только сейчас заметил на серванте тяжелую пепельницу с окурками.

– Какие сигареты предпочитаете, Тимофей? – в лоб спросил Крымов.

– Что? – растерялся тот.

– Я вот люблю «Мальборо», а вы?

– Мне все равно, – жидко пожал плечами тот. – А зачем вам?

Антона Антоновича заинтриговал вопрос коллеги. Ни хозяйка, ни ее сын не были похожи на курильщиков. А еще Крымов заметил, что Кассандре пришел ответ, и то, как она стремительно бросила на него – Андрея – взгляд, только подтвердило его предположение.

– Отличная компания, – сказала девушка про фотографию. – Мы ведь с Андреем Петровичем тоже наполовину археологи. Можешь подойти, Андрей? Покажу кое-что…

– Разумеется.

Крымов встал и направился к Кассандре, заметив, как нервно следит за ним Надежда Колесникова. Детектив подошел к своей подруге и взглянул на фотографию. Внимание действительно привлекал молодой мужчина в кепке набекрень, с тонкими сросшимися усами и бородкой, с лицом лукавого и жестокого мурзы. Кассандра украдкой показала ему СМС на экране телефона: «Это же наш жрец Рахмун! Только молодой! Откуда у тебя эта фотография?!»

– От Ирины пришло? – тихо спросил Крымов.

– Ага.

– Это многое объясняет.

– Что там у вас, коллеги? – спросил Антон Антонович и, хлопнув по коленям и крякнув по-стариковски, встал со стула. – Что вы там увидели, призрака?

Но хозяйка дома и ее сын уже смотрели на двери. С опозданием туда же взглянули и гости. У входа стоял крепкий пожилой мужчина в спортивном костюме с охотничьей двустволкой, направленной на гостей. Его знакомое лицо было искажено гневом, в раскосых глазах горела ненависть.

Это и был призрак…

– Рафаэль, – пролепетала Надежда Анатольевна и поднялась со стула. – Что ты удумал?

Но тот внезапно рявкнул:

– Сядь! И ты, Тимошка, щенок!

Хозяйка и ее сын покорно сели. Слишком страшен и опасен был этот тип. Облик пенсионера совсем не сочетался с тоном и голосом, которые скорее должны были принадлежать диктатору или полководцу.

– Зря вы сюда пришли задавать вопросы, умники, – процедил как из-под земли появившийся мужчина. – Не стоило вам этого делать. И слишком много знать тоже. Про сигареты вы это зря, – усмехнулся он. – И про виагру. За все придется платить. Я знаю место, где бы вас бросили на растерзание собакам за одно лишнее слово, а вы тут наговорили на сто смертных приговоров.

– Ну, здравствуй, Рахмун, – усмехнулся Крымов. – Вот и свиделись, жрец. Любитель юных рабынь и плеток. Подлый грязный человечек из двух времен.

– Так это он и есть?! – воскликнул Антон Антонович. – Жрец?!

– Ага, – кивнул Андрей. – Редкая сволочь, как я понимаю. Это он нашего Николая чуть до смерти не забил. Человека из своей эпохи – а-я-яй. Садюга.

Рахмун оскалился от злости, а потом мелко и злобно рассмеялся:

– Ну так что, начнем с крепыша-всезнайки? Надюша, не ты ли им подсказала, а? Чтобы поквитаться со мной?

Лишь на несколько секунд он отвлекся и перевел взгляд на хозяйку дома, но этого времени Крымову оказалось достаточно, чтобы схватить тяжеленную пепельницу с окурками и швырнуть ее в голову вооруженному мужчине. Рахмуна стремительно отбросило назад, двустволка вскинулась – и прогремело два выстрела сразу. Хватая ртом воздух, он сделал несколько шагов к стене и, роняя ружье, с рассеченной головой повалился на пол. Напоследок люстра рухнула в центр стола, рассыпая по скатерти и всей гостиной осколки. Хорошо, что все вовремя успели отступить, отвернуться, закрыть лица руками.

– Мамочки! – только и взвизгнула Кассандра.

– Финита ля комедия, – пробормотал Антон Антонович. – Так говорят, когда рушится мир. И все-таки концовку я считаю благополучной.

Прошло полминуты в гробовой тишине, пока он не заговорил вновь:

– Ну-с, Надежда Анатольевна, а теперь начистоту. Как ваш Рафаэль-Рахмун оказался посвященным во все тайны перемещения во времени?

– Анатолий открылся ему, а потом пожалел, – ответила хозяйка дома. – Все пожалели.

– Ясно. Теперь вопрос к вам, Тимофей…

– Да? – поднялся со стула тот.

У него все еще тряслись губы и заплетался язык. Смертельно бледный, он готов был сам упасть в обморок, а то и замертво рухнуть от страха.

– Да сидите вы!

Тот вновь покорно сел. Но такой поворот событий сделал молодого мужчину, несомненно, счастливым, как и его мать. Их взгляды так и тянулись к поверженному мучителю.

– Вы скопировали рисунок текста-заклинания, – продолжал дознание Антон Антонович, – на санскрите, его транскрипцию и перевод на русский. Уверен, оригинал хранился еще со времен вашего деда. Вы пришли с этой бумагой в парк отдыха. Именно с того самого места ваш Рафаэль отправлялся назад в прошлое. Но вы купили место на карусели. Зачем?

– Если не из трона богов, то чем ближе к солнцу, тем лучше. Тем больше вероятности, что тебя услышат. Это я узнал от Рафаэля Асадовича.

– Как же вы осмелились обойти друга своей матери? Вашего деспота? Он же убьет – глазом не моргнет?

– Мама, скажи…

Хозяйка дома вздохнула:

– Когда Рафаэль вернулся в этот раз, он слег с острым приступом панкреатита. Родственников у него не было, и он всегда приходил к нам. Это было мучительно. Вот и в этот раз явился к нам. Еле доковылял. Излишества он любил. Пока лежал в больнице, Тимоша и решился. Прихватил его жреческий наряд – и вперед.

– Все так, Тимофей? – спросил Долгополов.

– Да, – кивнул несчастный сын хозяйки.

– Но уже наверху вам не хватило смелости? – предположил Антон Антонович. – Вдруг не поверят, убьют? Или занесет не туда. Возможно, вы даже прочитали один раз заветную строку.

– Два раза, – пробормотал Тимофей.

– Тем более. Вы свернули бумагу и в панике сунули ее между досками, а потом просто сбежали и забыли про вашу молитву. Молодая пара в тот же день нашла ее и прочитала. И навсегда исковеркала себе жизнь. А вы потом прибежали искать эту бумагу, но тщетно. Я ничего не пропустил?

– Видимо, все так и было, – согласился Тимофей. – Как во сне…

– Нет, кое-что я забыл. Откуда у вас травмы?

– Я упал – зацепился ногой за бордюр и покалечился, когда убегал. Говорю же: все как во сне было.

– Теперь ясно, – пожал плечами Долгополов.

В кармане Крымова зазвонил телефон. Он вытащил трубку, взглянул, усмехнулся и поставил на громкую связь.

– Мы тебя слушаем, Костя.

– Я только что освободился, куда приезжать?

– Адрес ты знаешь. Прихвати бригаду спецов и судмедэксперта.

– Прямо так?

– Именно так, Костя. Тут из ружья палили. И пострадавший есть. Ждем!

Надежда Анатольевна измученно закрыла лицо руками, а когда отняла их, прошептала:

– Спасибо вам, господа, мы с Тимошей уже и не знали, что нам делать. Рафаэль совсем заклевал нас. Он и расправой угрожал, говорил, что лишние свидетели ему не нужны. Но это покушение на убийство ему с рук не сойдет.

Сраженный пепельницей путешественник во времени застонал и заворочался на полу.

– Да-а, вам не позавидуешь, – за спиной хозяйки многозначительно проговорил Антон Антонович. – Еще выкручиваться из межвременной и межпространственной истории. Столько всего наплести придется! Столько лапши повесить на уши в разных инстанциях! Но мы поможем, выручим, мы – добрые. Не так ли, Андрей Петрович?