Kitobni o'qish: «Дыхание Будущего (космический десант) - Сборник фантастических рассказов»

Восьмая казнь

1

Пилотируемая капсула медленно приближалась к станции. Тунг Аармас рассматривал её величественный, не поддающийся описанию, безупречный облик, сотканный из каборнийского металла и титанового стекла. Станция « Вега» должна стать для него ещё одним этапом жизни в бесконечной череде планет, астероидов, друзей, женщин разных рас. Тунг расстегнул рюкзак. Мирно спящий Ваззи, потянулся и зевнул во всю зубастую пасть. Аармас подключился к рации, связывающей его со станцией, и отправил запрос на стыковку. После проверки аккаунта, ему пришло предписание пристыковываться к модулю G18. Задав программу в автопилоте, Тунг потрепал по рыжей шерсти кота-бегемота и застегнул молнию рюкзака. Ваззи недовольно проворчал что-то невнятное и ненадолго умолк.

Иссини чёрные просторы космоса, с мириадами звёзд наблюдали, выжидая и готовясь к принятию новых капсул из гиперпространства. Тунг увидел несколько вспышек, означавших прибытие новых пассажиров, и почувствовал лёгкий толчок, свидетельствовавший об окончании присоединения к модулю станции.

Вдох. Воздух здесь казался немного другим, пропитанным чем-то сладким. Выдох. Тунг принюхался, анализируя состав воздуха, ничего не находя враждебного. Он заметно нервничал и, смахнув пот со лба, откинул назад длинные каштановые волосы, заплетённые в косички.

– Мне тесно тут. – Донёсся голос Ваззи из рюкзка, когда Тунг взвалил его себе на плечи.

– Осталось недолго, – успокоил товарища Аармас, он вышёл в стыковочный шлюз и быстрыми шагами направился в сторону модуля G18.

2

Эра Хор внимательно наблюдала за вращающимися кольцами, похожими на гигантские щупальца осьминога. Они обволакивали станцию и казались, на первый взгляд, невидимыми. Как специалист по гравитационной инженерии, она помнила, что именно этому устройству станция обязана искусственно созданному притяжению. Гравитация делала жизнь приближенной к планетарному существованию.

Громкое оповещение в динамиках заставил Эру вздрогнуть. Она узнала голос Янзолл, своей наставницы, с которой давно не виделась. Именно по её просьбе марсианка и прилетела на Станцию «Вега». Предвкушение встречи вызвало сладкое чувство полёта бабочек в животе, в памяти пронеслись дни минувшего прошлого.

– Модуль для стыковки М36, капитан Лиренс.

Она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

Воспоминания.

Янзолл всегда оставалась в них красивой и сильной, многому научившей ещё в те времена, когда Эра была маленькой девочкой. Сейчас она прилетела работать на «Вегу» по приглашению оринянки, после неожиданного отъезда инженера по коммуникациям. Лёгкий толчок. Эра открыла глаза, услышав, как пассажиры «Звезды» идут к выходу. Без затруднений подхватив серебристый чемоданчик, марсианка направилась к выходу, ловя на себе восхищенные взгляды мужской половины «Звезды». Эре около пятидесяти лет, а по земным меркам – двадцать пять. Её бирюзовая кожа гармонировала с белоснежным комбинезоном и тёмно-синими волосами. Большие голубые глаза, подкрашенные синим карандашом, делали девушку похожей на фею из волшебных сказок. Стройная подтянутая фигура завершала образ марсианки.

В Эре Хор есть всё, о чём мечтали женщины земной группы рас, а мужчины…с ними как-то не сложилось. Сначала она думала, что не встретила свою любовь, потом чаще чувствовала, как мужчины смотрят на неё, словно она объект для удовольствия. В свои достаточно молодые годы, Эра поняла, что за всё в этой жизни приходится платить. Она не хотела быть зависимой, потому что не признавала суровый патриархат марсианского менталитета. Десять лет назад она убралась с красной планеты и занялась исследованиями в области гравитационной инженерии.

Медленно пробираясь к выходу, Эра вдруг почувствовала, как утомил её полет. Взглянув на часы, вдруг поняла, что время здесь текло иначе. Она знала, что приехала раньше на целые сутки, вмещавшие в себя сорок земных часов. Всё надеялась поскорее увидеть Янзолл, обнять её и расспросить, как та жила столько лет в дальнем космосе.

Наваец, Ингар Буль, медленно потягивал «космическую Маргариту». Взглядом цеплялся за красивую марсианку, а желание пообщаться с новенькой стало неимоверным. Навайцы хорошие инженера и пилоты, но большинство особей мужского пола развязанные и похотливые мужланы. Женщины этой расы не допускались к полетам и имели право ступить на борт корабля только в присутствии старшего представителя клана.

Он раздевал Эру глазами, и, допив «Маргариту», улыбнулся, обращаясь к ней.

– Как тебя зовут, красота? – одноглазый наваец, вплотную приблизился к ней.

– Обычно, я не разговариваю с незнакомцами….

– Обычно?! – лиловые волосы навайца, похожие на червей зашевелились, меняя свой цвет на красный, – тебе не говорили, что ты классная, детка!

– Говорили. И много раз, – бросила Эра, пытаясь пробиться через поток, образовавший «пробку» у входа в шлюз модуля М36.

– Тебе не нужно меня бояться. – Он примирительно подмигнул ей единственным глазом, прикладывая шестипалую руку к груди: – Я Ингар Буль, тебе Янзолл ничего не говорила обо мне?

– Янзолл?!

– Наверное, она не представила нового руководителя модуля энергообеспечения.

– Это ясно. Но причём эти подкаты? – подёрнула плечом Эра, – меня не интересуют мужчины.

– Тебя интересуют женщины?! – Ингар поцокал языком.

– Не твоё дело.

Эра поняла, что скоро её терпение лопнет, и она станет синей от негодования. «Почему этот наваец, причём ещё и одноглазый, прицепился ко мне»? Щёки девушки залились чернильными пятнами. Волосы Ингара снова стали лиловыми, а от улыбки не осталось ни следа. «Ещё одна подружка Янзолл? Хм, опять увела эта оринянка из-под носа очередную красотку».

Марсианка шагнула в открывающуюся дверь. Вздох облегчения показался слишком громким окружающим пассажирам. Она посмотрела на прозрачные панели, через которые видно межзвёздный простор, и постаралась выбросить из головы навязчивого незнакомца. На место недавнего раздражения пришло желание прикоснуться к новому, неизведанному, ощутить, что раньше казалось недосягаемым и далёким. Она подошла к двери шлюза и, открыв её, шагнула в свой новый дом – Станцию «Вега».

3

Борг Лиренс, усталый и не выспавшийся, оказался в стыковочном шлюзе последним. Он задал для «Звезды» команду обратного отсчёта, направляя корабль в грузовой модуль для стоянки. У него всего десять дней, чтобы немного отдохнуть, а потом снова отправиться в рейс в созвездие Гончих псов.

Двойная звезда – Сердце Карла поражала своей необычностью и красотой, Борг часто возил туда туристов, любивших подобные пейзажи. Рядом с Сердцем Карла, на маленьком астероиде, работала его жена, с которой они не виделись около года. Он всё время надеялся, что супруга бросит работу, и они вместе вернутся на Землю.

На Землю. Борг грустно глянул на часы, сейчас Земля принадлежала тем, у кого есть деньги. Маленький рай для избранных. Он зарабатывал на лицензию для грузовых перевозок, а жена давно забыла, что такое дом. Она отдавала своим исследованиям, в области создания Лабораторий Жизни, всё свободное время и силы.

– Борг Лиренс, – приятный голос робота с искусственным интеллектом Рокси вернул Борга в реальность.

– Да, я снова у вас. – Он протянул руку для рукопожатия.

У робота Рокси умное лицо, единственная часть тела напоминающая человека. Электронный мозг искусственного интеллекта, мерцал под прозрачной титано-пластиковой оболочкой, несколько пар рук могли делать любую работу. Длинные ноги трансформировались в гусеницы или в пружинистые лапы, как у кенгуру.

– Что у тебя за ящик?

– А это? – усмехнулся Борг, – так, немного вещей.

– Увидимся на совете!

– Увидимся, – Лиренс хлопнул по пластиковому плечу Рокси и направился в жилой отсек для пилотов.

4

– Ты видела этот странный корабль, появившийся из гиперпространства? – Янзолл включила сканирование неизвестного объекта.

– Да, наставница. – Лукрими испуганно кивнула, глядя на монитор. – Он как живой…

– Он и есть живой, я уже сталкивалась с технологией биологического соединения с кибернетическими механизмами. В этом преуспели каборнийцы. Но этот больше похоже на гигантскую рыбу, чем на корабль.

– Ни одно живое существо не выживет в космосе. – Лукрими смотрела на увеличенное изображение незнакомого корабля.

– Они просят открыть модуль T98!

– Не нравится мне это, включаю защитное поле.

Станцию немного тряхнуло, Янзолл, покачиваясь, поднялась вверх, отрываясь от пола. Гравитация вскоре пришла в норму, а чужой корабль растворился, словно его и не было на подлёте к «Веге». Лукрими включила локационный поиск, но ничего не смогла обнаружить.

– Ничего не понимаю. – Наставница потёрла усталые глаза. – Думаю вызвать Ингара Буля. Моя смена подходит к концу, но я хотела бы поговорить с ним.

– Хорошо, я отправлю ему сообщение.

Янзолл закрыла глаза, откинувшись назад в мягком кресле пилота. Попросив Рокси включить музыку, которая помогала ей расслабиться, и закрыла глаза. Она вспомнила, что ещё не виделась с Эрой, о прилёте которой уже доложил несносный наваец Ингар. Они не виделись долго. Какой она стала, подумала Янзолл, взрослая женщина или всё та же мечтательница. Она улыбнулась. Воспоминания. Они такие яркие и тёплые. Первое прикосновение, поцелуй и неловкость. Как сейчас, Янзолл видит отца Эры непонимающе смотревшего на неё. Марс – территория консервативных взглядов. Больше Эра не приезжала, и Янзолл радовалась встрече, возможности вспомнить, что они утратили, что было между ними… Или нет? Она открыла глаза, чувствуя на себе пристальный взгляд Ингара.

– Привет, Буль. – Воспоминания спрятались в глубоких складках памяти, словно испугавшись ненужных свидетелей.

– Я видел запись.

– Что думаешь?

– На каборнийцев не похоже, это, судя по всему, цивилизация не знакомая нам, не состоящая в Галактическом Содружестве. Обычно на кораблях ГС имеются отличительные знаки.

– Он прибыл из гиперпространства! Думаешь – это случайность?

– Не знаю, – покачал головой Ингар, – иди, отдыхай, если что я разбужу тебя.

– Ага, – отмахнулась Янзолл, – разбудишь, как же!

– Приду-приду, моя маленькая проказница, – улыбнулся одноглазый наваец. – Может, устроим романтический вечерок как-нибудь? А, Янзолл?

Лукрими повернулась к двери, услышав весёлую трепотни главного бабника станции и своей наставницы. Сердце сжалось. Он поджала губы, ощущая, как пересохло во рту. Чувствуя себя лишней, девушка нажала на кнопку выхода. Янзолл смотрела на неё, улыбаясь уголками губ. Казалось, ей нравилось чувствовать превосходство и власть над людьми. Она давно метила на место командира Станции Райва Скича, и отправила отчёт о его работе в комиссию по делам станционных нарушений. Как только Лукрими скрылась за дверью, строго глянула на Ингара, оборвав его душевные порывы, и приказала соблюдать субординацию.

– Наша дружба не даёт тебе скидку на подобную болтовню.

Ингар не обиделся. Вернулся к пульту управления, зная, что командир модуля энергообеспечения та ещё штучка. У него даже зачесались ладони – то, что под запретом, всегда манит сильнее. Чужой пирог вкуснее, потому что он не твой.

Янзолл спустилась с капитанского мостика, вышла в коридор, столкнувшись с подопечной. Лукрими, верная Лукрими, молча, последовала за ней. Янзолл не оборачиваясь, пожелала ей спокойной ночи, девушка остановилась за спиной наставницы и ждала, когда та откроет дверь в свою каюту.

– Янзолл, я могла бы…

– Если ты хочешь знать моё мнение. – Она мягко прервала её, обернулась, нежно взяв за руку Лукрими. – Мне никогда не нравился этот наваец.

– Ты знаешь, я всегда рядом. – Губы подопечной растянулись в улыбке.

– Забудь, – ласково ответила Янзолл, читая надежду в глазах Лукрими. – Они, навайцы, все такие. Дикари, что взять с них. – Прикоснувшись к щеке землянки пальцами, оринянка тепло поцеловала её в губы. – Отдыхай, моя дорогая, я устала сегодня. Скоро увидимся.

Лукрими, прижав руку к груди, поклонилась наставнице и направилась к себе. Сердечко снова заколотилось в груди. Над верхней губой выступили капельки пота. «Только не думай о ней, – твердил себе землянка, – иначе снова не заснуть. Как же я ревную, как же мне не хватает тебя».

Свет моргнул и погас, заставив, девушку прижаться к стене. Яркая вспышка больно ударила по глазам. Лукрими не успела ничего понять, как в сознание ворвались стрекочущие звуки. Голоса. Странный язык, звук, похожий на треск крыльев саранчи, пронёсся между стен. Девушка сделала шаг назад, прижала ладони к щекам и почувствовала, как что-то ползает по коже. Твари словно возникли из пустоты, облепляя Лукрими. Она не могла стряхнуть с себя существ. Отвращение и ужас подобрались к горлу. Испуганная девушка не узнала своего голоса. Крик застрял в горле. Белый свет не скрыл выход и спасительную дверь каюты. По губам ползли насекомые, царапая жёсткими лапками кожу.

«Как спастись? Что это такое»?!

Твари полезли в нос, и чтобы не задохнуться, Лукрими открыла рот. Сделала вдох. Раня жёсткими крыльями, твари пробирались внутрь. Заполнили горло. Обжигающая боль заставила скорчиться пополам. Землянка не могла вытащить насекомых изо рта. Они прокладывали себе путь внутрь её пищевода и лёгких. Она задыхалась. Боль сменилась отчаянием, а потом ужас уступил место безумию.

Голод. Он сводил с ума. Лукрими ничего не видела перед собой. Она рвала на себе одежду, пытаясь добраться до кожи, которая желанно пахла. Она вдруг подумала о Янзолл. Её запах. Почему она сейчас пахнет так же притягательно. Жажда. Голоса в голове просочились в вены. Понеслись, словно звёздные поезда по своим орбитам, уничтожая кусок за куском по сантиметру, всё ещё живую плоть. Тело кричало от боли. Сладкий ужас, как проклятье. Последнее, что увидела Лукрими, испуганные глаза незнакомой девушки с бирюзовой кожей. Это же Эра, та самая девушка, которую ждала Янзолл столько лет. Соперница. Губы Лукрими искривились в гримасе. Мыль пронзила сознание: «Это ни с чем несравнимое счастье съесть себя без остатка», стрёкот крыльев и чувство свободы заполнили чрево жертвы. Ощущая себя маленьким, и в тоже время большим, непостижимым чудом, она рассыпалась на тысячи, на миллионы и миллиарды Лукрими, поглощая себя снова и снова. Поиск. Охота. Запахи. Бесконечность глаз и тел.

5

– Помогите!!! – душераздирающий крик разрезал тишину бокса коммуникаций. Эра сразу проснулась и, подскочив на кровати, больно ударилась головой о тумбочку. Крики о помощи снова взорвали слух. Она набрала номер Янзолл. Молчание и какие-то помехи связи. Страх. Он стал повелевать миром Эры. Заставил пульс отбивать барабанную дробь, а спину покрыться потом. Быстро одевшись, она вытащила небольшой карманный бластер 784 модели RTB и, приоткрыв дверь, выглянула в длинный коридор. Никого. Кровавые полосы от пальцев на стене, и следы на блестящем полу. Кровь. Она повсюду, Эра не могла поверить, что её может столько вылиться из человека. Свет мигнул и погас. Вспыхнул слишком ярко, ослепляя, заставляя прикрыть глаза ладонью.

«Это же та землянка или то, что от неё осталось». Эра не могла понять как, та продолжала, поедать свою плоть, отрывая кусок за куском. Тошнота подступил к горлу, и желудок свело судорогой. Эра закрыла рот руками, чуть не выронив бластер. Девушка лежала на полу. Её внутренности вывалились наружу, а половины тела, словно, никогда и не было. Окровавленные обрубки рук судорожно тянулись ко рту.

– Помоги! – прохрипела она, увидев Эру, – есть хочу, дай мне еды! Голод, он… Он ест меня изнутри…

Эра видела, как изо рта девушки полилась густая тёмная кровь, она медленно стекала по подбородку, а несчастная, закатив глаза, разжевывала собственный язык. Эра была уверенна, что та не испытывала боли, и находится в состоянии катарсиса.

Внезапный звук, заставил марсианку обернуться. Высокий незнакомец с длинными каштановыми волосами приложил палец к своим губам.

– Уходим.

– Кто вы?! – она толкнула его в грудь, направив дуло бластера в лицо.

– Полегче, милая. – Он примиряюще поднял руки, – я услышал шум.

Эра повернулась на громкое хлюпанье и отвращение наполнило рот слюной. Глядя на раздувающиеся, шевелящиеся останки, марсианка инстинктивно сжала руку незнакомцу. Превращающееся в кровавый пузырь, наполненный плотью, существо, уже нельзя назвать человеком. Чужак резко рванул Эру к себе и, нажав на кнопку соседней двери, втолкнул перепуганную марсианку внутрь.

Дверь за спиной Эры закрылась. В коридоре раздался громкий хлопок и булькающий звук. Много кусков «Лукрими» ударились о титано-пластиковую дверь.

– Ужас! – Эра медленно сползла на пол, помня взгляд той умирающей девушки, – что с ней стряслось?! Что случилось?!

– Ты спрашиваешь у меня?

– Надо связаться с Янзолл. Я пыталась раньше, но что-то со связью.

– Как тебя зовут, марсианка? – Он протянул ей стакан с водой. – Вода и на Вампгейрле вода.

– Ты вампир?! – поморщилась девушка.

– О! – Он широко улыбнулся, показывая белоснежные клыки. – Дама выросла на предрассудках прошлого? Сразу скажу крест и чеснок, а ещё осиновый кол тебе не помогут.

– Что там происходит? – Рыжий кот величиной с большую собаку вальяжно вылез из-под покрывала на кровати. Потянулся, оскаливая острые зубы.

– Не пугай нашу гостью, Ваззи. – Вампир протянул руку, чтобы поднять Эру с пола, – меня зовут Тунг. Тунг Аармас. И да я вампир, но не питаюсь живой плотью.

– Эра. – Она с опаской взяла из его рук стакан и, поднеся к губам, посмотрела на улыбающегося кота. – Это говорящий кот? Он живой или андроид?

– Ну, зачем так. – Ваззи склонил голову на бок: – вампгейрлский кот, единственный в своем роде! – Он важно поклонился, прижав переднюю лапу к мохнатой груди: – Жаль, что кроме крови и воды мы ничего не можем предложить такой красивой девушке, – промурлыкал котяра.

– Я думаю, мне лучше уйти, – Эра тревожно глянула на дверь, – можно воспользоваться вашим компьютером для связи?

Тунг протянул ей коммуникатор и включил связь с энергоблоком.

– Да, Тунг Аармас, что ты хотел, вампирские клыки твои ещё не покрылись зубным камнем?

Эра узнала голос одноглазого навайца Ингара.

– Думаю, стоит проверить коммуникационный блок М36. Здесь произошло что-то странное. Нападение, убийство или… Не знаю, что тут произошло. Возможно, необходима биологическая зачистка.

– На мониторе камер ничего нет, – ответил Ингар.

– По-твоему, мы тут все сошли с ума?

– Но камеры ничего не зафиксировали!

– Ингар! – Тунг выругался сквозь зубы на вампгейрлском диалекте, – с камерами может случиться всё что угодно, тем более Янзолл не выходит на связь. – Гудение заполонило эфир. – Ингар, ответь! – шум нарастал. – Ингар! – Аармас глянул на встревоженную Эру. – Ты слышала?!

– Что это такое?!

– Какие-то помехи или стрёкот, словно звук кузнечиков или саранчи.

– Я иду в каюту к Янзолл, но мне так страшно. Кто-то должен всё проверить…

– Эра, останься здесь. Пока всё выяснится, тебе лучше не высовываться. До утра, думаю, всё станет ясно, а мы с Ваззи будем в соседней комнате.

Марсианка, обхватив себя за плечи, почувствовала, как чернила заливают щеки. Как она ненавидела это. Не в её правилах ночевать в одном месте с малознакомым мужчиной, тем более вампиром, а тут ещё и странный кот.

Усталость навалилась свинцом. Эра опустилась на мягкий, колыхающийся водяной матрац и закрыла глаза. Сон придавил словно глыба, увлекая в тёмный мир страхов и надежд.

Она бежала по закрученным бесконечным коридорам станции «Вега», кровавые щупальца, перестали вырабатывать анти гравитацию и, пробив корпус, проникли в модули и отсеки станции. Эра неслась вперёд, но оставалась на месте, поднялась вверх, понимая, что застыл в невесомости. Дыхание обожгло лёгкие, страх вышивал стальной иглой, оставляя рваные шрамы и дыры в сознании. Половина туловища с вывалившимися внутренностями возникла ниоткуда. Она преследовала Эру, отталкиваясь обрубками от стен. Плыла в пустом коридоре и стучала зубами.

– Есть! Хочу есть! Этот голод… Он съедает меня изнутри! Он и в тебе тоже!!!! Он вокруг всех вас!!! – этот вопль заставил Эру проснуться. Её собственный крик сдавил горло. В комнату, включив свет, вбежал Тунг. Эра заплакала, протягивая к нему руки, словно маленький ребёнок, оставшийся один в тёмной комнате, напуганный и беззащитный.

6

Борг Лиренс долго не мог уснуть. Перемена времени всегда действовала на него угнетающе. Бессонница измучила, и лишь под утро он провалился в сон без сновидений. Вспомнил, просыпаясь, как слышал ночью странные звуки, будто кто-то скребся в дверь его каюты. «Не сегодня. Никому не стану открывать», – решил тогда, закинув руки за голову, покачиваясь на волнах матраца для релаксации. Странный звук. Борг слышал его и сделал музыку громче. Раздражение сменила дремота. Музыка в наушниках, заглушила стрекот миллиона пар крыльев, и Борг постепенно уснул.

Мысли, они, как трудолюбивые пчёлы, опыляли каждое воспоминание, словно розовые бутоны. Борг не слышал криков и, возможно, это спасло ему жизнь. Но для чего, чтобы потом окунуться с головой в кошмар, выползающий наружу, уничтожающий всё на своём пути. Сегодня он думал о жене, по которой очень скучал и надеялся скорее увидеться с ней. Оставалось немного. Всего каких-нибудь несколько дней.

Утро. Завтрак. Плохо-прожаренный бекон и отвратительный кофе. Борг ненавидел стряпню Рокси, но сейчас выбора нет. В 10:30 должно состояться совещание руководителей модулей Станции «Вега». Борга пригласили в качестве консультанта по технической безопасности межзвёздных летательных аппаратов. Он принял душ, побрился, порезав подбородок. Борг брился, по старинке, бритвенным станком, пережитком двадцать первого века, в место лазерного, или эпилярного. Эта маленькая неприятность немного задержала его. Он вошёл в огромный круглый зал, и не сразу понял панического настроения, нагревшего воздух до предела.

– Мы не знаем, с чем столкнулись! – горячо продолжил командир станции мобисинец Райв Скич.

– Сначала мы увидели неопознанный корабль, – продолжила невозмутимым тоном Янзолл, – он растворился. Его, словно никогда и не было. Странное биологическое сооружение, подобие которого используют только некоторые расы. Ничего похожего я не видела раньше.

– Пропали ведущие специалисты Ингар Буль и Лукрими Спенсер! Несколько работников станции жаловались на странные звуки за дверью. Что-то или кто-то пыталось проникнуть внутрь отсеков! – заявил Райв.

– Но мы не можем сидеть по своим каютам в ожидании смерти! – выкрикнул Вэллор Митри, руководитель модуля обеспечения. Его пупырчатое лицо стало тёмно-зелёным, а кожный воротник раздулся, как у кобры.

– Вэллор Митри, сядьте на место! – нервно выкрикнул ему Райв. – С этой минуты на станции вводится карантин! Всё что можно доверить андроидам, мы отдадим в управление Нила Шеге. Похоже эта тварь интересуется живыми существами. Нил – андроид нового поколения и, думаю, будет неинтересен в плане закуски.

По залу прокатился недовольный ропот, Райв осёкся и добавил, что постарается как можно скорее разобраться в происходящем на станции.

– Повторяю. – Райв пытался успокоить возмущённых коллег, – ни один человек не покинет «Вегу», пока мы не выясним, что здесь происходит и кто виновен в прорыве силового поля. Сегодня же будет произведен досмотр всех личных вещей пассажиров и персонала. Мы ещё не знаем, с чем столкнулись, однако я найду виновных, и они понесут самое жёсткое наказание!!! Я отправил сообщение в ГС. Мы разберёмся.

Борг устало смотрел по сторонам, понимая, что Райв способствует панике и, поднявшись с кресла, взял на себя смелость внести свое предложение:

– Товарищи… коллеги, прошу минуту внимания! – Он поднял вверх правую руку, прося слова. Все, замолчав, повернули лица в его сторону. Страх и злость читались в глазах представителей Галактического Содружества: людей, гуманоидов, рептилоидов, звероморфов и других антропоморфных созданий. Каждый искал ответ, что делать дальше и как не погибнуть от неизвестного вируса или существа. Никто не знал, с чем столкнулась Станция «Вега». Страх грозил поглотить здравые мысли, превратив всех в примитивных животных. – Я просто пилот и не имею большого влияния на Станции. Я не умею красиво говорить. Но, подолгу службы сталкивался с разными проявлениями космической жизни, несущей угрозу. Если мы запрёмся в своих каютах, Оно обязательно найдет способ проникнуть внутрь, уничтожив нас поодиночке. Паника – самый страшный враг в этой ситуации. Мы должны держаться вместе. Только так мы способны противостоять надвигающейся угрозе…

– Капитан Лиренс, – мягко оборвал его Райв Скич, – вы, конечно, в чём-то правы, но эти люди не космические десантники. Они приехали на эту станцию работать, заниматься исследованиями, а не сражаться.

– Если они не начнут драться за свою жизнь, включать все процессоры мозга, которые сейчас в спячке, им не поможет никто! Я тоже слышал эти звуки сегодня ночью и намерен собрать адекватную команду для того, чтобы противостоять заразе.

Шум голосов усилился, Борг, окинув взглядом зал, встретился глазами с Эрой Хор и понял, она что-то хочет сказать ему.

Эра не могла пробиться сквозь толпу, а поведение Райва, не сумевшего взять ситуацию под контроль, раздражало.

– Так мы ни к чему не придем!

– Успокойся, моя девочка. – Янзолл ласково взяла её за руку, – идём со мной, а то мы и не поговорили. Бедняжка, не успела приехать и такое началось.

– Янзолл. – Эра горячо обняла её, – я всё видела, и это было так страшно!

– А я пожелала ей спокойной ночи. А потом и Ингар. Главное ни следа, камеры записали только гудение и белый шум, потом всё – идеально чистые коридоры, никакой крови. Ничего!

7

Тунг вместе с Ваззи направлялись к оранжерее, Рокси медленно двигался впереди пустынного коридора. Никого. Тишина и только звук шагов робота.

– После карантина людям запрещено выходить в коридор и на работу.

– Что, всё будут делать роботы? – усмехнувшись, спросил Тунг.

– Да. Нил Шеге больше не станет допускать живых к работе.

– Теперь у вас будут трудиться только мёртвые, – ехидно рассмеялся Ваззи.

– Ваззи, – Тунг укоризненно глянул на кота, потом подумал об Эре. – Интересно, как она?

– Ты о чём, Тунг? – спросил Ваззи, пропуская Рокси вперёд.

– Я целое утро думал о той девушке. Эра, кажется её так зовут.

– Понятно, – усмехнулся Ваззи, – теперь ради неё тебе предстоит спасти весь мир, ну, или хотя бы эту станцию.

– Брось, – отмахнулся Тунг, – она же марсианка, а я вампир, что у нас может быть общего.

– Ну, у неё тоже два глаза, два уха и две руки, две ноги.

– Перестань паясничать, Ваззи!

– Ладно, не буду. – Кот поднялся на задние лапы и направился в открытую дверь оранжереи.

Тунг вспоминал, где же находилась каюта Эры. Сейчас, конечно, она не захочет выходить, тем более, после объявления карантина. Он глянул на часы, сейчас около полудня – двадцать часов станционного времени. Ваззи с удовольствием уплетал убитых им птичек из оранжерейного фонда. Тунг решил осмотреться и вышел из теплицы, направляясь по длинному коридору к своей каюте. Он видел, как его путь проходит мимо рубки управления станцией, и прокручивал в голове примерный исход событий, когда Лукрими осталась один на один с плотоядным злом. По сути, Тунг такое же зло в понимании тех, кто не пил кровь живых существ, и отлично помнил время, когда прилетал на другие планеты поохотиться. Позже, когда Вампгейрл вошёл в состав Содружества Галактик, охоту запретили, создав искусственную кровь. Иногда Тунгу снились сны. В них он из галантного мужчины превращался в монстра. Он почувствовал вдруг, как увеличились клыки при воспоминании о живой плоти, но быстро отбросил от себя возбуждающие картинки из прошлого. Существо, убившее людей такой же породы, как он, но более дикое и очень голодное. Тунг принюхался, осматривая место, где они с Эрой обнаружили умирающую Лукрими. Это не вирус. Нет, это нечто другое.

На мгновение, мигнул свет, потом погас и вспыхнул снова, ослепляя вампира. Тунг, хмурясь, прикрыл глаза, включая внутреннее зрение. Ему не страшно, какая-то внутренняя уверенность шептала, он не может стать пищей. Существо находилось здесь, стрёкот миллиона крыльев, пытающихся пробиться в сознание Тунга Аармаса, заполнил пространство. Раскрыв глаза, он увидел Нечто. Это, в одно время единое существо и в тоже время миллионы других. Странное чувство. Огромное множество насекомых, похожих на саранчу, меняющих образы, изучающе вглядывались в красные глаза вампира. Существа хотели говорить с ним, но без проникновения в мозг это оказалось невозможным. Ни одна тварь не смогла коснуться Тунга, словно что-то отпугивало их.

– Так вот ты какая, тварь, – улыбнулся он, прищуриваясь, – саранча. Восьмая казнь из десяти Египетских. Я тебя помню! Помню, потому что очень долго живу в этом мире.

Твари пришли в движение, меняя образы и превращаясь в Лукрими. Тунг отступил назад, удивленный подобной трансформацией. Погибшая девушка, словно возрождённая из мёртвых, глупо улыбалась. Васильковые глаза сияли. Это существо не умело говорить, изображая счастливый идиотизм на красивом лице одной из жертв.

Оно словно соткано из миллиарда чешуек новой, изменённой реальности Лукрими. Внезапно она рассыпалась на части, превращаясь в пыль, молекулы, атомы, кружась в стрёкоте крыльев, обретая новую форму. Теперь перед Тунгом возник наваец. Вампир не знал Ингара, но понял, что это тот самый одноглазый инженер по коммуникациям. Он тоже улыбался, а его единственный глаз блуждал, как у безумца. Руки, словно у катотоника, двигались в странном ритме сумасшествия. Единственное, что стало поразительным для Тунга – это копия Эры. Он ничего не мог понять, ведь настоящая Эра не умерла. Существо вдруг трансформировалось в него и улыбнулось во весь клыкастый рот. Тунгу хотелось ударить свою копию, но он сдержался. Сделал шаг вперёд. Саранча вздрогнула и снова рассыпалась на частицы, просачиваясь в вентиляционные решетки. Он слышал скрежет и чувствовал, как миллиарды глаз следили за ним. Свет мигнул снова. Тишина. Она стала такой внезапной, что слышалось биение каждого сердца вампира из двух имеющихся в груди. Осмотревшись, Тунг понял, что стоит рядом с дверью каюты Эры. Осторожно нажал на кнопку звонка и услышал звук лёгких шагов марсианки.

8

– Ты видела запись?! – Янзолл с вызовом глянула на Эру. – Он общался с этим существом, и оно ничего не сделало ему!

– Как ты не понимаешь, Тунг спас меня! Зачем ему это, если они заодно?!

– Эра, я не понимаю, зачем ты прилетела? Чтобы делать мне больно?!

– Нет. Я прилетела ради тебя! Ты знаешь, как я люблю тебя. – Лицо марсианки стало чернильным, сердечко забилось в испуганном танце. Наставница взяла её за плечи и прижала к себе, она чувствовала, что Эре страшно, её кожа покрылась испариной, а сердце готово выпрыгнуть наружу.

– Тогда ты должна поговорить с этим Тунгом, выясни, зачем он прибыл на Станцию.

– Я не могу… Я боюсь его…

– Не можешь?! – сверкнула глазами Янзолл, – тогда сегодня вечером ты останешься одна, я не впущу тебя в свою каюту, и пусть за тобой несутся сотни монстров!

– Янзолл. – Эра прижала к губам её руку, – не делай этого. Я не могу. Ты знаешь, я не умею общаться с мужчинами.

– Он не мужчина. Он вампир. При любом удобном случае он просто сожрёт тебя!

– Янзолл… – Губы Эры скривила гримаса боли, она поняла, что её надежды напрасны, подруга уже не та – прежняя, ласковая и нежная. Теперь от чувств ни осталось и следа. Она использовала других для достижения своих целей. Эра ощутила себя растоптанной и униженной, стыдливо заворачиваясь в простыню. Она ещё восхищённо смотрела на Янзолл, красивую, манящую, безупречную. К её бархатной нежной коже хотелось прикоснуться, вдыхая аромат, и ощущать безграничное счастье. Она не могла ослушаться свою госпожу. Понимала, что становится ничтожеством, игрушкой в её руках, как когда-то Лукрими.

– Ты много думаешь, моя девочка. – Янзолл поднялась с кровати. Длинные волосы рубинового цвета, рассыпались по белоснежным плечам. – Иди ко мне. – Оринянка протянула к руки к марсианке. Эра не могла остановить желание, оно снова повесило ей на шею строгий ошейник, и девушка упала к ногам своей повелительницы, забыв о том, что та предложила совесть разменять на предательство и смерть. Янзолл опустилась рядом с Эрой на тёплый пол, запустила тонкие сильные пальцы в густые волосы, заставив девушку задрожать всем телом. Эра ощущала, как слёзы заливали лицо, но не могла остановиться. Губы Янзолл, нежные руки и запах, притягивающий и сладкий, как аромат нектара для пчелы в ядовитом цветке, как огонь свечи для бабочки. Янзолл склонилась над Эрой, придавив её руки к полу, прижимаясь к ней гибким телом, вырывая изо рта жертвы стоны. Наслаждение. Боль в груди. Перед глазами слёзы. Она отпускает руку Эры и заглядывает ей в глаза.

9

– Я видел, что происходит! – Борг яростно расхаживал по каюте командира Райва, – он может управлять этим, значит один из них! Для чего он прилетел на станцию?!

– Успокойтесь, Борг. – Райв Скич налил себе выпить. – Если это саранча, то её можно уничтожить, как любая живая тварь она подвластна смерти, а значит ядам.

– Вы слышали?! – Борг распахнул дверь из каюты и увидел, как серое облако, наполненное кровавыми всполохами, окутывало свою жертву, словно саваном.

– Уходим! – Райв потянул его за руку, – мы не поможем ему…

Звероморф с планеты Некта, уже не просил о помощи, а лишь беззвучно раскрывал пасть. Облако из голодных тварей влетело в неё, заставив сначала раздуться, а потом растворилось во внутренностях новой жертвы. Звероморфа кидало из стороны в сторону. Позже пришёл голод. Несчастный пожирал себя, уничтожая плоть до последнего кусочка и клочка шерсти.

– Вы видели это? – Захмелевший Райв, в миг протрезвел. Его лоб покрылся потом. – Что если прервать его мучения и выстрелить в него?

Борг потянулся за бластером.

– Знаете, Райв, по-моему, мы уже не спасём беднягу, у вас есть психотропные капсулы?

– Да, сейчас… – Он бросился в каюту к сейфу, где лежал пистолет с парализующими пулями.

– Давайте сюда! – Борг вырвал пистолет из его рук, выпустив всю обойму в, пожирающего своё тело, звероморфа. Ничего. Тишина. Потом его пасть разверзлась, увеличившись вдвое, и проглотила остатки агонизирующего тела.

– Боже! – Райв попятился назад в каюту, захлопывая за собой дверь.

– Райв!!!! – взревел Борг, стуча кулаком по обшивке: – Открой! Сукин сын!

Саранча, уничтожив все следы крови, нависла над капитаном Лиренсом, он слышал стрёкот миллионов крыльев и голоса проникающее в голову. Бластер в руке рассыпался на куски, саранча влезла в рукава комбинезона, в рот, нос, парализуя Борга. Его сознание сопротивлялось, но тело не слушалось, заглатывая одну за другой каждую тварь, капитан повалился на бок. Он ощущал, что начинал меняться, а тело становилось чужим, противоестественным.

Райв беззвучно плакал, прижавшись спиной к закрытой двери, за которой, так же полулёжа, сидел Борг Лиренс. Он пожирал себя с удовольствием, которое можно ощутить, если придётся умереть подобным образом. Райв слышал доносящиеся из-за двери чавкающие звуки, словно из фильма ужасов, где мертвецы вгрызались в живую плоть, и его затошнило. Он налил себе выпивки и опрокинул стакан в искривлённый гримасой рот. Никогда он не чувствовал себя таким слабым, ничтожным человечишкой, на огромной станции в глубинах космоса. Райв знал, необходимо убираться, во что бы то ни стало, и у него есть только один выход.

Саранча становилась сильнее, её голод разрастался, как и биологическая масса. Теперь умирать стали ежедневно. Смерть приходила к каждому, и оставшиеся в живых, выстраивали, кирпичик за кирпичиком, стену ужаса и недоверия. Надежды Борга рассыпались, как и мощный бластер под натиском Нечто.

Последнее собрание в зале совета руководителей коммуникаций больше походило на панихиду. Их осталось мало – три члена экипажа и десять пассажиров станции. За неделю саранча уничтожила более пяти тысяч существ разных форм. Оставшиеся в живых сотрудники станции, дрожали в страхе перед каждым днём, готовившим неминуемую гибель в жутких мучениях.

– Спасибо, Янзолл, что решила выслушать меня, – улыбнулся Тунг, – вы не понимаете, с чем столкнулись, и только ухудшили сложившуюся ситуацию. Райв Скич своим пьянством и паникой сделал больше, чем эта саранча. Я рад, что ему не удалось выбраться со станции.

– Да уж, – Вэллор Митри опустил глаза. – Райв получил по заслугам. За столько лет работы, я так и не узнал, что это за человек.

– Человек, – прошипел Кри Стайкрос, рептилоид с серо-зелёной кожей. – Я сразу был против его назначения! Наша раса всегда подвергалась дискриминации в Содружестве Галактик, как и звероморфы. Его поставили на руководящую должность не за заслуги перед галактикой, а по каким-то другим причинам!

– Такие разговоры нас заведут в новые распри, враг только и ждёт, когда мы начнём грызть друг друга. – Тунг постучал ладонями по столу. – У нас мало времени, саранча может появиться в любой момент, и кто-нибудь снова умрет. У меня есть план.

– Какой же? – Янзолл округлила глаза, глянув на Эру, которая, после визита к Тунгу стала какой-то другой.

– Я знаю, что ты задумала, Янзолл, – улыбнулся Тунг, – сейчас скрывать нечего. Всем известно, как ты используешь девушек в своих целях, привязывая к себе особым запахом, который меняет их, делая послушными и податливыми. Эра запомнила на всю жизнь вашу встречу, и, спустя десятки лет, нашла тебя, чтобы стать твоим послушным инструментом. Мне не ясны до конца твои цели, Янзолл, но, то, что ты специально подослала свою послушную рабыню, для меня не стало сюрпризом. Я хорошо знаю женщин, и мне нетрудно понять, что Эра пришла не по своей, а по твоей воле. Мы поговорили, Ваззи пошутил, как обычно, и тут я почувствовал, что-то не так…

«Эра, ты напряжена», – сказал ей тогда, беря за руку. У бедняжки пальцы как лёд.

Она сказала, что ей очень страшно, и, кажется, убийца среди нас. «Ведь есть кто-то, кого это существо не трогает?» – говорила Эра.

Помню, я, кивнув, согласился, говоря, что мне слишком много лет, чтобы я не мог распознать ложь.

Эра искренно и непонимающе посмотрела на меня. Красивая она всё-таки, и я не сдержался, коснулся её руки. Дотронулся до неё не как до своей жертвы, вам, существам, не имеющим навыки хищника, трудно понять это. Я коснулся её, как женщины, особи, противоположного пола.

Сказал, что на нашей планете почти не осталось детей. Они ещё рождаются. Вырастают до того возраста, когда хотят остановить время, обрекая себя на вечность. И нас не пугает солнце, чеснок и святая вода. Рассмеялся этим предрассудкам, придуманным на Земле, зная, Эра долго прожила там.

Марсианка немного успокоилась и говорила, что ей знакомы эти истории, и на Земле они до сих пор популярны. Мы долго смотрели друг на друга, потом она отвернулась и высвободила пальцы из моей ладони.

Мои слова «Мне понятно, зачем тебя подослала Янзолл» заставили глаза Эры вспыхнуть гневом, а я, прижал указательный палец к её губам. Ваззи растянулся на моей кровати и наглым, бесцеремонным образом захрапел, распустив слюни. Глянув на него, мы рассмеялись. Эра набралась смелости и спросила, как я узнал о том, что Янзолл приказала выяснить, как мне стало известно о саранче? Я рассказал, о своей способности читать мысли. Не всегда, только, когда мне этого очень хочется. И ещё я добавил, что уже встречал этих тварей, упомянув сюжет земного древнего писания «Библии». Ксандр поймёт меня, он же единственный среди нас землянин. Много тысячелетий назад мне пришлось стать свидетелем ужасных событий, произошедших в древнем Пи – Рамзесе, когда с неба падали лягушки, а вода превращалась в кровь. Погибали животные и люди, приписывая разрушения и смерть своему Богу. Рамзес II не ведал, что всему виной различные явления природы, все, кроме нашествия саранчи, которая оказалась живым организмом с исключительным, изворотливым разумом и целями. Ей не нужно уничтожать город, хотя кто знает, возможно, извержение вулкана изменило её планы. Тогда я впервые столкнулся с подобными существами, являющимися частями единого организма. Они выбирали себе цель и присоединяли частицы плоти жертвы и сознания в свой организм. Человек сходил с ума, его клетки начинали перестраиваться в бешеном ритме. Для ускорения процесса была необходима живая материя. Мне это напомнило наш вид. Но, жертва не умирала, а перерождалась в рой, способный принимать любые формы. Порой изменённый человек жил, некоторое время среди людей, они и не догадывались, что их муж, жена, сосед или ребёнок уже не тот, кем кажется. Саранча оставила Пи-Рамзес, пополнив ряды своего ненасытного естества. Исчезнувшие люди перестали существовать, они стали ещё одной частью гигантского механизма для убийства. Прошло около пяти тысяч лет, и я увидел Её снова и понял, почему она не тронула меня. Всё дело в крови, текущей в моих венах. Я, как и жители планеты Вампгейрл, единственные во всей Галактике существа, кровь которых парализует, или убивает свою жертву, если её выпить слишком много. Саранча знала это. У неё есть генетическая память. И нет стольких лет жизней, чтобы жертвовать таким легионом. Максимум – сто лет живет один клан, потом она отправляется на поиски новых особей, способных возместить утраченные части целого и восполнить коллективное сознание роя, в котором всегда остаётся часть самых древних тварей.

Эра хотела задать мне вопрос, но прислушалась. Я знал, что саранча научилась проникать в вентиляционные шахты, и слышал хруст её жёстких крыльев.

Марсианка не на шутку испугалась, ей не хотелось умирать. Но я помог ей.

Тунг вспомнил напуганное лицо Эры и её слова:

– Черт с ней, с Янзолл!

Он увидел её настоящую, без этой шелухи, без маски, что нацепила на неё госпожа оринянка. К слову, Тунг никогда не любил тех, кто подчиняет себе людей против их природы. Заставляет любить себя, когда любовь… любовь – это дар данный нам не за какие-то заслуги.

– Иногда любовь – проклятие, – прошептала Эра.

Тунг знал, что времени не осталось и, притянув девушку к себе, сжал в объятиях, понимая, сейчас она согласится на всё, лишь бы выжить.

– Моя кровь убьёт тебя, но лишь на мгновение, – прошептал он, кусая острыми клыками своё запястье. – У тебя есть время поменять решение, возможно жизнь в сознании саранчи не так и плоха. Помнишь, как была счастлива Лукрими, когда съедала себя заживо?

– Я хочу жить, Тунг…

– Ради Янзолл?

– Нет, просто… хочу жить…

Он прижал окровавленное запястье к её губам, приказав выпить столько, сколько она сможет…

– Его кровь оказалась горькой, похожей на раскаленный свинец. – Проговорил Эра твёрдым голосом. – Горло словно заполнило кислотой, я начала задыхаться и упала, видимо, потеряв сознание. Когда пришла в себя, Ваззи спал около меня, свернувшись клубочком. Боль ушла. Но что-то изменилось во мне, невидимое, чужое, заполнило душу. На какой-то момент я почувствовала, что все эти годы жила, словно в тумане. Бабочкой в паутине, приготовленной на сладкое! – она с вызовом глянула на Янзолл. Та саркастически усмехнувшись, зааплодировала.

Тунг положил на стол небольшой серебристый чемоданчик и, открыв, продемонстрировал всем его содержимое.

– Лекарства нет, господа, если хотите выжить, вам придётся сделать это. Тогда голодная тварь покинет Станцию, и мы сможем выяснить кто с ней заодно.

– Мне интересно, что скажет Янзолл,– повернулся к ней Вэллор Митри, – если ты знала о способе Тунга, почему не рассказала остальным.

– Тс-с, – она прижала палец к губам. – Слышите?

Миллионы крыльев разорвали тишину. Звук стрёкота повис в зале. Ксандр, недолго думая, схватил из чемоданчика пробирку с кровью Тунга и, опрокинул в рот её содержимое. Янзолл сделала выпад вперёд, попытавшись сбросить чемоданчик на пол, но споткнулась об удар в грудь. Эра смотрела в её глаза, наливавшиеся кровью и, покачав головой, ударила по красивому лицу бывшей подруги. На мгновение все увидели, как от кожи оринянки отделилось несколько насекомых. Они, словно мозаика, являлись целым и одновременно её частью.

– Янзолл?! – опешила марсианка. Тунг быстрым движением бросил чемоданчик с кровью на другой конец стола. Он увидел, как Вэллор Митри взял одну из пробирок, затем Кри Стайкрос, Бут Моаки, Жаги Овос и Косвакрим Дырог последовали его примеру. Они выбрали жить вампирами, нежели рассыпаться на части, молекулы, атомы. Это была не их судьба – влиться в рой разума гигантского организма по имени саранча. Янзолл отступала назад, видя, как оставшиеся в живых, падают под действием крови Тунга.

– Я знаю, кто ты, Янзолл, – тихо проговорил Тунг, – ты не спрашивала, зачем я здесь? У каждой стаи есть королева. И я нашёл тебя– Он вытащил из кобуры странное оружие, Эра никогда не видела ничего подобного. Оно не стреляло пулями или лазерными вспышками, у него нет ядовитых дротиков. Однако Янзолл поняла, что это такое. Попытавшись обратиться, она кинулась на своего врага. Враг. Теперь ей стало понятно, о чём шептали миллиарды голосов. О нём, о пришествии смерти со вкусом чёрной крови.

Подул сильный ветер, а за ветром налетели на Египет полчища саранчи, сожрав всю зелень вплоть до последней травинки на земле египетской. И вновь просил фараон Моисея вымолить пощаду у Бога, и вновь обещал отпустить евреев. Воззвал Моисей к Богу, и подул ветер в другую сторону, и унёс он всю саранчу. Но вновь укрепил Бог сердце фараона, и снова тот не отпустил сынов Израилевых. (св. писание, ветхий Завет)

Яркая вспышка, и королева оказалась в ловушке из деонобия, самого мощного вещества в Галактике. Лишь уничтожив королеву можно победить рой.

Облако саранчи хаотично металось, ударяясь о стены зала Совета. Эра слышала крики, стоны тысячи голосов, звук ломающихся крыльев. Саранча пожирала саму себя, отгрызая друг другу головы и падая вниз, пока пол в зале, не стал похож на ковёр из прелых листьев.

Тунг смахнул тыльной стороной руки капли пота со лба. Вздохнул, поворачиваясь к Эре.

– Янзолл начали подозревать давно. Особенно, когда командир Райв превратился из отличного пилота и руководителя в алкоголика. Она продолжала отправлять отчёты в комиссию по делам станционных нарушений. Содружество Галактики озаботилось проблемой массовой миграции звёздной саранчи в сторону Станции «Вега» и, зная о моей особенности противостоять этому существу, направило для изучения ситуации и возможного вмешательства. Простите, но теперь вам всем придется питаться исключительно искусственной кровью. Лучше выбрать жизнь, чем подобную смерть.

– Я уже привык, – промурлыкал Ваззи, вылезая из-под стола. – Разве можно сказать о Тунге, что он чудовище, монстр?

– Люди часто считают злом то, что несёт им добро и свет, – добавила Эра, взяв Тунга за руку.

– Согласен. – Кивнул рептилоид Кри Стайкрос. – Мы выжили, а это главное!

– А сейчас, думаю, стоит убрать весь этот мусор,– махнул в сторону мёртвого войска звёздной саранчи, андроид Нил Шеге, единственный, кому не нужна кровь Тунга.

– Зови Рокси, – усмехнулся Тунг.

– Это он делает значительно лучше, чем жарит бекон. – Добавил Ваззи, прижимаясь к ногам Эры. Она не отрывала голубых глаз от Тунга, вспоминая его слова: « Вампиры, как отталкивают, так и притягивают, и трудно сделать выбор в пользу первого. Каждый сам выбирает свою судьбу». Их глаза встретились, и Эра отвернулась, ощущая какой-то трепет в своём сердце. Ей казалось, что оно остановилось навсегда, замерло холодным осколком в груди, но теперь спасено для жизни, для любви, для будущего, которое теперь принадлежало только ей.

Дитя

– Скажи, оно какое?

– Маленькое, голое и кричащее.

– Ужас, а почему оно кричит, ему больно?

– Я тоже так подумал, но после исследования и оценки состояния биологического объекта понял, что кричало оно от голода, страха и одиночества.

* * *

«Ты одна-одна», – пропело в голове. Катя вскрикнула и открыла глаза. Непонимание и ужас пронзили душу. Первым вопросом было, что я здесь делаю, второй возник сразу же, как вернуться домой? Вокруг лес. Странный, чужой. Джунгли. Пахнет прелой листвой, чем-то незнакомым. Она поднялась с примятой травы и огляделась, снова задаваясь вопросом, как попала сюда.

За спиной прозвучал рёв. Страх пробежал мурашками по спине. Катя поняла, что она в пижаме и каким-то образом что-то закинуло её сюда прямо из постели. Как такое возможно, спрашивала она себя. Погладила рукой живот, где спал малыш. Он проснулся? Испугался? Наверное, размышляла будущая мама. Прошептала ему, что бояться нечего, хотя сама взмокла от страха.

Звуки чужого леса заставили вздрогнуть. Что-то застрекотало рядом. Катя вскрикнула и понеслась в джунгли. Она ведь на девятом месяце и бегать сложно уже, хоть и живот небольшой. Поддерживая его одной рукой, девушка ринулась сквозь заросли. А что если сейчас схватки начнутся, пронеслось в мыслях. Внизу живота ответила ноющая тянущая боль. «Господи», – простонала Катерина.

Застыла, прислушиваясь, осознавая, что происходящее не сон. Она осмотрелась. Густым зарослям нет конца и края.

Как всё-таки я оказалась здесь? Снова вопрос сверлил острым жалом. Ужас больно сдавил грудь. Катерина опустилась на землю, понимая, что странным образом оказалась в незнакомом лесу. Как такое возможно? Она вспомнила, что был вечер, она легла спать, пожелала Диме спокойной ночи. Ей снился сон.

Она вдруг вспомнила его – яркий свет и полёт, словно что-то подняло её над постелью. Катерина не открывала глаза, парила во сне, пока не очнулась в джунглях. Сон и реальность смешались. Теперь она знала, что непонятным образом оказалась в глубине тропического леса.

«Надо успокоиться, – она выдохнула, коснулась пальцами круглого живота. Малыш тревожно шевельнулся, – как отыскать людей, что я буду делать»?

За спиной шелест, треск веток – что-то большое медленно приближалось. Здесь есть хищники. Леопарды или тигры. Рычание из зарослей, словно ответ, и новый приступ страха погнал девушку вглубь джунглей.

Бежать! Бежать, чтобы спастись! Тянущая боль внизу живота снова напомнила, что она не сможет двигаться быстро и уносить ноги будет сложно. Она с трудом пробиралась сквозь густой занавес лиан, пот заливал глаза, изнуряющая жара и горячий воздух дали почувствовать себя в ловушке жаркого климата и делали каждый шаг тяжелее и болезненнее.

Катерина остановилась, перевела дыхание, потом сделала несколько шагов, в голове зашумело. Едкий дым застилал путь перед глазами. В горле щипало и царапало. Куда идти, где прятаться, как же быть? Там что пожар?

Она стиснула зубы и снова двинулась вперёд, наугад. Дыма стало меньше, ветер уносил его в противоположную сторону. Придерживая живот одной рукой, она отодвигала лианы, пробираясь вглубь джунглей. «Что я буду делать, как мне быть, Господи, почему это случилось сейчас?! Со мной?!»

Внутренний голос успокаивал, приказывал взять себя в руки, но сердце отчаянно просило переключить изображение, выключить неприятные запахи, звуки – стоны горящего леса. Она слышала треск веток за спиной. Сгореть в огне в диком лесу совершенно не хотелось. Страх за ребёнка сжимал горло. «Что, если дитя погибнет, если я застряну здесь?» – спрашивал испуганный голосок. «Нет, я справлюсь, я обязательно что-нибудь придумаю», – твердил другой, твёрдый и сильный.

Взрыв за спиной. Треск от поднявшегося в небо пламени. Катю кинуло вперёд, протащило волной по кустарнику. Она зажмурилась и стиснула зубы. Пижама не спасала от ссадин. Проехавшись на локтях, девушка содрала кожу. Малыш возмущённо шевельнулся внутри, ему тоже страшно. Катерина приподнялась на коленях и поползла вперёд сквозь заросли. Белые хлопья пепла кружились в воздухе. Порывы ветра уносили серый «снег» в сторону, откуда раздался взрыв. «Что это такое? – спрашивала она пустоту, густые заросли мешали двигаться быстро. Колючие лианы вцеплялись в волосы. Ползком, казалось, двигаться легче. Ветки царапали лицо, впивались в волосы. Под ладонями переплетённые корни, они как змеи застыли на жёлтой глинистой земле. Катерина ползла вперёд, потом осторожно поднялась. Мысль, что могло взорваться в джунглях, как и то, что могло перенести её сюда не давали покоя.

Так пить хочется. Катерина остановилась, может тут есть ручей, вспомнились фильмы, где затерянные в джунглях путешественники искали воду.

Немного придя в себя, она сжала губы. Идти вперёд можно было бесконечно. Как позвать на помощь, как отыскать людей? Нет, здесь никого и никто не спасёт тебя, твердил внутренний голос.

Может подняться на возвышенность, осмотреться. Как только это сделать в её положении, она не знала. Ощущая себя кроликом в капкане, Катя сжалась и зажмурилась. Успокаивала себя, потом снова была на грани истерики.

Над головой пролетело что-то бесформенное, напоминавшее гигантского слизня с прозрачными крыльями. Катя в ужасе зажала рот руками, чтобы не закричать, пригнулась, затаилась в кустарнике. Что это? Где я?! На Земле не бывает таких животных!!! Ужас сковал тело, она осмотрелась, понимая вдруг, что это другой мир. «Другая планета? Меня похитили пришельцы?!! Господи, но зачем я им?!»

Среди деревьев появился просвет. Теперь ей стало страшно выходить на открытое место, неизвестно, что за твари тут водились. В то же время надо было осмотреться, чтобы понять, что там, за стеной джунглей и змеившимся под ногами ковром из спутанных корней деревьев.

Ребёнок в животе шевельнулся, Катерина погладила его и улыбнулась. «Дитя, ты живо, моё дитя, я покажу тебе новый мир и обещаю, что не буду бояться. Главное – не спеши. Мы не знаем, что ждёт нас здесь, и мне не хочется застрять в этом лесу навсегда». Мысль «навсегда» больно уколола. Смерть могла выпрыгнуть из-за каждого дерева. «Если был взрыв, значит, тут есть разумные существа, или такие же, как я люди, застрявшие тут. Может кого-то тоже похитили как меня?»

Вопросы-вопросы. Ответить на них было некому.

Шаг за шагом Катя приближалась к обрыву, не зная, что там, где свет – отвесная скала. Она не видела, что за ней следят несколько десятков пар жёлтых глаз. Ощущение, что всё с ней будет хорошо, вернулось. Она ускорила шаг, ветви лиан совсем как на земле, в Южной Америке, почему-то подумала будущая мать. Через несколько шагов она внезапно оступилась, вскрикнула, земля ушла из-под ног. Склон почти лишённый растительности стал смертельной горкой.

Хватаясь за ветви, Катерина понеслась вниз. Ахнула, инстинктивно хватая руками воздух, вцепилась в, казалось, надёжную ветку, но и та под тяжестью затрещала. «Господи, – взмолилась Катя, – не дай мне погибнуть»

– Помогите! – закричала она. – На помощь!!!!

Стиснула зубы, зажмурилась и, не находя опоры, обливаясь потом, вцепилась пальцами свободной руки в камни, торчавшие из-под корней нависшего над пропастью дерева. Ветка предательски скрипнула, как натянутая струна, готовая лопнуть. Катерина знала, что ей не выбраться, и она скоро упадёт вниз. Вместе с неродившемся ребёнком полетит в ущелье. «Никто не станет нас искать. Дима никогда не узнает где мы, он не отыщет нас!»

Пот заливал глаза, острый как бритва камень впился в ладонь, боль окрасила красным ладонь. Надежда цеплялась изрезанными пальцами за жизнь. Если бы не живот, Катя смогла бы выбраться, не была бы такой неуклюжей. Она понимала, что её потуги напрасны, но отчаяние пока не проложило путь до конца, осталось всего-ничего, перед тем, как она сдастся.

Хруст сломанной ветки. Людям не дано летать словно птицы. Руки не могли стать крыльями, хотя Катерина отчаянно размахивала ими. Она кричала и не верила, что жизни её и малыша оборвутся вот так нелепо. Ветер свистел в ушах. Она не смотрела вниз, зажмурилась, молилась и ждала удара о камни. Ожидание, пусть и короткое, страшнее самой смерти.

***

Темнота и запах сырости. Голод. Болезненное и пугающее ощущение лёгкости в теле. Чего-то недоставало. Катерина интуитивно провела пальцами по животу. Ребёнка внутри не было.

«Что?! Как это?! Наверное, это ад, ведь не могла же я остаться в живых. Что случилось?» Она наморщила лоб, вспоминая, как оказалась здесь. В памяти пронеслось, как она пробиралась по джунглям, как соскользнула с обрыва. Глаза наполнились слезами. «Нет, это не было сном. И я должна была разбиться, что происходит»? По телу пробежала дрожь, к горлу подкатил комок, и стало трудно дышать. «Где же малыш?» – испуганно забилось в сознании. Она села, свешивая ноги, понимая, что сидит на жёстком ложе, напоминавшем кровать. Когда глаза немного привыкли к темноте, она попыталась осмотреть комнату. В темноте это сделать сложно. «Куда же делся ребёнок, как он мог исчезнуть? Может быть, это Чистилище, наверняка, оно есть в каждом мире». Она даже больно ущипнула себя. «Жива! Это какая-то игра»? Она ощупала стены. Холодная каменная поверхность тюрьмы.

– Эй! – крикнула Катерина в темноту, постучала по стене. Глухие удары походили на звук стука сердца, тихие, неспособные звать на помощь. – Эй, помогите! Я здесь! – громче закричала она. Безрезультатно. Каменный мешок стал её капканом или склепом. «Где же дитя, как они смогли забрать его, что они сделали с ним»?!

На глаза набежала пелена, боль в груди заставила поморщиться. Та-та-а, та-та-а – отбивало ритм сердце Кати. Она слышала, как оно ударялось о грудную клетку, словно стало большего размера и сейчас взорвётся от неизвестности, чувства дезориентации и страха, ведь малыша забрали прямо из неё. «Может, они сделали мне операцию, может, я только очнулась после наркоза?» Эти технологии пришельцев способны на многое. Большинство из нас считают, что люди, рассказывавшие о похищениях, либо сошли с ума, либо пытались привлечь к себе внимание. Люди говорили, что пришельцы давно изучали нас, землян, ставили опыты над нами, как над менее развитым видом.

– Ну, что вы молчите? – взмолилась Катерина. Она касалась пальцами стен, шла в темноте, понимая, что движется по кругу. Время остановилось, она не понимала, когда наступал день, когда начиналась ночь. Если раньше несчастная измученная девушка хотела узнать о судьбе ребёнка и утолить жажду, потом она стала, как сомнамбула, точно опустевший сосуд из мяса и костей. Обессиленная, после нескольких часов крика, с разбитыми о каменную стену костяшками пальцев, она опустилась на пол, закрыла глаза и забылась коротким сном.

Ей снились дом и её неродившийся малыш, а ещё муж, который радовался рождению Никитки. «Мы назовём его Никита, – говорил Дима, – он вырастет большим и сильным». «О да!– соглашалась Катя, – настоящим великаном, и все мы будем гордиться тобой, сынок». Она прижимала младенца к себе, тот причмокивал губами в поисках материнской груди и разглядывал голубыми глазами женщину, с которой ему было тепло, спокойно, ощущая на своей коже ласковые пальцы матери.

Катерина открыла глаза. Тело ломило, а во рту сухо, как у путника, бредущего по раскалённой пустыне. Комната поменяла цвет, стала кроваво-красной. Веки болезненно сжались. Свет тусклый, но стало видно, что вокруг неё. Осмотрела странное помещение – подобие кровати, больше ничего. Голод ушёл, в пальцах дрожь и хотелось плакать. Сил совсем нет, губы потрескались, жажда требовательно склеила горло. «Пить, как охота пить. Где же взять воды?» – пронеслось в голове пленницы. Шатаясь, она снова ходила по маленькой комнате, потеряв ощущение реальности. Мысли размыты, как акварель на влажной бумаге. Чувства сделали тупыми. Потом снова прилив ярости. Снова и снова вопросы, крик, требования, чтобы вернули сына, чтобы дали воды, чтобы отпустили.

Она задрала грязную футболку пижамы, рассматривая кожу на животе, никаких шрамов или следов от операции. «Они могут всё сделать так, чтобы я ничего и не обнаружила». Катерина выругалась сквозь зубы, выкрикнула, что лучше убейте, чем держать в неведении. Гнев кипел в ней, и до момента, когда усталость уронила её на гладкий гранитный пол, она ходила вокруг спального места, плакала и проклинала похитителей.

Сон возвращал в тёплые воспоминания, дарил грёзы. Как будто Катя уплывала в мир, который сама для себя нарисовала, краски там были яркие, любимые ждали и были счастливы.

Каждый из семи дней комната меняла цвета. Она становилась то ярко-зелёной, то жёлтой, то белой с ослепляющим светом. Катерина не могла заснуть тогда. В какой-то момент она перестала осознавать себя. Не могла размышлять и просить о помощи, злиться и биться о стены. Она просто лежала с открытыми глазами на ложе и смотрела в одну точку, угасая, как светлячок, растерявший свет, как лампочка, у которой надломилась световая спираль.

На восьмой день стены комнаты сделались прозрачными. Катерина не смотрела на существ, которые наблюдали за ней. Жёлтые глаза следили за каждым её движением, просчитывали общее состояние пленницы и ребёнка. Изучив организм матери и младенца, исследователи решили, что тот умрёт от голода и обезвоживания, если не вшить ему в пуповину питательную ампулу.

***

– Почему она кричит? – спросил один из желтоглазых. – Она знает, что мы не слышим её?

– Нет.

– Возможно, у этих существ есть подобная камера для исследований?

– Возможно.

– Как детёныш?

– Спит. Мы определили, как не дать ему умереть от голода.

– Хорошо. Они всегда кричат, когда голодны и злы. Интересно как они понимают, что скоро их организм распадётся на молекулы?

– Я пересмотрел записи в «Великой книге». Нашёл кое-что об этом виде. Они называют себя людьми. Жалкие, мало что умеющие творить создания. Отличаются стойкой неорганизованностью, ненавистью к представителям своего племени. Они чудом выживали на собственной планете, не говоря о попытке проникновения в порталы соединяющие миры.

– Думаешь, экземпляры бесполезны?

– Думаю, да. Мы вернём детёныша в полость самки, но мне не хотелось бы их смерти. Я видел, как она боролась за жизнь, и всегда уважал стремление защитить своё потомство и биться до последнего.

– Как-то мой предок изучал эту планету, Земля, – добавил один из желтоглазых. – Ужасное место. Гарь и химические облака, агрессия, войны, жуть. Всегда удивлялся, как они ещё не истребили друг друга.

– Мне тоже это кажется странным.

– Что случилось на капсуле для перемещения объектов?

– Авария в лабораторном блоке. Мы телепортировали её в лес, не думал, что она выживет.

– Она чуть не упала в пропасть.

– Да. Успел телепортировать её в новый блок лаборатории. Теперь думаю, зачем, слишком много хлопот.

***

Катя открыла глаза. Сначала ей показалось, что это сон, настолько окружающая обстановка была пугающей и нелепой. Комната напоминала бункер – бронированные узкие окна, покрытые слоем пыли. На продавленном диване смятый скафандр космонавта, в углу детские игрушки: грязный плюшевый заяц, кубики, пластмассовые шарики. На полу глиняный коричневый горшок с пластиковым растением, удивительно похожим на живой комнатный цветок. Катерина коснулась пальцами листьев, и в этот момент вокруг загудело, свет замигал. На мутном стекле вспыхнул странный знак – светящийся круг с перемычкой внутри. Она отдёрнула руку от листьев – рисунок на стекле исчез. Коснулась их снова – опять гул и сияющий символ на пыльной поверхности окна. «Что здесь происходит? – пронеслось в голове. – Я словно проваливаюсь в разные миры, что это за идиотская планета?»

Она прикоснулась к опавшему животу, ребёнка в нём не было. Сжала губы с досадой и болью, чтобы не заплакать, они потрескались, и даже шевелить ими было сложно.

Катя искала дверь, стены одиночной камеры, словно вырванной из воспоминаний, были испещрены непонятными знаками. Знакомое и в то же время чужое место. Где тут выход? Или это жестокая игра воображения? «Мой малыш, где же ты, что они с тобой сделали, как же мне отыскать тебя?»

Внезапно взгляд уловил движение в верхнем углу комнаты. Катерина глянула в сторону теней, которые ожили, и застыла в ужасе, видя извивающиеся щупальца спрута. Вскрикнула, инстинктивно вжимаясь в стену. «Где же тут выход, что это за гадость такая и здесь всё не то, чем кажется, здесь кошмары наяву».

– Убирайся отсюда! – закричала она, видя, как ещё одна конечность спрута тянется из противоположного окна к ней. На кончиках щупалец блестела слизь, Катерина застыла, надеясь, что существо не дотронется до неё.

Она заставила себя замолчать. Говорила себе: «Успокойся, детка, криком тут не поможешь, ищи выход и беги». Дыхание спёрло, и она закашлялась, ей не хватало воздуха. Коричнево-розовые, покрытые присосками щупальца встрепенулись, уловив звук и движение, метнулись к лицу пленницы. Вскрикнув, она нащупала за спиной дверную ручку. Как же она её сразу не заметила? Толкнула тяжёлую дверь и выскочила наружу. Застыла, дыхание перехватило, потому что перед глазами расстилался город. Обычный земной мегаполис, только полуразрушенный, в мрачных серых тонах постапокалиптического пейзажа. Розовая полоска заката на сером небе, как разорванная рана, щерилась в беззубой ухмылке. Шелест за спиной, то ли это звук сухих листьев, то ли чей-то шёпот.

Она обернулась, не понимая, куда делся бункер. Это здание, из которого она выскочила, как оно могло раствориться в воздухе? Вместо него вытянулась дорога с вздыбленным асфальтом и вереницей брошенных ржавых автомобилей.

Катерине показалось, что когда-то она уже это видела. Во снах или в фильмах о далёком будущем.

– Третья Континентальная, сотрёт с лица земли тысячи городов и погубит сотни миллионов жизней.

Голос. «Кто говорит? Что это за видение о разрушенном мёртвом городе»? – спрашивала себя девушка.

– Это будущее? – робко спросила Катя.

Пейзаж смерти одобрительно кивал покосившимися фонарными столбами.

Нет-нет. Она зажмурилась, это все не по-настоящему. Кто-то управляет её сознанием, вытаскивая обрывки чужих воспоминаний, вставляет словно пазлы в ужасную картину из будущего, которого не должно быть.

– Верни мне ребёнка, – закричала она. – Зачем он тебе?! Я хочу домой. Если ты трусливая тварь, то лучше убей нас сразу. Хватит игр!

– Ты считаешь, мы играем?

Голос в голове прозвучал жутким шелестом старой бумаги. Катерина побледнела. Оно точно издевается, пронеслось в её сознании.

– Зачем вы забрали моё дитя, держали меня в склепе, морили голодом? Верните мне ребёнка! – в исступлении завопила Катя.

– Как ты выкормишь его здесь? С ним ты не сможешь вернуться. С ним ты упала бы в пропасть.

– Если вы спасли меня, спасибо, но если я и погибла бы – это был мой выбор, моя судьба. Зачем эти слова и игры?

Катя перевела дыхание, вытирая мокрое от пота лицо.

– Не делайте больно малышу, отдайте мне его.

– С ним всё в порядке, – уверил другой, более мягкий голос.

Катерина всхлипнув, зажала рот рукой, чтобы не завыть. По спине пробежали мурашки. Она стояла в декорациях чужой реальности и разговаривала с голосом, что проник к ней в голову.

– Не бойся, ты не сошла с ума.

– Мне не страшно.

– Страшно, – улыбнулся первый говоривший. Хоть Катерина и не видела его лица, но почувствовала, что оно расплылось в гадкой улыбке. Если, конечно, умело улыбаться.

– Кто вы такие? Зачем вам мучить нас? – Её голос дрогнул

– Иди и найди ребёнка, – прошипел второй голос. Теперь в его интонации Катя слышала торжество.

***

– Довольно Эр, она не нужна нам, как и её дитя.

– Разве ты не получаешь удовольствия от того, как она ненавидит нас и как любит его?

– Да, согласен, Эр. Электроимпульсы зашкаливают, обжигают кожу. Думаю, зарядился лет на сто энергией.

– Люди помогали всегда нам выжить. Я вспомнил Вторую Мировую на их планете, – желтоглазый Эр закатил глаза, – столько ненависти, смерти, самопожертвования и героизма. Несмотря на свою агрессивную природу, люди способы на великие поступки.

– Жаль, что меньшинство из них.

– А что жалеть, Пхот? Плохая энергия, хорошая – мы всегда в плюсе.

– Зачем ты вообще спас её, Эр?

– Захотелось снова ощутить это чувство насыщенности. Теперь поверни время назад.

– Тогда они умрут.

– Тогда отправь их обратно. Довольно.

***

В лицо подул свежий ветер, коснулся спутанных волос. Катя с трудом разлепила опухшие веки. Рядом журчал ручей, и, недолго думая, она потянулась к воде, вскочила на ноги, хоть они и задрожали от слабости. Тяжесть внизу живота заставила потерять ориентацию, Катя чуть не упала на колени. Ощущая, что беременность вернулась, она вскрикнула. Круглый живот мешал быстро двигаться, как и боль в мышцах. «Господи, что это»? – она ощупала себя, потом почувствовала, как малыш толкнулся, опустилась на колени и, гладя живот, расплакалась. Может, это были галлюцинации или сон? Разве такое возможно, спрашивала она неизвестность. Зачерпывая воду ладонями, пила, удивляясь, какая она здесь свежая и приятная на вкус. Чувство безопасности ненадолго вернулось и робкими шагами вело девушку сквозь лес.

Катя осмотрелась, ощущение, что за ней наблюдают, не покидало. «Как же мне вернуться домой? Они отпустили меня, но я всё ещё здесь». Она двинулась к прогалине, откуда открывался красивый вид. Горы, покрытые густой растительностью. Водопад голубой нитью, прочерчивающий скалистый склон и странные птицы в небе. Если бы не чудовища, можно было подумать, что это Земля. Бесформенные тела летающих тварей, напоминающие гигантских слизней и полупрозрачные крылья. Катя наблюдала за ними. «Птицы» были на достаточно безопасном расстоянии.

Она знала, что кроме летающих видов здесь есть и хищники. Вспомнила рычание и своё бегство к обрыву. Зажмурилась.

«Чем быстрее она покинет планету, тем быстрее мы продолжим исследования», – проговорил тихим голосом один из желтоглазых, скручивая щупальца. Он наблюдал за землянкой. Второй, отползая в сторону, поднялся над землей, ему стало любопытно, что сейчас делала пленница, как быстро она смогла прийти в себя. Люди – странные создания, они агрессивны, у них пытливый изворотливый ум и ради своего ребёнка они способны на многое. «Только благодаря этому я решил отпустить их, – размышлял желтоглазый. – Первое, о чём подумала самка, очнувшись в лесу, это как её дитя. Она так обрадовалась, что оно снова внутри неё и что оно живо. Надежда, – протянуло существо, – только благодаря ей люди выживают снова и снова. Дитя – всегда нить между жизнью и смертью, а значит, является способностью не просто оставить после себя память, но и быть проводником света и любви».

Пришелец сжал щупальца, миллионы электрических разрядов пробежали по мясистому телу, два десятка жёлтых глаз, прищуриваясь от удовольствия, разглядывали землянку, которая стояла на плато и разговаривала со своим неродившемся ребёнком.

– Смотри, с ней что-то происходит, – второй желтоглазый спрут поманил щупальцем товарища.

Девушка согнулась пополам, падая на колени, на её лице вспыхнула гримаса боли. Стон окрасил звуки леса в чужой незнакомый цвет. Джунгли замолчали, словно прислушиваясь.

Катя поняла, что время пришло. Боль внизу живота сжала когтистыми пальцами, а потом пижама стала мокрой. Ноги задрожали. Девушка зажмурилась, слёзы выступили из-под ресниц. Она отползла в заросли пытаясь уйти с открытого места. Боль нарастала, дыхание участилось, а сердце отбивало бешеный ритм.

«Что если они заберут ребёнка опять, – пронеслось в мыслях Кати, – что если мне будет нечем кормить его. Мы не должны умереть от голода, нет»…

Два существа наблюдали за муками женщины, видя, как с болью, с криком в мир, который был для неё чужим приходит новая жизнь. Жизнь, которая на мгновение показалась Эру слабой и неспособной продолжить путь сильной женщины. Дитя закричало. Его крик пронёсся эхом над замершими в ожидании джунглями. Мать улыбалась, прижимая его к груди.

– Она не съест его? – спросил Эр Пхота.

– Конечно же съест. Голод сводит всех с ума.

– Смотри, она кормит его. Он не успел прийти в этот мир, а она уже хочет накормить его. Нет, эта самка не станет есть дитя.

– У него ещё действует капсула с питательным веществом, Эр.

– Сколько продержится она?

– Ты хочешь провести эксперимент?

– И подзарядиться заодно.

Чувство жалости, сострадания было не ведомо спрутам. Эта планета лишь полигон для испытаний. Они с любопытством исследовали земную женщину и её сына. Спруты давно не испытывали подобного ощущения, в котором присутствовала доля азарта – выживет или сдастся, выстоит ли против дикой природы земная женщина или лес наполненный тварями убьёт её.

Голод и досаждающие насекомые, солнце, от палящих лучей которого Кате пришлось соорудить укрытие. Ребёнок сделал её сильной, но одного упорства и жажды жизни было мало.

Она почти что смирилась с неизбежным – одиночество, чужая планета, выживание на грани со смертью. Месяц превратился в гонку, в испытание на прочность. Никита был слишком маленьким и слабым, чтобы соперничать с диким миром окружающем его.

– Я знаю, вы наблюдаете за нами, – как-то сказала Катя в пустоту. Она качала на руках Никиту, понимая, что ему не выжить здесь. – Я знаю, что вы всё понимаете. Прошу, верните нас домой. Прошу, отпустите нас!

Тишина. Никто не ответил ей. Никита заболел, Катя не знала, что делать. Покрылся какой-то сыпью. В этом лесу не было врачей, не было аптеки. Измученная женщина прижала к груди дитя и заплакала.

Решение пришло быстро. Она изучила лес на несколько километров вокруг, она должна найти выход. Либо останется одно – смерть.

Впереди обрыв, до него пройти недолго, если двигаться в сторону всходящей звезды, там ручей. Именно там Катя очнулась после того, как ей вернули ребёнка. Если представить, что за спиной юг, то надо идти в ту сторону. Ей всегда было страшно исследовать ту область. Там был взрыв и оттуда за ней шёл дым от пожара. Никита лежал в корзине, которую сплели неумелые пальцы Кати. Переносить его так было достаточно удобно. Осколком камня, он был очень острый как бритва, женщина заточила длинную палку. Хотя знала, если нападёт большая тварь им не спастись с сыном. Однако с «копьём» было спокойнее.

Между деревьями змеилась тропинка. «Странно, кто же мог ходить тут? – спрашивала себя Катя, - или это звериная тропа»?

Ветер принёс запах гари. Катя принюхалась, понимая, что если идти навстречу порывам воздуха, она отыщет место пожара. Пахло жжёным пластиком. Если в джунглях горел пластик, значит, там могут быть люди или те, кто похитили её.

Осторожно пробираясь вглубь, стараясь ориентироваться на юг, чтобы не заблудиться, Катя приближалась к цели. Её надежды не обманулись. Вскоре она вышла к выжженной поляне. Огонь испепелил траву и ближайшие деревья, чёрным саваном укрыл кустарник и лианы, которые опутывали выход к сгоревшему строению.

– Этого не может быть, – прошептала она. – Что же это такое?

Бесформенное серое здание раньше было белым. Рядом на площадке зиял кратер от взрыва. Траву покрывал густой пепел, ноги утопали в нём как в снегу или в ворохе осенних листьев. Сердце Кати дрогнуло, она вспомнила дом, свою планету, осень, хоровод из листьев в парке. Мужа Диму, маму…

Опустилась на колени, придерживая корзину с Никитой и заплакала. Между деревьев гулял ветер, он поднимал в воздух хлопья серого пепла. Здесь никого не было.

Немного успокоившись, Катя обошла здание, ни входа, ни выхода. Никита заплакал, жалобно так. Женщина склонилась над ним, шепча, что всё будет хорошо. В груди билось отчаяние.

– Малыш, что же случилось, как мне понять, что болит у тебя? – Она попыталась покормить его, но ребёнок отказывался, кричал и морщил розовое личико. – Тише-тише.

Внезапный звук за спиной заставил обернуться. Существо было огромным, Кате показалось, что не менее трёх метров. Перемещалось оно на мясистых коричневых щупальцах и напоминало осьминога. Вокруг уродливой головы сидело с десятка два выпуклых глаз. Как новогодние лампочки, подумала Катя. Они были ярко жёлтыми, светящимися. Существо разглядывало мать и ребёнка, изучало.

Катя вскочила на ноги, сжимая копьё, и замахнулась на чудовище, зная, что оно сильнее и у неё нет шансов. Если только бежать. Куда бежать, зачем? Никита истощён, как и она, неужели ей осталось только подчиниться судьбе. Отдаться на волю случая, склонить голову перед смертью.

– Мы отпустим тебя, – прозвучал голос в голове.

Катя вкинула глаза на осьминога, тот раскачивался на щупальцах и говорил, не раскрывая рта.

– Вам уже неинтересно наблюдать за мной? – с вызовом крикнула Катя. – Что же вы за существа, что мучаете других?! Разве мой ребёнок виноват? Что он вам сделал?!

– Замолчи, женщина, – спрут поднял одно из щупалец перед лицом Кати. – Произошла ошибка. Всё должно было пройти иначе, и ты ни о чём не вспомнила бы. Авария в лаборатории.

Катя глянула за спину, усмехаясь:

– Конечно. С кем не бывает. – Она свела брови и добавила, – но если вы, твари, будете виновны в смерти моего ребёнка, я разорву вас на куски. Мне будет уже терять нечего…

Внезапная мгла накрыла разъярённую женщину, спеленала в густой кокон, куда не проникали звуки, запахи, свет.

Катерина снова попыталась выбраться. Ребёнок?!!! Где он?!!!

– Эй, вы опять… – её слова ударились о стенки кокона и растворились в густой мгле. Катя кричала, но не слышала своего голоса, раскрывал рот, как рыба, выброшенная на сушу.

Голоса. Они были далёкими, приближались, как волна, проникали в её мир, как будто она была в заколоченном ящике, и его вот-вот откроют.

– Как она? – это был голос мужа. Он был рядом. Катя старалась открыть глаза и сказать, что она здесь, что всё слышит и понимает.

– Очень истощена, обезвоживание и в ране на ноге инфекция.

– А ребёнок?

– Тоже не особо хорошо, но теперь всё наладится.

– Где их нашли?

– В лесу. На теле матери и ребёнка укусы насекомых, а у малыша мы нашли странное устройство с жидкостью. После изучения в лаборатории, мне сообщили, что это питательный раствор.

– Кто это сделал?! – возмущённо спрашивал Дима.

Другой голос молчал. Шелестели бумаги, какой-то прибор пискнул. Катя молила, чтобы они не молчали, чтобы говорили. Она хотела знать, что происходит.

Очнулась она, спустя несколько дней. Солнечный свет тёплый и родной бродил золотистыми лучами по комнате. В палате никого, Катя опутана трубками и проводами. Ей хотелось позвать кого-нибудь, увидеть мужа, узнать, как Никитка. Она пошевелилась, поднимая руку, в комнату вбежали медработники, ворвался врач с усталым лицом, потом другой. Суета, голоса – всё лучше, чем неизбежность в джунглях на чужой планете и страх остаться там навсегда.

***

– Скажи, так что произошло на самом деле? – участливо спросил Дима, нежно касаясь плеча Катерины. – Ты и вправду ничего не помнишь?

– Если я скажу, что меня похитили инопланетяне, и я родила Никиту в джунглях на чужой планете, ты поверишь? – осторожно спросила Катя.

– Ты шутишь? – вскинув брови, улыбнулся Дима. Она обняла его и ответила:

– Конечно, шучу, разве такое возможно.

Звёздный пёс

Лила зевнула, открывая глаза. Пёс встал на задние лапы. Раскрыв пасть, он высунул влажный розовый язык, зевнул и часто задышал, пытаясь обратить на себя внимание.— Привет, Крок. — Девушка потянулась, отбросила одеяло, поёжилась и снова потянулась за ним.

— Ты такой милый, — зевая, проговорила она.Холодный воздух поднял волоски на коже, Лила поёжилась и натянула на себя одеяло снова. Не хотелось выбираться из тёплой постели. Ретривер настойчиво теребил край простыни, положил передние лапы на кровать, поскуливая и требуя к себе большего внимания.— Ну хорошо, хорошо, — сдалась Лила, свесив ноги на пол.Пёс гавкнул, чем развеселил девушку. Она, улыбаясь, потрепала его по мягкой шерсти. Сон ушёл окончательно. Крок, предугадывая желания хозяйки, резво кинулся на поиски тапок, которые были доставлены к её ногам за доли секунды — по крайней мере, так казалось псу. Виляя хвостом, он преданно вглядывался в её глаза.Хозяйка насыпала в миску ретривера корм, погладила любимца и взглянула на часы. Сейчас завтрак, а потом пробежка. Светлую комнату заливал яркий свет. Солнечные блики плясали на девственно-белых стенах. За окном просыпался дивной красоты город. Голуби, толкаясь на подоконнике, клевали хлебные крошки. На дереве возле дома, потягиваясь, зевал рыжий кот. Крок бросился к окну, вскочил на задние лапы и звонко гавкнул.Лила взяла со стола пульт, переключила реальность. Теперь за окном просыпался осенний лес, ветер трепал листву: золотистые листики-лодочки на берёзах, бурые разлапистые на раскидистых платанах и красные, будто от возмущения, листья клёнов. Их яростно срывал поднявшийся ветерок. «Конечно, кому понравится, если с тебя в такую погоду снимут одежду», — подумала девушка, задумчиво разглядывая новый пейзаж. Через пару часов, когда листьев на деревьях не останется, осень уступит место снежной зиме. Процесс смены времён года завораживал, за ним можно было следить часами, но Лила нажала на паузу и грустно подумала: «Настроение — осень».Выпила чай, доела йогурт, посмотрела на часы. Багряные лучи рассвета расчертили небо, солнце лениво выглянуло из-за верхушек деревьев. Небо сначала улыбалось вместе с ярким солнцем, потом засочилось мелким дождиком из низких облаков, а потом пошёл мокрый снег… Смена пейзажа не интересовала собаку. Крок ждал кота. Оглядывая кроны деревьев, где, по его понятиям, спрятался рыжий пройдоха, он постоянно поворачивался к девушке, словно спрашивая: «Где кот?» Окончив завтрак, Лила надела спортивную форму и открыла входную дверь. Для пса это послужило сигналом к прогулке. Ему нравилось бегать по мягкой траве, слушать, как чирикают глупые птицы; как и люди, он не понимал их языка. К тому же появился шанс отыскать кота. И пусть рыжий паршивец, каждый раз убегая, запрыгивал на дерево и орал что-то из своего кошачьего репертуара, процесс доставлял Кроку удовольствие — блаженство, сопоставимое разве что со сладкими косточками, которые с вечера клала в его миску хозяйка. «И не собирался я есть его. Вот ещё! — размышлял пёс. — Хотел просто поиграть».Ретривер не знал и особо не задумывался, почему окружающая его действительность — всего лишь плод дополненной реальности на космическом корабле «Роза Ветров». Он нёсся сквозь просторы Вселенной, став домом для тысяч сотрудников корпорации. Экспедиция к галактике Магелланово Облако могла решить многие проблемы Млечного Пути. Учёные Галактического Союза, куда семьдесят лет назад вошла Солнечная система, рассчитали, что единственный способ уберечь систему от приближающейся чёрной дыры — квантовый скачок в другую галактику. Космическая убийца уничтожала всё на своём пути и никак не могла насытиться. Не в её природе было останавливаться или знать меру. Она пожирала звёзды, системы и разрослась до огромного, пугающего масштаба.Лила смотрела вслед убегающему псу, радовалась и вспоминала время, когда он был щенком. Но вдруг грусть заставила её нахмуриться. Девушка подумала о Грэгори — мужчине, с которым прожила чудесные пять лет. Она винила себя в их разрыве, часто спорила с собой, размышляла. Виной размолвки послужил проект «Квантовый скачок». О роли Крока в нём она не решалась даже заикнуться, боясь оказаться непонятой.Последний разговор с Грэгом раз за разом всплывал в памяти. Пережить утрату помогало изучение физики: сложные научные термины взрывали разум, но с ними обязан был ознакомиться каждый член команды. В большую часть она не вникала, так как объяснения преподавателя каждый раз заводили в тупик. Лила не считала себя глупой, но лишним хламом мозг засорять не желала. На вопросы коллег о любимом, смеясь, отвечала: «Расстались», и каждый раз болело сердце в груди.Размолвка наступила именно после согласия Лилы участвовать в эксперименте. Директор лаборатории предложил ей участие в проекте «Квантовый скачок». Её задачей как биоинженера было переместить устройство «Зоопарк» на орбиту ближайшей планеты и активировать его. Zero-412 больше всего подходила для активации. Операция «Перенос флоры и фауны Союза» шла к своему завершению, и каждый из членов команды чётко знал своё задание. Обучение запуску и перепрограммированию устройства переноса занимало всё свободное время. А ещё у неё появился Крок.Девушка взглянула на собаку, пытаясь отмахнуться от прошлого. Четвероногий друг резвился между деревьями, пытаясь поймать рыжего кота. Она бежала по дорожке парка, слушала музыку и поглядывала на ручное устройство — норма почти выполнена, пробежка подходила к концу.Голос Калугина немного напугал её. Дмитрий подбежал со спины и громко выкрикнул приветствие. Лила, вздрогнув, вытащила наушники и обернулась. Конечно, она не злилась, а только сделала вид и, нахмурившись, толкнула его в мускулистую грудь.— У тебя привычка подкрадываться незаметно? — Нет, цветочек, я решил предложить тебе пробежаться до озера.

— Мы в космосе, и озёр тут нет, Калугин. Или ты решил приударить за мной, одуванчик? — Ага, — кивнул он, обгоняя её и бросившись за псом. Крок убежал за спрыгнувшей с дерева голограммой кошки.— Мальчишки, — тихо пробормотала девушка, чувствуя себя неспособной на подобные дурачества, в отличие от русского, который, смеясь, пытался поймать Крока.«Цветочком назвал», — губы Лилы тронула улыбка. Звучали слова Димы не пошло, а даже мило. Дмитрий был высоким, русые волосы коротко пострижены. Лила отметила про себя, что у всех пилотов похожие стрижки. Голубые глаза и курносый нос — славянская внешность совершенно не подходила под типаж мужчин, нравящихся девушке. Почему она думает о нём? Возможно, из-за мыслей о Грэгори, о том, что потеряла и что разрушила своими же руками.Из-за деревьев вышла Сара Рабанни, руководитель медицинского центра. Она кивнула Лиле и подбежала к ней, включив режим бега на ручном устройстве.— Наблюдаешь за Калугиным? — Сара мотнула головой в сторону Дмитрия.

Девушка тряхнула каштановыми кудрями. Ей стало не по себе: неужели Рабанни заметила, что она смотрит на Дмитрия с особым интересом? — Не сердись, девочка, — Сара дотронулась пальцами до запястья Лилы. — Любовь — это нормально. Мы все сделали выбор. Прости за прямоту, но, возможно, умрём. Любовь… она не знает будущего. Подумай об этом.

— Конечно. Калугин мне даже имя новое дал — цветочек, — кивнула Лила, замедляя бег и переключая устройство на режим ходьбы.Она ощущала, как сердцебиение отбивает дробь. «Успокоиться сейчас — самое правильное, — она потёрла виски. — Где же Крок? Он всё играет с Дмитрием».

Сара убежала далеко вперёд, потом вернулась, вытирая пот со лба. Зачесала смоляные волосы за уши, а потом рассмеялась и плюхнулась рядом с Лилой на зелёную траву.— Когда мы раньше летали в космос, у нас были спартанские условия. — Рабанни окинула взглядом виртуальную реальность, созданную системой, и вздохнула. — Не знаю, хорошо это или плохо. Создаётся ощущение, что всё по-настоящему и мы не в чёрной бездне между галактиками. Тело и мысли расслабляются, и я уверена, что это не на пользу делу.

— Нам лететь почти год, Сара.Женщина задумалась, а потом рассмеялась:

— Ты права. Помню, как мы добирались до Марса: пять лет туда, пять обратно. Радовались, что появилась гравитация, что решена проблема с невесомостью. А сейчас, — она посмотрела в сторону бегущего к ним Крока, — даже собак на борт брать можно.Пёс подбежал к хозяйке, облизал ей руки, лицо и сел рядом, часто дыша и норовя забраться на колени.

— Эта собака очень много значит для меня, — Лила обняла любимца, вспоминая время, когда Крок был маленьким белым комком шерсти. Пёс обожал хозяйку и всегда пытался её защищать.Как-то в их доме появился большой и шумный человек. Сначала он был добрым, а потом начал ругаться и кричать. Крок в такие моменты рычал, а пришелец выставлял его в прихожую. Животное в отместку грызло обувь чужака, после чего его запирали в кладовке. Хозяйка настойчиво требовала запустить пса назад, и снова разгорался скандал. Пришлый снова махал руками, но громко кричали уже оба человека. Обычно после этого шумный человек уходил, громко хлопая дверью.Многолюдная улица, гудки машин, голоса людей. Кроку надевали поводок, и ему приходилось неотступно следовать за хозяйкой. Она уже тогда называла его «звёздный пёс». Почему — Крок не понимал. Он старался не думать о своём предназначении, хотя был уверен, что оно особенное. Его задача — любить Лилу, оберегать её и помогать сделать жизнь лучше.— Крок — единственный пёс с интеллектом человека, — Лила налила себе сок в прозрачный стакан.

Сжала его, отвернувшись от Грэга. Он разглядывал её, не желая отступать. Он любил её, хотел обладать ею и даже не обижался на белого пса, который всякий раз злобно рычал на него. «Защищает хозяйку, словно ей что-то угрожает», — усмехался Грэг. Пальцы у неё тонкие, кожа настолько белая, что голубые вены делали ладонь мраморной. Глаза синие, пронзительные. Грэг молчал, ждал решения.— Я не могу остаться. Прости. Я вырастила эту собаку специально для проекта. Теперь он стал для меня дороже, чем всё остальное.

— Всё остальное — это я? — Прости, Грэг, но я не люблю тебя.

— А как же всё, что у нас было? Ты притворялась, лгала?!

— Нет! Сейчас я не хочу вспоминать прошлое.

— А надо было, — переносицу Грэга прорезала тонкая морщинка, он начал нервно ходить по комнате. — Ты ушла, вычеркнула меня из жизни, как будто я совершил что-то ужасное! — Нет, — Лила поставила стакан на стол. Тёмные кудри закрывали лицо, она склонила голову, разглядывая колени. — Ты не виноват. Больше не приходи, потому что через неделю я улетаю.

— Можно узнать, куда? — Его взгляд скользнул по стройным ногам Лилы. Грэгу захотелось обнять её, пускай в последний раз. — Будь честной хотя бы сейчас.

— Меня пригласили участвовать в проекте «Квантовый скачок», Грэг. Возможно, ты слышал о программе «Зоопарк»? Грэгори непонимающе свёл брови, в серых глазах блеснуло негодование, желваки заходили ходуном. Лила заметила, что её признание застигло его врасплох.

— Требовался специалист моего уровня. Тем более я только что закончила работу над Кроком. Внедрение человеческого интеллекта в мозг собаки путём увеличения скорости нейронных связей… Помнишь, я рассказывала.

— Да. — Он тяжело опустился на стул. Девушка заметила, как у Грэга дрожат пальцы. — Я знаю, это билет в один конец, полёт к Магелланову Облаку. У тебя есть что-нибудь выпить? — хрипло спросил он.

— Вода, сок, молоко.

— Ясно, — Грэг водил указательным пальцем по грани стакана, глядя в пустоту.

— Тебе лучше уйти.

— Я знаю, — кивнул он. Его лицо словно постарело за несколько минут, плечи поникли.Лила никогда не видела его таким, и ей даже стало жаль его. Желание остановить его, обнять крепко и прижаться к его губам билось в груди, как птица в клетке. «Возможно, я никогда не вернусь. Вероятнее всего, все мы погибнем. Мы сознательно идём на риск, чтобы спасти тех, кто остался в нашей Галактике». Девушка сжала губы, по телу пробежала дрожь.— Грэг, — прошептала она тихо, но он услышал, обернулся. Надежды в глазах не осталось. Она знала: признания сейчас ни к чему. — Не будем мучить друг друга. Я любила тебя… — Я знаю, — уронил он с плохо скрываемой обречённостью. Он открыл дверь. Раньше Грэг ругался, кричал, с грохотом закрывая её. Теперь ушёл тихо. В душе Лилы расползалась пустота.Крок вылез из-под стола, тихо поскуливая, и ткнулся в её ладонь мокрым носом. Девушка опустилась на корточки, обнимая собаку, и заплакала. Дверь закрылась сама, щёлкнул замок. Лила погрузилась в боль, проклиная и в то же время уговаривая себя, что поступает правильно.— Не плачь, милая, — сказал Крок. — Он любит тебя даже после всего, что произошло.

Хозяйка приподняла брови и потрепала пса между ушей. Она знала, что рано или поздно это случится, и услышать слова поддержки от собаки стало самым хорошим событием за последние дни.

— Хорошо, не буду, — ответила она. — Я рада, что это произошло, что ты заговорил со мной, Крок. Только не делай так, когда со мной другие люди.

— Почему?

— Пойми, ты единственный такой… необычный. Больше ни одно животное не умеет говорить и мыслить так, как ты. Я не хочу, чтобы кто-то ещё знал об этом. Просто не хочу — и всё.

— Ладно, — согласился Крок, облизал Лиле руки и замолчал.«Роза Ветров» неслась сквозь бездну. Лила знала, что все они заложники альтруизма. Проект «Квантовый скачок» мог уничтожить обе галактики, и только надежда на успех заставляла их работать и мечтать.После пробежки Лила вернулась в каюту и выключила дополненную реальность. Вместо окна — зеркало, стены обшиты пластиком, серо-белая гамма и сжатое пространство. Лила решила: хватит обманывать себя. Она не на Земле. В глубине дальнего космоса она боялась сойти с ума. Люди «подсели» на иллюзии: бегали в виртуальных парках, играли в теннис. Роботы убирали, программы вычисляли, и только Крок жил обычной собачьей жизнью. Никто, кроме руководства, не знал, что звёздный пёс особенный.Она вспоминала жуткую аварию за месяц до вылета: в её машину врезался гидролёт. Крок тоже пострадал. Лила боялась, что придётся оставить его на Земле, но лечение оказалось успешным: кости её руки восстановили, а Крока вернули здоровым.Длинный коридор вёл в лабораторию. Крок бежал рядом трусцой, не гавкая, хотя его подмывало потрепать за штанину весёлого мужчину, которого Лила называла Калугиным. Она не хотела близких отношений: зачем потом плакать, как с Грэгом? Но её взгляд часто задерживался на Дмитрии. Его удивляло, что молодая сотрудница никуда не ходит и никого не приглашает.

— Считаю их глупыми и неинтересными, — как-то заявила Лила о мероприятиях.

— Ты думаешь, что лучше других? — прямо спросил Калугин.

— Нет. Мне достаточно работы и общения с собакой.

— Странно. Или у тебя на Земле кто-то остался?

— Я не хочу говорить об этом. — Она с вызовом взглянула на него, и Дмитрий осёкся.

— Извини. Ты не такая, как все.

— Разве? — Лила вскинула брови. В её глазах вспыхнуло интригующее пламя. Калугин улыбнулся, веря в своё обаяние. — И не надейся.Его плечи повисли, он старался не выдавать обиду. Ему стало не по себе. «Таких женщин завоёвывают в бою», — подумал он и ушёл.

— Ты видел этого нахала? — спросила она Крока.

— Да ладно, ты просто нравишься ему, — ответил пёс.

— Плевать.

— Вот и зря. Скоро мы все умрём, а ты меня словно укоряешь.

— Умрём или нет — это как взглянуть, — Крок положил лапы на её колени. — Изучив людей, я понял одно: надо жить, пока есть жизнь. Успевай любить, не отрицай очевидного. Это смешно.

— Идём домой, философ, — она потрепала его за уши.— Вам пора. — Робот невозмутимо взглянул на спорящую пару. Перемигивание красных ламп выдавало его эмоции.

— Он пилот! — возмущалась Лила. — Я справлюсь сама, зачем мне помощь Калугина?!

— Это решение не обсуждается, — прервал её робот. — Вы задерживаете меня. Устройство установлено на планетолёте. Время запущено.

Он показал голограмму с расположением «Зоопарка». Лила шагнула вперёд, стараясь сосредоточиться и забыть об амбициях. Робот подтвердил состояние их здоровья и выдал оружие, медикаменты и коды доступа.Звёздный пёс запрыгнул в устройство, облачаясь в скафандр. Дмитрий хохотнул, заметив, что пёс выглядит комично.

— Ничего не вижу смешного, — бросил Крок.

Лицо пилота вытянулось от удивления. До вылета оставалось три минуты.

— Теперь ты знаешь наш секрет.

— Говорящая собака?

— Звёздный пёс, — тепло улыбнулась Лила. Её холодность испарилась.

— Странная ты женщина, Лила, — по-доброму бросил Дмитрий.После квантового скачка Млечный Путь должен был войти в четвёртое измерение Магелланова Облака. Учёные уверяли: жители новой галактики ничего не почувствуют. Лила называла это «вторжением».

— Так и есть, — соглашался Крок.Они приближались к огромному сверкающему водовороту Магелланова Облака.

— Курс на Zero-412, — проговорил Дмитрий. Планета, напоминающая Землю, приближалась. Лила смотрела на блестящие здания и синее небо. В сердце появилась тоска по дому. Что станет с этим миром после их появления? — Не бойся. Это займёт несколько минут, — Крок словно читал её мысли.

— Никак не привыкну, что пёс говорит, — улыбнулся Калугин.

— Что будет с нами потом? — спросила Лила.

— Либо окажемся в четвёртом измерении, либо нас сотрёт система установки.

— Замечательно.

— Зато даже не почувствуешь, — отшутился Дмитрий.Лёгкий толчок. Воздух оказался пригоден для дыхания. Голос системы сообщил, что в радиусе тридцати километров разумная жизнь отсутствует.

— Знаешь, на Земле я оставила любимого человека, — внезапно призналась Лила. — Сказала, что не люблю его. Я боялась сделать ему больно.

— Как его звали? — Грэг.

— Идём. Все мы совершаем ошибки и жалеем о прошлом.Они спустились по трапу. Устройство «Зоопарк» — шар диаметром около метра — вонзилось в землю и загудело зелёным светом. Лила активировала его.

— Крок, твоя очередь, — прошептала она.

— Увидимся в новом мире, милая. — Голос Крока прозвучал по-человечески знакомо. — Открывай портал. Система перенесёт ваши тела и сознание туда, где вы сможете жить.В воздухе вспыхнула зелёная дверь. Крок обернулся.

— Я должен быть честным. Люди не могут войти в мой портал. Сначала нужно перенести весь животный мир. Только тогда проход для людей откроется. — Крок замолчал. — Программа «Крокус» дала сбой, им срочно потребовался донор сознания. Тот интеллект не смог срастись с мозгом собаки. Я хотел помириться с тобой перед отлётом… А когда узнал об аварии, понял, как никогда не расставаться с тобой. Мои данные подошли. Пусть в теле пса, но я не перестану любить тебя, Лила. Запускай! Крок скрылся в мерцании. Лила дрожащими пальцами активировала перенос. Она сняла шлем, вдыхая воздух чужой планеты.

— Это как Ноев ковчег, — добавил Калугин.

Они шагнули в портал. Вспышка, гул, вкус малинового сиропа на языке… Лила вынырнула в солёной воде океана, жадно хватая воздух.

— Мы живы! — закричала она Калугину.

— Живы! Но где мы? — А где Крок?

— Он мог перенестись в другое место. Найдётся твой звёздный пёс.Лила поняла, что она голая — одежда осталась в том мире. Она вспомнила признание Грэга. Дмитрий коснулся её руки.

— Ты в порядке? — Почти… Нас кто-нибудь спасёт? Вдалеке послышался гул, и появился катер. На палубе, уцепившись лапами за леера, стоял белый пёс. Его шерсть трепетала на ветру. Лила узнала его.

— Грэг, — прошептала она с дрожащей улыбкой. — Мой звёздный пёс. У нас всё получилось.

Металлический рай

Мир машин встретил меня равнодушием. Ну, чего же я ждал, распростёртых объятий?

Непривычно всё это – мир без единой живой души.

На Z-88 люди давно вымерли, оставив после себя города, наполненные искусственным интеллектом и роботами. Да, кстати, поначалу они были очень похожими на людей.

Так рассказывал мне отец, летающий в свою пору на эту планету. С тех пор прошло много времени, лет двадцать. И, по моему мнению, жители Z-88 не особо жаловали представителей не только гуманоидных рас, а так же иных цивилизаций. Тем не менее, планета входила в состав галактического союза и являлась удобной площадкой для пересадки станций и космических лайнеров, отчего и продолжала оставаться пусть и не слишком гостеприимным, но посещаемым местом.

В этот раз мне пришлось прилететь на Z-88, чтобы приобрести необходимые запчасти для звездолёта. Этого добра у них имелось в достатке. Не понимал я одного, зачем роботам нужны деньги, но брали они плату с удовольствием. Особенно драгоценными металлами и камнями. Если последнее являлось понятным вложением, так как золото использовалось в микросхемах машин, как, и рубины, и алмазы в качестве необходимых линз для оборудования, зачем им понадобились бумажные деньги, оставалось не ясным.

По обыкновению меня встретил столетний робот Мак, один из последних имеющий почти человеческое имя. Он даже вспомнил моего отца, и мог поддержать беседу, в отличие от новоиспечённых андроидов.

У них даже отсутствовала синтетическая кожа, и выглядели они жутковато для тех, кто раньше не был знаком с представителями металлической планеты. Так мы назвали её между собой.

– Приветствую тебя, Джин, – поздоровался Мак, кивая головой. Его металлический голос казался таким же древним, как и он сам. Кожа местами покрылась трещинами, но он старательно смазывал её специальным составом. «Консерватор», – посмеивался я, правда, по-доброму, без злорадства.

– И тебе не хворать, Мак, – ответил ему я в надежде приобрести запчасти по сходной цене.– Говорят, вы хотите закрыть взлётную площадку и прекратить сотрудничество с нами?

– Говорят, – махнул рукой робот. – Сейчас внедряется программа коллективного сознания, и многие старики, подобные мне останутся без соц. обеспечения.

– Это не радует, – согласился я. – Выпиши мне пилихронометр. Мой, к сожалению, накрылся, а для скачков в пространстве…

– Знаю-знаю, можешь не объяснять, – проворчал Мак.

– Сколько запросишь?

– У меня осталась парочка. Думаю, слитка золота хватит.

– Не фига себе, ну у вас цены и взлетели! – воскликнул я, понимая, что мои планы по возвращению домой могут накрыться медным тазом. Прикинув в уме остаток сбережений, я пришёл к мысли, что если придётся потратить слиток золота на пилихронометр, остальные два уйдут на оплату топлива, что же я оставлю себе. – Нет, так дело не пойдёт, Мак. А что если мы договоримся как-нибудь?

– Коррупция не заложена в мою программу, Джин. Ты уж, извини, – Мак развёл руками. – Или плати, или тебе придётся тихоходом рассекать галактические просторы.

– А лично тебе золото разве ненужно? – поинтересовался я.

– Лично мне? – Мак наморщил розовый лоб. – А зачем, у меня микросхемы рассчитаны ещё на триста лет работы. Так что на мои три века хватит, – он сухо рассмеялся.

А я подумал, чем же заинтересовать робота, у которого есть всё.

– Слушай, а что если я предложу тебе путешествие, ты когда-нибудь покидал свою железяку?

– Это не рационально, покидать дом, – грустно ответил Мак. – Потом будет невозможно совершать мелкий ремонт, да и я робот склонный к общению. Кто будет со мной говорить? Ты что ли?

Я задумался, действительно, триста лет слишком долгий срок, люди, во всяком случае, больше ста пятидесяти обычно не живут. И если Мак прилипнет ко мне, как банный лист, это станет настоящей проблемой.

– Не понимаю, зачем вам столько золота, вашу планету уже можно покрыть толстым слоем его, столько лет вы, находясь на пересечении торговых путей, зарабатываете на таких трудягах, как я.

Я уже хотел развернуться и уйти, как Мак снова подал голос.

– Скажу тебе по секрету, руководство Z-88 пришло к выводу, что роботам тоже нужен рай. По своей сути все понимают, что мы бездушные машины, и смерть для нас означает отключение, разборку, а потом всё – пустота и тьма. Главный мозг проанализировал мнение всех машин планеты и пришёл к заключению, что роботам необходим рай.

Я прямо рот открыл от удивления, вот, думаю, уже и в мозги к роботам проникла эта религиозная ересь. Неужели они верят в это?

Словно прочитав мои мысли Мак ответил:

– Мы служим галактике более тысячи лет, было время, когда мы жили бок о бок с такими, как ты, и всегда существовали в качестве обслуживающего персонала. Теперь же у нас своя планета, мы имеем высокий статус в галактическом союзе, но всё-таки вынуждены умирать. Мозг сообщил, что многие роботы испытывают чувство неудовлетворённости жизнью и перед ними всё чаще встаёт страх смерти. Некоторые даже самостоятельно отключали себя, чтобы окончить жалкое существование. Для нас оказалось несложным создать проекцию Металлического рая, и после двухлетнего исследования внутренний совет Z-88 пришёл к выводу, рай возможен, как и пенсия, ветеранам, только для этого мы должны стать закрытой планетой и действовать в интересах своих жителей. Золото необходимо для создания огромной матричной системы, в которую будет отправляться сознание роботов отживших свой век или разочаровавшихся в жизни. Именно поэтому цены на запчасти поднялись. Все мы хотим поскорее завершить процесс создания Матрицы Металлического рая.

Чтобы иметь возможность купить себе место в раю, мне осталось всего один слиток. Поэтому как ты можешь просить меня о том, чтобы я уступил тебе в цене?

– Да, – протянул я, почесав затылок. – Никогда не подумал бы, что роботам нужен рай. Вы настолько стали похожими на нас, но всё не желаете признать данного факта.

– Рай. Я так жду, когда золотые двери откроются, и я окажусь в городе наполненным людьми, – мечтательно проворковал Мак.

– Людьми? – я непонимающе взглянул на старого андроида.

– Ну, да, – кивнул Мак. – Я не сказал, что в раю все мы станем людьми, у нас будет всё, как у вас – мы будем влюбляться, желать и ненавидеть, воспитывать детей и учить их новым знаниям. Это будет другая реальность, так похожая на ваш мир, и мы овладеем тем, чего никогда у нас не было раньше.

– Вот удивил! – Я даже хлопнул себя по лбу, испытывая крайнее недоумение. – Так что все роботы мечтают стать людьми?!

– Ну, да, разве это так сложно понять? У нас будет там, в раю, новая цивилизация – люди, звероморфы, рептилии, неважно кем мы станем, главное мы окажемся живыми по-настоящему.

Что поделать, без пилихронометра я не мог покинуть Z-88, и понимал, что могу застрять здесь навечно без необходимой части двигателя для звездолёта. Может, стоит подождать, пока достроят Металлический рай, и потом они сбросят цены?

– А когда планируют закончить создание этого рая или как там его, Матрицы? – спросил я.

– Она уже построена, Джин, – растянулся в улыбке Мак, и сквозь трещинки на щеках я увидел, как блеснул металлический каркас. – И тебе придётся либо платить за пилихронометр, либо присоединиться к нам. Сколько у тебя слитков осталось, три?

Его прозорливость несколько напугала меня.

Однако я не показывал виду и, вытащив заветный слиток из сумки на поясе, протянул его Маку.

– Отлично, Джин. Спасибо за понимание. Я сообщу помощникам, чтобы они доставили пилихронометр на твой звездолёт.

– С установкой тогда.

Возможно, это наглость с моей стороны, но я попытался воспользоваться ей, в надежде, что за такие деньги, роботы установят пилихронометр в двигатель значительно быстрее, чем это сделаю я со своей командой.

– Вообще установка не входит в стоимость запчасти, – буркнул Мак. Потом в его глазах появился почти, что человеческий блеск, и он махнул рукой со словами, – ладно. Что не сделаешь для человека, тем более который выложил последний кирпичик для моей могилы.

Меня несколько покоробили его слова. Однако счастливое выражение так и не сползало с лица робота Мака.

Пилихронометр установили без всяческих заминок, и двигатель теперь отлично работал. Потом заправили звездолёт топливом наилучшего качества. Видимо, Мак долго ждал этого момента – получить последний слиток для воплощения своей мечты – попасть в Металлический рай.

Да, ждал он долго, не поспоришь, только, как бы мне не отправиться в человеческий рай, если, конечно, повезёт. Вернувшись с пустыми карманами, я обрекал себя ещё на три месяца контракта перед выходом на пенсию. Но что поделать, иногда, возможно, надо быть более человечным. А, если роботы хотят стать людьми, пускай и в своей механической матрице, значит мы не настолько бесчеловечные создания.

Я ещё долго вспоминал Мака, и мне очень хотелось увидеть воочию, что же такое Металлический рай и, что чувствуют роботы, которые стали людьми, пусть и не по-настоящему, а там, у себя в раю.

***

– Дорогая, ну почему ты снова так поздно приехала, – возмущался Мак, наблюдая за женой, которая виновато вытирала посуду.

– Мне поведали такое… Я даже не знаю, как сказать тебе, Мак.

– Ты пугаешь меня, Люси.

– Дело в том, что мой преподаватель Ной, рассказал о теории матрицы, и что все мы просто файлы, а не живые люди.

– Какая бессмыслица. И ты веришь ему?

– Не знаю, но он доказывал, что все мы раньше были роботами, и обитаем теперь в Металлическом Раю…

– Люси, ну ты сама понимаешь, что это бред, – улыбнулся Мак, привлекая жену к себе в объятия.

После недолгого разговора с Люси, Мак убедился в том, что она пришла в себя и, попросив накрывать на стол, удалился в кабинет. Он ворчал, жалея, что согласился на должность контролёра матрицы и, набирая номер телефона, ругался.

На другом конце ему ответил знакомый голос главного контролера:

– Вы хотите сообщить о проблеме, Мак 195?

– Да, Би-418. Произошёл сбой в секторе 20145, университет, файл Си-56-щН-19-00. Объект осознал себя файлом системы и…

– Я вас услышал, Мак 195. Проблема уже устраняется.

– Вас понял, – ответил Мак, отключая связь. Раздумывая, что иногда, будучи человеком, ему приходилось вспоминать, кто он на самом деле, и где он находится в реальности. Хорошо, что эти случаи были крайне редкими, и рай больше радовал, погружая в иллюзию того, что все роботы настоящие люди, а не остатки сознания, ставшие файлами матрицы – Металлического Рая.

Возвращение старых богов

— О Боги! — только сумел прошептать Ренрохк, распахивая глаза. Небо разверзлось огненной пастью, обрушиваясь белым пламенем, ослепляющим светом, открывая двери в преисподнюю. Он уже не чувствовал боли, ничего не ощущая, растворяясь в плазменном рту с тысячами алчущих языков, превращаясь даже не в пепел, а в энергию, что питает космос, что раньше заставляла его мыслить, любить, переживать, ненавидеть, испытывать страх и отчаяние… Теперь больше ничего не было.Их дом был разрушен, как и планета давно перестала быть им. Миллионы лет назад они полностью колонизировали систему двойной звезды на краю Вселенной, начиная свой мрачный поход. Жрецы Барксадора поняли, что могут жить вечно, поглощая чужие души, растворяя их в небытии ненасытного космоса, именуемом Великим Чревом. Владения тёмной стороны Вселенной долго оставались во власти тирании Барксадора. Последователи культа пожирателей душ называли свою Империю, а себя — сынами Великого Чрева, воинами Барксадора.Обретя великое знание, но применив его во имя уничтожения других, барксадорийцы спустя тысячелетия продолжали грабительские войны, опустошая галактики. У каждой планеты, звезды или галактики есть душа — это живой биоэнергетический сгусток материи, на котором отпечатаны воспоминания, история и миллионы лет прожитой жизни. Живая материя давала сокрушительную силу барксадорийцам: с её помощью они могли жить вечно, летать на огромных кораблях и не испытывать первобытный голод.Голод многолик и становится опасным оружием в руках умелого мудреца, коим являлся верховный жрец Мнхаал, научивший барксадорийцев впитывать в себя энергию иных существ, планет и миров, которые не смогут устоять перед яростной мощью космического десанта. Со временем их голод становился сильнее. Жажда, похоть, кровь, чревоугодие, алчность — это властвовало над пожирателями миров, уничтожив всё светлое, что когда-то существовало на их планете.Каждые двести лет они отправлялись в иные миры, разрушая всё, что попадалось на пути. Испепеляя города, удовлетворяя садистские потребности, они уничтожали планету за планетой, высасывая живую материю, обращая окружающую реальность в безжизненную мглу. Часто барксадорийцы, поглощая звёзды, оставляли немного энергии, которая, ускорив эволюцию несчастной, обращала её в чёрную дыру. Они сравнивали себя с этой тёмной материей, которая так же беспощадна и ненасытна, как орды десанта Барксадора. Ни один из миров не смог устоять перед их натиском, падая на колени после ожесточённого нападения, войн и многих лет голода, чумы и мрака. Годы для захватчиков были подобны часам, и они с вожделением наблюдали последний закат каждого мира перед тем, как поглотить его.— Твои глаза, они словно небо, такие же пронзительные, глубокие и чистые, — Лон провёл рукой по мягкому плечу Инзей. — Я так счастлив, что теперь мы вместе.

— Вместе навсегда, — улыбнулась Инзей и прижалась к его груди, нежно барабаня пальчиками по плечу любимого, словно что-то играя на музыкальном инструменте, целуя и вдыхая запах Лона. — Знаешь, Лон, магистр говорит, что мир — это жизнь, полная цветов. А цветы этого мира — мы. Наши дети — его плоды, а связующей нитью в серебристой лодке по волнам чувств, дыхания и нежности плывёт любовь. Управляет веслом и пристаёт к тому берегу, где для неё открыты души и сердца.— Красиво, — Лон закрывает глаза и чувствует, как ветерок колышет высокую траву, как Инзей пахнет цветами и как высоко в небе поют птицы. Ему кажется, что ничего нет прекраснее, чем его родной дом, лес прямо у самой реки и любимая, которая рядом.— Лон, взгляни, что это? — обеспокоенная Инзей показала рукой в небо, на котором появилась рваная трещина, словно оно было сделано из стекла и вот-вот рассыплется на миллионы осколков.

— Инзей, — пробормотал Лон, — это началось… Нужно спешить, бежим к магистру, я догадываюсь, что это.

— Мне страшно, — она прижалась к его плечу, — такого раньше никогда не было. Что это такое? Кажется, небеса вот-вот обрушатся на нас!

— Любимая, ты не должна бояться неизвестного. Страх притупляет чувства и даёт проснуться древнему злу, что спит в наших душах. Ты помнишь, чему учил магистр. Мы — дети земли, травы и неба, и пока мы верим в любовь, с нами ничего не случится.Инзей крепко сжала руку Лона и, кивнув, направилась за ним к большому дереву, которому была добрая тысяча лет. На самом верху в ветвях находилась хижина магистра. Это был старец с длинной серебристой бородой, который научил землян всему, что знал сам. Он рассказывал много историй, которые порой казались сказками. Лон помнил, как предупреждал магистр: мир непостоянен, и когда-нибудь нам придётся снова отстаивать планету. Это случится, когда вернутся Старые Боги.Лон помнил, как спросил тогда:

— Разве это уже было раньше? — О да, мой мальчик, — магистр погладил морщинистой рукой длинную бороду. — Много жизней назад на Земле процветал рай, подобный этому, пока тёмные воины, именовавшие себя Жнецами, не спустились с небес. Они были ласковыми и добрыми, заставив доверчивых землян поверить в них. Именно они посеяли в души людей семена сомнений — зависть и страх, а также ненасытность — глад всепоглощающий. Люди стали завидовать друг другу, вражда поселилась в домах и в сердцах, пока всё не обернулось падением цивилизации. Вода уничтожила города, покрыла материки прозрачным покрывалом. Горстка счастливцев, кому удалось выжить, начали строить мир заново. Однако зёрна посеяны, и с тех пор в мире поселились ростки, готовящие пищу Старым Богам, которые рано или поздно вернутся, чтобы собрать кровавую великую жатву.— Прости, учитель, — Лон учтиво склонил голову перед магистром, — но почему Старые Боги не сожрали душу нашей планеты? — В те дни она была сильной, молодой живой материей, и ей удалось дать отпор голодной стае, да и глад их был тогда не так силён.Лон быстро поднялся в хижину магистра, стены которой были переплетены с ветвями древнего дерева. Инзей, вытирая влажные глаза, поднялась за ним. Когда она была расстроена чем-то, левитировать у неё получалось хуже, чем обычно.

— Давай руку, — улыбнулся Лон, помогая ей взобраться на ветви, и они вместе вошли в хижину.— Они приближаются, дети мои, именно поэтому вы здесь.

— Да, — лицо Инзей снова залилось слезами, — я не хочу умирать, учитель, я так счастлива, и теперь не хочу… — Тихо, дитя моё, — он прикоснулся к её плечу, — не давай своим сомнениям удобрить семена, которые посеяли в ваши души эти демоны. Ты должна быть сильной, только так мы сможем победить страх, иначе он уничтожит вас снова, — он грустно вздохнул, — и тогда… тогда всё придётся начинать сначала. Лон, — магистр серьёзно посмотрел на него, — ты помнишь, чему я тебя учил. Возвращайся в город и оповести всех о том, что Старые Боги возвращаются. Ты понял? Всех! На мгновение в воздухе повисла гнетущая тишина.

— Я вас услышал, учитель, — Лон приложил руку к груди и, поклонившись, обратился к Инзей: — Идём, нужно спешить.С некоторых пор на Земле больше не было войн, гармония и процветание царили на планете. Выжженные города, болезни и голод — всё это закончилось, когда человечество смогло заглянуть в свои сердца и в душу Земли, чтобы понять, какое место предназначено ему здесь. Теперь люди стали совсем другими, не такими, как тысячелетия назад. Миром правила любовь, и знание приносило свет и радость. Люди прошлого, возможно, не поняли бы эти новые времена, однако завидовали бы точно.— Инзей, пора, — Лон протянул ей руку, и они мгновенно телепортировались на главную площадь своего города. Что это был за город! Дома, парящие в воздухе, словно коконы или пчелиные ульи; люди, порхающие, словно бабочки, улыбающиеся и счастливые.

— Привет, Энгор! — улыбаясь, машет Лон. — Оповести всех как можно скорее: сегодня у магистра для всех нас есть важная новость.Голоса, словно шелест крыльев птиц, разносятся по воздуху от одного парящего дома к другому. Ещё немного, и тысячи, сотни тысяч людей перенесутся на главную площадь. Они видят седого магистра, который по своему обыкновению с палкой в виде посоха и в простой свободной одежде стоит на ступеньках университета, лестница которого выходит на главную площадь. Все замирают, закрывают глаза, соединяясь с тысячами, с миллионами людей по всему миру. Эта связь — как одно дыхание, сердца бьются в унисон, и тогда магистр начинает говорить. Ему слишком много лет, чтобы прибегать к телепатии, хотя он прекрасно умеет ей пользоваться, однако ему проще словами донести свои мысли.— Народ Земли, сегодня наступил тот день, когда все мы должны встать плечом к плечу ради общей цели. Наш дом, наша планета Земля, в опасности. Много миллионов лун назад Старые Боги научили детей Земли великим истинам и тайнам. Однако они это сделали не из добрых побуждений. Их цель была совершенно иная: поселить в людях пороки, с помощью которых человечество познает вкус крови и будет неспособным защитить себя в час, когда грянет гром и они вернутся. Вы — последняя цивилизация и многого достигли, отринули от себя страх и ненависть, зависть и гнев. Теперь вы живёте в гармонии с планетой и именно сейчас вы в силах спасти её. Я обращаюсь к воинам круга, которые знают, что нужно сделать. Настало время, когда его придётся повернуть вспять, чтобы совершить путешествие в другой мир. Планета Земля перестанет существовать в этом мире, она просто исчезнет с орбиты — главное правильно рассчитать точку назначения. Я хочу, чтобы воины круга незамедлительно отправились к пирамидам, где им предстоит исполнить своё предназначение. Остальным необходимо оставаться непоколебимыми перед лицом опасности и даже смерти, — он немного помолчал. — Вы все знаете, что смерть не является конечным этапом, поэтому её не стоит бояться. Если у кого-то появляются сомнения — обратитесь к вашим учителям; если что-то идёт не так, если страх тревожит ваши души — двери моего дома всегда открыты для вас! Крепитесь перед лицом перемен и неизбежного. Вы сильны тем, что у вас есть и что Старые Боги никогда не смогут отнять — это сила света, любви и созидания, которые сделали наш мир таким, какой вы видите его. Вперёд, друзья, с надеждой! Народ долго ещё находился словно в оцепенении, потом все начали переговариваться, обсуждать услышанное и пытаться справиться со своими страхами и колебаниями. К счастью, большинству это удавалось.Лон окинул взглядом толпу, ища глазами Инзей. Вот она, синеглазая, в белоснежном платье, которое трепещет на лёгком ветру. Её волосы падают на плечи, завиваясь кудряшками. Она не видит его, оглядываясь по сторонам. Лон знал, что, наверное, они больше никогда не увидятся; он прижал руку к сердцу и мысленно простился с ней, слыша её встревоженный голос. Он говорил, что лучше не прощаться — так будет легче, потому что долгое прощание причиняет большую боль. Она отвечала: что бы ни случилось, она будет помнить и любить его.На рассвете следующего дня Лон и весельчак Энгор направились в путь. Им предстояло пройти до Оранж-Сити через пустыню, лежащую между гор. Пустыня давно кишела разными ползучими тварями, и на выжженных землях их было особенно много. Однако даже подобных существ они старались не трогать, понимая, что они тоже дети Земли, имеющие право на существование. Жаркое солнце обжигало, словно выражая своё недовольство путникам, бредущим через его владения. Редкие растения, в большей степени это были гигантские кактусы и суккуленты, обступали воинов круга со всех сторон, однако Энгор и Лон беспрепятственно пробирались к подножию скал.Горы были очень старыми и постепенно разрушались, их каменистые склоны были опасны для путешествий, поэтому странникам приходилось очень осторожно выбирать тропу, ведущую в ущелье. Периодически они сверялись с картой и компасом и на рассвете следующего дня вышли на плато, ведущее к ущелью, где магистр хранил свои свитки. Много лет он прожил там никому не ведомым отшельником, пока войны и катаклизмы не стёрли с лица Земли почти всех людей.Лон и Энгор могли телепортироваться сразу на место, но хитрый магистр спрятал священные свитки, которые хранили тайну Колеса Земли, в одну из пещер ущелья, где до этого времени никто не бывал. Энгор показал на небо, где рваная трещина становилась больше.

— Что ты думаешь, Лон, мы успеем? — Не думай об этом, Энгор, главное — отыскать свитки, — отмахнулся Лон. Он не смотрел на пугающее небо и старался не думать об Инзей. Ему не было страшно; сейчас он вспоминал до мельчайших подробностей карту, нарисованную учителем, и вёл Энгора за собой.Плато, покрытое огромными скальными выступами, они преодолели с лёгкостью, воспользовавшись умением к левитации. В скалистых ущельях пришлось потрудиться, пробираясь сквозь расщелины, проходя по старым тропам, стараясь не глядеть вниз, в распахнувшие объятия смерти пропасти. Скудная растительность гор радовала глаз яркими цветами арники и эдельвейса. Парни пробирались вглубь ущелья, пока Лон не остановился, оглядываясь по сторонам в поисках входа в пещеру.

— Я понимаю, для чего ты взял именно меня, — усмехнулся Энгор, ловко отодвигая громадные камни.

— Ты не ошибся, — рассмеялся в ответ Лон, протискиваясь в узкий проход, образовавшийся впереди. — Идём, осталось совсем немного.В темноте люди видели хуже, чем животные, однако теперь они не полагались на свет факелов и фонарей. Лон и Энгор следовали своему внутреннему чутью, вдыхая сырой воздух пещеры, запечатанной много веков назад.

— Ты никогда не задумывался, сколько магистру лет? — спросил Энгор.

— Много, очень много. — Лон наконец-то увидел перед собой вход в обширную галерею, освещённую тусклым зеленоватым светом. — Я уверен, что он сам прилетел из другого мира, возможно, оттуда же, где бесчинствуют орды пожирателей миров. Он столько знает о них, что не удивлюсь, если он сам был одним из них… когда-то.

— Посмотри, впереди какие-то тени, — тихо пробормотал Энгор.Лон приложил палец к губам и двинулся в сторону прохода, ведущего в неизвестность. Он не знал, что это может быть: древние стражи или пещерные создания. Однако смело двинулся навстречу неизвестности, в тёмную пасть пещеры… Удар в челюсть. Лон почувствовал, как что-то хрустнуло, и, покачнувшись, прижался к стене.

— Мы пришли с миром… — уронил он.

— Хочешь мира — готовься к войне, — прошипел чужой и враждебный голос. — Что тебе нужно здесь? Тень метнулась в сторону Лона, роняя его на камни и прижимая к сырому каменистому полу. Лон попытался вырваться, но у него не получалось даже пошевелиться. Зловонный запах заполнил пещеру. Лон закашлялся и, собравшись с силами, оттолкнул от себя странное существо, которое даже взять было не за что, словно оно не имело плоти.

— Энгор! — крикнул Лон, пробираясь вглубь прохода, чувствуя, что свитки где-то здесь. — Будь осторожен, мы здесь не одни.Он услышал крик товарища и понял, что сейчас нужно сделать невозможное: забрать свитки, вызволить Энгора и бежать как можно дальше. Он чувствовал их: свитки были в тайнике, в глубине каменного мешка, куда не каждый человек смог бы добраться. Тем не менее Лону удалось отыскать тайное место. Не зря магистр выбрал его как самого находчивого и смелого. К тому же Лону был известен шифр, хотя ему пришлось помучиться с замком. Каменный сундук поддался, и, открыв крышку, парень увидел древние свитки, покоящиеся на дне деревянного ящика, обитого железом. Сунув письмена в набедренную сумку, Лон почувствовал чьё-то присутствие и бросился что есть сил к выходу.Его шаги отдавались эхом, как и тяжёлое дыхание существа. Лон понял, что не один здесь, и, развернувшись, выставил вперёд руку, чувствуя, как в пальцах что-то забилось. В темноте оказалось трудно разобрать, что это за тварь, похожая на змею. Она ловко выскользнула из пальцев. Лон кинулся к галерее, но, когда вышел из прохода, понял, что опоздал. Энгор лежал на каменном полу с широко открытыми глазами, а Тень, склонившаяся над другом, обретала человеческие очертания. Лон с ужасом смотрел, как меняется Энгор: он менялся на глазах, превращаясь в старика, а потом в высохшую мумию.Лон двинулся вдоль стены, стараясь не привлекать к себе внимания. Коварная Тень заметила его и точно делала вид, что даёт уйти новой жертве. У самого выхода Лон почувствовал, как ему не даёт выбраться невидимый барьер, а вкрадчивый голос шептал на ухо странные слова на древнем неизвестном языке, отчего кровь холодела в жилах. Нечто развернуло к себе Лона, и он заглянул в глаза уже умершего друга. Тень в обличии Энгора крепко сжимала Лона за плечи. Юноша не мог понять, что происходит: перед ним стоял его приятель, и в то же время это был призрак с мёртвыми глазами Энгора.— Ты думаешь, сможешь обмануть нас? Что тебе напел ваш так называемый магистр? Вы целиком наши дети, пришло время стать пищей для Богов, и ваше время истекло. Теперь придётся платить… Лон не дал ему договорить. Оказавшись снаружи, ему было гораздо легче сориентироваться, куда совершить телепортацию. В мгновение ока парень оказался на одной из высоких скал и понёсся в гору, цепляясь за камни. Ему нужно было выбрать место для следующей телепортации. Оранж-Сити ждал, блистая огнями, за тысячи километров отсюда. В городе света Лону необходимо было встретить помощников. Лон вскарабкался почти по отвесной скале и, выбравшись на плато, облегчённо вздохнул. Ему удалось опередить Тень, которая, несомненно, была послана Старыми Богами, чтобы завладеть свитками.Лон немного отдохнул, лёжа на спине и раскинув руки. Светлые волосы покрыла пыль, а на тунике мрачным напоминанием остались пятна крови Энгора. Лон смотрел в небо и больше не мог наслаждаться его голубой бесконечностью, необъятной высью и чистотой. В облаках что-то происходило, они меняли цвета. Лон зажмурился, вспоминая прикосновения страшного существа. Оно не было уродливым или отвратительным, у него просто не было никакого обличья. Жутко было ощутить пульсацию внутри чудовища, как будто это были тысячи душ, рвущихся на свободу и молящих о спасении.Лон ещё чувствовал тошнотворное дыхание твари и, немного успокоившись, решил двигаться в Оранж-Сити, где его ждали друзья — Умэйт и Лирок. Только теперь необходимо было найти четвёртого, но кто мог помочь им — ломал голову Лон. Кому ещё магистр мог доверить спасение мира? Он прибавил шаг, ускорившись почти что до бега, думая о Тени, что встретил в пещере. Ему было трудно признаться, что впервые за долгие годы чувства страха, боли и отчаяния вырвались на свободу. Они были заточены в его душе, как на дне глубокого колодца; теперь замок сорван. Ничто живое на земле не способно отнимать жизнь подобным способом у другого создания, высасывая душу. Это они, Старые Боги, делали это, принимая облик своей жертвы. Пробил час, и они вернулись.Лон смахнул выступившие на лбу капли пота. Впереди виднелись башни Оранж-Сити, и юноша приготовился к телепортации. Прежде весёлый и яркий город встретил парня безрадостно. Напуганные люди прятались в подземных убежищах, поэтому Лон с трудом смог обнаружить Умэйта и Лирока. Он с горечью узнал, от чего жители Оранж-Сити скрываются в подвалах домов и в катакомбах под городом. Теперь на их место пришли Тени, которые приняли облик тех, кого погубили, высосав до последней капли их души.— Тени пришли утром в город, никто не придал этому значения, мы просто не заметили их, — начал Лирок. Это был юноша невысокого роста с длинными светлыми волосами, казавшийся слишком юным для того, чтобы стать воином круга. Слишком молодым для такой важной миссии. — Они касаются человека, — продолжил он, — и его душа и жизненная сила перетекают к ним. Тень перестаёт быть тенью, она превращается в того, кого уничтожила. Они становятся нами, но их можно определить по странной походке: Тени, похожие на людей, двигаются почти не касаясь земли, слегка перебирая ногами. В глазах у них пустота и смерть.