Kitobni o'qish: «Анфиска – Цветочная голова»

Полина

Полина обожала играть в куклы. Она играла c ними постоянно: дома, когда была одна, на даче с бабушкой, во дворе с соседскими девчонками. Даже в школу она тайком брала с собой пластмассовую подружку, и тогда уроки не казались такими длинными и скучными. Вечером дома Полина рассаживала кукол на своей кровати и вместе с ними готовила домашнее задание. Ужинать с хозяйкой куклы ходили по очереди. Девочка тщательно следила за порядком, чтобы куклы не ссорились. Для сна тоже имелась специальная кукла – тряпичная Соня, подаренная родителями, когда Полина сама походила на тех резиновых пупсов, что жили у неё в ванной.

Как-то утром Полина вскочила с кровати и, не успев даже толком проснуться, принялась складывать в прогулочный рюкзачок кукол, которые отправятся с ней сегодня в парк на субботнюю прогулку. Мама, раздвигая тяжёлые шторы, наблюдала за суетящейся Полиной и только качала головой:

– И что ты их везде за собой таскаешь?

– Хочу и таскаю – мои куклы.

– Да понятно, что твои. Никто на них не претендует. Неужели на улице больше и поиграть не во что?

– Может, и есть. Но мне неинтересно.

– Вот мы, когда были маленькими, чем только не занимались на прогулке: и в салочки гоняли, и в резинку прыгали. Да и просто «секретики» делали, в конце концов…

– Секретики? Это как?

– А! На то они и «секретики», – хмыкнула мама. – Обещаю рассказать, если оставишь кукол дома!

Полина на секунду остановилась, вопросительно посмотрела сначала на маму, потом на пузатый рюкзак с куклами, и всё-таки решила рискнуть.

«Секретики»

Впервые Полина выходила из дома без куклы. Ей хотелось скорее узнать про мамины «секретики».

Всю дорогу до парка мама рассказывала, как они в детстве с подружками прятали в земле настоящие сокровища:

– Сначала нужно вырыть в земле ямку.

– Глубокую?

– Да не особо. Но при этом такую, чтобы сверху её можно было закрыть кусочком стекла.

– А где взять стекло?

– Этого добра в нашем детстве было полно: донышки от разбитых бутылок, осколки оконного стекла… Особым везением было найти кусочки зеркала, тогда «секретик» становился вдвойне ценным.

Мама мечтательно подняла глаза к небу, пытаясь не забыть ни одного ингредиента для изготовления «секретика», но Полина не дала ей надолго покинуть Землю:

– И всё это стекло нужно положить в ямку?

– Не совсем. Дно ямки нужно застелить фольгой, конфетной обёрткой или зеркальцем. А сверху красиво разложить всё самое яркое и блестящее, что у тебя есть: бусины, мелкие монетки, пуговицы, да что угодно!

– А потом?

– А уже потом всю эту красоту нужно прикрыть стёклышком и сверху засыпать землёй.

– И всё? Какой-то не очень интересный получается этот твой «секретик»…

Полина разочарованно отпустила мамину руку и тут же заскучала по оставленному дома рюкзаку.

– Интересное начинается потом! – не сдавалась мама. – Когда ты спустя какое-то время возвращаешься на то же самое место, тихонечко разгребаешь пальцем рыхлую землю, а там…

– Что там?

– А там уже поселилась фея!

– Какая ещё такая фея? – недоверчиво уточнила Полина.

– Да какая угодно. Например, цветочная.

– Ну ты придумала… Их же не бывает!

– Ну, может, у кого-то и не бывает, а у меня была.

– И ты её прямо видела?

– Саму я её, конечно, не видела. Феи не любят показываться на глаза. Но каждый раз я обнаруживала, что стёклышки и камушки в моём «секретике» лежат как-то иначе. Ну кто ещё мог их передвигать, если не фея?

На этом месте Полина крепко задумалась: «А ведь, действительно, кто ещё мог перемещать сокровища в подземном тайнике, если не крошечная цветочная фея? Не мыши же». В глубине души Полина верила и в фей, и в гномов, и в домовых. Она точно знала, что все её куклы тоже своего рода феи. Правда, ходят они только по ночам, когда все спят, поэтому никто и не знает, что они живые.

– Эх, я бы оооочень хотела увидеть фею… – протяжно пропела Полина.

– Ну это легко можно устроить! – не раздумывая выпалила мама, и в её глазах отразилось июньское солнце. – Мы сделаем её сами!

Цветочная голова

В парке уже собирались люди. Мальчишки катались на скейтах и роликах, девчонки важно прогуливались по парковым дорожкам или взлетали ввысь на старинных качелях, которые помнили нынешних мам и пап детьми. Кто-то фотографировался около выложенного мозаикой фонтана, кто-то стоял в очереди за сладкой ватой, а кто-то просто сидел на лавочках и смотрел по сторонам.

Полина, издали приметив своих подружек, двойняшек Киру и Иру, радостно бросилась им навстречу:

– А мама мне сказала, что мы сегодня будем делать фею!

– Подумаешь, – переглянулись Кира и Ира, – а у нас новые туфли!

– То туфли, а то – фея! Настоящая!

– Ну, станет ли она настоящей, это уже отдельный вопрос, – вмешалась в разговор подоспевшая Полинина мама. – Это как будете стараться.

– А мы будем лучше всех стараться, – сказала Кира и скрестила на груди пухлые ручки.

– Мы всё делаем лучше всех, – добавила Ира и важно закатила глаза. – Наша мама всегда так говорит.

– Вот и отлично! Тогда скорее занимайте свободную скамейку, – кивнула Полинина мама в сторону угловой лавочки возле самой клумбы.

Девочки стремительно зашагали в нужную сторону, чтобы их место никто не успел занять.

– Самое главное в фее – это голова! – со знанием дела произнесла мама. – От того, какая у феи голова, будет зависеть…

– Её причёска! – хихикнула Полина.

– И причёска тоже, – поддержала Полину мама, – но не только. От головы будет зависеть вся жизнь цветочной феи.

Девчонки вопросительно переглянулись, но вопросов задавать не стали.

– Поскольку феи у нас будут цветочные, каждой из вас нужно выбрать по одному цветку, который и станет кукольной головкой.

– Тогда я нарву целый букет разных цветов, а потом выберу! – крикнула Кира, готовая первой броситься на поиски кукольных голов.

– Нет, так дело не пойдёт! – остановила Киру Полинина мама. – Срывая цветок, вы лишаете его жизни. И только искреннее желание создать настоящую фею может хоть как-то оправдать такой поступок. Поэтому цветок можно сорвать только один. И только тот, который вас сам об этом попросит.

Девчонки бросились врассыпную. Довольная, что увлекла подружек надолго, Полинина мама достала клубок ниток, крючок и принялась за вязание крошечных носочков.

Кира с Ирой, не привыкшие расставаться надолго, довольно быстро встретились у самой живописной клумбы в центре парка. Кире хотелось выбрать самый яркий и пышный цветок, чтобы её фея уж точно стала самой красивой феей из всех фей. Ярко-фиолетовый шар декоративного лука подходил для этого как нельзя лучше!

Ира, хоть и была близняшкой Киры, но рассуждала как старшая, пусть и всего на двадцать минут, сестра. Её цветок должен был быть самым крепким и неприхотливым. Ира понимала, что большинство цветов тут же начнёт увядать, как только их сорвёшь. Потому цветок для головы её феи должен был меньше всего бояться засухи. Рыже-бордовые, терпко пахнущие тёплой смолой бархатцы подходили для головки Ириной феи лучше всего!

Полина долго бродила по парку, потеряв всякую надежду отыскать цветок, который сам попросится к ней в руки. Пионы качали своими расфуфыренными белыми и бордовыми головами и еле слышно бормотали:

– Только не я! Только не я!

Лиловые ирисы, вывалив жёлтые языки, обидно дразнились:

– Врёшь, не сорвёшь!

Болтливые ромашки отвлекали Полину от важного дела скороговоркой:

– Любит, не любит, плюнет, поцелует…

Отчаявшись найти подходящий цветок, Полина присела на траву, закрыла глаза и тихо захныкала от обиды. Ей так хотелось увидеть фею!

Руки тонули в молодой зелени газона, колени щекотал ветер, играя листьями подорожника и явно желая развеселить грустную девочку. Полина почувствовала лёгкие прикосновения и поняла, что растения в парке сейчас с ней заодно. Она открыла мокрые от слёз глаза и в первое мгновение не поверила им. Весь газон, на котором она сидела, был покрыт сотней маленьких солнц – жёлтых одуванчиков, готовых сию же секунду отдать ей свою головку.

Полина улыбнулась, провела рукой по бархатной поверхности одного такого солнца и сорвала одуванчик…

Анфиска

Анфиска открыла глаза: серое небо хмуро смотрело со своей недосягаемой высоты. Попробовала шевельнуться – вышло не очень. Вставать, тем не менее, было нужно: лежать в холодной луже мокро и неуютно. Попробовала повертеть головой – тяжело. Копна длинных кудрявых волос намокла. Локоны от влаги закрутились в тугие спиральки и больно тянули кожу на макушке. Волос было так много, что от их тяжести голову невозможно было оторвать от земли, а подняться уже очень хотелось.

Анфиска вздрогнула всем телом и попыталась рывком выбраться из лужи. Не вышло. Перевернулась на живот – и прямо лицом угодила в грязь. Попробовала перевернуться снова на спину – получилось. Туда-сюда, туда-сюда, двигаться стало легче. Ещё рывок, и Анфиска вскочила на ноги. Точнее, на ногу. Посмотрела вниз: действительно, нога одна, тонкая и сучковатая, а кроме неё ничего нет. Нога длится от земли до самой шеи. Точнее, шея – это та же нога, упирающаяся в голову.

Нога хоть и была одна, но держала Анфиску довольно устойчиво. Находиться в вертикальном положении было гораздо приятнее, чем лежать в луже: можно было, во-первых, осмотреться, а во-вторых, попытаться сдвинуться с места.

Вокруг лужи лежали безжизненные фигурки двух других «анфисок». Они не шевелились и не дышали. Они вообще были скорее заготовками для будущих «анфисок», правда, почему-то недоделанных. Видимо, дождь испугал создателя, и тому пришлось оставить всё как есть. У каждой из них цветочная голова была точно так же, как у Анфиски, нанизана на палку, одновременно служившую и туловищем, и ногой. У одной из Анфискиных подружек были недоделаны ручки, у другой отлетела пушистая фиолетовая головка, но в целом девочке из палочки становилось примерно понятно, как выглядит она сама.

Анфиска слабенькими ручками из перевязанной вокруг туловища соломинки потрогала своё лицо, стёрла с него грязь и посмотрела в лужу. В луже отразилась жёлтая голова из одуванчика с длинными, спадающими почти до земли кудрявыми прядями. Анфиске понравилось то, что она увидела в луже, и потому она тонко и пронзительно рассмеялась:

«Так вам и надо, неудачницам! Я буду самой красивой! – кривлялась она, подражая голосам неоживших подружек. – А я буду самой сильной! Не будете вы никакими! А я – буду! Я уже ЕСТЬ!»

Карлос Великолепный

Полуденное солнце снова выбралось из-за тучки и стало жарко припекать. Ветер смёл с кустов и деревьев последние дождевые капли, отчего листья расправились и приветливо закивали Анфиске. Цветочная голова расплылась в улыбке: быть живой оказалось очень здорово! Анфиске хотелось поскорее осмотреть всё вокруг. Прыжок, ещё прыжок – и вот она уже на газоне, подальше от глаз случайных прохожих.

– И чем бы мне теперь заняться?! – спросила она вслух, совсем не ожидая услышать чьего бы то ни было ответа.

– Собигать дождевых чегвей, чем же ещё!

Анфиска оглянулась на голос и чуть не остолбенела от открывшейся перед ней красоты. Высокий и стройный молодой самец серой вороны важно вышагивал по мокрому газону. Его иссиня-чёрные крылья были полураскрыты и ослепительно сверкали на солнце. Острый угольный клюв то исчезал в сочной зелени травы, то снова появлялся, отражая солнечные лучи.

Анфиска на секунду потеряла дар речи, но быстро взяла себя в руки и продолжила разговор с прекрасным незнакомцем:

– Я тоже хочу собирать с вами червей. А что с ними делать потом?

– Кааак что? Кааак что? Завтгакать!

Анфиска хоть и родилась меньше часа назад, но отлично понимала смысл услышанного. Завтракать ей почему-то совсем не хотелось, а вот задержаться как можно дольше возле пернатого юноши хотелось больше всего на свете.

Заметив торчащий из рыхлой земли хвост или голову (вот в этом она как раз плохо разбиралась) дождевого червяка, Анфиска ловко подцепила его краешком ноги и подбросила вверх. Крылатый юнец даже раскрыл клюв от изумления: последний раз он видел такое мастерство только у своей матери – Старой Вороны, когда она ещё кормила желторотого сына. Теперь юноша уже подрос и должен был сам добывать себе еду. А мать-ворона только наблюдала за сыном, изредка спускаясь к нему с высокой берёзы.

– Кгасота! Ты делаешь это прекгаасно! – не скупился на похвалы юнец, проглатывая найденного Анфиской червяка.

Анфиска щурилась от удовольствия угодить такому красавцу. От самой земли вверх по деревянному тельцу поднималось приятное тепло и разливалось по жёлтым мохнатым щекам Анфиски.

– А можно я буду вашей женой? – без капли стеснения, обычно присущего молодым дамам, спросила она.

– А это каак?

– Как-как, обыкновенно! Мы всегда и везде будем вместе: смотримся мы отлично. Я буду искать вам червяков, вы научите меня летать. Будем жить в вашем гнезде. У вас же есть гнездо?

В этот момент Старая Ворона, тёмная, словно грозовая туча, спустилась с неба, не в силах больше терпеть того, что ей пришлось видеть и слышать:

– Пааарррдон, мааадмуазель! Вы прррааавда хотите стать женой Кааарррлуши?

– Маман, не Каглуши, а Каглоса Великолепного! Я уже взгослый! – голосом обиженного ребёнка протянул вороний сын.

– Конечно, правда! – не растерялась Анфиска. – По-моему, мы отличная пара!

– А летать вы кааак плаааниррруете? – возмутилась Старая Ворона.

– Да никак! – неожиданно даже для самого себя вступился Карлос. – Я тоже никоггда не буду летать! Летают только посгедственности. А я – ггедкая птица! Я пгедпочитаю ходить… Ну или пгыгать. Вот как она. Гешено! Женюсь!