Kitobni o'qish: «Мифы Поволжья. От Волчьего владыки и Мирового древа до культа змей и птицы счастья»

Глава 1. Мифы и предания марийского народа

КУГУ ЮМО И КЕРЕМЕТ

В марийском мифе о сотворении мира рассказывается: в изначальные времена птица утка в своем небесном гнезде¹ снесла два яйца – и из них вылупились в образе братьев-селезней два бога – Кугу Юмо и Керемет, которые занялись обустройством мира.

Имя Кугу Юмо означает Большой, или Великий, бог. Марийцы почитали его как верховное божество. Керемет был его помощником и в то же время антагонистом.

Вылупившись из яиц, боги-селезни нырнули на дно Мирового океана, принесли в клювах по комочку земли и сотворили из нее земную твердь. Из той земли, что принес Кугу Юмо, получились широкие равнины с зелеными лугами, густыми лесами и полноводными реками, а из той, что принес Керемет, – крутые горы, топкие болота и непролазные овраги.

Затем Кугу Юмо сотворил человека, положил его сушиться на солнышке, а сам отправился на небо, чтобы принести ему душу. Тут появился зловредный Керемет и, желая подшутить над братом, оплевал человека. Кугу Юмо, увидев это, рассердился, но поленился отмывать человека, а просто вывернул его наизнанку, чистой стороной кверху. Поэтому люди имеют приятную наружность, но внутри у них таятся разные скверные нравственные качества и всевозможные болезни. (Подобная легенда известна и другим народам, но Дж. Дж. Фрэзер (1854–1941) в своей «Золотой ветви»² приводит ее именно как марийскую.)

Создав человека, Кугу Юмо сотворил также животных и птиц, дал им имена и назначил, кому чем дозволено питаться. Кроме того, он повелел всему живому раз в год находить себе пару, чтобы производить потомство. Самки животных согласились с таким порядком вещей, и только женщина возмутилась. Этот мифологический сюжет был записан в 1960-е годы, и рассказчик, вероятно привыкший к советской бюрократии, вкладывает в уста бога и женщины такой выразительный диалог: «Женщина тут расскандалилась, стала ругаться и жаловаться: “Почему, – говорит, – я должна один раз в год выходить замуж?” А бог Юмо ей отвечает: “Комиссия так решила, я ничего не могу изменить”. Женщина продолжала ругаться. Бог Юмо не стерпел и сказал: “Ну черт с тобой, валяй! Тебе не будет никаких норм! Бери для себя мужчину на всю жизнь”».

Таныгин Ю. И. Матрешка «Марийская свадьба», 1990 г.

Национальный музей Республики Марий Эл имени Тимофея Евсеева

Упорядочив жизнь на земле, Кугу Юмо ушел на небо. С тех пор Великий бог живет в своем небесном дворце и разъезжает по небу на колеснице, запряженной лосями. Созвездие Большой Медведицы марийцы называют созвездием Лося и видят в нем упряжку Кугу Юмо.

ВЕЛИКИЙ БОГ

В изначальные времена небо было совсем близко от земли. Но однажды какая-то женщина-неряха забросила на облако грязные пеленки своего младенца, и рассерженный Кугу Юмо поднял небо на недосягаемую высоту.

Великий бог редко показывается людям. Лишь один раз, чтобы напомнить о своем существовании, проплыл он над землей на облаке, играя на гуслях. Тем не менее марийцы хорошо осведомлены о жизни Великого бога на небесах.

Этнограф С. К. Кузнецов (1854–1913) в очерке «Черемисы. Быт и религиозные верования», опубликованном в 1880 году³, пишет: «Они воображают, что их Юмо живет на небе в прекрасной избе, он такой же работник, как и они сами, и имеет огромные стада лошадей, коров и овец. Когда они идут на водопой из своих помещений, так переднего конца длинной вереницы давно уже не видать, а задний еще не вытянулся из небесных хлевов. Юмо со своею семьей постоянно на работе, как хороший мужик. Хозяйство его, по величине своей, требует неусыпного надзора и постоянных забот, что сильно отвлекает Юмо от земных попечений».

НЕБЕСНАЯ ДЕВА ЮМЫН УДЫР

У Кугу Юмо была дочь, прекрасная Юмын Удыр. Ее имя переводится как Небесная дева. Она – богиня-пряха, прядущая бесконечную серебряную нить, а ее веретено – та Великая ось, вокруг которой вращается все мироздание. Вероятно, в древнейших мифах Юмын Удыр была небесным божеством космического масштаба, но со временем ее образ приобретает более конкретные, человеческие черты.

В самом распространенном мифологическом сюжете она послушная дочь, помогающая отцу пасти его стадо. Поскольку на небе не растет трава, Кугу Юмо каждый день отправлял стадо на земные пастбища. Растворит Великий бог небо, посадит дочь на качели, спустит до самой земли. Встанет Юмын Удыр на землю и зовет: «Дох, дох, дох!» – скачут к ней с неба лошади, «Тпруна, тпруна!» – идут коровы, «Ста, ста, ста!» – бегут овцы. А вечером Кугу Юмо снова растворит небо, спустит качели и поднимет дочь вместе со стадом на небо.

Так пасла Юмын Удыр отцовское стадо и однажды повстречала красивого парня. Понравились они друг другу, и осталась дочь Великого бога жить на земле. Вышла замуж, нарожала детей. И от их потомства пошел марийский народ.

Марийский этнограф и просветитель XIX века С. А. Нурминский (1839–1914), впервые пересказавший эту легенду, заканчивает ее так: «Долго бог искал ее [дочь], не нашел… Через два года они пришли к отцу и сказали ему всю правду. Помирились, и на мировой был большой пир. Приданого бог дал много. С этих пор бог и стал знаком с людьми».

Егоров К. Ф. Картина «Марийка», нач. XX в.

Национальный музей Республики Марий Эл имени Тимофея Евсеева

ВРЕМЕНА ОНАРОВ

Изначальные времена в марийских преданиях часто называются временами онаров. Онары – великаны, жившие когда-то на Марийской земле. Вековые ели были онарам по пояс, Волга – по колено. По соседству с онарами жили марийцы: пахали землю, растили хлеб, охотились в лесу на зверя, ловили в Волге рыбу, но великаны долгое время их не замечали.

Как-то раз один крестьянин выкорчевал в лесу большой еловый пень. Тут налетела буря и понесла пень по воздуху. Угодил пень в глаз молодому онару. Потер онар глаз – пень не выходит. Пошел к своей матери, попросил ее вынуть соринку из глаза. Вынула мать соринку и сказала: «Раз попал тебе в глаз выкорчеванный пень, значит, живут где-то рядом люди». Ответил онар: «Может, и живут, да только я никогда их не видел». Мать велела: «Ты получше смотри – вот и увидишь».

Стал онар внимательно под ноги смотреть и наконец увидел: ползет по поляне букашка о шести ногах, а за ней тянется полоса взрытой земли. Пригляделся – а это крестьянин пашет свое поле.

Поднял онар крестьянина вместе с сохой и лошадью, поставил на ладонь. Смотрит, смеется. Потом говорит: «Отнесу-ка я эту диковинку матушке, пусть она тоже повеселится». Но мать сказала сыну: «Нехорошо ты поступил. Человек трудился, поле пахал, а ты оторвал его от работы. Отнеси его скорее назад и впредь никогда людей не обижай».

Послушался онар. Отнес мужика обратно на поле и с тех пор, как увидит человека – сторонкой обойдет, чтобы ненароком не затоптать.

Савельев В. Н. Панно «Онар», 1960–1970 гг.

Национальный музей Республики Марий Эл имени Тимофея Евсеева

Прошло время. Распахали крестьяне все лесные поляны, понастроили среди лесов селений. Огляделся онар – нет кругом прежнего простора. Обул он новые лапти и ушел далеко-далеко, за Каменные горы. По пути, возле речки Уржумки, присел отдохнуть, вытряхнул землю из лаптей, насыпал два высоких холма, которые люди до сих пор называют холмами онара.

В некоторых преданиях онары не противопоставляются людям, а выступают как предки марийцев. «В древности народ онар был крупный, многочисленный. Онары относились к марийскому же народу», – говорится в одном из них.

Сказания, подобные тем, что марийцы сложили об онарах, известны удмуртам, чувашам, эстонцам, белорусам и другим народам.

ПРЕДАНИЯ О НАРОДЕ ОВДА

К тем же изначальным временам, в которые жили онары, относятся предания о загадочном народе овда. Овды – дикие, пещерные люди огромного роста, покрытые шерстью. В марийской топонимике существует много названий, включающих в себя слово «овда»: овда-сола («деревня овды»), овда-корем («овраг овды») и др. Крупнейший исследователь марийского фольклора В. А. Акцорин (1930–1998) писал: «На наш взгляд, овда не вымышленный… образ, а название древнего охотничьего племени, населявшего леса междуречья Волго-Вятки… Из легенд известно, что у овды ступни были повернуты в обратную сторону… Можно предположить, что древние охотники-овды в целях успешной охоты пользовались обувью своеобразной формы».

Однако в ряде преданий овды предстают не предшественниками марийцев, а современниками, живущими параллельно с ними до сих пор (наиболее поздние былички о встречах с овдами были записаны в конце 1990-х годов).

Овды – вредоносные существа. Время от времени они похищают людей, преимущественно парней, и учат их пьянствовать, курить и распутничать. Вернувшись к людям, эти парни заражают приобретенными пороками окружающих, и таким образом человечество постепенно деградирует на радость злобным овдам.

Но иногда овды просят у людей помощи. Широко распространен сюжет о том, как муж овды приходит в деревню звать повивальную бабку к своей жене, которая не может разродиться, и, когда роды заканчиваются благополучно, щедро одаривает повитуху золотом. Часто овды являются в какой-нибудь дом в полночь и просят разрешения сыграть там свадьбу. Если им отказывают, они могут проклясть всю деревню, и ее население начинает – казалось бы, по естественным причинам – стремительно уменьшаться, и в конце концов в деревне не остается никого.

Согласно свидетельствам очевидцев, людям чаще показываются овды-женщины. У них длинные волосы и длинные груди, которые они забрасывают за спину. Овды говорят по-марийски, но песни поют на своем, непонятном людям, языке. Любители аномальных явлений полагают, что овды – разновидность снежного человека.

СТРОЕНИЕ ВСЕЛЕННОЙ

Как и все древние народы, марийцы представляли себе Вселенную состоящей из трех миров: верхнего – небесного, в котором обитают боги, среднего – земного, в котором живут люди, и нижнего – подземного, где пребывают божества и духи, олицетворяющие злую, враждебную человеку силу. Проходами в подземный мир считались водоемы, поэтому подземный и подводный миры воспринимались как единое целое.

Мировой осью, вокруг которой вращается Вселенная, почитался Серебряный столб. Он представлялся также в виде горы, на вершине которой растет дерево – серебряная сосна или серебряная ель. В некоторых мифах Мировая ось называется Прялкой Юмын Удыр, а вращение ее веретена заставляет вращаться Вселенную. Небесным гвоздем, центром неба, считалась Полярная, или, как ее называют марийцы, Медвежья, звезда. Вокруг нее бегут по кругу лосиха с лосенком, за которыми гонится охотник с собакой (созвездие Большой Медведицы). Впрочем, как уже было отмечено, Большую Медведицу почитали и как лосиную упряжку, на которой ездит Кугу Юмо. Часть Мировой оси, уходящей в нижний мир, представлялась в виде ледяной горы, опрокинутой вершиной вниз.

Дерево жизни (Мировое древо) по мотивам марийской вышивки

Отрисовка Татьяны Муравьевой

Четыре стороны света в среднем мире воспринимались как проекции верхнего и нижнего миров. Юг связан с верхним миром добрых богов, оттуда дуют теплые ветры, приходит весна, оживляющая природу. Север – источник холода и мрака, связан со злыми силами, обитающими в подземном мире. Запад – легендарная земля предков, а восток – место, где живут фантастические существа – онары и овды.

Представление о трехчастном строении Вселенной отчетливо читается во многих мифологических сказках (причем у самых разных народов), где герой, взбираясь на гору или на дерево, попадает в неведомое светлое царство, а провалившись в яму или попав в воду, подвергается опасности со стороны злых сил.

МАРИЙСКИЙ ПАНТЕОН

Марийский пантеон очень обширен и имеет достаточно сложную структуру. У большинства богов (юмо) есть матери (авы), причем часто бог представляет собой само персонифицированное явление – солнце, огонь и др., а его мать почитается как божество этого явления. Многие божества окружены целым штатом богов-помощников – посланников, хранителей, предопределителей судьбы и т. д. Специалисты насчитывают более двухсот имен марийских божеств различного ранга, хотя их функции не всегда понятны.

Муравьева Т. В. «Солнце»

Иллюстрация Татьяны Муравьевой

Богом неба почитался Кава Юмо, олицетворяющий сам небесный свод. Он требовал к себе почтительного отношения. Чтобы не прогневить его, запрещалось долго смотреть на небо и особенно показывать на него пальцем. От Кава Юмо зависело существование всего живого на земле. Люди взывали к нему в сложных ситуациях. Благоприятной для обращения к Кава Юмо считалась ясная, солнечная погода. Именно в такие дни старались начинать все сельскохозяйственные работы. В сказках Кава Юмо часто становится помощником героя.

Мать неба, Кава Ава, – покровительница всего живого. У марийцев есть пословица: «Родная матушка для нас небо, и небо – родная матушка».

Олицетворением солнца был Кече Юмо – бог Солнца, дарующий свет, согревающий землю, обеспечивающий ее плодородие. Однако непосредственным почитанием пользовалось женское солнечное божество.

Мать Солнца – Кече Ава. Ей подчинялись божества основных явлений природы, она даровала жизненные силы человеку. В молитве, возносимой Кече Аве, говорилось: «Мать Солнца, велико твое могущество! Ты повелеваешь Матерью ветра, Матерью облаков, Матерью воды! Ты освещаешь нашу жизнь, по утрам ты расцвечиваешь мир утренней зарей, ты даешь нам жизненные силы».

Зыков Г. В. Панно «Солнышко» (Кече), 1971 г.

Национальный музей Республики Марий Эл имени Тимофея Евсеева

Шочын Ава – богиня плодородия, подательница жизни – почиталась как покровительница рожениц и новорожденных. При рождении ребенка Шочын Ава наделяет его душой. Стилизованная женская фигура в марийской вышивке считается изображением Шочын Авы.

У Тылзе Юмо, бога Луны, также была мать – Тылзе Ава. Она покровительствовала зачатию и деторождению. Считалось, что ребенок, зачатый в полнолуние, будет здоровым и счастливым.

В одном из преданий рассказывается, как однажды Тылзе Ава пожалела девушку-сироту, которую злая мачеха послала ночью по воду с решетом вместо ведер, и взяла ее на небо. На небе коромысло девушки и решето превратились в звезды, став созвездиями, известными как Орион и Плеяды, а силуэт самой девушки с тех пор в полнолуние виден на диске луны.

Мать звезд, Шудыр Ава, была божеством человеческой судьбы. Как и многие народы мира, марийцы верили, что у каждого человека есть на небе своя звезда, которая загорается в момент его рождения и падает, когда он умирает. Увидев падающую звезду, мариец торопился сказать: «Это не моя звезда, моя звезда на месте».

К высшему разряду божеств относится также Кюдырчо Юмо – бог-громовник. Он посылает на землю благодатный дождь, способствует хорошему урожаю, охраняет домашний скот, но если не принести ему вовремя жертву (обычно гнедого коня), то он впадает в гнев, поражает молниями людей и животных, губит посевы.

Муравьева Т. В. «Бог-громовник»

Иллюстрация Татьяны Муравьевой

В марийском мифе позднего происхождения рассказывается, как один человек должен был принести в жертву Кугу Юмо своего сына, но Великий бог пожалел юношу и отказался от жертвы. Здесь явно просматривается библейский сюжет о жертвоприношении Исаака Авраамом, то есть миф сложился после того, как марийцы познакомились с христианством.

Продолжение мифа относится, несомненно, к более ранним временам, и, скорее всего, изначально его действующим лицом был не Кугу Юмо, а бог-громовник. Итак, Кугу Юмо (а вернее, Кюдырчо) сохранил парню жизнь и взял его себе в помощники, приказав поливать землю дождем, черпая воду из бочки серебряной ложкой. Однако парню показалось, что таким образом хорошего дождя не получится, он начал черпать воду ковшом, а затем вообще опрокинул на землю всю бочку. И от этого на земле случился Великий потоп. Далее следует рассказ о потопе в соответствии с Библией.

Богом земли почитался Мланде Юмо, которому молились перед началом сева, однако более развернутым был культ Матери земли – Мланде Авы. К ней обращались как к подательнице всех земных благ, покровительнице и защитнице человеческого рода. В благодарственной молитве Мланде Аве говорилось: «Мланде Ава, благодарю тебя! Ты все для меня сделала, дала мне тело, лицо и уши, студеной водой поила, горячей похлебкой кормила и холодной похлебкой кормила, тело одела, ноги обула, голову покрыла! Благодарю тебя, Мланде Ава!»

Кроме того, в связи с тем, что умерших хоронят в земле, Мланде Ава считалась покровительницей покинувших тело душ, их защитницей на суде в потустороннем мире. В XIX веке было записано такое поэтичное, но в то же время очень реалистично отражающее нелегкую жизнь марийской крестьянки обращение к Мланде Аве:

«Завтра великий суд. На том суде будь, Мланде Ава, рядом с душой покойной. С благожелательностью о ней говори. Вместе с отцом, вместе с матерью, вместе с умершими детьми ее посели. На высокую гору ее подними, красивые луга покажи, большие воды покажи, что есть в мире хорошего – все покажи. Ведь, когда была живая, не было ей времени никуда ходить, когда была живая – всегда работала. На месте, где пчела мед собирает, дай ей погулять, на дереве, где пчела отдыхает, дай ей посидеть-отдохнуть…»

Божество огня Тул представлял собой персонифицированный огонь. В мифологической сказке «Огонь и человек» он предстает в образе красивого мужчины в широком красном кафтане на белой подкладке. Он взмахивает полами кафтана – и красные полы становятся огнем, а белая подкладка – дымом. Огонь приходит к марийцу-крестьянину, который расчищал от леса землю под пашню, и быстро сжигает срубленные деревья и кустарник. После чего огонь и человек заключают взаимовыгодный союз: огонь обещает крестьянину согревать и освещать его жилище, помогать по хозяйству, а крестьянин – кормить огонь хорошими дровами.

Тул Ава – мать огня. Поскольку огню приписывалась очистительная сила, Тул Аве молились, прося защиты от злых духов и болезней, а также от пожаров и хищных зверей.

Бог леса Кожла Юмо защищал лесных зверей от бессмысленного истребления, охранял лес от вырубки, причем особенно строго запрещалось рубить деревья вдоль рек и на песчаных холмах. Человек, по какой-либо причине погубивший такое дерево, должен был, чтобы избежать гнева Кожла Юмо, посадить десять новых.

Мать леса – Кожла Ава – может являться человеку в облике медведицы, белой белки или великанши в белых одеждах, которая разъезжает по лесу верхом на лосихе. Ее любимые птицы – сова и филин, поэтому охотники, чтобы угодить ей, часто украшали свои шапки их перьями.

Ее взаимоотношения с людьми также зависят от того, как человек относится к лесу.

Один мариец пас стадо на месте сгоревшего ельника. В жаркий полдень он прилег отдохнуть, и, пока спал, все стадо разбежалось. Мариец отправился искать своих коров, коз и овец, но встретил разгневанную Кожла Аву. Богиня сказала, что стада ему не найти, поскольку это она угнала животных в наказание за то, что он устроил пастбище на горельнике, где растет молодой лес. Мариец вернулся домой и рассказал жене о постигшем его горе. На другой день жена положила мужу в пестерь⁴ еловых семян, пшена, масла и вместе с ним пошла в лес. На горельнике они посеяли еловые семена, затем женщина развела костер, сварила пшенную кашу с маслом и пригласила Кожла Аву отведать угощение. Богиня сменила гнев на милость, вернула стадо, и с тех пор марийцу и его жене во всем была удача.

Водяной владыка, Вуд Юмо, может принимать облик опутанного водорослями рогатого старика, а может оборачиваться водяным конем, быком или огромной щукой. У Вуд Юмо большая семья – жена Вуд Ава, дети и внуки.

Тугаринова С. Г. Ваза «Легенда», 1978 г.

Национальный музей Республики Марий Эл имени Тимофея Евсеева

Водяные божества враждебны людям. О том, как человеку удалось спастись от Вуд Юмо, повествуется во многих быличках и мифологических сказках, в том числе в одной из самых ярких и самобытных марийских сказок «Сереброзубая Пампалче», героиня которой стала одним из поэтических символов Марийской земли (см. Приложение). Сказка интересна ярким и этнографически точным описанием старинного свадебного поезда, но, кроме того, содержит очень много древних мифологических мотивов, прежде всего – деление Вселенной на три части. Водяной владыка и Вуд Ава принадлежат к нижнему миру, Пампалче и ее отец – обычные люди, живут в среднем, земном, мире, а загадочная «старшая сестра» обитает на высокой горе, символизирующей верхний, небесный, мир. Существует гипотеза, что «старшая сестра» – это не кто иная, как Юмын Удыр – Небесная дева, дочь бога Юмо, о которой уже упоминалось. Пампалче поднимается на гору при помощи качелей: качание на качелях у многих народов было в древности не забавой, а ритуальным действом, символизирующим общение с богами верхнего мира, – достаточно вспомнить приведенное выше предание о возникновении марийского народа.

БОЖЕСТВА И ОБОЖЕСТВЛЕННЫЕ ГЕРОИ

Наряду с верховными божествами существовал разряд божеств, ведавших более узкими сферами жизни: Мукш Юмо – бог пчел, Кайык Юмо – бог птиц, Шыжывозар Юмо – бог осеннего торга, Шым Юмо – семь богов, покровителей семи дней недели, Конга Ава – божество печки и др. Среди домашних божеств особое место принадлежало Омса Аве – божеству двери. Омса Ава почиталась как защитница внутреннего пространства дома, хранительница семейного благополучия. Невеста, впервые переступающая порог дома мужа, целовала дверной косяк и просила Омса Аву принять ее в семью.

Кроме богов в марийском пантеоне встречаются и обожествленные герои. Почти наравне с Кугу Юмо почитался обожествленный легендарный вождь – Кугурак, что означает «старейшина». В незапамятные времена Кугурак жил на земле и был предводителем племени, воином-защитником марийцев, мудрым жрецом-картом, умеющим общаться с богами, и искусным целителем. Люди тогда ничего еще не умели, и Кугурак научил их ковать железо, обрабатывать землю, выращивать хлеб. А затем он ушел на небо, но и оттуда продолжал быть покровителем и защитником марийцев, посредником между ними и Кугу Юмо.

Часто Кугурака отождествляют с Чумбылатом – эпическим героем, древним марийским князем-воином. Легендарное место его захоронения – гора Чумбылата на берегу реки Немды – до сих пор почитается марийцами как святыня. О горе Чумбылата писал Адам Олеарий (1599–1671), немецкий путешественник, побывавший на Руси в XVI веке: «Говорят, что в Казанской области, к югу от Казани миль на сорок, в болотистой местности есть река, именуемая Немдою. Сюда они [марийцы] направляются со своими паломничествами и жертвами. Они говорят: “Кто сюда придет и ничего не принесет в жертву, тот зачахнет или засохнет”… Говорят, что эта река не глубже двух локтей, течет между двух гор и никогда не замерзает»⁵. Гора Чумбылата представляла собой высокий островерхий утес, возвышающийся над пропастью. В его склоне были вырублены ступени, которые вели к большому гладко обтесанному камню, где возжигали священный огонь.

Тайгильдин Г. В. Картина «Богатырь Чумбылат», 2019 г.

Национальный музей Республики Марий Эл имени Тимофея Евсеева

В 1830 году по инициативе Святейшего синода, в целях борьбы с языческой верой, которую марийцы сохраняли, несмотря на официальное крещение, гора Чумбылата была взорвана. В ней пробили три шурфа, в которые заложили бочки с порохом. Взрывом гору раскололо на несколько огромных кусков величиной, по свидетельству очевидца, «с деревенскую избу», часть из которых упала в реку. Несколько десятилетий спустя этнограф С. К. Кузнецов записал слова русского старика-крестьянина Никиты Афанасьева, который в молодости в числе других местных крестьян был направлен на работы по уничтожению марийской святыни: «Что вышло-то только, индо жуть берет! Какое, скажу тебе, было тут угожее место, а что теперь стало? И не пойму я, хороший ты мой, к чему это было сделано? Никому черемисы не вредили, молились себе тихо и смирно, коли приезжали сюда…»⁶ Далее Кузнецов замечает: «Православие решительно ничего не выиграло от уничтожения Чумбылатова камня, потому что черемисы поклонялись не камню, а обитавшему тут божеству»⁷. Действительно, несмотря на разрушения, гора Чумбылата до сих пор остается местом паломничества и в 1993 году получила официальное название «Место моления марийскому святому».

ДУХИ-ХОЗЯЕВА

Наряду с богами марийцам, как и другим народам мира, известно множество представителей так называемой низшей мифологии – духов, связанных с природными явлениями и различными сторонами человеческой жизни. Это Мланде Водыж – дух земли, Шуды Водыж – дух травы, Тул Водыж – дух огня, Кудо Водыж – домовой и многие, многие другие. Слово «во́дыж» означает «хранитель».

У горных мари пользовался почитанием Куртньы Водыж – дух железа, покровитель воинов. По народным поверьям, он помогал новобранцам, защищал их от вражеского оружия.

Множеством богов и духов были населены марийские леса и водоемы. Чодра Водыж – леший, Вуд Водыж – водяной, Вуд Удыр – дочь водяного, Водяная дева и др.

В быличках чаще всего рассказывается о встречах с лесными и водяными духами. Иногда эти духи враждебны человеку, иногда – благожелательны к нему.

Однажды деревенские женщины шли вдоль реки и вдруг увидели Вуд Удыр, которая сидела на берегу и расчесывала серебряным гребнем свои длинные волосы. Заметив женщин, она испугалась, уронила гребень и прыгнула в воду. Одна из женщин подняла гребень и унесла к себе домой. Ночью во сне ей явилась Вуд Удыр и со слезами стала просить вернуть ей гребень. Женщине было жаль расставаться с красивой вещицей, но все же она отдала гребень хозяйке. А проснувшись утром, увидела, что на столе, на том месте, где лежал гребень, стоит серебряная чаша, полная монет.

Ряд представителей низшей мифологии марийцы называют «кува» и «кугыза», то есть «старуха» и «старик». Так Шолем Кува и Шолем Кугыза олицетворяют атмосферные осадки, Йушто Кува и Йушто Кугыза – мороз, Покшым Кува и Покшым Кугыза – иней и т. д. Обычно такие персонажи выступают в паре, но иногда действуют и поодиночке. Так, старик Апшат, дух кузницы, покровитель кузнечного ремесла, не имеет своей старухи, а старуха Портйымал, хранительница погреба и находящихся там припасов, живет без старика.

К числу духов принадлежат также многочисленные «оза», то есть «хозяева». Вуд Оза – хозяин воды, Чодра Оза – хозяин леса, Олык Оза – хозяин лугов, Порт Оза – хозяин дома, Клат Оза – хозяин амбара и т. д.

Функции объединенных сферой деятельности духов-хранителей, духов-хозяев и богов часто совпадают, поэтому четко разграничить их не всегда возможно.

ЗЛЫЕ ДУХИ

Злое начало у марийцев, как и у других народов Поволжья, воплощалось прежде всего в образе Керемета. Этот образ достаточно сложен для понимания, поскольку сущность различных вариантов его воплощения также может быть разной.

В ряде мифов Керемет выступал в качестве брата-антагониста Кугу Юмо и, как читатель уже знает, принимал участие в сотворении мира.

В одном из вариантов мифа об Юмын Удыр Керемет сам хочет жениться на прекрасной Небесной деве, а когда узнает, что она предпочла ему человека, затевает со счастливым соперником драку и убивает его. Огорченный и разгневанный, Кугу Юмо сбрасывает брата вместе с подчиненными ему духами с неба и ввергает в преисподнюю. С тех пор Керемет становится владыкой подземного мира и воплощением всяческого зла.

Согласно поверьям, Керемет насылает на людей различные бедствия и обладает очень большой силой, так что его постоянно нужно умилостивлять. Культ этого грозного бога существовал отдельно от культа всех остальных богов. В священных рощах запрещалось даже произносить имя Керемета, ему приносились жертвы в особо отведенных местах, и руководили жертвоприношениями не жрецы – карты, а заклинатели – мужедыше.

Марийские языческие жрецы – карты

Wikimedia Commons

Однако наряду с Кереметом-божеством марийцы почитают множество духов-кереметов. В предании рассказывается, что однажды Кугу Юмо пригласил к себе в гости марийца, удмурта, татарина, русского и представителей других народов, причем велел им явиться с семьями. Все приглашенные пришли, как было велено, и только мариец почему-то постеснялся показать богу свою жену и многочисленных детей и оставил их в лесу на полянке. Кугу Юмо рассердился на марийца и превратил его семейство в обгорелые пни, которые и стали духами-кереметами. Однако они по-прежнему оставались семейством марийца, дети требовали еды, жена – нарядов и украшений. Так появился обычай приносить кереметам жертвы.

Скорее всего, это предание позднего времени, но сам культ кереметов необычайно древний, поскольку он связан с поклонением силам природы. Часто вместилищем духа-керемета считалось какое-нибудь особенное дерево, или само это дерево воспринималось как дух-керемет. Места поклонения кереметам – кереметища – были свои у каждого села. К таким кереметам обращались по самым разным поводам.

В жертву кереметам приносили гуся, барана или теленка белой масти. Мясо жертвенных животных и птиц съедалось, кости сжигали или закапывали в землю. Участники жертвоприношения обязательно должны были быть в белой одежде, сшитой из домотканого холста или сукна: использовать покупные ткани строго воспрещалось.

Кроме общесельского кереметища, свой керемет мог быть и у каждой семьи – такому семейному керемету молились и приносили жертвы в случае болезни кого-нибудь из домашних. Моление устраивали после захода солнца в семейном кругу, тайно от соседей. Считалось, что если кто-то из посторонних увидит обряд, то керемет не примет жертву и больной умрет. Жертвы приносились такие же, как и общесельскому керемету, но если заболевал глава семьи, то могли пожертвовать и коровой-кормилицей, и даже рабочим конем.

Кириллов Р. Г. Картина «Язычники», 1988 г.

Национальный музей Республики Марий Эл имени Тимофея Евсеева

Поклонение кереметам было связано также с почитанием предков. Считалось, что кереметами могут стать души племенных вождей, храбрых воинов, князей. Особое место среди таких кереметов принадлежит Горному Великому человеку, легендарному предводителю марийцев. Жил он в те времена, когда боги запросто общались с людьми, и однажды Кугу Юмо пригласил к себе на совет вождей разных племен. Кугу Юмо собирался сделать Горного Великого человека главным марийским богом. Вожди явились на совет одетыми по-праздничному, но самым богатым оказался белоснежный наряд Горного Великого человека – он затмил красотой даже наряд самого Кугу Юмо. Уязвленный Кугу Юмо не стал назначать Великого Горного человека богом, а повелел ему быть кереметом. Но марийцы выделяют его из числа других кереметов и почитают особо.

По свидетельству А. Ф. Ярыгина (1920–1982), автора книги «Современные проявления дохристианских верований марийцев»⁸, духом смерти был Азырен – «один из самых нелюбимых народом злых духов». Когда-то он имел вид представительного мужчины и убивал тех, кто должен был умереть, обычным ножом. Но однажды хитрый плотник заманил Азырена в гроб, забил крышку гвоздями и бросил в реку. Люди перестали умирать, но это повлекло за собой многие неудобства, и в конце концов Азырен был возвращен на землю. Однако с той поры он, чтобы не подвергать себя опасности, стал невидимым.

Божеством загробного мира был также Киямат. Он встречал умершего и заставлял проходить по тонкой жердочке над котлом с кипящей серой. Грешник падал в котел, а праведник благополучно достигал светлой части потустороннего царства, где жил так же, как прежде на земле. Во время похоронного обряда марийцы ставили в головах умершего три свечи – для Киямата, для его помощника и для самого умершего. В гроб покойнику клали палку, чтобы он мог отбиваться от собак, охраняющих загробный мир.

Под влиянием христианства в марийской мифологии появилось представление о рае и аде. В предании рассказывается, как однажды Киямат решил погубить все человечество. Он стал зазывать к себе не только мертвых, но и живых и сажать их на особый железный стул, который зажимал жертву, как в капкане. Кугу Юмо отправил в загробный мир мудрого старца Салия, и тот хитростью усадил на железный стул самого Киямата. Затем выпустил из подземного мира всех живых и умерших праведников, которые поднялись на небо. С той поры во власть Киямата стали попадать только грешники.

Воплощают в себе зло в марийской мифологии и многочисленные духи ия, во многом напоминающие русских сказочных чертей. Они имеют антропоморфный облик, но покрыты черной шерстью, и у них имеются рога, копыта и хвост. Ия нельзя упоминать в разговоре, потому что они тут же явятся и сотворят какую-нибудь пакость. Во власть ия попадают души пьяниц, самоубийц и детей, проклятых родителями. Кугу Юмо истребляет ия, бросая в них молнии.

Однажды ия решили, что они сильнее Кугу Юмо, поскольку могут вселиться в кого и во что угодно – в человека, животное, дерево, землю, избу – и полностью завладеть ими. Кугу Юмо приказал принести большие весы и велел самому большому и толстому ия сесть на одну чашу, а на другую положил свой белый платок и объявил: «Если перетянешь мой белый платок, значит, ты и вправду сильнее меня». Но платок перетянул злого духа. И Кугу Юмо сказал: «В того, кто чист душой, ты не проникнешь».

К злым духам в марийской мифологии относятся также вуверы, обладающие способностью вредить как людям, так и домашнему скоту. Вуверами становятся души колдунов и злых людей. Вувер может превращаться в лошадь, свинью, бочку, черный клубок, коромысло, огненный шар и т. д. Иногда он является в обличье мужчины с длинной бородой или женщины с развевающимися волосами, летящими над землей и разбрасывающими огненные искры. В образе красивого парня вувер может навещать одиноких женщин, которые начинают сохнуть, чахнуть и в конце концов умирают. В некоторых сказаниях образ вувера приобретает космические масштабы: во время лунного затмения вувер проглатывает луну.

Вувер Кува – колдунья, враждебная всему живому, – персонаж многих марийских сказок. В одной из таких сказок, имеющих отчетливую мифологическую основу, Вувер Кува выступает как свирепая старуха-людоедка.

В лесной избушке жил молодой охотник с женой. Осенью ушел муж лесовать, а молодая жена осталась дома одна. Ближе к ночи вышла из лесу Вувер Кува и стала ломиться в избу, но женщина успела накрепко запереть двери и окна. Тогда взяла Вувер Кува мялку, которой мнут лен, стала по ней постукивать и петь, уговаривая женщину выглянуть в окошко, послушать, как шумит лес, посмотреть, как резвятся белки и куницы и (что указывает на древность сказки) как скачет среди деревьев лесная овда.

Женщина попросила Вувер Куву подождать, пока она управится по хозяйству, а сама вылезла через печную трубу наружу и побежала через лес к родительскому дому. Вувер Кува поняла, что ее обманули, и пустилась в погоню.

Это великолепный образец «страшной» сказки, с умелым нагнетанием атмосферы и редко встречающимся в народных сказках эмоциональным изображением пейзажа. В подстрочном переводе записи от рассказчика описание ночного леса звучит так:

Женщина смотрит вокруг. Большой мрачный лес шумит от ветра. Между черными облаками, как серп, молодой месяц бежит в свою избушку. Склонившись по ветру, лес кивает вслед месяцу. Вувер Кува идет через темный лес. Птицы шевелятся во сне, кричат «чик-чик». Женщине некуда спрятаться от Вувер Кувы.

Сказка была записана в 1938 году со слов председателя колхоза «Трактор» С. Д. Акмазикова, несомненно обладавшего литературным чутьем и незаурядным талантом рассказчика⁹.

О древности сказки также свидетельствует то, что в ней прослеживаются мотивы времен родового строя: человек может противостоять злым силам, только находясь в своем роду, под покровительством всех своих предков. Поэтому героиня пытается укрыться от Вувер Кувы в родительском доме. Однако родительский дом ее не принимает.

Стала женщина стучать в запертую дверь, кричать, что гонится за ней Вувер Кува, но ни отец, ни мать не поверили, что под дверью стоит их дочь, которая, как они были уверены, находится у себя дома. Велели ей уходить и не мешать им спать.

Забралась несчастная женщина в овечий хлев, спряталась между овцами. Но Вувер Кува легко нашла ее – и съела.

Утром пришли отец и мать задать овцам корму и увидели на полу хлева белые косточки и тонкие жилки. Мать говорит: «Вот беда! Верно, волк задрал ночью овечку». Отец подобрал тонкие жилки, сделал новые струны для кюсле¹⁰. Запели кюсле человеческим голосом: «Ой, отец, отец! Не играй – не надрывай моего сердца». Испугался старик – и бросил кюсле в огонь. Вспыхнуло дерево сухой ели, загорелись тонкие струны. И вышла из огня молодая женщина – целая и невредимая.

Гусли («Кюсле»), 1950 г.

Национальный музей Республики Марий Эл имени Тимофея Евсеева

К мифологическим мотивам сказки относится и мотив магической силы музыки, способной воздействовать и на людей, и на потусторонние силы, и на диких зверей.

Н. В. Морохин (р. 1961) в книге «Боги Лесного Заволжья»¹¹ приводит рассказ крупнейшего исследователя марийского фольклора В. А. Акцорина о случае, который произошел с ним зимой 1945 года, когда он, будучи подростком, возвращался домой из соседней деревни: «Ты представляешь, как это было: это война, ночь, зима, а я парень лет пятнадцати. У меня гармонь была. И я чувствую – сзади меня идут волки. А я посреди поля. И уже никуда не побежишь. Я остановился. Волки ко мне подошли. Встали вот так. И я думаю – всё… Ну всё, так всё! Снял с плеча гармонь, и, думаю, буду играть. И заиграл вот такую марийскую, грустную… И гляжу, они стоят и не нападают на меня – вот что. Я другую начал играть, вот эту… Чудо! Они постояли и ушли».

Удивительно, насколько мифологичен этот вполне реальный случай, произошедший в совсем недалекое от нас время.

Козьмин А. В. Панно «Марийская скрипка», вторая половина XX в.

Национальный музей Республики Марий Эл имени Тимофея Евсеева

СВЯЩЕННЫЕ РАСТЕНИЯ И ЖИВОТНЫЕ

Один из исследователей марийской религии, уже упоминавшийся С. А. Нурминский, живший в XIX веке, когда марийцев официально называли черемисами, писал: «Лес – волшебный мир черемисина… около лесу вертится все его мировоззрение… Лес, по воззрениям черемис, населен волшебными существами: в нем расхаживают боги, там же живут злые демоны. Поэтому богослужение, религиозные торжества и жертвоприношения совершаются в лесу»¹².

Священные рощи, в которых происходили моления, играли огромную роль в жизни марийцев. Священными почитались рощи, располагавшиеся посреди открытого пространства – на холме или в окружении лугов, – и отдельные, одиноко стоящие деревья разных пород.

Дуб почитался как дерево, посвященное Кугу Юмо. Он символизировал силу, власть и мужское начало. Иногда именно дуб представлялся в качестве Мирового древа, вокруг которого вращаются солнце и луна.

Муравьева Т. В. «Мировое древо»

Иллюстрация Татьяны Муравьевой

Особым почитанием у марийцев пользовалась береза, обычно священные рощи были именно березовыми. Белая береза воспринималась как олицетворение красоты и света. Белый цвет издревле преобладал в марийском народном костюме, и многие этнографы отмечают, что, несмотря на все изменения в жизни и быте, белый и поныне любимый цвет марийцев.

Береза считалась воплощением женского начала и любимым деревом богини Шочын Авы. Иногда живой березе придавали черты божества. Для этого в определенные места ствола молодого деревца вбивали клинья, вокруг них образовывались наросты, и через несколько десятилетий береза приобретала очертания женской фигуры. Такая береза олицетворяла саму богиню, женщины обращались к ней с молитвой о рождении детей.

Березу просили также о здоровье, о семейном благополучии. Невеста в день свадьбы приносила в жертву березе вышитый шарпан¹³.

Ель часто упоминают в качестве Мирового древа, растущего на вершине Мировой горы. «Ель» по-марийски – «кож». И примечательно, что лесные божества носят имена Кожла Юмо и Кожла Ава, то есть божества именно елового леса (лес вообще, по-марийски, «чодра»).

Наравне с елью могла считаться Мировым древом и сосна. Не случайно именно по сосне поднимается в верхний мир Сереброзубая Пампалче.

Головное полотенце «шарпан», 1930-е гг.

Национальный музей Республики Марий Эл имени Тимофея Евсеева

Почитание липы было связано прежде всего с ее способностью исцелять разные недуги. Липе приносили в дар блины и пироги, развешивали на ее ветвях вышитые платки и полотенца. С больного человека снимали рубаху или пояс и оставляли под липой. Считалось, что вместе с одеждой снимется и болезнь.

Подвеска к поясу женского марийского костюма, кон. XIX – нач. XX вв.

Национальный музей Республики Марий Эл имени Тимофея Евсеева

Рябина служила защитой от всякого зла: сглаза, козней нечистой силы и т. д. Рябину обычно сажали во дворе, а в доме обязательно держали рябиновую ветку. Рябиновую ветку в качестве оберега клали также за пазуху.

К осине отношение было двойственным. С одной стороны, ее ветки могли служить оберегом, но в то же время она считалась деревом, связанным с нечистой силой. По народному поверью, вокруг нее пляшут злые духи.

Оберегами считались и можжевельник, шиповник, черемуха. Их ветки втыкали в стену избы над входом.

Особое отношение было у марийцев к калине. Время цветения калины считалось самым благоприятным в году, поскольку именно тогда Кугу Юмо посылает благословения всему, что растет на земле.

Кириллов Ю. В. Рисунок «Священная роща. Ото», 1988 г.

Национальный музей Республики Марий Эл имени Тимофея Евсеева

Как и все лесные народы, главным зверем в лесу, лесным хозяином марийцы почитали медведя. Поскольку медведь весной пробуждается от зимней спячки, его образ связывался с солнцем, пробуждением природы, плодородием. Марийцы почитают медведя как покровителя семьи.

Люди издавна подметили сходство между медведем и человеком: медведь может ходить на двух лапах, он, как и человек, всеяден, у него пять пальцев. В результате возникло множество преданий о родстве человека и медведя. В фольклоре широко распространен сюжет о брачном сожительстве женщины и медведя.

В марийской мифологической сказке «Отю и Маска» («маска́» – по-марийски «медведь») повествуется о том, как девушка Отю пошла с подружками в лес по ягоды, но заблудилась, набрела на избушку, в которой жил медведь, и стала его женой. Сказка в позднем варианте заканчивается тем, что медведь попадает в капкан, Отю его освобождает, и он превращается в красивого парня. Они вернулись к людям «и так ладно жили, что вся деревня им завидовала». Такой финал характерен для сказки, но не для мифа. В мифе же медведь остается в своем истинном обличье, женщина рожает ему детей, и поколения их потомков гордятся родством с хозяином леса.

Заяц ничуть не похож на медведя, но его образ тоже был связан с солнцем, пробуждением природы и плодородием. Существует предположение, что он был священным животным богини Солнца – Кече Авы, – археологи обнаружили фрагмент сосуда с изображением зайца и солнечного диска.

Заяц – герой многих марийских сказок, среди которых немало этиологических, то есть объясняющих, как появились те или иные особенности заячьей наружности.

Лось в марийской мифологии связан с богами. Как уже было отмечено выше, Кугу Юмо разъезжает по небу на лосиной упряжке, а Кожла Ава скачет по лесу верхом на лосихе.

Волк и лиса в марийском фольклоре скорее сказочные, нежели мифологические персонажи. В сказках хитрая лиса обманывает и глупого волка, и простодушного медведя, и пугливого зайца, а часто – и человека.

В сказке «Откуда у зайца белая шубка» говорится, что раньше заяц и зимой, и летом был серым. Однажды в зимнюю стужу гнался за ним голодный волк. Выскочил заяц на полянку, а там старик со старухой хворост собирают. Пожалел старик зайца, взял за уши, сунул за пазуху. Волк, завидев людей, ушел в чащу, а старик со старухой принесли зайца к себе в избу. Были они бездетными и решили, что будет им заяц вместо сына. Стал заяц жить в избе. Спит в колыбели, ест пироги, старуха ему белый тулупчик сшила, из белой шерсти варежки связала, старик белые валенки скатал. Но заяц затосковал по вольной лесной жизни и убежал обратно в лес. Всю зиму пробегал в белом тулупчике, валенках и варежках, а как пришла весна, спрятал их под куст – до следующей зимы.

Марийцы, как и многие другие народы, особо почитали водоплавающих птиц. Связано это с тем, что водоплавающая птица одинаково свободно чувствует себя во всех трех мирах – верхнем, среднем и нижнем. Она летает по небу, живет на земле, плавает по воде (а водоемы, как помнит читатель, считались проходами в нижний мир), то есть она посредница между всеми ярусами Вселенной.

Мы уже рассказывали, что из утиного яйца вылупились в образе двух братьев-селезней Кугу Юмо и Керемет, сотворившие мир. Утка олицетворяет доброе, светлое женское начало. Марийские женщины с незапамятных времен украшали свой костюм различными утиными мотивами как оберегами. Археологи находят древние бронзовые украшения-обереги с изображениями утки или хотя бы утиной лапки. Один из самых распространенных мотивов традиционной марийской вышивки называется «утиная лапка». Традиционный головной убор замужних женщин часто украшал орнамент с изображением уток, по подолу женской рубахи пришивались треугольники, сложенные из лент, – «утиный клюв».

В сказках птица-утица или белая лебедушка может принимать облик красивой девушки. В мифологической сказке «Дочь лебеди Йукталче» такая красавица выходит замуж за человека, но не в силах жить обычной человеческой жизнью, в конце концов улетает с лебединой стаей.

Муравьева Т. В. «Утка»

Иллюстрация Татьяны Муравьевой

Не менее поэтичен в марийском фольклоре и образ гуся. Млечный Путь марийцы называют Гусиной Дорогой. По народному поверью, гуси, улетая на юг, пускают по ветру мелкие перышки, чтобы отставшие от стаи не потерялись.

Много примет и поверий связано с кукушкой. Ее называют вдовой, кукование, исполненное печали, обычно сулит горести и потери. В причитаниях по покойнику, в песнях о горькой женской доле марийские женщины сравнивают себя с кукушкой. Если весной кукушка начнет куковать до того, как на деревьях в лесу появятся первые листочки, год будет неурожайным. Однако если человек услышит кукушку в первый раз, будучи в хорошем настроении и в кармане у него будут деньги, для него год будет удачным.

Ласточка также связана с женской символикой, но, в отличие от печальной кукушки, она несет свет и радость. В доме, под крышей которого совьет гнездо ласточка, будут царить мир и счастье.

Жаворонок – голосистая птичка. У большинства народов он ассоциируется с радостью, весенним обновлением природы, с высоким небом и ясным солнцем. Однако в марийской мифологии жаворонок – представитель нижнего мира. Связано это с тем, что он вьет свое гнездо на земле, а кроме того, нередко можно наблюдать, как жаворонок поднимается высоко-высоко в небо, оглашая своим звонким пением всю округу, а затем вдруг камнем падает вниз. В мифе рассказывается, что когда-то жаворонок задумал взять в жены саму Юмын Удыр и полетел в ее небесные хоромы. Юмын Удыр в это время пекла блины. Дерзость маленькой птички возмутила Небесную деву, и она ударила жаворонка серебряным сковородником. Жаворонок упал на землю и с тех пор вынужден гнездиться на земле.

Змея в мифологии большинства народов мира связана с нижним миром, с водной стихией. Марийцы верили, что в каждом водоеме – реке, озере, ручье – живет своя змея. О тесной связи змеи с водой свидетельствует также поверье: если мертвую змею бросить в воду, она оживет. В заговорах упоминается большая черная змея, прикованная ко дну мифического черного озера.

Змеи могут быть как враждебными людям, так и доброжелательными. Добрыми змеями почитались белая, серая, пестрая и зеленая, как осина (вероятно, это были разновидности ужей); злыми – черная и красная, как медь (вероятно, гадюка и медянка). При встрече со злой змеей следовало крепко стиснуть зубы и сжать кулаки – считалось, что в таком случае змея не сможет открыть пасть и ужалить человека.

Защищает человека от змей и сам Кугу Юмо. Согласно поверью, он на ночь запирает пасти всем змеям, поэтому ночью змеи не жалят.

У змей есть владыка – огромный белый змей, обитающий в особом змеином царстве. Он обладает способностью оглушительно свистеть, и на его свист сползаются змеи со всего света. В мифологических сказках змеиный владыка часто принимает облик седого старика.

Ряд поверий были связаны со способностью змеи сбрасывать кожу. Марийцы верили, что сброшенная кожа может служить лекарством от многих болезней – ее прикладывали к ранам, высушенную и истолченную в порошок принимали внутрь, отвар пили и использовали в качестве примочек.

Процесс сбрасывания змеей кожи представлялся марийцам актом возрождения. Отголоски мифа о способности змея исцелять больных и даже воскрешать мертвых сохранились в сказке «Старухин змей».

Жили муж с женой, и не было у них детей. Но когда они совсем состарились, старуха вдруг родила змея. Змей потребовал, чтобы старик сосватал за него царскую дочь. Царь разгневался, приказал убить старика и разрубить его тело на куски. Змей прополз три раза вокруг останков отца – и куски тела срослись. Потом он прополз по мертвому телу от головы до ног – и старик ожил. Змей снова послал отца к царю, царь опять приказал его убить, а тело на сей раз сжечь, так что от него осталась одна зола. Но змей снова оживил старика. В конце концов, после нескольких царских испытаний, змей женился на царевне, сбросил змеиную кожу и превратился в юношу, «прекрасного, как солнце».

Змеи были тесно связаны с колдунами. Считалось, что сильный колдун может повелевать змеями и с их помощью насылать болезни. Особенно опасной была болезнь, вызывающая галлюцинации, когда человеку казалось, что его преследуют семьдесят семь змей – жалят, душат, высасывают из него кровь. В сказках колдун обретает тайные знания и сверхъестественную силу, съев сердце змеи.

Добрые змеи, ужи, считались покровителями дома и домашнего хозяйства. Если уж поселялся в крестьянской усадьбе, это воспринималось как добрый знак. О нем заботились, ему оставляли в миске молоко. Часто из одной миски со змеей пили молоко дети – люди верили, что такой домашний змей охраняет и защищает детей в отсутствие родителей.

Особой любовью и почитанием у марийцев пользовались пчелы. Их называли божьими птичками, дочерьми бога. Убить пчелу было большим грехом. Пчелам покровительствовали бог пчел, Мукш Юмо, и его помощники. Для того чтобы пчелы плодились и приносили много меда, несколько раз в году устраивались торжественные моления. Весной ульи открывали, окуривали дымом и, обращаясь к матери огня Тул Аве, просили ее очистить пчелиное жилище от возможного сглаза, козней злых духов и прочего. Перед роением пчел и после сбора меда приносили жертву Мукшу Юмо. А осенью, закрывая ульи на зиму и оставляя в них часть меда на пропитание пчелам, обращались к пчелиной матке: «Пчелиная мать, за своей семьей хорошо следи, зима длинная, запас бережно расходуй!»

Вероятно, изначально и сами пчелы наделялись божественной силой. Намек на это угадывается в сказке «Как я пчел караулил». По жанру она представляет собой небылицу-нелепицу.

Герой, от лица которого ведется повествование, караулил пчел на отцовской пасеке, но зазевался, и одну пчелу, которую звали Тайра, задрал медведь. Герой сложил пчелиные кости в поленницу, которая выросла до самого неба, так что он стукнулся головой об облако и упал в болото. «Сбегал я домой за железной лопатой, – говорится дальше, – еле-еле себя откопал». Выбравшись из болота, он погнался за медведем, затем оба застряли в дупле дуба, в которое «невозможно было просунуть и палец» и т. д. В конце концов герой сказки возвращается на пасеку и видит: «…летает Тайра вместе с другими пчелами. Так и до сегодняшнего дня летает».

В своем позднем бытовании эта сказка рассказывалась уже просто для того, чтобы позабавить слушателя. Но в ней отчетливо просматривается мифологическая основа: поленница из пчелиных костей, уходящая в небо, – подобие Мировой оси, соединяющей верхний и средний миры; болото, в которое провалился герой, – нижний мир; чудесное воскрешение пчелы – вариация сюжета об умирающем и воскресающем божестве, связанном с ежегодным умиранием и возрождением природы.

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРЕДАНИЯ

Исторические предания обычно включают в себя, кроме собственно исторических, эпические и мифологические мотивы.

В эпоху Средневековья у марийцев были князья-кугузы, происходившие из родоплеменной знати. Они владели своими территориями с городом-крепостью в центре. Кугузы совмещали обязанности военного вождя, правителя и главного жреца. В эпических сказаниях князья-кугузы выступают как герои-богатыри, защитники своего народа. К историческим преданиям в марийском фольклоре относятся сказания о Чоткар-патыре, Чумбылате, Акпарсе, Акпатыре и многих других. Народная фантазия наделяет эпических героев необыкновенной силой и мудростью, многие из них обладают и какими-нибудь сверхъестественными способностями.

Тайгильдин Г. В. Картина «Богатырь Чоткар», 2019 г.

Национальный музей Республики Марий Эл имени Тимофея Евсеева

Одно из самых известных марийских героических сказаний – «Сказание о Чоткар-патыре». «Чоткар» означает «сильный», «способный дать отпор врагу», а «патыр» – «богатырь».

Чоткар-патыр родился в селении на берегу реки Илети и был сыном бедного охотника. С детства отличался он силой и храбростью, в пять лет уже ходил с отцом на охоту, в пятнадцать – добыл своего первого медведя. Вырос Чоткар богатырем, не было ему равного во всей Марийской земле. А там, где кончались зеленые марийские леса, начинались широкие приволжские степи. В тех степях жили и пасли свой скот воинственные кочевники. То и дело совершали они набеги на марийские селения, грабили и разоряли жилища, убивали мужчин, угоняли в плен женщин и детей.

И вот однажды Чоткар-патыр сказал: «Дерево опирается на дерево – человек на человека. Если мы объединимся, то сможем дать отпор врагу!»

Он созвал людей со всего лесного Марийского края и повел их войной против кочевников. Немало произошло жестоких сражений, и вот – устрашенные враги бежали далеко в свои степи. Мир и покой воцарились в лесном Марийском краю.

Состарился Чоткар-патыр и почувствовал приближение смерти. Собрал он свой народ и попросил, чтобы похоронили его на высоком холме на берегу Илети, положили в могилу его меч и щит. А еще сказал, что если на Марийскую землю вновь нападут враги и истощатся у марийцев в боях последние силы, то он выйдет из могилы и придет им на помощь. Но предупредил, чтобы звали его только в самом крайнем случае, когда не останется уже никакой другой надежды.

Прошло много лет. Марийцы свято чтили завет Чоткара, но однажды один легкомысленный и неразумный парень решил проверить – правду ли говорят старики, что встанет Чоткар-патыр из могилы, если позвать его на помощь. Содрогнулась земля, и Чоткар-патыр, могучий, как прежде, встал во весь рост с мечом в руках. Перепуганный парень упал на колени и стал просить прощения. «Что ты наделал, несчастный!» – горестно воскликнул Чоткар-патыр, медленно опустился в могилу, и земля сомкнулась над ним навсегда.

Чоткар-патыр – собирательный образ богатыря-защитника, причем сюжет о герое, спящем в могиле, но готовом прийти на помощь в случае опасности, известен многим народам: это король Артур¹⁴ у кельтов, Вяйнямёйнен¹⁵ у карел и финнов, Тюштян¹⁶ у мордвы и др. Агрессивные кочевники в «Сказании о Чоткар-патыре» – собирательный образ врага. Однако сказание может быть привязано и к реальным историческим событиям. В 1236 году полчища татаро-монголов, разорив Волжскую Булгарию, двинулись в Среднее Поволжье, а в декабре следующего, 1237-го, года вторглись в пределы Руси. Наступили страшные времена татаро-монгольского ига. Марийцы, как и другие народы Поволжья, стали данниками Золотой Орды, регулярно подвергаясь грабительским набегам. Со временем в народном сознании легендарный Чоткар-патыр стал отождествляться с реальными героями, выступавшими против татаро-монголов.

Муравьева Т. В. Театральная кукла «Чоткар»

Театральная кукла Татьяны Муравьевой

В Марий Эл до сих пор сохраняется холм, где, по преданию, похоронен Чоткар-патыр. Еще в XIX веке на вершине этого холма рос дуб, посаженный на могиле героя, а когда он упал от старости, его долго не решались убрать. Позднее там был поставлен памятный камень с надписью: «Душа Чоткара в сердце марийца», а в 2018 году легендарному герою установили памятник.

Еще один особо почитаемый герой марийских сказаний – князь Акпарс. В отличие от Чоткара, он, скорее всего, был реальной исторической личностью.

Акпарс жил в XVI веке, при Иване Грозном. К тому времени татаро-монгольское иго было уже сброшено, но в результате распада Золотой Орды образовалось самостоятельное Казанское ханство, под власть которого попала значительная часть Поволжья, в том числе и Марийская земля.

По отношению к Руси Казанское ханство вело жестокую, агрессивную политику. Казанские ханы совершили около сорока походов на Русь, русские земли каждый раз подвергались жестокому разорению, множество людей было убито, еще больше – угнано в плен. Страдала от этих походов и Марийская земля, поскольку казанские войска, проходя через нее, чинили местным жителям грабежи и насилие.

Марийский народ был заинтересован в окончании противостояния Москвы и Казани, однако луговые марийцы, родоплеменная знать которых находилась под сильным татарским влиянием, склонялись в пользу Казанского ханства, а горные марийцы, имевшие давние и крепкие связи с Русью, хотели, чтобы противостояние закончилось победой Московского государства.

Акпарс был князем горных марийцев. Его прозвание Акпарс означает «белый барс». Князь получил его за ловкость и отвагу и за то, что всегда ходил в белом кафтане, а белый цвет марийцы издавна любили больше всех других, как мы упоминали об этом ранее.

Буляков Б. П. Картина «Легенда об Акпарсе», 1971–1972 гг.

Национальный музей Республики Марий Эл имени Тимофея Евсеева

Акпарс был добрым и справедливым правителем, опытным полководцем, а еще – искусным музыкантом, игравшим на кюсле так, что заслушивались не только люди, но и звери, и птицы.

После свержения татаро-монгольского ига часть Марийской земли оказалась в вассальной зависимости от Казанского ханства, и Акпарс решил заключить против казанцев союз с московским царем. Марийцы на совете поддержали своего князя – и Акпарс с тремя воеводами отправился в Москву.

Иван Грозный был наслышан о силе и храбрости марийских воинов, он давно хотел привлечь их на свою сторону и обрадовался тому, что марийцы сами решили перейти под его руку. Союз был заключен, причем Акпарс настоял, чтобы царь предоставил марийцам особые привилегии: жить им вольно на своей земле по своим обычаям, а в царскую казну платить лишь необременительный ясак¹⁷.

Вскоре Иван Грозный собрался в поход на Казань. Акпарс со своим войском присоединился к походу.

Осада Казани была долгой и тяжелой. Мудрый и опытный в военном деле Акпарс посоветовал Ивану Грозному сделать подкоп под главную крепостную башню, закатить туда бочки с порохом и взорвать стену. Но для этого нужно было измерить расстояние до стены. А как это сделать, когда дождем сыплются казанские стрелы?

Тогда Акпарс взял свои кюсле, ударил по струнам, заиграл победный марш и пошел к казанским стенам, считая по пути шаги. Поскольку его игра обладала магической силой, казанские воины замерли, околдованные музыкой. Акпарс добрался до самой стены, развернулся и пошел обратно. Тут казанцы опомнились, стали стрелять по нему из луков, но ни одна стрела не попала в марийского князя.

Целый и невредимый, Акпарс вернулся в лагерь и сообщил царским воеводам, сколько шагов насчитал до стены. Подкоп был сделан, стена взорвана, Казань пала, и Казанское ханство было присоединено к Московскому государству.

Тайгильдин Г. В. Картина «Князь Акпарс», 2019 г.

Национальный музей Республики Марий Эл имени Тимофея Евсеева

Победа над Казанским ханством была очень важна для всех народов Поволжья. Примечательно, что не только марийцы, но и другие поволжские народы, принимавшие участие в осаде Казани, сохранили предания о своей роли в осуществлении взрыва казанских стен, который в значительной степени определил итог Казанского похода.

Иван Грозный подарил Акпарсу доброго коня, седло, крытое бархатом, булатную саблю и золотую чашу и предложил должность главного царского воеводы. Но Акпарс отказался и вернулся в Марийский край.

Был ли Акпарс реальной исторической личностью – вопрос открытый, но в предании о нем много реальных исторических фактов. Действительно, в 1551 году горные марийцы предложили свою помощь Ивану Грозному. Московский государь охотно согласился, поскольку ему было известно, что марийцы – сильный и воинственный народ. Один из полководцев Ивана Грозного, князь Андрей Курбский, докладывал государю, что «черемисский язык (то есть народ) не мал есть и зело кровопийственен». Вклад марийцев в победу над Казанским ханством был очень значителен. Марийские крестьяне снабжали русское войско продовольствием, расчищали дороги, строили мосты через реки, участвовали в возведении Свияжской крепости. Марийские воины сыграли важную роль во время осады и штурма Казани.

Независимо от того, существовал ли Акпарс в действительности, марийцы почитают его как национального героя, сделавшего выбор между Русью и Казанью, что определило дальнейший путь исторического развития Марийской земли.

Наиболее мифологичное среди преданий о князьях-кугузах – «Сказание о Тукане Мари» (см. Приложение). Это имя означает «рогатый человек». Его образ противоречив: Тукан Мари – гордый предводитель племени, который уводит свой народ на новые места и тем спасает от порабощения, но одновременно он – жестокий правитель, а кроме того – колдун, наделенный темной, демонической силой.

Память об Акпарсе жива. Близ села Нуженалы, в котором, по преданию, родился Акпарс, находится место его символического захоронения, отмеченное большим белым камнем и высокой мачтой, на которой укреплен герб Горно-марийского края – символ Акпарса, белый барс. В 2007 году на Картуковском повороте, там, где сходятся основные горно-марийские дороги, был установлен бронзовый памятник Акпарсу, созданный известными марийскими скульпторами Анатолием Ширниным и Сергеем Яндубаевым. Герой запечатлен играющим на кюсле, на боку у него меч в ножнах, на постаменте памятника расположен бронзовый барельеф, на котором изображены Акпарс и Иван Грозный, пожимающие друг другу руки в знак союза русского и марийского народов. А «Марш Акпарса» до сих пор остается одной из самых популярных марийских народных мелодий, исполняемых на кюсле.

МАРИЙСКИЕ КАЛЕНДАРНЫЕ ПРАЗДНИКИ

Календарные праздники у марийцев, как и у всех земледельческих народов, связаны прежде всего с земледельческим циклом.

Земледельцы издавна наблюдали, как из года в год в одно и то же время в природе повторяются определенные явления: сменяют друг друга времена года, увеличивается, а затем уменьшается долгота дня, изменяется высота солнца над горизонтом. В соответствии с этими изменениями они устанавливали время пахоты, сева и сбора урожая. Порядок природных явлений и годовой цикл крестьянских работ легли в основу устного, передающегося из поколения в поколение народного календаря. Дни начала или окончания наиболее важных полевых работ стали почитаться особыми днями, когда человек вступает в непосредственное общение с силами природы, со своими умершими предками – покровителями рода, с богами и духами. В эти дни торжественно совершались общественные моления, исполнялись разнообразные магические обряды и ритуалы, направленные на защиту от злых сил и привлечение здоровья и благополучия. Такие дни – народные календарные праздники – представляют собой важную часть культуры любого народа.

Лаврентьев З. Ф. Картина «Праздник в марийской деревне», 1967 г.

Национальный музей Республики Марий Эл имени Тимофея Евсеева

Главный зимний праздник у марийцев – Шорыкйол, приуроченный к середине зимы, времени зимнего солнцестояния, когда предыдущий земледельческий цикл давно завершен и скоро должен начаться новый. По народному поверью, в этот день медведь в берлоге переворачивается на другой бок и зима поворачивается к весне.

Шорыкйол праздновали в течение недели. Все это время действовали различные запреты: нельзя было шить, вышивать, стирать белье, плести лапти, ходить на охоту и т. д.

Особое значение имел первый день праздника: считалось, что он оказывает влияние на весь год, поэтому в этот день совершались обряды, направленные на достаток и благополучие. Для того чтобы получить осенью хороший урожай, выходили в поле или на гумно, сгребали снег в кучи, напоминающие скирды, и втыкали в их вершины ржаные или овсяные колосья. Чтобы в доме был достаток, пересчитывали деньги. Если денег оказывалось совсем мало, пытались схитрить: копейки называли рублями и таким образом получали более приличную сумму. Чтобы обеспечить приплод скота, девушки шли в хлев и дергали за ноги овец¹⁸.

В этот день нужно было умилостивить всех домашних духов. Для них готовили особое угощение, которое с поклоном приглашали отведать. В некоторых местах такого духа изображал кто-нибудь из членов семьи. Его торжественно усаживали за стол, подносили угощение. Устраивали моление и в честь духов – покровителей хлева.

Убор головной «шынга шовыч», 1960-е гг.

Национальный музей Республики Марий Эл имени Тимофея Евсеева

Во время Шорыкйола по домам ходила толпа ряженых в шубах и тулупах, вывороченных мехом наружу, или в ярких лохмотьях. Парни могли быть одеты в женскую одежду, девушки наряжены парнями или старухами. Среди ряженых обязательно были конь, медведь и коза. Считалось, что ряженые перевоплощаются в существ, принадлежащих к иному, далекому от обыденной человеческой жизни миру, и, чтобы односельчане их не узнали, старались изменить голос, скрыть лица масками из бересты или льняной кудели, непряденой шерсти. А те, у кого не было масок, мазали лицо сажей. Ряженые стремились произвести как можно больше шума: пели, плясали, колотили палками по углам домов. Их сопровождали музыканты с барабанами, гуслями и гармошкой. Устрашающий вид ряженых и производимый ими шум должны были отпугивать злых духов, изгонять болезни, способствовать урожаю, плодовитости скота и рождению детей.

Возглавляли ряженых старик и старуха – Васли Кугыза и Васли Кува. Заходя в дом, они поздравляли хозяев с праздником и требовали показать результаты работы за год. Мужчины выкладывали перед Васли Кугызой конскую сбрую, сплетенные лапти, различные предметы домашнего обихода, сделанные своими руками. Женщины показывали Васли Куве свое рукоделие: напряденную пряжу, сотканные холсты, сшитые рубахи и вышитые полотенца. Возможно, в образе Васли Кувы сохранились черты древней богини плодородия, покровительницы женских рукоделий и девичьей судьбы.

Считалось, что Васли Кугыза и Васли Кува обладают особым даром, и все, что они пожелают в этот день хозяевам, исполнится. Поэтому в каждом доме их встречали приветливо, старались всячески угостить и ублажить.

Поскольку считалось, что ряженые выходили за пределы реального мира, при возвращении обратно им нужно было совершить очистительные обряды. По окончании праздника они обязательно мылись в бане или купались в проруби, а праздничные маски выбрасывали или сжигали.

Праздничная трапеза состояла из обрядовой еды. На столе обязательно стояли похлебка из баранины, запеченная баранья голова, блины, пельмени. В пельмени по обычаю клали монетку, уголек, кусочек лыка и т. д. – исходя из того, кому какой пельмень достанется, предполагали, что́ кого ждет в новом году. Перед застольем молились богу праздника Шорыкйол, просили здоровья, достатка и благополучия на весь год.

Ильин А. К. Ложка «Совла», 1980-е гг.

Национальный музей Республики Марий Эл имени Тимофея Евсеева

Праздничная ночь считалась временем разгула нечистой силы. Чтобы отпугнуть ее, деревенская молодежь не ложилась спать, парни и девушки до утра гуляли по деревне и творили всякие безобразия: раскатывали поленницы дров, заваливали разным хламом ворота и двери, сыпали в печные трубы мусор или снег. Изначально эти бесчинства имели ритуальный характер, но со временем превратились в веселое развлечение, к тому же дающее возможность насолить тем, с кем в течение года были какие-нибудь конфликты.

По времени Шорыкйол совпадает с Новым годом и Рождеством, и сейчас он стал частью новогодних праздников.

В конце февраля – начале марта марийцы справляли Масленицу – праздник Уярня. Празднование продолжалось неделю, а в некоторых районах – две. Первая неделя называлась Кугу Уярня, вторая – Изи Уярня, то есть Большая и Малая Масленица.

В первое утро Масленицы девушки старались встать пораньше, чтобы первыми успеть набрать воды из родника или колодца, поскольку существовало поверье: если в этот день первой придет по воду замужняя женщина, никто из девушек в ближайший год не выйдет замуж.

Первый день Масленицы был посвящен ритуальному катанию с гор. Этот важный и в то же время веселый обряд должен был способствовать пробуждению природы, приближению весны. С естественных или искусственно насыпанных горок дети и взрослые съезжали на санках и на больших санях, в которых помещалось до десяти человек. Женщины съезжали с горы, усевшись на прялку, ржаной сноп или шкуру домашнего животного. Во время спуска нужно было громко крикнуть какое-нибудь благопожелание: «Уродись овес!», «Плодись скот!», «Будем все здоровы!» и т. д.

Иногда по скату параллельно укладывали две длинные жерди, по которым съезжали вдвоем, обычно парень и девушка, стоя на ногах и взявшись за руки.

Не менее важным и веселым обрядом было катание на лошадях. Коня запрягали в сани, в гриву вплетали яркие ленты, подвешивали колокольчики и бубенцы и всей семьей с песнями и смехом отправлялись кататься по окрестностям, заезжая в соседние деревни к родственникам и знакомым. Считалось, что веселый звон колокольчиков и бубенчиков, песни, смех отгоняют злых духов.

По домам также ходили ряженые, которых возглавляла Уярня Кува – Старуха Масленица.

Всю Масленую неделю не занимались никакими работами, а только ездили в гости и принимали гостей, которых угощали блинами, колобками из овсяного теста, различными блюдами из молочных продуктов, специально сваренным праздничным пивом.

В последний день праздника с Масленицей прощались. Парни и девушки собирали весь мусор, накопившийся во время праздника, уносили за деревню, складывали под какой-нибудь горкой, в середину втыкали шест с пучком старой соломы на верхушке и сжигали под крики: «Масленица ушла! Приходи на следующий год!»

Романов В. Картина «Праздник», 1946 г.

Национальный музей Республики Марий Эл имени Тимофея Евсеева

Весенний праздник Кугече, отмечающий начало весенних полевых работ, был связан с культом предков и почитанием оживающей природы. Кугече отмечался через семь недель после Уярня и совпадал с православной Пасхой. Праздновать начинали в предшествующий Пасхе вторник. В этот день совершалось благодарственное моление божествам, до обеда запрещалось топить печь, принимать пищу и кормить скот.

У горных марийцев бытовал обычай в течение года хранить в домашнем святилище ветки деревьев, которые во время празднования Кугече заменялись новыми. С утра все мужчины деревни садились на коней, объезжали дома, забирали у хозяев прошлогодние ветки, увозили в поле и привозили свежие.

Ночь со вторника на среду считалась временем разгула злых сил. Чтобы уберечься от них, с вечера особенно тщательно запирали на засовы ворота и двери, вешали над ними ветки рябины и шиповника. Если на дворе оставались какие-нибудь вещи, их уносили в дом, чтобы колдуны не могли их утащить и с их помощью навести на хозяев порчу.

Четверг был посвящен поминовению предков. Считалось, что в этот день умершие родственники приходят навестить живых. Для них готовили богатое угощение, и кто-нибудь из членов семьи шел на кладбище, где обходил могилы родственников и приглашал их в гости. Затем он возвращался домой. К этому времени в доме уже был накрыт стол, за которым сидела вся семья. Для умерших отламывали хлеб и наливали в специальную посуду пиво, просили предков оберегать своих детей и внуков, принадлежащий им домашний скот, поля и прочее хозяйство от всяческих бед и напастей, хранить в семье мир и согласие, предотвращать разлад и ссоры. В честь каждого умершего зажигалась самодельная свеча из воска и кудели. Если свеча горела ярко, это значило, что пришедший в гости покойный родич остался доволен угощением и обещает свою помощь и покровительство, а если свеча чадит – родич на что-то обиделся, и это сулит большие неприятности.

Зажигали свечи также в честь владыки подземного мира, откуда пришли покойники.

Пятница была днем веселья. Парни и девушки выходили на улицу, пели, водили хороводы, играли в разные игры. На пригорках, где уже растаял снег, ставили качели и качались, взлетая, казалось, к самому небу. Такое ритуальное качание на качелях было распространено у многих народов и воспринималось как призыв к солнцу поскорее прогреть землю.

В субботу молились о приплоде скота, а в ночь с субботы на воскресенье, по верованиям луговых марийцев, с неба спускается божество праздника – Кугече Юмо. В полночь для очищения земли от злых духов устраивали сильный шум: гремели трещотками, стреляли из ружей.

В воскресенье, собственно Кугече – Великий день, мылись в бане, готовили праздничное угощение. В честь спускающегося божества зажигали большую свечу, молились о здоровье и благополучии своей семьи. Частицы обрядовой пищи и пива сжигали в огне домашнего очага.

В понедельник, последний день праздника, угощались пивом, причем исполнялась особая обрядовая пляска с ковшом пива в руках.

Подвеска нагрудная «Суран лаптака», 2-я пол. XX в.

Национальный музей Республики Марий Эл имени Тимофея Евсеева

Важным событием в крестьянском хозяйстве был Вольык лукмо кече – День первого выгона скота на пастбище. Он совпадал с православным Днем святого Георгия. С утра хозяйка приходила в хлев, взяв блины, свежеиспеченный каравай, иногда – икону святого Георгия и свечу, обходила скотину, прося божеств уберечь животных от сглаза, болезней и волчьих зубов. Затем, раскрошив блины и хлеб, угощала ими скотину. Выгоняя коров, овец и коз за ворота, их слегка стегали веткой вербы – священного дерева, – а под ноги им раскладывали шерстяной пояс, чтобы дорога для них была мягкой.

Агавайрем – праздник пашни, начало весенних полевых работ, один из главных праздников земледельческого цикла. Его отмечали в конце апреля – начале мая. Точный день определяли старейшины, исходя из того, насколько солнце прогрело землю и насколько она готова принять зерно.

В день праздника рано утром мылись в бане, надевали чистую одежду, собирали приготовленное угощение и во главе со жрецом-картом шли в священную рощу или специально отведенное место в поле.

На земле расстилали солому, на нее ставили принесенное угощение (блины, пироги, ватрушки, крашеные яйца, пиво и квас), разводили большой костер.

Карт обращался к Кугу Юмо: «Великий бог, мы приносим тебе непочатый хлеб, наливаем до краев ковш пивом, зажигаем для тебя большую серебряную свечу. Мы просим у тебя, великого, доброго бога здоровья, прибавления семейства, плодовитости скота, хорошего урожая, здоровья, мира и согласия. Услышь нас, Великий бог, и дай нам то, что мы просим!»

Все вставали лицом на юго-восток; карт – посередине, справа и слева от него – взрослые женатые мужчины, дальше молодежь, женщины и дети. Карт объявлял каждому из мужчин, к какому богу тот должен обращаться во время моления, и обряд начинался.

Мужчины повторяли за картом слова молитвы, но произносили имена разных богов. Считалось, что такое многоголосие объединяет людей с богами. Закончив моление, карт бросал в костер по кусочку от всех видов угощения и выливал из каждого бурака по несколько капель пива, произнося имена богов, которым угощение предназначалось.

Далее следовал обряд, главными участницами которого были молодухи – женщины, недавно вышедшие замуж. У многих народов женщина в первый год замужества считалась олицетворением плодородия, молодых жизненных сил. Молодухи на вышитых полотенцах подносили карту крашеные яйца, а он благословлял их, желая благополучной семейной жизни и здорового потомства.

Затем начиналась общая трапеза, а по ее окончании все трижды обходили вокруг костра, после чего устраивались конные скачки и состязания в беге среди молодежи. Молодость, сила и ловкость участников этих состязаний должны были привлечь благополучие, достаток и богатый урожай.

Вышивка нагрудная «мел», кон. XIX в.

Национальный музей Республики Марий Эл имени Тимофея Евсеева

На второй и третий дни праздник продолжался в деревне. Сначала угощение устраивалось в доме карта, затем он обходил все дома, где ему подносили каравай и красное яйцо, а он молился богам, прося для хозяев дома здоровья и благополучия.

Несмотря на обильное угощение, во время Агавайрема не бывало пьяных. Считалось, что если кто-то напьется в дни праздника, то все колосья на его поле полягут от сильного ветра.

В начале лета отмечался праздник Семык. Название заимствовано у русских и происходит от русского «Семик» – седьмой четверг после Пасхи. Основным содержанием праздника было поминовение предков.

В отличие от русских, марийцы начинали праздновать Семык в среду. В этот день с утра парились в бане, поминая родителей, варили пиво, пекли пироги. Считалось, что в среду и в ночь на четверг выходят на добычу колдуны и ведьмы. Для защиты от них жилища окуривали можжевеловым дымом, над воротами и дверьми развешивали рябиновые ветки. Ночью на улицах жгли костры, и многие хозяева не спали, поддерживая этот защитный огонь до утра.

Молодежь с вечера уходила за деревню и на высокой горке всю ночь жгла большой костер. Из веток делали колеса, которые поджигали и скатывали с горы. Такие огненные колеса уподоблялись солнцу и должны были привлечь силу тепла и света на засеянные поля. Утром, возвращаясь в деревню, девушки собирали цветы (до Семыка рвать цветы запрещалось), парни ломали березовые ветки для банных веников. К возвращению молодежи, еще до рассвета, старшие члены их семей топили ритуальную баню. Молодые люди парились новыми вениками, окатывались отваром из собранных цветов и ложились спать.

Четверг был главным днем поминовения. Семьи, принадлежащие к одному роду, совершали поминальные обряды в честь своих прародителей. И даже те семьи, которые выделились из рода и жили отдельно, в этот день обязательно возвращались в коренной дом.

Кроме своих предков, во время Семыка поминали и так называемых заложных покойников – жителей своей деревни, умерших скоропостижной или насильственной смертью. Считалось, что такие люди не обретают покоя после смерти и могут вредить живым. Но если в их честь совершить установленный обычаем поминальный обряд, то они не причинят односельчанам никакого зла.

В пятницу и субботу устраивалось гуляние на улице с играми и танцами.

В воскресенье, совпадающее с православным праздником Троицы, многие шли в церковь, приносили освященные березовые ветки и, добавив к ним по марийскому обычаю ветки рябины и черемухи, втыкали над воротами и над окнами для защиты от нечистой силы.

В этот день девушки устраивали свои гуляния, водили хороводы, гадали о грядущем замужестве, пуская листья по воде и наблюдая, в какую сторону они поплывут. В этих девичьих гуляниях принимали участие и девочки-подростки, достигшие определенного возраста, после чего они считались взрослыми и могли ожидать сватов.

Муравьева Т. В. «Марийский женский костюм»

Иллюстрация Татьяны Муравьевой

В середине июля, в период от начала сенокоса до уборки зерновых, отмечался праздник Сюрем. Точный день начала празднования назначался картами, он не должен был попадать на среду или субботу. Праздник продолжался от трех до пяти суток.

В священной роще совершалось жертвоприношение богам. Обычно в жертву приносили жеребенка, овцу и уток. Карт произносил молитву, испрашивая у богов милости «для семьи, для скотины, для хлебов, для достатка, для пчел, для здоровья и радости». Праздничным угощением были ритуальный овсяный хлеб, сыр и яичница.

Сюрем сопровождался сложным театрализованным представлением, в котором принимали участие юноши-всадники. Верхом на конях они отправлялись в священную рощу, где их благословлял главный карт. Затем трое жрецов на тройке в сопровождении всадников объезжали двенадцать деревень, входивших в религиозную общину. Жрецы возносили молитвы богам и освящали праздничное угощение, а юноши-всадники трубили в священные трубы из липового лыка – сюрем пуч, звук которых разносился далеко окрест. Такие трубы изготавливали мастера, пользовавшиеся особым уважением. Они же учили молодых людей трубить.

Встретившихся по пути женщин и девушек всадники трижды ударяли плеткой, приговаривая: «Пусть все плохое, все злое тебя покинет, пусть не будет сглаза, будь всегда доброй, справедливой и красивой».

В каждой деревне юноши разыгрывали конное сражение, символизировавшее борьбу светлых и темных сил. Всадников могло быть сорок – шестьдесят человек, а зрителей – несколько сотен. Жрецов и всадников угощали, после чего они отправлялись в следующую деревню. По окончании праздника священные трубы торжественно доставляли в священную рощу и вешали на сук дерева или сжигали.

Труба («Сурем пуч»), кон. XIX – нач. XX вв.

Национальный музей Республики Марий Эл имени Тимофея Евсеева

В августе отмечался праздник осенних полевых работ У кинде, что означает «новый хлеб». В этот день впервые употребляли в пищу зерно нового урожая.

У кинде был родовым, семейным праздником. Точной даты его празднования не было, каждая семья сама определяла, когда пора начинать употреблять в пищу новое зерно. Если семья была богатая и в закромах еще оставалось много зерна прошлого урожая, праздновать не спешили. А бедняки, едва дотянув до конца лета, пекли хлеб из нового зерна сразу же после его сбора.

В день праздника приносили жертву богу изобилия Перке Юмо. Из нового зерна варили овсяную кашу в большом котле, пекли хлеб и пироги, а затем хозяин дома трубил в ритуальную «осеннюю трубу», приглашая в гости родичей и соседей. Обычно хозяин сам читал благодарственную молитву, но иногда для этого приглашали карта.

В молитве обращались к Кугу Юмо: «О белый наш, добрый бог! Благодарим тебя за новый хлеб, благодарим и кланяемся. В будущем году от одного посеянного зерна тысячу зерен дай, три вида зерна в трех амбарах положить дай, голодного, пришедшего в дом, накормить дай, богатым урожаем поле порадуй, зерном гумно порадуй, неистощимость смолотой муке дай!»

Завершал годовой цикл праздников Шыже кюсо, связанный с окончанием осенних полевых работ. Когда новый урожай был собран и убран в амбары, богов благодарили и просили благословить труд земледельцев в будущем году.

Глава 2. Мифы и предания удмуртского народа

Удмурты, как марийцы и мордва, принадлежат к финно-угорским народам, поэтому в их мифах много общего.

НАЧАЛО ВРЕМЕН

О сотворении мира в удмуртском мифе рассказывается:

В давние времена не было еще земной тверди, а было только бескрайнее море и плавал по морю на лодке великий бог Инмар. Задумал Инмар сотворить земную твердь, позвал своего брата Керемета и велел ему принести пригоршню земли со дна моря. Нырнул Керемет в воду, опустился на самое дно. Набрал в рот донной земли и вернулся к Инмару. Отдал ему землю, да только не всю – немного оставил за щекой: вдруг пригодится? Положил Инмар землю себе на ладонь и сдул на воду. Земля разрослась во все стороны, образовалась из нее земная твердь. Но стала расти земля и у Керемета во рту. Раздуло ему щеку на одну сторону. Заметил это Инмар, сразу все понял, рассердился. Приказал он брату выплюнуть утаенную землю – и образовались из нее горы и овраги, рытвины и ухабы. А если бы не обманул Керемет Инмара, была бы земля ровной и гладкой.

В другом удмуртском мифе появление неровностей рельефа объясняется иначе.

Поспорили дождь и ветер, кто из них сильнее. Говорит дождь: «Я изрою земную твердь так, что ни один кусочек на ней не останется ровным». А ветер отвечает: «Я соберу весь песок, камни и глину в одно место так, что вздыбится земная твердь высокой горой». Принялись они за работу. Поднялся страшный ураган, хлынул ливень. Закружило ветром камни, песок и глину, начала посреди земной тверди громоздиться высокая гора. Понеслись по земле дождевые потоки, оставляя за собой глубокие овраги. Подмыло водой основание горы, рухнула она, рассыпалась на множество холмов. Дождь и ветер в конце концов помирились и решили, что силы их равны. Но земная твердь так и осталась изрезанной оврагами и покрытой холмами.

Муравьева Т. В. «Инмар и Керемет»

Театральные куклы Татьяны Муравьевой

ПЕРВЫЕ ЛЮДИ

Первого человека Инмар слепил из глины, и звали того человека Сэйтэг. Стал Сэйтэг охотиться в лесу, ставить силки на птиц, ловушки на зайцев. Однажды попалась в его силок невиданная дичь – красивая женщина, которая сказала, что зовут ее Дзумья и она будет ему женой. А затем велела трижды ударить топором по земле. Послушался Сэйтэг – и тут же появились перед ним изба со всей домашней утварью, одежда, хлев со скотиной и все, что нужно для жизни. Хорошо зажили Сэйтэг с Дзумьей, родилось у них много детей, и от них пошел весь человеческий род.

Инмар сотворил человека сильным и могучим. Встал человек посреди поля, и вдруг окружили его дикие звери и хищные птицы. Сказал Инмар: «Если сумеешь от них отбиться, сделаю тебя бессмертным, не будет в твоей жизни ни ежедневного труда ради куска хлеба, ни бед, ни болезней. Но если прольется хоть одна капля твоей крови, твоя жизнь не будет вечной, ты станешь постоянно трудиться и страдать от разных недугов». Отбился человек и от волков, и от медведей, и от орлов, и от ястребов, но в последнюю минуту сел ему на голову воробей и до крови клюнул в макушку.

Поэтому люди смертны, часто болеют, и жизнь их полна страданий и тяжкого труда.

ВЕЛИКАНЫ

Так же, как и марийцы, удмурты считали, что древнейшими обитателями их земли были великаны, которых южные удмурты называют алангасарами, а северные – зэрпалами.

Великаны обладали таким огромным ростом, что самые высокие деревья были им по колено, и они ходили по дремучим лесам, как по зарослям крапивы. Под стать великанскому росту была и их сила: для забавы перебрасывались они гранитными скалами, а сосновые стволы скручивали в веревку. Но при этом великаны были неразумными и ленивыми, жили как придется, ничего не умели и ничему не хотели учиться. Поэтому, когда на Удмуртской земле появились люди и начали пахать землю, строить жилища, разводить домашний скот, великаны испугались и покинули родные места.

По пути несколько великанов остановились отдохнуть. Развели костер, сели вокруг. Разгорелся костер – стало великанам жарко. Но по своему неразумию они не догадались отодвинуться подальше, а стали обмазывать себя глиной. Глина от жара затвердела, и превратились великаны в каменные глыбы. А остальные их сородичи то ли ушли далеко на север и живут там до сих пор, то ли скрылись под землей, но так или иначе эпоха великанов сменилась эпохой людей.

СТРОЕНИЕ МИРА

Как и большинство народов мира, удмурты представляли себе Вселенную состоящей из верхнего – небесного, срединного – земного и нижнего – подземного миров, нанизанных на Мировую ось, в качестве которой выступали высокая гора или дерево.

В одном из удмуртских преданий об изначальных временах рассказывается: когда люди только появились на земле, они жили между собой в мире и согласии, не знали ни бед, ни забот, чтили добро и справедливость. Небо тогда было чистым, как снег, белым, как кора молодой березы, и так близко к земле, что боги часто спускались к людям и жили вместе с ними. Но прошло время, и люди перестали жить по совести и разуму, начали враждовать и воевать между собой. Потемнели тогда небеса, поднялись высоко-высоко. Закончилась беззаботная жизнь на земле, ушло от удмуртов счастье. Но если народ когда-нибудь обретет былую чистоту, небо вновь приблизится к земле.

В сказках часто встречаются сюжеты, в которых угадывается мифологическая основа – мотив проникновения человека из земного в верхний или нижний миры. Причем иногда мотив этот приобретает пародийный, сниженный характер.

Статуэтка «Лопшо Педунь», 1992 г.

Из собрания Национального музея Удмуртской Республики имени Кузебая Герда

Жил некогда богатый и жадный купец. Было у него много батраков, которых он заставлял трудиться от зари до зари, но ему все казалось, что они мало работают, и он постоянно сетовал, что дни слишком коротки.

Однажды пришел к нему Лопшо Педунь¹⁹ и сказал: «Если дашь мне десять пудов муки, научу тебя, как можно удлинить день». Купец согласился. Лопшо Педунь велел ему с утра пораньше одеться потеплее – надеть зимний тулуп, валенки, меховую шапку, взять вилы, залезть на высокую березу и подпирать вилами солнце, чтобы не могло оно опуститься к горизонту.

Сделал купец все, как велел Лопшо Педунь. Утром задал батракам работу на целый день и полез на березу. Сидит, подпирает вилами солнце. Не прошло и часа, взопрел он в зимней одежде, затекли у него руки, и стало ему казаться, что сидит он так уже очень давно. К полудню силы купца совсем иссякли. Кое-как слез он с березы и закричал работникам: «Кончай работу! Уже вечер!» Те удивились, но возражать не стали и пошли отдыхать. Не хотелось купцу отдавать Лопшо Педуню десять пудов муки, но пришлось. Ведь день-то для него и правда оказался длиннее, чем обычно.

УДМУРТСКИЕ БОГИ

О языческих верованиях удмуртов известно довольно много. Во главе удмуртского пантеона стоят три великих бога: Инмар – бог неба, сотворивший мир и населивший его людьми; Кылдысин – бог земли, научивший людей жить и работать, и Куазь – бог, ведающий пространством между небом и землей.

К Инмару удмурты обращались как ко всеобъемлющей, великой силе, которой подвластны все области человеческой жизни:

О, великий, светлый Инмар! Я приношу тебе в дар большой каравай и много всякой другой еды, а ты сохрани, защити меня от всех бед и несчастий!

Дай посеянному мною зерну созреть и налиться, будто ягоде-землянике! Пусть поднимутся в моем поле колосья о тридцати корнях, о двенадцати стеблях, о тысяче зерен! Пусть стебли их будут серебряными, а зерно – золотым!

Когда я пойду на охоту, пригони мне навстречу зверей с пушистыми хвостами, как гонит ветер по воде лодку! Пусть мой охотничий пес сможет дотянуться до зверя лапой, дотронуться до него носом!

Пусть по всей земле от восхода и до заката разойдется обо мне добрая слава! Пусть слышащие – обо мне услышат, пусть видящие – меня заметят!

Ефимов И. С. «Общественное моление на яровом поле», 1930 г.

Из собрания Национального музея Удмуртской Республики имени Кузебая Герда

Второй великий бог, Кылдысин, обладает не меньшей, а может быть, и большей силой, нежели Инмар. Существует поверье, что именно Кылдысин защищает Инмара от всякого зла, и если бы не он, то мировое зло давно бы уже победило доброго бога.

Имя Кылдысин означает «являющийся с неба в человеческом обличье». В одном из мифов рассказывается, что когда-то Кылдысин обитал на земле среди людей, учил их правильно жить и работать. Он ходил по полевым межам в образе старика в белой одежде и поправлял поникшие колоски. Но со временем люди запахали межи – и Кылдысину стало негде ходить. К тому же они перестали носить белую одежду, подобную одежде Кылдысина, а начали красить ее в синий цвет. Обиженный Кылдысин удалился на небо. Люди, спохватившись, собрались у священной березы и стали молить его вернуться или хотя бы дать посмотреть на него в последний раз. Кылдысин показался на вершине березы в образе рыжей белки. Удмурты-охотники хотели подстрелить белку, надеясь, что это заставит бога принять свой истинный облик и остаться на земле, но белка превратилась в рябчика, рябчик – в тетерева, а тетерев – в окуня, который скрылся в воде. С тех пор удмурты стали хранить у себя дома в качестве священных предметов березовую щепку, шкурку белки, крыло рябчика, перья тетерева и вяленую рыбу.

В другом варианте мифа Кылдысин уходит не на небо, а под землю и становится божеством земли и подземного мира. В подвластном ему подземном мире обитает могучий бык, который стоит на огромной рыбе, плавающей в мировых водах, и держит на рогах землю.

Но даже уйдя от людей, Кылдысин не оставляет их своей заботой: время от времени появляется на земле в облике нищего, ходит под окнами, смотрит, кто как живет. Зная об этом, удмурты всегда помогают нищим. Иногда Кылдысин, став невидимым, усаживается на пороге какого-нибудь дома или на подоконнике, поэтому удмуртские женщины, убирая в доме, первой, еще чистой, водой моют порог и подоконник.

Третье верховное божество, Куазь, – повелитель пространства между небом и землей, божество, ведающее погодой и атмосферными явлениями.

В одном из мифов рассказывается о крестьянине-удмурте, который чаще других приносил жертвы Куазю, за что тот особенно отличал его среди других людей. Однажды Куазь рассердился на удмуртов и за все лето не послал на землю ни одного дождя. Наступила засуха, хлеб в полях погибал на корню. Сколько ни молили люди Куазя послать дождь, на небе не появилось ни облачка.

И тогда крестьянин, зная особое расположение к себе Куазя, решил попросить того послать дождь хотя бы на его полосы. Поздним вечером отправился он в священную рощу, принес Куазю в жертву гуся и утку и стал горячо молить его спасти урожай. Проснувшись на следующее утро, он увидел, что его полосы обильно политы, а у его соседей – по-прежнему сухи.

Пожалел крестьянин односельчан и решил им помочь. Он снова принес в жертву Куазю гуся и утку, поблагодарил за исполнение просьбы, но заметил, что, кроме тех полос, которые были политы, ему принадлежат и другие – и указал на те, что в действительности принадлежали его односельчанам. Куазь поверил и полил все деревенское поле.

Но теперь крестьянину стало жалко уже всех удмуртов, он в третий раз принес жертву Куазю, посетовал, что тот пропустил несколько полос, которые остались неполитыми, и попросил на всякий случай полить всю землю. Куазь разгадал хитрость крестьянина, но ему понравилось, что тот заботится не только о себе, и щедро полил всю землю.

Ефимов И. С. Оттиск «Священная роща “Гучин”», 1930 г.

Из собрания Национального музея Удмуртской Республики имени Кузебая Герда

Лесным божеством, хозяином леса почитался Нюлэсмурт – лесной человек. Он бережет лес, ему подвластны все лесные звери. Именно Нюлэсмурт определяет, когда осенью наступает время медведям забираться в свои берлоги и засыпа́ть на всю зиму, и он же будит их весной.

В одной из быличек рассказывается, что однажды осенью охотник заблудился в лесу и набрел на избушку Нюлэсмурта. Тот принял его ласково, накормил, напоил, уложил спать на полатях. Ночью в избушке собрались медведи и стали спрашивать лесного хозяина, где им предстоит проспать эту зиму. Нюлэсмурт указал каждому место для берлоги и отпустил. Охотник вернулся домой, «и в наступившую зиму охотился чрезвычайно удачно, наперед зная, где медведь лежит».

Время от времени Нюлэсмурт перегоняет звериные стада из одного леса в другой. Многие охотники рассказывали, что были свидетелями, как белки, зайцы, волки, лисицы и прочие звери куда-то дружно бежали все вместе, как будто подгоняемые пастухом, причем охотничьи собаки даже не пытались их преследовать, а, поджав хвосты, отходили в сторону.

Нюлэсмурт может быть враждебен человеку, но только в том случае, если тот вредит лесу или проявляет неуважение к самому Нюлэсмурту, поэтому в лесу старались не шуметь, не ломать ветви деревьев, благодарили лесного хозяина за дары и в свою очередь приносили ему подарки – оставляли на пеньке хлеб и соль.

Считалось, что Нюлэсмурт бережет домашнюю скотину, пасущуюся летом в лесу, поэтому осенью, после того как скотину загоняли в стойло, Нюлэсмурту приносили благодарственную жертву – гуся или тетерева, краюху хлеба, горшок каши и деревянную ложку. Все это складывали в берестяной короб и оставляли под деревом.

В мифологических сказках у Нюлэсмурта может быть семья, жена и дети:

У одного Нюлэсмурта было трое сыновей. Двое старших послушные и работящие, а младший – бездельник. Рассердился Нюлэсмурт на младшего сына и отправил его к людям. Велел поселиться у бездетных старика и старухи и помогать им по хозяйству до конца их жизни.

Не посмел ослушаться молодой Нюлэсмурт, стал жить в деревне. Починил старикам избу, вспахал поле. А поскольку силой он превосходил простых людей, то работал один за троих. Заметили это односельчане – стали звать его на помочь²⁰. Нюлэсмурт никому не отказывал, в деревне его полюбили.

Через несколько лет старики умерли. Пришло время Нюлэсмурту возвращаться к отцу. Односельчане на прощание устроили для него угощение. Захмелел молодой Нюлэсмурт и воскликнул: «Много я на вас работал, можно мне теперь потешиться?» Односельчане ответили: «Отчего ж не потешиться такому хорошему работнику!»

Вихрем пролетел молодой Нюлэсмурт по деревне, раскатал по бревнышку все избы, только ту, в которой жил со стариками, не тронул – и убежал в лес.

Долго отстраивали потом деревню заново, а пока не отстроили, хлеб пекли в стариковской избе.

Шкрабик И. А. Кукла театральная «Нюлэсмурт», 1997 г.

Из собрания Национального музея Удмуртской Республики имени Кузебая Герда

Кроме Нюлэсмурта, с которым у человека, в общем-то, неплохие отношения, в лесу обитает гораздо более злобное существо – Палэсмурт, который пугает людей, то появляясь у них на пути, то исчезая. Его имя означает «половина человека». У Палэсмурта одна нога, одна рука, половина туловища и половина головы, однако он ловко прыгает на своей одной ноге, а зимой ходит на одной лыже. Многие уверяют, что видели в лесу лыжню Палэсмурта. Он предстает то карликом, то великаном, говорить по-человечески не умеет и испускает страшные вопли, которые можно услышать в лесу. Встреча с Палэсмуртом опасна для человека: он может защекотать до смерти или заставить плясать до изнеможения. Спрятаться от Палэсмурта можно за рябиной – в таком случае он человека не видит; а чтобы убежать от него, нужно переобуть лапоть с правой ноги на левую и наоборот или перелезть через изгородь, поскольку за ней начинается пространство, обжитое человеком, и власть Палэсмурта заканчивается. Убить его невозможно, потому что из каждой капли его крови появляется новый Палэсмурт. Впрочем, некоторые утверждают, что убить Палэсмурта все-таки можно, но вместо пули ружье следует зарядить липовой щепкой.

Палэсмурт глуп, и во многих сказках и быличках человеку легко удается его обмануть:

Пошел один крестьянин-удмурт в лес за дровами. Выбрал пять сосен, подрубил четыре из них, но так, чтобы они не упали, а уперлись в пятую. Тут вышел из лесу Палэсмурт. Испугался человек, но вида не подал. Говорит: «Вот ты хвастаешься своей силой, а можешь одним ударом пять сосен свалить?» «Нет, – отвечает Палэсмурт, – этого даже я не могу». А крестьянин подрубил пятую сосну – и она рухнула вместе с четырьмя другими. Подумал Палэсмурт: «Этот человек сильнее меня, надо его погубить, пока он меня не погубил». Позвал он крестьянина к себе в гости. Сели они обедать. Крестьянин взял в одну руку камень, а в другую – комок масла и спрашивает Палэсмурта: «А ты можешь выжать масло из камня?» Палэсмурт даже рассмеялся: «Это никому не под силу». Человек незаметно поменял местами камень и масло, сжал кулак – потекло масло между пальцев.

Наступила ночь, улеглись они спать. Когда Палэсмурт уснул, человек потихоньку встал, положил на свое место деревянный чурбак, а сам спрятался за печкой. В полночь Палэсмурт проснулся, взял тяжелую дубину и что есть силы ударил по чурбаку. Отскочила дубина от чурбака, ударила Палэсмурта по лбу. Испугался он и убежал из своей избушки в лес. А человек благополучно вернулся домой.

В воде обитает Вукузё – злое божество, хозяин воды. Он представлялся в виде старика с длинной бородой и косматыми волосами. Иногда Вукузё вместо Керемета или шайтана выступает в качестве помощника-антагониста Инмара, портящего и искажающего творения Бога.

Гарипов М. Г. Офорт «Вукузё» (Хозяин воды). Иллюстрация к сказке, 1985 г.

Из собрания Национального музея Удмуртской Республики имени Кузебая Герда

Позавидовав Инмару, сотворившему людей, Вукузё сотворил вумуртов – злокозненных водяных духов. Вумурты обитают на дне глубоких рек и озер, очень любят омуты и мельничные плотины и, как правило, враждебны человеку: топят купальщиков, разрушают плотины, насылают на людей болезни. Особенно опасны они в полдень – в это время нельзя ни брать воду из водоемов, ни купаться.

Впрочем, в одной сказке человек, утопленный вумуртами, гибнет по своей вине:

Человек подружился с вумуртом, и они пошли вместе гулять по берегу реки. Попался им по дороге мельничный жернов. Спрашивает вумурт: «Что это такое, человек земли?» Отвечает человек: «Пряслице моей матушки. Если хочешь, подарю его тебе». Обрадовался вумурт, привязал жернов на веревку, взвалил на спину. Идут дальше. Попалась им борона. Спрашивает вумурт: «Что это такое, человек земли?» Отвечает человек: «Гребень моей старшей сестры. Если хочешь, и его тебе подарю». Привязал вумурт борону на ту же веревку. Пришло время возвращаться ему в омут. Попрощался он с человеком и прыгнул в воду. Потянул каменный жернов его на дно, а деревянная борона не пускает, всплывает на поверхность. Застрял вумурт, не может сдвинуться с места. Стал он громко проклинать человека, а тот только смеется. Но тут, услышав шум, собрались другие вумурты, освободили своего собрата, а человека утопили.

Ночью вумурт часто поднимается на поверхность воды, приняв облик щуки.

Иногда вумурт принимает облик обычного человека, но его можно распознать по мокрой левой поле кафтана.

Вумурты живут семьями, у них есть жены и дети, причем вумуртихи и вумуртовы дочери очень хороши собой – с белоснежной кожей и длинными темными волосами. Сыновья вумуртов женятся, а дочери выходят замуж за вумуртов из других водоемов. Свои свадьбы они справляют весной или осенью, свадебный поезд несется по воде, вздымая волны и разрушая мельничные плотины, отчего происходят разливы рек.

Удмурты одушевляли и сами водоемы. Весной было принято приносить жертву вскрывающимся ото льда рекам. Один из календарных праздников удмуртов так и называется: Йокелян – «проводы льда». Люди выходили на берег и лили в воду кумышку – традиционный удмуртский хмельной напиток, имевший ритуальное значение.

Довольно часто в удмуртском фольклоре встречаются истории о перемещающихся с места на место озерах. Так, о Лызенском озере, расположенном неподалеку от деревни Большая Лызя, местные жители рассказывали, что раньше оно находилось в другом месте. Но тамошние женщины стали стирать в нем грязное белье, и озеро, обидевшись, решило уйти: из его глубин поднялось водяное войско, которое отправилось на разведку – искать новое место, а когда нашли и рассказали об этом озеру, ночью из воды вышло стадо огромных быков – и озеро с шумом стронулось с места. В сопровождении воинов и громко ревущих быков двинулось оно в путь. Когда подошли к реке, ее воды расступились, и озеро, воины и быки прошли по сухому дну, так, что воды озера не смешались с речной водой. Озеро благополучно добралось до нового места и обосновалось там навсегда.

Как и у всех других народов, большое место в мифологии удмуртов принадлежит духам-матерям различных природных явлений. Хотя духов-матерей принято причислять к представителям так называемой низшей мифологии, они могут быть связаны с самыми высокими сферами, не уступая по своей значительности богам. Так, Ин-мумы – мать неба, иногда называется матерью самого Инмара.

Шунды-мумы – мать Солнца. Согласно одному из мифов, когда-то легкомысленное солнце гуляло по небу, как ему вздумается, то приближаясь к земле – и тогда наступала страшная жара, то удаляясь – из-за чего все живое замерзало. Наконец земля взмолилась матери Солнца, чтобы она урезонила своего сына, и с тех пор Шунды-мумы следит за тем, чтобы солнце вовремя восходило на небо, вовремя опускалось за горизонт и не сбивалось со своего пути в течение дня. Главное моление в честь Шунды-мумы устраивалось весной в поле, на лугу или на лесной поляне на рассвете. В жертву ей приносили пшеничный хлеб и ячменную кашу и, обернувшись лицом к восходящему солнцу, просили даровать здоровье и благополучие.

Толэзь-мумы – мать Луны. Как и у большинства народов мира, у удмуртов луна олицетворяет женское начало, она покровительница женщин. Один из основных элементов удмуртской традиционной вышивки – красный шестигранный крест, который символизирует луну. По-удмуртски он называется «толэзь кукъёз» – «лунные лучи». Узор из толэзь кукъёз обязательно вышивался на особом нагруднике, украшавшем костюм невесты, и служил оберегом.

Инву-мумы – мать небесной воды, повелительница живительной влаги, дождем проливающейся на землю. Дождевые струи соединяют землю и небеса, и земля дает богатый урожай. Согласно поверью, попасть под дождь – добрый знак, такому человеку Инву-мумы дарует силу и здоровье. Во время моления Инву-мумы исполнялась особая священная мелодия – Мелодия поисков небесной воды. Исполнять ее могли только женщины на священном музыкальном инструменте Великих Гуслях, по-удмуртски – Быдзым Крезь.

Ешмеметьева А. Н. Вышивка нарукавная к женской рубахе, 1910 г.

Из собрания Национального музея Удмуртской Республики имени Кузебая Герда

В легенде о Великих Гуслях рассказывается, что в изначальные времена в лесу росла могучая ель. Вершиной упиралась она в небо, так что солнце отдыхало на ее ветвях, а из-под корней ели бил светлый родник. Но однажды во время грозы молния ударила в вершину ели, и, опаленная ее огнем, ель погибла. Прошло время, и в лес пришел человек. Он взял еловую древесину и сделал из нее Быдзым Крезь – Великие Гусли, в которых ожила душа ели. Солнце спускалось с неба, чтобы послушать голос Великих Гуслей, а когда играли они Мелодию поисков небесной воды, на землю нисходил благодатный дождь.

Удмуртские гусли действительно изготавливались из еловой древесины, которую полагалось выдерживать не менее трех лет, чтобы звук был более звонким. У Быдзым Крезя внутри корпуса были дополнительные резонирующие струны, которые придавали инструменту совершенно особое звучание, оказывающее магическое воздействие на слушателей. Поскольку Быдзым Крезь – Великие Гусли – был ритуальным инструментом, их хранили в родовом святилище – куале – и аккомпанировали на них только священным напевам.

Ефимов И. С. Рисунок «Моление в семейной куале», 1930 г.

Из собрания Национального музея Удмуртской Республики имени Кузебая Герда

В небесах обитает еще один небесный дух – Гудыри-мумы, мать грома. Она разъезжает по облакам на огненной колеснице, грохот колес которой на земле слышен как гром, а Инмар дает ей молнии, которыми она поражает злых духов. Примечательно, что Гудыри-мумы по сути выполняет функции бога-громовника.

Матерью земли почиталась Музъем-мумы, от которой зависел урожай. В жертву ей приносили быков и овец темной масти – цвета земли. Зимой Музъем-мумы спит внутри холма и просыпается весной, когда наступает время полевых работ. Однако если начать пахать слишком рано, она может разгневаться из-за того, что ее разбудили раньше времени. Не разрешалось устраивать моления в ее честь и после сбора урожая, поскольку в это время она уже укладывалась спать до весны.

Божеством, олицетворяющим злые силы у удмуртов (так же, как у марийцев, татар и чувашей), был Керемет, насылающий на людей болезни и различные бедствия. В удмуртской и марийской мифологии Керемет выступает как брат-антагонист Бога-творца. Вместе с ним он принимает участие в сотворении мира, но лишь наносит вред совершенному замыслу своего мудрого брата.

Керемета почитали и боялись. Его культ существовал отдельно от культа всех остальных богов, моления в его честь проводились в особо отведенных местах – Кереметовых рощах, в жертву ему приносили животных только черной масти. Особенно усердно молились Керемету в случае больших несчастий – стихийных бедствий, эпидемий и т. п. Священные рощи, посвященные Керемету, также называли «кереметами», что породило путаницу в понятиях и дало основание некоторым исследователям отрицать существование Керемета как самостоятельного божества.