Kitobni o'qish: «Между верностью и судьбой»
Рукопись
Пролог
Девочка из курортного города
Она родилась в городе, где воздух всегда немного солёный, даже если море не видно из окна. Светловолосая, кудрявая, с глазами, в которых постоянно плясали смешинки, она была из тех детей, которые разговаривают раньше, чем учатся молчать.
Она танцевала перед гостями, пела песни, которые сама же и придумывала, крутилась на кухне между взрослыми, стараясь поймать на себе их улыбки, как будто улыбки были маленькими медалями за её существование.
– Ну что за артистка растёт… – вздыхала мама, поправляя ей бантик.
А девочка смеялась. Она смеялась часто – словно заранее знала, что смех однажды станет её защитой.
Семья была самая обычная. Без громких историй и без красивых легенд. Просто жизнь, как у всех.
Мама – худенькая, тихая, с осторожными движениями, словно всё время боялась задеть чужую судьбу.
Папа – высокий, красивый, кучерявый, с той мужской внешней уверенностью, которая заставляет девушек верить даже в сказки.
Они познакомились на танцах в клубе. Музыка была громкая, лампы жёлтые, и мир тогда казался проще, чем он был на самом деле.
Он сказал ей, что моряк дальнего плавания. Она поверила.
На самом деле он работал в порту на барже, но в его голосе было столько ветра и дороги, что правда уже не имела значения.
Они поженились быстро. Слишком быстро, чтобы успеть понять, что любовь – это не только красивые слова под медленную музыку.
В те годы так жили многие. Жизнь не спрашивала – она просто происходила.
Сначала съёмная квартира. Потом первый ребёнок мальчик, через девять лет родилась Таня. Много работы, усталость, бытовые разговоры.
Мама говорила позже:
– Большой любви, наверное, не было… Мы просто решили жить.
А папа всё чаще возвращался домой с запахом домашнего вина, которое когда-то казалось праздником, а со временем стало привычкой.
Праздники постепенно превращались в тревожные вечера.
Но девочка тогда этого ещё не понимала.
Она просто росла.
Смеялась.
Танцевала.
И верила, что любовь – это когда на тебя смотрят самыми красивыми глазами в мире.
Глава
Первое смущение
Ей было всего пять или шесть лет, но она уже каким-то своим, детским чутьём начала понимать: мир делится на мальчиков и девочек.
Никто этому не учил. В доме об этом не говорили. В садике тем более. Тогда вообще было не принято объяснять детям такие вещи.
Жизнь просто ставила их перед фактом – и они сами должны были догадываться.
Иногда мальчишки с хохотом врывались в девчоночий туалет. Они не делали ничего страшного, просто баловались, но внутри у неё всё сжималось.
Она отворачивалась, краснела, торопливо застёгивала платьице и чувствовала странное чувство – словно кто-то нарушил её маленькую тайну.
Когда туда забегали девочки, было совсем иначе. Шумно, весело, но спокойно.
А с мальчиками появлялась неловкость. Тёплая, стыдливая, непонятная.
Словно сердце уже знало то, чего ещё не мог объяснить разум.
Прошло совсем немного времени, и началась школа.
В первом классе был мальчик по имени Игорь. Голубоглазый, светловолосый, с какой-то особенной уверенной улыбкой. Даже учительница иногда смотрела на него чуть мягче, чем на других.
Девочки это чувствовали и крутились вокруг него, как мотыльки вокруг лампы.
После уроков они оставались на продлёнке. Приближался Новый год, и весь класс жил ожиданием праздника.
Тогда не покупали готовые украшения. Почти всё делали своими руками.
Дети вырезали из бумаги неровные снежинки и звёзды, а на окнах рисовали белые морозные узоры обычной зубной пастой.
Стёкла постепенно покрывались сказочным рисунком, словно зима сама приходила в класс раньше календаря.
Однажды она предложила ему:
– Хочешь, пойдём ко мне? Будем делать звёздочки…
Он согласился легко, и это показалось ей совершенно естественным.
Они сидели за столом, вырезали бумажные фигурки, спорили, смеялись.
А потом вернулись родители.
И вдруг внутри неё появилось странное, тёплое смущение. Словно произошло что-то важное, хотя на самом деле ничего особенного не случилось.
Но она уже чувствовала: мальчик в доме – это совсем не то же самое, что подружки после школы.
Глава
Школьные погони
Чем старше становились дети, тем страннее становились их игры.
В каждом классе обязательно находился кто-то чудаковатый. Не злой по природе, но словно созданный для того, чтобы его подзадоривали другие.
У них был такой мальчик – Женя. Худой, суетливый, с вечным беспокойством в глазах, он словно всё время искал, куда бы деть свою неловкую энергию.
Мальчишки подшучивали над ним и часто подталкивали к глупым поступкам.
– Иди, подними ей юбку…
– Давай, не бойся…
Он краснел, нервно смеялся и бросался в погоню за девчонками, как будто участвовал в каком-то нелепом спектакле.
Иногда их специально заталкивали в тесную лаборантскую кабинета химии. Там пахло мелом, стеклом и чем-то резким, от чего кружилась голова.
Дверь захлопывалась, снаружи раздавался хохот.
Bepul matn qismi tugad.
