Kitobni o'qish: «Знак феникса. Тайна Бабочки»

Знак Феникса

Крысы всегда рвут слабых. Эти твари уважают только силу, а сильным считают более опасного.

Крысам нельзя показывать свою слабость. Крысы не должны видеть, что их вожак ничем не отличается от них. Иначе они разорвут его на куски, и тот, кто откусит больше, займет его место.

Если бы он не придерживался этого принципа, если бы не помнил всегда, с кем имеет дело и кем руководит, он бы не добился таких высот. Подчиненных своих он боялся, но показывать свой страх опасался еще больше. Его задачей было продемонстрировать силу, как можно бо́льшую силу и для этого он делал все. Даже, если иногда сердце дрожало, как заячий хвост.

Мужчина протянул руку и, открыв ящик стола, скользнул пальцами по пачке сигарет. Курить хотелось страшно, но рядом стоял подчиненный, и позволить себе этого он не мог. Скрывая желание предаться слабости, сохраняя лицо, он протянул руку дальше и достал два небольших предмета. Удерживая их в руке, закрыл ящик и небрежно бросил на столешницу.

- И это все, что у меня есть, - голос его был холоден, как лед, - Хотя приказ я отдал уже полтора месяца назад. Чем вы занимаетесь, черт бы вас побрал?!

От удара крепкого кулака столешница треснула и сложилась книжкой. Посыпались на пол документы, ручки, карандаши, официальные печати, кружка с остатками чая, бокал из-под шампанского… Впрочем, последний мужчина успел перехватить. Пить шампанское в присутствии людей низшего сорта, или даже оставлять посуду из-под него он зазорным не считал – знал психологию таких людишек. В их глазах босс, распивающий шампанское средь бела дня, выглядел величественным, казался обеспеченным и сильным, и мужчина уверенно пользовался производимым впечатлением.

По большому счету, и курить дорогие сигары в присутствии подчиненных ему не возбранялось – они бы тоже подчеркнули его силу, власть и благосостояние. Проблема была в том, что сигар он не любил. Его тянуло к дешевому табаку, к которому он пристрастился еще в давние времена, будучи на побегушках у более влиятельного человека. Человека, которому, в конечном итоге, перегрыз глотку.

Не важно. Главное, чтобы они не поняли, как он опасается их, а для этого все средства хороши.

- А ну-ка, налей! – он схватил бокал и вытянул его в сторону трепещущего червя перед собой.

Тот вспугнутой мухой метнулся к мини-бару, хватая початую бутылку дорогого французского шампанского. Босс скривился и отодвинул бокал.

- Совсем тупой? Шампанским празднуют, а мне праздновать вашими стараниями нечего. Коньяк.

Червь поспешил поменять бутылки, и во вновь подставленный бокал хлынула янтарная струя Хеннеси класса F¹*. Босс, проследив взглядом, как наполняется бокал, жестом свободной руки остановил подавальщика и залпом опрокинул в себя благородный напиток.

Подчиненный сдержал вздох. До прихода в банду Китайца он служил в винном магазине, неплохо разбирался в сортах алкоголя, и порою испытывал почти отвращение к людям, способным вот так хлестать элитную выпивку. Хеннеси нельзя пить залпом, им надо наслаждаться, цедить, вдыхая аромат… Но не говорить же этого боссу.

Босса в банде боялись все, и этот человек не был исключением.

Босс был крепким, дородным мужчиной с явственно азиатскими чертами лица, узкими черными глазами – холодными и жесткими, с волосами цвета воронова крыла, гладко зачесанными и собранными в хвост на затылке. По древней китайской традиции, каковые он почитал и любил, Китаец предпочитал отращивать волосы. На подбородке его была странная отметина, татуировка, причин происхождения которой никто не знал – бабочка с раскрытыми крыльями. Руки у босса были сильными и длинными, а нрав весьма крутым. На столе его всегда лежал пистолет, обязательно заряженный – за этим следил отдельный человек. В правом верхнем ящике стола хранился нож, на котором, как говорили, никогда не просыхала кровь. Там же лежали дешевые сигареты, о которых не знала ни одна живая душа – Китаец умел скрывать свои слабости. О них знал только человек, стоящий сейчас перед ним, но никак не выдавал своего знания. В левом ящике лежало несколько дротиков для игры в «Дартс», практически никогда не использовавшихся по прямому назначению. Живые мишени босса всегда привлекали много больше неподвижных.

Кабинет босса был выполнен в классическом древне-китайском стиле, не считая массивного стола. Здесь было много бумаги, застящей собою и окна, и стены; на полу лежали бамбуковые циновки; на специальной подставке всегда курились благовония, от которых у всех, кроме босса, начинала болеть и кружиться голова; стены были затянуты шелком, а поверх него висели картины со сценами жизни Древнего Китая. На самих «обоях» в отдельных местах были заметны неровные цепочки иероглифов – Китаец иногда упражнялся в каллиграфии. На стене позади стола на огромном панно был изображен скалящийся дракон.

Да и сам обитатель кабинета в образе старался придерживаться древне-китайской классики: от расшитого золотом шелкового халата-кимоно до собранных на затылке в пучок длинных черных волос. И мало кто знал, что под накладным шиньоном у него скрывается отнюдь не грозная лысина. Человек, находящийся сейчас в его обители, знал. Он многое знал и о многом догадывался и почти не сомневался, что крутой нрав Китайца продиктован самым обычным страхом. Он собрал вокруг себя шайку крутых ребят, и теперь старался держать их в узде, не гнушаясь для этого ничем.

Босса боялись все. Нарушить его приказ – значило подписать себе смертный приговор. Попытаться оправдаться – обречь себя на жестокие пытки. В лучшем случае – безжалостное изгнание, когда человека лишали всех возможных средств к существованию, бросая на улицу, как собаку. В последнем случае у провинившегося оставалась слабая надежда на выживание – бродягам на улицах нет-нет, да и перепадает или монетка, или кусок хлеба.

Но с хорошей жизнью проявившие неповиновение прощались наверняка, и в каждом из случаев.

Пожалуй, самым верным решением, когда босс был в гневе, оставалось прикинуться покорной статуей и, безмолвно снося упреки и оскорбления, дождаться конца бури. Ах, да, еще следовало заблаговременно плеснуть ему шампанского или коньяка, как сейчас. И тогда появлялся призрачный шанс на спасение… или, по крайней мере, надежда придумать такое оправдание, какое даже жестокого Китайца убедит.

Босс проглотил коньяк залпом и устремил на подчиненного холодный, немигающий взгляд черных глаз. Подчиненный поспешно сглотнул. Когда босс смотрел так, его идиотская татуировка на подбородке словно оживала, начиная угрожающе бить крыльями. В иные мгновения чудилось, что это не бабочка, а адская птица. Он, наверное, знал об этом, поэтому следовало продемонстрировать страх.

- Десять дней назад я послал тебя и малышку Ди на дело, - босс неспешно потянул носом воздух, - Десять дней! Это огромный срок, особенно для такого пустяка!

Он толчком выпустил набранный в легкие воздух и заглянул в опустевший бокал. Поморщился и снова вытянул руку с ним в сторону пристыженного подчиненного.

- Налей.

Коньячная струя вновь полилась в бокал. Пить не хотелось, но алкоголь хорошо раззадоривал его, заставляя свирепеть, а сейчас это было необходимо. Босс всегда считал проявленную ярость главным признаком силы.

Нет, и ведь подумать только! Девять лет (!) своей жизни он положил на то, чтобы безмозглые черви его свиты научились не просто подчиняться, но и выполнять приказы со стопроцентной точностью! Девять лет! А все, что он пока имеет – процентов семьдесят пять той самой точности, но не более. Отвратительно.

Босс хмуро посмотрел в наполненный бокал. Никотина в организме остро не хватало; алкоголь совершенно не заменял его. Эх. Помнится, на заре своей карьеры он был ой, как скор на руку, карал всех без разбора, завоевывая уважение и подпитывая страх в душах. Большинство идиотов потом щеголяло повязками, пропитанными кровью, а кое-кто так и вовсе отправлялся к праотцам…

Но сейчас позволить этого он себе не мог. Не то уже положение, чтобы разбрасываться людьми – в банде давно не было пополнения, надо сохранить хотя бы то, что есть. О нем теперь идет слишком дурная слава, молодые бандиты не торопятся расставаться с жизнью или здоровьем, будучи под его крылом. Конечно, и среди горстки преданных идиотов есть перспективные, но их мало… И один из них сейчас стоит прямо перед ним, по-детски опустив голову.

- Ты слывешь мастером бесшумного убийства, Дэн, - босс немного понизил голос, запугивая собеседника, - Я думал, избавиться от Скользкого Джимми для тебя не труднее, чем отнять конфетку у ребенка. Что я говорил? Прикончишь ублюдка, Ди срежет безделушку, оставит метку и свалит, а что я получил?! – он залпом опустошил бокал, - Малышка пропала! Джимми мертв, кто его убил – неизвестно, а эту дрянь украл кто-то еще!

- Ди занималась его плечом, когда… - рискнул вставить Дэи, не поднимая глаз, - Прошу прощения, босс.

- Да иди ты, знаешь, в какое место, со своими извинениями?! Где я теперь возьму другого художника, а?! Мне нужна максимальная точность, четкость, и только Ди умела…

- Извините, - Дэн чуть приподнял голову, - Но художников в городе множество, я не думаю, чтобы было трудно найти кого-то, кто сумеет нарисовать…

- Закрой рот и налей, - босс опять протянул стакан, подставляя его под алкоголь, - Таких художников мало, Дэн, очень мало. Даже кольщики боятся браться за такую работу… Тьфу ты, бестолочь.

Дэн тяжело вздохнул, поднимая горлышко бутылки, прекращая наполнять бокал. С разъяренным, полупьяным боссом говорить смысла нет – он не желает ничего слушать, да и как объяснить все произошедшее, парень еще не придумал. Задание-то он… они завалили еще третьего дня, и он честно пытался во всем разобраться сам, но… увы и ах. Эта дрянь Ди кинула его и удрала – он был совершенно уверен, что сбежала девчонка сама, что ее никто даже и не думал похищать! Она всегда чуяла расположение босса к себе, всегда вертела им, как хотела, а этот толстогубый придурок позволял ей это! Сластолюбец! Ясно же, что он только и мечтал, как затащить ее в постель, и она пользовалась этим… Собственно, босс же только потому и держал ее в банде. Только потому, что имел на нее виды.

Дэн был абсолютно убежден, что девка, как подельник и как мастер бесполезна. Абсолютно, совершенно, стопроцентно бесполезна, ничего не умеет, ни на что не способна!.. И все-таки сумела с кем-то снюхаться. Тут даже сомнений нет – ту хрень сперла Ди со своими сообщниками, а его, чтобы не мешался, огрели сзади по башке. И кто, интересно, мог выдать его местоположение, кроме этой маленькой твари?

А, да что уж теперь. Три дня поисков ни к чему не привели, пришлось являться к боссу с повинной головой и неприятными новостями. Новостями, о которых он должен знать, он просто обязан! Иначе повяжут всех.

- Я очень сожалею, что так вышло, шеф, - Дэн глубоко вздохнул, сожалея, что не может выпить для храбрости и открыто взглянул в глаза своему страшному начальнику. Он был одним из тех, кого босс записывал в «перспективные» и, вопреки мыслям того, прекрасно знал об этом, пользуясь, когда надо. Также он знал и когда можно позволить себе небольшую дерзость, дав понять Китайцу, что страх перед ним при определенных обстоятельствах вполне может быть забыт. Как сам босс старался запугивать подчиненных, уверенный, что при помощи страха может управлять ими, так и Дэн знал, когда следует припугнуть патрона.

- И мне жаль, что я вынужден сменить тему, - храбро продолжил он, - Но сегодня я получил важную информацию, о которой должен доложить вам. И немедленно.

Босс нахмурился. Излишней инициативы подчиненных он не любил, но, с другой стороны, никогда и не наказывал за нее.

- Значит, проморгал мою сладкую девочку в тот момент, когда я уже почти затащил ее к себе в койку, проморгал предмет, который мог принести мне миллионы, но принес интересные вести… Хм. Ну, что ж, Дэнни, говори! Чем важнее новости – тем дольше ты будешь жить.

Он бы не стал убивать перспективного парня, и Дэн прекрасно понимал это. Но, зная шефа, картинно напрягся, испугался, опуская голову и съеживаясь. Он знал, что босс любит повиновение.

- Новости из участка, шеф, - здесь докладчик даже понизил голос, придавая веса словам, - Ввиду упавшей результативности высшим начальством принято решение привлечь специалиста к раскрытию старых дел. Он вскоре прибудет, и… мне думается, вы знаете, о ком идет речь.

Босс помрачнел, созерцая янтарную жидкость в бокале. Пить не хотелось – новости отбивали всякое желание туманить себе мозг.

Он знал. Знал, о ком идет речь, знал, и готов был рвать и метать от осознания близости этого человека!

А, черт… что ж за день сегодня такой? Вроде и число нормальное, а вот поди ж ты – одно за одним, одно хуже другого! Словно сам черт вдруг решил переметнуться на другую сторону, и перестал помогать ему!

- Да, я знаю, - буркнул он и одним глотком опустошил бокал, - Скажи Арме, чтобы отменила все встречи, и передай парням, что закроемся мы сегодня раньше. Мне нужны свободные руки, чтобы придушить, наконец, эту тварь.

Глава 1

Парень зашел в квартиру, бросил в кресло в прихожей кейс с документами и, привычно скользнув взглядом по противоположной стене, поморщился. На стене висел портрет – очень красивый, аккуратный портрет, выполненный карандашом. Изображал он привлекательного молодого человека со взъерошенными волосами, натянутой улыбкой и неестественно повернутой головой.

Парню этот портрет не нравился. Он заставлял вспомнить о времени его создания, о ране на шее, из-за которой держался так напряженно и улыбался с таким трудом, о многих неприятных событиях и встречах… Будь его воля – этот портрет бы он сжег. Ну, или, во всяком случае, засунул куда-нибудь подальше, чтобы не видеть. Тем более, что были и более удачные портреты, написанные, когда он чувствовал себя много лучше, когда привык позировать и держался расслабленно… Увы, художнику нравилась именно эта работа. Он говорил, что нигде больше парень не получился столь «настоящим», как здесь, говорил о каких-то удивительно удачных штрихах, о способе работы… Натурщик, ничего не понимающий в этих тонкостях, мрачно кивал в ответ.

Вот и сейчас он, глянув на собственное нарисованное лицо, поморщился и, шагнув к зеркалу, окинул себя долгим взглядом. Да, сейчас он выглядит лучше, чем на портрете. Даже жуткая рана на шее, затянувшаяся и зарубцевавшаяся, напоминает о себе лишь маленьким круглым шрамом, чуть выступающим на коже.

Он поправил шейный платок и сглотнул. В голове мгновенным сполохом вновь пронеслись неприятные воспоминания, кошмар, пережитый наяву – темная улица, алкоголь, мутящий разум, а потом резкая боль в шее и темнота. Это был страшный миг – миг, когда он, благодаря невероятному чуду пережил покушение на свою жизнь; миг, когда человек, которого сам он никогда в жизни не заподозрил бы в чем-то предосудительном, всадил ему в шею заточку. Это еще хорошо, что не попал в сонную артерию! И хорошо, что молодому организму хватило сил сохранить искру жизни, даже не взирая на почти двое суток без помощи. И как же чудесно, что его лучший друг тогда нарушил закон, влез в морг, и заметил, что он еще дышит! Что он сумел, сумел раздуть искру, еще заставляющую биться его сердце, что он смог спасти его!²*

Парень быстро улыбнулся своему отражению, и торопливо развязал шейный платок. Хорошо, что хоть дома прятать этот чертов шрам ему не нужно...

Со стороны кухни донесся звук шагов. В дверном проеме мелькнула тень, что-то зашуршало и, наконец, в коридор вышел, вытирая руки полотенцем, светловолосый и голубоглазый молодой человек – сосед по квартире, коллега, художник, а кроме того лучший друг, почти два года назад спасший ему жизнь. Сегодняшний день он проводил дома и, судя по полотенцу в руках и приятному запаху с кухни, не терял времени даром, готовя задержавшемуся товарищу ужин.

- Смотрю, денек веселый был? – художник склонил голову набок, улыбнулся и тотчас же помрачнел, - А значит, завтра веселиться предстоит мне…

- Начинай прямо сейчас, - молодой человек сопроводил слова пасмурным кивком и, расстегнув джинсовую куртку (еще один атрибут облика, к которому привык два года назад), швырнул ее в кресло, поверх кейса, оставаясь в футболке и джинсах. Устал он сегодня и в самом деле сильно, безумно хотел отдохнуть, но позволить себе этого пока не мог. Друга необходимо было ввести в курс дела, разъяснить текущее положение дел, и предупредить о том, что его ждет завтра.

- Знаешь, Дэм… Ты же слышал об этой странной теме – что-то типа программы обмена опытом? Когда из более слабых отделений шлют людей в более сильные, чтобы они научились чему-то, тогда как более сильные, наоборот, идут к слабакам?

Дэм осторожно кивнул.

- Ну да. Подозреваю, что именно благодаря этой бредовой идее Курт Рейнвальд два года назад попал в Марем, где чуть не спутал мне… Кхм, да. Извини, что перебил, ты к чему это? Что, к нам хотят прислать кого-то, или это нас куда-то шлют?

- К нам, - собеседник исторг тяжелый вздох и, махнув рукой, упал в пресловутое кресло. Охнул и, приподнявшись, вытащил из-под себя кейс.

- Фу-ты, черт… Так вот, о чем я. Была проведена какая-то проверка, выявившая, что наш участок является одним из самых сильных отделений в стране. Но не спеши радоваться – нам теперь предстоит помогать самым слабым. А самый слабый и, одновременно, ближайший к нам – это… Марем, Дамиан. Угадай, кого оттуда пришлют к нам?

Собеседник уронил полотенце.

- Только не говори, что это… Франц Варжик???

- А я и не говорю, ты сам сказал.

Дэм закусил губу и, забыв про оброненное полотенце, потер лоб. На лицо его легла тень, на миг будто опять сделавшая его порочным.

- Дьявол… Но это же полный трындец! Нет, Айрен, ты знаешь – с Францем я всегда был в хороших отношениях, и тогда, и сейчас созваниваемся, но… но, блин! Работать с ним бок о бок?.. Да… да он даже не знает, что я подался из преступников в полицейские! Хотя этого вообще никто, кроме тебя, не знает. Черт возьми… и главное, именно сейчас!

Айрен насторожился. Что кроется за последним восклицанием друга, за вот этим «сейчас», он не понимал: ни о каких подозрительных планах на ближайшее время Дэм не рассказывал.

- Дамиан?

Молодой человек, сообразив, что сболтнул лишнего, поморщился. Таиться от друга он не любил и, наверное, даже честно собирался все рассказать ему… но получилось внезапно.

- Да я… По поводу своей вендетты, - он вздохнул, - Тебе это не понравится, конечно… Но я вдруг понял, что она еще не окончена.

Айрен тяжело вздохнул и закатил глаза. Ему казалось, он понял, что хочет сказать друг, что или точнее кого он имеет в виду.

- Дэм… мы ведь уже говорили об этом. Курта Рейнвальда тебе…

- Я говорю не о Рейнвальде, - голос Дамиана похолодел; голубые глаза его стали жестокими. Собеседник, знающий, что друг всегда реагирует так на разговоры о треклятом сыщике, только рукой махнул.

- Тогда о ком?

Молодой человек жестко усмехнулся, и неожиданно развел руки в стороны.

- А я и сам не знаю.

- Погоди-погоди… - Айрен потер висок, пытаясь хоть что-то понять. Утомленное за день сознание отказывалось решать даже самые простые задачи, а приятель еще и подкидывал головоломки.

- Дэм… ты хочешь кому-то отомстить, но не знаешь, кому?..

- Зато знаю, за что, - отрезал парень и, подняв с пола полотенце, закинул его себе на плечо, - За предательство, Айрен. Может, не работай я сейчас в полиции… - и, видя, что друг ничего не понимает, снизошел до объяснений, - Короче, ты же знаешь, как мы обычно выходим на крупные банды? В смысле, бывают, конечно, разные способы, но в основном…

Айрен пожал плечами.

- С помощью подсадной утки?

Дамиан выразительно кивнул.

- Да. Подсадной утки… или предателя, сливающего своих за хорошие деньги. Отца кто-то предал, Айрен, - парень сдвинул брови, - Я убежден… я уверен в этом, в его рядах была какая-то крыса! За особняком на Сьерра-Невада никто не следил, претензий к отцу и его шайке у властей никогда не было. А потом вдруг, как снег на голову, на него обрушился этот чертов Рейнвальд со своим отрядом и перебил их всех! Откуда он мог узнать местоположение, как понял, куда бить?

Айрен промолчал. Говорил друг горячо и очень логично, оспаривать его слова не хотелось, но… От одержимости Дамиана трагедией двадцатилетней давности парень за эти годы так устал, что даже не мог адекватно реагировать на его слова. И хуже всего было то, что Дэм и сам понимал, как достал приятеля, но поделать с собой, видимо, ничего не мог.

Одержимость его уже походила на навязчивую идею, Айрен задумывался о привлечении специалистов, но прекрасно понимал, что Дамиан не согласится. Приходилось терпеть, и…

- Я докопаюсь, кто это, - прервал его мысли тихий голос друга, - Найду эту крысу и сверну ей к чертовой матери шею! И ничто не помешает мне, Айрен, ничто! Даже присутствие рядом Франца Варжика.

- Не припомню, чтобы Варжик на тебя хоть когда-нибудь хорошо влиял, - буркнул молодой человек и, глубоко вздохнув, взял кейс. Открыл его под пристальным взглядом приятеля, достал какие-то бумаги, и снова закрыл.

Дэм насторожился.

- У тебя что, есть еще новости?

Собеседник слегка махнул добытыми документами в его сторону.

- Не бойся, это не страшно. Отвлекись от своей мании, лучше взгляни-ка сюда… - он протянул другу один из листов.

Тот пожал плечами и, взяв документ, быстро пробежал его глазами. Ничего особенного здесь не наблюдалось – просто копия одной из бумаг какого-то расследования, вероятно, старого… Хотя нет, внизу прописана дата. Значит, дело недавнее, но закрыто за недостаточностью улик. Интересно, что привлекло в нем Айрена?

Дамиан еще раз просмотрел документ. Черно-белая фотография тела, описание вещей, имевшихся у жертвы на момент смерти… Все, как обычно, ничего примечательного.

Он потратил еще несколько секунд на пристальное созерцание изображения и, наконец, сдался.

- Извини, но я не…

- Да ты на фотку глянь! – Айрен, не выдержав, сам ткнул пальцем в изображение, - Видишь черную полоску?

Дэм прищурился, вглядываясь. Потом сдвинул брови, снова поднимая взгляд.

- Ну, и чего? Складка на капюшоне, может, нечеткость фото…

- Нет, - его друг и коллега, сияя от гордости, указал на третью строчку снизу. Парень нахмурился, скользя по ней взглядом. «Под телом жертвы, в районе шеи, обнаружен перерезанный тонкий черный шнурок».

- Знаешь, что это значит?

Дамиан промолчал и, щурясь, вгляделся в фото еще раз. В коридоре явно недоставало света, само изображение было очень плохого качества… Ему скоро очки себе придется выписывать с этой работой!

- Знаю только, что его совершенно точно не задушили, и на кой черт там вообще шнурок…

- Да его и не собирались душить! – Айрен даже притопнул от волнения, - Шнурок слишком тонкий для этого! Нет, Дэм, на таких шнурках обычно носят безделушки. Ну, знаешь, кулоны всякие, амулеты на счастье…

- Так, - собеседник быстро облизал губы, - То есть, ты полагаешь, у него на шее что-то было, и убийца это унес?

- Да! – Айрен самодовольно кивнул, - Да, я в этом совершенно уверен. Раз есть шнурок – значит, на нем что-то висело, раз шнурок перерезан – значит, была причина сделать это! Значит, со шнурка надо было что-то снять. Ну, а раз никаких безделушек рядом с телом не обнаружено, делаем вывод: убийца забрал эту ерунду с собой. Я бы не удивился, если и убили мужика исключительно ради этой вещицы… Но что, Дэм? На таких шнурках носят, как правило, копеечные побрякушки, зачем ради них убивать?

Дэм задумался, покусывая губу и глядя на лист бумаги, успевший перекочевать в руки друга.

- Я так понял, ограблена жертва не была, - наконец, проговорил он, - Здесь перечислены наличные, карты, даже золотое кольцо на пальце… То есть, забрали только какую-то безделушку с шеи. Хм. И вправду, очень интересно… Ты говорил об этом Доннарду?

Парень отрицательно мотнул головой.

- Не посчитал нужным. Дамиан, мы числимся оперативниками, но ведь по факту почти стажеры! На нас сваливают все «висяки», но расследования от нас не ждут, предполагают, что мы будем просто учиться. Вот и скажи мне – будет ли кто слушать стажера, если тот вдруг намекнет, что понял в закрытом деле больше, чем профессионалы?

- Ладно, я понял… Кстати, а в деле еще какие-то есть упоминания об этом шнурке? Кто-нибудь видел его, заметил?

Айрен снова мотнул головой.

- Никаких и никто. Должно быть, шнурок не сочли чем-то очень важным, поэтому… Но, Дэм, что теперь делать нам? Пытаться выяснить, узнать, что было на шнурке и куда оно делось – как?..

- Посмотрим, - Дамиан на миг сжал губы, - Иди ужинать. Твои два рабочих дня завершены, а мои только начинаются – вот я и буду об этом думать. Если вдруг что надумаю – расскажу… Кстати, когда там прибывает Варжик?

- Со дня на день, - Айрен пожал плечами и уверенным шагом хозяина направился к ванной комнате. Но на половине пути вдруг остановился и, на глазах теряя апломб, хлопнул себя по лбу.

- А, черт, маме перезвонить забыл. Она звонила, но рядом как раз был Доннард, а он не одобряет…

- Помой руки и перезвони, - Дэм слегка фыркнул, - Умеешь ты создавать проблемы на ровном месте… А, кстати. Насчет твоей семьи, я давно спросить хочу. От брата твоего ничего не слышно? Ты уже год, как не упоминаешь о нем, все нормально?

Айрен поморщился.

- Нормально… Он живет со Штеффи, более того – собирается жениться на ней! Я не одобряю, и уверен, что родители тоже не одобрят.

- Ты ханжа, - безмятежно отметил Дамиан, - Прошлое Штеффи давно пора забыть. Из нее вполне может выйти отличная спутница жизни для Дартмура… Впрочем, ладно, это ваши семейные дела. Иди, ужинай, а я подумаю над делом.

Глава 2

Франц Варжик прибыл в Лос-Анджелес утром следующего дня, но в нужный полицейский участок попал лишь к обеду. Времени здесь ему предстояло провести много, следовало позаботиться об устройстве быта, и не только для себя, поэтому первую половину дня молодой человек посвятил заселению в отель, разбору вещей и прочим рутинным мелочам.

Но ближе к часу дня он, наконец, добрался до нужной улицы и, оглядевшись по сторонам, быстро направился к участку полиции №27. Именно сюда он был прикреплен, именно здесь должен был набираться знаний и опыта, прежде, чем сможет вновь возвратиться в родной Марем. Не родной в полном смысле этого слова, но уже привычный, полюбившийся и знакомый.

Большие города Франц недолюбливал. Комиссар полиции, он всегда умел просчитывать шансы на поимку преступника и был убежден, что в большом городе это сделать куда труднее, чем в маленьком.

В чем-то он был прав, в чем-то нет. Высшее начальство, направившее его в Лос-Анджелес набираться опыта, имело и вовсе третью точку зрения. Сводилась она, в целом, к одному – плохому танцору мешает только пол. Ну, а плохой следователь не поймает преступника, даже если тот будет перед его носом.

Да, история с поимкой Феникса не прошла для него даром. Запоротое расследование убийства, да не единичного, а многочисленного, сбежавший преступник, причем сбежавший из-под его, Франца, надзора – все это очень негативно отразилось на карьере бедного комиссара. Он впал в немилость у вышестоящего руководства, стал часто получать замечания и, наконец, узнал, что работой его сильно недовольны. Вскоре после этого последовало и сообщение о приведении в действие программы обмена опытом – Францу надлежало ехать в большой город, набираться ума, а из большого города в Марем отправляли кого-то другого, поддерживать там дисциплину.

И все-таки он ни о чем не жалел. Отпуская на свободу преступника, Варжик сознавал, что совершает преступление, но освобождая друга, понимал, что поступает верно.

Вот только начальству этого было не объяснить. Впрочем, Франц и не пытался – он покорно принял порицание и, сделав вид, что признает себя недостаточно компетентным, отбыл в Лос—Анджелес.

Он вошел в участок, прошествовал в большой зал, где за разными столами занимались разными делами разные люди в полицейской форме, и безошибочно приблизился к стоящему поодаль наиболее массивному столу, за которым сидел крупный серьезный мужчина с окладистой бородой и пышными усами.

- Добрый день, - Франц очень надеялся, что не выглядит в глазах будущего начальника сопляком и мальчишкой, - Вы – мистер Доннард? Мое имя Франц Варжик, я из Марема…

- А, мистер Варжик, - начальник кивнул: довольно приветливо, как показалось Францу, засопел и, оглядевшись, внезапно окликнул, - Эй, Каттервуд!

Из-за дальнего стола с готовностью поднялся высокий молодой человек, светловолосый и голубоглазый, кого-то смутно напомнивший Францу издалека, и направился к столу начальника.

- Мне поручено, значит, уму-разуму вас научить, - завел мистер Доннард, в ожидании сотрудника, - На серьезную работу велено не ставить – для начала, значит, в рядовых придется побегать. А у нас тут как раз ребята работают – «висяки» изучают, на которых давно уже крест поставлен, вот вы им и поможете, значит. А, Каттервуд. Это, значит, Франц Варжик, он теперь с тобой и Фарго будет работать.

Франц успел мимолетно удивиться очень знакомой, не самой обычной фамилии второго сотрудника, однако, обнаружив перед собой спокойное, приветливое лицо пресловутого Каттервуда, вытаращил глаза, приоткрывая рот. Фамилию этого человека он прежде не знал, но узнать его самого труда не составило ни малейшего.

Парень незаметно подмигнул ему, и вытянулся перед начальником по струнке. На нем была полицейская форма новобранца, он был гладко выбрит и идеально причесан, и вообще выглядел до невозможности культурным молодым человеком, совершенно не похожим на того себя, какого знал Варжик.

- В общем, введи нового коллегу в курс дела, - велел Доннард, - Над чем вы там сейчас трудитесь? Фарго мне что-то такое вчера говорил, просил домой взять… А, неважно. Разбирайтесь. Работайте. Главное, чтобы результат был, значит.

- Есть, сэр! – щелкнул каблуками Каттервуд и, цепко ухватив опешившего коллегу за рукав, оттащил его к своему столу.

Комиссар послушно пошел и, только очутившись рядом со столешницей, медленно высвободился и потряс головой.

- Дамиан! – зашипел он, - Ты… как ты тут… откуда… ты работаешь здесь??

- А что тебя удивляет? – так же тихо отозвался Дамиан Каттервуд, легко пожимая плечами, - На жизнь зарабатывать как-то надо, да и не все же мне в грузчиках бегать. Я должен ввести тебя в курс дела…

- Ты для начала лучше мне все объясни! – Франц нахмурился, немного нависая над столом, за который уже успел сесть собеседник, - Ты ни слова мне не говорил, что работаешь в полиции!