Kitobni o'qish: «Выходите, девки, замуж»

Хорошо все уметь, но не дай Бог все самой делать! (Народная мудрость)

Тем летом я очень собой гордилась.

На то были причины: за каких-то полтора месяца – новая престижная работа, хорошая зарплата, а за ней – переезд в прекрасную квартиру. Съемную, но все же…

Счастью не было предела.

Один за другим летели дни, летела и я: на работу с радостью, домой – с еще большей радостью! И вдруг однажды я заметила темные щели в светлой стене моей красивой кухни… Правда – не кухня, а мечта: метраж, гарнитур, декоративная каменная кладка!

Я подошла, колупнула ногтем – так и есть, отваливается. Рельефные камни отошли от стены и держались между собратьями только на честном слове отделочников. Я внимательно осмотрела стену и с болью в сердце признала: камни надо снимать, иначе грохнутся. Если гангрена началась, уж лучше сразу оттяпать палец, чем потом – всю ногу. Ковырнув щели ножом, я приняла в свои ласковые руки одну за другой пять с готовностью отпавших фактурных прямоугольников.

Тяжеленькие.

Аккуратно складировав плитку в углу кухни, с сожалением оглядела стену: как после бомбежки… Да что же это, в самом деле? Такая благодать кругом, такой Эдем в жизни, и на тебе!

Ладно. Пусть пока полежат плиточки, а я подумаю.

Теперь утренний кофе уже не так радовал, как прежде, а вечерний так и вовсе не хотелось пить – среди светлых фактурных камней пугающе зияла темная штукатурка. Каждый день стена всем своим видом демонстрировала, что это уродство само не пройдет. Более того, если я буду упорствовать в нежелании решать проблему, то, для ускорения реакции, еще пара-тройка плиток отвалится.

Не знаю, как я до этого дошла, каким умом, из какой части тела, но я решила вернуть плитку на место самостоятельно. А что? Я сильная и независимая! Да я дольше мастера искать буду, чем сама стену чинить! Тут дел на пятнадцать минут – замазать какой-нибудь клейкой фигней поверхности плиток и стены, придавить получше и – вуаля! – снова благодать и сплошной эстетический экстаз!

С другой стороны, легко сказать «клейкая фигня». А какая? Ведь, если разобраться, фигня фигне – рознь. За ответом на этот вопрос пришлось отправиться в строительный магазин. Это был первый звоночек, но я его не услышала…

За важной покупкой явилась красивая, как на свидание: светлое платьице с юбкой-колоколом, в чудесных красных туфлях на шпильках, пешочком – от дома недалеко да и погода шепчет.

Блуждая среди стеллажей не с туфлями и платьями, но со всякой строительной чепухой, я наткнулась на полусонного тощего менеджера. Помощь он мне не предложил – вероятно, решил, что я ошиблась супермаркетом и теперь просто ищу выход.

А вот и нет!

– Уважаемый, – сказала я, – будьте любезны, подскажите, на что можно «посадить» искусственный камень?

«Уважаемый» оживился, но указал на соседний ряд, заверил, что там помогут. Что ж, пошла, куда послали. Вплываю в соседний ряд: пятеро менеджеров, обсуждают что-то очень важное и, видимо, невероятно мужское, а тут возникло недоразумение в виде меня. Идиллия прервалась ровно на секунду – зашедшая не в тот супермаркет девушка никого не интересовала.

– Кхм, – я натянула на лицо глуповатую улыбку – другой под рукой не оказалось. – Мне сказали, вы подскажете, на что можно «посадить» искусственный камень.

Пауза.

Посовещавшись, группа товарищей выдвинула одного делегата для ответственного задания, остальные остались прикрывать тыл. Гагарин, должно быть, так же волновался когда-то…

Делегат сделал шаг вперед и елейно улыбнулся, как бы говоря: чего тебе, деточка? Я с наивно распахнутыми глазами объяснила ситуацию: вот, де, камень в кухне со стен падает, надо бы вернуть туда, где рос. Подлый менеджер стойко складывал улыбающийся рот в куриную жопку и понимающе кивал.

– Вот, – не без ехидства указал он на пятидесятикилограммовый мешок раствора и выжидательно уставился на меня. Куриная жопка дрогнула.

– Не-а. – помотала я головой и безапелляционно показала ладонями двадцать сантиметров в высоту. – Вот.

– А-а-а, ну да, – закивал менеджер. – Тогда – вот, пять килограммов.

Пять кило меня устроили, осталось выяснить, что с ними делать.

– Извините, а это в холодной воде разводить или в горячей?

– Послушайте, мастер сам разберется, что с этим делать, – попытался спровадить меня хранитель гвоздей и цемента.

«Да я мастер! Я!» – гордо вопило все мое существо из светлого летнего платья.

– Я сама буду… – ковырнула я носком лакированной туфли бездушный магазинный пол. -Вы только расскажите, как?

Курлык.

Это менеджер подавился вежливой прощальной фразой.

Я невинно переминалась на страусиных ножках, разглядывая полки с товарами в попытке погасить приступ хохота из-за произведенного эффекта. А вы что думали? Я сильная и независимая! Ну и что, что банковский работник! Я и стену починить могу!

Все-таки не удержалась – улыбнулась.

Обрадованный моим добродушием, менеджер тоже дал волю «куриным» губам.

Пока мы определялись с раствором, коллеги его шушукались меж стеллажей. Менеджер давал последние рекомендации и делал вид, что верит в мой успех, а я – что понимаю его наставления.

Почирикали.

Вышла из магазина гордая, волоча пятикилограммовый пакет с добытым раствором и строя планы по реконструкции кухни. Идти предстояло километра полтора… Солнце ласково припекало макушку, поджилки малодушно тряслись, пот весело журчал в игривые трусики.

Дошли.

Дома внезапно обнаружилось, что для такого дела еще и шпатель нужен, но, как говорила Скарлетт О’Хара, кумир сильных и независимых, не буду думать об этом сегодня, подумаю об этом завтра.

«Завтра» растянулось на неделю. Дни шли, раствор немым укором стоял на балконе, стена все так же портила аппетит. И вот однажды, радуясь окончанию рабочей недели, я вдруг решила: пора! Наступил день Х!

Тогда я еще не знала, насколько Х.

Местное время показывало 20:30, город растекся в душной пятничной неге. Я отправилась на балкон и принесла злосчастный пакет. Поставила на кухонный стол.

Сидим.

Я молчу, и он молчит. В углу ободряюще лежит плитка.

Повертела его, почитала инструкцию: развести в 800 мл воды или специального… бла-бла-бла… Вспомнила, что в школе училась в математическом классе – вот и пригодилось! Путем нехитрых вычислений получилось, что на полпачки раствора надо 400 мл воды. Ок, это я могу. Что там у нас дальше? Размешать миксером или дрелью. И тут мне стало так грустно от того, что миксер я себе не купила… Дрель, как и идущий с ней в комплекте мужик, в доме категорически отсутствовали. Я честно исследовала самые темные углы квартиры, самые высокие антресоли и постыдно пыльное подкроватье, но никого из них так не обнаружила.

Ладно.

Нет времени на медленные танцы. Раз-вес-ти. Стоп! Тары-то подходящей нету! Единственная техническая извилина в голове пребывала в боевой готовности с момента посещения строительного магазина. Будучи на взводе, она мгновенно выстрелила гениальную в своей простоте мысль: ох, да я же девочка! Я снова уткнулась в инструкцию: так, значит, работаем по старой схеме – берем кастрюлю, 400 мл теплой воды и 2,5 килограмма… раствора. Аккуратно перемешиваем, – для этого, кстати, прекрасно сгодилась большая ложка, – оставляем на 5 минут. Угу.

И совсем даже и не сложно.

Пока выдерживалась технологическая пауза с раствором, я решила исследовать фронт работ. При ближайшем рассмотрении оказалось, что со стены и плиток нужно еще отскоблить остатки предыдущего раствора. Вздохнула, взяла нож, который не жалко.

Приступила.

…Через сорок минут изнурительных работ, я и полкухни были покрыты гадкой строительной пылью, а на полу красовалась целая куча отскобленной штукатурки. Вечер наливался интригой и таил обещание чего-то доселе неведомого. Подумав неискушенными мозгами, я расстелила на полу целлофановый пакетик – а вдруг капну? Очень предусмотрительно! Взяла кастрюлю с раствором…

Да гребаные вы галоши! А шпатель-то?!

Думай, Петька, думай. Та-дам!!! Зачем шпатель, когда есть лопатка для жарки? Все-таки хорошо быть умной женщиной! Похвалив себя за сообразительность, взяла лопатку и попыталась изящным взмахом замазать стену раствором. Одного я не предусмотрела – лопатка была с дырками.

Все попытки летели к черту.

Все, что я пыталась намазать на стену, неминуемо просачивалось через распроклятые дыры и падало на пол (хорошо, что пакетик постелила, хозяюшка!). Как бы я ни пыталась, что бы я ни делала, мерзкий раствор был повсюду. Он нагло стекал со стены на нижние плитки, я судорожно ловила его голыми руками и снова размазывала по стене, задевая светлые обои и те несчастные камни, что еще умудрялись держаться рядом. Пакет на полу не помогал – я ухитрилась забрызгать полкухни.

Мой единственный друг и соратник комар бестолково крутился рядом, вероломно пытаясь вонзить хобот в мой нежный окорок. Подлеца пришлось грохнуть прямо за ужином – а ля гер ком а ля гер¹…

Стемнело.

В распахнутое в душный городской вечер окно на свет слетелись крупные мотыльки – тоже сочувствующие. Время шло, я мужественно боролась дырявой лопаткой с ветряными мельницами. Ноутбук пел разные песни, которые худо-бедно мне помогали держаться. И тут из динамиков поплыл саунд к мультфильму «Шрек» – «Аллилуйя». По кухне безмятежно разливалась божья благодать, а я выкладывала тяжеленную плитку на стену, ломая красные наманикюренные ногти, едва заметные из-под раствора, измазавшего мои бедные руки.

«Hallelujah, Hallelujah. Hallelujah, Hallelujah…», – нескладно подвывала я, коверкая благостный стройный мотив. Ни в бога, ни в черта я больше не верила…

И так мне себя жалко стало!

И я представила, как было бы славно неделю пилить мужа: «Приклей плитку, приклей плитку, приклей плитку»

А он бурдел бы, что ему некогда, что он устал.

А я ему: «От чего ты устал? На диване лежать?»

А он мне: «Я, между прочим, работаю и мне нужен отдых!»

Ну, конечно, потом, на выходных, он выбрал бы время и, вздыхая и матерясь для связки слов, занялся бы этим вопросом. А я ходила бы в пушистом розовом халате с чашкой латте с белой воздушной пенкой и просила бы по возможности не пачкать обои и поберечь оставшуюся плитку. Еще иногда спрашивала бы «помощь не нужна?», в тайне радуясь его раздраженному «уйди, не мешай!». И я бы чмокнула его в напряженную макушку и ушла бы смотреть сериал. Ну или принялась бы варить борщи, используя кастрюлю по назначению. И наверняка дома был бы шпатель. И дрель. И много другой ерунды, до которой мне не было бы никакого дела, потому что этим и без меня есть кому заняться.

Песня кончилась, я тряхнула головой и продолжила лепить камень. Дело близилось к финалу, физические силы – тоже. Контрольное время 23:00. Буддийские мантры – последний оплот.

Вдох-выдох… Вдох-выдох…

Закончила работу, осмотрелась: мда-а-а… Теперь еще нужно убрать последствия моего подвига. И все же – стену я починила; плитку, пол, обои, кастрюлю и лопатку, с горем пополам, отмыла.

Баланс восстановлен. Аплодисменты, занавес.

Пока пила приготовленный из последних сил пустой черный кофе, нервно поглядывала на стену – не рухнет ли плитка? Нет, висит, как приклеенная. Допила, помыла чашку, отошла подальше и оглядела дело рук своих: ничего, молодец я все-таки. Я вообще все могу! Теперь можно, в случае чего, еще и отделочными работами промышлять…

Тьфу-тьфу-тьфу, не дай Бог!

Спать легла уже полдвенадцатого. Руки и ноги не простили мне эксплуатации в обход инструкции согласно половой принадлежности. Я устала так, будто разгрузила вагон этой плитки, а не приклеила несколько штук.

Перед сном позвонила сестре и красочно поделилась впечатлениями.

– Зато ты стала еще сильнее. И независимей, – подколола она.

– Куда важнее, что я стала умнее, – отметила я философски. – Знаешь, я вдруг поняла смысл песни Мумий Тролля «Дельфины», особенно в той части, где он поет «Ты сломаешься однажды, может, выпьешь яду, слижешь дважды».

– Что, все так плохо? Прям яду? – спросила она.

– Ну, не яду, конечно, но я сломалась. Я замуж хочу!!! На ручки…