Kitobni o'qish: «Детектив к Рождеству»

Серия «Великолепные детективные истории. Новое оформление»

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025
Артур Гедеон
Охота на Санта-Клауса
(страшная рождественская сказка)
1
Весь мир знает, что Санта-Клаус живет в Лапландии, в чудесном городке Рованиеми. А если быть еще точнее, то в собственной деревне, что выросла в восьми километрах от этого города. Деревня Йоулупукки оказалась полностью в зоне полярного круга, и по ночам тут можно увидеть на небе фантастические узоры северного сияния. Но самое главное – это знакомство с Сантой. Со всего мира съезжаются туристы посмотреть на бородатого седовласого старика-весельчака в красном тулупе и шапке, с мешком подарков для детишек всех континентов. Санта любит громко и выразительно говорить: «Хо-хо-хо!», водить хороводы и раздавать сласти. И активно советует не уезжать без дорогих сувениров, которые разлетаются из его щедрых рук как горячие пирожки. Тут имеется почтовый офис Санты, куда слетаются письма от детишек всего мира. Сотни тысяч писем в году! У Санты, как правило, детки просят чуда. А еще в деревне Йоулупукки можно прокатиться на оленьей или собачьей упряжке, походить на лыжах, выпить глинтвейна, глядя на устремленные ввысь заснеженные сосны. Помечтать и даже поверить, что сегодня ты был в сказке.
Но когда рабочий день Санты подходит к концу – а это случается под утро, когда подарки розданы, и все рождественские песни спеты, и туристы разъезжаются по отелям Рованиеми, – большой старый весельчак снимает тулуп и бороду, принимая облик обычного человека, как правило уставшего мужчины средних лет, и едет домой отсыпаться. А его бутафорский наряд надевает сменщик, румянит щеки и делает голосовую гимнастику для связок, чтобы уже с утра пораньше встречать новых гостей зычным и радостным: «Хо-хо-хо!»
И таких вот Санта-Клаусов по миру разбросано превеликое множество, от стран холодных до самых жарких, где пальмы растут вместо елок. Даже в Калифорнии у любого магазина в Рождество и Новый год вы сможете увидеть обливающегося потом Санту, который, тайком утираясь синтетической бородой, звенит своим колокольчиком, приглашая зевак на распродажу сезонной одежды.
Никто не знает, где живет настоящий Санта, что он делает, когда и откуда приходит. Просто иногда детишки находят утром под елкой подарки, вот и гадай, кто их туда положил – любящие родители или Санта-Клаус.
Никто не знает, существовало ли хотя бы подобие настоящего Санты, старого волшебника из северной страны Лапландии. И существует ли по сей день? Но человеку вообще мало что дано знать. Он все больше гадает на кофейной гуще и строит гипотезы.
Между тем Санта-Клаус существовал, существует и будет существовать. Если, конечно, не случится чего-нибудь сверхординарного. Если кто-нибудь наберется наглости и коварства подставить ему такую подножку, что он уже никогда не поднимется в полный рост. А то и того хуже – пойдет небесным прахом…
…Мощный румяный старик двухметрового роста в красном кафтане и шапке с белой бородой стоял на пороге ледяного дворца с сотнями башен и башенок и смотрел в звездное небо. Это было не то небо, в которое смотрят тысячи лет ошалелые влюбленные и которое пристально изучают в телескопы астрономы, пытаясь сбежать от земных забот, не то небо, по которому летают самолеты и прочие воздушные суда, включая аэростаты всех модификаций и калибров, и через которое устремляются вверх ракеты, чтобы достичь безвоздушного пространства. Над Сантой открывалось звездное небо Хельрунии, где все было очень похоже на земное и все было не так. И космические ветры дули по-своему, переговариваясь друг с другом, и звезды иначе подмигивали, чересчур хитро и живо, и пролетали на бешеной скорости воздушные трамвайчики, преодолевая просторы вселенной. А еще Санта видел это небо как соты, что открывались ему тысячами направлений, коридоров, небесных порталов, через которые он мог лететь по разным направлениям и адресам, где его ждали. Только он видел эти пути – и никто больше, даже его внучка Снегурочка!
Глядя на ночной небосвод, Санта усмехнулся: на фоне яркой и большой луны, какая светила в ночном небе Хельрунии, пронеслась загадочная гусеница. И теперь она приближалась сюда. О да, это они, видать, нагулялись! По небу в сторону земли летела восьмерка оленей, запряженная в огромные рождественские сани, и рогатые животные, бойко перебирая копытами по воздуху, призывно трубили, увидев издалека своего бородатого хозяина.
А за спиной румяного старика и за открытыми настежь дверями работали производственные цеха: там трудились сейчас тысячи гномов, эльфов и прочих смешных человечков, создавая подарки для детворы всего мира.
Но вот оленья упряжка сделала почетный круг над дворцом, затем пошла на снижение и скоро, бойко звеня колокольцами, приземлилась на заснеженной площадке перед дворцом-фабрикой. На месте возницы сидела очаровательная девушка в синем приталенном кафтанчике, в синей шапочке с золотыми звездами, с выбившейся золотой прядью волос, густо упавшей на лицо.
Она отпустила поводья, сняла варежку, откинула прядь и помахала старику рукой:
– Привет, дедуля!
– Привет, Снегурка, ну как они, не выдохлись?
Внучка бойко выскочила из саней и прошлась вдоль упряжки.
– Брюнгильда, как всегда, на высоте, Союз и Аполлон тоже хороши, – хлопая по шеям оленей, говорила она. – Акрон молодцом, Граф Цеппелин тоже держится, а вот Гинденбург немного обленился: стареет, наверное.
Самый крупный и мохнатый олень недовольно захрипел и устрашающе замотал рогатой головой.
– А ты не хрипи, Гинденбург, не хрипи, – сказала Снегурка, – говорю как есть. Или я деду должна сказать, что ты все тот же крутой бодряк, как и раньше? – Она оставила оленей и направилась к дедушке. – Да ничего, старик, эта упряжка еще нам послужит. Пусть молодые подрастают и учатся. – Внучка понизила тон. – Ты лучше вот что скажи: это правда, что говорят?
– А что говорят, внучка?
– Напели, что кто-то хочет тебе навредить. Это правда?
Возмущенно сдвинулись седые брови Санты к переносице.
– Да кто ж посмеет? Кто решится? Кому ума хватит?
– Не знаю, – пожала она плечами. – А хотелось бы.
Санта-Клаус тяжело вздохнул:
– Твоя правда – ходят такие слухи. Но кишка тонка у кого-то сразиться со мной. Да просто подойти близко. Такого смельчака прихлопнут очень быстро. Он и моргнуть не успеет.
– И все-таки узнать надо, – заметила Снегурка, – времени до Рождества осталось всего ничего – считаные дни. Надо быть во всеоружии, дедушка.
– Надо. Одно скажу: в этот раз ты со мной не полетишь.
– Еще как полечу.
– Даже не думай – не пущу.
– Куда же ты без любимой внучки? А кто улыбкой детские сердца согреет?
– Сам.
– Своим «хо-хо-хо»? От него даже кошки разбегаются. А иные детки – в слезы.
– Не спорь. Останешься дома. Я с собой Лионеля возьму.
Снегурочка погрозила пальцем:
– Это мы еще посмотрим, дорогой дедушка Санта. А Лионеля мы можем и так взять: он веселый, с ним не соскучишься.
2
Лифт полз из недр земли медленно, с толчками и рывками, мучительно подвывая и постанывая. Через решетку можно было хорошо разглядеть каменную лестницу, которая спиралью шла наверх. Перил не было, глаз радовали только возникающие время от времени редкие площадки, островки с нехитрой мебелью.
Несколько раз лифт так сильно и натужно взвывал, что двум пассажирам, которых он вез, явно становилось не по себе.
– Ты уверен, что он доедет? – спросил первый, с кислой физиономией и колючим взглядом. – Не рухнет вниз?
– Посмотрим, – сказал второй пассажир. – Ах, братец, как мы жили! Как короли! Хорошо было управлять целым научным институтом, а не дышать гарью и пеплом в аду да паленой кожей. Мы с тобой – демоны культурные.
– Это да, – мрачно согласился его спутник. – Мы – культура. Оплот цивилизации.
– Интеллектуальная элита, что касается нашего ущемленного небесами сословия! Недаром же в универе на химическом учились?
В лифте ехали близнецы Злыдень и Болтун: бледные, черняво-кучерявые, пучеглазые, с острыми подбородками, на которых словно резцом высекли ямочки. Первый был худ и похож на язвенника, второй, напротив, в меру упитан и даже вальяжен. Одеты они были в обноски.
Болтун ностальгически продолжал:
– Профессорам лапшу вешали, что, мол, ничего не знаем, вчера только из колыбельки. Знали бы они, когда мы из этой колыбельки-то вылезли! Где и при каких обстоятельствах. А как девок опаивали зельями, студенточек наших, а, Злыдень? И зубы им заговаривали? Опоили, заговорили – и в койку. Эх, было время!
Пока они были заняты разговором, скрипя, постанывая и вздыхая, лифт дополз до последней площадки, встал – и двери разъехались в стороны. Близнецы осторожно вышли, осмотрелись. Лампочка в плафоне под потолком потрескивала и светила тускло и неравномерно.
– Добрались? – усмехнулся Злыдень.
На площадке было темно и неприветливо. Диван, обитый кожзаменителем, тумбочка, стул. Гробовидный платяной шкаф. Мутное зеркало на стене. Злыдень полез в карман и вытащил оттуда связку ключей.
– Ну дверь только одна, – кивнул он.
– Переодеться надо, – подхватил Болтун. – Не забыл?
Близнецы распахнули двери шкафа и зарылись в его нехитрое содержимое. Минут через пятнадцать оба приоделись. Болтун стоял в сильно поношенном ретросмокинге, какие носили светские львы или дирижеры, а Злыдень – в хиповской надорванной джинсе. В руках они брезгливо держали по телогрейке.
– Ключей у тебя много, меня это настораживает, – заметил Болтун.
– На нужном должна быть фенечка, – молвил Злыдень. – Вот она. Да тут еще на двух – красная, синяя и желтая… С какого начнем?
– Тебе дали ключи – пробуй, братец.
Злыдень вставил ключ в замочную скважину – чуть выждав, провернул его три раза и потянул дверь на себя. Дикий ор тысяч голосов, как на футбольном поле во время хорошей атаки, волной обрушился на них, а за ним и вой медных труб. Близнецы даже отступили. Перед ними открывались коридор и выход на арену древнего цирка, где сейчас расхаживали львы и несколько гладиаторов стояли тесно спиной друг к другу, ощетинившись короткими копьями и мечами, закрываясь щитами от зверей. Несколько убитых воинов и животных уже лежали в опилках, истекая кровью.
– Ух ты! – воскликнул Болтун. – Посмотрим?
– С ума сошел? – оборвал его Злыдень.
И тут перед ними возник огромный как гора лысый стражник в короткой тунике с мечом в ножнах у пояса. Он уставился на двух чудаков и проревел:
– Кто такие? Бродяги? – Он потянулся огромной клешней к Болтуну. – На арену их, к Спартаку!
Злыдень быстро захлопнул дверь:
– Не вышло.
– Спартак и без нас разберется.
– Не сомневаюсь.
– А ведь этот урод прав: мы бродяги, – печально вздохнул Болтун. – Как можно было не спросить, какого цвета фенечка, а?
– Ладно, Болтун, вторая попытка, – констатировал Злыдень, вставил другой ключ, провернул его и открыл дверь.
Они стояли перед каменным мешком, по которому катился тяжелый низкий рык. Несколько высоких арочных проемов шли по кругу. На стенах горели факелы. До тошноты пахло непреходящей сыростью и гниющей плотью. На каменном полу валялись кости и раздавленные человеческие черепа. А потом оба увидели хозяина этого колодца: к ним из темного проема в стене настороженно выступил монстр.
– Кто заказывал Минотавра? – тихонько спросил Болтун.
– Хочу жрать! – прорычало чудовище с телом человека и тяжелой рогатой головой быка, с налитыми кровью глазами. – Жрать! Жрать! Жрать!
– Нет, тебя нам точно не надо, – пробормотал Злыдень и тотчас вновь захлопнул дверь. – Как-то не выходит.
Болтун уже мелко посмеивался, его плечи тряслись.
– Чего ты ржешь?
– Давай, умелец, дерзай дальше, – покачал головой Болтун. – Ключик с фенечкой!
– Ладно, третий пошел, – зло молвил выходящий из себя Злыдень, управляясь и с этим ключом.
Он распахнул дверь, и тут чудесный освежающий эфир объял их. Ночной, зимний, морозный. И городской пейзаж в снегу был радостным и привычным – площадь с бронзовым истуканом, пятиэтажки, автомобили в снежных шапках на капотах.
– Ну вот и он, ласковый русский Север, – вдохнув полной грудью, пробормотал Болтун. – Выходим. Только бы узнать: тот ли это самый городок?
– Да тот, тот, нам же сказали, будет площадь и памятник. Улица Северная, проще не придумаешь, дом 44, магазин «Охотник-рыболов».
– И ни одного мотора, – заметил Болтун.
– Город покойников. Двинули пешком.
Выходя с площади, они увидели на лавке у стены, под тепловой трубой спящего бомжа в «капустной одежде» – на нем было с десяток свитеров и курток. На трубе спали две кошки. Под лавкой и вокруг нее снег растаял, проступил асфальт. Теплой сыростью и старой одежонкой веяло от этого пятачка.
– Оазис, – кивнул Болтун на сопящего в полусне бездомного. – Где улица Северная, товарищ абориген? – Кошки нехотя приоткрыли глаза, но веки их тотчас начали сонно слипаться. – Вы меня слышите?
– Не ори в ухо, – пробормотал бомж.
– Где ваша улица Северная?
– Тама, – не открывая глаз, отмахнул рукой в мохнатых варежках.
– Тама – это где?
Бомж разлепил глаза и приподнялся на локте. Элегантный вид вальяжного человека в смокинге и телогрейке насторожил его. Бомж снял рукавицы, вытащил из кармана одного из пиджаков плоский пузырек, свинтил крышку, сделал пару глотков и присмотрелся к парочке внимательнее. Хипарь в телогрейке вопросов не вызывал, но тот, второй…
– Вроде не призраки? Васька, Люська, – окликнул он кошек, – артисты, что ли, к нам приехали?
– Тама – это где? – повторил вопрос Болтун.
– Тама – это там, – вновь, но уже куда увереннее и точнее показал бомж. – Так что, артисты?
– Да, оперу будем давать.
– А ночью бухло ищете? Угадал? Артисты – и без бухла? – В его тоне зазвучал убийственный сарказм. – Что же это вы за артисты такие? Или все свое уже в поезде выжрали, угадал? Даже пальтишки прогуляли, в телогрейки оделись. – Он говорил больше не с ними, а по привычке с самим собой. – К нам приличных не занесет. Хрен вам, артисты, а не бухло. После одиннадцати – никак. Но я место знаю. Тут за углом бабка Груня самогоном торгует. Первачком. Показать?
– Не стоит, – ответил Злыдень. – Обойдемся.
И близнецы двинулись в указанном направлении.
– А что ставить-то будете? «Кармен»? – с наглым ударением на мягкую «е» вслед весело крикнул бродяга, оказавшийся достаточно грамотным.
– «Гибель Трои» – ваш городок сжигать будем, – уже уходя, откликнулся Болтун.
– Да и сожгите его на хрен, – махнул рукой бомж и сделал еще глоток, – не жалко. – Он спрятал в своей капустной одежде пузырь и улегся спать дальше.
Через полчаса братья-близнецы, изрядно подмерзнув, были на окраине городка – вот и Северная, 44, вот и вывеска «Охотник-рыболов».
– Я не понял, он что, днюет и ночует на работе? – спросил Болтун. – Сгорает, набивая дробью патроны?
– Это его частный дом и его магазин, – ответил Злыдень. – Вроде так. – Он подошел к темным дверям вплотную и нажал на кнопку звонка.
Он давил на нее и давил, пока за дверями не послышались шаги и грубое ворчание вперемешку с матом. Внутренняя дверь открылась.
– Если это не извещение, что мне досталось наследство, перестреляю всех.
Щелкнул замок на внешних дверях. Им открыл дверь мужичок в обвислой матросской тельняшке, трусах и шлепанцах, жилистый, загорелый, короткостриженный, с выцветшими белыми глазами и желваками, так и гуляющими по лицу.
– Вы еще кто такие? – морщась спросонья и ежась, спросил он. – Что за клоуны? – И вдруг изменился в лице, но очень странно, будто ему опалило кожу. – Е-мое!
Злыдень взглянул на брата.
– Узнал, кажись. Приглашай в дом, Хмырь.
– Заходь, нечистая, – мотнул он головой. Когда те зашли, оглядел ночную улицу, запер за ними дверь и обернулся к гостям. – Стало быть, выбрались? Добрались? Золотой фонд адской земли? Богатыри подземелья? Вот это встреча!..
3
В зимнем саду Антона Антоновича в этот полдень было совсем тихо. А когда нет ветра, то и легкий морозец почти незаметен. Солнышко светило ярко над голыми ветвями уснувших до весны яблонь. Выдаются же такие декабрьские деньки! Поэтому и решили они посидеть, по обыкновению, здесь, за круглым столом, похлебать горячего чайку под наливочку и закуску. Ну а если озябнут, то можно и в дом перебраться.
Долгополов, в своей телогрейке и валенках, в шапке-ушанке, потянулся за абрикосовой наливкой.
– А что вы думаете, Крымов, существует Санта-Клаус? Добрый старик с белой бородой? Щедрый волшебник? Любимец всех детишек?
Андрей пожал плечами.
– Если существуют армия ангелов и легион бесов, – стал рассуждать он, – Небесная канцелярия и адская терра инкогнито, если существует прекрасный Ангел, красавица с разными именами, истребительница нечисти, с которой я познакомился лично, и пожирательница сердец, искусительница и злодейка, ее величество Лилит, которую я тоже знавал, почему бы не существовать и Санта-Клаусу?
Дым от сигареты в его пальцах вился над столом.
– Попали в точку, – разливая наливку, кивнул Долгополов. – В самую точку! Все так и есть!
Крымов сбил пепел в широкую оловянную пепельницу, стоявшую перед ним.
– И кто он по рангу в системе богов? Наш добрый старик с белой бородой? Любимец детишек?
– Что-то вроде полковника, – тоже пожал плечами Антон Антонович. – Выпьем?
– Выпьем, – кивнул детектив.
Они опрокинули граненые стопки и поставили их на стол.
– Так вот, до меня дошли слухи, что за ним, нашим добрым Сантой, решили устроить охоту.
– Кто и каким образом?
– Вы когда-нибудь были на охоте, стреляли по гусям или уткам, например?
– Было дело. По уткам.
– Ну вот, только тут вместо уток по небу летит в своих санях ничего не подозревающий Санта, у него в упряжке восемь оленей, как и положено, и тут с земли начинают палить адским огнем.
– Каким огнем, – поморщился Крымов, – адским?
– Представьте себе. У греков был греческий огонь, которого боялись все вражеские флотилии, потому что сгорали дотла, а у демонов – адский огонь.
– И кто же палит? Кому хватит наглости? Кто охотники?
– Демоны, конечно. Свободные гуляки, выбравшиеся из своих темных щелей и еще не понюхавшие как следует небесного пороха. Или напротив – все понюхавшие, испытавшие на себе гнев Господень, но сумевшие сбежать! Изувеченные, обожженные, в шрамах. Мечтающие отомстить. Таких тоже немало.
– Почему Господь лично не займется этим вопросом?
– В смысле, не пальнет в них молнией? Прицельно?
– Можно сказать и так.
– Опять нелепые вопросы, да? Для этого у Него есть мы, Андрей Петрович. Все битвы идут в сердце человека, – Долгополов хлопнул себя по груди, – которого тысячи лет искушают злые силы, и проходят эти битвы здесь, на земле. Пуховик не забудьте, в Лапландии сейчас холодно.
– А мы едем в Лапландию?
– Мы летим в Финляндию, а потом в Лапландию.
– Но где же там живет Санта?
– Вы же не думаете, Андрей Петрович, что у Санты есть реальный дом на земле? Тогда бы к нему очередь выстроилась в миллиард человек. Или в два. И все бы чего-нибудь да просили. Санта принадлежит миру магии, то есть тому самому, куда нам иногда приходится захаживать. А вот появляется он всегда в самых разных местах: у него много и дверей, и ключей.
– Хорошо, а что мы тогда забыли в Финляндии?
– Нам предстоит побеседовать с одним профессором.
– И кто он?
– О-о! Сами увидите. Когда-то был опасный и чертовски хитрый тип. Позже раскаялся и поклялся вести себя скромно. Ну чтобы не угодить в ад. Ему поверили и дали второй шанс. Его зовут Локи.
Крымов даже поморщился:
– Тот самый Локи?
– Тот самый. Он, как и наша красотка Лилит, живет очень давно, также записан в демоны и время от времени принимает разные обличья. Но пока он никого не трогает, претензии к нему небольшие. А студенты его обожают, кстати.
– Студенты? У Локи есть студенты?
– О да, он же профессор Хельсинкского университета.
– И что преподает Локи?
– А как вы думаете?
– Психологию?
– Как вы угадали? – удивился Долгополов.
– Элементарно, Антон Антонович. Дедукция.
– Впрочем, догадаться нетрудно. Локи – самый великий обманщик Европы, а может быть и мира. Как ему удалось не погибнуть, что нужно было рассказать небесам, чтобы его оставили в покое, понятия не имею. Как я уже сказал: летим завтра. А пока что по рюмочке, Андрей Петрович. За удачу!
В семь утра они были в аэропорту Царева, через час вошли на борт и в десять утра приземлились в аэропорту Хельсинки-Вантаа. По дороге ничего примечательного не случилось – и Антон Антонович, и Андрей Крымов с перерывами спали. Еще успеют наговориться и наспориться, если будет причина.
Финская погода сразу дала о себе знать – холодные ветра дули что есть силы.
– Привет от Ледовитого океана, – поежился Антон Антонович, когда они сошли с трапа. – Чухонцы привычные, тысячами лет ледяной ветер глотали, а вот моему сердцу Италия ближе.
– Потерпим, – щурясь на ветру, откликнулся Крымов. – Может, позавтракаем, да чем-нибудь национальным? Для колорита?
– Давайте. Вижу, вам тоже не хочется зябнуть.
В ресторане аэропорта не спеша ели рагу по-карельски из трех сортов мяса: говядины, свинины и баранины, поглядывая в окно, где забористо вьюжило.
– Это вам не благословенная зима в моем саду, – заметил Долгополов.
– Да уж. Может, по вискарику?
– Идет.
Вискарик оживил двух туристов. Затем прикончили по народному финскому пирожку – калитке с картошкой и сметаной. И только потом выпили кофе. Настроение стало лучше.
В аэропорту сели на маршрутку и покатили в саму столицу – девятнадцать километров по роскошной трассе мимо сосен и берез.
В автобусе Антон Антонович наконец-то заговорил:
– Как вы понимаете, он очень хитер, этот профессор Локи. Правда, зовут его Лари Маркус Асгардсон.
– Сын Асгарда?
– Представьте себе.
– Не чересчур эпатажно?
– Возможно, но обитал он именно там, в Асгарде, так что тут Локи не слукавил.
– Но откуда вам вообще известно, что профессор Лари Маркус Асгардсон – это и есть Локи?
– Опять нервируете меня, Андрей Петрович?
– Просто спрашиваю.
– За такими, как Локи, следят. Да-с. С утра до вечера и с ночи до утра. Например, мне известно, что профессор Асгардсон закрутил роман с молодой студенткой, какой-то там Лоттой-Мимозой Каарханен, которая ему в дочери годится.
– В дочери – вы уверены? – лукаво усмехнулся Крымов.
– Я понял вашу шутку – смешно, – кивнул Долгополов. – Я говорю о внешнем виде. Охмурил и влюбил в себя, хотя обещал не пользоваться своими сверхспособностями. А тут просто взял и поймал в сети. Видел я фотку – милаха. Так что знайте: следим! Но нынешний Локи предельно корректен и осторожен. Не нарывается.
– И все же нам что-то от него надо?
– Да, узнать, не пытался ли кто-нибудь выудить у него информацию о Санта-Клаусе.
– А каким они боком вместе – ну Санта и Локи?
– Видите ли, в христианской традиции, как вы знаете, Санту отождествляют со святым Николаем, так и переводится: Санта-Клаус – святой Николай. Но понятно, что пришел он из времен очень отдаленных, языческих. И если считается, что женушка его – старушка Зима, то сам он бог Мороза, а морозы – давние гости на нашей планете. Одним словом, Локи и Санта знакомы давно и хорошо. Только один приходил к людям с лукавством и обманами, а другой с подарками.
– Антагонисты?
– Именно так.
Они вышли из автобуса в центре Хельсинки на его святая святых – Сенатской площади. И тут изрядно вьюжило, но помпезные здания разбивали ветра. Роскошный собор Святого Николая на возвышении буквально плыл надо всей столицей, а перед ним на постаменте в окружении скульптурной группы смотрел вдаль российский император Александр Второй. Площадь была окружена величественными зданиями, по периметру стояли туристические автобусы, по продуваемому насквозь зимним морским ветром пространству ходили стайками подмерзающие интуристы.
– Были тут? – спросил Долгополов.
– Лет двадцать назад, и все бегом.
– Вон то здание слева и есть универ, где трудится наш клиент, – кивнул Долгополов. – В полдень во время перемены профессор Лари Асгардсон любит прогуляться по площади. Летом он приходит с мороженым, зимой со стаканом горячего кофе. О! А вон и наш клиент, – кивнул Антон Антонович в сторону университета.
– Вон тот пижон в светлом пальто и бежевой шапке-ушанке? В темных очках?
– Он самый. Бьюсь об заклад – он первым подойдет к нам. О, что-то почуял! О! Сморит на нас! Раздумывает. Понимает, что дело серьезное и мы его просто так не отпустим. Идет к нам!
4
Злыдень и Болтун ежились от холода в прихожей и подмерзшими руками расстегивали телогрейки.
– А вам идет, – усмехнулся Хмырь. – Как будто вчера с зоны ноги сделали. Сколько трудодней не доработали, близнецы?
– Шутничок, – обронил Болтун.
– За чаем поговорим, проголодались мы. – Злыдень окинул взглядом захудалого мужичонку. – Хорошо замаскировался под ихнего обывателя, Хмырь.
– Стараюсь. Я же спящий агент. А вы разбудили.
– Дело больно важное, сам знаешь, – напомнил Злыдень. – Что есть в печи – на стол мечи. И выпить тоже не откажемся. Подмерзли, пока шли.
– Ой, не откажемся, Хмырь, – вздохнул Болтун. – Но для начала: где у тебя руки помыть? Ненавижу антисанитарию. А в аду куда ни ступишь – вляпаешься…
Пока два путешественника приводили себя в порядок, хозяин выставил на стол закуску: вареную картошку, селедку с луком, половинку черного хлеба; поставил два пузыря водки, один был уже початый. Нашлись помидоры и огурцы, квашеная капуста.
– Живем, – потер руки Злыдень, глаза которого уже жадно блестели.
Гости сели за стол.
– А ты чего, Болтун, во фрак-то вырядился? – разливая водку по стопарям, спросил хозяин дома.
– Это не фрак, а смокинг.
– Да один хрен.
– Что было в том шкафчике, на последнем этаже, то и надел. Злыдень, вишь, под рок-музыканта косит.
– Да красавцы вы оба, спору нет. Так что, стало быть, одобрили нам приключение?
Болтун неожиданно оптимистично рассмеялся:
– Да! Да, черт побери!
– Круто, братва, теперь загуляем, – кивнул Хмырь. – Ну что, ухнем?
– Ухнем, – мрачно и зло подхватил Злыдень.
– За приключение! – подхватил Болтун.
Они подняли стопари, громко чокнулись и выпили. Гости стали жадно и с аппетитом есть. За первой быстро улетела вторая, третья, пятая…
– Человечки хоть и сволочь порядочная, но, вишь, водяру придумали, – заметил Хмырь. – За что им наше большое мерси.
– Нам сказали, что ты не один будешь, – глядя на хозяина, молвил Злыдень. – Это так? Что, пару нашел?
– Ну раз сказали, стало быть, так. – Он расплылся в улыбке. – Невеста моя будет. Только я ей пока еще об этом не сказал. Сюрприз хочу сделать.
– Невеста? – поморщился Злыдень.
– Ну пассия, скажем так. Сейчас поедим – и позвоню ей. У нее утром пересменка. Она на станции переливания крови работает, лаборанткой, – чавкая капустным соком, объяснил Хмырь.
– Вампиршу себе нашел? – усмехнулся Злыдень.
– Ну не белошвейку же. Ведьмочку. Хорошо устроилась девчура. И бегать за людишками по ночам не надо. Харч всегда рядом – открой холодильник и наслаждайся. Хоть первая группа, а хоть редкая четвертая, резус отрицательный. Это как икра лососевая по ценности, ну буквально. Она вам понравится.
– Кровь или икра лососевая? – спросил Злыдень.
– Анютка моя. Скажу, она и для вас деликатесов прихватит. Давно кровушку человечью не кушали?
Братья-близнецы переглянулись и почти одновременно ответили:
– Давно.
– Тем более – порадуетесь. Сейчас пожрем, выпьем и спать завалимся, а она к девяти подойдет. А в магазине я санитарный день придумаю, так что никто не сунется. Ружьишки с сюрпризом утром покажу.
– Лады, – кивнул Злыдень. – Ну, наливай еще, счастливчик.
После ужина за полночь три демона в человечьих шкурах улеглись спать и заснули все разом, как детки малые, разве что храпели зверски. Особенно хозяин.
Утром проснулись от настойчивого стука в дверь. Звонили и барабанили, как видно, уже давно. Подскочив, Хмырь торопливо пошлепал в резиновых тапках к дверям, приговаривая:
– Это Анютка пришла! Давно, видать, ждет. Сейчас выскажет!
Спавшие в гостиной Злыдень и Болтун зевали и тянулись. Ночью они бросали жребий, кому где спать – Болтуну достался диван, Злыдню матрац на полу.
– Отдохнул? – спросил пухлый Болтун.
– Терпимо, – ответил его худощавый близнец. – В обед в Костомукше должны быть.
– Отсюда пара часов на моторе, я так думаю.
– А в ночь самолет до Рованиеми. Интересно, все документы готовы?
– Вот и поглядим, братец.
В коридоре спорили. Братьям-близнецам было любопытно взглянуть на вампиршу, зазнобу влюбленного Хмыря. Послышались быстрые женские шаги, открылась дверь. На пороге гостиной стояла закутанная в длинное пальтишко и платок скромная на вид девушка в очках.
– Ну вот, я ж тебе сказал, дальняя родня из глубинки, а не какая-нибудь залетная, – через ее плечо бросил подоспевший Хмырь. – Ясно, подруга?
– Теперь ясно. Привет, парнишки.
– Привет, девуля, – поднял руку Болтун и, потягиваясь, сел, а потом сбросил ноги с дивана.
– Кучерявые, – заметила девица. – Из глубинки, говоришь? Что-то на деревню не больно похожи? А смокинг чей?
– Она у тебя сечет тему, – усмехнулся Злыдень.
Хмырь указал на нее всей пятерней:
– Это Анютка, прошу любить и жаловать.
Девица хлопнула его по впалому животу:
– Это для тебя я Анютка, а для твоих гостей Анюта Захаровна. И можно не любить, просто жаловать. Так откуда они, такие красавцы?
– Ты ей и этого не сказал? – садясь на полу, спросил Злыдень. – Любитель сюрпризов.
Анютка взглянула на своего ухажера:
– Чего ты мне не сказал, пупсик? И того и этого?
Болтун рассмеялся:
– Ты скажи ей, пупсик, кто мы такие. И зачем пожаловали. А то конфуз будет.
– Сейчас скажу, пошли. – Хмырь прихватил подругу за локоть и увел из гостиной. – Дай нелюдям переодеться.
Скоро братья-близнецы услышали:
– Ну ни хрена себе?! И ты молчал, козлище?!
Она влетела в гостиную, когда они уже оделись в свои хитрые костюмы.
– Это чо, правда? Вы оттуда? Из матери земли?
– Из альма-матер, – подмигнул ей Злыдень. – Ты вот что, Хмырь, накорми нас и напои, да поторопись, пусть хозяйка поможет. Затем мы в магазин одежды, нам прикид человечий нужен. В прямом и переносном смысле. Вечером на такси в Костомукшу.
– Помню я, – радостно кивнул Хмырь.
Когда братья вышли на кухню, то не узнали гостью. Куда делась девушка в футляре? Спортивная фигуристая Анютка хозяйничала в короткой майке, сверкая крепкими голыми ногами, очков не было, по плечам расплескалась медно-рыжая шевелюра. Линзы тоже исчезли. Изумрудные глаза так и посверкивали, выдавая ее природу. И ровные зубки с чуть выдающимися острыми клычками тоже, когда она улыбалась. Анютка резала хлеб, колбасу и сыр, что прихватила по дороге.
– И откуда ж ты такая взялась, а? – спросил Болтун, поглядывая на ее ладные ноги. – Анюта Захаровна?
– Долгая история, – весело откликнулась та.
– А мы не торопимся, – заметил Злыдень.
– Маманя моя моталась не там и не с теми, было дело, вот и залетела на одно кладбище, на вечеринку. Все ее дружки там и остались. Кто обедом стал, кто ужином. А она выжила. Выбор у нее был: либо теперь она другая, либо тоже покойница. Красива была, вот ее и пожалели. Она выбрала остаться. А потом и меня родила – такой, какая я есть. Ведьмой, до крови охочей.
– А отец, стало быть, Захаром был? – спросил Болтун.
– Отцов много было. Но один, ведьмак, точно был Захаром. Вот я и решила, что Захаровной останусь.
– И где сейчас маманя твоя?
Суровая тень пролетела по лицу юной энергичной вампирши.
– Истребители погубили. Мстить буду, пока жива, а прожить я собираюсь долго, – так же весело и задорно сказала Анютка. – Ясно?
– Предельно, – кивнул Злыдень. – С нашей матушкой точно так же поступили. Так что и мы на них зуб имеем.
– Какой у тебя талант? – спросил Болтун.
– Чего? – не поняла она.
– У любой ведьмы талант должен быть особый – то, что она умеет делать лучше других.
– А, вон ты о чем, – кивнула Анютка и прихватила со стола яблоко. – Видишь?
– Вижу, – кивнул Болтун.
Злыдень тоже уставился на нее. Хмырь посмеивался. Анютка подбросила яблоко, мгновенно в полете, смотря в глаза Болтуну, рассекла фрукт ножом надвое и, тоже не глядя, поймала обе половины. Одну половинку оставила на столе, подбросила вторую – и точно так же ловко, улыбаясь Болтуну, рассекла на две ровные четвертинки и поймала их.
– Шустрая я, – объяснила она. – Будь нож поострее, я бы и на восемь долек яблоко посекла. И на двенадцать смогла бы.
– Хороша моя Анютка? – спросил Хмырь.
– В цирке точно можешь выступать, – кивнул Злыдень. – А стреляешь тоже в десятку?
– Пулю в пулю кладу, – ответила молодая ведьма.
– Значит, пригодишься.
– А кто у нас еще? – очищая вкрутую сваренное яйцо, спросил Болтун. – Нас же будет пятеро?
– Шалопут, – объяснил Хмырь. – Он буквально такой. Должен был отец его с нами двинуть, старый вампир Чалый, но его ревматизм заел. Он только за рулем будет. Но и Шалопут свое дело знает. Это они в Костомукше нас поджидают.
– А кто из них доки для нас готовит?
– Чалый и готовит. Шалопут неусидчив для таких дел. Ему бы пальнуть в кого-нибудь. Перо в бок засадить. Кровушки напиться прямо на месте. Тут он горазд.
– Пять человек – прямо целая армия, – усмехнулся Злыдень. – Впору штурмовать небеса.
– Если надо будет, и небеса пойдем штурмовать, – уверенно и смело подмигнула ему Анютка.
Они славно позавтракали, и Хмырь повел гостей в подвал осмотреть арсенал.
– У меня все по лицензии, не придерешься, – по дороге говорил он. – Главный егерь местного заповедника ремингтон брал. А два дружка его по браунингу. Так что я у администрации на заметке со знаком плюс.
Арсенал был что надо! Кольты, браунинги, бенелли, те же ремингтоны, ижевские «Байкалы». Оружия было много, от него пестрило в глазах.
– Так в чем прикол? – спросил у хозяина дома Злыдень. – Ружья твои – загляденье. Но мы же не на оленя идем. Даже не на медведя. Тут добыча посильнее да покрупнее будет. Почти на мамонта.
Хмырь заговорщицки рассмеялся:
– То-то и оно, что прикол есть. – Он выложил из ящика тумбы две коробки патронов, затем еще две, и еще четыре. – Изюминка! Собственного изготовления. Порох у меня особый. Супер-пупер!
– Это какой же? – спросил Болтун.
– Адский! Из самой главной пороховницы. – Он ткнул пальцем в пол. – Из серы адовой, которую сам Господь и сочинил, когда всех низвергал, вот откуда мой порох, братцы-близнецы.
– Ого. – Болтун взглянул на брата. – Крутяк. Я бы и не догадался.
Злыдень кивнул:
– Видать, хорошо бьет, Хмырь?
– В куски разнесет. Клочки будут искать по закоулочкам.
Анютка прихватила ремингтон, подбросила его, ловко поймала и также четко передернула затвор.
– Ну что, прикончим бородатого старикана? – воодушевленно спросила она, сверкая злыми изумрудными глазами. – Давно руки чесались!
5
Да, их увидели и к ним шли! Одно из самых необычных существ на планете земля!
– Да вы провидец, Антон Антонович, – кривя рот, процедил в сторону Крымов. – Электрошокер не понадобится?
– Увидим. Но злить его все же не стоит. Когда-то силен был, чертяка!
Элегантный мужчина средних лет в светлом кашемировом пальто, шапке-ушанке и затемненных очках остановился в десяти шагах от двух туристов.
– Как я понимаю, вы по мою душу, господа? – спросил он.
– Почему вы так решили? – бойко и с вызовом ответил вопросом на вопрос Долгополов.
– Потому что у вас, мой маленький незнакомец, энергетическое поле размером с эту площадь.
– Да, я такой, – вздохнул Антон Антонович. – Не скроешься. Говорил вам, Андрей Петрович, он меня почует.
– А у меня? – спросил Крымов. – Какое поле?
Профессор призадумался.
– В вас чувствуется иная сила, человеческого порядка, сила и воля рыцаря, который очень давно странствует по временам и всякий раз в новом обличье.
– Тонко подмечено, – перехватив взгляд Крымова, усмехнулся Долгополов. – С вами, профессор, надо держать ухо востро.
– Ну так что, познакомимся? Кто я, вы знаете. Кто же вы?
Долгополов и Крымов представились.
– Может, пройдемся? – предложил профессор.
– С удовольствием, – согласился Антон Антонович.
– Как я понимаю, господин Долгополов, вас зачем-то прислали ко мне? – на ходу отхлебнув кофе, спросил профессор Лари Асгардсон.
– Меня не присылают – я сам прихожу.
– Тем более интересно.
– В каких вы отношениях с Санта-Клаусом?
– В нейтральных. Последнюю тысячу лет.
– До нас дошли слухи, что ему грозит беда.
Асгардсон нарочито изумленно поднял брови:
– В каком смысле?
– Ему хотят причинить зло.
– Кто может покуситься на Санту? Да и зачем?
– Как это – кто? – в свою очередь удивился Антон Антонович. – Все те же, господин Асгардсон, низвергнутые ангелы. Кто же еще вредит миру живых? Вы избежали их участи – устроились на светлой стороне, преуспеваете. Все отлично. У вас же нет причин вредить принявшему вас миру?
– Ни единой.
– И тем не менее вы не застрахованы от того, что кто-нибудь да и окажется рядом с вами из их легиона.
– Это вряд ли, – усмехнулся профессор. – Представьте хорошо дрессированного охотничьего пса, прошедшего сотни охот, да еще голодного, и вот ему подносят два мешка – в одном кролик, а в другом ну, скажем, тыквенный пирог. На выбор. Понимаете, к чему я веду?
Крымов охотно кивнул:
– Ясно, мимо кролика пес не пройдет.
– Именно так. Невозможно, чтобы я обманулся. Ко мне не может незаметно подкрасться сильный враг. Он может приблизиться, но я буду знать, кто встал на моем пути, и встречу его во всеоружии.
– Логично, – согласился Антон Антонович. – А слабый? Слабый враг сможет подкрасться к вам?
– Что может сделать мне слабый враг?
– Втереться в доверие и узнать ваши тайны. А вы их наверняка знаете очень много.
– Никто не совершенен, тем более на земле. Боги, которых бросают на земную поверхность в человеческом обличье, увы, теряют много своих прежних сил. Вот вы, господин Долгополов, много потеряли, став человеком?
– О чем вы? – грозно поморщился Антон Антонович и непроизвольно покосился на Крымова. – Не понимаю.
– Да все о том же, – многозначительно усмехнулся Асгардсон. – И все вы понимаете.
Крымов уставился на старшего товарища:
– Я чего-то не знаю, Антон Антонович? Что-то упустил из вашей биографии?
– Оставьте, Андрей Петрович, – отмахнулся Долгополов. – Зачем вы его слушаете? Он же хитрец Локи – обманет и не поморщится.
– Да, правды от вас обоих не добиться.
Крымов понимал, что эти двое все равно обведут его вокруг пальца, и решил вернуться к делу:
– Господин Асгардсон, ответьте нам на главный вопрос: вы знаете маршрут Санты? Из каких врат он вылетает на своей восьмерке каждый год?
Порыв метели ударил вслед за его вопросом.
– Вы это серьезно? – морщась от колючего снега, почти возмутился нелепому вопросу Лари Асгардсон. – Этих врат тысячи! Может быть, миллионы! Не исключаю, что их просто бессчетное количество. Санта живет в своем роскошном дворце между небом и землей, в мире магии, волен вылетать на санях когда и где ему вздумается. Но он же не полетит по обычному зимнему небу. – Профессор кивнул вверх, в молочно-серые небеса над Сенатской площадью Хельсинки, иссеченные метелью. – Его быстренько собьют как неопознанный летающий объект ВВС Финляндии, Швеции или какой другой страны, куда он сунется. Он вылетает из своего дворца и движется по ночному небу, но иному, в мире Хельрунии, а потом оказывается ровно там, где ему надо.
– В печной трубе того или иного дома? – поинтересовался Крымов.
– Именно так.
– И пока все спят, укладывает у елки подарки?
– Что-то вроде того.
– А мир Хельрунии – это что такое?
Долгополов опередил профессора с ответом:
– На древнегерманском буквально «мир магии». Вы там были – катались на космических трамвайчиках.
– Значит, его никто не может ожидать на вылете из врат этой самой Хельрунии? – спросил Крымов у нового знакомого. – Когда Санта попадает в реальный мир?
– Это исключено, – покачал головой профессор Асгардсон.
– Значит, те, кто решится устроить охоту на Санту, могут поджидать его только в мире магии?
– Если такое вообще возможно, – ответил профессор. – Я о самой охоте. Кто решится? Дело в том, что Санта не такой уже и безобидный, если говорить честно. Только на первый взгляд веселый добряк с бородой. Но до того как им стать, он был куда более грозным богом.
– Серьезно – Санта был богом?
– А вы как думали?
– И кем же он был?
– Спросите у вашего шефа.
Крымов вопросительно взглянул на Долгополова.
– Антон Антонович?
– Не ваш уровень доступа, – строго ответил куратор.
– Ну вот опять, – развел руками Андрей Крымов. – Как до главного, так «не ваш уровень доступа».
Профессор Асгардсон наконец допил свой кофе.
– Ну что, господа, мне пора на лекцию. А вы куда направите свои стопы?
– В Лапландию, – ответил Антон Антонович.
– Мы летим в Лапландию? – удивился Крымов.
– Вы хоть что-то говорите вашему напарнику? – усмехнулся Лари Асгардсон. – Или всякий раз ставите его перед фактом?
– Когда как, – с вызовом ответил духовный наставник Крымова.
– Ясно. Там, в Лапландии, похолоднее будет, господин Долгополов. Советую приодеться. По свитерку лишнему прикупите.
– Вы обещаете выйти на меня, если почувствуете что-то неладное? – уточнил у профессора психологии Антон Антонович.
– Непременно. Зачем мне вам лгать и тем более ставить палки в колеса?
– Тоже верно. Ну так что, день знакомства будем считать закрытым? – спросил Антон Антонович. – Пожмем друг другу руки?
– Лет через двадцать-тридцать придется менять дислокацию, – печально улыбнулся Лари Асгардсон. – На этот раз подамся в Аргентину.
– Участь бессмертных не сидеть на месте, – с пониманием кивнул Антон Антонович. – Вечные странники.
На том они расстались. Глядя, как профессор шагает в сторону университета, Крымов спросил:
– Объяснитесь, Антон Антонович, что за секреты? Этого мне знать нельзя, того нельзя. Летим сейчас туда-то без объяснений, и баста. Что это такое?
– Вы забыли последнее. Вас ждет приключение. Мое энергетическое поле меня выдает. Когда через два часа у господина Асгардсона закончатся уроки и он поедет в свой загородный дом, преследовать его будете вы.
– Я?
– Именно так. Он вас не чувствует. – Оба сыщика, стар и млад, топали по Сенатской площади в неизвестном направлении. Просто нервно говорили и шли. – Все сделаете незаметно. У него сегодня очередное свидание с этой Лоттой-Мимозой Каарханен.
– Которая ему в дочери годится?
– С ней самой. Думаю, она поедет к нему после занятий. Спальня на втором этаже. Мне нужно, чтобы вы узнали как можно больше о том, что увидите и услышите. Если что, залезьте на дерево. Или проникните в дом и подслушайте под дверями. Я не знаю – придумайте что-нибудь!
– А о прослушке вы не подумали?
– Подумали. Что-то глушит ее. Как вы хотите, Локи – хитрец!
– А что, если у него здоровенный пес?
– Нет у него никакого пса. Животные боятся его. Интуитивно. Даже хомячки сдохли с перепугу. И рыбки всплыли кверху брюхом.
– Ясно. – Крымов покачал головой. – Предлагаете мне зимой лезть на дерево? Как макаке?
– Я бы сам полез! – взорвался Долгополов. – Говорю же: он меня чувствует!
– Представляю, как вы ползете по дереву, будто старый паук.
– Ха-ха-ха! – скривился Долгополов. – От макаки слышу. Так полезете или нет?
– Полезу, старый садист.
– Отлично, тогда вперед! Я тут для вас одну липучку приготовил.
– Какую еще липучку?
– Новые технологии. Плюете в окно, на стекло, она прилипает, а в ней сенсоры.
– А если недоплюну?
– Это фигурально. Из пистолета. И вы слышите на расстоянии тридцати метров, о чем говорят в комнате. Так что далеко в сад не забирайтесь. Будьте поближе к окошку, Андрей Петрович. И еще, если будет возможность, снимите любовную сцену. Камеру на лоб прикрепите, ремешок застегнете на затылке. Вот здесь вся аппаратура. – Он вытащил из сумки небольшую коробку и показал ее Крымову. – Компактный набор разведчика.
По площади изрядно мел снег.
– Вы из меня маньяка делаете?
– Не маньяка, а бескомпромиссного спецагента.
– А если меня финская полиция за мою бескомпромиссность за задницу схватит? Или подстрелит прямо на дереве?
– А вы ловчите, ловчите. На рожон не лезьте. Потихонечку, незаметно. В Праге по черепичным крышам за Големом и от Голема о-е-ей как бегали! С ветерком! Только пятки сверкали. И потом, финская полиция медлительная, избалованная слабо развитой преступностью, изнеженная порядочностью своих культурных сограждан. Пока она хватится, вы уже в аэропорту будете, где я, кстати, и стану вас ожидать.
– Нет уж! Поедете со мной, остановитесь на расстоянии и будете заговаривать зубы водителю. Вы же финский знаете? А еще лучше – возьмем машину напрокат. Да, именно так. А иначе я не согласен лазать по деревьям и подглядывать за любовниками. Как хотите, господин Долгополов! Кстати, где он живет?
– В пригородной Лохье. Полчаса от Хельсинки. Как пишут в справочниках: «Именно Лохья своей красотой вдохновила безымянных певцов на создание народного финского эпоса “Калевала”».
– Да чхать я хотел! Термос мне нужен с горячим кофе, и чтоб с коньяком, да побольше! Берем напрокат машину и едем в вашу Лохью.
– Вдохновитесь заодно, сидя на дереве, местными красотами, – как бы между прочим обронил Долгополов. – Как составитель «Калевалы» лингвист и фольклорист Элиас Леннрот.
– Вот не могли этого не сказать, да, Антон Антонович? Так и подмывало? Язва старая!
Уже было темным-темно, когда продрогший Крымов возвращался на трассу, где его поджидал в автомобиле разомлевший от безделья Антон Антонович Долгополов, то и дело уходивший в дрему.
– Ну что? – оживился бодрый старичок, когда компаньон открыл дверцу. – Ноги затекли, – пожаловался он. – Раз пять выходил размяться.
– А у меня заиндевели от холода, – прервал его нытье Крымов. – И ноги, и руки. Горячий кофе с коньяком только и спас.
– Ну так что, что? Андрей Петрович, не мучьте пожилого человека.
– Съемка есть, а прослушки нет. Слетела ваша хрень со стекла, эта сенсорная жвачка. Не доработали умники из Небесной канцелярии – не взяли в расчет финскую зиму.
– Ну жвачку-то вы подняли, конечно? Она дорогая.
– Да, конечно, бегал – искал ее в снегу в темноте!
– Жаль, придется писать объяснительную.
– Издеваетесь?
Бодрый старик разочарованно вздохнул:
– Но любовников-то вы засняли?
– О да! Теперь смело могу вписывать в свое резюме: «порнограф-любитель».
– Они говорили?
– Несомненно.
– Что ж, будем читать по губам. – Антон Антонович провернул ключ в замке зажигания, втопил педаль и крутанул баранку. – А сейчас нам надо в аэропорт – вылет через два часа. Займусь расшифровкой во время полета.
– Вы умеете читать по губам, серьезно?
– Представьте себе.
Они выехали на трассу. Крымов усмехнулся.
– Что? – спросил Долгополов.
– Для финки девица чересчур бойкая. Да и всем своим видом она куда больше на южанку похожа, эта Лотта-Мимоза Каарханен. Или я ничего не понимаю в финских дамах.
6
– Привет, Шалопут! – радостно вскрикнула Анютка.
Старенькая белая «Нива» только что въехала в ворота частного дома на окраине Костомукши. Пожилой хозяин в тулупе старательно закрыл ворота на гигантский засов и оглянулся. Из избы вышел его сын – разбитного вида рыжий крепыш в расстегнутом полушубке, шапке-ушанке набекрень, с хитрыми злыми глазами, с издевкой на пухлых губах. К нему с воплем прыгнула в объятия молодая и тоже рыжая девица в короткой дубленке.
– Здравствуй, голуба, здравствуй! – Он стал с усердием мять ее в руках. – Какая же ты сочная, как отбивная с кровью, так бы и съел!
– Ты не больно ее наминай, а то забеременеет, – пошутил Хмырь. – Здорова, Шалопут.
– Здорова, Хмырь.
Откинув переднее сиденье, с заднего выбрались и двое близнецов. Они уже успели поменять имидж: Злыдень переоделся в черное драповое пальто и шапку, Баламут в синий пуховик и вязаную шапочку с помпоном. Первый выбрал классический вид, второй – спортивный.
– Ты о них говорил? – кивнув на близнецов, прищурил один глаз Шалопут.
– Ага. Заслуженные демоняры, – отрекомендовал спутников Хмырь. – Ордена некуда вешать.
– А на вид – одуванчики, – нагло усмехнулся Шалопут. – Дунешь – и слетит головка.
– А ты дунь, – кивнул Злыдень.
– В натуре?
Злыдень и Болтун переглянулись. Они словно спрашивали: ты или я? Болтун подмигнул брату и перевел внимание на молодца.
– Чего зыришь? – весело спросил Шалопут.
Баламут дунул в его сторону, и с головы Шалопута, словно сбитая пулей, слетела шапка. Все уставились на аттракцион.
Анютка весело захлопала в ладоши:
– Класс! Браво!
– Да ты чо? – набычился Шалопут.
Но тут дунул Злыдень – и бойкого молодца как подкосило, он будто на голый лед наступил, срезало подчистую.
– Ну ни хрена себе? – поднимаясь и сбивая с колен снег, прорычал Шалопут. – Да вы, суки, меня в моем же доме…
Анютка залилась смехом еще сильнее:
– Аттракцион! Можем выступать в цирке вместе!
Старый вампир Чалый, проходя мимо сына, двинул его ладонью по затылку:
– Тупица! С человечком, что ли, игру затеял?
Шалопут даже присел от шлепка.
– Чего, папаня?
– Того. Долбачина, на кого лезешь? Понимаешь, кто это? Опять позоришь меня. Чаю предложи гостям, идиот.
– Он нам точно нужен? – кивнув на задиристого молодца, спросил Злыдень.
– В полымя полезет, если надо, – кивнул Хмырь и хитро подмигнул: – Пехота. – Он говорил нарочито тихо: – И потом, нас не так ведь много. Сколько уже полегло?
– Ладно, пусть будет так, – согласился Злыдень. – Но терпеть его выходки я не намерен.
– Присоединяюсь, – кивнул Болтун.
– Милости просим в хату, – сказал отец Шалопута. – Чайку с баранками, да катить надо. Я вас на своем уазике, «батоне», повезу. Оружие уложу на второе дно: я там и гранатомет провозил.
Пока гости пили чай с баранками, а Шалопут мрачно поглядывал на обидчиков, его отец надежно спрятал оружие в своем охотничьем вездеходе.
Потом появился на пороге и сказал:
– Ну все, нам пора. Волноваться не о чем. Мы – туристы, едем посмотреть на Санту. Сынок, оденься поприличнее, так, как я тебе сказал, без ухарства. В военный бушлат. Он уважение вызывает. Да все пуговички застегни. И надень темные очки, чтобы твои глазенки цапучие не попали в камеры. Все понял? Сейчас выедем – через шесть часов будем в Рованиеми. Толпа зевак и туристов нам в помощь.
7
Именно в тот час, когда вездеход старого вампира Чалого с охотниками выезжал из Костомукши, авиалайнер поднял с аэродрома Хельсинки-Вантаа двух сыщиков – Андрея Крымова и Антона Антоновича Долгополова. Последний с большим интересом рассматривал нескромные сцены, записанные сидящим на дереве Крымовым.
– Да-с, – проговорил Долгополов, – соблазнительная штучка.
– На что смотрите, Антон Антонович? Вы должны по губам читать.
– Язык тела мне тоже интересен, кстати. Особенно такой вертихвостки, как эта Лотта-Мимоза Каарханен. Я, вообще, завидую вам: сидели на дереве, попивали кофей с коньяком, жевали чипсы и смотрели очень занятный спектакль…
– По губам, Антон Антонович, по губам читайте, – перебил его Крымов. – А не по другим частям тела. Я для чего на этом дереве мерз, а? И на чипсы у меня рук не хватило, кстати.
– Да читаю я, читаю. Какой вы, однако, нетерпеливый. Вот, вижу, она говорит ему: «Какой же ты тигр, мой милый Лари, как будто знаешь женщин наизусть…» А ведь права Лотта-Мимоза: столько жить и стольких соблазнить, да еще пользоваться привилегиями бога, о-о!
– Не отвлекайтесь, Антон Антонович. Что она еще говорит ему, а он ей?
– Вот он говорит ей: «Ты – моя богиня, милая Лотта, я уже тысячу лет не испытывал ни к кому такой любви!» Интересно, «тысяча лет» – это фигурально или так и есть?
– Там есть фрагмент, когда он как будто засыпает и отвечает ей во сне, а она прилегла к нему, слушает и тоже что-то нашептывает. Найдите этот кусок.
– Ищу, ищу… Так, так… Вот он опять ее лобызает и щупает во всех местах…
– Да нет же! Он должен как бы отключиться.
– Нашел. Прилегла, слушает, что-то шепчет, он говорит как во сне.
– Читайте.
– Читаю, – отматывая назад, следил за движениями губ обоих любовников Долгополов. – Она спрашивает: «Скажи, милый, по какому маршруту полетит наш дедушка Санта?» Что, правда? – всполошился он. – Я это сказал?
– Это сказала девушка – вы только повторили. Она что, опоила его? Самого Локи, бога обмана?
Они перешли на энергичный шепот, чтобы не привлекать к себе внимания. Но и на этот шепот сидевшие рядом пассажиры оглядывались, тем более что характер записи с охами и вздохами говорил сам за себя.
– Он уже давно не тот бог, Андрей Петрович, каким был когда-то! – огненно прошипел Долгополов. – Большую часть способностей у него забрали, поскольку он решил остаться среди людей. Понимаете? Так что этого Локи опоить можно. Но простая женщина вряд ли это сделает! Для этого нужна особая хватка…
– Что говорит он, Антон Антонович? – перебил старика Крымов.
– Асгардсон отвечает: «Этих маршрутов миллион. Никто этого не знает». «Кто-то знает, – говорит она. – Точно знает. И этот кто-то – ты, Лари». – «Почему ты так решила, милая?» – «Ты знаешь почему. Духовная связь. Ты ведь можешь читать мысли Санты». Да что это за нелепица? – возмутился Антон Антонович, пока Лотта-Мимоза поглаживала спящего любовника по лицу и шептала одну и ту же фразу: «Можешь ведь, можешь…» – «Номер тысяча первый, он всегда начинает с него». – «Почему так?» – «Он любит сказки “Тысяча и одной ночи”, этот старый дуралей», – блаженно улыбнулся во сне Асгардсон. – «Вот видишь, я же сказала, что можешь. А как же это случится? Как вообще Санта выбирает свой маршрут?» – «Он видит то, чего не видят другие, – пробормотал во сне профессор Хельсинского университета, выдавая секреты пылкой возлюбленной. – Он смотрит на небо и видит тысячи коридоров, через которые направляет своих оленей…» – «А дальше, Лари?» – «А дальше, Лотта, он пронесется через этот коридор и, подобно ракете, вылетит в земное пространство». – «Значит, если бы злодеи решили накрыть Санту, им нужно было бы оказаться в конце этого коридора?» – «Именно так, Лотта, именно так…» – «А куда ведет тоннель 1001?» – «Конечно, в Галери Лафайет, где самая красивая рождественская елка в мире… Ах, как я люблю Париж, милая Лотта! Я свожу тебя туда, обязательно свожу…» – «Спи, милый, спи». – Антон Антонович и Крымов внимательно наблюдали, как она погладила его по щеке, нежно поцеловала. – «Ты сказал все, что мне нужно было услышать…» – закончил трансляцию Долгополов. – А что дальше? Они так и будут лежать бок о бок?
– Ну да, – сказал Крымов. – Тут я понял, что замерзаю. Сделал последний глоток кофе с коньяком и полез вниз окостеневшей макакой. Чуть не свалился. А потом к вам, в машину. Это все, Антон Антонович, кино окончено.
– Черт! – вдруг прошипел старик. – Это же любовь!
– О чем вы? – не понял Крымов.
– Все о том же. Когда влюбляется демон или ангел, а любовь – качество человеческое, он теряет почти всю свою силу. Превращается – сами можете догадаться во что.
– В слабака?
– Именно!
– Значит, эта Лотта-Мимоза нашла свой подход к нашему Локи?
– Забавно, да? Какая глупость, какая нелепость…
– Любви не прикажешь.
– Ну да, рассказывайте. Если вы дурак, то, конечно, не прикажешь. О-е-ей…
Глядя в иллюминатор самолета, на грустные зимние облака, Долгополов почесал подбородок:
– Итак, двуличная Лотта-Мимоза выведала у хитреца-простака Локи, где окажется Санта в это Рождество. Как видно, там его и будут поджидать проклятые демонюги. А именно в Галери Лафайет. Это во‑первых, и это мне понятно. А во‑вторых, что мне совершенно не ясно: почему Локи все знает про Санту? Что их может сближать? Откуда у них эта духовная, я бы сказал, связь? Вот это для меня загадка.
– Ну раз это для вас загадка, с вашим-то уровнем доступа и вседозволенностью в мире магии, то для скромного агента и подавно, – съязвил Крымов. – Меня только по деревьям и можно гонять.
Долгополов презрительно поморщился его шутке, но тут бодрому старику пришло сообщение.
– Что тут у нас? – спросил он. – О! Мои агенты не дремлют. Активизировался некий карельский вампир Миикул Пекка по кличке Чалый. Он давно ушел от слежки. Его засекла дорожная камера у заправки близ границы с Финляндией. С ним четверо – одна из них молодая дама. Только ее мордашку и видно – смотрит на вывеску. Кто они: жертвы, подельники?
– Стоп-стоп-стоп, Антон Антонович, а вам эта девица никого не напоминает? – потянулся к экрану детектив. – Как вы изволили выразиться – своей мордашкой?
– Кого именно?
– А вы подумайте хорошенько, любитель постельных сцен.
– Черт возьми, Андрей Петрович! – живо пробормотал Долгополов. – Еще как напоминает! – Он вернулся к сюжету в доме профессора Асгардсона, приблизил фото его подруги Лотты-Мимозы. – Курносый нос, задорные глаза, веселый хищный взгляд. Одно лицо, Андрей Петрович!
– И не только лицо – такая же ладная фигурка, рост метр шестьдесят пять, – заметил Крымов. – У меня глаз-алмаз на такие дела. Следак я или нет? Одно лицо, одна фигура, один рост. Да они – копия друг друга.
– Или один и тот же человек? – предположил Антон Антонович.
– Быть такого не может – по времени не совпадает.
Долгополов оживленно кивал:
– Тоже верно. Но теперь я не сомневаюсь, что эта пятерка едет именно туда, куда летим мы. В Рованиеми, в деревню Санта-Клауса. А потом еще дальше, в его загородную избушку, которая когда-то пользовалась большой популярностью у чудаков-уфологов.
– Почему?
– То северное сияние одним щупальцем едва не залезет в эту самую избушку, а с какой, спрашивается, стати? Чего ему там понадобилось, этому сиянию? То звери ее обступят непонятно почему, а потом разбегутся и года три близко не подходят. А то в летние ночи ротозеи видят хоровод обнаженных молодых женщин с венками на головах, которые пляшут вокруг костра. И притягательно, и страшно. Кто не читал о ведьмах? А правит ими рогатый леший.
По громкой связи сообщили, что пора пристегнуться.
– А что на самом деле не так с этой избушкой? – выполняя наказ, спросил Крымов. – Пристегнитесь, Антон Антонович.
– Да что со мной случится? – Тем не менее бодрый старик выполнил просьбу компаньона. – Эта изба – сильнейший портал, вот что с ней не так? Из нее можно прыгнуть куда угодно. А что самое интересное – судя по всему, в мире магии именно на этом месте и стоит дворец Санта-Клауса, с тысячами его мастерских, где денно и нощно вкалывают эльфы и гномы на благо детишек всех стран и народов.
Внизу заблестел огнями большой город, и самолет пошел на снижение. Это призывно сверкал рождественскими огнями Рованиеми.
– Так мы направляемся именно туда?
Долгополов задумчиво молчал.
Или опять не мой уровень доступа?
– Да хватит уже цепляться за слова! – взорвался старик. – Да, именно туда. И пятерка нас опережает. Из этой избушки легко перескочить куда угодно. В том числе и в Галери Лафайет, на самую большую и элегантную елку мира, которая никогда не касается земли, а парит в воздухе. – Говоря это, Антон Антонович нажимал на кнопки телефона. – Вот она, елка этого года. Восьмое чудо света.
Крымов не раз бывал в Галери Лафайет, но только не в Рождество. Всегда хотелось увидеть легендарную елку, над которой работали десятки лучших дизайнеров Франции. Гигантская елка размером с трехэтажный дом, установленная на сверкающей площадке, и впрямь парила между куполом и полом самой роскошной и претенциозной галереи мира; сверкая, висела так, чтобы ее можно было разглядеть со всех ярусов, со всех балконов. Она переливалась сияющими игрушкам и огнями, была окружена кукольной армией эльфов, гномов, а также лошадками, оленями, менестрелями, зайцами и лисами, медведями. Тут же стоял дворец Санта-Клауса, только почему-то не было его самого.
– Почему нет Санты? – спросил Крымов. – Не успели завезти?
– А теперь вы догадайтесь, умник, – съязвил его старый компаньон.
– Его ждут?
– Ага.
– То есть волшебный Санта появится в мире людей и никто не поймет, кто он в действительности?
– Все просто решат, что это еще один роскошный аттракцион. Включая самих устроителей. Умно, не так ли?
– Более чем, – согласился Крымов. – Фантастика…
– Эти бандиты опережают нас на пару часов, – сказал Антон Антонович. – Поторопимся!
Скоро они спустились по трапу, сели в автобус и с сотнями других туристов рванули в деревню Санта-Клауса, где сейчас разворачивались представления и аттракционы, где всех встречал большой ряженый Санта зычным и радостным: «Хо-хо-хо!» Там двое сыщиков взяли снегоход. За руль сел Крымов, руководитель вцепился в него сзади, и они понеслись по проторенной дорожке к загородному лесному дому Санты.
На полдороге Долгополов крикнул Крымову:
– Остановитесь за поворотом – там нас ждут!
– Кто? – через плечо спросил детектив.
– Узнаете!
За поворотом стоял джип с темными стеклами. Кряхтя, Антон Антонович сполз с сиденья и заковылял к нему. Постучал по стеклу. Дверца открылась, вышел мужчина в полушубке. Взглянул издалека на Крымова. Кивнул. Андрей ответил незнакомцу кивком. Фокусы его куратора! Агенты, незнакомцы. Конспирация. Тайны следствия! Из багажника мужчина достал большую спортивную сумку, что-то минуты две объяснял Долгополову, затем передал ему груз. Антон Антонович потащил сумку к снегоходу.
– Что это? – спросил Крымов.
– Бомба, – ответил бодрый старик.
– Что?!
– Шучу я! Но только частично. Это наше с вами оружие.
– Ну я так и подумал.
– Подумал он! – Антон Антонович повесил сумку через плечо сидевшего за рулем Крымова и сказал: – Дробовики, «Магнум», УЗИ. Едем!
Большая лесная изба Санты издалека показалась огромным сараем. Но это была именно изба с красным крыльцом и пристроями. Темная, безлюдная, холодной зимней ночью даже пугающая, словно в этой избе совершались темные страшные дела. Впрочем, так оно и было.
Крымов кивнул в сторону:
– Вон там стоит еще один броневик. Не ваши знакомые?
– Да нет, – пожал плечами Долгополов. – Но проверять нет времени.
Взобравшись на крыльцо, Антон Антонович вытащил из походной сумки огромный амбарный ключ и вонзил его в дверной замок. И только потом, обернувшись к детективу, сказал:
– Сейчас будет чудо.
– Да ладно? – делано удивился Крымов. – Еще одно?
– Представьте себе. – Тот потянул дверь на себя.
Они вошли в просторную залу, которая наверняка превосходила в масштабах саму избу раз этак в десять. По стенам были разбросаны тысячи ячеек. Там значилось: «США», «Россия», «Франция», «Великобритания», «Австралия»…
– И так далее, – сказал Долгополов. – У каждой страны несколько реле, видите?
– Вижу.
Он подошел к ячейке «Франция».
– Набираете город, вот он, «Париж», на втором реле – самые главные достопримечательности по алфавиту. Ага, «Лувр», «Версаль», «Елисейские Поля», а вот и «Галери Лафайет»! Вуаля! Я ставлю на галерею, нажимаю на кнопку, будет щелчок, а потом… тсс!
Оба сыщика замерли. Совсем рядом послышался еще один щелчок.
– Это открылась дверь, Крымов. По-моему, вторая или третья от нас. – Старик кивнул в сторону. – Идите и найдите ее.
Крымов двинулся вдоль стены с ячейками, осторожно разглядывая редкие двери.
– Открылась третья.
– Отлично. – Долгополов живо заковылял к нему. – Ну, чего ждем? Входим!
И они вошли в темную комнатку с горящими в арочных нишах-простенках светильниками. Антон Антонович лично закрыл дверь и еще подергал за ручку:
– Дверь ни в коем случае не должна быть открыта! А то унесет не туда, куда нам надо.
– А куда нам надо, кстати?
– Вы и сами знаете. И еще, таких вот чудо-домов в мире всего семь. В самых энергетических местах планеты. Так, на всякий случай объясняю. И пользоваться ими можно только в крайних случаях, когда положение безвыходное. Ясно, Андрей Петрович?
– Ясно, Антон Антонович. Я без вас в такую избушку и не сунулся бы.
– И правильно, – кивнул бодрый старик. – А теперь еще один ключик и еще одна дверь. Готовы?
– Да готов я, готов, старый вы чудодей.
– Орудие к бою, Крымов! Там нас могут ждать!
О да! Можно сказать, что их ждали. Они вышли на небольшую светящуюся под ногами площадку из рельефного стекла и сразу попали в новый удивительный мир! В яркий поток огней с музыкальным сопровождением, в гул тысяч голосов! Они стояли на площадке милого бутафорского ледяного дворца, слепленного из легких материалов, буквально перед обрывом, потому что под ними раскинулась торговая зала и там ходили сотни людей. По кругу шли ярко освещенные ярусы-балконы с сотнями магазинов, а над их головами поднималась гигантская елка и устремленный ввысь знакомый стеклянный потолок, сверкающий сотнями цветов.
– Мы в Галерее Лафайет?! – зачарованно спросил Крымов. – В Париже?
– Разумеется, – мрачно ответил Антон Антонович. – Где же нам быть еще? Но где же эти твари? Вокруг только людишки – и нас уже заметили, кстати…
Оба держали в руках оружие. Крымов – помповое ружье, способное серебряными пулями разнести целый отряд вампиров, а Долгополов – автомат УЗИ. Но вот какое дело – врагов не было. Зато посетители друг за другом стали обращать внимание на двух неизвестно откуда появившихся вооруженных людей. В них тыкали пальцами, призывая новых и новых свидетелей.
– Мне это не нравится, – заметил Антон Антонович. – Я, видите ли, интроверт и не люблю привлекать к своей персоне столько внимания.
– Если полиция решит, что мы террористы, – предположил Крымов, – то будут стрелять на поражение. Теперь правила такие.
– Правила не в нашу пользу, Андрей Петрович.
– Тогда уходим?
– Но вначале откланяемся, и с улыбками! Пусть решат, что мы – артисты. Этакий летучий отряд ковбоев. И не пальните в воздух случайно.
– Не учите ученого, Антон Антонович. Уж если кто может пальнуть…
Долгополов и Крымов стали с поклонами пятиться, пока под жидкие аплодисменты не скрылись в дверях. Они закрыли их и вновь оказались в пространстве без времени, в зале с призрачно горящими в арочных нишах-простенках светильниками.
– Что дальше? – спросил Крымов.
– Понятия не имею.
– А что, если нас надули?
– Каким образом, господин умник?
– Мы ждем их в одном месте, а они в другом? Меня беспокоит тот нестандартный внедорожник, что стоял за домом. Я сейчас подумал: а не его ли мы увидели там, через камеру слежения, на заправке? Там, где был этот ваш Чалый и девочка-припевочка, так похожая на студентку Асгардсона?
– И вы только сейчас об этом подумали?! Крымов?! Возвращаемся!
Из комнаты со светильниками они тотчас попали в залу с ячейками и, пробежав ее, выскочили на заснеженное красное крыльцо большой избы на отшибе.
Со ступеней на них смотрел огромный мрачный мужичина в дубленке, держа в руках облегченный «калаш» с полым прикладом.
– Чалый? – успел пробормотать Антон Антонович.
Тот поначалу принял их за других, поэтому притормозил, и только это дало им фору нанести удар первыми.
Его как током прошибло.
– Сука, – пробормотал вооруженный мужичина в дубленке. – Ты кто такой?
Крымов стремительно направил ствол помпового ружья и нажал на спуск. Грохот оружейного выстрела оглушил и его самого, и Долгополова, а их врага с огромной дырой в груди отбросило метров на десять в снег как раз на собственный кровавый след. Автомат улетел в сторону. Крымов передернул затвор, они спустились по ступенькам и осторожно подошли к монстру. Тот оказался «убит» только на первый взгляд и умирать не собирался. Дышать ему было нечем, от легких ничего не осталось, там уже не было и сердца, одни ошметки от органов, но он чудесным образом оставался жив. Широко и неловко разбросав руки, смотрел на них и улыбался, а черная густая кровь так и текла струями из его рта.
– Вампиры просто так не сдаются, да? – спросил Долгополов.
– Где твои подельники, Чалый? – спросил Крымов.
Улыбка монстра стала еще шире. Он прохрипел:
– Там, где вы и не можете себе представить, людишки…
Андрей направил ствол на его голову, грохнул выстрел, и от нее осталась только кровавая жижа в снежной яме.
– Хорошо бьет серебряная дробь, – бросил Крымов.
– А то, – подхватил Долгополов.
Недолго они постояли в полном молчании.
– Идеи есть? – спросил бодрый старик.
– Кажется, да, – ответил Андрей.
И тут Антон Антонович просто взорвался:
– Значит, кажется?! Что вы меня все время мучите, Крымов, этими недомолвками?! Куда нам идти, детектив?
8
За несколько часов до этого в салоне уазика, который пересек русско-финскую границу и теперь быстро несся в сторону Рованиеми, шустрая Анютка вдруг пробормотала:
– Ой, злодеи мои дорогие, мне плохо, сейчас начнется…
– Ложись на меня, – сказал Хмырь и уложил ее голову себе на колени.
Она постанывала, как стонут люди во сне, в приближении кошмара. Глазные яблоки так и ходили под ее веками.
Наконец она заговорила на два голоса:
– «А куда ведет тоннель 1001?» – «Конечно, в Галери Лафайет, где самая красивая рождественская елка в мире…»
Сказав это, она затихла. Прошло еще минут пять, но Анютка молчала, только постанывала; сидевший в третьем ряду напротив брата Злыдень потянулся к Хмырю и его полюбовнице.
– Ну, что она?
– Сейчас, сейчас… Еще не все… Еще будет. Ждем!
– Ну Анютка, ну дает! – с переднего сиденья, сидя рядом с водителем, нарочито весело усмехнулся Шалопут. – Прямо гадалка в трансе!
– Цыц, – накручивая баранку и глянув на сына, бросил Чалый.
– Ждем, ждем, – гладя по лицу свою Анютку, сказал Хмырь. – Ждем тебя, милая…
Она заговорила вновь вкрадчивым женским голоском:
– «Я слышала, милый, к Санте можно попасть из нашего мира, оттуда, из Рованиеми, это так?»
Ответа не было – и долго. Охотники вновь жадно и с нетерпением ждали.
– Ну же, ну? – нежно и требовательно вопросил Хмырь. – Анютка?
И вот уже голосом не своей копии, а мужским молодая вампирша сказала:
«Лотта, Лотта, кто ты? Тянешь из меня сердце…» – «Тяну, конечно, потому что люблю тебя. Ты говори, говори…» – «Хорошо, милая. За деревней Йоулупукки, в избе Санты, за печью, есть тайник, только поискать его хорошенько надо…» – «А точнее, милый?» – «Лотта, Лотта… За песнопевцем он… Только не попадешь ты туда…» – «Почему?» – «Ключ нужен…»
Анютка наконец открыла глаза – ее лицо было измученным.
– Мамка наша не одну девочку родила, а двух, – сказала она с улыбкой. – Алинкой ее зовут, близняшку мою. Мы на любом расстоянии говорим друг с другом. Понял, Хмырь? И все я знала про вашу затею. Мне богиня Лилит подсказала…
– Загадочная ты моя, – вздохнул тот и поцеловал подругу в бледные губы. – Скоро мы им устроим райскую жизнь. А себе пир!
Через пару часов старый вампир Чалый высадил летучий отряд у той самой избы. Открыл в вездеходе тайник, раздал оружие. Злыдень уже сжимал в кулаке ключ. Отряд взбежал по ступеням на крыльцо, и Злыдень вставил ключ в замок, в ту дверь, что вела в иную вселенную…
Они закрыли дверь за собой – теперь все пятеро убийц стояли перед залом с ячейками. Освещение здесь было аварийным, лампы напряженно потрескивали.
– Да тут, елы-палы, как в камере хранения, – весело пробормотал Хмырь. – Анютка, как там сестренка твоя сказала?
– За печью, – сжимая дробовик, ответила молодая вампирша.
– И где эта сучья печь? – возопил Шалопут. – Пора мочить деда и его присных! Руки чешутся!
– Вон она, – сказал Злыдень и двинулся в глубь залы. – Спряталась!
Близнецы первыми оказались у финской печки с изразцовыми плитками. Болтун приложил к ней руку:
– Ледяная как покойница.
За печью висел портрет старика в тулупе.
– Кто это?
– Видать, их песнопевец. – Злыдень сорвал портрет и отбросил его. – А вот и ячейка. Ну что, все готовы попасть туда, откуда, может быть, нам и не вернуться?
– Жми! – почти закричал Шалопут. – Терять уже нечего! – Он облизнулся со страстью. – Жажда меня мучает. Кровянки хочу!
– Терять всегда есть что, – заметил Болтун. – Жми, братец!
Дивно освещенный дворец Санта-Клауса был окружен густыми лесами. Из открытых настежь ворот выливались потоки света и доносился веселый шум. Сани были завалены мешками с подарками. Могучий Санта осмотрел восьмерку бывалых оленей, одних заботливо похлопал по шее, погрозил пальцем мохнатому Гинденбургу и, крякнув, забрался на скамью возничего. Обложенный шубами диван сзади не ждал его спутников: он тоже был завален подарками.
Рядом уже стояли Снегурочка и эльф Лионель в красной шапке.
– Если не возьмешь, – сказала внучка, – улечу в Калифорнию и буду участвовать в конкурсе красоты: меня приглашали, кстати. В прошлом году. Стану обычным человеком. Стоит только захотеть. Я же супер. И Лионеля с собой заберу – выбирай, дед.
– А ты что? – Санта посмотрел на эльфа, но тот лишь опустил глаза. – Тоже готов меня бросить?
Эльф в зеленом кафтане и красной шапке ковырял остроносым сапожком снег.
– Если Снегурка попросит, как я ее оставлю? Ей защита нужна.
– И как ты ее защитишь?
– А найду как. Собой прикрою.
– Ладно, забирайтесь. Вернемся – будем говорить.
Переглянувшись, Снегурка и Лионель быстро забрались в сани, буквально зарылись в подарки. Санта замахнулся длинной плеткой и легонько ударил по оленьим спинам.
– Вперед, залетные! Реактивные мои! – крикнул Санта. – Хо-хо-хо! Порадуем детишек!
Только после этого задорного и грозного «хо-хо-хо» олени оживились, стали перебирать копытами, весело разбежались, тягая за собой перегруженную повозку, и поднялись над заснеженной землей. А как сиял дворец внизу! Как жемчужно сверкал белый снег от этого волшебного света! Олени уже делали круг над крышами дворца Санта-Клауса, когда из ближайшего леса выкатились пять человечков и торопливо побежали вперед.
Лионель как раз смотрел вниз.
– А это кто? – спросил он.
Вниз глянула и Снегурка.
– Деда, кто это? Там чужаки…
– Где? – вопросил Санта.
И тут ночное небо потрясли выстрелы. Кажется, земля внизу вздрогнула от грома. То, что увидела Снегурка, заставило ее немедленно подтянуть ноги, Лионеля тоже.
– Мамочки! – только и произнесла внучка Санты.
Дно саней было пробито – огромная дыра зияла между скамьей ее деда и диваном, обложенным подушками, позади. И в эту дыру сыпалось то, что еще недавно было подарками. Но что оказалось еще страшнее, один из оленей лишь автоматически перебирал копытами: он лишился головы – а потом просто упал и повис, перетягивая на себя упряжку.
– Аполлон! – в ужасе прошептала Снегурка.
– Держитесь, детки! – зычно закричал Санта, управляя искалеченной повозкой. – Черти нас подстрелили!
Да где тут держаться! От второго залпа еще одного оленя разнесло на куски, это был Союз, а дно саней превратилось в одну большую дыру – и туда сейчас улетало все содержимое. Сани трагично затрещали – вот-вот и развалятся на куски.
– Падаем! – крикнул Санта.
Из дворца высыпали эльфы и гномы, только это и спасло сани от третьего залпа. Бандиты переключились на несчастных помощников Санта-Клауса. С десяток из них полегло тут же на сияющем снегу. Пробитые сани с искалеченной упряжкой неровными кругами ухнули вниз. Еще один залп ушел мимо: трудно было прицелиться к такой дерганой мишени. Только сшибли одному из оленей рога. И тут Санта вырвал из кармана нечто ему не подходящее. Пару гранат! Сорвал с каждой чеку и швырнул их вниз, в нападавших.
– Чтоб вас разорвало, гады!
За первыми двумя вырвал из кармана еще две – и бросил следом. И еще две отправил туда же. Внизу прокатились взрывы. Сопротивление оказалось действенным. Одного из нападавших разорвало на куски, двое других ошалело ползали по снегу. Тут оленья упряжка врезалась в заснеженную площадку перед дворцом, уже изрядно политую кровью. Самого Санту тряхнуло так, что он вылетел и кубарем откатился в сторону.
И тут же у саней появился наглый и мерзкий рыжий паренек в бушлате и зеленой шапке набекрень. Глаз его сверкнул, он зубасто осклабился:
– Ну что, красотка, готова сдохнуть?
Снегурка только что вылезла из под кучи оставшихся подарков и подушек. Она отрицательно замотала головой:
– Нет.
– А придется, – сказал рыжий и наставил на нее ствол.
Тут перед Снегуркой поднялся Лионель. Прогремел выстрел – и его разнесло на куски. Как и не было эльфа.
– Во дает! – усмехнулся рыжий бандит и передернул затвор, страшно глядя внучке Санты в глаза. – А теперь ты.
В этот самый момент двое похожих друг на друга бандитов приближались к Санте, который медленно вставал и ошарашенно покачивался после падения. Ухмыляясь, они наставили на него стволы своих ружей, но не успели заметить, как к ним сзади несется огромный мощный олень. Он ударил рогами вначале одного, в красном пуховике, а затем второго, тощего, в черном пальто, и нападавшие полетели в разные стороны.
– Молодец, Гинденбург! – азартно выкрикнул Санта.
Их взгляды встретились, и на глаза старого оленя навернулись слезы. Он спас хозяина! Но выстрел разнес Гинденбургу голову, и он грохнулся в снег. Над его тушей стояла и улыбалась Санта-Клаусу рыжеволосая девица в короткой дубленке и лисьей шапке.
– Привет, Санта! – Она громко передернула затвор. – Ни одного подарка от тебя за всю мою жизнь! Старый ты бородатый хрен. Да еще любовничка моего пришил. Пора платить!
Но вампир предполагает одно, а судьба распоряжается иначе. В это мгновение прогремели сразу два выстрела, которых не ждал никто. Снегурка успела закрыть лицо ладошками в варежках. Санта же перед смертельной угрозой стал просто страшен – ничего не осталось от добряка-старика. Он словно превращался в кого-то иного, кем был когда-то, обращался в грозу и молнию.
Первый выстрел снес голову рыжему парню в полушубке, и его обезглавленное тело повалилось, затем подскочило и побежало что есть силы в направлении открытых дверей дворца. А второй выстрел проделал огромную дыру в груди бойкой девицы с дробовиком – ее так и отбросило назад.
С другой стороны к саням подходили двое вооруженных людей – крепыш и маленький бодрый старик. Первый держал в руках помповое ружье, выстрел из него и снес голову Шалопуту, который вбежал во дворец Санты, вызвав там дикие крики. А второй сжимал в руке свой излюбленный «Магнум», который уложил Анютку. Из ствола грозно вытекал дым.
Оба стрелка поклонились Санта-Клаусу, и он ответил им низким поклоном.
– Немного не успели, Санта, – сказал Антон Антонович Долгополов. – Простите нас.
– Век этого не забуду, – молвил Санта-Клаус, возвращая прежний облик. – Потом опомнился и заковылял к саням:
– Жива, внучка?!
– Дедушка, – заливалась слезами Снегурка, – они Лионеля убили!
Но Крымов и Долгополов сейчас смотрели в сторону леса: туда по снегу криво убегали двое – пухляк и тощий. Раненые, подбитые, но живые. Их было уже не догнать.
– Лионель – эльф, – прижимая к себе внучку, сказал Санта, – если хоть частичка его осталась, мы его вырастим в цветочном горшке. На следующий год будет как новенький. И других эльфов тоже.
– А помнить он все будет? – спросила Снегурка.
– Все. Хотя такое помнить – хуже некуда.
– Но меня-то он не забудет?
– Кто тебя может забыть? Главное, чтобы оленья ДНК в него не попала. А то с рогами вырастет твой Лионель. Но ведь какой герой, а? – покачал головой Санта. – Как и мой Гинденбург – его мы тоже заново вырастим. В сказке мы живем или нет? – Он взглянул на двух незнакомцев: – Ну что, охотники, мне сейчас новые сани собирать, новую упряжку из молодых оленей – и снова в путь. Ждут меня. Вы сами-то куда?
Бодрый старик в пуховике пожал плечами:
– Домой, Дедушка Мороз, домой! На зимние квартиры!
– Может, подбросить?
– Не откажемся, – сказал Крымов.
– А ваше лицо мне знакомо, – кивнул Санта бодрому коротышке-старичку.
– Может быть, может быть, – загадочно усмехнулся Антон Антонович. – Ну что, Андрей Петрович, поможем Санте наполнить новые сани?
9
– Его звали Перттунен Архип Иванович, он был великим фольклористом своего времени и вообще финского народа, ведь это он часами напевал под гусли древние руны, – сидя в широком плетеном кресле и кутаясь в телогрейку, рассуждал Антон Антонович.
Они сидели в его саду и под горячий чай с крендельками потягивали настойку из малины.
– А Элиас Леннрот только записывал его песни и позже составил из них книгу «Калевала». Перттунен был Гомером финского народа! Думаю, именно поэтому его портрет и висел в той комнате с тысячами ячеек, закрывая коридор в мир Санта-Клауса, тоже уроженца Финляндии. А почему нет?
– Полностью с вами согласен. – Крымов, в теплом полушубке и шапке, закурил свое неизменное «Мальборо». – Но мне интересно другое, Антон Антонович. Я видел, как Санта-Клаус будто бы стал перерождаться в кого-то другого. И если говорить честно, в нечто очень опасное и даже страшное…
Слушая его, Долгополов посмеивался.
– Смеетесь? Опять у меня допуска нет?
– А вдруг так и есть, Андрей Петрович? И некоторые вещи вам знать не положено? Пока что?
– Говорите уже, старый вы мучитель.
Антон Антонович разлил по рюмкам настойку. Когда они опрокинули свои рюмки, хозяин дома продолжал:
– Видите ли, Андрей Петрович. Некоторые великие боги получили новую жизнь и новые профессии и специализации. В этом вы могли убедиться, пообщавшись с господином Асгардсоном. Еще раньше судьба нас столкнула со Снежной королевой, которая так и осталась без пристанища. О, а если бы вы знали, куда подевалась великая Афродита, богиня любви!..
– И куда же?
– Возможно, об этом я однажды вам расскажу. У нее все хорошо. Может быть, однажды мы даже пересечемся с ней, кто знает? О богине Лилит, которая, я уверен, инициировала нападение вампиров на Санту, и говорить не стоит. Вот с кем нос к носу нас то и дело сталкивала судьба! А теперь о вашем вопросе. Был один великий языческий бог, который куда-то пропал. – Антон Антонович недоуменно развел руками. – Как сквозь землю провалился!
– И кто же это?
– Его звали Один.
– Верховный скандинавский бог?
– Он самый. В упряжке Санты – восемь оленей, у Одина был восьминогий конь Слейпнир. Один тоже носился по небу, а еще превращался в милого старичка и проникал в дома людей, чтобы послушать, о чем они говорят, зло готовят или добро. От этого зависело, получат они подарки или фигу. Много и других совпадений.
– Например?
– Как сказала подлая Лотта-Мимоза спящему Асгардсону: «Это духовная связь. Ты ведь можешь читать мысли Санты». Один и Локи – названые братья, и не было в мире более близкой духовной связи. А потом Один просто исчез, но куда могла деться такая великая сила? Это как спрятать сотни тысяч молний в кармане. Как вы думаете, Андрей Петрович?
– Думаю, что не получится. – Крымов сбил пепел в старую жестяную пепельницу, стоявшую на заснеженном столе. – И все же очень трудно поверить, что наш Санта… Антон Антонович, вы это серьезно?
Бодрый старик хитро прищурил глаза:
– Очень возможно, однажды великому Одину сделали предложение, от которого он не смог отказаться. Либо быть низвергнутым, как многие языческие боги, либо стать самым добрым стариком на свете, которого будут любить все. И в первую очередь – малые детки. Наливайте, Андрей Петрович, – улыбнулся Антон Антонович. – Хлопнем еще по рюмашке – такое ведь дело провернули!
Bepul matn qismi tugad.