Kitobni o'qish: «Помощница генерала-дракона. Лавка в придачу!»

Пролог

— Вам осталось жить меньше полугода, — врач произнёс это так буднично, будто сообщал прогноз погоды.

«Ожидается дождь, возможны грозы. Ах да, а ещё вы скоро умрете».

Я сидела и тупо смотрела на его лицо: аккуратную бородку, очки в тонкой оправе, безупречно выбритые щёки. Полное безразличие во взгляде. Он выглядел как человек, который только что предложил мне выбрать цвет гроба.

— То есть... совсем ничего нельзя сделать? — голос предательски дрогнул.

— Поддерживающая терапия поможет незначительно продлить срок жизни, — он пожал плечами. — Но, знаете, если отметите следующий день рождения — вам очень повезёт.

«Срок жизни! — возмущение поднялось в груди. — Он как о гарантии на холодильник рассуждает!»

Я зачем-то поблагодарила врача и вскоре покинула клинику, не помня себя от шока. Мир вокруг внезапно стал слишком ярким. Люди смеялись, разговаривали, куда-то спешили. А я стояла посреди улицы, глупо думая: «А кому оставить мой фикус и три фиалки?»

Какой-то бред. Я же не могу вот так взять и умереть?..

Хотелось разрыдаться, но не получилось. Слезы будто застопорились где-то в горле. Эмоции отступили. На их место пришло полное равнодушие.

Дома я залезла в интернет с твердым намерением найти ну хоть какой-нибудь способ продлить свой «срок жизни». Перед глазами плыли форумы, статьи, отчаянные посты таких же обречённых.

«Попробуйте травки», «Акупунктура!», «Мой дед дожил до ста лет, потому что пил чай из борщевика!»

Спасибо, ребята, очень помогли.

И тут — как луч света в кромешной тьме:

«Экспериментальное лечение. Требуются добровольцы. Проживание и работа гарантированы. Бесплатно».

Я прочитала объявление три раза. Пахло какой-то аферой и тем, что, скорее всего, мои органы продадут на черном рынке. Но, чёрт возьми, я и так вот-вот умру. Так что терять мне особо нечего.

Через два дня я стояла перед дверью в сомнительного вида подвал, который гордо именовался «Клиника инновационных медицинских решений». Меня встретили, провели в полупустой кабинет и вручили многостраничный договор.

— Вам нужно подписать здесь, здесь и вот здесь, — тараторил улыбчивый молодой человек в белом халате.

Я мельком глянула на текст. Мелкий шрифт, куча пунктов, подпунктов и где-то в середине — странная фраза: «Исполнитель не несёт ответственности за возможные побочные эффекты, включая, но не ограничиваясь: временную потерю личности или её расщепление, кому, смерть...»

— Вы серьёзно? — я подняла бровь.

— Стандартная формулировка, — он махнул рукой. — Юристы перестраховываются. Послушайте, вы же и так умираете. Неужели вы боитесь комы?

Действительно. Сложно поспорить с таким весомым аргументом.

Я вздохнула и подписала.

«Операция» была назначена через четыре месяца. К тому времени я закрыла все вопросы, написала друзьям несколько прощальных писем, на всякий случай попрощалась с квартирой (вот так и бери ипотеку на тридцать лет).

В день «икс» меня вновь привели в кабинет и вручили непрозрачную бутылочку.

— Наркоз, — улыбнулся всё тот же молодой человек.

— Его разве не вкалывают?

— Конкретно этот — достаточно выпить.

— А что будет потом?..

— Вы подписали договор. Пункт 5.4.2 указывает на то, что мы не имеем права разглашать подробности операции до её проведения.

Кажется, я попала...

Меня точно разберут на запчасти и продадут на черном рынке.

Но деваться было некуда. Моё время и так на исходе. Других вариантов всё равно не нашлось. Потому я храбро отхлебнула из бутылочки.

— Отлично! Теперь считайте вслух: десять... девять... восемь...

На «семи» я отключилась...

...и очнулась в другом мире.

Глава 1. Подарок судьбы

[несколько месяцев спустя]

Дела в лавке магических трав и отваров в последнее время шли плохо.

Во-первых, хозяйка лавки внезапно отошла к праотцам в начале года (насколько слово «внезапно» применимо для той, которой исполнилось сто два года), и на её место свалилась я. Без опыта. Знаний. Навыков.

Свалилась в прямом смысле слова — рухнула из операционной прямо в лавку из другого мира полгода назад.

Во-вторых, в канун новогодних праздников жителям столицы не до зелий. Они скупают имбирные пряники, меховые накидки и травы, только не магические, а те, с помощью которых можно наварить глинтвейна.

Я уже даже подумывала: а не переквалифицировать ли мне лавку?

Вот вам зелье от чахотки. А вот вам пунш, сваренный в том же котле. Ну, чтоб вкуснее был.

В-третьих...

Я не успела подумать насчет «в-третьих», потому что дверь приоткрыли, но внутрь не вошли. Как будто засомневались, а надо ли оно вообще.

— Открыто! — вяло отозвалась я, кроша ножом петрушку.

Оказывается, эта самая петрушка неплохой такой энергетик, главное — соблюсти правильные пропорции и не настругать лишнего. Веточки нужно отделить от стебля, а листочки резать строго перпендикулярно, чтобы не мять, а разрезать вдоль волокон.

Молодой человек ввалился в лавку, глянул на меня выпученными глазами и попытался что-то сказать, но внезапно схватился за горло и рухнул к моим ногам.

Я уставилась на лежащее у прилавка тело и обреченно застонала.

А вот и в-третьих.

Жмурик на пороге моей несчастной лавки.

Я грустно посмотрела на бездыханного молодого человека. Тот в ответ не менее грустно таращился на меня безжизненным взглядом.

— Хэй, поднимайся давай! И дверь закрой с той стороны, холодно же! — произнесла я в надежде на то, что человек сейчас передумает и начнет вести себя прилично.

Тот приличным становиться не торопился, и мне пришлось выйти из-за прилавка, отряхивая руки от петрушки. Впрочем, нож я оставлять на столе не решилась и сжала его покрепче, направляясь к телу. А то мало ли... От местных жителей можно ожидать чего угодно, по улочкам всякий люд бродит. И нелюдь тоже.

Я осторожно потыкала носком ботинка молодого человека. Тот, к сожалению, не пошевелился и не торопился избавить от своего прекрасного общества.

Он был совсем молодой. Одет в обычную зимнюю мантию и такие же черные брюки. Только почему-то босой. Сумасшедший! Как можно в такой лютый холод бегать по снегу без обуви?

А, наверное, это коренной лакорец, а местные жители тут все с прибабахом и столь устойчивы к морозу, что могут даже подолгу в проруби купаться. Я когда в первый раз такие ледяные заплывы их увидела, мне чуть плохо не стало.

Хотя... Нет, все равно странно, просто так по сугробам босиком тут никто не бегает. И уж тем более — не падает замертво чуть ли не в ножки прекрасных леди. Я была не то чтобы леди, но мысленно к ней стремилась. Мечтать не вредно, все дела...

Я задумчиво потерла подбородок, размышляя, как мне поступить дальше. Надо, наверное, позвать на помощь? А кого? За несколько месяцев пребывания в этом мире я как-то не сталкивалась со столь щекотливыми ситуациями и не понимала, как мне правильно действовать. Одно было ясно точно: надо было для начала оттащить его куда-то, чтобы закрыть дверь, потому что я уже начала подмерзать. А пока местных стражей правопорядка дождешься, то я окончательно превращусь в сосульку, а заодно отпугну всех возможных покупателей.

Я тяжело вздохнула, дунула на мешающую прядь волос, спадающую со лба, и сначала потянула незваного гостя на улицу, потом представила, как эпично буду выглядеть со стороны, вытаскивая бездыханное тело из своей лавки, и потащила его обратно.

За сим чудесным занятием меня и застала Эля, как раз вернувшаяся с рынка с корзинкой в руках, из которой доносился приятный аромат выпечки.

Подруга и моя помощница в одном лице смерила меня тяжелым взглядом, глянула на нож в моей руке, потом посмотрела на тело и снова на меня. Осторожно произнесла:

— Ди, когда я говорила, что нам нужно придумать способ привлечь внимание к нашей лавке, чтобы вытащить ее из плачевного положения, я немного не то имела в виду...

— Это не то, о чем ты подумала, — произнесла я фразу, которую сотню раз слышала в дешевых фильмах.

Теперь же она вырвалась сама по себе. Без моего на то желания. Потому что другого объяснения у меня не было от слова «совсем».

Эля скептически хмыкнула.

— А что я, по-твоему, подумала?

— Что я убила этого человека и теперь пытаюсь спрятать тело.

Она одобрительно кивнула.

— Ну, допустим, я именно так и подумала. Ход мысли угадан тобой верно. А что же происходит на самом деле?

— Он... того...

Я развела руками.

— Я вижу, что не этого. Можно как-нибудь поподробнее?

Пусть не сразу, но у меня получилось объяснить, откуда тело взялось в лавке и почему мы с ножом к его кончине не причастны. Подруга слушала внимательно, абсолютно без эмоций. Я даже позавидовала её выдержке. Не девушка — кремень.

— Ясно, — подытожила она. — Так, бери нашего гостя за ноги, я за руки, вместе потащим.

— Куда?

— Ну, для начала — подальше от зала. А то он слишком уж красноречиво пялится на будущих покупателей. Мол, смотрите, я тоже отведал зелья этой прекрасной дамы, а после окочурился. Берите, не пожалеете.

— Точно! Надо закрыть дверь, чтоб больше никто не вошел! — я метнулась к защелке, но Эля дернула меня за рукав.

— Стоять! Подозрительно будет выглядеть. Мы лавку никогда раньше семи не закрываем, а тут не работаем как раз в момент, когда кто-то изволил подохнуть неподалеку. Нет уж. Потащили в подсобку, пока поблизости никого.

Вскоре многострадальный мертвец лежал среди мешков с сушеными травами, печально сложив на груди руки. Это он не сам. Это мне показалось, что валяться с широко расставленными как-то негоже. Я ещё и глаза подумывала ему прикрыть, но не решилась.

Что же нам делать?..

— Слушай. Надо, наверное, вызвать следователей? — внезапно осенило меня.

— И что ты им скажешь? — в голосе помощницы слышался явный скептицизм. — «Это не то, о чем вы подумали»? — передразнила она меня.

— Ну-у-у, да. А что не так?

— Предположим, тебе поверят и не казнят. Но ты хоть представляешь, как сильно это ударит по нашей репутации и отразится на продажах? Следователи оцепят лавку и запретят сюда ходить, пока не завершится расследование. Это могут быть недели, а то и годы.

— Не понимаю. При чем тут наша лавка и расследование? Его же не здесь убивали.

— Но окочурился он — здесь. От этого и будут плясать. Тебе оно надо?

В её словах, к сожалению, была огромная доля истины. Лавка — единственный мой способ дохода. Я и так особо не шикую, но денег, полученных с продажи трав, хватает на жизнь.

Я уже говорила, что однажды просто рухнула сюда из другого мира?

Когда это случилось, денег «на первое время» мне никто не спешил вручить. На столе лежал договор, в котором значилось: отныне я — полноправная владелица «Трав и зелий», как незамысловато назывался местный магазинчик.

Прежняя хозяйка умерла, наследников после себя не оставила. Поэтому получи и не жалуйся, теперь это всё твоё. Осталось поставить закорючку.

Ну, я и согласилась. От безысходности.

А куда деваться?

Кругом — снега. Мир незнакомый. Возможности выбраться — никакой.

Позже обнаружила среди завалов увесистую книженцию, в которой моя предшественница долгие годы описывала разные рецепты отваров и способы заготовки всяких корений. Торговать стало чуть проще.

Жила я на втором этаже этой же самой лавки.

В общем, лишаться покупателей — не в моих интересах.

Я тяжело вздохнула и нагнулась над молодым человеком, от стеклянного взгляда которого мурашки бежали по спине. С мертвецами я никогда не сталкивалась и век бы еще их не видела. И внимательно разглядывать не хотелось, но пришлось.

Никаких увечий на нем видно не было, подозрительных пятен и признаков страшных инфекций-болезней — тоже.

— Как думаешь, от чего он помер? — спросила Эля, тоже внимательно разглядывая паренька.

Я пожала плечами.

— Не знаю. Он за горло хватался, когда в лавку влетел. Может, просто конфеткой подавился? — предположила с надеждой.

— Ну тогда тем более нельзя стражам правопорядка сообщать о том, что мы у себя в лавке труп нашли! — решительно произнесла Эля, тряхнув копной рыжих волос. — А то со стороны будет выглядеть так, будто к нам за помощью пришел человек, а мы даже помочь откашляться ему не смогли! Ну и кто какие травы у нас будет покупать? Разве что курительные смеси для похорон.

— Ну... переквалифицируемся в похоронную лавку тогда, — мрачно предложила я. — Глядишь, там лучше дела пойдут.

— Ди, ну что ты такое говоришь! — всплеснула руками Эля.

Я снова вздохнула, нервно комкая ткань своего простенького платья. В этом мире в таких преимущественно ходили травницы и всякий простой люд, местная одежда напоминала мне странную смесь из средневековой одежды и платьев Викторианской эпохи моего мира. Я предпочитала одеваться попроще, не привлекая к себе особого внимания, а вот Эля, напротив, любила выпендриться яркими красками. Она и сейчас щеголяла ярким желтым платьем, в котором любила прогуляться до рынка. Эля жевала пирожок с капустой, судя по вкусному аромату, и не отрывалась при этом от разглядывания трупа. Отменный у нее аппетит, однако. У меня вот желание обедать напрочь пропало, и я покачала головой, отказываясь от протянутого пирожка.

Мне сейчас сильно беспокоила вся эта ситуация, мне было не до еды.

— Ну и что с ним делать? Не оставлять же его тут в качестве новомодного декора.

Эля задумчиво потерла подбородок, а потом самодовольно прищелкнула пальцами.

— О, слушай, есть у меня одна отличная идея!

Я с сомнением посмотрела на подругу, нервно подергивая себя за кончик пышной каштановой косы.

Эля и отличные идеи — это понятия были немножко не совместимые. Точнее, совместимые, но так... местами. Редкими и не всегда адекватными.

Но делать было нечего: в окошко было видно, что к лавке приближаются люди.

— Ладно, сделай что-нибудь с... этим... А я пока покупателей обслужу, — бросила я подруге и поспешила встать за прилавок.

— Сейчас я всё сделаю! — уверенно произнесла Эля, показывая мне большой палец.

Мой левый глаз нервно дернулся.

В лавку вошла миловидная женщина средних лет и маленький ребенок с большой сосулькой в руках. Сосульку он облизывал, как леденец, и с интересом глазел по сторонам.

— Добрый день! Что вам будет угодно? — улыбнулась я.

Женщина поздоровалась и попросила внушительный набор травяных чаев, я поторопилась найти всё нужное и расфасовать по бумажным пакетикам.

Я вообще заметила, что местные жители очень любят всякие бодрящие травяные чаи или что-нибудь такое. И кофе любят, но пьют реже, так как он достаточно дорогой, простые люди им балуются нечасто. Лако́р — страна вечных снегов и морозов, здесь все фрукты и овощи являются либо тепличными, либо привозными, а штуки вроде кофе доставляют из далекого жаркого Тиро́ля и в первую очередь уходят к аристократам, чтоб им там всем икалось на их деньгах.

Коренные лако́рцы болеют редко, их морозами и ледяными ветрами пробрать тяжело. Так что всякие травяные сборы от простуды здесь популярностью не пользуются. Я этого поначалу не знала, потому здорово ошиблась, когда в первое время делала ставку на продажу всяких антипростудных трав и зелий, логично размышляя, что раз тут круглогодично снег и холод, то желающих испить целебное зелье у меня отбоя не будет. Как бы не так!

— Мам, я хочу что-нибудь вкусненькое! — заканючил тем временем мальчишка с сосулькой в руках, дергая женщину за рукав.

— Это не кондитерская лавка, милый, — с теплой улыбкой покачала головой женщина. — Сейчас мы с тобой отправимся на рождественскую ярмарку и возьмем тебе там что-нибудь вкусненькое.

— Ура, вкусненькое! — глаза малыша загорелись чистым восторгом.

Я улыбнулась. Надо мне тоже будет добраться до рождественской ярмарки... Полюбоваться на красивые огонечки, съесть имбирный пряник, выпить горячий айлино́р, похожий на глинтвейн из моего мира... Может, так и новогоднее настроение появится, а? А то пока из новогоднего у меня была только одинокая гирлянда при входе в лавку. И то, хорошо, что я на ней еще не висела от безысходности.

Посетители ушли, а я еще некоторое время занималась взвешиванием трав и их расфасовкой. Из подсобки не доносилось ни звука. Кажется, Эля вышла через черный ход, чтобы не привлекать внимание к лавке с главной улицы. Вот и хорошо. Надеюсь, она действительно знает, что делает.

Подруга вернулась через несколько минут, сияя, как начищенная золотая монета.

— Ну вот и всё! — громко заявила она, довольно хлопнув в ладоши и плюхнувшись в скрипучее кресло у окна с видом победителя. — Я решила нашу проблему, Ди!

— Ты избавилась от трупа? — восхищенно произнесла я, счастливо глядя на подругу.

— Именно!

Я облегченно выдохнула.

— Ну, хвала небесам! А куда ты его дела?

— Подкинула в соседнюю лавку, к нашим конкурентам, — широко улыбнулась Эля.

Ч-ч-ч-что?!!

— Здорово я придумала, да? — подруга прямо-таки светилась счастьем.

Нож выпал из моей ослабевшей руки, я нервно сглотнула, шумно втянула носом воздух и перевела взгляд на окно. С улицы донеслись чьи-то вопли ужаса.

Глава 2. Первый пошел

Внутри меня похолодело всё, что могло похолодеть, и упало то, что каким-то чудом до сих пор стояло. Я ведь лапала это тело... а если у местных следователей есть возможность проверить мои отпечатки каким-нибудь магическим образом?!

Всё, мне конец. Я закончу своё существование в темницах этого холодного, не особо гостеприимного мира. На каторгах. В кандалах. Черт его знает, как наказывают местных преступников. Особо не интересовалась.

Ну, вот и узна́ю на живом примере. Наглядно, так сказать.

Да и вообще. Я, конечно, терпеть не могу старуху Гризольду, которая заведует соседней лавкой зелий (такую мерзкую каргу ещё поискать надо), но мертвецов ей точно не желаю. Вдруг у неё сердце слабое (ну-ну, ты сама-то в это веришь, Ди?), не выдержит такого стресса.

Вон как орет истошно.

Будет на моей совести два хладных тела. Один подавился и издох. Вторая не пережила кончины первого.

— А как ты его подкинула?.. — севшим голосом спросила я. — Через главный вход?

Почему-то в голове четко нарисовался образ: Элька входит в лавку, говорит «Драсьте!» бабке Гризольде и демонстративно укладывает труп ей на порог.

— Что за странные вопросы ты задаешь? — обиделась подруга. — Разумеется, через задний двор. Бросила в её мусорный бак. Если честно, я удивлена, что она так быстро заметила. Она ж мусор неделями копит.

— Помогите!!! — раздалось совсем рядом с нами, и дверь открылась.

Старуха Гризольда сейчас выглядела не лучшим образом. Волосы её, и так напоминающие воронье гнездо, растрепались. Лицо было белым от страха. Глаза — навыкате. За её спиной уже виднелась толпа тех, кто ещё ничего не понял, но уже с интересом ходил неподалеку.

У местных развлечений немного. А тут бабка бегает и орет. Круче любого телевизора.

— Ч-что случилось?

— Там человек... — запинаясь, произнесла она, хватаясь за сердце. — Он... помогите...

«Ему уже не поможешь», — скептически подумала я, но внешне изобразила волнение.

Но помогать, по всей видимости, требовалось нашей конкурентке. Кто б мне сказал в другой день, что я кинусь с успокаивающим бутыльком к ней — не поверила бы.

Мы с Гризольдой соперничали с первого дня моей жизни в этих краях. Лавки наши стояли по соседству, стена к стене. Раньше их хозяйки дружили, а потом перессорились и стали кровными врагами. И когда владелица моей лавки ушла на вечный покой — Гризольда решила мстить мне. По старой памяти.

Но сейчас случай был исключительный, поэтому мы с подругой не колебались.

Элька усадила старуху на пол, я влила снадобье ей в горло. Бабка прокашлялась и изрекла вполне нормальным голосом:

— Ну и гадость. Мои зелья стократ лучше твоих помоев.

В эту секунду я подумала, что не так уж и плохо придумала Эля с тем, куда деть мертвеца. Вот прям не жалко. Прям милости прошу, господа следователи, заходите в соседнюю лавку.

— Так что произошло? — елейным тоном уточнила я, пытаясь изобразить искренние переживания. — На вас лица нет.

— Там... Там... — нижняя губа Гризольды подрагивала.

Артистка, да и только.

— Что у вас случилось? Проблемный посетитель? На вас напали? Вам нахамили?

Гризольда посмотрела на меня, как на идиотку.

Ну да, ну да... Этой старухе попробуй нахамить или напасть на нее. Она сама кому угодно нахамит и какое-нибудь слабительное зелье в чай подольет.

— Там человек! — наконец, выпалила старуха.

— Удивительное рядом, — театрально ахнула Эля.

И я с трудом удержалась от желания прыснуть от смеха.

— Да вы не понимаете! — всплеснула руками Гризольда.

— Ну так вы объясните нормально, — с вежливой улыбкой попросила я.

— Там труп! Настоящий! — прошептала Гризольда, дико вытаращив на меня глаза и цепляясь за рукав моего платья.

— О, небеса! Вы кого-то убили? — не менее заговорщическим шепотом произнесла Эля.

— Я похожа на убийцу?! — тут же вспылила Гризольда.

Ну, вообще-то, да, особенно учитывая ее немного бандитское выражение лица.

— У меня на заднем дворе лежит труп! И я понятия не имею, как он там оказался, и что мне делать, — убитым голосом добавила Гризольда.

— Вы уверены, что труп? — как можно более скептично произнесла я. — Вы его осматривали, пульс проверяли?

— Упаси боже, милочка! — Гризольда аж перекрестилась. — Не буду я эту мерзопакость трогать!

— Ну так пойдемте для начала проверим наличие признаков жизни у этого молодого человека, вдруг он вполне живой и просто отдохнуть решил? — предложила я и уверенно потянула Гризольду за собой. — Ну же, идемте, покажите нам, где вы обнаружили сию неприятность.

Потому что рассудила так: это отличный повод полапать жертву на глазах у других, чтобы потом следствие не нашло ранее оставленные наши с Элей отпечатки пальцев, аур или чего там еще, и не заподозрило нас убийцами.

— А с чего вы взяли, что именно молодого человека? — с подозрительным прищуром спросила Гризольда.

Я прикусила язык, ругая себя за болтливость.

Но вслух сказала только:

— А что, там, правда, юноша лежит? Ну ничего себе! Я-то просто для красного словца это сказала, не более... Но, видимо, сыворотка для улучшения интуиции, которую я сварила поутру, оказывает удивительно положительный эффект. Не то что ваши леденцы, которые только для развлечения малышей годятся!

Гризольда недовольно скрипнула зубами, но промолчала и повела нас на задний дворик своей лавки.

Следом за нами потянулась солидная толпа горожан. Мне это было только на руку. Пусть видят, что мы тут мимо проходили, по глупости трогали, зла не помышляли.

Элька заглянула в бак первой и тут же театрально отшатнулась. Не знай я, что она сама тащила мертвеца сюда (и это с её птичьим весом!), искренне бы поверила в её праведный ужас.

— Мамочки! — ахнула подружка. — Он же...

Она начала картинно заваливаться. Мне пришлось её подхватить и тоже глянуть в бак. Бабка всё это время держалась чуть поодаль, бормоча молитвы к местным богам. Нас уже подпирали остальные желающие «прикоснуться к прекрасному». Поэтому пришлось действовать быстро.

Я начала шарить в карманах тела, комментируя:

— Должны же быть какие-то вещи... документы там...

Про «документы» я, конечно, загнула. Паспорта в Лакоре не выдают. Но вдруг бы нашлась какая-нибудь долговая расписка или другая бумажка, которая сообщила бы имя и статус нашего нового знакомого.

Я-то, конечно, знала, что не найдется. Сама же обыскивала его десять минут назад. Но щупала очень уверенно. Эля, переборов «приступ страха», присоединилась ко мне.

— Смотрите, а куртенка-то у него новенькая, чего добру пропадать...

К нам потянулись ещё чьи-то руки.

— Как не стыдно, мертвого обирать! — ругнулась Эля и встала на защиту «нашего» тела грудью.

— Дык ему не нужно уже, — смутился кругленький мужичонка, на которого эта одежка при всем желании не налезла бы.

Кто-то голосил, кто-то строил догадки на тему того, как Гризольда умудрилась прибить юношу. Сама старуха, услышав поклеп в свой адрес, кинулась с кулаками на тех, кто обвинял её, саму невинность, во всяких грехах.

В общем, скучно не было. Веселье с торговой площади перекочевало сюда, на задний двор лавки.

А потом появился немолодой, чуть уставший от жизни следователь в компании трех стражников. Те начали разгонять толпу от бака, пока народ не оторвал от тела по кусочку на память. Следователь со знанием дела осмотрел умершего паренька, что-то бормоча себе под нос. Затем пошел опрашивать свидетелей, начав со старухи.

Нам всем запретили расходиться.

Я поежилась. У меня природной устойчивости к холоду не имелось, поэтому тело быстро продрогло. Начался снегопад. Волосы мигом припорошило белым пухом.

Бабка Гризольда рыдала и заламывала руки так, что я почти уверовала. Ну, чисто божий одуванчик! Даже слезу пустила.

— Может, он сам умер? — предположила Гризольда. — Забрался ко мне в бак и издох, окаянный. Я ж туда очистки всякие выбрасываю, могла и от дикого картофеля шкурку кинуть. Ох, а если плодоножкой мухомора подавился?

— Экспертиза установит, — печально ответил следователь. — Вы лучше не догадки стройте, а расскажите детально, что и как произошло.

— А можно мы пойдем? — спросила Эля у одного из стражников. — Моя подруга не местная, она вон посинела уже вся. Ща у вас будет второе тело.

— До особого распоряжения расходиться не велено, — отчеканил тот.

— Так мы недалеко, в лавке отсидимся, — мотнула головой подруга.

— Там запрещено находиться до выяснения всех обстоятельств, — заявил стражник, имея в виду лавку Гризольды.

— Так мы в своей. Вот она. Там никаких преступлений не совершалось, тел не было. Гарантирую. Обещаем никуда не уходить.

— Хорошо, — кивнул он.

— А можно мы тоже там посидим? — спросил кто-то в толпе. — Я тоже не местная, холодно тут очень.

— А я стоять устала.

— Да и снег в лицо летит.

Стражник кивнул, видимо, посчитав, что больше народу спровадит в лавку — меньше улик затопчут.

— Конечно, проходите, — улыбнулась я. — Заварю какой-нибудь травяной чай на всех.

— Чай абсолютно бесплатный для всех свидетелей сегодняшнего кошмара! Но к нему придется купить по пакетику со зверобоем, для поддержания нашей гостеприимной лавки, — тут же проявила подруга чудеса торговли.

И добавила тихим шепотом:

— А то мы его сбагрить уже три месяца не можем.

Желающих попить бесплатный чай, пусть даже с добровольно-принудительной покупкой мешочка со зверобоем, нашлось столько, что я даже как-то растерялась. В нашей лавке столько посетителей никогда не было! Пришлось даже выставить две скамьи и организовать что-то вроде импровизированного чайного столика, прямо на сундуке, заполненном орехами.

Все галдели, обсуждали неожиданное происшествие, кто-то жалел Гризольду и ее лавку, кто-то ее ругал, а кто-то божился, что совершенно точно видел, как именно она всё утро бегала около лавки, подозрительно помахивая ножом.

Лакор — в целом, довольно насыщенное событиями государство, многие владеют магией, так что различных инцидентов, связанных с расшалившимся волшебством, хватает, но вот убийства происходят редко. И уж тем более — на нашей улочке, на которой в основном располагаются лекарские и кондитерские лавки. Обычная такая спокойная улица, ведущая к ярмарочной площади, у нас даже каких-нибудь бешеных очередей в дни праздничных распродаж не бывает.

В общем, повода для пересудов сегодня появилось столько, что местные еще нескоро угомонятся.

Но сегодня нам это было даже на руку: Эля чувствовала себя в своей стихии, болтала без умолку, подливая всем чай, и умудрялась продавать к нему дополнительные товары. Конечно, вкусняшек типа кексов и шоколадных конфет у нас не имелось, зато Эля разрекламировала медово-травяные леденцы, которые я вроде как бестолково делала «от простуды», но подруга подала это как «для поддержания нервной системы». А еще у нас имелось много сушеных ягод и яблочных пастилок, которые были «богаты клетчаткой и так необходимым фаренцидо́лом»! Что такое фаренцидол, думаю, не знала сама Эля, и вообще, придумала это слово на ходу, сохраняя умный вид. Но посетители лавки важно кивали и поддакивали, мол, да-да, они тоже это прекрасно понимают и всячески поддерживают, очень вкусно, а можно добавки? За болтовней, да в состоянии нервного возбуждения посетители готовы были уминать вприкуску с чаем что угодно. И я даже слышала шепотки на тему «надо почаще так разнообразить, а то эти рождественские кексы уже надоели».

— Ди, у меня листья брусники для чая закончились, принеси еще! — с горящими глазами обратилась ко мне Эля, заваривая очередную порцию чая.

Я кивнула и с облегчением сбежала в подсобку, чтобы хоть ненадолго скрыться от толпы. Мой внутренний интроверт был в шоке от событий сегодняшнего дня и желал закопаться во-о-он в тот ящик с сухоцветами.

Но побыть одной даже в подсобке мне не удалось, так как там я столкнулась с Э́рбисом, лежащим как раз в том самом ящике.

Я уперла руки в боки и возмущенно уставилась на белого пушистого кролика с голубыми глазками, который разлегся на мешках с травами с видом обожравшегося зверька.

— Ну сколько тебе говорить, не надо лежать в этом ящике! Мы же специально для тебя лежанку сделали, ну чем она тебе не нравится?

— Мне здес-с-с-сь удобнее, — услышала я писклявый голосок кролика. — Тут всё по фен-ш-ш-шую.

Вот же, понабрался от меня словечек!

Эрбис — это некто вроде фамильяра, который раньше принадлежал хозяйке этой лавке. Хозяйка-то померла, а вот кролик почему-то никуда уходить не захотел, пожелав остаться здесь. Я не знала, что с ним делать, но он был вполне милый и даже помогал. Правда, иногда помощь заключалась в прогрызании мешков с нужными ингредиентами, ну да это мелочи, пользы от него было больше. Один раз он даже расшумевшуюся Гризольду за ногу цапнул — чем не польза?

— Так, — я возмущенно топнула ножкой. — Я тебе, знаешь, какой фен-шуй сейчас устрою? А ну, марш на свое место, не мешай работать! И без тебя день нервный выдался!

Видимо, видок у меня был достаточно грозный, потому что Эрбис аж подпрыгнул на своем травяном ложе и юркнул в сторону лежанки. Из его лапок при этом что-то выпало. Я пригляделась и поняла, что это имбирный пряник.

— А это у тебя откуда? — спросила, поднимая его с пола.

— Здес-с-сь нашел. Наверняка вы от меня с-с-спрятали, негодницы!

Я покачала головой.

— У нас пряники в лавке не водятся. А, видимо, из корзинки Эли, выпало, пока мы тут, хм... заняты были, в общем, — закончила тише, не став произносить вслух «пока мы тут возились с трупом».

— Но на прянике не ее имя! — возразил Эрбис.

— Имя?

Я недоуменно вскинула брови и покрутила пряник в руках. А и правда, пряник в виде новогодней ёлочки был именной. Я не сразу разглядела внизу надпись — «Мара».

С одной стороны, вряд ли подруга будет покупать пряник с чужим именем, разве что по большой скидке и с голодухи. С другой стороны, скидки и голодуха в нашей жизни — состояния постоянные. И какая разница, чья имя уплетать за обе щеки под вечерний чаёк?

— Эй, ты чего там застряла? — окрикнула меня Элька. — Ты за брусникой в лес пошла, что ли? Гости ждут! Это не брусника, Ди, это пряник. Успеешь ты поесть. У нас тут раз в жизни пруха пошла, народ скупает всё подряд, а ты жрешь! — скептически добавила она, заметив в моих руках елочку.

— Это твое, — я положила её на одну из многочисленных полок подсобки. — Ты из корзинки обронила, а Эрбис чуть диатез себе на попе не заработал от счастья.

— Что не заработал? — в один голос спросили и кролик, и подруга.

Эх, иногда даже грустно, что некоторые — без сомнения! — смешные реплики приходится объяснять, иначе до местного населения они не доходят.

Я отмахнулась:

— Да так. Не обращайте внимания.

— Ага, не обращаем. Я вроде такого пряника не покупала, — сказала Эля и сама достала листья брусники, а заодно набрала ягод клюквы.

Ей от бабушки досталось множество рецептов просто невероятных настоев и отваров. Я как-то даже шутила, что нам бы по совместительству открыть кофейню и продавать крафтовые чаи. Но Элька не знала ни что такое «кофейня», ни что такое «крафтовые». Поэтому от идеи мы отказались и баловались вкусностями сами.

Например, в этот требовалось по две ложки сушеных листьев брусники и ягод клюквы, литр воды и ложка меда. Заваривать пятнадцать минут травы, потом процедить, добавить мед — напиток получался таким ароматным, что аж слюнки текли.

— Ну, это либо твой, либо мой, либо нашего недавнего гостя, — заметила я, указав на пряник. — Если не твой и не мой, то...

— Кто это к вам приходил? — любопытно высунулся Эрбис. — А почему я не в курс-с-се?

Про «курс-с-с» — он тоже от меня нахватался. Надо признать, я знатно засорила речь кролика.

Это вы еще не слышали, как филигранно он матерится, ударившись лапкой об угол стола.

— Он уже ушел, — ответила я, поморщившись.

— Слушай, кажется, пряник действительно принадлежит ему. — Элька с интересом глянула на лежащую елку. — Видимо, купил своей девушке на ярмарке и...

Она высунула язык, изображая удушение.

Ага, и не донес. А где-то скорее всего его ждет возлюбленная по имени Мара. Только им не суждено увидеться вновь. Точнее — она-то его увидит, но сугубо в момент похорон...

Бр-р-р.

— Тогда выкинем, да?

Не есть же его теперь, и не искать эту Мару по всему городу, чтоб отдать потерю. Ей точно в ближайшее время будет не до имбирных пряников.

— Ага. Давай я...

— Девушки! У нас закончились ваши вкусные пастилки! Есть ещё что-нибудь? — донесся до нас женский голос. — И чаек тоже тю-тю, у вас если больше ничего нет, то мы пойдем, наверное...

Эля тотчас засуетилась, чтобы не упустить клиентов, я присоединилась к ней.

В общем, к вечеру у нас имелись: куча монет в «кассе», полупустые полки и такая усталость, будто мы марафон отпахали.

Следователь допросил нас в числе последних, без особого интереса. Чисто: где были, что видели. Убедившись, что у нас обеих есть приблизительное алиби (и что Гризольда сама позвала нас к своему мусорному баку), он ушел.

Элька откинулась на стуле и выдохнула.

— Уф...

Я перекладывала деньги по мешочкам. Серебряные монеты — в правый, медные — в центральный, а золотые — в левый.

— Не хочу ничего сказать, — заявила подруга, наблюдая за мной. — Но нужно поблагодарить нашего мертвеца. Благодаря его смерти у нас недельная выручка.

— Угу. Как думаешь, его все-таки убили или...

И тут в дверь постучались. Элька отодвинула защелку — мы уже закрылись, как и другие лавки на улочке, — и внутрь влетела Ви́тта.

— Девочки, а правду говорят, что рядом с вами... — она приложила ладошку к губам и произнесла шепотом: — ...нашли тело?..

— Ага, нашли, — весело кивнула Эля. — У Гризольды в мусорном баке.

— Что?!

— А перед тем как нашли у нее, то сначала это самое тело, еще живое, упало замертво на нашем пороге, — тяжело вздохнула я.

— ЧТО?!

У Витты был такой вид, будто она сейчас грохнется в обморок.

А вот нечего было весь день по делам бегать — пропустила всё самое интересное!

Пришлось усадить ее в кресло, всучить в руки кружку с травяным чаем, которым сегодня напрочь пропахла вся лавка, и начать рассказывать всё как есть.

Витта — это наша подруга, она тоже в лавке с нами работала и занималась главным образом закупкой редкого сырья для изготовления снадобий. Наш человек, в общем, так что мы с Элей выложили всё как на духу, не скупясь на эмоции. Разве что про пряник не сказали — как-то вылетело из головы. Да и не важен он особо, мало ли что могло выпасть из кармана.

Витта слушала нас с открытым ртом, даже про чай забыла. А еще она нервно накручивала на палец прядь длинных светлых волос, водилась за ней такая привычка, когда Витта нервничала.

— Какой ужас, — прошептала она, когда мы с Элей закончили рассказ. — Нас же теперь всех посадят!

— Мы-то тут вообще ни при чём!

— А тебя-то за что посадят? — фыркнула Элька.

— Так вы меня сами сделали сообщницей, когда рассказали детали! — вздохнула Витта.

— Глупости. Если у кого теперь проблемы и будут, так это у Гризольды, но, положа руку на сердце, так ей и надо, — усмехнулась я. — Учитывая, сколько она нам пакостей делала, то будем считать, что это ей такой бумеранг прилетел. Пусть понервничает, ей полезно.

— Зря вы тело ей подкинули, — покачала головой Витта, поставив на столик остывший чай, к которому так и не притронулась. — Когда узнают, что тело сначала в нашей лавке было, а мы об этом ни слова не сказали, то влетит нам всем по полной программе.

— Да как узнают-то? — беспечно пожала плечами Эля. — Нас точно никто с телом не видел, а мы все следы пребывания в нашей лавке несчастного молодого человека убрали!

— А если бы даже не убрали, то у нас тут столько людей за день прошло, что все оставшиеся следы затоптали бы, — хмыкнула я.

— Но магические-то следы никуда не делись! — возразила Витта, нервно комкая ткань темно-синего зимнего платья.

— Магические... следы? — я недоуменно вскинула брови. — Эль, ты что-нибудь о таком слышала?

— Не-а. Я в магии вообще особо не разбираюсь.

— Любой человек, и особенно волшебник, оставляет за собой такие особые следы, — пустилась в объяснения Витта. — Они не видны обычным глазом, но висят в воздухе некоторое время, и опытный в этом деле следователь легко поймет, что вы соврали.

— К нам следователь заходил, но он не проявил к нам никакого интереса.

— Да, но если к нам отправят какого-нибудь нюхача из Имперского сыскного войска, то он мигом поймет что к чему!

— Ой, брось, Ви, ты просто перечитала книжек, тебе надо поменьше увлекаться своими глупыми детективчиками, — отмахнулась Эля.

— И ничего они не глупые! — тут же вспыхнула подруга.

Я возвела глаза к потолку.

Препирательства подруг и бесконечные подколки на тему детективов, которые пачками читала Витта, уже порядком набили мне оскомину.

— Ладно, давайте не будем ссориться и паниковать на пустом месте, лучше пойдем нормально поужинаем, а то я даже не обедала и завтракала одним бутербродом с чаем, — предложила я. — Ну что, вы со мной?

Подруги согласно закивали, но двинуться в сторону кухни нам не дали, потому что в лавку постучали. Да так настойчиво постучали, что я хмуро уставилась на входную дверь, почему-то подумав о том, что совсем не хочу открывать ее.

Успела только обратить внимание, что дверь в месте дверного замка покрылась странным инеем, а потом вздрогнула, когда замок щелкнул, как обычно щелкает при открывании изнутри, и дверь с грохотом распахнулась. В лавку ворвалась метель, пахнуло морозной свежестью.

На пороге стоял высокий широкоплечий мужчина, от одного только взгляда которого у меня кровь стыла в жилах.

Глава 3. Особый почерк

Он излучал такую мощь, что казалось, будто сам воздух под его взором густеет. Черты лица были строго очерчены: изогнутый в осуждающей полуулыбке рот, острые скулы, и глаза, беспощадные, холодные. В них не было ни капли света. Лишь колючий лед.

Он шагнул в нашу сторону — и мир вокруг будто замер в ожидании.

— А мы уже закрыты... — зачем-то сказала я, хотя мужчина явно и так это понимал, раз уж магией взломал нашу дверь.

Сомнений быть не могло: защелка открылась не сама по себе. Он просто вероломно вторгся в лавку.

Да кто он такой?!

Словно услышав мой немой вопрос, мужчина безо всяких эмоций сказал:

— Представлюсь. Верховный следователь главного управления его императорского величества Ричард Эйденгер. Придется вас потревожить.

Витта приоткрыла рот и забыла, как его закрыть. Я напряглась всем телом. В груди отбивало чечетку сердце. Это конец. Всё. Можно паковать чемоданы на каторгу. Я явственно представила, как этот мужик за пару минут выведет нас на чистую воду. Только Элька оставалась в своем характере. Она закрыла дверь за спиной мужчины, смахнула с плеча нападавшие снежинки и ответила:

— Приятно познакомиться, господин верховный следователь. У вас к нам какие-то вопросы?

— А у меня могут быть к вам вопросы? — изогнул он бровь.

Его тон мог показаться любезным, но я чувствовала в нем холодный яд. Перед нами не просто ищейка, а лучший среди лучших. Любое лишнее слово — и мы втроем поедем обживаться в местных темницах.

— Вроде нет. Нас уже допрашивал ваш коллега, — пожала плечами я. — Мы всё рассказали, что знали. Если вы, конечно, пришли из-за того, что случилось днем.

— Ну, тело в мусорном баке, — подсказала Эля, а то мало ли что на нас еще повесят.

— Да, отчасти я здесь по этому поводу. Пускай вы и общались с моим коллегой, — он поморщился, будто одно лишь словесное сравнение с тем следователем вызывало у него зубную боль, — но я вправе уточнить дополнительные детали.

— Может, чаю? — мило улыбнулась Эля, сохраняя оптимизм.

— Не будем тратить время на ерунду. Присядьте.

Он общался с нами как с преступниками. Властно. Грозно. Так, как будто точно знал, кто притащил мертвеца в бак Гризольды.

А если так и есть?..

В горле пересохло.

***

Никто из нас не пошевелился. Вернее, Витта и так сидела, я застыла на месте, как околдованная, а Эля сначала только замерла, а потом заулыбалась еще радушнее:

— Ой, да мы постоим, мы же...

— Я сказал — присядьте, — коротко оборвал ее Ричард.

И голос его был такой холодный и жесткий, что больше никому улыбаться и возражать не захотелось.

Эля села прямо на подоконник у двери, я присела на скамью около Витты, напряженно глядя на мужчину, который не торопился продолжать разговор и теперь вышагивал перед нами, сцепив руки за спиной.

Он был хорош собою. Высокий, широкоплечий, спортивного телосложения, с ровной, как штык, спиной, одетый в зимний темно-синий камзол и мантию, наброшенную на плечи. А еще — на плечах его красовались золотистые генеральские погоны.

Я нервно сглотнула, осознавая масштаб неприятностей, в которые мы случайно вляпались. Вряд ли этот мужчина пришел погладить нас по головушке...

Он выглядел по-настоящему опасным. И я заметила, что от его ботинок по полу расползается морозный узор.

Какое-то время он молча вышагивал так перед нами, цепким взглядом оглядывал каждый уголок лавки. С подозрительным прищуром заглянул в подсобку и задержался около прохода в нее, но заходить не стал. Только ноздри его раздулись, будто он тщательно принюхивался.

Боже, а если он и есть тот самый имперский нюхач, о котором говорила Витта?.. Панические мысли подруги вдруг перестали казаться мне бредом.

Нас посадят. Точно посадят. Всех троих! А потом казнят, да!

Или как тут поступают с преступниками вроде нас?..

Молчание затягивалось и стало здорово напрягать, а на фоне слов мужчины «не будем тратить время на ерунду» это вообще выглядело странно.

Поэтому я кашлянула в кулак и решила поторопить события:

— Вы, наверное, хотите из наших уст узнать подробности сегодняшнего происшествия в соседней лавке?..

— Меня не интересует вся эта шелуха, которой занимаются мелкие следователи, — оборвал мужчина.

Он развернулся на пятках, остановился напротив и вперился в меня взглядом.

— Имя Крис Фло́йсер вам о чем-нибудь говорит? — резко спросил Ричард.

Мы с подругами недоуменно переглянулись.

— Нет, — ответили все трое нестройным хором.

— Так зовут жертву серийного убийцы, которого вы сегодня обнаружили в мусорном баке соседней лавки.

Я нахмурилась, сердце отбивало рваный ритм.

— Серийного убийцы? — шепотом переспросила Витта.

— То есть, были еще жертвы? — охнула Эля, прижав ладошку ко рту.

— Да. Вчера. Жертва вбежала в обувной магазин на Зо́ргинской улице, держась за горло и задыхаясь непонятно от чего. Впоследствии было выявлено, что её отравили ядом неизвестного происхождения.

— Огось! — не удержалась от восклицания Эля. — Прямо как у...

Под моим грозным взглядом подруга заткнулась и быстро исправилась:

— Прям как у того персонажа, про которого ты мне рассказывала, Ви! Ну, помнишь, из того детективного романа, про который ты мне все уши прожужжала?

— А? А... Агась. Помню, — охотно закивала Витта.

Ричард с нехорошим прищуром глядел на каждую из нас, и я нервно облизнула пересохшие губы.

— А это точно серийный убийца? — произнесла с сомнением в голосе. — Может, просто совпадение?

— Вы сомневаетесь в моей компетентности, мисс Леви́цкая? — холодно спросил Ричард.

Он знает мою фамилию... Мамочки...

Я смутилась и потупила взгляд.

Захотелось немножко провалиться сквозь землю.

— Ну, мало ли сколько человек в Лакоре каждый день убивают, откуда я знаю, — пробормотала я. — Я человек простой, у меня статистики нет! Ну и... у серийных убийц есть какой-то особый почерк... вроде как. А тут? Разве что-то есть? Ядом они могли и сами где-нибудь травануться... Ну... Наверное...

— Возможно, что-то и есть, — задумчиво произнес Ричард.

Он достал из кармана камзола небольшой предмет и продемонстрировал его нам:

— Вы сегодня ближе всего были к жертве и непосредственно контактировали с ним некоторое время. Мисс Гризольда, кажется, вообще ничего не помнит, ее показания бесполезны, остальные свидетели происшествия находятся в полной прострации и ничего внятного сказать не могу. Возможно, вы видели около тела что-нибудь похожее на это?

В руках он держал имбирный пряник в виде елочной игрушки.

Точно такой же пряник, какой мы нашли в подсобке! Один в один! Разве что на том, который я кинула на полку, игрушки были желтого цвета, а здесь — белые.

Значит, это не ошибка. Пряник лежал где-то в кармане «нашего» мертвеца, но выпал, когда мы таскали его туда-сюда по лавке.

— Пряник? А почему он так важен? — полюбопытствовала Элька.

Витта молчала. Видимо, решив, что меньше скажет — меньше накрутит себе тюремного срока.

— Его обнаружили на теле предыдущей убитой.

Теория с несчастной возлюбленной, которой Крис купил имбирное угощение, перестала биться. Откуда взяться такому же прянику у другого мертвеца?

Разве что...

— А прошлую жертву случайно звали не Мара? — зачем-то ляпнула я.

— Вам что-то известно? — Ричард склонил голову набок.

Клянусь, я всем телом почувствовала, как меня мысленно проклинает Элька. Без капли магического воздействия, просто трехэтажным матом.

— Н-нет. Просто мне показалось, что... я слышала, как кто-то говорил про убитую Мару...

— Среди предыдущих жертв Мары не было, — отрезал генерал. — Не отвлекайтесь. Так что насчет вот этой вещи? Видели ли вы что-то похожее у убитого?

— Могу я его осмотреть? Может быть, так что-то вспомню, — спросила я тихо.

— Только из моих рук.

Вскоре пугающая догадка подтвердилась. На прянике тоже было вычерчено имя. Крис.

Как у того паренька, что умер на пороге моей лавки...

Кажется, вырисовывалась определенная цепочка. Мертвец — пряник с именем следующей жертвы — мертвец.

Не правильнее ли всё рассказать господину следователю? Возможно, какая-то Мара в опасности? Или нет?

Я почти открыла рот, но тотчас сомкнула губы. Нет уж. Мы ввели в заблуждение следствие. Мы оттащили мертвого паренька и кинули его в мусорный бак. А значит... значит, нам есть что скрывать.

Потому что приличные люди так не поступают.

Проще подбросить пряник с именем «Мара» Гризольде, чем объясняться, почему мы с Элькой умолчали о трупе в своей лавке и зачем замели следы преступления, оболгав несчастную бабку (чтоб ей икалось).

Если честно, сейчас, смотря в ледяные глаза генерала, я и сама не знала: зачем мы так сделали. Да-да, продажи и так плохие, испугались, что лавку прикроют. Но всё это больше не выглядело значимым аргументом.

— Нет, я не видела ничего похожего, — сказала я твердо.

— А вы? — обратился мужчина к Эле.

Та даже секунды не колебалась.

— Пряников я видела огромное множество, но сегодня — ни одного. И уж точно рядом с телом. Знаете, я сейчас вспоминаю, как все хотели облапать несчастного парня. Не удивлюсь, если у него утащили не только пряник, но и кошель с деньгами.

— Или никакого пряника и вовсе не было... — шепотом добавила Витта.

— Вы тоже были на месте преступления? — спросил следователь её.

Она, побледнев ещё сильнее, покачала головой.

— Н-нет. Я весь день моталась по городу. Могу предоставить адреса мест.

— Нет необходимости. Давайте договоримся: если вы что-то вспомните — обращайтесь в следственное управление. Вся информация дойдет до меня в кратчайшие сроки. Приношу извинения, что отвлек от вечерних дел, — тон его потеплел едва ли на градус. — До встречи.

«Надеюсь, что никакой встречи не состоится», — подумала я, наблюдая за тем, как Эля закрывает защелку.

После подруга прижалась спиной к двери и только сейчас позволила себя выдохнуть.

— Уф! Едва не попались!

— И не говори...

Мы помолчали, затем Элька без каких-либо слов скрылась в подсобке, оставив нас с Виттой наедине.

— Да ладно. Всё не так плохо, — к удивлению, третья наша подруга была настроена оптимистично. — Вы всё правильно сказали. Улик не скрыли. Пряников никаких не видели. Ну, тело утащили... но это ладно...

В эту секунду в помещение вернулась Эля и положила имбирный пряник перед нами. Именем «Мара» наверх.

— А теперь ты что скажешь? — с горькой иронией уточнила я.

— ... — выругалась Витта.

Глава 4. Маленькое детективное агентство

— Всячески поддерживаю твое возмущение, — кивнула я. — Как там поживает твой оптимизм?

— Это что такое, мать вашу?! — выругалась Витта уже более цензурно.

— Ну... Этот пряник, видимо, выпал из кармана жертвы, когда мы его таскали по лавке и прятали в подсобке. Нашли уже потом, и я вообще поначалу думала, что это пряник Эли. Потом дошло, откуда он взялся, но что с ним делать — непонятно... Не есть же, в самом деле. А теперь и выкидывать страшно. Ведь мы, получается, таки укрыли очень важную улику, да?

Витта снова выругалась, да так витиевато, что я с интересом глянула на подругу. И где она только словечек таких нахваталась?

— Ну вот кто вас потянул тащить этого парня в мусорный бак, ну вот что вам мешало просто сразу вызвать следователей! — причитала подруга. — Теперь нам всем точно конец, нас посадят, нас казнят, и в этом вы будете виноваты!

— Да успокойся ты! — Эля усадила вскочившую подругу обратно в кресло и настойчиво всучила ей в руки кружку с травяным чаем. — Никого не казнят, мы ни в чем не виноваты! А пряник... Мы можем его и Эрбису скормить. Он наверняка не будет против угощения. Взвалим всё на фамильяра, точно! — Эля аж в ладоши хлопнула, довольная своей великолепной идеей. — А с фамильяра и спросу нет, правда? Ну съел улику, подумаешь, откуда ему знать, он же всего лишь глупенький кролик...

— Это я глупенький кролик?! — тут же взвился Эрбис, появившись из подсобки и возмущенно забарабанив лапками по полу. — Да как ты с-с-смеешь?!

Пока Эля оправдывалась, а Витта успокаивала фамильяра, я вертела в руках пряник и не сводила глаз с выведенного глазурью имени.

— Слушайте, я вот о чем думаю... Если к нам сегодня завалилась жертва по имени Крис, с чьим именем был найден пряник вчера, то следующей жертвой, по-видимому, может стать некая Мара... Но следователи об этом не знают, потому что пряник найден не был. Так что они не будут пытаться вычислить какую-нибудь Мару. Но мы-то пряник нашли, и мы знаем, что Маре грозит опасность. Что делать будем? Расскажем следствию?

— Или подкинем пряник к Гризольде? — предложила Эля.

— Ты уже достаточно наподкидывалась, спасибо, — проворчала я. — Нет, мы таким заниматься больше не будем.

— Ну-у-у, можно еще просто сделать вид, что мы нашли этот пряник во время уборки на заднем дворе, и отнести его этому следователю Ричарду, — неуверенно произнесла Витта, шумно отхлебывая чай.

— Н-да? Ну и кто ему пряник понесет?

— Ты, конечно!

— Ага, как же. Сами несите! Я к этому чудовищу за километр не подойду!

— Да почему ж сразу чудовищу? Вполне милый следователь.

— Сожрать только может случайно, а так да, милый, — охотно закивала Эля.

— Не знаю насчет сожрать, но у меня от этого генерала мурашки по телу, — я подернула плечами, вспоминая пронзительный взгляд мужчины. — Не нравится он мне. Опасный мужчина... Так, ладно, мы отвлеклись. Я говорила про Мару. Из-за нас может пострадать эта некая Мара... может, мы сами как-то можем поискать эту женщину или девушку... Как думаете?

— Ты как себе представляешь поиск одной несчастной Мары в целом Анжеро́не? — усмехнулась Эля.

Я пожала плечами.

— Не думаю, что надо прям весь город прочесывать. Смотри, следователь сказал, что предыдущую жертву нашли в обувном магазине на Зо́ргинской улице. Это не то чтобы сильно далеко от нас находится, даже удивительно, как до нас еще новость не дошла, но, возможно, как раз следствие постаралось не кричать об этом, а свидетелей, возможно, было мало, и их заставили молчать, это у нас всё громко вышло... В общем, Зоргинская улица — это не другой конец Анжерона, а так, пешком за полчаса туда дойти можно. Теперь — наша лавка. А серийные убийцы, как правило, не скачут с убийствами по всему городу, а ограничиваются некой определенной территорией, в которой чаще всего и сами проживают.

— То есть убийца может жить где-то рядом с нами? Какая прелесть, — фыркнула Эля.

— Ну чисто теоретически — да. А значит, и Мара может оказаться какой-нибудь женщиной, живущей неподалеку. Не думаю, что тут слишком много женщин с таким именем, мы можем попробовать разузнать о них побольше.

— Ди, ты права! Мы так и сделаем! Мы организуем свое расследование этого пряничного преступления! — с фанатично горящими глазами предложила Витта.

— Я, м-м-м, немножко не это имела в виду...

Но Витту уже несло.

— Точно! Мы создадим свое маленькое детективное агентство по расследованию чрезвычайных происшествий в Анжеро́не! О, а потом, если пойдет, то во всем Лако́ре можно сеть агентств открыть! Я читала о таком! Но у нас же совсем нет названия, а какое же тогда расследование? Нам нужно придумать, как будет называться наше агентство!

Я с чувством хлопнула себя ладонью по лбу.

— Так, этой чаю больше не наливать, — вздохнула Элька. — Витт, какое ещё агентство?

— Говорю ж, детективное.

Я представила нас в качестве детективов. Прям-таки трио профессионалов. Одна виртуозно прячет трупы, вторая боится каждого шороха, а третья (ну, то есть я) просто предпочитает никуда не высовываться. Ибо ей и так хватает того, что однажды она из-за неумения читать мелкий шрифт в договорах попала в другой мир.

Нет, вообще я не жалуюсь. В родном мире мне ловить было нечего. Прям совсем нечего.

Ибо живешь ты себе спокойно, живешь. Быт выстраиваешь, ипотеку платишь. А потом у тебя обнаруживают неизлечимое аутоиммунное заболевание, и доктора оптимистично заверяют, что «если доживёте до следующего дня рождения — вам очень повезет».

Лекарств от этой болячки попросту нет.

И всё.

Жить дальше незачем.

Я помню, как вышла из кабинета лечащего врача в состоянии, близком к отчаянию. Как же так? Ведь я молодая, веду не самый вредный образ жизни.

Неужели ничего не сделать?

Полезла по форумам. Стала искать хоть какую-то надежду на спасение. Дайте же мне чудо, пожалуйста, хоть маленькое! И наткнулась на объявление. Мол, разыскиваются добровольцы для экспериментальной программы. Платить ничего не нужно. На время лечения гарантируем и проживание, и даже работу.

В общем-то, я не особо колебалась. Терять мне было нечего.

Ну а потом как в быстрой перемотке: маленькая частная клиника, занимающая несколько кабинетов в каком-то подвале; договор на двадцать страниц, который я подмахнула не глядя; наркоз.

«Считайте вслух: десять... девять... восемь...»

На семи я отключилась.

А очнулась уже здесь. От того, что рухнула в подсобку и ударилась копчиком о пол.

Лекари не обманули. Мне выдали и лавку, и комнатку над ней.

Уже после того, как отловили меня (я думала, что сошла с ума, и пыталась сбежать), объяснились. Мол, им практиковаться не на ком, потому что программа неофициальная. Император разрешения на проведение опытов над своими подданными не давал. Над чужими? Ну, это нигде не регламентируется.

В общем-то, выбора у меня нет. С них лечение, с меня — магическая клятва о неразглашении.

Потом и Эля с Виттой в моей жизни возникли. Вообще-то, я единоличная владелица лавки, но девчонки сначала были клиентками, а потом как-то мы спелись, когда я помощников искала, и мы поделили бразды правления на троих. Не знаю, что бы я без девчонок делала, наверное, точно с ума сошла бы. Слишком здесь всё новое... другое. От одного наличия в мире магии я месяц в себя приходила.

Так и живу.

Рождество вот-вот настанет, а умирать я всё ещё не собираюсь. Наоборот, на последнем осмотре лекари сообщили, что очагов не наблюдают.

Теперь нужна поддерживающая терапия.

Ну а чем не то самое чудо, которое я искала?

Короче говоря, задумалась что-то. Вывод всё равно напрашивается очевидный. Его я и озвучила:

— Мы — три торговки, причем далеко не самые лучшие. Какие из нас детективы?

— Мы уже нашли тело и определили его связь со следующей жертвой, — гордо сообщила подруга.

— Во-первых, не «мы», а конкретно мы с Элей, — перебила я её, — во-вторых, никакой связи может и не быть. В-третьих, мне вот не особо хочется переходить дорогу какому-то маньяку.

— В-четвертых, — добавила Элька. — Допустим, найдем мы эту Мару. И чего делать будем? Ждать, когда её убьют? А если окажется, что на соседней улице проживает штук сорок Мар? За каждой выставим наблюдение?

— Я бы хотела знать, если за мной теоретически может охотиться убийца, — пожала плечами Витта. — А не жить в неизвестности.

Эти её слова заставили нас с Элей переглянуться. Нет, конечно же, пользы от нас в качестве детективов никакой не будет. Давайте трезво оценивать свои умения и ресурсы. Но если мы поможем следствию... совсем немного...

Вдруг предотвратим чью-то смерть?

— Я отнесу пряник следователям, — решилась я со вздохом. — К генералу не пойду, он сам сказал: всё отдавать в управление. Но туда, так и быть, сбегаю прямо с утра. Значит, легенда такая: нашла на заднем дворе вечером, когда выносила мусор. Я его даже немного в грязи изваляю, чтоб выглядел натурально.

— Я могу забежать в центральный архив, там есть открытые указатели по местным лавочникам. Если эта Мара — хозяйка какой-нибудь лавки или таверны, то мы её быстро отыщем.

— А я тогда пройдусь по знакомым, — улыбнулась Витта. — Сами знаете, они у меня везде.

Да, работа вынуждала Витту знать половину города если не в лицо, то по имени — точно.

— Решено, — подытожила я. — Тогда я спать, а то глаза слипаются.

— Так как назовем детективное агентство? — напомнила Витта.

У-у-у, неугомонная женщина!..

— Какое название, о чем ты? — вздохнула я.

— Какое-нибудь красивое и загадочное. Например «Вестницы судьбы», — с придыханием произнесла Витта. — Или «Охотницы за справедливостью». Что думаете?

Мы с Элей обменялись красноречивыми взглядами.

— Думаю, что тебе пора завязывать с чтением остросюжетной литературы на ночь, — осторожно произнесла я.

— Хэ-э-эй! Ну я же серьезно! Мы не можем вести расследование просто так, нам нужно как-то называться! Мы же серьезная организация?

— Правда, что ли?

— ...и еще это способствует укреплению командного духа!

— Витта, мы каким местом похожи на великих следователей из детективного агентства?

— Ну... Каким-нибудь да похожи, — уверенно произнесла подруга, заправив прядь волос за ухо. — А если покопаться, то даже много мест найдем. Нет, девочки, вы как хотите, а нам нужно название! Даю вам время подумать до завтра, предложите свои варианты, выберем случайным методом. Возражения не принимаются!

И Витта ускакала в сторону кухни, оставив нас с Элей обмениваться страдальческими взглядами. Потому что мы обе понимали: если уж Витте пришла в голову какая-то гениальная идея, то она в покое не оставит — ни идею, ни нас.

— Предлагаю название «Уймись, женщина!», — мрачно произнесла Эля.

— Или «Уймись, бешеная!». Тоже ничего так.

Мы с Элей вновь переглянулись и прыснули от смеха.

***

Утро началось с бодрящей порции ненависти ко всему вокруг.

Потому что мне пришлось идти с утра пораньше в управление, а на улице, как назло, разыгралась целая снежная буря. Ну ладно, не то чтобы буря, но снег падал крупными хлопьями, ледяной ветер бил в лицо и путал длинные волосы... Удовольствие то еще, особенно столь рано, когда мне даже позавтракать толком не удалось.

Коренные жители шли как ни в чем не бывало, а я утеплилась так, что у меня только слезящиеся от ветра глаза и было видно.

Кутаясь в темно-синее зимнее платье с капюшоном, я с трудом добралась до здания главного управления, идти пришлось пешком, потому что в такую рань и метель было мало желающих везти кого-то в экипаже. По дороге я проклинала всех на свете и несколько раз думала повернуть обратно, но пряник нужно было во что бы то ни стало доставить в управление. Не только для того, чтобы отвести от нас подозрения, но и просто для очистки совести, потому что меня прям мучила мысль о том, что из-за нашего молчания может погибнуть какая-то Мара. Всю ночь из-за этого толком спать не могла, поэтому, едва рассвело, как я вышла из лавки, бурча на ненавистную вечную зиму в Лакоре и думая о том, до чего ж мне, мерзлявой девушке, сказочно повезло оказаться именно в той стране, где понятие жаркого лета вообще отсутствует. Мне бы на горячем песочке лежать, в теплом морюшке плавать, а не вот это вот всё... Эх! Ну, зато жива-здорово, а за жизнь можно и теплом заплатить. Невелика плата, если подумать.

Полчаса спустя я все-таки добралась до конечной точки и уставилась на высокий забор перед зданием главного императорского управления, пытаясь сообразить, где именно тут вход для посетителей. Разобраться быстро мешала усилившаяся метель и ухудшившаяся видимость, поэтому я неуверенно топталась, оглядываясь по сторонам.

— Мисс Левицкая? — послышался до боли знакомый мужской голос. — А вы что тут делаете?

Я обернулась и нервно сглотнула, увидев Ричарда Эйденгера, ледяной скалой возвышающегося прямо за моей спиной.

Глава 5. Надо присмотреться

Интересно, а тот факт, что он не только знает мое имя, но и помнит его — это добрый знак или не очень? Радоваться или копать себе могилу? А то земля мерзлая, процесс копки может затянуться. Лучше начать заранее.

— Здравствуйте, мистер Эйденгер! — ответила я, вытянувшись по струнке.

О чем он спрашивал? Я так удивилась, увидев его в опасной близости к себе, что обо всем забыла напрочь.

— И вам не хворать, — кивнул генерал. — Так что вы забыли возле управления?

— Да вот стою, думаю, как зайти внутрь.

— Ножками, мисс Левицкая, ножками туда зайти. Хорошо, задам вопрос иначе: с какой целью вы хотите в управление?

Кажется, он насмехался, но так сразу и не скажешь. Вид у мужчины был самый серьезный, даже опасный, как будто он намеревался предъявить мне обвинения, просто пока не решил: за какие конкретно прегрешения.

— Так пряник отдать, — простецки ответила я, пытаясь ничем не выдать своего волнения.

Ну а что, нужно продолжать разыгрывать легенду: нашла случайно, решила на всякий случай показать следователям; не думаю, что в нем скрывается какая-то важная для следствия улика, но раз уж так вышло — держите.

Клянусь, генерала немножечко так перекосило от моих слов. Бровь его поползла вверх. Ноздри надулись. И мне показалось, что от него повеяло холодом... особым таким холодом магической ауры, который перебивал даже мороз на улице. От мороза хотя бы под теплым платьем можно было спрятаться, а вот от пронизывающей магии уже никуда не деться.

— Какой именно пряник? — уточнил он аккуратно.

Знаете, так общаются с психическими больными. Осторожно, медленно. Чтоб ни в коем случае не задеть.

— А, вот этот, — я достала тряпицу, в которую убрала елочную игрушку. — Вы сказали: если мы что-то вспомним — идти сюда. Вот, я пришла.

— Разрешите глянуть.

Он вытянул пряник из моих рук, а я вздохнула с облегчением. Всё, дело сделано. Теперь за Марами точно начнется слежка. Никто не пострадает. Совесть моя чиста.

— Мисс Левицкая, — обратился ко мне генерал, и голос его звучал как-то иначе.

Если раньше он просто выглядел опасно, то сейчас... сейчас эта опасность сочилась наружу. Я чувствовала её кожей.

— Где именно вы обнаружили этот пряник?

— Валялся между моей лавкой и лавкой Гризольды, ну, женщины, в баке которой нашли тело. Наверное, выпал из кармана жертвы, когда его тащили к баку. Или когда вытаскивали... Я случайно обнаружила.

Внутренне напряглась, приготовившись к жесткому допросу и радуясь тому, что в варежках не было видно, как я нервно сжимала руки...

Но Ричард неожиданно начал бомбить какими-то странными отвлеченными вопросами:

— Как вам погодка сегодня?

— Что?

— Погода, говорю, как вам? Вы же не коренная жительница, замерзли, наверное, пока шли сюда.

— Есть такое дело, — сдержанно улыбнулась я.

— Но все равно захотели с утра пораньше прийти в управление, несмотря на непогоду?

— Я решила отнести подозрительную вещицу, похожую на ту, что вы вчера нам показывали, сразу после ее обнаружения. Даже позавтракать не успела — так переживала о находке, — добавила нарочито капризным тоном.

— Так любезно с вашей стороны, что вы даже своими потребностями пренебрегли во благо следствия, — неожиданно тепло улыбнулся Ричард. — А я вот тоже сегодня позавтракать не успел, только кофе глотнул на ходу... А вы любите кофе?

— Предпочитаю чай.

— С пряниками, наверное, любите пить чай?

— Я больше по пирожкам, — усмехнулась я. — Пряники в нашей лавке не водятся.

Ричард понимающе покивал.

— Ну, кроме вот этого случая с пряником в вашей лавке.

— Ага... То есть, — я спохватилась, поняв, что меня заболтали, а я и расслабилась по глупости, и теперь щеки вспыхнули от резкой прилившей к ним крови. — То есть, я хотела сказать, что пряников в руках давно не держала до этого, да! И не в нашей лавке, а около соседней! Зачем вы меня путаете? — решила перейти в нападение.

Ричард медленно нагнулся ко мне — очень близко... Неприлично близко! — и провел носом вдоль моей щеки, едва не соприкасаясь с кожей. Я чувствовала на себе его горячее дыхание, а еще мне показалось, что Ричард меня откровенно обнюхивает... Или просто показалось?

— Мисс Левицкая, — прошептал он мне на ухо, и у меня мурашки побежали от его чувственного голоса. — Вам не кажется, что вы что-то не договариваете?

— Н-не кажется.

— Уверены в этом?

Он отстранился от меня и смерил тяжёлым взглядом.

— Знаете... Я очень не люблю, когда меня водят за нос.

Глаза его при этом явственно позеленели, и зрачок резко вытянулся, став нечеловечески вертикальным.

Я инстинктивно отшатнулась назад, похолодев от осознания масштаба личности стоящего передо мной генерала.

Он что... Ледяной дракон?!

Дело в том, что эти самые драконы были не просто какие-то там особенные... Скажем так, перед ними на цыпочках все ходили и дышать в их сторону боялись. Настоящие легенды во плоти, их сила не знала границ. Лучшие должности отдавали ледяным драконам, их боялась и уважали, и ненавидели простые смертные.

Я драконов раньше не встречала. Оно и неудивительно: где они и где я, простая лавочница? Точнее — может, и встречала, никогда не угадаешь, кто зайдет к тебе за травами. Но в обычных обстоятельствах, когда они себя никак не проявляли, из и не отличишь от обычных людей. На них же не написано: «Я злой и страшный серый волк, тьфу, ледяной дракон».

А теперь...

Призна́юсь, меня заворожило увиденное зрелище. Напугало до чертиков. Но этот испуг был отчасти восторженным. Ну ничего себе! Живой дракон, да еще и генерал. Да ещё и имя моё знает!

Эх, кому бы похвастаться, чтоб проблем не накликать?

— Господин генерал следователь, — он волнения я перепутала и обращение, и смешала все регалии воедино. — Я клянусь, что не собираюсь водить вас за нос. Напротив, я вчера была так взволнована произошедшим, что решила с утра осмотреться повнимательнее. И нашла пряник. Между лавками, как и говорила ранее. Повезло, что ночью было очень холодно, и он замерз. Вон, как ледышка. — Я потрясла пряником. — Зачем бы мне утаивать от вас эту информацию? Я собиралась передать его в управление, потому что не хочу, чтобы какая-то Мара пострадала.

И ткнула ногтем в выведенное глазурью имя.

Он разглядывал меня. Долго. Напряжено. Но я ведь почти не врала. Пусть пряник нашелся немножечко в другом месте, но в остальном-то — всё правда. Поэтому ресничками я хлопала очень испуганно и трепетно.

Давай же, черствый генерал, проникнись моими речами!

— Звучит очень... патетично. Я почти пустил слезу.

Поверьте, Ричард «Драконович», я сама чуть не разрыдалась от того, какой перед вами стоит замечательный человек и неравнодушный член общества.

— Я вас не обманываю.

— Охотно верю. В настоящее время мне нечего предъявить вам, мисс Левицкая, — даже голос его изменился, в нем появились шипящие нотки. — Но я нутром чувствую, что в этой истории есть белые пятна. Придется присмотреться к вам внимательнее.

«Не надо ко мне присматриваться, я и так присмотренная», — хмуро подумала я.

М-да. Кажется, наша затея с детективным агентством изначально обречена на провал, если генерал-дракон начнет в меня всматриваться. Придется быть осторожнее в своих словах и действиях.

— Вы же не против? — с ехидством уточнил Ричард, не дождавшись от меня никакого ответа.

— У меня есть выбор?

Он неоднозначно хмыкнул.

— Вот-вот. А кому мне отдать вот это? — я вновь протянула тряпицу с пряником.

Следователь-дракон схватил из моих рук улику, не успела я даже опомниться. Взял и пошел, как ни в чем не бывало, даже не поблагодарил. И не попрощался, кстати, тоже. Ну, одной проблемой меньше. Хотя бы не придется обивать двери управления.

Я ещё некоторое время потопталась у забора, но продрогла окончательно и решила, что мой гражданский долг на этом с лихвой выполнен.

Вернувшись в лавку, я какое-то время занималась всякой ерундой, машинально перекладывая товары с одной полки на другую. Смысла в этом особо не было, но мое нервное напряжение требовало какого-то движения. Еще и мигрень то ли на нервной почве, то ли из-за непогоды разыгралась, а выпитая от головной боли настойка пока что не особо помогала.

Эли и Витты не было: обе с утра пораньше убежали собирать информацию в попытке разузнать о живущих рядом Марах, так что в лавке я на сегодня осталась одна.

Посетители пока что отсутствовали, так как лютая метель прогнала с улицы даже лакорцев. Ну, холодно им, конечно, не было, в отличие от меня, но летящие в лицо крупные хлопья снега с сильным ветром никому не приятны.

Только Эрбис составил мне компанию: у фамильяра сегодня было игривое настроение, и он гонял найденный в подсобке травяной клубок по всей лавке, больше всего напоминая мне расшалившегося котика, а не шебутного кролика. Я с улыбкой смотрела на Эрбиса и хихикнула, наблюдая за тем, как он пытается достать клубок из-под шкафа, куда случайно загнал свою новую игрушку, но короткие лапы не позволяли это сделать.

— Ну чего ты хихикаешь? — возмутился он, заметив мое насмешливое выражение лица. — Помогла бы лучше!

— Сам под шкаф загнал — сам и доставай! Или мне теперь так бегать каждый раз, когда у тебя очередная игрушка туда закатится?

— Ну позя-я-язя, — протянул Эрбис, состроив умильную мордочку и глянув на меня большими голубыми глазами. — А я помогу тебе с головной болью с-с-справиться!

Я с интересом посмотрела на кролика.

— Это как?

Эрбис ускакал куда-то в подсобные помещения и через пару минут вернулся с большой темно-зеленой свечой, не знаю, где он ее откопал. Прыгнул на прилавок и поставил свечу передо мной.

— Воть! — гордо произнес он, пафосно указав лапками на свою пыльную находку. — Зажги ее и подыши как с-с-следует этим ароматом! Голова точно пройдет, уверяю тебя! Моя покойная хозяйка всегда так делала, когда ее головные боли бес-с-спокоили.

— Н-да? А раньше чего не сказал?

— А раньше нужды не было.

Вот же... кролик!

— Ну, давай попробуем...

Свечу я зажгла, и лавку быстро наполнил приятный хвойный аромат.

Затем я таки полезла доставать травяной клубок из-под шкафа и, выудив его, какое-то время крутила в руках, разглядывая, думая о своем и напрочь игнорируя нетерпеливого фамильяра, которому не терпелось зашвырнуть игрушку под какой-нибудь другой шкаф.

А думала я о том, что этот травяной клубок состоял из таких травок, некоторые из которых оказывали небольшой бодрящий эффект. Хм, а что, если попробовать его усилить с помощью других ингредиентов?

Я отдала клубок счастливому Эрбису, а сама полезла в кладовую за другим таким же и еще за целой охапкой разных трав, которые принялась раскладывать на рабочем столе за прилавком. Я поставила котелок с водой на огонь, кинула в него карга́х-траву и гудящий на́рбис, полезла в тетрадь с рабочими заметками, нахмурилась, сбегала в подсобку еще и за молодыми шишками баре́льника и цветками зауны́вника, кинула и их в кипящий котел и принялась намешивать варево, периодически сверяясь со старыми заметками и делая новые.

На меня прям напало вдохновение. Да-да, по ощущениям именно что напало — подошло сзади и шарахнуло вдохновляющей сковородкой по голове, не иначе!

Я вспоминала, как вчерашние посетители лавки жаловались на усталость и сетовали на очередное подорожание и без того золотых по цене кофейных зерен. Подумалось: а может, попробовать сделать некий особый бодрящий напиток, который будет отличным аналогом дорогого и малодоступного по местным меркам кофе? Только сделать его на основе трав, корешков, шишек, ягод и прочей природной прелести. Сделать эдакий ядерный концентрат, который будет вкусным и зайдет местным жителям. Если снадобья от простуды им ни к чему, то, может, бодрящие штуки охотно пойдут в ход?

В общем, я вошла в раж, работа кипела, в котелке бурлила темно-бордовая, почти черная жидкость, навевающая мысли о кофе. Для сладости добавила мед и малину. Пахло довольно вкусно.

— Ну как твоя голова? — поинтересовался фамильяр, устав гонять травяной клубок по полу. — Легче с-с-стало?

— Да. Теперь я как будто умираю под ёлкой. Так умирать от мигрени намного приятнее, спасибо.

Эрбис фыркнул и прыгнул на верхнюю полку, всячески демонстрируя обиду, мол, недооценили его заботу.

А я скептично посмотрела на горящую свечу, чей аромат, пожалуй, только усилил головную боль. Надо будет проветрить как следует, запустить в лавку свежий воздух. Вот только со снадобьем для начала разберусь.

Я зачерпнула немного черного варева и налила его в стакан. Почесала в затылке и перевела задумчивый взгляд на фамильяра.

— Даже не думай! — категорично произнес Эрбис. — Я твое варево с-с-соглашусь глотнуть только на с-с-смертном ложе!

Я разочарованно вздохнула.

Кажется, придется искать другую жертву для эксперимента. С кого бы начать?

Кашеварила я так не впервые. Поначалу, когда только-только обосновалась, вообще не собиралась ничего варить, кроме рецептов предыдущей хозяйки. Оно мне надо? Наворочу ещё бед, потом не расхлебаю.

Да только примерно через месяц бездумной варки на меня напал интерес естествоиспытателя.

А что будет, если...

А что будет, если в рецепте изменить можжевельник на розмарин? А если добавить не веточку баре́льника, а шишку? А если сварить не в кастрюльке, а вон в том гигантском котле?

Кажется, местные боги неспроста закинули меня именно в эту лавку. Потому что талант у вашей покорной слуги явно имелся. Первые свои шедевры я пробовала сама. Травилась тоже сама. Но чаще всего мои опыты срабатывали.

Вскоре я начала лепить рецепты из того что было, основываясь на свойствах растений и своей интуиции. И заметно улучшила многие зелья. Некоторые, правда, испортила до ужаса. А от вида голубики меня до сих пор подташнивает. Не спрашивайте, почему.

Ничего шедеврального я так и не приготовила, но не оставляла попыток. Потому что похожих на мою лавку в городе хватало, конкуренция росла. А я хотела чем-то выделяться. Сделать что-то необычное.

Вот, например, как бодрящий эликсир.

Стоило мне подумать о жертве, как внутрь ввалился заснеженный Стив.

— Привет, — махнула я ему.

Парень отряхнул налипший на него сугроб, потер красные от мороза щеки.

— Ну, там и ужас творится! — возмутился он. — У меня так все шипо́нники завянут. Я их неделю отпаивал после прошлой метели.

Стив не был лакорцем, а потому, как и я, холод недолюбливал. Он работал в одной из соседних лавок — занимался продажей цветов. Которые привозил из самой дальней глуши и любовно взращивал.

Он, высокий и худощавый, но не тощий, мне нравился. Я в нем как-то сразу нашла «своего человека». Как минимум потому что замерзали мы одинаково.

А ещё он периодически снабжал лавку цветами. Теми, которые уже считаются некондицией, и продать их не получится. А нас они еще несколько дней порадуют. Он не любил выбрасывать цветы, относился к ним, как к живым, ну а мы с девочками были только рады, если в интерьере лавки появится что-то красивое.

Вот и сейчас букет какой-то неизведанной мне заморской «дичи» алого цвета с треугольными лепестками ввалился в лавку перед Стивом. Он хозяйским жестом поставил букет в специально подготовленную вазу.

— Во, еще недельку поживет. Потом можешь засушить, стебель дает легкий обезболивающий эффект. Ну, проверишь сама. Так. Есть что хлебнуть? — парень принюхался.

У меня появился огромный соблазн напоить его бодрящим напитком, но я решила, что как-то нехорошо экспериментировать на товарище. Он, Эля и Витта были единственными людьми в этом мире, с кем я подружилась.

А своих как-то неправильно травить.

Но Эрбис так не считал.

— Ага, она тут новое гениальное варево намешала, — он оскалился (насколько может оскалиться кролик). — Так какие у него с-с-свойства, Ди? Напомни-ка.

Ха, да мой фамильяр тоже тот ещё продавец-маркетолог. Я ведь ничего ему не говорила, но он обставил всё так, будто и сам в восхищении от того, что получилось.

— Ну, по идее... — засомневалась я. — Отвар должен обладать стойким бодрящим эффектом. Единственное — я бы не стала пить его в больших количествах. Потому что гудящий на́рбис вызывает привыкание и...

— Слушай, мне нужен бодрящий эффект, — обрадовался Стив, перебивая мои размышления. — Я сегодня дико не выспался. Давай. Лей.

Я протянула ему стакан. Парень хлебнул с сомнением, но затем хмыкнул.

— О, а это вкусно. Терпко, но не горчит, — он покатал отвар на языке. — Да, слушай, мне нравится. Я бы такое постоянно пил. Лей ещё.

— Обойдешься, — я покачала головой. — Говорю же, вызывает привыкание. Так, теперь давай засечем время. Как ты себя чувствуешь?

Стив покачал головой, потянулся.

— Ну, вроде жив.

«Это определенно неплохо», — подумала я и добавила вслух:

— Ждем дальше. Ты возвращайся к себе, я сама позже зайду. Чего тебя от продаж отвлекать.

— Какие продажи, Ди? — он поморщился. — Сегодня ни-ко-го. Кому нужны цветы в метель? Так что я лучше у тебя посижу. Может, что-то нарезать надо или растолочь? Я могу. Слушай, а Витта скоро придет, не знаешь?

— Да вроде скоро должна вернуться.

Я посмотрела на настенные часы с мерно покачивающимся маятником. Ого, день-то уже к полудню близился! Так увлеклась процессом варки напитка, что не заметила, как пролетело время.

— Как раз дождусь ее тогда и побегу дальше работать. Ты не будешь против моей компании?

Я пожала плечами, так как ничего против не имела.

Стив некоторое время уже ухлестывал за Виттой, и девушка испытывала взаимное влечение к парню, но была очень стеснительной и боязливой, особенно в плане развития отношений. Так что Стив подбирался к ней осторожно, со всем подобающим романтизмом. Ну и антураж флориста ему в этом только помогал, так что шикарный букет у Витты был всегда.

Но раз уж Стив решил задержаться в лавке, то я припахала его к делу и попросила достать из погреба пару тяжелых мешков, чтобы самой спину не надрывать. Стив охотно помог, да еще и сам изъявил желание поучаствовать в сортировке кореньев, так что в четыре руки мы с ним быстро справились, одна бы я долго прокопалась.

Стив был полон энтузиазма, глаза его прямо светились энергией, и я с интересом за ним наблюдала.

Хм. А мой, э-э-э, бодрящий эликсир, кажется, действительно неплохо работал. Надо, конечно, понаблюдать за Стивом побольше. А еще — напоить кого-нибудь еще своим недокофе.

Дверь распахнулась, и в лавку ввалились двое.

— Ди-и-и, мы нашли! — с горящими глазами произнесла Эля.

— Мы нашли! — эмоционально воскликнула Витта, размахивая некой бумажкой в руках. — Мы нашли Мар...

— Маргаритки нашли, да? — громко спросила я, перебивая подруг. — Ой, какие вы молодцы, спасибо большое! Как раз хотела попробовать добавить их в одно снадобье.

Подруги осеклись, только сейчас увидев Стива и сообразив, что не следует при нем распространяться про наши поиски девушек-женщин по имени Мара.

Он хоть и наш хороший друг, но не настолько близок, чтобы так сразу посвятить его в курс дела. Может быть, чуть позже и с некими оговорками. Мы бы и Витту не вовлекали, если честно, но импульсивное желание поделиться оказалось сильнее здравого смысла. Да и куда без нее? Мы большую часть времени проводим втроем.

Но сегодня голова трезвая, эмоций нет, а если каждому встречному рассказывать про тело на пороге лавки — нас через неделю посадят, потому что о наших приключениях будет знать весь город.

Кроме того, тетка Стива работала мелким чиновником при сельскохозяйственном министерстве или ведомстве, я до сих пор не выучила, как здесь что называется. Работала давно и стабильно. Он ею гордился, мол, дослужилась до какого-то чина. В общем, ему лучше ничего не говорить.

— Ага, маргаритки, — подтвердила Элька, пока Витта непонимающе хмурилась.

Видимо, для неё Стив был своим в доску, а значит, имел право знать об истории с телом наравне с нами. Нет уж, простите, это вы с ним крутите вялотекущий роман полгода так точно. Мы с Элей тут ни при чём.

Короче говоря, спустя секунду она смирилась с нашим несогласием и усердно закивала.

— А почему вы у меня маргариток не попросили? — удивился Стив.

— А у тебя разве есть? — ахнула Витта.

— Так я же цветочник, — напомнил парень. — Даже если нету, я бы закупил в срочном порядке.

— Нам не надо закупать, — покачала девушка головой, — нам прям щас надо было. Прям сегодня.

— Так и где ваши маргаритки? — он нахмурился.

— Там, — неоднозначно сказала Эля и внезапно начала вздрагивать, уткнувшись ладонью в лицо. — Мы их не забрали... потому что... потому что... потому что...

Судя по количеству «потому что» ответа она до сих пор не придумала. Пришлось подыграть.

— Что-то случилось? Ты упала?

Она сверкнула таким взглядом из-под ладони, что стало понятно: вариант так себе.

— Нет, она увидела Энди Дигга, — влезла Витта с тяжким вздохом. — И мы ушли. Ну, ты же знаешь, нашей подруге давно и безответно нравится Энди. Она даже пыталась признаться ему в любви, а он её отверг.

— Энди Дигг?! — поперхнулась Элька. — Мне?! — клянусь, я слышала, как заскрежетали её зубы. — А-а-а, ну да, очень нравится. Он как раз зашел, и я поспешила сбежать. Мне так стыдно перед ним.

— Ну-ну, не плачь, так бывает.

— Витта, а почему ты не осталась и сама не купила... — попытался вновь задавить нас здравым смыслом Стив, но на это у девушки был железобетонный аргумент.

— В смысле? — перебила она. — Ты предлагаешь мне бросить подругу ради каких-то маргариток? Мы их нашли, пусть Ди за ними и идет. Вот адрес, — она вновь взмахнула листочком.

Стив попытался разглядеть, что там написано. Чтобы знать конкурентов в лицо, видимо.

— Он такой красивый... такой замечательный... — всхлипнула Элька, вновь переводя внимание на себя. — Мне так неловко рядом с ним находиться.

— Красивый? — уточнил Стив, чуть сдвинув брови.

— Ага. Красивее, наверное, только император Лакора.

— Да ты ж никогда этого императора в лицо не видела.

— Но я слышала, как о нем рассказывают! Этого что, недостаточно?! Я чувствую, что на свете есть двое красивых мужчин: император и Энди.

Стив, почувствовав, что начались чисто девичьи сплетни, из лавки спешно отчалил. Напоследок он бросил томный взгляд в сторону Витты, она ответила ему не менее томным взглядом куда-то в пол — и влюбленные голубки разошлись как всегда ни с чем.

Эля захлопнула дверь лавки и подошла вплотную к Витте.

— Энди Дигг?! Ты рехнулась?!

— А чего? — подруга поправила букет, который принес Стив. — Он первый, кто мне в голову пришел. Мы ж его действительно сегодня видели.

— Да он же психопат, вечно какие-то шутки пошлые отвешивает и ржет над ними как конь. А ещё у него левый глаз косит.

— Не, левый глаз у него просто подслеповат, — не согласилась я. — Косит правый.

— Да без разницы! Ты что, не могла придумать любое другое мужское имя?!

— Ну, прости. Я переволновалась. И вообще, я считаю, что Стив имеет право знать...

— Нет! — в один голос отрезали мы с Элей, и я добавила:

— Стив расскажет своей тетушке, а та еще кому-нибудь. И нам кранты. Не вздумай никому говорить. Поняла?

— Ладно-ладно, — Витта отгородилась от нас руками как щитом. — Слушай, Эля. А ты зачем императора-то приплела?

— А я как должна была сказать? — возмутилась подруга. — Что Энди этот кособокий, но я люблю его за широкую душу? Я пыталась как-то перевести внимание Стива, пока он нос в наши записи не сунул. Пришлось импровизировать.

— Ну-у-у, могла бы придумать, что...

Эля даже слушать её не стала:

— Ты меня ещё и учить будешь?!

— Так, расскажите, что вы выяснили про Мар, — срочно перевела я тему разговора, пока девушки не передрались, и мне не пришлось выкидывать еще два тела.

Мусорный бак Гризольды не выдержит наплыва «моих» мертвецов.

— Мар в нашей округе аж с дюжину набралось! Ну как — в округе... Если говорить о соседних улицах и еще подальше, южнее от центральной городской площади, — охотно пустилась в объяснения Витта, вновь помахав бумажкой с адресами. — Мы с Элей столько всего разузнали! Вот, смотри!

Она подскочила к прилавку, разглаживая листок, я тоже склонилась над ним вместе с подругами.

— Многовато будет, за дюжиной Мар, раскиданных по району, мы следить не сможем, — вздохнула Витта.

— А мы собираемся следить за ними, да? — грустно уточнила я.

— Ну конечно, Ди, что за глупые вопросы ты задаешь! Наше уютное детективное агентство раскинет свою поисковую сеть по всему району!

— Малое детективное агентство тогда уж, — поправила Эля.

— Мне больше нравится — уютное, — упрямо сказала Витта.

Подруги посмотрели на меня.

— Ди, а тебе что больше нравится?

Я тяжело вздохнула.

Мне больше нравилась спокойная жизнь и скучные рабочие будни, но, кажется, функция скуки в моей жизни стала временно недоступна.

Я проигнорировала вопрос и перешла к делу.

— Вот эта Мара — девочка семи лет, — я ткнула в середину списка. — Я ее припоминаю, она со своей мамой не раз к нам в лавку заходила, мама у нее — целительница. Мне кажется, что детей можно смело вычеркивать.

— Почему?

Я пожала плечами.

— Ну, не знаю... Вроде предыдущие жертвы детьми не являлись. А серийные убийцы обычно либо по детям, либо по более взрослым.

— Бр-р-р, мерзость какая, — Элю всю передернуло при мыслях об убийце. — Так, ну, тогда вот эту девчонку тоже можно вычеркивать, — она ткнула пальцем в фамилию почти в конце списка. — Она подросток, ей лет семнадцать, наверное.

— Ну, семнадцать — это уже почти взрослая, — возразила я. — Я бы не стала таких исключать.

— Думаешь?

— Все-таки не девочка семи лет.

— Ну ладно...

— А что насчет остальных? — я еще раз пробежалась взглядом по списку. — Мне другие фамилии ни о чем не говорят. Мы над всеми Марами наблюдение установить не сможем...

— Да ну почему, Ди?

— Как минимум, потому что нас трое, — усмехнулась я. — А еще у нас есть работа, которую мы не можем взять и бросить. Мы не можем наблюдать за всеми Марами, мы не стражники, это вообще не наша работа. Поэтому предлагаю отобрать парочку тех, кто, на наш взгляд, наиболее всего подходит под потенциальную жертву.

Витта закусила нижнюю губу, задумчиво накручивая прядь волос на палец.

— Ну и как мы это поймем?

— Это ты у нас в детективах разбираешься, вот ты и предлагай варианты, — хмыкнула я. — Думай давай. Что может объединять жертв? Нам бы какую-то последовательность обнаружить... Должно у них быть что-то схожее.

— Может, возраст? — предложила Эля.

— А сколько лет было первой найденной жертве?

Мы задумчиво помолчали. Никто из нас таких деталей не знал.

— Слушайте, — я покачала головой, — это не выход. Мы не сможем следить за всеми девушками сразу. Мы не владеем какой-либо информацией. Нам нужно работать, или мы умрем с голоду до того, как наше детективное агентство откроется. Давайте вообще оставим эту идею.

— Кого-то могут убить, — напомнила Эля мрачно.

— Я разузнаю побольше о прошлой жертве! — добавила Витта с энтузиазмом.

Я прикрыла глаза, пытаясь сообразить, как поступить. Здравый смысл во мне боролся с желанием кинуться следить за всеми Марами одновременно. Но ведь это бред. А если убийца затаится? Сколько нам бдеть: неделями, месяцами, годами?