© Т.А. Майстренко, 2023
Жил был Лесовичок, Леший, значит. И работа у него была интересная, за лесом «приглядывать» и за обитателями его, баланс держать.
Да как то, заснул в «плохом» настроении и проснулся в другом мире.
С удивлением обнаружил, что тело не его вовсе. Руки гладкие, ноги ладные, отродясь таких не было у него. Изумился Лесовичок, подошел к окну и ахнул. Под ним три этажа, а то и четыре. А в ста метрах лес его родной стоит, да тоже какой‐то не такой.
И вспомнил Лесовичок, что вчера, делая обход леса, увидал надломленную ветку, да так рассердился, что выпалил в сердцах: «Да чтоб вас…»
Даже вспоминать не хотелось это выражение…
Вышел из дома Лесовичок, идёт, недоумевает…
Глядь, из соседнего подъезда женщина вышла. Пригляделся, а это Кикимора болотная. Да какая…
В шляпке, на каблуках, но серьёзная или скучная, серая какая‐то.
И замелькало перед глазами…
То эльфа знакомого увидит, то русалку речную свою, то Фею.
Идут молча, о чем‐то своём думая.
Но все в человеческом обличье, а вокруг голов – серые шары.
Побежал Лесовичок в лес, а вместо него стоят скромно несколько десятков деревьев с закопчёнными стволами от костров, а между ними стоят железные коробки на четырёх колёсах да магазины огромные, супермаркеты называются. Ни ягод тебе, ни грибов.
Всё в супермаркет, видать, снесли.
А небо-то серое, задымлённое, и дышать тяжело, да и нечем.
Испугался Лесовичок, не знает, что делать…
Выбежал он посередь улицы и давай орать: «Люди, что же вы наделали?! Куда лес дели? Задохнётесь же…»
А никто не слышит, идёт каждый в уме…
Побежал тогда Лесовичок к речке.
Глядь, а её и след простыл. Ушла река‐то, даже следа нет…
Совсем Лесовичок духом поник…
И горько разрыдался, и стал просить прощения у реки, у деревьев, у всей природы, у Солнца, у Земли-Матушки, прося о помощи…
Просил и плакал, плакал и молил Небеса о чуточке Любви, вернулась чтоб, и ожило пространство всё вновь.
Так и уснул под деревом, опустошённый.
А утром проснулся Лесовичок и ахнул. Ручки, ножки те же.
А сам под ёлкой сидит. Всё лицо в слезах. А птицы поют над головой. А Солнца луч гладит по макушке, не печалься, мол…
Смотрит – и речка полна да хороша.
Хочешь, сейчас пей. Зачерпывай ладошками и пей, сколь душеньке твоей угодно.
Деревья с золотыми стволами стоят, горят в солнечном свете и звенят.
А воздух…
Нет слаще его, слаще мёда, слаще всего.
И захватило дух от осознания, какой красотой наполнена Мать Земля.
И пришло откровение трепетное, любовью зажигая сердце ко всему живущему ныне на этой планете.
И теперь слёзы радости и благодарности лились из его удивлённых глаз, оставляя горячие следы на щеках его, будя сердце, душу и оставляя в нём трепет жизни живой.
А навстречу Кикимора, обычная, весёлая шутница.
Идёт, с травушкой разговаривает да песни поёт.
– Здравствуй, Кикиморушка, – л асково поприветствовал её Лесовичок.
– Здравствуй, Леший, всегда пеший, – смеётся.
А глаза у обоих сияют от переполнявшего их счастья,
От солнечного утра,
От стройной берёзы,
От пахучей ели,
От стрекозы белой.
И летят в потоке мысли золотые,
Растворяя сон тот, который не просили.
Ура! Любовь!
В лесу пахло смолой. Верхушки золотились, качаясь от ветра. На полянках краснела земляника, а по всему лесу летали и пели птицы.
Разноголосый хор радовал слух. Тут и дятел со своим постукиванием. Тут и скворушки-пересмешники.
А вот птица-пичужка насвистывает.
В зарослях пыхтит фазан. И изредка перекликаются вороны.
А соловушка заливисто выводит трелями серенады.
Затерялось озеро небольшое среди сосен и берёз. На том озере уточки плавают, покрякивают. А на островке, посередине озерца, стоит цапля на одной ноге. Изредка крылами взмахивает, с ноги на ногу переступает да головой вертит в разные стороны.
А на краю озерца дуб раскинулся. Огромная крона, сильный большой ствол. А посередине дупло. Белки в том дупле живут и маленький сынок их, бельчонок. Отец-белка еду носит, а мать на ветке повыше сидит и приглядывает за дуплом. Как только бельчонок на ветку вылезет, она тут же его в дупло скидывает. Скинет и опять на ветку усядется и наблюдает. Но вот однажды не уследила, и бельчонок свалился с дуба. Свалился, отряхнулся. Огляделся по сторонам и пошёл потихонечку. Да не к дубу, а в обратную сторону. Любопытство толкало его вперёд. Среди травки и не видно его. Осторожно пробирается бельчонок, веточки хрустят под лапками. Муравьи бегают, жучки, паучки, и ни один на маму не похож. Дальше пробирается бельчонок.
А на верхушке сосны, растущей около дуба, сидела молодая сова и внимательно наблюдала за бельчонком, но поднимать шум не спешила. Бельчонок так уверенно пробирался сквозь кусты и траву, что она была спокойна за это маленькое чудо.
А бельчонок всё дальше от родного дупла отходит. Добрался до опушки, глядит, озеро перед ним. Сияет поверхность воды, искрится, всё в солнечных бликах. Зажмурился бельчонок. Когда открыл глаза, то увидел, как ветер гонит волну к берегу, а шустрые лягушки, оседлав её, катятся к берегу. Потом с берега ныряют в воду, под водой проплывают почти до середины озера, а оттуда опять верхом на волне катятся и радуются.
Вот одна из лягушек, докатившись на волне до берега, увидела бельчонка. Остановилась и разглядывает его. А бельчонок её разглядывает.
– Ты кто? – спрашивает бельчонок.
– Я лягушка, – отвечает лягушонок.
– А я… – начал было бельчонок.
Но лягушка его перебила, радостно воскликнув: «Знаю, знаю, ты из беличьей семьи, что недавно здесь поселилась. Добро пожаловать в наш дом. Хочешь, научу тебя кататься на волне?»
Бельчонок кивнул.
Тогда лягушка сказала ему нырнуть в озерцо и плыть как можно дальше.
Бельчонок подошёл к воде, потрогал её лапкой и вдруг ощутил такую приятную и нежную поверхность, что он, не раздумывая, опустил голову под воду. А там…
Водоросли плавно двигаются, а между ними рыбки маленькие плавают и машут ему плавничками и хвостиками.
Вытащил бельчонок голову из воды, отряхнул воду с шёрстки и смеётся. И так радостно ему, что все опасения исчезли.
Лягушонок подбадривает: «Давай, прыгай!»
Вдохнул побольше воздуха малыш и прыгнул в воду, обрызгав любопытных лягушек. А тем и нравится, смеются да знай себе поют свою лягушачью песню.
Вода подхватила бельчонка и понесла к самой середине озера. Только и успевал малыш лапками перебирать. И вытолкнула его водица на островок, где цапля стояла.
Стряхнул бельчонок с себя капельки воды и поздоровался.
– Здравствуйте, а вы кто?
– А… – Цапля заулыбалась. – Бельчонок… – И продолжила: – Видать, это твоя первая прогулка. Обычно белки по веткам скачут, а ты под водой плаваешь. Хорош. Я цапля. Живу здесь. Добро пожаловать в наш мир!
Взяла его осторожно и вынесла на свой островок. Аккуратно положила на сухую травку.
– Отдохни пока, – сказала, – а потом я тебе дом наш покажу. Живём мы здесь одной большой дружной семьёй. Все разные, но одно общее сплотило нас. Любовь. Любовь к нашему дому. Дом наш общий. И мы все заботимся о нём, а Он нам отвечает. Дом наш живой. Коль полюбишь его, то и твоим станет.
Пока говорила цапля, бельчонок смотрел по сторонам. И видел, как приветливо махали ему ветки деревьев. Как нежно плескалась вода у бережка. Ветер высушил каждую шёрстку на теле малыша. Солнце нежно обнимало лучами, согревая бельчонка, а он жмурился от удовольствия.
Теперь птицы стали слетаться на островок, чтобы познакомиться с новым жителем.
– Добро пожаловать в наш мир! – щебетали они.
А на берег прибывало всё больше и больше разных зверей от малых до великих. Все спешили познакомиться с бельчонком.
А он только и успевал поворачиваться в разные стороны, чтобы ответить на приветствия, летящие со всех сторон.
Лес ожил и зазвенел разными звуками, и засиял красками от восходящего солнца.
И цапля сказала: «Ну, теперь пора».
Расправив крылья, она осторожно взяла бельчонка в клюв, поднялась в воздух.
У бельчонка захватило дух от красоты, от величия, расстилающейся под ними картины.
– Смотри, – сказала цапля, – это наш дом.
«А разве дом – это не одно дупло?» – подумал малыш.
Каким‐то образом, цапля уловила вопрос.
– Нет, малыш. Гляди, какой большой наш общий дом. Это вся Земля, дорогой. Посмотри, как она прекрасна…
Теперь они летели навстречу Солнцу. Солнечный свет растворил их в себе, и малыш чувствовал тепло и доверие к этому большому дому под названием Земля.
А ещё зарождалось в нём великое, до сих пор неведомое, но такое огромное, горячее, родное чувство в груди, что малыш, открыв рот, дышал глубоко. И свет заходил и свободно выходил из него, оставляя в нём то великое чудо, без которого нет жизни. То великое чудо! Любовь! Которая была здесь везде. Теперь она была и в нём.
Медленно опускалась цапля, неся драгоценную ношу. Прямо перед дубом приземлилась. А мама с папой уже стоят, улыбаются. Бросился к ним бельчонок, скорей рассказать, что с ним приключилось.
Горячий, живой бельчонок стал частью жизни в этой дружной семье, живущей на планете Земля. Ура!
В одном лесу жил Леший, Радуга-Шар. Лес был не простой, а живой.
Главной обязанностью Лешего было поддержание порядка.
В лесу работал лесник Егор. И Леший частенько наблюдал за ним. Ему нравилось смотреть, как молодой парень печётся о лесе, как будто это был его родной дом. Обнаружит надломленную ветку, перевяжет и наказ даёт, чтоб зажила. Вроде бы и в шутку говорит, а всё заживляется. Невдомёк пока ему, что лес‐то живой. И все его добрые пожелания исполняются.
А всё потому, что Великая Любовь жила в его сердце.
В лесу‐то много жителей разных живёт. И не только звери и птицы разные.
Но пока человек себя не проявит как любящее и доброе существо, до тех пор все прячутся от него.
А Егор хоть и был молод, но мудростью обладал.
И стали к нему тянуться жители лесные. Соберутся в стайку феи, эльфы, гномики, и куда Егор, туда и они. Купаются в лучах его любви, и весело им. Облепят со всех сторон и веселятся. То шишку с орешками на голову уронят, угощайся, мол. То поляну с ягодами или с грибами проявят у него под ногами. Егор – чистая душа, радуется от всякой мелочи, а им веселей и светлей от его улыбки. Показываться пока не спешат, а балуются, пока Леший, Шар-Радуга, не прикрикнет: «Хватит на сегодня. Работа ждёт. Лучше делом помогайте».
И лес расцветал от искорок живых. И всем было хорошо жить в нём.
Однажды в лес, где служил Егор, приехали чужаки.
Чужаков всегда видно издалека, и Леший обеспокоился за Егора.
Называют чужаками тех людей, которые, приезжая в лес, насорят, напакостят и уезжают. Много работы для Лешего и его помощников после их посещения.
Да и Егор не дремлет. Наблюдает, чтобы лес не спалили да не потревожили обитателей лесных.
Чужаки приехали на больших машинах. Ворвались в лес шумно.
Готов был Егор, встретил, хмуро спросил: «За какой надобностью?»
Старший протянул бумагу.
Знал Егор эти ненавистные бумаги. Дрожащей рукой развернул лист, и от прочитанного потемнело в глазах. Это было разрешение на отлов медведицы с медвежатами в местный зоопарк.
Вспомнил, что кто‐то из посетивших ранее гостей случайно набрёл на медвежонка, заснял его на плёнку и выложил в интернете, с указанным точным адресом. И вот результат.
А медведица жила в самой гуще. Её малыши подросли и всё чаще попадались на глаза Егору. Но он не мог и подумать, что так случится.
Лес огромный, уходил в тайгу. И Егор очень надеялся, что медведица уведёт своих малышей подальше. По долгу службы Егор обязан был разместить гостей и провести до берлоги медведицы.
Но сердце, его любящее сердце так кричало от боли за медвежат, что наблюдающие за Егором леший и его помощники, встревожились.
Егор разместил непрошеных гостей, а точнее, охотников, растопил баню. А сам ушёл на дальнюю делянку подальше, думу думать тяжёлую.
Никогда не мог понять Егор все эти «разрешения».
«Как это возможно? – спрашивал он себя. – По какому праву?»
Тяжело вздохнул Егор, так что стоящие рядом деревья зашелестели в ответ ему.
И вдруг почувствовал Егор: что‐то произошло хорошее. На сердце стало светло и легко. Он понял, не заберут медведицу.
Мысли были чистые и ясные. И Егор с удивлением обнаружил, что с ним разговаривает кто‐то невидимый, но такой родной и близкий, что потеплело на сердце от переполнявшей его любви. Слёзы облегчения коснулись глаз.
Это посылали ему лучики любви его друзья, Леший и его маленькие помощники.
– Только позволь, – слышалось отовсюду.
– Только позволь, – вторило сердце.
– Что позволить? – от волнения дрожал голос Егора.
– Позволь себе полюбить этих людей и всё уладить, – явно слышались слова.
Вздохнул поглубже Егор и как нырнул. Только и слышал свой голос, как бы со стороны: «Позволяю».
И ещё раз вздохнул.
Спокойствие наполнило его всего. И с лёгким сердцем он отправился назад, к гостям.
Удивительно светло стало вокруг. Деревья нежно шелестели, как бы шепча, что всё хорошо.
Цветы горели ярким светом, излучая прямо в его сердце свои необыкновенные лучи.
А воздух вокруг переливался всеми возможными и невозможными цветами, и Егору показалось, что у него над головой летают маленькие золотые существа с крылышками. Они осыпают его искрами света и весело смеются.
А над ними Шар-Радуга висит и строго приговаривает: «Ну хватит, братцы. Успокоили, теперь за дело».
Встряхнул Егор головой, и всё исчезло.
Добрался до места Егор, сам не свой. Не знает, плакать ему или смеяться. В груди было так горячо, как будто развернулось сердце его на всех, на лес, на солнышко ясное, на приехавших людей.
Вошёл к ним в домик, улыбается.
А чужаки за столом сидели, что‐то весело обсуждали. Увидев Егора, все замолкли. А он стоял, улыбался и светился, как солнце.
Минуту все заворожённо смотрели на него, а потом старший сказал:
– Егор, мы тут посоветовались. Уж очень красивые места у вас здесь, как раз для малышей ваших. И решили оставить всё как есть. А то как‐то, не по-доброму забирать их отсюда. Если ты, конечно, согласен.
И обвёл тёплым взглядом улыбающихся теперь друзей.
– Согласен, – в такт тепло ответил Егор.
И засмеялся от счастья, переполнявшего его сердце, от любви, что лилась сейчас на этих людей, пробуждая их к жизни, к осознанности, к добрым делам.
А в окошко заглядывал Леший, Шар-Радуга, и улыбался.
Он говорил своим необыкновенным помощникам: «Вот чудо так чудо! Всего одно любящее сердце, а сколько добрых дел смогло сотворить!»
Bepul matn qismi tugad.