Kitobni o'qish: «Карельские боги: за 300 лет до «Калевалы». Древний свод»
© Бердашева Т. В., текст и состав, 2024
© Демакова Е. С., иллюстрации, 2024
© ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024
КоЛибри®
Введение
Древний свод Микаэля Агриколы
…Silloin vanha Väinämöinen
Sekä soitti, jotta laulo,
Kuulla noien kultasien,
Tietä mielitehtosien,
Nuorisolle nousevalle,
Kansalle ylenevälle.
SKVR I1, 362
Снова старый Вяйнямёйнен
Стал играть и петь искусно
Для народа золотого,
Для услады добрым людям,
В назиданье молодежи,
Подрастающему люду.
Записал в 1834 г. Э. Лённрот в Ладвозере от исполнителя Архиппы Перттунена1
Мифология является важнейшей частью культуры любого народа. Карельская мифология разнообразна, но наши знания о ней чаще всего ограничиваются эпической поэмой «Калевала», составленной финским лингвистом и собирателем фольклора Элиасом Лённротом (1802–1884) и вышедшей впервые в 1835 году. Лённрот использовал большое количество фольклорного материала, собранного им самим и другими учеными, однако далеко не все вошло в книгу. Как утверждал сам автор – сюжетов хватило бы и на семь «Калевал». Эпическое произведение сложилось не сразу: объединяя фольклорные сюжеты, Лённрот был вынужден их изменять, прописывать связки, добавлять героев, которых не знала народная поэзия. Это было настолько искусное сотворчество автора и народных поэтов, что долгое время «Калевалу» воспринимали исключительно как фольклорный образец.
Благодаря популярности «Калевалы» многие мифические герои из народных верований получили широкую известность, и наоборот, герои, не попавшие на страницы произведения, затерялись за давностью лет. К счастью, о некоторых из них сохранились упоминания, о ком-то – даже мифы, сказания, или просто их описания. Тем ценнее каждый источник, рассказывающий нам о древних верованиях.
Первые списки финских и карельских духов или божеств появились задолго до «Калевалы». Их составил живший в XVI веке деятель Реформации, гуманист, просветитель и первый переводчик Библии на финский язык – Микаэль Агрикола (ок. 1510–1557).
Микаэль Олай родился около 1510 года в деревне Торсбю, провинции Нюланд в Швеции (сейчас это территория современной Финляндии, столичный регион недалеко от Хельсинки). Фамилию Агрикола – «земледелец» – он взял позже. По легенде, так он отдал дань уважения занятию своего отца, который был зажиточным крестьянином, – в то время среди ученых было принято брать фамилии по роду деятельности отцов. Уже в детстве Микаэль показал способности к языкам и был отправлен учиться в Выборг в латинскую школу.
Основанный шведами в 1293 году, к началу XIV века Выборг был крупным процветающим, развитым городом, с большой численностью переселенцев из немецких городов, входивших в политический и экономический союз торговых городов – Ганза: Любека, Гамбурга, Бремена и других.
Благодаря активной торговле с европейскими городами здесь распространялись не только товары, но и идеи, знания, верования. Вероятно, в Выборге Агрикола и соприкоснулся с идеями Реформации и гуманизма, которые в том числе проповедовали доступность священного писания на родном для каждого верующего языке. Отныне делом жизни Агриколы стали переводы основных священных книг на финский язык, который тогда не имел письменности. Известно, что Агрикола был знаком с Мартином Лютером и после учебы, став священником, вернулся на родину. Мартин Лютер дал Агриколе рекомендательные письма на имя короля Густава Вааса для получения стипендии. Первой книгой, которую выпустил Микаэль Агрикола на финском языке, стал букварь «ABC-kirja», вышедший в 1543 году. Этот год считается годом рождения финской письменности. Агрикола утверждал: «Язык моего народа существовал всегда, своей заслугой я считаю лишь перенесение его на бумагу». Микаэль Агрикола считается отцом письменного финского языка и литературы.
Микаэль Агрикола
Традиционно 9 апреля – день смерти Микаэля Агриколы в 1557 году – в Финляндии отмечается День памяти Агриколы и День финского языка. Интересно, что 9 апреля – это также день рождения Элиаса Лённрота, открывшего миру финские и карельские руны – особые народные песни-сказания, которые составили основу «Калевалы».
Но каков же вклад Агриколы в тему изучения карельской мифологии? В 1551 году – только вдумайтесь: более чем 470 лет назад! – Агрикола опубликовал перевод Псалтыря на финский язык, а в предисловии поместил два списка языческих божеств: финский – божества племени хяме и карельский – божества карелов. В каждой части автор поместил по 12 имен. Списки были составлены для порицания ложных народных верований в противовес церковному учению. Однако благодаря этой фиксации сохранились даже те имена, которые позднее исчезли из фольклорной традиции, а может, и вовсе были сакральными знаниями, не получившими распространения в народной среде.
Имена божеств из финского списка чаще встречались в народных рунах. Здесь можно встретить Вяйнямёйнена (написание у Агриколы – Эйнемёйнен), который выковал песни или руны. Есть среди них и Илмаринен, провожающий путников до намеченной цели, дающий хорошую и плохую погоду. Здесь же Тапио – древний лесной бог или леший. Повелитель вод Ахти. Бог войны и победы Турисас.
Менее известные божества финского списка: Рахко, он же Рахкой, – существо, связанное с фазами луны; властитель деревьев, трав и корней Лиеккиё; хранитель кладов Кратти; домовой Тонтту; нечисть Пиру; существа, связанные с воздухом и небом, Капеет и сыны рода Калевы, которые ухаживали за лугами.
Карельский список божеств состоит почти целиком из покровителей сельскохозяйственных культур и земледелия: Ронготеус отвечал за рожь, Пеллонпеко – за ячмень, Виронканнас – за овес, Эгряс – за бобы, репу, капусту, лен и коноплю, Кёндёс – за поля и пожогу, Укко и его супруга Рауни – за плодородие и погоду. За скотоводство отвечал Кекри, за лесных зверей и охоту – Хийси, за белок – Нюркес, за зайцев – Хиттаванин, а за рыбу, рыбную ловлю сетями и добычу жемчуга – мать воды Веден Эмэ.
Заметим, что деление мифологических героев на карельских и финских весьма условно: многих героев этих двух списков хорошо знали как карелы, так и финны.
Удивительно, но именно благодаря борьбе с языческими верованиями священник Агрикола оставил потомкам свод древних божеств – древнейший документ о богатой мифологии карелов и финнов, с которым мы имеем возможность познакомиться спустя почти 500 лет.
Прежде чем приступить к изучению карельского списка Агриколы, приведем сохранившийся оригинальный текст, а также литературный перевод, который выполнила поэтесса и переводчик, филолог, литературовед, драматург, заслуженный работник культуры Республики Карелии и член Союза писателей России Елена Григорьевна Сойни в 2021 в рамках проекта «Рунола»2.
Список Микаэля Агриколы (оригинал)
Epejumalat monet tesse
muinen palveltin cauan ja lesse.
Neite cumarsit Hemelaiset
seke Miehet ette Naiset.
Tapio Metzest Pydhyxet soi
ja Achti wedhest Caloja toi.
Äinemöinen wirdhet tacoi
Rachkoi Cuun mustaxi jacoi.
Lieckiö Rohot jwret ja puudh
hallitzi ja sencaltaiset mwdh.
Ilmarinen Rauhan ja ilman tei
ja Matkamiehet edheswei.
Turisas annoi Woiton Sodhast
Cratti murhen piti Tavarast.
Tontu Honen menon hallitzi
quin Piru monda willitzi.
Capeet mös heilde Cuun söit
Calevanpojat Nijttut ja mwdh löit.
Waan Carjalaisten Nämet olit
Epejumalat cuin he rucolit.
Rongoteus Ruista annoi
Pellonpecko Ohran casvon soi.
Wirancannos Cauran caitzi
mutoin oltin Caurast paitzi.
Egres hernet Pawudh Naurit loi
Caalit Linat ja Hamput edestoi.
Köndös Huchtat ja Pellot teki
quin heiden Epeuskons näki.
Ja quin Kevekylvö kylvettin
silloin ukon Malja jootijn.
Sihen haetin ukon wacka
nin joopui Pica ette Acka.
Sijtte paljo Häpie sielle techtin
quin seke cwltin ette nechtin.
Quin Rauni Ukon Naini härsky
jalosti Ukoi pohjasti pärsky.
Se sis annoi Ilman ja Wdhen Tulon
Käkri se liseis Carjan casvon.
Hiisi Metzeleist soi Woiton
Wedhen Eme wei calat vercon.
Nyrckes Oravat annoi Metzast
Hittavanin toi Jenexet Pensast.
Eikö se Cansa wimmattu ole
joca neite wsko ja rucole.
Sihen Piru ja Syndi weti heite
Ette he cumarsit ja wskoit neite.
Coolludhen hautijn Rooca wietin
joissa walitin parghutin ja idketin.
Menningeiset mös heiden Wffrins sait
coska Lesket hoolit ja nait.
Palveltin mös paljo muuta
Kivet Cannot Tädhet ja Cwuta3.
Поэтический перевод (Автор Е. Г. Сойни)
Что за боги! Ложь и только —
всюду им служили долго.
Вот кому молились хяме,
наши женщины с мужьями:
Тапио зверя звал в чаще лесной,
Ахти с уловом спешил за волной.
Эйнемёйнен создал руны,
Рахкой зачернил диск лунный.
Лиеккио, дух зеленолистный,
обитал средь крон ветвистых.
Илмаринен сёк ненастье,
всем, кто странствует, на счастье.
Турисас нес победу рати,
охранял богатство Кратти.
Тонтту строг – хозяин дома.
Пиру всех склонял к плохому.
Съедали Капеет лунный рог,
род Калевы луга стерег.
Вот карельские лжебоги —
им служили в селах многих:
Ронготеус век от века
рожь дарил, а Пеллонпекко,
чтоб ячмень быстрее рос,
ворожил. А за овес
был в ответе Виранканнос,
за горох и репу – Эгрес.
Было место на земле
льну, капусте, конопле.
Кёндёс поле и пожогу
к севу сдабривал помногу.
Видим их неверье точно —
по весне, как сев закончен,
наливали чашу Укко,
каждому давая в руки.
Подносили Укко короб,
опьянели девы скоро.
И хозяйки, и прислуга
развлекали все друг друга.
Было много там позора,
пересудов, разговоров.
Рауни, жена Укко, вскипела,
когда Укко запыхтел снизу,
и вылилась на землю пена
и в воздухе заблестели брызги…
Кякри ведал способами всеми
приумножить скотье поголовье.
Мать воды сгоняла рыбу в сети,
Хийси помогал в звериной ловле.
Белок, зайцев на лесных привалах
Нюркес находил и Хиттаванин.
Неужели был народ умен,
раз таким богам молился он?
Видно, Пиру и какой-то грех
искушали верить в это всех.
Пищу относили на могилы,
плакали навзрыд, что было силы.
Умерших одаривали вдоволь,
чтобы снова выйти замуж вдовам.
Верили пням, звездам и луне,
и всему, что неизвестно мне.
Часть первая
Халтиа
Ei ole moata haltietointa,
eikä vettä vartietointa.
Karjalainen sananlasku
В верованиях карелов заметно особое поклонение силам природы и природным явлениям. У каждого места: леса, поля, земли и воды был свой дух – «халтиа».
В карельском списке Микаэля Агриколы исследователь Мартти Хаавио (1899–1973) выделяет двух халтиа: покровителя лесных просторов Хийси и хозяйку воды, водяную деву – Вэден Эмэ. Других мифических героев списка ученый считает божествами, поскольку в основе их образов он находит видоизмененные образы святых из христианских верований5.
Халтиа жили по соседству с человеком – в амбаре, риге, бане, мельнице. Эти духи могли быть как женского, так и мужского пола. Но халтиа были не только духами места. Считалось, что у каждого человека есть свой личный халтиа – хранитель и помощник. Иногда его также называли «вартиа» (кар. vartija – страж, защитник). Такого помощника можно было призвать в разных непростых жизненных ситуациях. Например, к халтиа обращались, когда нужна была помощь, чтобы побороть болезнь или даже повернуть хворь на того, кто ее наслал.
В знаковые для человека моменты – на свадьбе, при рождении ребенка или перед смертью халтиа покидал своего хозяина. Тогда функцию защиты брал на себя человек, связанный с потусторонним миром, то есть колдун, знахарь, патьвашка (кар. pat’vaška – сват-колдун или ведущий свадьбу знахарь).
Карелы верили, что свою силу колдун приобретал от духов леса, озера, реки, обменивая душу на магический дар и магических помощников.
Считалось, что халтиа колдунов более сильные, чем халтиа простых людей, и они неизбежно участвуют в деятельности колдуна. Совершая магические обряды, колдуны использовали силу своих духов-помощников. В состоянии измененного сознания, транса, колдуны как бы становились одержимыми своим личным халтиа (по-карельски: haltioitui), отчего их магические способности существенно возрастали, тогда как без халтиа магические силы оставляли заклинателя.
* * *
Интересно, что этот дух являлся отдельной от человека сущностью, которую можно иметь и призывать, а можно и потерять. Например, сильно испугавшись, можно было остаться без своего халтиа. Людей подавленных, больных или боязливых называли «не имеющими личного халтиа».
Присутствие личного халтиа карелы связывали с обязательным наличием зубов у человека, потому что чтение заговоров требовало четкости и напора, сопровождаемых скрипом зубов. Например, чтобы остановить кровь из раны, нанесенной железным предметом, произносили заговор и кусали этот предмет, словно нанося рану «виновнику» кровопролития. Люди верили, что если у колдуна все зубы выпали, то его магическая сила и халтиа покинут хозяина. Одна знахарка – жительница Кестеньги – рассказывала, что ее халтиа уже не может ей помогать, так как у нее выпали все зубы. Как же быть заклинателю без зубов? Карельская знахарка с юмором говорила: «Не нужно [зубы] у соседей занимать».
В «Калевале» термин халтиа встречается редко, но в отрывке про мертвого колдуна Випунена используется именно это слово: «Vipunen makaa kuolleena, haltijansa menettӓneenӓ…»6, дословно: «Випунен лежит мертвый, утративший своего халтиа…».
Подобные понятия о личных духах-помощниках встречаются не только в карельских и финских верованиях, но и в саамской, скандинавской и прибалтийской мифологии.
Хийси – лесной халтиа
Agricola: Hiisi Metzeleist soi Woiton
Хийси помогал побеждать лесных зверей
Mistä on pulma puuttuna,
Taikie tapahtunut,
Kivestäkö, kannostako,
Vaiko vatturaunivosta,
Vaiko vienosta vejestä,
Vesi hiitten hinkalosta,
Lummekorjuhten kojusta?
Vetehen vetini hiisi,
Lummekorjuhten kotihin,
Umpilammin lumpehisi!
SKVR I4, 549
Как возникло наважденье,
Колдовство пришло откуда?
Из коряги ли, из камня,
Из малинника в каменьях,
Или из воды стоячей,
Из подводных яслей Хийси,
обиталища в кувшинках?
Сгинь в воде, подводный Хийси,
В обиталище в кувшинках.
Сгинь в тенётах тихой ламбы…
Записал в 1886 г. Варонен в Ладвозере от исполнителя Мийхкали Перттунена1
Хийси – один из древнейших духов-халтиа, которого знали многие финно-угорские народы: карелы, ижоры, финны, эстонцы. Люди, говоря о духах мест и стихий, называли их «хийси»: хийси леса, хийси земли, хийси воды, горы, смерти, ветра, дома, избы, сауны, риги…То есть в широком понимании хийси – это дух, халтиа.7
Остановимся на самом частом образе Хийси – образе грозного великана, властителя лесных просторов, которого считали злым духом леса и даже чертом. Однако, все не так однозначно и история его гораздо интереснее.
Составитель «Словаря калевальских слов» Аймо Турунен (1912–2000)8 писал, что изначально словом «хийси» обозначали непроходимую чащу, священную рощу, то есть место для жертвоприношений, куда приходили только в особенные дни, и где нельзя было ломать и рубить деревья. Считали, что в священной роще живет некий халтиа, которого со временем и стали звать Хийси.
Мрачные лесные чащи, используемые для ритуалов и даже жертвоприношений, приводили людей в трепет и вселяли страх. Так постепенно появились предрассудки, и люди решили, что в лесной чаще живет злой дух. С принятием христианства отрицательные характеристики Хийси только усилились, но, несмотря на распространение новой веры, руны о духе Хийси и месте его обитания сохранялись до середины ХХ века, а также изредка фиксировались и позднее.
Темный лес – священный лес – pimie meččä – pyhä meččä
В древних сюжетах Хийси имеет противоречивый нрав. С одной стороны, он явно злой дух – может превращаться в лесного зверя, ворона, в маленького ребенка-лешего, в черного мужика или даже в любого знакомого человека, который заманивает, уводит за собой в темные непроходимые леса – «если пойдешь, пропадешь на недели». Удача, если тому, кого водит Хийси, встретится маленькая птичка – она может показать путь домой, прыгая с кочки на кочку. С другой стороны, Хийси – доброжелательный дух, он может выгнать из леса работника, который нарушает традиционные запреты во время святого праздника, когда работать нельзя, или разбудить уснувшего под деревом, если дереву пришел срок упасть.
* * *
Внешность Хийси, как и многих мифических персонажей, в разных рунах описывается по-разному, поскольку он обращается то в животное, то в птицу, то в человека. В деревушке Катошлампи, на севере Карелии, в 1889 году было записано, что «Лесной Хийси – косоглазый, без век. Глаза очень большие, а бороды почти нет»9.
Глаза без век – luomettomat šilmät
В 1935 году советский ученый и собиратель рун Виктор Евсеев (1910–1986) записал заговор, в котором Хийси упоминается и как существо, и как место. Название заговора – «Против нападения ласки на конюшню». Ласка – самый маленький хищник семейства куньих, весом от 120 до 250 граммов, кажется безобидным, однако этот зверь может нападать на крупную добычу, даже на домашних животных и людей. Загадочный зверек иногда пробирается в конюшню, прыгает на лошадь; это ее так сильно пугает, что она даже начинает биться головой до изнеможения и появления пены изо рта. В фольклоре разных народов считалось, что ласка приходит из лесу как посланник лешего, чтобы плести гривы лошадям. В этом заговоре ласка предстает в образе нечистой лесной силы – Лембоя, а в народной поэзии это параллельное имя10 самого Хийси:
Ой ты, Лембой, Лембокайне,
Отвернись-ка, бес ты лишний,
Убеги, творящий козни.
Ты бери-ка лыжи Хийси,
Палки лыжные Лембоя,
Ты скользи на земли Хийси.
И иди куда велю я, —
Через девять океанов
На десятое на море,
В северную ту деревню,
Гриву заплетать лошадке.
Записал в 1935 г. В. Евсеев в Родинозере от исполнителяА. Н. Никитина11
Хийси, Лемпо, Лембокайне – Hiisi, Lempo, Lembokaine
В этом заговоре мы видим, что словом «хийси» называют как место, так и духа, обитающего в нем. Также в карельском фольклоре можно встретить слово «хийтола», обозначающее не духа, а только место его нахождения. Оно образовано от имени самого лесного халтиа с помощью суффикса– ла, используемого для указания места, местности. В мифологии Хийтола – это иной мир, в котором можно встретить Хийси с домочадцами и помощниками.
Один из распространенных сюжетов в карельских рунах – сватовство к дочери Хийси. Герои карельских рун отправляются в Хийтолу за невестой, ведь по родоплеменному закону девушка должна быть из другого мира. Финал руны о сватовстве имеет множество вариаций – героя может ждать смерть, а может и большая удача.
В одной из версий о сватовстве кузнеца можно узнать подробнее о владениях сурового великана Хийси:
«Ты куда, сынок мой, едешь?»
«В гости к Хийси я поеду
Свататься к его дочурке /… /
К девушке, что звали Анни!»
«Не ходи, сыночек милый,
Многие туда ходили,
Но никто не возвращался;
Сотня кольев в землю вбита
На дворе у Хийси Хитто.
Только кол один не занят,
Головы кузнец лишится!»
Записал в 1936 г. В. Евсеев в Тулмозере от исполнителяИ. Афанасьева12
Хийси, эскиз – Hiisi, käsipiiruš
Таким образом, пространство Хийси описывается как небезопасное место, наводящее страх и ужас. Часто оно воспринимается как лес, но также это может быть гора, скала, возвышенность – такое значение можно проследить и в топонимике реальной местности.
В путешествии по Ленинградской области и Карелии довольно часто можно встретить названия с именем Хийси в основе: под Петербургом деревня Хиттолово, недалеко от Приозерска поселок Хийтола, гора Хийденвуори (vuori – гора) в Сортавальском районе, Хийденсельга (selkä – спина, хребет, каменистый взгорок) недалеко от Питкяранты, гора Хийденмяки (mäki – гора, пригорок, холм) в поселке Куркиёки и на острове Койонсаари.
Хийси и его свита
Hiiest, on hyvä heponen,
Vuoressa valitut varsat,
Hyvälle hypittäjälle,
Ajajalle ankaralle.
SKVR I4, 1397
Добрая у Хийси лошадь,
Ладные в пещере кони
Для такого коновода,
Для наездника лихого.
Записал в 1834 г. Э. Лённрот в Ладвозере от исполнителя Архиппы Перттунена13
Некогда Хийси почитался не просто как дух, а как целый лес с его обитателями. В карельских рунах можно встретить животных и насекомых, связанных с Хийси. Сам Хийси часто предстает в образе темного создателя, оживляющего неживое и пускающего в мир что-то вредное, злое и опасное. В рунах сохранились упоминания о лосе Хийси, пчеле или шершне – «птичке Хийси», паучихе – «шлюхе Хийси», рыбе – «щуке Хийси, пожирающей мужчин», гончей Хийси, охраняющей границы Хийтолы, Кипинятяр – кошке Хийси, и других.
Здесь мы исследуем несколько фольклорных героев из свиты темного лесного халтиа.
Лось Хийси
Лось Хийси – один из самых известных сопутствующих образов Хийси – встречается как в поэме «Калевала», так и в народных рунах. Зверь был создан самим великаном Хийси из природных элементов: кочек, деревьев, кувшинок. Он проживает в лесном царстве Хийтола и сопровождает лесного владыку. Самые ранние упоминания о лосях появились в сюжетах, записанных в Похъянмаа, где говорится, что первый лось родился на плече Большой Медведицы среди небесных звезд. Самые ранние изображения лося встречаются среди наскальной живописи Карелии, и их возраст насчитывает около 5–6 тысяч лет. В «Калевале» лось Хийси – герой истории сватовства Лемминкяйнена, желавшего взять в жены дочь хозяйки Похъелы. Хозяйка ставит перед женихом сложную задачу – поймать лося, наделенного магическими способностями. Весь рассказ представляет собой эпический сюжет, в котором два образа животного – лось и олень – сливаются вместе. Это объясняется поэтическими приемами в рунах – мифические существа часто наделены размытой, неясной характеристикой.
Лось Хийси – Hiijen hirvi
Так наставлял животное сам Хийси. История заканчивается поражением Лемминкяйнена: испытуемый жених сначала поймал, но потом, возгордясь своими охотничьими успехами, все-таки упустил чудесную добычу.
«Nyt sie juokse, hiitten hirvi,
jalkoa, jalo tevana,
poron poikimasijoille,
Lapin lasten tanterille!
Hiihätä hikehen miestä,
Lemminkäistä liiatenki!»
Kalevala (13: 119–126)
«Мчись вперед, созданье Хийси,
убегай олень прекрасный,
на места своих отелов,
на поля сынов лопарских.
Семь потов сгони с погони,
с Лемминкяйнена – побольше!»
Калевала (13: 119–126)14
Конь Хийси
В те времена, когда бытовали языческие верования, а люди имели мифологическое мировоззрение, болезни нередко персонифицировались и наделялись различными характеристиками. Карелы считали, что некоторые недуги, поражавшие людей, связаны непосредственно с Хийси. Поскольку существовали различные виды самого Хийси – лесной, водный, могильный, огненный, земляной и так далее, то и заболевание имело разные источники: воду, землю, лес, кладбище, огонь… При этом заболеть можно было от странных на взгляд современного человека причин. Например, болезнь от Хийси могла поразить, если человек сквернословил или был сильно напуган. Недомогание чаще всего проявлялось общими симптомами: вялостью, головокружением, ознобом, лихорадкой, а также кожными высыпаниями, нарывами. Люди верили, что с болезнями можно договориться или умилостивить тех, кто наслал недуг. В таких случаях читали специальные заговоры. Конечно, не обходилось без магии и народной медицины.
Конь, лошадь – heponi
Конь Хийси олицетворял страшную и быстро распространяемую болезнь – чуму. Однако в «Калевале» конь Хийси предстает не болезнью, а добычей в сватальном испытании жениха:
«Äsken annan tyttäreni
sekä nuoren morsiamen,
kun sa suistat suuren ruunan,
Hiien ruskean hevosen,
Hiien varsan vaahtileuan
Hiien nurmien periltä».
Kalevala (14: 273–278)
«Тут же выдам я девицу,
милую свою дочурку,
лишь ты мерина взнуздаешь,
лишь возьмешь коня из Хийси,
жеребенка с пенной мордой
на краю поляны Хийси».
Калевала (14: 273–278)15
Такое задание получил Лемминкяйнен от хозяйки Похъелы Лоухи. Конь Хийси был найден им только на третий день. Жеребец оказался очень впечатляющим: с пламенной челкой и густым дымом из гривы. Для того чтобы успокоить огненного коня, Лемминкяйнен призвал магию бога Укко, и повелитель погоды помог охотнику:
Tuo Ukko, ylinen luoja,
pilvenpäällinen jumala,
ilman riehoiksi revitti,
taivon kannen kahtaloksi;
satoi hyytä, satoi jäätä,
satoi rauaista raetta,
pienemmät hevosen päätä,
päätä ihmisen isommat,
harjalle hyvän hevosen,
Hiien laukin lautasille.
Kalevala (14: 313–322)
Укко, сам творец верховный,
белых облаков властитель,
разорвал на части воздух,
небо – на две половины,
льда насыпал, стужи бросил,
град швырнул с небес железный,
конской головы чуть меньше,
человеческой – чуть больше,
доброй лошади на гриву,
на спину коню из Хийси.
Калевала (14: 313–322)16
Укко погасил пламя огненногривого коня, насыпав обильно и дождя и снега. И вот усмиренного жеребца вскоре запрягли, оседлали и доставили хозяйке Похъелы…
Кошка Хийси
Воображая образ Кипинятяр – кошки Хийси, можно представить себе женщину с пламенными волосами или огненную кошку. Корень имени этого существа происходит от слова kipinä, что переводится как «искра». В рунах Кипинятяр описывается как искрящаяся кошка Хийси с острыми когтями, лежащая на печке. Ее «шкура блестит искрами, глаза горят как угольки». Кроме того, Кипинятяр иногда предстает страшным животным с головой зайца, хвостом змеи и телом волка. В карельских заговорах Кипинятяр упоминается как опасное существо, которое борется со злом и несправедливостью. По народным представлениям, она могла своими острыми когтями царапать воров, где бы они ни находились. Легенда гласит, что если умерший имеет раны или царапины на своем теле или кажется, что он плачет, – это результат воздействия кошек Хийси. В 1888–1889 годах финский исследователь Хейкки Мериляйнен (1847–1939) побывал в деревнях Оланга и Большеозеро на севере Карелии и зафиксировал ритуалы, проводимые для того, чтобы вернуть украденное имущество. Один из обрядов включал в себя следующее: нужно было взять три пальца с левой руки умершего (один сразу вернуть, чтобы покойник не заметил нехватки), добавить немного земли и веток с кладбища. На следах преступника развести костер и при помощи пальцев мертвеца подбрасывать в огонь ветки и кладбищенскую землю. Это делалось для вызова девы-искры Кипинятяр, которая должна была запугать вора и заставить его вернуть украденное.
Кошка Хийси – Hiijen kišša
Кипинятяр – Kipinätär
Еще один ритуал включал использование щепок от старого гроба. Щепки сжигались на месте кражи, а искры нужно было разметать ветками в сторону, где предположительно находился украденный предмет. Верили, что после ритуала поднимется весь tulen väki – «огненный народ» – во главе с самой Кипинятяр и вор не уйдет от справедливого возмездия17.
Пес Хийси
Пес Хийси или гончая Хийси – еще один сопутствующий персонаж лесного владыки. В «Калевале» словосочетание «пес Хийси» используется как ругательство, означающее «негодяй, обманщик, подонок». В народной поэзии этот персонаж является стражником на границе миров, охраняющим Маналу – мир мертвых. В некоторых рунах Манала считается параллельным названием страшного царства Хийтола, где обитает разная нечисть. Пес, охраняющий границу миров, описан как злая и страшная собака огромных размеров.
Страшный, ненасытный пес Хийси с огромной пастью и длинными когтями, внушал трепет и ужас:
Главная функция пса Хийси – охрана границы миров.
Hiiden hurtta louskuleuka, pitkin pihaa jolkottaa.
Vahtii Hiitolan maita, Hiiden kankaita karuja.
Kylmän väreen selkään kylvää, niskavillat seisottaa.
Ei ole maille asiaa vorolla, ei pitkäkynnellä kynnystä.
Пес Хийси, ненасытная челюсть, бежит вдоль двора,
Он охраняет бедные земли Хийтолы.
От него дрожь по спине и шерсть на загривке дыбом.
Нет здесь места ворам, длинные когти не знают границ.
Перевод Марии Койвестойнен в 2023 г.18
Пес Хийси – Hiijen hurtta
Стоглазая змея
По древним народным поверьям, насекомые и змеи появились благодаря темным силам. Возникновение насекомых на земле в карельской мифологии приписывают деяниям разных персонажей, в том числе и Хийси. Благодаря ему появились шершни, осы, пчелы, которых называют «пташками Хийси», паучиха – «шлюшка Хийси» и стоглазая змея, которая встречается как в народной поэзии, так и в эпосе «Калевала» под именем Стоглазый червь Похъелы.
В 26-й руне «Калевалы» подробно рассказывается о рождении этого страшного монстра. История появления змеи встроена в заговор, который произносит Лемминкяйнен, отпугивающий ее. В древности верили, что силу над предметом, существом или явлением можно было обрести тогда, когда дойдешь в понимании его до самой сути: иными словами, зная историю появления той или иной проблемы или болезни, можно захватить над ней власть и обернуть любое дело в положительную для себя сторону. Лемминкяйнен называет родителями змеи Водяного и Сюетар19 – злобное существо в женском обличье, ведьму, которая часто встречается в карельских сказках и творит разные злодеяния. Ее имя происходит от глагола syödä – «есть», таким образом Сюетар – «пожирающая». В «Словаре калевальских слов» Аймо Турунен называет ее «притесняющая детей»20.
Стоглазая змея – šatašilmäinen kiärmis
По сюжету «Калевалы» ведьма Сюетар плюнула в воду. Слюну качал на волнах дух воды. Девы природы, прогуливаясь у воды, стали рассуждать, что могло бы получиться, если бы Создатель вдохнул жизнь в эту слюну. Создатель услышал это и ответил, что ничего хорошего не получится – «только зло из зла и выйдет». Однако эту идею услышал Хийси.
Хийси вложил душу в слюну злой ведьмы, дал глаза, сердце и разум – так появился черный стоглазый змей Туонелы – страны мертвых.
Saipa Hiisi kuulemahan,
mies häijy tähyämähän.
Itse luojaksi rupesi;
antoi Hiisi hengen tuolle
konnan ilkeän kinalle,
Syöjättären sylkemälle:
siitä kääntyi käärmeheksi,
muuttui mustaksi maoksi.
Kalevala (26: 721–728)
Те слова услышал Хийси,
муж учуял вероломный,
сам творцом предстать решился,
сам вложил в ошметок душу,
в мерзкую слюну отродья,
той, что Сюетар зовется:
так слюна змеею стала,
обернулась гадом черным.
Калевала (26: 721–728)21
Рассказав историю рождения змеи в заговоре, Лемминкяйнен обрел над змеей силу и приказал убираться восвояси. Змея не посмела ослушаться героя, повинуясь его магической силе.
Хиттаванин – покровитель охоты на зайцев
Agricola: Hittauanin / toi Jenexet Pensast
Хиттаванин приводил зайцев из перелесков
В рунах имя Хиттаванина не встречается, но в заговорах можно встретить созвучные имена: Vesi Viitta – Водный Витт, Vesi Hitto – Водный Хитто.
Lumen härmän pani, pideä lähtie jänölöih.
Suojärvi KKS, I, s. 392
Выпал небольшой снежок с инеем, надо идти на зайцев.
Суоярви1
Среди духов и богов карельского списка Агрикола упоминает Хиттаванина – божество, повелевающее зайцами.22 Образ Хиттаванина из карельского списка Агриколы волновал умы ученых и переводчиков разных стран уже со второй половины XVI века, и, конечно, появлялись разные предположения и трактовки образа этого божества. Финский ученый и священник Кристиан Эрик Ленквист (1761–1808), который занимался изучением традиций и верований финнов, предположил, что Хиттаванин – божество женского пола, преследующее и загоняющее зайцев, как охотничья собака. Эту мысль поддержал и другой исследователь – пастор, литератор, фольклорист Кристфрид Ганандер (1741–1790), автор первого исследования карельского и финского фольклора, опубликованного под названием «Mythologia Fennica» или «Финская мифология» в 1789 году.
Элиас Лённрот, хорошо знавший труды своих предшественников – собирателей и исследователей фольклора, – имел на этот счет свою версию. Он увидел схожее звучание в словах Хиттаванин и Хиттолайнен. Хитто – одно из названий нечистой силы, одно из параллельных имен Хийси, которое употребляется в связке Хийси Хитто. Во фрагменте руны, приведенной в главе о Хийси, как раз встречается это сочетание.
Приводи-ка, Хийси, своих коз,
Ютас, тонкошеих,
Приводи, Хийси, своих лосей,
Перкеле, своих зайцев.
Перевод Алексея Конкка в 2023 г.
Известный финский фольклорист Карл Крон (1863–1933) также поддержал идею Лённрота о связи Хиттаванина и нечистой силы. Он заметил, что в заговорах о добыче лесного зверя, в том числе зайцев, призывают на помощь нечистую силу Хитто/Хийси, называя ее разными именами:
Все духи, которые здесь упоминаются: Хийси, Ютас, Перкеле – могут быть заменены понятием «черт, бес, нечистая, иная сила». Карл Крон, подтверждая слова Элиаса Лённрота, неслучайно приводит в пример этот заговор с упоминанием Хийси и добычи в виде зайцев. Вывод напрашивается сам собой: Хиттаванин и Хитто – родственные слова. Однако позже Крон пришел к альтернативной идее, что в основе этого образа лежит культ святого Хубертуса, или Губерта Льежского, – покровителя охотников, католического святого, который жил в период с 650 по 727 год. Далее эта теория не получила распространения, и ученые вернулись к идее, что Хиттаванин – нечистая сила и связан с Хийси.
Исследователь дохристианских религиозных верований и мифологических представлений финно-угорских народов, известный финский этнограф-финноугровед Уно Харва (1882–1949) поддержал идею, что Хиттаванин из списка Агриколы действительно в родстве с нечистой силой Хитто/Хийси. По мнению же исследователя Мартти Хаавио, эта версия недостаточно обоснована. Сам он проводил параллели с образом католического святого Вита.
Хиттаванин, эскиз – Hittavanin, käsipiiruš
Легенда о святом Вите повествует о благородном и смелом ребенке, который умер мученической смертью в 12-летнем возрасте из-за отказа поклоняться языческим богам. К святому Виту обращались, когда болели эпилепсией, при ранениях, глазных болезнях, укусах змей или бешеных животных. Святой Вит является покровителем молодых людей, танцоров, актеров, виноделов, трактирщиков, аптекарей, кузнецов, пивоваров, шахтеров и даже покровителем проспавших. В Ингерманландии он был известен как покровитель крупного рогатого скота. Часто святого Вита изображали с таким неожиданным атрибутом, как загнанный заяц, потому что этого святого также называли и покровителем охотников.
Хиттаванин, эскиз – Hittavanin, käsipiiruš
Однако, по мнению Мартти Хаавио, святой Вит стал популярен в северных землях благодаря другому факту: он покровительствовал производителям дегтя. Это сыграло большую роль в распространении знаний о Вите, поскольку деготь в северные земли вывозился голландскими и немецкими купцами через своеобразный «дегтярный центр» Выборг и оттуда он попадал к карелам и другим северным народам. Миссионеры также использовали торговые пути, распространяя учения о христианских святых. Постепенно знания о святом Вите проникли в северные земли.
* * *
Позже, по созвучию имен, Вит превратился в Хитто и «сроднился» с Хийси. В книге «Карельские боги» Мартти Хаавио проводит лингвистический анализ и показывает, что имя святого Вита постепенно изменялось в народной культуре: vit – fit-hit. Это происходило постепенно: в немецких землях Вит трансформировался в Фитт, а в устах карелов – в Хитт. Такую тенденцию можно проследить и в именах собственных: имя Филипп у карелов звучит как Хилиппа, Хиппа; Феодор становится Хуотари, Хотари и так далее.
Кристфрид Ганандер в книге «Финская мифология» упоминает о могучем гиганте, чье имя звучит как Vesi viitta Väinön poika – «Водный Вит – сын Вяйно». Это словосочетание встречается и в других вариантах, в том числе в перечисленных в начале главы. Возможно, в этой строке говорится о святых источниках с целебной, особо почитаемой водой, которую использовали, например, для лечения глазных болезней. В Карелии в период летнего солнцестояния люди приходили к святым источникам для омовения водой, которую называли сыном святого Вита. День памяти святого Вита отмечается 15 июня – очень близко к периоду летнего солнцестояния. Таким образом, святой Вит был как бы отцом святой воды. Также в заговоре Вит назван сыном Вяйно – Виттовяйнён. Звучание очень близко к Хиттаванин.
Образ Хиттаванина не получил большой популярности. Описаний его внешности не сохранилось, поэтому при подготовке информации для художника мы изучали схожих героев из мифологии других народов. Прототипом нашего Хиттаванина стал Вольпертингер: по древнегерманским поверьям это был заяц с рогами. На самом деле у реальных зайцев иногда бывают небольшие наросты на голове, и, поскольку в рассказах охотников эта особенность многократно усиливалась, наросты уже представлялись настоящими оленьими рогами. Всем известно, что охотники часто используют прием преувеличения, особенно если речь заходит о невиданных зверях или богатой добыче.
Рот крестом – ristišuu
Мордочка Хиттаванина, конечно, заячья. В одном коротком охотничьем заговоре, который записал пионер финской фотографии Инто Конрад Инха (1865–1930) в экспедиции по Беломорской Карелии в 1894 году, сохранились народные представления о зайце: «Ой ты, зайчик, длинноухий, рот крестом, рассеченная губа… Беги, кривоногий, в ловушку, косоглазый, в силок!»24 Кстати, из финно-угорского фольклора можно узнать, почему у зайчика губа рассечена. В водской сказке рассказывалось, как заяц, убегая с капустной грядки от девушек, встретил на озере лягушку. Он хотел прыгнуть в воду, но лягушка прыгнула перед ним. Зайца это так развеселило, что он смеялся, пока губа не порвалась. С тех пор у всех зайцев губа крестом, как и у нашего Хиттаванина25.
Bepul matn qismi tugad.
