Kitobni o'qish: «Мифы Восточной Сибири. От Ангары и Енисея до небесного кузнеца Божинтоя и солнечной девы Нёлтек»

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Татьяна Муравьева, 2025

© Оформление. ООО «МИФ», 2025

* * *

Предисловие

Книга «Мифы Восточной Сибири. От Ангары и Енисея до небесного кузнеца Божинтоя и солнечной девы Нёлтек» познакомит читателя с мифологией эвенов, эвенков, юкагиров, якутов, долган, бурят, тувинцев, хакасов и тофаларов. Она включает в себя около ста мифологических сюжетов, часть из которых представлена в кратком пересказе, часть – в литературной обработке.

Изображение духа – покровителя семьи. Эвенки. Россия, Красноярский край, Туруханский р-н (Туруханский край), конец XIX в.

© МАЭ РАН 2024

Книги серии «Мифы от и до» относятся к научно-популярному жанру, однако мифология, по сути, находится на стыке науки и искусства: мифы содержат в себе огромное количество информации об истоках мировоззрения, общественных отношениях, о древнем быте того или иного народа и человечества в целом, но в то же время каждый миф, мифологический рассказ или мифологическая сказка – это устное народное творчество, то есть художественное произведение. Поэтому читательские требования и ожидания по отношению к литературе этой тематики могут существенно различаться.

По поводу пересказа и литературной обработки фольклорных произведений издавна ведутся горячие споры, причем одним из основных является вопрос о том, что же следует считать оригинальным произведением устного народного творчества, а что его пересказом. Обычно оригиналом считается полевая запись, то есть текст, записанный собирателем непосредственно от рассказчика (в специальной литературе рассказчиков называют информантами). Однако рассказ любого информанта несет на себе печать его индивидуальности, то есть уже является пересказом. Информанты же бывают очень разными. Среди них встречаются профессиональные сказители с обширным репертуаром и великолепным языком, но бывают и обычные люди, которые стараются вспомнить слышанное в детстве от бабушек и дедушек, путаются, смущаются, с трудом подбирают слова, и в результате рассказ получается несвязным, отрывочным, с невнятным, а то и вовсе непонятным сюжетом. Своя специфика есть и у полевых записей XIX – начала XX века, сделанных собирателями-энтузиастами – сельскими священниками, учителями и врачами. В то время методика записи фольклора еще не была достаточно разработана, рассказ информанта часто записывался не дословно, а по памяти, поэтому иные из таких записей отличаются сухим, канцелярским языком – или, наоборот, в них привнесены «красивости», имеющие искусственное, книжное происхождение. Однако, несмотря на все вопросы и противоречия, именно полевые записи являются бесценным источником и для научного исследования, и для художественного пересказа.

Изображение духа – покровителя охоты. Эвенки. Россия, Эвенкийский автономный округ, конец XIX в.

© МАЭ РАН 2024

Художественный пересказ фольклорных произведений – особый жанр литературного творчества, в котором работали многие литераторы, начиная со знаменитых Шарля Перро и братьев Гримм. Блестящие пересказы принадлежат перу С. Т. Аксакова, А. Н. Толстого, Б. В. Шергина, Д. Д. Нагишкина, А. И. Любарской, И. В. Карнауховой и др. Алексей Николаевич Толстой, чьи пересказы русских народных сказок до сих пор остаются каноническими, говорил об этой работе: «Я поступаю так: из многочисленных вариантов народной сказки выбираю наиболее интересный, коренной, и обогащаю его из других вариантов яркими языковыми оборотами и сюжетными подробностями».

Пересказ фольклорных произведений – сложная и невероятно увлекательная работа, которую можно сравнить с работой художника-прикладника, имеющего дело с материалами, созданными самой природой (камнем, металлом или деревом), где главная цель – выявить и показать истинную, глубинную красоту самого материала, сохранив его изначальную сущность и самобытность. Работая над книгой, я по возможности стремилась именно к этому и очень надеюсь, что хотя бы отчасти мне это удалось.

Серница с прикрепленным к ней мешочком для трута. Тунгусы, ламуты. Россия, Якутия (Саха). 1880–1886 гг.

© МАЭ РАН 2024

Так что приятного Вам чтения, дорогой читатель!

Часть I. Мифы эвенков

Эвенки – один из самых широко расселенных народов Сибири. Их территория – 2,5–3 млн км² – занимает около ¹/₄ всего Севера, Сибири и Дальнего Востока. Эвенкийский язык относится к северной ветви тунгусо-маньчжурской группы языков. В дореволюционной России эвенков называли тунгусами.

По одной из версий, самоназвание народа – эвенки – происходит от названия горного хребта Увань, в отрогах которого некогда кочевали предки эвенков – племена хисцев, родственные воинственным гуннам. В середине I тысячелетия н. э. часть этих племен переселилась на север от Амура и назвалась народом увань, или эвэн.

Большая часть эвенков обитает на обширных пространствах от Енисея до Охотского моря, занимаясь охотой и оленеводством, а на сравнительно небольшой территории Южного Забайкалья живут коневоды, скотоводы и земледельцы. Эвенкийские земли почти полностью покрыты горной тайгой, так что охота была излюбленным занятием даже тех эвенков, для которых она не являлась основным источником существования. Зимой охотники пользовались особыми лыжными палками с железным крючком на верхнем конце, которым цеплялись за стволы деревьев, облегчая себе подъем в гору и тормозя при спуске.

В старину каждый эвенк был не только охотником, но и воином; в эвенкийских преданиях много рассказывается об ожесточенных межплеменных войнах. Искусству сражаться мальчиков обучали с детства, воин должен был владеть мечом, уметь стрелять из лука и увертываться от стрел, долго бежать без отдыха, высоко и далеко прыгать. Эвенкийские кузнецы искусно ковали оружие, панцири и шлемы. В случае нападения врагов эвенки быстро возводили своеобразную крепость: чумы устанавливались по кругу и перед каждым из них ставили изгородь, из-за которой отстреливались.

Эвенкийский чум представлял собой каркас из жердей, покрытый берестой или корой лиственницы, а в зимнее время – оленьими шкурами или ровдугой¹.

Остов чума, Кана. Тунгусская экспедиция, фотоснимок № 34. 16 августа 1930 г.

ГАУК НСО «НГКМ»

Традиционный эвенкийский костюм отличался своеобразием и был очень живописен. Мужчины носили меховой или ровдужный кафтан мирэлэн, плотно облегающий фигуру и напоминающий покроем европейский фрак: короткие передние полы, а сзади длинный острый хвост ирги, предназначенный для того, чтобы можно было сидеть на холодной земле или камнях. Женский кафтан был длиной до середины икры, отрезным по талии, с широкими сборками. И мужчины и женщины носили длинные, богато украшенные нагрудники, нижний край женского нагрудника был прямым, мужского – клиновидным. Костюм богато расшивали бисером, украшали бахромой. Все исследователи отмечали необычайную красоту и изысканность эвенкийских нарядов. Известный этнограф Матиас Кастрен (1813–1852) писал: «Тунгусы – изящный, нарядный и щеголеватый народ»².

Мифология эвенков имеет много общего с мифологией других тунгусо-маньчжурских народов: ульчей, нанайцев, удэге и др.

БОГИ-ТВОРЦЫ СЭВЭКИ И ХАРГИ

В эвенкийском фольклоре довольно много мифологических рассказов о сотворении мира. В одном из них говорится о том, что в изначальные времена над бескрайним океаном летала одинокая утка. Она снесла два яйца, которые упали в воду, и из них вылупились двое братьев-богов. В различных вариантах мифа братья называются по-разному: старший может носить имя Харги, Хырга или Бунинка, младший – Сэвэки, Ховоки или Буга. Эти боги сотворили землю и все живое на ней.

Почитание водоплавающей птицы встречается у очень многих народов, и мифологический сюжет, в котором прародительницей богов является утка, относится к числу древнейших.

В других, вероятно более поздних, версиях эвенкийского мифа о сотворении мира появление братьев-богов никак не объясняется, они уже изначально существуют как данность посреди первобытного Хаоса:

В начале времен плавали по бескрайнему Мировому океану на маленькой лодке Харги и Сэвэки. Шло время, миновало много столетий, и однажды Харги спросил брата: «Когда же наступит конец нашему плаванию?» Сэвэки ответил: «Тогда, когда мы сотворим земную твердь». Он ушел³, а через три года вернулся и принес на плечах огромную гору. Бросил ее в воду, и гора стала земной твердью.

Братья-творцы, стоящие у истоков мироздания, встречаются в мифах многих народов, причем обычно они выступают в качестве антагонистов: старший брат завидует младшему и пытается уничтожить его творения, но, как правило, ему это не удается.

Эвенки рассказывают, что, создав землю, Сэвэки улегся на ее краю и заснул. Харги, задумав уничтожить земную твердь, стал вытягивать ее из-под брата, но вытянуть не смог, а только растянул до теперешних размеров.

В процессе сотворения человека Харги и Сэвэки также проявляют себя как соперники:

В изначальные времена, когда свет только-только отделился от тьмы и появилась земная твердь, заспорили Харги и Сэвэки, кому из них населять землю людьми. Говорит Харги: «Я старший брат, и мне принадлежит это право!» Но Сэвэки с этим не согласился. Братья крепко поссорились и в конце концов решили устроить состязание: кто сумеет вырастить на дне моря сосну, чтобы дотянулась она до самого неба, тот и сотворит первого человека. И вот по велению Сэвэки показалась из воды молодая сосенка, стала расти и наконец уперлась вершиной в небесный свод. А сосна, взращенная Харги, поднялась только до половины, закачалась и рухнула в воду.

Однако Харги не пожелал признать себя побежденным и по-прежнему настаивал на своем старшинстве. Рассердился Сэвэки и решил наказать брата за строптивость: сделал так, что голова Харги стала железной.

Тяжело было Харги таскать железную голову на плечах, и в конце концов начал он просить брата избавить его от такого неудобства. Сэвэки пожалел Харги, вернул ему его прежнюю голову, но взамен потребовал, чтобы тот не мешал ему, когда он будет творить человека.

Харги пришлось смириться, а Сэвэки приступил к работе. Из земли сотворил он человеку мясо и кости, из воды – кровь, из огня – живую теплоту, из железа – сердце. Оставалось только вдохнуть в свое творение душу. Решил Сэвэки принести душу из Верхнего мира, чтобы стал человек бессмертным. Позвал Сэвэки собаку и велел ей, пока он не вернется, охранять человека, никого к нему не подпуская.

Сидит собака рядом с человеком, охраняет. А Харги тут как тут. «Пусти, – говорит он, – меня, собачка, на человека поближе посмотреть!» Отвечает собака: «Не пущу, Сэвэки не велел». Стал Харги собаку так и этак уговаривать, но собака ни в какую. А у собак в то время не было шерсти, из-за чего они очень мерзли. Смекнул Харги, чем можно собаку прельстить, и говорит: «Если подпустишь меня к человеку хоть на минутку, подарю тебе теплую шубу, которой сноса не будет». Тут уж собака не устояла, отошла в сторонку. Подбежал Харги к человеку и плюнул на него. Вскоре вернулся Сэвэки, вдохнул в человека душу. Стал человек живым, а вот бессмертным не стал. Из-за того, что Харги плюнул на первого человека, люди болеют и умирают.

А собаку Харги не обманул, шубу ей подарил, и той шубе действительно сноса нет.

ТРИ МИРА

В традиционном мировоззрении эвенков Вселенная мыслилась состоящей из Верхнего, Среднего и Нижнего миров. К Нижнему – подземному – миру относились также водные глубины, так что сосна, выращенная Сэвэки на дне моря и упирающаяся вершиной в небеса, по сути, представляет собой мировое древо – ось, пронизывающую всю Вселенную.

Небесный свод представлялся эвенкам в виде мехового покрывала, распростертого над землей, или в виде перевернутого котла. Полярную звезду они считали отверстием, ведущим в Верхний мир.

Земля в эвенкийских мифах – это плоский диск, лежащий посреди Мирового океана. По одной версии, она держится на трех щуках, по другой – на лягушке. В одном из мифов рассказывается, что, когда Сэвэки творил мир, именно лягушка Баха принесла со дна Мирового океана землю, из которой образовалась земная твердь. Но злой Харги выстрелил в лягушку из лука, и она, уворачиваясь от стрелы, перевернулась кверху брюхом. С тех пор Баха так и лежит на спине, обхватив землю своими лапками. Изображение лягушки как символа Земли эвенкийские шаманы прикрепляли к своему костюму.

Снимки с идолов эвенкийского (тунгусского) шаманского костюма.

КГАУК «Красноярский краевой краеведческий музей»

Известен и другой образ Земли: некоторые группы эвенков представляли ее в образе гигантской женщины. Реки – ее кровеносные сосуды, тайга – волосы, озера – глаза, пещеры – утроба. Поэтому пещеры, наряду с различными расщелинами, глубокими водоемами и водоворотами, считались проходами в Нижний – подземный – мир.

Известно немало мифологических рассказов и сказок, в которых человек попадает в иной – Верхний или Нижний – мир. Но согласно логике мифа такое перемещение нарушает равновесие во Вселенной, поэтому, хотя обитатели иных миров не могут ни видеть, ни слышать оказавшегося среди них земного человека, его присутствие для них вредоносно, и они стараются поскорее вернуть пришельца обратно.

Жил некогда эвенк по имени Гидало. Был у него хороший дом, много всякого добра, и он слыл в округе самым большим богачом. И вот надоело ему жить на Средней земле, захотелось повидать Верхнюю. Ведь там, как известно, все как на земле, только нет топких болот, непролазной чащобы и всегда хорошая погода.

Однажды рано утром Гидало проснулся и пошел искать птицу побольше, чтобы она отнесла его на небо. Целый день искал, к вечеру наконец нашел. Говорит ему птица: «Путь к Верхней земле будет долгим. Заготовь припасов не меньше, чем на три года».

Позвал Гидало на помощь соседей. Построили на спине у птицы балаган⁴, сложили туда запас еды, воды и дров. Гидало оделся потеплее, простился с родными и односельчанами, забрался в балаган – и птица полетела.

Много времени прошло. Гидало даже устал сидеть в балагане и слышать, как свистит ветер. Но вот наконец опустилась птица на землю. Вышел Гидало наружу, огляделся. Видит: кругом заснеженная пустыня и стоит высокая лестница, упирающаяся в самое небо. Говорит птица: «Лезь по этой лестнице. Там, наверху, будет дыра. Через нее попадешь в небесный мир».

Обрадовался Гидало, полез по лестнице. Целый день лез, пролез через дыру, очутился на небе. А там темно, ничего не видно. Вдруг вдали показался свет. Пошел Гидало на свет, вышел к чуму. Вьется над чумом дымок, значит, там кто-то живет, еду варит.

Зашел Гидало в чум. Возле очага сидит старик-хозяин, его жена и дочь по хозяйству хлопочут – совсем как на Средней земле. Поклонился Гидало хозяевам, поздоровался. Но они ничего не ответили, только старик сказал: «Что-то огонь в очаге громко трещит». Огляделся Гидало вокруг, видит: стоит на полке миска с большим куском вареного мяса. А он с утра ничего не ел, проголодался. Спрашивает Гидало: «Можно я мясо съем?» Но хозяева опять не отвечают, только старуха сказала: «Вот опять огонь затрещал». Понял Гидало, что хозяева его не видят, а его голос кажется им треском огня в очаге. Вытащил он из миски мясо, наелся до отвала. Потом решил пошутить. Подошел к девушке и ущипнул ее за бок. Вскрикнула девушка, а Гидало засмеялся.

Да только девушка так испугалась, что заболела, начала с того времени худеть и чахнуть. Позвали родители шамана, чтобы тот узнал, отчего приключилась у девушки болезнь. Пришел шаман, стал шаманить. Шаманил-шаманил, потом говорит: «Не могу увидеть, почему ваша дочь заболела». И ушел.

Запряг тогда старик оленей, поехал в дальнее селение за самым большим и сильным шаманом, привез его в свой чум. Этот шаман сразу увидел чужака. «Вот, – говорит он, – причина болезни». И спрашивает у Гидало: «Ты откуда сюда пришел?» Отвечает Гидало: «Из Средней земли». Шаман рассердился: «Вот и уходи обратно в свою землю, здесь тебе делать нечего». Гидало возразил: «Не могу. Я забыл дорогу назад». «Ничего, – говорит шаман, – я тебя провожу».

Взял он Гидало за руку, вывел из чума. Довел до дыры, через которую тот попал на небо. Пролез Гидало снова через дыру, спустился по лестнице вниз. Птица дожидалась его у подножия лестницы. Гидало забрался в балаган, и они полетели домой.

Обрадовались родственники и односельчане, увидев Гидало живым и здоровым. А он потом еще долго рассказывал всем, как побывал в Верхней земле.

СОЛНЦЕ И ЛУНА – НЕБЕСНЫЕ КОЧЕВНИКИ

В древности эвенки представляли Солнце в образе всемогущей Небесной женщины, которую называли энин шивун – мать-солнце. Она почиталась хозяйкой неба, а месяц – ее младшим братом. В более поздних мифологических рассказах Солнце предстает в мужском обличье, а Луна является его женой.

В давние времена Солнце и Луна были мужем и женой и вместе кочевали по небу. Однажды во время перекочевки Луна спохватилась, что забыла на прежней стоянке свой мешок с рукоделием. Она не стала говорить об этом мужу, чтобы тот не рассердился, и на рассвете, когда Солнце еще спало, потихоньку выбралась из чума и побежала на прежнюю стоянку.

Проснулось Солнце – жены нет. Целый день дожидалось Луну, но та вернулась только на следующее утро. Приступил муж к жене с вопросами и упреками, но Луна так устала, что, не ответив ему ни слова, наскоро поела и легла спать. Рассердилось Солнце, собралось и отправилось кочевать дальше без нее. А Луна проспала целый день. К вечеру проснулась, бросилась догонять мужа, да только он ее намного опередил.

Так они с тех пор и кочуют: Солнце едет по небу днем, Луна бежит за ним ночью. Иногда Солнце оборачивается, чтобы посмотреть на жену, и тогда случаются солнечные затмения.

О том, что Солнце воспринималось как живое существо, свидетельствует народная примета: темные пятна, которые иногда появляются на солнце, эвенки объясняют тем, что на небе становится холодно и Солнце «надевает варежки». Это означает, что на земле тоже похолодает и через два-три дня «большие морозы будут, градусов пятьдесят»⁵.

С Солнцем эвенки связывают появление знаменитого Тунгусского метеорита, упавшего в 1908 году в верховьях Подкаменной Тунгуски. Глафира Макарьевна Василевич (1895–1971), крупнейший исследователь эвенкийской культуры, отмечала, что в 1925 году эвенки, кочевавшие с восточной стороны района падения метеорита, рассказывали ей о том, «что от Солнца оторвалась часть, упала на землю и сожгла тайгу»⁶.

Звезды эвенки также почитают живыми существами и верят, что ночью они «работают» – светят людям, а под утро спускаются на землю, прячутся в лесах и там спят. Среди звезд эвенки, как и большинство народов, особо выделяют Венеру, причем представляют ее в двух ипостасях: вечернюю – Чолпон – в образе женщины, утреннюю – Эден – в образе мужчины, который почитается хозяином всех звезд.

Созвездие Большой Медведицы эвенки называют созвездием Лося и видят в нем очертания фигуры небесного лося Хоглена, а Млечный Путь получил название «лыжня Мани».

Однажды Небесный лось похитил Светлый день и унес его на небо, так что на земле наступила тьма. Богатырь Мани встал на лыжи, погнался за Хогленом, отобрал у него Светлый день, вернул на землю. Но едва свечерело, Хоглен снова унес Светлый день, и Мани опять погнался за ним по небесной лыжне. Так с тех пор и бегают они по кругу, а на земле сменяются дни и ночи.

Т. В. Муравьева. Небесный лось и девушка.

Архив автора

Согласно народному поверью, если Млечный Путь виден ясно и отчетливо, то на небе холодно и на земле тоже должны наступить морозы, а если очертания Млечного Пути теряют четкость, значит, на небе оттепель, лыжню Мани размыло и на земле скоро потеплеет.

В одном из мифов существование небесных светил связано с образом фантастического змея Дябдара.

В изначальные времена было на земле темно и холодно. И жили тогда в пещере два змея, два Дябдара. Были они покрыты серебряной чешуей, а едой им служило только чистое золото. И вот однажды решили Дябдары, что тесно им вдвоем в одной пещере, и начали биться не на жизнь, а на смерть. Долго бились, наконец один из них понял, что не одолеть ему противника. Уполз он далеко в тайгу и там увидел семерых людей-охотников. Свернулся Дябдар вокруг них серебряным кольцом – оказались люди в плену у гигантского змея.

Стали люди просить: «Отпусти нас, Дябдар!» Отвечает Дябдар: «Отпущу, если кто-нибудь из вас поможет мне одолеть моего врага». Вызвался один из охотников: «Я помогу!»

Разомкнул Дябдар кольцо, сел охотник змею на спину, понес его Дябдар к пещере. Вскинул охотник ружье, выстрелил и убил второго змея. Остался Дябдар единственным хозяином пещеры. Поблагодарил он охотника и дал ему много золота. Охотник разделил золото на две части: одну половину отдал Солнцу, вторую – Луне. С тех пор дни стали светлыми, а ночи – лунными и появилось на небе много ярких звезд.

Мифический змей Дябдар имел реальный прототип в природе: тунгусские народы называли дябдаром не только сказочного персонажа, но и встречающегося в тайге удава, или уссурийского питона, которому приписывалась способность лечить людей. Такого дябдара приносили из леса в дом, кормили, окуривали дымом багульника и давали обвиться вокруг тела больного.

Уссурийский щитомордник на камне.

Nick Kashenko / Shutterstock

Известен миф, в котором змей Дябдар вместе с мамонтом Сэли принимают участие в обустройстве земли.

Поначалу, когда Сэвэки только сотворил мир, воды было много, а земли гораздо меньше. Негде было жить человеку, негде пасти оленей. Сидел человек на берегу моря на камне и горевал.

Подошел к нему мамонт Сэли и спрашивает: «О чем, человек, горюешь?» Отвечает человек: «Как же мне не горевать? Кругом одна вода, кочевать негде». Говорит мамонт: «Не печалься. Я тебе помогу».

Стал он звать змея Дябдара: «Эй, змей Дябдар! Довольно тебе лежать! Помоги мне осушить землю. Я силен, ты гибок. Вдвоем мы сделаем эту трудную работу». Приполз змей Дябдар, принялись они с мамонтом за дело. Мамонт зашел по брюхо в воду, вонзил в морское дно свои крепкие бивни, стал выворачивать наверх песок, глину и камни – появились на земле равнины, горы и утесы. А змей Дябдар, извиваясь, пополз между ними, потекла по его следу вода – появились реки.

Стали люди по земле кочевать, оленей пасти, по рекам на лодках плавать, рыбу ловить. Хорошо стало им жить.

А мамонт Сэли ушел под землю и стал хранителем входа в Нижний мир.

Эвенки представляли мамонта Сэли как гигантского полулося-полурыбу. Изображение Сэли у эвенков нашивалось на спину шаманского костюма, а его деревянная скульптура устанавливалась у входа в чум шамана.

Т. В. Муравьева. Мамонт и Змей.

Архив автора

Мамонт как мифологический персонаж встречается у многих народов Сибири. Останки настоящих мамонтов, обитавших на земле десятки и сотни тысяч лет тому назад, сохранились в вечной мерзлоте за полярным кругом, и жители северной Сибири могли их видеть. Тем не менее в мифах мамонт предстает как фантастическое существо, соединяющее в себе черты разных животных.

БОЖЕСТВА ДОБРЫЕ И ЗЛЫЕ

Сэвэки, о котором уже было немало сказано, бог-творец, хозяин Верхнего мира, является верховным божеством эвенкийского пантеона. Образ Сэвэки достаточно сложен и многогранен. Иногда он отождествляется с Солнцем, а в некоторых мифах носит имя Буга (в общетунгусской мифологии этим термином обозначается все окружающее пространство: земля, небо, воздух, свет и т. д.). Облик Сэвэки не определен, его эвенки представляли как в антропоморфном, так и в зооморфном обличье: в образе седобородого старца, лося или медведя.

Сэвэки – доброе божество, почитается как покровитель всего живого на земле. Он дарует людям, диким животным и домашним оленям души, заботится об их здоровье и благополучии.

Сотворив людей, Сэвэки поселил их на земле, а сам поднялся на небо. Посмотрел вниз – как-то там люди станут жить? И увидел: мечутся люди по голой земле, что-то ищут, а найти не могут. Понял Сэвэки: ищут люди еду и если не найдут, то умрут с голоду. Стал Сэвэки думать, как им помочь. Долго думал, но ничего не надумал и горько заплакал. Пролились его слезы на землю – и потекли по земле полноводные реки, образовались глубокие озера. От влаги ожила земля, зазеленела, покрылась лесами. Тогда Сэвэки сотворил зверей и птиц и населил ими леса, пустил рыб в реки и озера. Стали люди добывать себе пропитание охотой и рыбной ловлей, научились строить жилища и шить одежду. Стало им жить легче и веселее, начали они петь песни и рассказывать сказки.

Смотрит теперь Сэвэки с неба на людей и радуется, а иногда, говорят, даже плачет от радости. И тогда на земле идет дождь.

Волеизъявлением Сэвэки объясняются определенные законы природы, в частности предельная высота деревьев и утесов.

Сотворил Сэвэки деревья и утесы и велел им расти.

Выросли утесы, говорят деревьям: «Мы выше вас, а потом вырастем выше самого Сэвэки». Деревья отвечают: «Мы тоже еще растем и скоро достигнем неба».

Услыхал их разговор Сэвэки и сказал утесам: «Если вы станете слишком высокими, то рассыплетесь под собственной тяжестью и, падая, повалите лес. Чтобы не случилось такой беды, я определю ваш рост». Он провел рукой по вершинам утесов и смахнул все лишнее.

Потом пошел к деревьям и сказал: «Если вы вырастете до неба, вас будет сильно раскачивать ветром. Корни не удержат вас в земле, вы упадете и передавите людей и оленей. Чтобы этого не случилось, я определю и ваш рост». Он захватил рукой вершины деревьев и обломил лишнее.

С тех пор слишком высокие утесы осыпаются, а переросшие деревья сохнут с вершины.

Злое начало в эвенкийской мифологии олицетворяет брат Сэвэки, Харги. В ряде мифов говорится, что Сэвэки сотворил на земле все полезное для людей: промысловых животных, съедобные растения и т. д., а Харги, наоборот, вредное – змей, кровососущих насекомых, ядовитые ягоды и травы.

Харги – хозяин Нижнего мира. Из своих владений он посылает на землю злых духов, приносящих людям всяческие несчастья. Согласно народным поверьям, Харги имеет чудовищное обличье: у него одна нога, тело покрыто шерстью, а кисть правой руки напоминает пасть с оскаленными зубами. Примечательно, что образ Харги не встречается ни в сказках, ни в эпосе, а только в мифах. Исследователи предполагают, что это связано с древним запретом упоминать его имя всуе, чтобы не накликать беду.

Богом-громовником эвенки почитают Агды. Иногда его представляют в образе живущего на небе старика, который, просыпаясь весной, высекает кресалом огонь, иногда – в образе фантастического крылатого существа с медвежьей головой или птицы с огненными глазами, сверкание которых порождает молнии.

В одной из мифологических сказок Агды предстает в образе обычного человека, который обретает чудесную силу и сражается с безымянным чудовищем, носящим прозвание Крылатый.

Идолы эвенков.

Енисейский музей-заповедник

В давние времена жил на свете Крылатый. Он летал где хотел и пожирал все живое. Обитатели Среднего мира боялись Крылатого, но однажды среди людей родился мальчик по имени Агды. Когда Агды вырос, он сказал: «Я ничего не боюсь. Я вызову Крылатого на бой и убью его». Люди стали отговаривать молодого Агды: «Это чудовище нельзя победить, оно летает, как птица. Ты только погубишь себя понапрасну». Но Агды никого не слушал. Он попросил, чтобы кузнецы сковали ему железные крылья, научился летать и полетел искать Крылатого.

В одной дальней земле встретился ему седой старик. Спрашивает Агды старика: «Дедушка, не знаешь ли ты, где живет Крылатый?» Отвечает старик: «Знаю. А для чего ты его ищешь?» – «Хочу сразиться с ним и убить его». Говорит старик: «Нелегко победить Крылатого. Покажи-ка, велика ли твоя сила. Если сможешь повалить семь растущих в ряд деревьев, я укажу тебе дорогу». Поднялся Агды высоко над лесом. Загремели его железные крылья, посыпались с них огненные стрелы – покачнулись деревья и упали на землю.

Говорит старик: «Теперь я вижу, что тебе под силу сразиться с Крылатым. Чум его стоит далеко. Путь туда лежит через бескрайние топкие болота, ни человеку, ни оленю там не пройти. Но ты на своих крыльях перелетишь».

Снова поднялся Агды в небо, миновал болота, достиг жилища Крылатого, закричал громовым голосом: «Выходи, Крылатый, я пришел тебя убить!» Завязалась в воздухе жестокая битва. И вот наконец пронзил Агды Крылатого огненной стрелой. Рухнул Крылатый мертвым на землю. Но его черная душа вылетела из тела и унеслась ввысь.

Погнался Агды за душой чудовища, но не смог догнать. Так и гонится до сих пор – гремит железными крыльями, мечет огненные молнии, а на земле в это время случаются грозы.

Изображение человека с крыльями, духа, научившего эвенков шаманить. Дух относится к числу добрых. Сооружен из дерева. Глаза обозначены углем.

КГАУК «Красноярский краевой краеведческий музей»

К небесным духам относятся майин, считающиеся олицетворением судьбы. Иногда этим именем называются чудесные нити, привязанные к душам людей, деревьев и трав. Если какая-нибудь нить-майин обрывается, то человек умирает, дерево сохнет, трава вянет.

Божеством Земли, хозяйкой Среднего мира почиталась Дуннэ. Имя ее переводится как «земля» или «природа».

К Дуннэ близка Энэкэ Бугады – дух-хозяйка тайги. Ее представляли в образе молодой красивой женщины и считали покровительницей всех лесных зверей. Эвенки верили, что медведи служат ей, как собаки людям. Энэкэ Бугады обладает тонким слухом и любит тишину, поэтому, собираясь на охоту, обычно старались не шуметь и жертвоприношения ей совершали в молчании.

Хозяйка тайги посылала охотничью удачу, но при этом строго следила, чтобы охотники не добывали зверей больше, чем необходимо, и не причиняли им страданий. Чтобы не рассердить Энэкэ Бугады, эвенки всегда устраивали ловушки так, чтобы те мгновенно и безболезненно убивали попавшего туда зверя.

Духами водной стихии, хозяевами рыб и морских животных почитались Тэму – старик и старуха, живущие на морском дне. В их жилище находится озеро, из которого Тэму выпускает рыбу в море, чтобы задобрить водяного хозяина. Рыбаки весной перед началом морского промысла совершали обряд «кормления воды»: в море опускали табак, блюда с кашей, ягодами и т. д.

Помощниками Тэму были водяные духи ганики, которых представляли в образе красивых девушек с красной кожей и чарующими голосами. Заслышав песню ганики, нужно было тут же ответить песней, иначе они могли утащить человека под воду.

Эвенки особо почитали огонь. Согласно их мифологическим представлениям, огонь падает с неба и притягивается вершинами сосен и лиственниц, поэтому они верили, что именно способом трения из древесины можно добыть огонь. Процесс добывания огня был ритуальным. Эвенки старались не дать погаснуть зажженному таким образом огню. Перекочевывая с одного стойбища на другое, огонь из очага перевозили с собой в горшке или котелке и от него разжигали очаг на новом месте.

В одной из мифологических сказок говорится, что в изначальные времена огнем владел один из двух братьев, богатый и сильный. Второй брат, бедняк, хитростью забрал огонь себе и пошел по земле, ударяя горящей веткой по камням и деревьям. Так огонь поселился в камне и дереве, и люди научились извлекать его оттуда, ударяя камнем о камень или трением дерева о дерево.

Можно предположить, что герои этой сказки не кто иные, как Харги и Сэвэки.

Духа-хозяйку огня – Того-мусунин – представляли в образе старухи, обитающей в домашнем очаге. Она считалась хранительницей дома и помощницей на охоте. Ее называли бабушкой или матушкой и относились к ней с большим почтением. Во время еды первый кусок бросали в очаг – угощали хозяйку огня и произносили: «Огонь-матушка, согрей нас, ярче свети, пошли охотничью удачу!» С огнем был связан целый ряд запретов: запрещалось оставлять нож или иголку острием к огню, чтобы хозяйка огня не укололась; колоть возле очага дрова, чтобы не задеть ее ноги; бросать в огонь сосновые или еловые шишки, чтобы ей не залепило смолой глаза, и т. д.

Злые духи в мифологии эвенков назывались авахи и огенга. Их представляли в образе чудовищ с одной железной ногой, одной рукой, растущей из середины груди, одним глазом посреди лба и одним ухом на затылке.

В мифологической сказке «Умусликэн» авахи предстают как могущественное племя, стремящееся захватить власть над миром.

Жил когда-то на Средней земле богатырь по имени Умусликэн. Жил он совсем один, никогда не видел ни одного человека, ни разу не слыхал человеческого голоса. Никого не называл он матушкой, потому что не было у него матери; никому не говорил «батюшка», потому что не было у него отца; никогда не кричал он «чо!», потому что не было у него оленя; никого не подзывал «чэ!», потому что не было у него собаки. Не раз спрашивал богатырь сам себя: «Откуда взялся я на моей земле? Если бы упал с неба, на моей голове остались бы клочья облаков; если бы поднялся из воды, к моим подошвам прилипла бы донная глина». И решил богатырь, что родился он на земле, а раз так, где-то должны быть его родичи, такие же, как и он, люди, и надо их отыскать.

Пустился Умусликэн в путь. Долго странствовал по земле. Перепрыгивал через широкие реки, взбирался на высокие горы. Но однажды встала у него на пути гора высотой до самого неба – ни взобраться на нее, ни кругом обойти. Остановился богатырь, не зная, что делать. Вдруг услышал он пение, доносящееся откуда-то сверху, поднял голову и увидел среди девяти черных туч огромную птицу, которая пела человеческим голосом. Удивился богатырь, а птица спустилась с неба, села на дерево и превратилась в красивую девушку. Сидит она на ветке, держится руками за ствол, а ее длинные волосы свисают до самой земли.

Говорит красавица: «Если хочешь узнать, кто твои родичи, лети за мной!» Бросила она ему два широких крыла, а сама опять превратилась в птицу и полетела. Взмахнул Умусликэн крыльями, полетел следом. Поднялись они выше девяти черных туч, и вдруг птица, обернувшись, крикнула совсем не тем голосом, каким пела прежде: «Глупый ты, богатырь! Ведь это я погубила твоих отца и мать и весь твой род!» Смотрит Умусликэн: вместо птицы летит впереди девятиглавое чудовище – Авахи. Поднялся Авахи еще выше и скрылся из виду. Остался Умусликэн один посреди воздушного пространства, которому не было ни конца ни краю.

Долго носило богатыря между небом и землей. Трижды лето сменилось осенью, а осень – зимой. И вот увидел Умусликэн внизу море, в которое впадало девяносто девять больших рек и семьдесят семь маленьких. Опустился Умусликэн на берег, сел отдохнуть под деревом и вдруг услышал: зовет его кто-то по имени. Огляделся вокруг и увидел на дереве рыжую белку.

Застрекотала белка человеческим голосом: «Как я рада, что ты жив!» Спрашивает Умусликэн: «Кто ты и откуда знаешь меня?» Отвечает белка: «Как же мне тебя не знать! Ведь я твоя сестра. Много лет назад Авахи убил наших отца и мать, истребил весь наш род, а меня захватил в плен. Ты был тогда совсем маленьким, и Авахи тебя не заметил. А теперь заманил сюда и хочет погубить. Но ты уже не ребенок, а богатырь и сможешь победить злую силу. За этим морем есть город, в котором живут авахи. Лети туда и сразись с чудовищами. А я буду тебе помогать. Как услышишь пение: “Куми-куми-кумикэн”, знай – это я»⁷.

Взмахнул Умусликэн крыльями и полетел над морем. Девять ветров помогали ему лететь, девяносто девять рек указывали путь. Наконец увидел он внизу большой город, полный свирепых авахи. У одних – по две головы, у других – по семь, а у самого главного – девять. Испускают авахи злобное рычание, извергают огонь из своих пастей и с каждым вдохом заглатывают по человеку. Стоят над городом стон и плач.

Ринулся богатырь с небес, начал разить чудовищ своим мечом. Отсек головы всем двухголовым авахи и всем семиголовым, остался один – самый главный, девятиголовый. Отсек богатырь ему две головы, но они тут же встали на место. Отсек семь – отросли они снова. Чувствует Умусликэн: иссякают его силы. Широкая спина его стала узкой, крепкие мышцы – мягкими. Начал он проваливаться на твердой земле по щиколотку, на мягкой – по колено. Ясный ум его затуманился, светлые мысли затмились.

И вдруг с неба услышал он пение: «Куми-куми-кумикэн!» – и увидел маленькую птичку с золотыми перьями. Понял богатырь, что это его сестра пришла к нему на помощь. Сразу вернулась к нему его сила, стал он втрое сильнее, чем раньше. Просветлели его мысли, прояснился его разум. Размахнулся Умусликэн богатырским мечом, ударил чудовище в основание уха. Рухнул Авахи на землю – и издох.

Сразу умолкли в городе стон и плач, зазвучали радостные голоса. Подошел к Умусликэну седой старик, поклонился ему и сказал: «Спасибо тебе, богатырь! Ты избавил нас от чудовищ, которые мучили и угнетали нас много лет. Оставайся с нами, будь нашим правителем. Мы дадим тебе много скота и самую красивую девушку в жены». Но Умусликэн ответил: «Меня вскормила моя родная земля, и я должен вернуться домой. Я хочу отыскать свой народ, говорящий на языке эвенков».

Полетел Умусликэн обратно через море и наконец опустился на землю возле своего чума. Говорит Умусликэн: «Здравствуй, мой чум, мое родное жилище! Побывал я в заморской земле, отомстил за отца и мать, повидал сестру, освободил тамошний народ, и вот я опять один». Зашел в чум и увидел: сидит у очага его сестра. Накормила она брата, напоила, а потом говорит: «Слушай меня внимательно. Пусть слова мои войдут в твои чуткие уши, пусть осмыслит их твой ясный разум. Далеко отсюда живет Эни Буга – душа Земли, мать всех живущих на ней народов. Отправляйся к ней, там найдешь ты свою судьбу! А я буду ждать тебя здесь у твоего очага…»

Фигура мужчины. Изображение духа, вырезанное из дерева.

© МАЭ РАН 2024

Мифологическая сказка про Умусликэна была записана эвенкийской писательницей и исследовательницей фольклора Галиной Ивановной Варламовой-Кэптукэ (1951–2019) и впервые опубликована в сборнике «Легенды и мифы Севера» (1983). Повествование заканчивается тем, что герой отправляется в путь, пообещав сестре вернуться через семь лет, то есть сказка остается явно незавершенной. Той же исследовательницей записано еще одно сказание об Умусликэне, в жанре уже не сказки, а нимнгакана – героического эпоса, который не просто рассказывался, а пелся. Там Умусликэн странствует по миру, приручает оленя (то есть выступает в качестве культурного героя) и в конце концов женится на дочери Солнца.

Этот нимнгакан наряду с другими был записан от сказительницы Клавдии Павловны Афанасьевой, о которой Г. И. Варламова-Кэптукэ сообщает такие интересные сведения: «В двадцать девять лет она стала сильно болеть, начались необъяснимые припадки. Тогда пешком они с бабушкой трое суток шли к известному в то время шаману Василию Федотову. Он сказал, что она вылечится лишь после того, как семь дней и ночей подряд будет исполнять героический эпос. Слова его исполнились. Клавдия Павловна выздоровела и с тех пор стала сказительницей, исполняющей поющиеся нимнгаканы эвенков. ‹…› Жизнь Клавдии Павловны была полна и счастливых, и трагических моментов. Она прожила долгую жизнь простой труженицы-колхозницы, а вместе с этим несла Божий дар сказительницы – хранительницы эвенкийского фольклора»⁸.

ВЕЛИКАНЫ И МАЛЕНЬКИЕ ЧЕЛОВЕЧКИ

В мифах многих народов мира распространены рассказы о великанах, которые населяли землю до того, как там появились люди. Эвенкам также известен такой мифологический сюжет.

Сотворив землю, Сэвэки населил ее великанами. Сначала великаны жили мирно и дружно, но потом начались между ними раздоры, и они настолько озлобились, что стали убивать друг друга и пожирать поверженных врагов.

Рассердился Сэвэки и решил положить конец их племени. Одних великанов он превратил в каменные утесы, других – в реки, озера и болота, а некоторых взял на небо и сделал звездами. Не стало на земле великанов, появились вместо них люди.

Эти древние люди были покрыты теплой шерстью и не нуждались в одежде, они жили долго и не страдали никакими болезнями; Сэвэки научил их охотиться в лесах на зверя и птицу, ловить в реках рыбу, так что было у них всегда вдоволь пищи.

Однажды Сэвэки созвал людей и сказал: «Я должен отлучиться на три дня. Пока меня не будет, не ссорьтесь между собой и не завидуйте друг другу, добывайте себе пропитание охотой и рыбной ловлей, как я вас учил, ешьте ягоды, которые растут на земле, а те, которые растут на деревьях, не трогайте: они для птиц и зверей. Ждите меня с той стороны, откуда восходит солнце, и не предавайтесь унынию». Сказал так Сэвэки и ушел на восход.

Сверло, жом, насторожка, идолы, закидушка из фондов музея. Эвенки, нганасаны, селькупы.

КГАУК «Красноярский краевой краеведческий музей»

А в те времена один день длился сто лет. Прошло время, все, кто помнил Сэвэки, стали дряхлыми стариками, а те, кто никогда его не видел, начали сомневаться: правда ли, что Сэвэки должен вернуться, и был ли он вообще? Люди забыли его наказ, стали есть ягоды, растущие на деревьях, и от этого шерсть осыпалась с их тел, как осенние листья. Увидели люди себя голыми. Одним стало стыдно, и они сделали себе из травы одежду, другие же, наоборот, выставляли напоказ свою наготу. Появились распутные женщины и ревнивые мужчины, поселились среди людей соперничество и зависть, начались ссоры и убийства.

Узнал об этом Харги – злой брат Сэвэки – и обрадовался. Раньше он боялся даже приближаться к людям, а теперь поселился среди них и стал подбивать их на разные скверные дела. Поскольку шерсть больше не защищала людей ни от холода, ни от зноя, они стали болеть и умирать. И во всех своих бедах люди начали винить Сэвэки. Поколение сменялось поколением, и ненависть к доброму богу становилась все сильнее и сильнее.

И вот однажды на рассвете в лучах восходящего солнца показался Сэвэки. Поднялась среди людей суматоха, молодежь схватилась за оружие и устремилась навстречу богу, чтобы убить его. Сэвэки понял, что произошло с людьми за то время, пока его не было. Он остановился в трех перелетах стрелы от враждебной толпы и стал уговаривать людей одуматься. Но его никто не слушал. Тогда Сэвэки поднялся над землей и навсегда скрылся в небесах.

Однако люди не успокоились. Они собрали большой сход – уру – и постановили насыпать холм такой высоты, чтобы по нему можно было добраться до неба и там убить Сэвэки. Начали люди носить шапками землю. Шли годы, холм поднимался все выше и выше. И вот уже юноши, взбиравшиеся на вершину со своими шапками земли, возвращались через много лет дряхлыми стариками и заставали на земле уже новое поколение, говорившее на другом языке. Люди перестали понимать друг друга и разошлись в разные стороны. Так образовались разные племена и народы.

А на холме, который стали называть холмом Раздора, поселились духи болезней. С тех пор, если среди людей вдруг начинался мор, шаман шел к холму Раздора, чтобы узнать у духов, какая болезнь и почему гонит людей, как собака зверя, и что нужно сделать, чтобы спастись от нее.

Оригинал этого мифа был записан в 1920 году В. С. Пежемским от шамана Ширбауля Гавриила. В рассказе отчетливо просматривается влияние христианства. Образ доброго бога, которого неразумные люди пытаются убить, явно восходит к образу Христа, а холм Раздора не что иное, как библейская Вавилонская башня. Также под влиянием христианства во многих мифологических сказках боги-антагонисты выступают не под своими именами, а называются Бог и Сатана.

Литое изображение божества, найдено на берегу Подкаменной Тунгуски в среднем ее течении.

КГАУК «Красноярский краевой краеведческий музей»

Наряду с великанами в фольклоре многих народов встречаются и маленькие человечки, живущие в лесу или в горах. В эвенкийской сказке такой человечек носит имя Нирайдак, что переводится как «маленький».

В те времена, когда только что появилась земля и совсем недавно утвердился над ней небесный свод, на маленьком островке, там, где сливались вместе две длинные реки, жил маленький человечек по имени Нирайдак. Чум его был построен из восьми прутиков тальника и покрыт беличьим мехом. Шубу себе он сшил из двух собольих шкурок, шапку – из одной, а рукавицы – из шкурок двух бурундуков. Вместо верхового оленя была у него кабарга⁹, а оружием служил костяной нож.

Нирайдак ходил на охоту, промышлял зверя. Убьет белку, а ему кажется, что убил лису, добудет косулю, а думает, что подстрелил сохатого, и даже самая маленькая птичка (чипича) представлялась ему орлом. Жил Нирайдак совсем один, ни одного человека ни разу в жизни не видел, и вот стало ему казаться, что на всем белом свете он самый сильный, храбрый и удачливый богатырь. Решил Нирайдак по свету погулять, помериться силой с другими богатырями, найти себе красавицу-невесту.

Позвал он свою кабаргу, сел на нее верхом и поскакал. Скачет, а сам песни поет. Встретилось ему на пути глубокое ущелье. А в том ущелье жил каменный великан – богатырь Дёлони. Увидал его Нирайдак, соскочил с кабарги, привязал ее к кусту, выхватил свой костяной нож, закричал: «Берегись! Сейчас я тебя убью!» – и пошел на великана. Да только зацепился за прутик, лежавший на земле, и упал, уткнувшись носом великану в пятку.

Удивился Дёлони, наклонился пониже, поднял Нирайдака, поставил себе на ладонь и спрашивает: «Кто ты таков? Откуда взялся? И почему ты такой маленький?» Отвечает Нирайдак: «Я богатырь. Пришел помериться с тобой силой!» Засмеялся Дёлони, сунул Нирайдака себе за пазуху. Оказался Нирайдак в кромешной тьме. Но не испугался, пробрался в рукав и из рукава спрыгнул на землю. Отвязал кабаргу, вскочил ей на спину и крикнул Дёлони: «Сегодня твоя взяла! Но я еще вернусь, и тогда посмотрим, кто кого!»

Прискакал он в селение, где было много женщин. Выбрал самую красивую, посадил на кабаргу и привез на свой островок. Хотел, как положено, ввести красавицу в свой чум, да только увидел, что ей там не поместиться. Пришлось Нирайдаку строить новый чум, высотой, как ему казалось, чуть ли не до неба.

На другой день с утра пошел он на реку ловить рыбу. Поймал десяток гольянов¹⁰, нанизал их на прутик, а поднять не может: слишком тяжело. Пришел домой, говорит жене: «Я столько рыбы наловил, что одному человеку не поднять. Идем вместе принесем».

Обрадовалась женщина, что муж у нее хороший добытчик, поспешила за ним к реке. Вышли они на берег. Жена огляделась вокруг и спрашивает: «Где же рыба?» Нирайдак удивился: «Что с твоими глазами, женщина? Сопки ты видишь, тайгу видишь, а мою рыбу не видишь?» И показал на гольянов. Плюнула женщина с досады, подхватила гольянов, принесла в чум, сварила и съела в один присест. Потом говорит: «Я не наелась».

Встревожился Нирайдак: «Эдак я ее не прокормлю!» Положил он жене на живот камень, чтобы ей не так хотелось есть, и пошел на охоту в тайгу.

А женщина посидела-посидела с камнем на животе, потом подумала: «От такого мужа не дождешься ни еды, ни одежи» – и ушла обратно к своим родителям.

Вернулся Нирайдак домой – жены нет. Обрадовался он, громко запел. Так и живет с тех пор один, довольный жизнью и самим собой.

Часть II. Мифы эвенов

К северо-востоку от эвенков обитают эвены. Оба эти народа очень близки по происхождению, языку и культуре. Эвены не имеют единой территории, а живут отдельными группами, удаленными одна от другой на много тысяч километров. Их численность в настоящее время – около двадцати тысяч человек.

Эвены издревле занимались охотой, морским промыслом и оленеводством, причем эвенские олени славились ростом, силой и выносливостью. Северные соседи эвенов – чукчи и коряки – при обмене за одного их оленя отдавали двух своих. Эвены-оленеводы были кочевниками, а охотники и рыболовы вели оседлый образ жизни. В одной из старинных эвенских песен поется:

 
Подружки мои, кочевницы,
Как же вам не петь!
Как не веселиться!
Вы кочуете по разным местам —
По горам и долинам рек —
Верхом на своих быстроногих оленях.
А о чем же нам, приморским, петь?
Чем мы можем похвастаться? ‹…›
Мы постоянно живем у сурового моря,
В краю холодных ветров и туманов.
И только перелетные наши друзья
Всю весну радуют нас
Своим неумолкаемым щебетаньем…¹¹
 

В XIX веке эвены считались одним из наиболее христианизированных народов Сибири. На территории их расселения строились православные церкви и часовни, в 1850-х годах священник-миссионер Стефан Попов перевел на эвенский язык Евангелие и тексты молитв, в каждом эвенском чуме были иконы, которые во время перекочевок перевозились на особом, только для этого предназначенном олене.

Группа женщин. Эвены. Россия, Камчатский край. 1930-е гг.

© МАЭ РАН 2024

Несмотря на приобщение эвенов к христианской вере, у них сохранялись древние воззрения, связанные с поклонением силам природы и почитанием небесных светил и духов-хозяев.

РОЖДЕНИЕ МИРА

Первобытный Хаос эвены, как и многие другие народы, представляли в виде моря. И вот однажды с неба спустился восьминогий олень с девушкой на спине. Олень велел своей хозяйке раскидать по морю клочки его шерсти, и шерстинки превратились в бревна. Девушка построила из них плот, а из подшейного волоса оленя сплела рыболовную сеть и стала жить на этом плоту посреди бескрайнего водного пространства.

Прошли годы, Небесный олень состарился и, почувствовав приближение смерти, сказал девушке: «Когда я умру, сними с меня шкуру и расстели на воде». Девушка исполнила завещание своего друга – и оленья шкура превратилась в земную твердь. Предсмертный вздох Небесного оленя стал ветром, кости – горами, шерсть – тайгой, блохи – дикими животными. А легкие превратились в людей – мальчика и девочку, от которых пошел на земле человеческий род.

В других вариантах мифа о сотворении мира в качестве творца выступает верховное божество Хэвэки (соответствующее эвенкийскому Сэвэки): он посылает на дно Мирового океана гагару, велев ей принести оттуда немного земли, из которой и получается земная твердь. (В память об этом изображение гагары помещено в герб Эвенкии.)

Первых людей – мужчину и женщину – Хэвэки создает, вылепив их из глины, а чтобы они любили друг друга, вкладывает ребро мужчины в грудь женщины и наоборот. Этот мифологический мотив явно возник под влиянием библейского рассказа о сотворении Адама и Евы.

Эвенам также известен миф, в котором Хэвэки сотворил мир и все живое в нем при помощи чудесного огнива: ударяя кресалом по кремню, он высек искры, которые, разлетевшись во все стороны, превратились в солнце, луну, звезды, реки и горы, людей, зверей и птиц.

ТРИ МИРА

В эвенской мифологии Верхний, небесный, мир подразделяется на девять ярусов, Средний, земной, состоит из одного яруса, а Нижний, подземный, – из двух. Считается, что в Верхнем мире жилища построены из золота и серебра, в Среднем – из дерева, в Нижнем – из железа.

Наиболее полно и подробно в фольклоре описывается Нижний мир, в котором обитают злые духи и души умерших. Он является антиподом земного мира, поэтому, согласно народным поверьям, живым людям нельзя совершать действия, противоположные обычным: надевать шапку задом наперед, пользоваться битой посудой, поломанными вещами – такие вещи считались умершими, а следовательно, принадлежащими Нижнему миру.

В Нижнем мире умершие живут так же, как жили на земле: охотятся, пасут оленей. Восстанавливаются и семейные связи, но, если оставшийся в живых супруг вступил во второй брак, умерший также находит себе нового супруга среди обитателей Нижнего мира.

В сказках герой часто так или иначе попадает в Нижний мир. Но поскольку пребывание живого человека в царстве мертвых является нарушением заведенного миропорядка, тамошние обитатели стараются как можно скорее вернуть пришельца обратно.

В эвенской сказке «Курлэни и Нэлдыни» два брата-охотника, по собственной неосторожности оказавшиеся в Нижнем мире, остаются там навсегда, то есть умирают.

Река Мылга в апреле. Эвены. Россия, Магаданская область, Среднеканский р-н. 1939 г.

© МАЭ РАН 2024

Жили двое братьев-охотников Курлэни и Нэлдыни. Не было у них ни жен, ни детей и никакой родни. Жили они вдвоем, состарились. У Курлэни голова стала совсем седой, у Нэлдыни поседела пока только наполовину. Но охотились они не хуже, чем в молодые годы, и голодать им не приходилось. Добудет старший брат медведя, а младший лося, принесут туши домой на своих плечах – вот надолго и сыты.

Однажды отправились братья, как обычно, на охоту. Вдруг видят: огромный медведь объедает ягоды с куста. Да только медведь не простой, не такой, каких они встречали до сих пор. Шерсть у него белая как снег и такая длинная, что свисает до земли. И когти тоже белые.

Удивились братья. Курлэни говорит: «Давай поймаем его живьем. Заходи сзади, а я спереди». Бросились братья на медведя. Старший вцепился ему в уши, младший обхватил сзади. Но медведь оказался сильный: целый день боролись с ним братья, да так и не одолели.

Наконец медведь сказал: «Вы хоть и старики, а глупые! Где вам меня одолеть! Держитесь теперь крепче, я сейчас побегу!» – и понесся быстрее ветра. Старший брат извернулся, успел сесть на медведя верхом, а младший ухватился за хвост, так что поволокло его следом по земле. Курлэни протянул брату руку, помог взобраться на спину медведя.

А медведь бежит все быстрее и быстрее. Через стойбище пронесся так, что ни один человек его и разглядеть не успел. Добежал медведь до берега моря, на минуту остановился, а потом побежал по воде, будто посуху.

Видят братья: стоят на другом берегу три чума. Один серебряный, второй деревянный, а третий железный. Подошел медведь к железному чуму и закричал: «Эй, женщины! Посмотрите, какое диво – живые люди к нам пожаловали!» Выбежали женщины из чума, окружили медведя, смотрят на братьев, удивляются, руками всплескивают. А медведь говорит: «Ваших мужчин сейчас дома нет. Когда они вечером вернутся и вы станете им рассказывать, что я привез сюда живых людей, они вам, наверное, не поверят. Возьмите у меня по две шерстинки в доказательство, что это правда».

Потянулись женщины руками к медвежьей шкуре и вдруг исчезли. И медведь исчез, и все три чума.

Оказались братья в незнакомом месте на берегу моря. Сидят на земле, а как домой вернуться, не знают. Так и остались там жить.

Время пребывания умерших в Нижнем мире не бесконечно. По окончании определенного срока (на земле за это время сменяется несколько поколений) умерший должен выбрать: вернуться в мир живых в виде новорожденного ребенка или уйти в мир, расположенный ниже мира мертвых, о котором ничего неизвестно, потому что оттуда никто уже не возвращается.

БОЖЕСТВА И ДУХИ-ХОЗЯЕВА

Как уже отмечалось, верховным божеством у эвенов считался Хэвэки – хозяин Верхнего мира, бог-творец, которому подчинялись все остальные божества и духи. Он обитает на самом верхнем, девятом ярусе небесного мира. Эвены представляли его в образе величественного старца. Хэвэки мудро управляет миром, внимательно следя, чтобы все в нем находилось в равновесии.

Сотворил Хэвэки медведя и собаку. Медведю дал большую силу, но не сделал ему на лапах большого пальца. Силен медведь, а ухватить лапой ничего не может. Собаке Хэвэки дал ум. Умнее она медведя, но силы у нее немного.

Стал медведь просить Хэвэки: «Дай мне большой палец». Испугалась собака, что Хэвэки исполнит просьбу: ведь, если у медведя при его силе будут еще и цепкие лапы, никакой ум против него не поможет. Говорит собака: «А мне тогда дай ружье». Но мудрый Хэвэки подумал: «Если дать медведю большой палец, он всех разорвет в клочья, а если дать собаке ружье, она всех перестреляет». И оставил все как есть.

Термин «хэвэки» в эвенском фольклоре мог употребляться также в качестве нарицательного, как обозначение духа или божества.

Антиподом Хэвэки выступает злой дух Арингка, во многом сходный с Харги эвенков. Однако в эвенской мифологии Арингка не назван братом Хэвэки. В одном из мифов рассказывается, что, после того как Хэвэки сотворил мир, Арингка начал расселять «своих людей» (вероятно, злых духов) по всей земле, но Хэвэки, увидев это с неба, прогнал Арингку с земли в Нижний мир, и тот стал владыкой подземного царства. «Арингка» называют также вообще злых духов, обитающих в подземном мире.

Богом-громовником эвены, как и эвенки, почитали Агды и наделяли его такими же функциями.

Земля – Тоор – воспринималась эвенами как живое существо, подательница всех земных благ. Об охотничьей добыче эвены говорили: «Земля мне это дала». В народном сознании Тоор связывалась также с понятием родины. Эвены верили, что земля знает своих людей и отличает их от чужих.

Сказительница, колхоз «Новый путь», Эвены. Россия, Магаданская область, Ольский р-н. 1939–1940 гг.

© МАЭ РАН 2024

Один из этнографов сообщает: «Мне доводилось слышать от эвенков и эвенов, что земля узнаёт людей по языку, по умению ориентироваться»¹².

Бережное отношение к земле у эвенов до сих пор остается одним из главных нравственных принципов. Известный этнограф Анатолий Афанасьевич Алексеев (р. 1947), сам эвен по национальности, писал: «Природа для эвена все. Она его не только кормит, одевает, обогревает, но и служит основой формирования в человеке нравственных ценностей. По отношению человека к природе судят о его нравственном здоровье»¹³.

К земле следовало относиться бережно, как и к лесным зверям, покровителем которых был бог охоты Хинкэн. Страшным грехом, за который Хинкэн немедленно наказывал, считалось бессмысленное убийство животных или причинение им страданий. Кроме того, запрещалось убивать животных и птиц, когда они спасаются от преследования хищника или пришли за помощью к людям во время стихийного бедствия.

В давние времена жили трое братьев-охотников. Никто не мог сравниться с ними в искусстве охоты. Когда они гнали добычу, то неслись по воздуху, отталкиваясь от вершин деревьев, и ни один зверь не мог от них уйти. Возгордились братья и начали охотиться не только ради пропитания, но и для того, чтобы показать свою удаль.

В конце концов перебили они в лесах всех зверей, и только на высокой скале, куда братья еще не успели добраться, остались в живых три горных барана. Узнал про это Бог¹⁴, разгневался и решил наказать братьев. Он наделил горных баранов такими быстрыми ногами, каких не было больше ни у кого, и сказал охотникам: «Попробуйте теперь догнать этих баранов! Увидите, что вам это не по силам!» Но братья дерзко ответили: «Догоним! От нас еще никто не уходил!» – и пустились в погоню.

Несутся горные бараны, как ветер, братья-охотники за ними. Добежали бараны до края земли, вспрыгнули на небо. Охотники следом. Даже не заметили, что земля кончилась и они преследуют баранов по небу.

А потом все они стали звездами. Ярко светят на небе семь звезд: три – бегущие бараны, четыре – преследующие их охотники с собакой. Эвены называют их созвездием Баранов¹⁵.

Эвены почитали многочисленных духов – хозяев различных явлений. Их называли мухонни, или мураани: дух земли – Тоор-мухонни, дух воды – Моо-мухонни и т. д. Их представляли в антропоморфном виде, но они могли принимать и облик различных животных.

Тоор-мухонни называли духа – хозяина земли, которая отождествлялась с тайгой. Его представляли в образе медведя, а лесное эхо считалось его голосом. Согласно народному поверью, хозяину земли принадлежала пища, упавшая на землю, поэтому ее нельзя было поднимать. Ему же по обычаю отдавали вещи, вышедшие из употребления. Известно, что в 30-е годы XX века, когда огнестрельное оружие окончательно вытеснило старинные охотничьи луки, эвены «положили луки на землю», то есть отдали Тоор-мухонни.

Духом – хозяином оленей был Орон-мухонни, которого представляли в образе старика с белой бородой в одежде из белых оленьих шкур или в образе старого оленя. Он никогда не показывает людям своего лица, и тот, кто случайно его увидит, мог лишиться своих оленей.

Духа – хозяина воды, Моо-мухонни, могли представлять в виде выдры. Во время ледохода, чтобы задобрить Моо-мухонни, в воду бросали различные приношения – чай, табак, лили оленье молоко. Известно обращение к духу – хозяину реки, записанное Василием Ивановичем Лебедевым (1901–1938) и Верой Ивановной Цинциус (1903–1983): «Дух-хозяин именитой, шумной, прославленной моей реки… Если бы ты из своего свободно гуляющего богатства пустил бы в нашу вершу¹⁶ хоть одного малька, мы чрезвычайно обрадовались бы»¹⁷.

Особым почитанием у эвенов пользовался Топ-мухонни¹⁸ – хозяин огня, которого представляли в образе маленького старичка или старушки. К Топ-мухонни обращались с самыми разными просьбами, его регулярно угощали, бросая в пламя лучшие куски пищи. Хозяин огня считался также покровителем семьи. Когда в семье рождался ребенок, его прежде всего приобщали к огню – люльку с новорожденным подвешивали над очагом, совершали обряд кормления огня и громко провозглашали: «Новый человек пришел!»

О том, как эвены обрели огонь, рассказывается в мифологической сказке «Без огня».

В давние времена на землю, где сейчас живут эвены, из дальних краев пришли пятеро братьев и остались здесь жить. Жили они трудно – в голоде и холоде, поскольку у них не было огня и они не умели его добывать.

А по соседству с братьями жил богатый старик, который владел священным огнивом, и в его чуме всегда горел жаркий огонь. Решили братья пойти к старику, попросить поделиться огнем. Пришли и стали просить: «Дай нам часть своего огня, иначе мы погибнем!» Но старик ответил: «Даром я вам огня не дам. Вы должны за него заплатить». Опечалились братья: «Чем же мы тебе заплатим? У нас ничего нет». – «Тогда хотя бы расскажите мне сказку». Четверо братьев уныло сказали: «Мы не знаем никаких сказок» – и, понурив головы, ушли. А пятый, самый младший, задержался. Говорит младший брат старику: «Ладно, расскажу тебе сказку. Но только с одним условием: если ты хоть раз меня перебьешь, то отдашь мне свое огниво навсегда».

«Согласен», – ответил старик.

И младший брат начал свой рассказ:

«Жили мы, пятеро братьев, далеко от здешних мест. Не было у нас ничего, даже чума, а была только одна кобыла. Как-то раз пошел сильный дождь. Братья мои укрылись в кобыльей шерсти, а мне места не хватило. Вдруг вижу: на спине кобылы начало расти дерево. Выросло до самого неба, ушло вершиной за облака. Решил я на дерево залезть. Лез-лез – земля уже стала совсем маленькой, а вершины все еще не видно. И вдруг дерево надломилось. Полетел я вниз, ударился о землю с такой силой, что ушел в нее по пояс. Хотел из земли выбраться, да не смог, так и остался торчать. Весь мхом оброс, на голове у меня птицы гнезда свили. Захочу есть, встряхну головой – яйца мне сами в рот падают.

Однажды прибежал из леса волк. Подошел ко мне, стал обнюхивать. А я взял да и ухватил его за хвост. Дернулся волк – и вытащил меня из земли. Только хвост у него оторвался, остался у меня в руках. Убежал волк без хвоста. А хвост вдруг превратился в большой короб. Открыл я его – а там чего только нет! И мягкие шкуры, и цветные ткани, и медные украшения!»

Тут старик не выдержал и воскликнул: «Ай да волчий хвост! Вот повезло тебе!»

И пришлось старику, как было уговорено, отдать свое огниво младшему брату.

Вернулся парень домой, принес огниво. Ударили братья кресалом по кремню, развели в своем чуме огонь. Старший брат сказал: «Теперь мы не погибнем! И не только у нас, а у наших детей, внуков и правнуков тоже всегда будет огонь. И каждый раз, разжигая очаг, они будут вспоминать и благодарить нашего младшего брата!»

Эта сказка на первый взгляд может быть отнесена к числу бытовых, а ее герой кажется остроумным плутом, хитростью добившимся желаемого. Однако на самом деле она глубоко мифологична. Богатый старик, владеющий огнивом, – это, скорее всего, сам великий бог Хэвэки (вспомним, что в одном из мифов он творит мир как раз при помощи огнива). Пятеро братьев – первые люди, появившиеся на еще не приспособленной к их жизни земле. А младший брат – герой, подобный греческому Прометею, похитившему небесный огонь и обеспечившему существование человеческого рода.

Эвены верили в то, что душой обладают отдельные природные объекты: горы, реки, камни. Этнограф Елизавета Порфирьевна Орлова (1899–1976) вспоминала, как в конце 1920-х годов она приехала в эвенское село, преодолев Камчатский хребет. Председатель сельсовета встретил ее словами: «Я знал, однако, что ты сегодня приедешь, – видишь, какая пурга вчера была?! Сердится Камчатский хребет: не любит, когда через него незнакомый человек проезжает»¹⁹ – и настоятельно посоветовал на обратном пути принести в дар духу Камчатского хребта какое-нибудь угощение.

Душой наделялись также стойбище, чум и даже отдельные вещи. В сказке «Про женщину Ченгэ» бедная многодетная вдова, которую угнетал богатый сосед, отбирая большую часть того, что ей удавалось добыть охотой и рыбалкой, решает откочевать на другое место, но боится, что сосед найдет ее и там. Чтобы сбить его со следа, «Ченгэ стала кормить оленьим жиром свое жилище и все вещи вокруг дома. Мажет их жиром и приговаривает: “О нас никому не рассказывайте!”»²⁰

СКАЗАНИЕ О ПРАРОДИТЕЛЯХ ЭВЕНОВ

Эвены верят в то, что их род идет от небожителей, в частности от Солнца. Обращаясь к небесному светилу, они называют себя его земными сыновьями. В эпическом сказании прародительницей эвенов выступает красавица Нёлтек, имя которой переводится как «солнце».

В давние времена жил один богатый и знатный человек. Его род славился силой и многочисленностью, он владел несметными стадами оленей, и когда пастухи выгоняли на горные пастбища его белых оленей, то горы казались покрытыми снегом, а когда в горах паслись его пестрые олени, казалось, что на горных склонах расцветают цветы.

У этого человека были жена и единственная дочь-красавица, которую звали Нёлтек. Но по обычаю имя девушки хранилось в тайне, и никто, кроме отца, матери да еще старой няньки, не знал, как ее на самом деле зовут²¹.

Нёлтек была так прекрасна, что слава о ее красоте разнеслась по всей земле, достигла неба и проникла в подземный мир. И вот пришло время выдавать красавицу замуж. Девушка сказала отцу: «Моим мужем станет лишь тот, кто сможет натянуть тетиву лука, из которого ты стрелял в молодости, пустить стрелу с расстояния длиной в твой большой аркан, попасть в цевку²² оленя и при этом назвать мое имя».

Со всех четырех сторон света съехались богатыри, желавшие попытать счастья, но никто из них не сумел выполнить всех условий, выставленных невестой. Одним оказалось не по силам даже натянуть тетиву лука, принадлежавшего отцу Нёлтек, другие смогли пустить по стреле, но промахнулись мимо цели, третьи попали в цевку оленя – но ни один не назвал имени красавицы.

Дважды взошло и закатилось солнце, а состязания все продолжались. Богатырей нужно было кормить и поить чаем, поэтому старая нянька Нёлтек без устали таскала из реки воду и кипятила один чайник за другим.

Наступил третий день состязаний. Рано утром, как обычно, нянька с большим котлом спустилась к реке, набрала воды и по крутой тропинке стала подниматься обратно. Но вдруг оступилась, упала – и вся вода разлилась по земле. Заохала старуха: «Как же я одряхлела! Уже не могу и воды принести, чтобы напоить чаем женихов моей красавицы Нёлтек!»

Снова спустилась нянька к реке, но едва зачерпнула котлом воду, как из глубины высунулась костлявая рука, быстро ухватила старуху за волосы, и скрипучий голос спросил: «Чье имя ты назвала?» Нянька забормотала в великом страхе: «Никакого имени я не называла, я только сказала, что стала слишком старой». Тогда рука дернула старуху за волосы, окунула головой в воду, а голос злобно прорычал: «Не лги! Я слышал, как ты назвала чье-то имя!» Старуха хотела вырваться, но рука держала крепко. Закричала старуха: «Ты ослышался! Я только посетовала, что разлила воду!» Тут рука потянула ее на глубину, а голос взревел: «Если не скажешь, чье имя ты назвала, я тебя утоплю!» И старуха, не помня себя, прошептала: «Нёлтек!»

Тут же рука разжалась, а голос рассмеялся и сказал: «Я запомню – Нёлтек. Иди домой и никому ничего не рассказывай».

Зарыдала старая нянька, прокляла себя за то, что открыла имя своей любимой воспитанницы духу, вылезшему из подземного мира. Поплелась она домой, сказала самой себе: «Теперь мне незачем жить!» – легла на свою постель и умерла.

Горько оплакивала прекрасная Нёлтек свою старую няньку. Однако, несмотря на ее горе, состязание женихов продолжалось своим чередом. Когда солнце уже начало клониться к закату, неизвестно откуда притащился тощий старик, одетый в рванину, горбатый и кривоногий. Один глаз был у него больше другого, рот растянут до ушей, а голова похожа на кочку. Прошамкал старик, будто лягушка заквакала: «Я тоже пришел свататься к прекрасной Нёлтек! Подайте мне лук и стрелы!»

Рассмеялись богатыри: «Вот так жених! Подайте ему скорее лук, сейчас он всех нас победит!» А старик будто и не слышит насмешек. Твердой рукой натянул тетиву, пустил стрелу. Просвистела стрела в воздухе, попала в самую середину цевки оленя. Победно оглядел старик богатырей, а потом торжествующе произнес: «Я знаю, как зовут мою невесту. Имя ее – Нёлтек!»

Услышав это, Нёлтек упала без памяти, а ее мать залилась горючими слезами. Но делать нечего, слово дадено – не воротишь.

Неудачливые женихи разъехались по домам, а родители Нёлтек стали собирать ее в дальнюю дорогу. По обычаю отец невесты должен был сам поймать в стаде ездового оленя, на котором его дочь отправится в мужнин дом. Взял отец Нёлтек аркан, пошел в стадо. Выбрал самого крупного и сильного оленя, забросил аркан. Однако вместо выбранного поймался совсем другой – двухлетний теленок, худой и слабосильный. Отпустил старик теленка обратно в стадо, закинул аркан во второй раз. И опять попался тот же самый теленок. Отец красавицы в сердцах воскликнул: «Чтоб ты поскорее подох!» Снова отпустил теленка в стадо и закинул аркан в третий раз – но опять поймал того же теленка. Понял старик, что с судьбой не поспоришь. Привел теленка в селение, привязал около своего дома, проворчал: «Авось тебя ночью волки съедят!» – и пошел спать.

Утром вышел посмотреть, жив ли теленок, и глазам своим не поверил: стоит на привязи матерый олень, такой крупный и красивый, какого он никогда в жизни не видывал. Смутился старик, шепнул оленю в самое ухо: «Прости, что ругал тебя, что желал тебе подохнуть и хотел, чтобы тебя съели волки! Теперь я понял, что послали тебя моей дочери боги и ты будешь ее защитником там, куда суждено ей отправиться».

В полдень, когда солнце достигло зенита, все стойбище собралось в доме родителей Нёлтек. Расселись гости по кругу, началась прощальная трапеза в честь жениха и невесты. Угощение, стоявшее на столе, было таким изобильным, а наряд невесты таким богатым, что даже старики удивились. Отец прекрасной Нёлтек встал, поклонился гостям и сказал: «Сородичи мои и друзья! По воле богов моя дочь, которой нет равных по красоте ни в одном из трех миров, покидает свой родной дом. Солнце сегодня светит ярко, оно посылает Нёлтек свои лучи, чтобы ее жизнь на новом месте была светлой и радостной. На столе у нас много мяса – это хозяйка леса даровала нам богатую добычу, чтобы жизнь Нёлтек с ее мужем изобиловала счастьем, как этот стол – угощением. Мы же собрались все вместе, чтобы подарить моей дочери наши добрые мысли, которые будут ей надежной опорой там, где суждено ей отныне жить». И все, кто сидел за столом, одобрительно закивали.

После этого отец невесты повернулся к жениху и сказал: «Ты пришел сюда из другой, неведомой нам земли, но, наверное, знаешь наш обычай: первые три дня муж должен во всем слушаться жену и ни в чем ей не отказывать. Поклянись, что не нарушишь этого обычая». Жених ответил: «Клянусь!» – а отец Нёлтек призвал в свидетели клятвы тайгу, горы, реки и само солнце.

Меж тем пришло время прощаться. Горько было Нёлтек расставаться с родным домом, страшно отправляться в неведомую землю, но по обычаю невесте не полагалось плакать, и красавица не проронила ни слезинки.

Села она на своего ездового оленя, сзади привязали оленей, которых отец дал ей в приданое, и Нёлтек пустилась в путь следом за мужем. Сначала ехали они по знакомым местам, но потом все кругом вдруг изменилось. Смотрит Нёлтек и видит, как потемнело небо, солнце засветилось тусклым, холодным светом, похожим на свет луны, а трава и листья на деревьях стали черными.

И тут олень заговорил человеческим голосом: «Хозяйка! – воскликнул он тревожно. – Пришло время тебе узнать, что твой муж – не человек, а владыка Нижнего мира, повелитель злых духов, и имя ему – Арингка. Мы сейчас под землей и скоро попадем в его логово». Несчастная Нёлтек едва не лишилась чувств от страха, а олень продолжал: «Когда окажемся на месте, скажи своему мужу, что не желаешь заходить в его дом пешком, а хочешь въехать на олене. Ему придется на это согласиться, поскольку он поклялся исполнять все твои желания, а дальше я сам сделаю все, что надо».

Т. В. Муравьева. Нёлтек.

Архив автора

Вот подъехали они к небольшому пригорку, над которым клубился черный зловонный дым. Выскочили из-под пригорка дети владыки Нижнего мира – маленькие, черные и лысые, стали прыгать вокруг прибывших и радостно кричать: «Калрак-калрак! Какие гостинцы привез наш отец! Много жирных оленей и женщину с нежным мясом! То-то будет нам угощение!» «А ну, замолчите! – прикрикнул на них Арингка, а затем сказал Нёлтек: – Вот мое жилище. Слезай с оленя и заходи в дом, будешь в нем хозяйкой. А этих чертенят не слушай». Но Нёлтек решительно заявила: «Я хочу въехать в твой дом на моем олене». «Ладно», – согласился Арингка, взял оленя за повод и подвел к расщелине, заменявшей вход в его жилище. Да только расщелина оказалась слишком узкой, и олень никак не мог в нее протиснуться. Стал Арингка что есть силы тянуть за повод, а дети ему помогать. Натянулся повод и лопнул, так что злые духи не устояли на ногах и попадали друг на друга.

Ударил олень передними копытами о землю, крикнул: «Держись, хозяйка, крепче!» – и взвился в небеса. Рассвирепел Арингка, протянул свои лапы вслед прекрасной Нёлтек и заревел: «Все равно тебе от меня не уйти!» Но олень поднимался все выше и выше, земля уже стала казаться не больше беличьей шкурки, и до Нёлтек едва слышно донесся вопль повелителя злых духов: «Запомни: я настигну тебя, когда твой сын впервые возьмет в руки лук, а дочь – иголку с ниткой!»

Долго мчался олень среди облаков и наконец опустился на вершину горы. Спрыгнула Нёлтек с оленя, огляделась кругом. Склоны горы покрыты зеленым лесом, через лес протекает светлая речка. В лесу много всякого зверя, речка изобилует рыбой. Поселилась Нёлтек на полянке возле реки, поставила чум, рядом с чумом устроила святилище в честь духов – хозяев этих мест и стала жить вдвоем со своим верным оленем – в реке рыбу ловить, в лес на охоту ходить.

Однажды во время охоты повстречала она троих братьев. Братья жили на этой горе с давних времен, а как на нее попали – сами не знали. Младший брат полюбил красавицу, и она его полюбила. Решили они жить вместе. Стали они мужем и женой, и через год родились у них близнецы – сын и дочь.

Счастливой была жизнь прекрасной Нёлтек с мужем и детьми. Но однажды пришла весть, что где-то далеко началась большая война и все мужчины должны идти воевать. Горько плакала красавица, собирая мужа в дорогу. Он взял с собой боевое оружие, а свой охотничий нож воткнул в ствол старого дерева, которое росло возле святилища, и сказал жене: «Поглядывай почаще на этот нож, он расскажет тебе, жив я или убит». Простился с прекрасной Нёлтек и детьми и ушел.

Едва муж скрылся из глаз, Нёлтек побежала к своему оленю, обняла его за шею и заговорила со слезами: «Мой любимый, мой верный олень! Ты память о моем родном доме, ты спас меня от злого духа, ты принес меня на эту гору, где я была так счастлива столько времени. Я думала, что мы не разлучимся с тобой до моей или твоей смерти, но теперь прошу: отправляйся вслед за моим мужем, оберегай его, как берег меня!»

Ответил олень: «Милая моя хозяйка! Боги послали меня на землю, чтобы я всегда был с тобой, но, раз ты отсылаешь меня к своему мужу, я должен покориться твоей воле. Возьми на прощание восемь моих шерстинок и, если будет грозить тебе опасность, пусти их по ветру, позови меня, и я, где бы ни был, услышу твой зов и приду тебе на помощь». Ударил олень передними копытами о землю, поднялся в небо и исчез среди облаков.

Осталась прекрасная Нёлтек одна с детьми. Стала, как до замужества, сама охотиться и ловить в реке рыбу, чтобы прокормить себя и детей.

Каждый день Нёлтек ходила смотреть на оставленный мужем нож, и лезвие, к ее радости, по-прежнему ярко блестело на солнце. Но однажды нож прямо у нее на глазах покрылся темной ржавчиной и разломился пополам. Поняла прекрасная Нёлтек, что овдовела.

В слезах вернулась она домой. В очаге ярко горел огонь, в котле варилась похлебка. Дети сидели возле очага, сын держал в руках отцовский лук и пытался натянуть тетиву, а дочь, вдев в иголку цветную нитку, собралась вышивать узор на кусочке ровдуги. Остановилась Нёлтек в дверях, глядя на детей. Вдруг от огня повалил густой дым, черный и зловонный, земляной пол под очагом вздыбился, пошел трещинами – и из образовавшейся дыры вылез Арингка в своем истинном ужасном обличье. Не успела Нёлтек и ахнуть, как владыка злых духов набросился на детей и в один миг сожрал и сына, и дочь. Не помня себя, выбежала Нёлтек из чума, нащупала в кармане оленьи шерстинки, пустила их по ветру и в отчаянии закричала: «Помоги, мой верный олень!»

Лабаз для хранения продуктов, стойбище Гуляма. Тунгусская экспедиция, фотоснимок № 72. 28 августа 1930 г.

ГАУК НСО «НГКМ»

И тут же вырос перед ней лабаз²³ на восьми высоких опорах из мамонтовых костей. Неведомая сила подхватила Нёлтек и посадила на верхний помост. Арингка выскочил следом, полез на лабаз по одной из опор, но мамонтовая кость оказалась такой гладкой, что он, не взобравшись и до половины, соскользнул вниз. Зарычал Арингка от злости, потер ладонь о ладонь – и в руках у него появился острый топор. Принялся Арингка рубить опоры лабаза. Но крепка мамонтовая кость, едва поддается железу. Вскоре выбился владыка злых духов из сил.

Выбежала из леса росомаха, говорит Арингке: «Ты, дедушка, наверное, устал. Отдохни, а я за тебя порублю». Обрадовался Арингка, отдал топор росомахе, а сам повалился на траву и заснул. Схватила росомаха топор, один раз ударила обухом по опоре и убежала вместе с топором в лес. Перевела Нёлтек дух и подумала с благодарностью: «Не иначе, мой верный олень прислал сюда эту добрую росомаху».

Проснулся Арингка, смотрит – ни росомахи, ни топора, а лабаз стоит как стоял. Снова потер Арингка ладонь о ладонь, сотворил себе новый топор и опять стал рубить опоры лабаза. Выбежал из лесу песец. «Давай, – говорит он, – дедушка, я тебе помогу». Отдал ему Арингка топор, но песец, как и росомаха, один раз ударил обухом по опоре, а потом убежал в лес и топор с собой унес.

Сотворил Арингка третий топор, снова принялся за работу. Выбежала из леса лисица, стала предлагать свою помощь, но Арингка на сей раз от нее только отмахнулся и продолжал рубить. И вот упали пять опор из восьми. Зашатался лабаз, накренился на одну сторону.

У несчастной Нёлтек потемнело от страха в глазах. Заливаясь слезами, стала она звать оленя: «Где ты, мой верный друг? Сейчас рухнет лабаз, и, если ты меня не спасешь, попаду я в зубы владыке злых духов!»

И в ответ на ее мольбу поднялся сильный ветер, пригнал по небу темную тучу, а сквозь тучу увидела Нёлтек четыре оленьих копыта. Спрыгнул олень с тучи на землю и, выставив вперед свои острые рога, ринулся на Арингку. Попятился владыка злых духов, задрожал от страха и стал стремительно уменьшаться: превратился в серую мышь и юркнул в нору.

Прекрасная Нёлтек обняла оленя и только теперь заметила, что вокруг его шеи обвязана веревка, на конце которой болтается могучее дерево, вывороченное из земли вместе с корнями. Сказал олень виновато: «Прости меня, любимая хозяйка, я не спас твоего мужа. Враги захватили меня, привязали к дереву, так что я не мог двинуться с места. Мне пришлось посылать тебе на помощь вместо себя росомаху, песца и лисицу. Но когда я услышал последний твой зов, обуяли меня такой страх за тебя и такой великий гнев, что силы мои возросли во много раз, я вырвал дерево с корнями и примчался тебе на выручку! И отныне, пока я жив, мы будем вместе».

Полетели дни один за другим, годы стали сменяться годами. И однажды олень сказал прекрасной Нёлтек: «Я стал совсем старым и скоро умру». Заплакала прекрасная Нёлтек: «Не умирай, мой единственный друг! Не оставляй меня одну на всем свете!» Но олень ответил: «Ты не будешь одна. На земле появится много людей – эвенов. Запомни, что тебе надо сделать. Когда я умру, возьми мою шкуру, повесь на тальник – и у эвенов всегда будут теплые дома. Мои внутренности раскидай по земле – они превратятся в оленей, которых эвены будут пасти. Мои шерстинки развей по ветру – и появятся птицы, на которых эвены станут охотиться. А когда ляжешь спать, положи на постель справа от себя мое сердце, а слева – почки». Сказал так олень – и умер.

Оплакала Нёлтек своего верного друга, потом сделала все, как он велел, и легла спать. Утром проснулась, смотрит: справа от нее спит ее муж, а слева – дети.

Долгую жизнь прожили прекрасная Нёлтек и ее муж, дождались внуков и правнуков, от которых и пошел род эвенов.

Как и в большинстве эпосов, в сказании о Нёлтек очень сильны мифологические мотивы. Сразу бросается в глаза сходство заключительных эпизодов с приведенным выше мифом о небесной деве, сотворившей землю из шкуры восьминогого оленя. И хотя здесь героиня – дочь обычного человека и создает она не мир вообще, а конкретный мир эвенов, ее божественная природа вполне очевидна. Не случайно она носит имя Нёлтек – «солнце».

К мифологическим мотивам относится также четкое деление Вселенной на три части: небесный, земной и подземный миры. Героиня с родителями живет в Среднем, земном мире, затем оказывается в Нижнем – обители злых духов – и наконец попадает на высокую гору, которая ассоциируется с Верхним, небесным миром. Еще отчетливее суть Верхнего мира проступает в образе высокого лабаза, куда не может проникнуть злой дух.

СКАЗАНИЯ О ПРЕДКАХ-ЖИВОТНЫХ

Как и все охотничьи народы, эвены верили в связь животных с миром духов. Согласно народному поверью, душа каждого человека связана с душой какого-нибудь животного. Такое животное называют хэвэк. Человек может отвести на него свою болезнь или несчастье, но в то же время несчастье, случившееся с хэвэком, может отразиться на человеке.

В ряде преданий рассказывается о происхождении людей от животных или птиц. Каждый эвенский род имел своего предка-тотема. В одной из мифологических сказок в качестве праматери рода выступает Дева-лебедь.

На берегу озера жили некогда два брата, старший Умчегин и младший Буюндя. Старший ходил на охоту, а младший оставался дома, занимался хозяйством.

Однажды ранним утром увидел Буюндя, что на берег озера опустились семь лебедей. Сбросили они перья, превратились в красивых девушек и стали играть в мяч-мукливун. Бегают девушки, смеются, а Буюндя смотрит на них и от удивления слова вымолвить не может. Девушки его заметили, одна из них помахала рукой и позвала: «Иди к нам, Буюндя, будем вместе играть!» Обрадовался Буюндя, подбежал к девушкам, стал играть вместе с ними. Но когда наступил полдень, девушки снова превратились в лебедей и улетели в небо. На прощание они прокричали: «Только не рассказывай о нас своему старшему брату, иначе случится беда!»

Буюндя так устал, бегая за мячом, что, придя домой, тут же лег и уснул.

Вечером вернулся с охоты Умчегин, видит: очаг не разожжен, еда не приготовлена, а его младший брат спит крепким сном. Умчегин принес дров, развел огонь, сварил оленину, вскипятил чай. Потом разбудил Буюндю и стал ругать его за то, что он проспал целый день. Забыл Буюндя, о чем предупреждали его девушки-лебеди, и рассказал о них брату. Умчегин удивился и решил проверить, правду ли рассказал ему младший брат.

На следующий день он не пошел на охоту, а спрятался под большой корягой на берегу озера.

И вот на рассвете опять прилетели девушки-лебеди, сбросили оперение и стали, как и вчера, играть в мяч. Умчегин улучил минуту и спрятал перья одной из красавиц в дупле старого дерева. В полдень шесть девушек превратились в лебедей и улетели, а седьмая не смогла найти свое оперение и осталась на берегу.

Умчегин вышел из своего укрытия, поздоровался с красавицей и стал уговаривать ее выйти за него замуж. Долго уговаривал, наконец красавица согласилась. Привел Умчегин ее в свой дом, стала Дева-лебедь женой обычного человека.

Не знает Умчегин, как молодой жене угодить, чем ее порадовать, но ей все не в радость. Печалится Дева-лебедь, тоскует по своей прежней жизни. Однажды, когда Умчегин ушел на охоту, говорит красавица Буюнде: «Помнишь, как мы с тобой и моими сестрами играли в мяч? Давай опять поиграем, может быть, станет мне веселее!» Вышли они на берег озера, стали играть. Спрашивает Дева-лебедь: «Ты не знаешь, куда Умчегин спрятал мое оперение?» Отвечает Буюндя: «Знаю, но брат не велел об этом тебе говорить». Стала красавица его упрашивать: «Скажи! А я тебе за это мяч подарю, и ты сможешь играть им, когда захочешь!»

Не устоял Буюндя перед соблазном, указал на дупло старого дерева. Надела красавица лебединое оперение и улетела в небеса.

Вернулся Умчегин домой, смотрит: жены нет, а младший брат играет мячом. Пришлось Буюнде во всем признаться. Впал Умчегин в великую горесть, а на Буюндю разгневался и сердито сказал: «Оставайся со своим мячом, пусть он будет тебе вместо брата, а я пойду искать свою жену».

Пустился Умчегин в дальний путь.

Долго шел, где птицей летел, где рыбой плыл, где горностаем бежал. Дошел до края земли, вышел на берег моря – нет дальше пути. Крикнул Умчегин громким голосом: «А ну-ка, море, застынь!» Покрылось море льдом, и Умчегин перешел на другой берег. Там увидел он девушек-лебедей, и среди них свою жену. Все они играли и веселились, а в стороне от них маленькая птичка нянчила ребенка. Заметила птичка Умчегина и запела:

 
Маленький мой, не плачь!
Пришел храбрый человек —
Твой родной отец.
Он и птицей летел, он и рыбой плыл,
Горностаем бежал,
Он море перешел
И тебя нашел!
 

Подкрался Умчегин к птичке поближе и тихонько сказал: «Раз уж ты догадалась, кто я таков, то, наверное, знаешь, как мне вернуть мою жену?» Ответила птичка: «Знаю! Нужно сжечь ее лебединое оперение, и тогда она навсегда останется человеком» – и показала Умчегину, где лежат лебединые перья. Развел он костер, бросил в огонь женино оперение. Вспыхнули перья ярким пламенем. Девушки-лебеди, услышав треск огня, увидев клубы прозрачного дыма, испугались, в один миг стали птицами и улетели.

А жена Умчегина осталась. Говорит она Умчегину: «Теперь я больше не Дева-лебедь, а обычная женщина и буду тебе хорошей женой». Подхватил Умчегин жену и сына, а заодно и няньку-птичку, одним шагом перешагнул через море и оказался в родном чуме.

Буюндя его ждал. Умчегин на радостях простил брату его вину, нянька-птичка превратилась в девушку, и жили они долго и дружно.

Когда сын Умчегина и Девы-лебеди вырос, у него родились дети, и многие эвены ведут от них свой род.

У эвенов существовал культ медведя, которого они считали родичем человека. В честь медведя, добытого на охоте, устраивали особый медвежий праздник Уркачак – ритуальное действо, благодаря которому дух медведя должен был возродиться. В мифологической сказке «Торганэй» рассказывается об учреждении этого праздника самим медведем.

Жил в давние времена охотник-эвен. Было у него оленье стадо в семьдесят голов, жена и две дочери.

Однажды поздней осенью сказал эвен дочерям: «Где-то поблизости воют волки. Надо бы перегнать оленей повыше в горы». «Хорошо, – ответили девушки. – Мы перегоним». Сели они на своих ездовых оленей и поскакали к подножию горы, где паслось отцовское стадо. Собрали оленей, перегнали на горное пастбище.

Наступил вечер. Олени улеглись на землю, жвачку жуют. Девушки увидели, что все спокойно, и легли спать.

Ночью подул холодный ветер, посыпался с неба колючий снег. Стадо поднялось и пошло вниз, чтобы в долине укрыться от непогоды. Проснулись девушки – а олени уже далеко. Бросились они догонять стадо. А снег все гуще валит, в двух шагах ничего не видно. Где уж тут искать оленей – самим бы не заблудиться. Оглянулась старшая сестра на младшую – а младшей нет.

Звала-звала, кричала-кричала – не откликнулась младшая сестра. Пошла девушка вперед одна. Долго шла. Наткнулась на большое вывороченное дерево, спряталась под его корнями и просидела там до утра.

К утру метель улеглась. Вышла девушка из своего укрытия, огляделась. Место незнакомое, в какой стороне дом – неведомо. Думает девушка: «Пришел мой конец. Сгину я здесь одна!» Но все же встала и побрела куда глаза глядят. Идет, вязнет в снегу по пояс, одежда на ней насквозь промокла и заледенела. Вдруг оступилась и провалилась в большую яму. Да не просто в яму – в медвежью берлогу. Хозяин берлоги спал и похрапывал во сне. Девушка прилегла тихонько рядом, пригрелась и тоже заснула. Долго ли спала – сама не знает. Наконец проснулась, выглянула из берлоги наружу, а там – весна. Солнце светит, ручьи бегут, зеленеет молодая трава.

Медведь тоже проснулся, вылез из берлоги, стал греться на солнышке. Девушка выбралась следом за ним, а что делать, куда идти – не знает. Медведь лапой махнул: «Иди, мол, туда!»

Пошла девушка, куда он указал, и вышла к родному стойбищу. Выбежали ей навстречу отец, и мать, и младшая сестра. То-то была радость! Они ведь думали, что она давным-давно погибла.

Вскоре стал расти у девушки живот. Пришло время – и родила она двух сыновей. Один ребенок как ребенок, второй – медвежонок. Испугалась девушка, хотела медвежонка убить, но старуха-мать не позволила. Сказала дочери: «Медведь тебя от смерти спас, негоже нам убивать его сына». Девушка говорит: «А не станут ли надо мной смеяться, что я родила медвежонка?» Мать отвечает: «Отец скажет всем, что нашел в лесу медведицу с медвежонком, медведицу убил, а медвежонка принес домой».

Стали расти вместе ребенок и медвежонок. Ребенку мать дала имя – Торганэй, а медвежонка называли просто Медведем. Мать медвежонка невзлюбила. Заботились о нем дед и бабка. Сделали для него постель из оленьих шкур, стали поить оленьим молоком. Вот подросли братья, начали друг с дружкой играть, бороться. И всегда Медведь побеждал Торганэя.

Прошло немного времени. Торганэй был еще малым ребенком, а Медведь стал уже почти взрослым зверем. Начал он уходить в тайгу на день, на два. Жил там один, сам добывал себе пищу.

Наконец вырос Медведь настолько, что уже не мог протиснуться в чум – слишком мал стал для него вход, через который ходили люди. Склонил Медведь на прощание перед дедом и бабкой свою косматую голову, лизнул бабке руку, а деду щеку, как это делают собаки, и убежал в тайгу.

Прошли годы. Вырос Торганэй, стал смелым охотником.

Вот как-то раз отправился он в тайгу. Вдруг из чащи вышел ему навстречу огромный медведь. Никогда еще не видал Торганэй такого страшного зверя. Схватил охотник острый камень и ударил медведя в самое сердце. Взревел медведь, рухнул на землю. А потом заговорил человеческим голосом: «О Торганэй! Мы сыновья одного отца, одной матери. Я пал от твоей руки, похорони же с почетом мою голову и устрой в стойбище в честь меня праздник, пусть поют на этом празднике для меня особые песни, исполняют особые танцы, пусть на столах будет богатое угощение, но ни моя мать, ни другие женщины не должны есть моего мяса».

Сказал так Медведь – и умер.

Торганэй вернулся в стойбище, рассказал, о чем просил его брат. С тех пор появился у эвенов медвежий праздник – Уркачак.