Kitobni o'qish: «Военный билет. Часть четвёртая»
Часть четвертая. Глава первая. Сентябрь 1941 года. «Бой продолжается».
Замкнув 8 сентября 1941 года кольцо блокады, гитлеровские войска приступили к лобовому штурму города.
В сентябре 1941 года на Ленинградском фронте решалась судьба не только города на Неве. Гитлер требовал покончить с Ленинградом в кратчайший срок и сразу же перебросить группу армий «Север» и выделенное для штурма усиление на московское направление.
«Бой продолжается» – так чаще всего заканчивалась ежедневная запись в журнале боевых действий Ленинградского фронта в сентябре 1941 года.
Правила заполнения журналов боевых действий требовали подвести итоги за текущий день, а это было невозможно – бои не прекращались, и ежечасно менялась обстановка.
Мой дед Мельников Александр Андреевич в сентябре 1941 года продолжал воевать в 329 стрелковом полку 70ой стрелковой дивизии 55 армии Ленинградского фронта.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«8 сентября 1941года.
55 Армия – 90 стрелковая дивизия, отошедшая под натиском противника с 7 сентября 1941 года район 1,5 км севернее Сусанино, на рассвете 8 сентября 1941 года заняла Сусанино, откуда организовала разведку на Виркино, Красницы, готовясь к наступлению в этих направлениях.
70я и 237я стрелковые дивизии, отошедшие 7 сентября с боем на новый рубеж обороны – 1,5 км севернее станция Ново-Лисино, сдерживают наступление 121ой пехотной дивизии (противника), нанося ей большие потери от артиллерийского и пулеметного огня».
9 сентября 1941 года командующий войсками группы армий «Север» получает приказ верховного командования вермахта начать лобовой штурм Ленинграда.
На Ленинград навалилась не только группа армий «Север», но и части группы армий «Центр», переброшенные в помощь войскам фон Лееба для уничтожения Ленинграда. В истории обороны Ленинграда сентябрьское наступление гитлеровцев было самым мощным и опасным.
Глава вторая. 9 сентября 1941 года. Штурм начался.
В первый день штурма 9 сентября 1941 года генерал армии фон Лееб, как любитель военной классики, не только не упустил многочасовую авиа и артиллерийскую обработку всего фронта нашей обороны, но отметил широкомасштабное наступление своих войск традиционной бомбежкой Ленинграда.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«Авиация противника произвела 9 сентября 1941 года налет на город Ленинград. Сброшено 41 фугасных и 5 зажигательных бомб».
Бомбардировки и обстрелы из осадных орудий были, прежде всего, основной частью деморализующей программы врага, направленной на жителей и защитников Ленинграда. Все действия были четко продуманны и исполнялись неукоснительно. С каждым днем время и мощность авианалетов и обстрелов увеличивалось. Именно для бомбардировки города были выделены группе армий «Север» дополнительные воздушные силы.
В сентябре 1941 года ленинградцы во время ночных бомбежек еще спускались в бомбоубежища. Сонных детей несли на руках, тем деткам кто не спал и был напуган, читали сказки. Пройдет немного времени, и жители Ленинграда перестанут укрываться в бомбоубежищах – не будет сил.
Моя бабушка Анастасия Александровна Мельникова прожила, если это можно назвать жизнью, в осажденном Ленинграде всю блокаду. После призыва мужа в июле 1941 года вернулась на завод. Рассказывала, что бомбежки и обстрелы не пережидала в бомбоубежищах – спешила домой к детям. Говорила, что «перекрестится и бежит». А вот ее сосед очень боялся обстрелов. Возможно, этот страх был как-то связан с его инвалидностью. Ковыляя на костылях, всегда переходил на «правильную» сторону улицы или укрывался в бомбоубежище. Не помогло – разорвало снарядом. Такая страшная лотерея войны.
Пожилая бабушка Зина – мать моего отца, была госпитализирована с сердечным приступом после бомбежки – бомба разорвалась рядом с домом. Сохранилось письмо Зинаиды Стефановны Сажиной из блокадного госпиталя, обращенное к дочери. Написано карандашом на обрывке прочной оберточной бумаги. Текст, к сожалению, сохранился не полностью: «Дорогая Зинуша! Меня доктор хочет выписать со дня на день. Очень беспокоюсь насчет карточек. Ведь останусь без… Выйти хочу после обеда часу в четвертом. Передачу принимают и в среду до 5, а можно и в 6 – 7 и 8 через санитарку. Жду тебя не дождусь, страшно волнуюсь, не сплю.
Наверное, когда выйду… Жду тебя каждый день. Думала ты утром проводить Шуречка, а сама забежишь, это, по-моему, самое удобное время. Будем главное благополучны, здоровы… бомбит ворог! Целую, обнимаю, благословляю. Любящая всей душой ваша мама-бабушка».
Дети еще посещали детские садики, четырехлетний «Шуречка» – мой будущий отец и его ровесница Аленька – моя будущая мама ходили в один садик. Все обучение дошколят сводилось к «науке» – быстро одеться и построится на выход в бомбоубежище при вражеском налете.
Никакого «военного» смысла вражеские налеты на жилые кварталы и уничтожение мирного населения не имели. Враг стремился вызвать панику, хаос и бунт в Ленинграде.
Первые бомбежки города, действительно, увеличили поток беженцев из Ленинграда. Эвакуировались в первую очередь женщины с детьми. В одну из первых бомбежек у нашей знакомой Нины Васильевны бомба снесла подъезд. Смотрелось это страшно. Пятилетняя Нина запомнила эту картину на всю жизнь. К счастью дети вместе с мамой в момент налета были вне дома. Но все сомнения по поводу эвакуации рассеялись – семья покинула Ленинград.
Глазами очевидца. Из книги Александра Розена «Разговор с другом»:
«Восьмой день непрерывных, «устрашающих», как их называли немцы, бомбежек и обстрелов. Все это было продумано давно, ко всему этому готовились тщательно, учитывая «моральный фактор» – «город окружен, для того чтобы принудить его к скорейшей сдаче, надо одновременно усиливать давление и на жителей города, и на остатки русских войск».
Остатки русских войск – так именовали враги защитников Ленинграда.
Глава вторая. «Под натиском противника».
Командование группы армий «Север» при штурме Ленинграда склонялось к применению классического штурмового приема – одновременных ударов по разным направлениям Ленинградского фронта.
В центр наших войск был бы направлен удар двух танковых корпусов. 1й и 6й танковые корпусы должна была поддержать 36 моторизованная дивизия противника.
На штурм Гатчины были нацелены полицейская дивизия СС и 269 пехотная дивизия вермахта.
Левый фланг Ленинградского фронта поручали прорвать 1ой, 58ой и 291ой пехотным дивизиям 18 армии группы «Север».
В распоряжении фон Лееба было около 20 дивизий с мощной поддержкой авиации, бронетанковых соединений и артиллерии.
Но не все эти ресурсы мог себе позволить бросить в бой командующий группой армий «Север», его смущали длинные фланги на юге и юго-востоке, которые требовали прикрытия.
Поэтому фон Лееб выбрал для основного удара узкий участок юго-западного участка Ленинградского фронта, собираясь прорваться в Ленинград, двигаясь через Красное Село и Лигово (Урицк) в направлении Кировского завода.
Части 55 армии держали оборону правого фланга Ленинградского фронта. На фронт 55 армии наступал 28 армейский корпус вермахта – три «полнокровные» усиленные дивизии 16 армии группы «Север» – 121, 122 и 96 пехотные дивизии.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«9 сентября 1941 года.
55 Армия – на фронте Армии противник развивает удар вдоль шоссе на Аннолово. Атаки отбиты.
Части 70й и 237 стрелковых дивизий, ведя сдерживающие бои с 121 пехотной дивизией противника на рубеже: западный берег реки Винокурка, к 10.00 отошли – рубеж отметка 42,5, отметка 48,4».
Взгляд с другой стороны. Из «Военного дневника» генерал-полковника Франца Гальдера, начальника генерального штаба сухопутных войск Германии:
«9 сентября 1941 года. На фронте группы армий «Север» началось успешное наступление
на внешний оборонительный обвод Ленинграда на восточном и юго-восточном фасах».
Из журнала боевых действий 55 армии:
«К 15.00 9 сентября 1941года части Армии продолжают вести сдерживающие бои с противником на всем фронте армии.
Перед фронтом армии части 121, 122, 96 пехотных дивизий.
70 стрелковая дивизия – под натиском противника отошла на рубеж южная окраина Ладога, Аннолово».
Несколько слов по поводу так называемого «равенства сил» протиборствующих сторон в штурме Ленинграда в сентябре 1941 года.
Встречается смысловая ошибка, а возможно и намеренное искажение оценки сил гитлеровских и советских войск. Да, по количеству дивизий силы были примерно равны. Вопрос в том, в каком состоянии находились эти дивизии. Но, разве можно сравнивать, например, 70 стрелковую дивизию, в которой воевал мой дед, с любой из ей противостоящей – 121й, 96й, 122 пехотными дивизиями вермахта?
Численность 70й стрелковой дивизии не превышала численности полка, то есть имела недокомплект в 70 процентов. Дивизией 70я стрелковая наименовалась по-прежнему, так как сохраняла боеспособность, управление и знамя, но личный состав дивизии был в три раза меньше положенного по штату. Аналогичная ситуация была во всех частях 55 армии. Практически перестала существовать 237 стрелковая дивизия…
Продолжали редеть ряды защитников Ленинграда. В первые дни войны было призвано 5 миллионов 350 тысяч мужчин. Этого оказалось недостаточно для остановки врага.
К сентябрю 1941 года первый призыв мобилизации на Ленинградском фронте был практически исчерпан. Таких бойцов, как мой дед, первой волны мобилизации – 23 июня 1941 года, в строю оставались единицы. Погибли лучшие командиры – Тишинский (237 стрелковая дивизия), Федюнин – командир 70 стрелковой дивизии.
Вторая волна мобилизации была объявлена10 августа 1941 года (на мой взгляд, с опозданием) и затронула призывников 1922-1923 годов рождения, остатки призыва возрастов 1905-1918 годов рождения и ресурс рожденных в период с 1894 по 1905 год. Таким образом, второй волной мобилизации было охвачено 6 миллионов 800 тысяч человек.
Но, сразу влиться в части, ведущие боевые действия, такое пополнение не могло.
Вторая волна мобилизации захватила либо вообще не проходивших военную подготовку, либо ветеранов Первой мировой или (и) гражданской войн.
13 августа 1941 года вышло Постановление ГКО «О запасных частях и маршевых батальонах». Постановление установило срок подготовки «необученного контингента в 1,5 – 2 месяца, младшего комсостава – в 3 месяца». Обучение и переобучение призывников проходило на базе запасных частей. Только времени для подготовки призывников уже не было…
В сентябре 1941 года истощенная в боях 55 армия Ленинградского фронта пополнилась маршевыми батальонами «необстрелянных» новобранцев. Их просто не успели обучить…
Кроме личного состава Ленинградскому фронту катастрофически не хватало прикрытия с воздуха, артиллерии. А как не хватало танков, острее всех чувствовал командующий 55 армией Ленинградского фронта генерал-майор танковых войск Иван Гаврилович Лазарев.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«В течение дня 9 сентября 1941года части 70 стрелковой дивизии удерживали занимаемое ранее положение. На фронте 70 стрелковой дивизии, противник силою до пехотного полка с танками.
В центре Армии противник силой до трех пехотных полков с танками и артиллерией к 20.00 оттеснил наши части в северно-западном направлении.
Противник артиллерией оттеснил наши части на северо-западный берег реки Черная, Ладога».
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«К исходу дня 9 сентября 1941года части Армии удержали занимаемые рубежи, за исключением центра 70 стрелковой дивизии, который под воздействием противника отошел на северный берег реки Ижора и северо-западный берег реки Черная.
70 стрелковая дивизия, не выдержав наступление противника силой до пехотного полка с танками, к 13.00 9 сентября 1941 года отошла на рубеж: северо-западный берег реки Черная и Ладога».
Взгляд с другой стороны. Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба, командующего группой армий «Север»:
«9 сентября 1941 года.
«В ходе сегодняшнего наступления 4 танковой группы и 38 корпуса возникли тяжелые бои. По всему видно, что противник имел четкое намерение удерживать всеми силами внешний оборонительный обвод, который местами удалось прорвать частям 36й моторизованной и 1й пехотной дивизий».
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«В 19.30 9 сентября 1941года 68ой и 329й стрелковые полки 70 стрелковой дивизии перешли в контрнаступление и к 24.00 9 сентября 1941 года продвинулись на рубеже 2 км южнее Ладога. Бой продолжается».
«Бой продолжается» – так закончилась запись в журнале боевых действий за первый день осеннего наступления фашистов. Ночью бои не прекращались.
Глава третья. «Точное положение частей требует выяснения». Второй день штурма Ленинграда.
10 сентября 1941 года 55 армия Ленинградского фронта в основном силами 168ой и 70ой стрелковых дивизий пытается «восстановить положение, утраченное 9 сентября 1941 года» (из журнала боевых действий Ленинградского фронта). 55 армия контратакует.
Из журнала боевых действий 55 армии:
«В течение дня 10 сентября 1941 года части армии продолжали выполнять приказ штаба 55 армии №5 и к 15.00 10 сентября 1941года положение войск следующее:
правый и левый фланг армии остается прежним.
70 стрелковая дивизия, 40 и 260 стрелковые полки, 168 стрелковая дивизия ведут наступление в юго-восточном направлении;
70 стрелковая дивизия: – 2 стрелковый полк СКУРа (Слуцко-Колпинского укрепрайона) ведет наступление на Ново-Лисино, продвижение полка незначительное, перед ним до батальона противника.
329 и 68 стрелковые полки дивизии ведут бой с противником силою до батальона на рубеже: – ½ км южнее отметки 50,4, левый фланг 1060 –а. Противник оказывает упорное сопротивление.
252 стрелковый полк сосредоточен в районе Ладога, во втором эшелоне.
Бывшая 237 стрелковая дивизия – весь личный состав, за исключением саперного батальона, передан на доукомплектование 70 стрелковой дивизии. Саперный батальон предан в распоряжение начальника инженерной службы армии».
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«10 сентября 1941 года. 55 Армия
90 стрелковая дивизия: с рубежа Сунда на участке Виркино, Большое Кауштинское с 10.00 10 сентября 1941 года перешла в наступление двумя стрелковыми полками на Михайловка с целью соединения с группой Астанина.
70 стрелковая дивизия после упорных боев, овладев Ладога, с утра 10 сентября 1941 года перешла в наступление в направлении станция Ново-Лисино. Сводный полк 237 стрелковой дивизии с такой же задачей наступает вдоль шоссе на Ново-Лисино.
Части Армии в течение дня 10 сентября 1941года вели активные действия, главным образом, в полосе 70 и 168 стрелковых дивизий с задачей восстановить положение, утраченное 9 сентября 1941года, но под воздействием противника с флангов и сильного минометного огня вынуждены были отойти в прежнее положение. Положение частей к исходу 10 сентября 1941 года:
70 стрелковая дивизия – атакованная с флангов противником силою до батальона, при поддержке минометного огня, отошла и занимает квадраты 1058, 1258. Точное положение частей требует выяснения».
Фюрер и генералитет Германии, не стесняясь повторяться, в очередной раз выливают поток восторженных новостей о погибели Ленинграда и «полном разгроме русской армии».
Основания для восторга у противника, безусловно, имелись.
Глава четвертая. «Части Армии медленно продвигаются вперед». Третий день штурма Ленинграда.
11 сентября 1941 года один из дней наиболее активных контратак 55 армии и 70 стрелковой дивизии в ее составе. Атаки стоили такой цены, что вопреки правилам заполнения, в журналах боевых действий потери личного состава не отражались. Да и обстановка не позволяла считать, а порой и хоронить павших воинов. Из двух полков после боя формировали один, численность дивизии была меньше полка. Но стремительное продвижение немецкой машины к Ленинграду притормозилось. А тогда это было главнее жизни.
Немецкому командованию стало ясно, что полностью прорвать оборону наших войск и захватить город – «покончить с Ленинградом в три дня» как было запланировано, не удастся.
Та же 121я пехотная дивизия вермахта к 11 сентября 1941 года по оценке своего командования «полностью исчерпала свои возможности» – потери достигли 40 процентов личного состава.
Войска Ленинградского фронта, в том числе «разгромленная» и «разбитая» 55 армия продолжали оказывать серьезное сопротивление, прежде всего наступательными маневрами.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«11сентября 1941 года. 55 Армия – 90 стрелковая дивизия с утра продолжает наступление на Михайловское. Встретила упорное сопротивление противника со стороны южного берега реки Суйда. В 9.00 отряды полков, обойдя фланги противника, вышли в лес, один километр юго-западнее Красницы, лес, один километр южнее совхоза.
70 стрелковая дивизия, имея перед собой (противника) до пехотного полка с танками медленно продвигается вперед.
70 стрелковая дивизия в 8.00 вела бой на фронте отметка 50,4, западная окраина Аннолово, южная окраина Старая мыза.
Перед фронтом дивизии действует до пехотного полка (противника)».
Глазами очевидца. Из книги Александра Розена «Разговор с другом»:
«Штурм нарастал. С каждым днем немцы приближались к Ленинграду. Они приближались не так, как это было в августе, теперь они не могли делать и пяти километров в день. Но они все-таки продвигались вперед, а мы отступали.
Огромный город жил на таком расстоянии от переднего края, на каком должен находиться штаб стрелковой дивизии. И этот город был переполнен людьми невоенными, переполнен больше, чем в мирное время. Вся Ленинградская область, начиная с десятого августа, бежала в Ленинград. И этот поток нарастал. Шли пригородные ленинградцы. Дороги были забиты иной раз так, что трудно было пробиться на фронт. Немцы особенно старательно бомбили эти дороги. На бреющем полете расстреливали беженцев из пулеметов».
Из журнала боевых действий 55 армии:
«Части Армии продолжают оборонять занимаемый рубеж обороны, переходя на отдельных участках фронта в наступление для восстановления утраченного положения, частями 90 стрелковой дивизии оказывают содействие по выводу группы войск тов. Астанина». (Группа генерала Астанина прорывалась из тяжелого окружения в районе Луги).
Из журнала боевых действий 55 армии Ленинградского фронта:
«Положение войск на 16.00 11 сентября 1941года:
части 55 Армии в течение 11 сентября 1941года вели бои с противником на всем фронте.
К исходу дня 11 сентября 1941года положение частей следующее:
70 стрелковая дивизия со 2 стрелковым полком СКУРа, в течение дня вела наступление и к исходу дня заняла:
2 стрелковый полк – у линии железной дороги – правый фланг – железнодорожная будка, 1 км западнее станции Ново-Лисино, левый фланг – 3 км северо-западнее ст. Ново-Лисино (фронтом на восток);
329 стрелковый полк – седлает железную дорогу в районе (1258г) – фронтом на юго-восток;
68 стрелковый полк, достигнув района отметка 48,4 (1 км юго-восточнее Ладога), в связи с наступлением противника от южной окраины Аннолово на Ладога, получил задачу атаковать противника с юга на Ладога.
252 стрелковый полк – перешел к обороне по северо-восточной опушке леса непосредственно севернее Ладога.
Штаб дивизии – Антропшино».
11 сентября 1941 года у командующего группой армий «Север» в 1941-1942 годах фон Лееба возникают пророческие сомнения в успешности штурма Ленинграда.
Взгляд с другой стороны. Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» Вильгельма фон Лееба:
«Сегодня утром (11 сентября 1941 года) обстановка была на редкость напряженной, главным образом из-за положения на участке фронта 18й моторизованной дивизии и корпуса Шмидта (39й моторизованный корпус).
Пока еще нельзя сказать, требуется ли доставка туда подкреплений.
Вопрос мог бы возникнуть лишь в отношении 96й пехотной дивизии, но это означало бы прекращение наступления 28го армейского корпуса, которое намечено на завтра.
Речь могла бы зайти также и о 8й танковой дивизии, но она еще не восстановила боеспособность.
По-прежнему сохраняется чрезвычайно острая нехватка времени, так как главное командование сухопутных войск требует передать ему с 15 сентября семь подвижных соединений (танковые и моторизованные дивизии).
Если не удастся своевременно овладеть Красногвардейском (Гатчиной) и выдвинуть вперед 50й армейский корпус с его двумя дивизиями, то к тому времени совсем не будет сил, чтобы заменить хорошо продвинувшийся 41й моторизованный корпус пехотой, возможно частями 58й пехотной дивизии.
Но этого все равно будет абсолютно недостаточно. Тогда не останется ничего другого, как отвести назад 4ю танковую группу, заменив ее пехотой. А это равнозначно проигранному сражению».
Очевидно, что «под проигранным сражением» фон Лееб имеет ввиду переход от наступления в позиционную войну и блокировку Ленинграда. 65 летний генерал-фельдмаршал Лееб стремился к другому исходу. Впереди зима, и оставаться на положении охранника огромного города, превращенного в концентрационный лагерь, потомственному генералу очень не хотелось. Это был бы не тот венец карьеры, о котором можно было мечтать. Остаться в анналах военной истории завоевателем Ленинграда, войти в город парадом и принести фюреру «ключи» от города – да, это достойная точка в биографии.
Глава пятая. Кормить или не кормить?
За лето 1941 года – период сдерживающих боев защитники Ленинграда предоставили городу время на укрепление обороны. На западном берегу Невы появилась оборудованная мощная линия обороны советских войск. Вокруг Ленинграда также протянулись линии обороны и сам город, его улицы, даже дома и квартиры были превращены в точки сопротивления.
Тем не менее, командование группы «Север» вело войска именно на лобовой штурм города.
Верховное командование вермахта понимало, что прямой штурм Ленинграда «обойдется в копеечку» и расплачиваться за такую победу придется жизнями своих солдат, гибелью техники, то есть всеми теми ресурсами, которые так неотложно были необходимыми для переброски на центральное направление с целью взятия Москвы.
10 сентября 1941 Гальдер, начальник генерального штаба сухопутных войск Германии своим приказом фон Леебу откорректировал цели наступления на Ленинград:
«Задачи группы армий «Север»:
– в соответствии с ранее отданными приказами продолжать наступление с целью более плотного окружения Ленинграда;
– наносить удары по остаткам войск южнее Ладожского озера;
– войти в соприкосновение с финнами западнее Ладожского озера. Соединения с ними восточнее Ладожского озера следует искать лишь после того, как высвободятся соответствующие силы, и будет обеспечено уничтожение противника под Ленинградом;
– Кронштадтскую губу во взаимодействии с военно-морскими силами и финнами изолировать артиллерийскими обстрелами таким образом, чтобы был исключен выход сил противника в Балтийское море сквозь минные поля, установленные службами военно-морских сил».
«Более плотное окружение» переполненного гражданским населением города требовалось гитлеровцам для более «успешного обстрела» тяжелой артиллерией и исключения любой возможности доставки в Ленинград продовольствия. Гальдер был противником прямого штурма Ленинграда, а тем более уличных боев внутри города.
Командование группой армий «Север» во главе с генерал-фельдмаршалом Леебом было нацелено на штурм и абсолютно уверено в скором падении Ленинграда. Для фон Лееба был приемлем только победоносный конец.
Поэтому был разработан план действий в случае успешного штурма Ленинграда. Для городских боев и «зачистки» города предполагалось использовать 50й армейский корпус и полицейскую дивизию СС. За ними должны были следовать части полиции и службы безопасности. Указывалось, что «в первую очередь необходимо самыми боеспособными силами проникнуть в город через максимальное количество улиц». Войсковые части гитлеровцев должны были обеспечить и поддержать «систематические зачистки» и только затем постепенно отводиться из города.
Также была составлена «Инструкция по обращению с населением Петербурга». Ничего неожиданного в тексте не встречалось: «Направлять в пункты сбора военнопленных и в концентрационные лагеря всех красноармейцев, милиционеров, коммунистов, евреев и подозрительных элементов.
Зарегистрировать все мужское население города, так как следует определенно считаться с террористическими актами врага любого рода».
Да, к сожалению гитлеровцев, в городе жили люди. И кроме вышеперечисленных категорий в Ленинграде оставалось еще два с половиной миллиона женщин, детей и пожилых людей. Что же с ними делать? Может все-таки кормить?
Командование 18 армии вермахта посылает вечером 11 сентября 1941 года запрос в отдел обер-квартирмейстера (служба тыла) о возможности отправки «гуманитарного» груза с продовольствием для будущих пленников Ленинграда. Суть запроса сводилась к следующему: возможно ли отправить поезд «Бавария» с продовольствием и десять эшелонов «с низкосортным продовольствием» при условии, что «если 18й армии все же придется взять на себя снабжение гражданского населения Ленинграда».
Генерал-квартирмейстер Вагнер ответил категорическим отказом. Все-таки жителей Ленинграда решили не кормить.
В самом Ленинграде заканчивались запасы продовольствия. 12 сентября 1941 года произошло снижение суточных норм выдачи продуктов по карточной системе. 500 граммов хлеба получали рабочие; служащие и дети по 300 грамм; иждивенцы – 250.
12 сентября 1941 года начал действовать единственный путь снабжения города продовольствием. Пароход «Орел» под командованием капитана Ивана Дмитриевича Ерофеева доставил на западный берег Ладожского озера две первые баржи с продовольствием – мукой и зерном.
Еще никто не называл Ладогу «Дорогой жизни», так назовут ее позже. В те сентябрьские дни 1941 года Ладога оставалась тоненькой ниточкой, соединяющей Ленинград с остальной страной. Страну, лежащую вне блокадного города, позже ленинградцы будут называть «Большая земля». С каждым днем блокады казалось, что эта земля отдаляется все дальше и дальше…
Глава шестая. 12 сентября 1941 года. Четвертый день штурма Ленинграда.
Прошли отпущенные фон Леебу три дня на захват Ленинграда. Командующий группой армий «Север» понимал, что скоро настанет момент «отдавать долги» – возвращать «усиление», полученное с московского направления. Пока верховное командование молчало – действия армий «Север» нельзя было назвать безуспешными.
Взгляд с другой стороны. Из «Военного дневника» генерал-полковника Франца Гальдера:
«12 сентября 1941 года. Обстановка на фронте вечером. На фронте группы армий «Север» отмечены значительные успехи в наступлении на Ленинград. Противник начинает ослабевать в полосе 41го корпуса Рейнгарда. Положение 39го корпуса Шмидта улучшилось. Несколько напряженная обстановка продолжает оставаться в полосе 18 моторизованной дивизии».
Между тем Гитлер требовал от Лееба немедленного плотного окружения Ленинграда, соединения с финнами, уничтожения Балтийского флота и скорейшего высвобождения выделенного усиления и самих войск армий «Север» для удара на Москву.
Но Ленинградский фронт срывал планы врага, продолжая сопротивляться, и за каждый захваченный метр гитлеровцы платили своими жизнями.
Лилась рекой и кровь наших воинов, прежде всего от непрекращающихся авиаударов и артиллерийско-минометного огня противника.
В журналах боевых действий защитников Ленинграда перестали заполнять графу «потери». Дивизии Ленинградского фронта дважды, а иногда и трижды теряли состав.
70 стрелковая дивизия, в которой воевал мой дед, давно перестала считать не вернувшихся из боя.
Из журнала боевых действий 55 армии Ленинградского фронта:
«12 сентября 1941 года. Войска 55 армии вели бой на всем фронте, оказывая содействие группе Астанина прорваться на север
70 стрелковая дивизия:
С 9.20 до 13.00 12 сентября 1941 года (с перерывами) авиация противника бомбила боевые порядки дивизии сорока-пятьюдесятью самолетами.
Части дивизии, отражая атаки противника, занимают:
2 стрелковый полк – по западному берегу реки Черная (0856г;1056в);
68 и 329 стрелковые полки, объединены и составили 68 стрелковый полк, который в районе 1 км юго-восточнее Ладога уничтожил до роты противника.
252 стрелковый полк – после интенсивной бомбардировки и артиллерийско-минометного обстрела, отошел на рубеж: железная дорога, 800 м северо-западнее Ладога и мост на Ижора, 1 км юго-западнее Федоровское. Ладога нами оставлена
Положение частей 55 Армии на 16.00 12 сентября 1941 года:
70 стрелковая дивизия – перед фронтом дивизии действует не менее четырех батальонов пехоты при поддержке двух дивизионов артиллерии и двух-трех минометных батарей».
В это время генеральный штаб сухопутных войск вермахта выполнял свою первостепенную задачу – собирал мощный ударный кулак для взятия Москвы.
К вечеру 12 сентября 1941 года состоялся телефонный разговор начальника штаба группы армий «Север» с начальником генерального штаба сухопутных войск вермахта. Решался вопрос об отводе на московское направление 41го моторизованного корпуса – ударного сухопутного «кулака» войск Лееба.
На этом неприятности генерал-фельдмаршала вермахта не закончились – на Москву должны быть переведены 8ой и 1ый авиакорпусы, «выданные» для бомбежек Ленинграда. Чтобы не снизить мощность разрушения города, усиливалась дальнобойная крупнокалиберная артиллерия, ежедневно обстреливающая Ленинград.
Командующий группой армий «Север» не спешил выполнять полученные распоряжения.
Немецкая армия, по праву считавшаяся лучшей армией мира, достигала победы только при условии сосредоточения огромной массы бронетанковых и моторизованных войск с поддержкой авиации. Именно их удары компактными группировками по стратегически важным точкам сопротивления ранее приносили победу гитлеровским войскам.
Из «Военного дневника» генерал-полковника Франца Гальдера:
«12 сентября 1941 года. Командующий группой армий «Север» категорически требует оставить в его распоряжении 41й корпус Рейнгарда и 8й авиационный корпус.
Естественно, ему важно обеспечить возможность закрепить свой успех. Однако следует учитывать вновь спланированные операции группы армий «Центр».
Командующий группой армий «Север» фон Лееб понимает, что ему следует не только поторопиться, но и максимально эффективно использовать имеющиеся ресурсы до отправки их на московское направление.
Взгляд с другой стороны. Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» Вильгельма фон Лееба:
«12 сентября 1941 года. Срочно необходимо, чтобы 6я танковая дивизия вскрыла внешний оборонительный обвод Ленинграда с севера для 50го армейского корпуса с тем, чтобы он мог выдвинуться вперед. Выполнение всех других задач должно быть оставлено. По этому поводу отправлена отдельная телеграмма в адрес 4й танковой группы. 1я танковая и 36я моторизованная дивизии должны быть задействованы для завоевания территории в восточном направлении, чтобы обеспечить 28 армейскому корпусу дальнейшее продвижение».
Глава седьмая. «Полк, пополненный остатками дивизии».
В ночь на 13 сентября 1941 года в штаб 55 армии, приходят тревожные вести от ближайшего «соседа» – 42 армии Ленинградского фронта. «Соседом» справа или слева в целях конспирации обозначались в боевых сообщениях и переговорах стыковые воинские соединения.
Дела у «соседа» 55 армии были плачевны. Штаб 42 армии передал: «Противник с вечера 12 сентября 1941 года силою до дивизии начал наступление на Финское Койрово, Пулково, Рехколово»
К 20.00 12 сентября 1941 года под шквалом артиллерии и минометного огня были заняты Рехколово, Большое и Малое Виттолово.
Вечером 12 сентября 1941 года войска фон Лееба ударом на Романово и Горки силой пехотного полка с пятнадцатью танками прорвали оборону 42 армии Ленинградского фронта на участке 3го стрелкового полка 2й гвардейской дивизии
Из телефонных переговоров 42 армии: «Противник перерезал огнем дорогу Красногвардейск-Пушкин и ударом справа крупными танковыми подразделениями (не менее полка) занял Камара, Большое Верево и перерезал дорогу Красногвардейск-Ленинград, отрезав 2ю гвардейскую стрелковую дивизию от боеснабжения».
С исходом боеприпасов 2я гвардейская дивизия оказалась в положении мишени. Неся большие потери, дивизия выбивалась из окружения.
Враг стремился занять Пулково. Оборону Пулковских высот держали «остатки 2го стрелкового полка 1ой дивизии народного ополчения» и остатки 500го стрелкового полка. Пулково, высоты которого так манили гитлеровцев, не красотой, конечно, а идеальностью места установки орудий на семидесяти пятиметровой высоте для прямого обстрела Ленинграда.
Прорыв на участке 42 армии негативно сказался на положении 55 армии, все еще удерживающей оборону.
Журналы боевых действий частей Ленинградского фронта не могли уже назвать то, что оставалось от дивизии или полка батальоном и даже ротой – «остатки»…
Мой первоначальный замысел состоял в том, чтобы проследить путь моего деда – Мельникова Александра Андреевича за все время боевых действий. Путь простого солдата, который не оставил не только воспоминаний и дневниковых записей, а даже написать домой письмо не имел тогда возможности или права. Представить, что с ним происходило, можно только следуя за его боевой частью. Но, говоря о сентябрьских боях за Ленинград 1941 года, нельзя быть уверенной, что дед воюет в своей части, а в первые дни гитлеровского штурма города все смешалось: не только полки и дивизии, но и фронты и рода войск. Очевидцы вспоминают, что бок об бок дрались с врагом пехотинцы, «черные бушлаты», ополченцы и «зеленые фуражки».
Но даже в этот критический период командование 55 армии не теряло управления и владело информацией о происходящем.
Из журнала боевых действий 55 армии Ленинградского фронта:
«12 сентября 1941 года.
70 стрелковая дивизия. Противник в районе Большое и Малое Витталово оказывает упорное сопротивление.
329 стрелковый полк, пополненный остатками 237 стрелковой дивизии, занял оборону на рубеже Пендолово, Онталово.
2 стрелковый полк перешел река Черная и подошел к железной дороге на 300 метров;
68 стрелковый полк удерживает высоту 48,4.
Противник подтянул свежие силы и, оказывая упорное сопротивление, в 14.00 13 сентября 1941 года с двадцатью танками форсировал река Ижора и занял Самсоновка. Бой продолжается».
329 стрелковый полк, в котором воевал мой дед, был пополнен «остатками дивизии», 55 армия в свою очередь пополнилась остатками 42 армии…
Глава восьмая. 13 сентября 1941 года.
13 сентября 1941 генерал-фельдмаршал фон Лееб, командующий группы армий «Север», вздохнул с облегчением – его войска заняли Гатчину. Фон Лееб немедленно разместил в Гатчине свой штаб.
Взгляд с другой стороны. Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» Вильгельма фон Лееба:
«13 сентября 1941 года. Обстановка на Ленинградском фронте существенно разрядилась после того, как сегодня в первой половине дня был взят Красногвардейск (Гатчина).
Хотя еще продолжается подавление отдельных долговременных огневых сооружений, но в основном уже завтра-послезавтра 50й корпус будет высвобожден для выполнения других задач».
Другие задачи 50го армейского корпуса вермахта особой секретности не представляли – заменить 41й армейский корпус, необходимый для московского наступления 50м армейским корпусом и захватить Ленинград.
Начальник верховного командования вооруженных сил Германии генерал-фельдмаршал Кейтель, принимая во внимания успехи группы армий «Север», предоставил 48 часовую отсрочку «вывода мобильных соединений» так необходимых для развития успеха наступления на Ленинград.
Замысел фон Лееба удался – моторизованные соединения, танки, артиллерия и самолеты остались в его распоряжении.
Бомбы и снаряды врагу можно было не жалеть. Завоеванная Германией Европа превратилась в единый военный завод. Побежденные страны работали не просто на экономику Гитлера, они работали на его военную экономику, то есть на обеспечение успешной войны с Советским Союзом.
13 сентября 1941 года на Ленинград обрушились сотни бомб. На улицах города разорвалось 200 снарядов.
Ленинград был виден врагу уже без оптики. Гитлеровские войска, прорвав нашу оборону севернее Красного Села, вышли к поселку Володарский и создали угрозу Урицку (Лигово).
Фон Лееб расположился со своим штабом в Гатчине, с наблюдательного пункта прекрасно просматривалась панорама Ленинграда. Рядом Ленинград, рядом – победа…
Из «Военного дневника» генерал-полковника Франца Гальдера:
«13 сентября 1941 года. У Ленинграда значительные успехи. Выход наших войск к «внутреннему обводу укреплений» может считаться законченным».
13 сентября 1941 года командование Ленинградским фронтом принимает генерал армии Жуков.
Георгий Константинович прибыл из Москвы с широчайшими, ничем не ограниченными полномочиями, самостоятельно сформировал штаб, выбрав тех генералов, которых знал в деле и доверял им.
Неограниченным полномочиям Жукова соответствовала поставленная перед ним Ставкой задача – прорвать блокаду Ленинграда. Верилось ли в осуществимость этой задачи Верховному Главнокомандующему? Скорее всего, задача ставилось им по максимуму.
По такому же принципу ставил задачи подчиненным и генерал армии Жуков.
Привожу ниже одно из его распоряжений в адрес 55 армии.
Из телеграфных переговоров 55 армии (полковника Черноченко): «В 3.30 13 сентября 1941 года представителем штаба фронта полковником Порошиным по телеграфу передано, в порядке предварительного распоряжения следующее:
«Для немедленного исполнения: 1) сектор Красногвардейского УРа (укрепленного района) в составе 126 опаб (отдельный пулеметно-артиллерийский батальон), 270 опаб и 2ой гвардейской дивизии (три полка) включить в состав 55 Армии,
2) 3 стрелковый полк 2ой гвардейской дивизии, отходящий на Аннолово, остановить немедленно и приказать занять оборону в районе 270 опаб с
передним краем по реке Ижора,
3) если этот район занят противником, то его выбить оттуда и восстановить положение. 270 опаб вместе с 3м стрелковым полком действие поддержать танками, имея ввиду, что Верево-Романово заняты пехотой противника с танками,
4) временной границей между 42 и 55 армиями считать – иск. Пулково иск. Большая Пудость,
5) передачу частей произвести совместно со штабом 42 Армии, для ознакомления с обстановкой туда выслать офицера связи.
Приказ для Армии следует дополнительно. Для задержки 3го стрелкового полка выслать своих представителей».
Выполнение таких боевых задач требовалось от воинских частей, которые находились в следующем состоянии: «По данным оперативной сводки штаба 42 армии на 4.00 13 сентября 1941 года – левофланговая 2 гвардейская дивизия и части центрального сектора укрепрайона ведут бой в окружении, имея большие потери. 3й стрелковый полк дивизии, фронт которого был прорван, к 16.00 12 сентября 1941года, отходит по дороге на город Пушкин» (из оперативных сводок 55 армии).
Практически потеряв «плечо соседа» – 42 армию, 55ой армии все-таки удалось стабилизировать положение. Во всяком случае, паники, хаоса и массового отступления не наблюдалось. Управление частями сохраняло четкость, дивизии маневрировали в зависимости от обстановки. Такая тактика позволяла «очень малыми силами» оказывать сопротивление врагу.
Из журнала боевых действий 55 армии:
«В течение 13 сентября 1941 года противник передовыми частями пытался развивать наступление в общем направлении Дудергоф, Пулково.
Попытки противника овладеть Александровка отбиты с потерями для него.
В течение 13 сентября 1941 года противник пытался возобновить наступление на Дудергоф-Пулково и в Кортелево-Слуцком направлениях. Попытки противника отбиты с потерями для него.
Контрнаступлением 168 стрелковой дивизии при поддержке танков противник выбит из Федоровское.
В течение всего дня противник подвергал боевые порядки 70 и 168 стрелковых дивизий и группы Петровского сильной артиллерийско-минометной обработке, усилив ее к исходу дня 13 сентября 1941 года.
90 стрелковая дивизия выделенным отрядом заняла Красные Луга.
70 стрелковая дивизия – 68 стрелковым полком к 15.00 13 сентября 1941 года двумя батальона выдвинулась к шоссе».
Глава девятая. 14 сентября 1941 года. Новое время суток.
Разделить дни в сентябре и отделить день от ночи, было невозможно – бои не прекращались. Поэтому в журналах боевых действий в графе «время» появляется такая запись: «к исходу дня и в ночь». Новое военное время суток…
Из журнала боевых действий 55 армии Ленинградского фронта:
«К исходу дня 13 сентября 1941 года и в ночь на 14 сентября 1941 года противник продолжал вести интенсивный артиллерийско-минометный огонь, форсировал река Ижора и занял Самсоновка на участке 168 стрелковой дивизии.
С утра 14 сентября 1941 года противник по всему фронту возобновил наступление, поддержанный сильным огнем артиллерии, минометов и авиацией и к 14.00 14 сентября 1941 года занял Аннолово, Федоровское.
В направлении Аннолово нажим противника усиливается.
Части армии, продолжая оказывать упорное сопротивление, местами переходят в контрнаступление для восстановления утраченного положения».
Противник мощно развивал наступление в направлении Красногвардейск (Гатчина) – Пушкин – Ям-Ижора – Пулково.
Пулково – господствующая высота для безнаказанного обстрела Ленинграда. По поводу «лакомого кусочка» – Пулково командующего группой армий «Север» ждал сюрприз. Осведомленность фон Лееба всегда слегка прихрамывала. Например, весь период битвы за Ленинград он не знал, что с второй половины сентября командует войсками Ленинградского фронта Жуков, а не Ворошилов. Так и обозначал командование нашим фронтом: «Ворошилов с Тимошенко».
Но это мелочи. А вот 14 сентября 1941 года уровень «информированности» генерал-фельдмаршала показал высшую отметку по шкале.
Чтобы оценить красоту момента необходимо понимать, что основная сила моторизованных частей должна была ударить по Пулково. Все занимаемые точки, пути подходов, отвоеванные у наших войск, были только средством занятия Пулковских высот.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» Вильгельма фон Лееба:
«14 сентября 1941 года. Сегодня я побывал в расположении 4ой танковой группы. (В состав 4ой танковой группы вермахта входили 41-й моторизованный корпус, 36-я моторизованная дивизия, 1-я танковая дивизия, 6-я танковая дивизия. Примечание автора).
Там я узнал от начальника штаба, что в отличие от предыдущих отчетов танковой группы о том, что между 41 моторизованным корпусом и Ленинградом почти нет противника, на самом же деле Пулковские высоты представляют собой укрепленный район обороны, плотно занятый войсками врага.
Дальнейшее наступление 41го моторизованного корпуса через Пулково до ближнего рубежа окружения, как было приказано вчера, должно было бы привести к сильным потерям.
Чтобы избежать этого и отдать 41й моторизованный корпус по возможности боеспособным, каким он сейчас и является, ему приказано пока оставаться у дальнего рубежа окружения, исключая Пулково».
Интересно, что визитом высокого гостя 4я танковая группа вермахта была обязана 55летию своего командующего Гепнера. Очень возможно, что если бы не этот повод посещения танковой группы, фон Лееб так бы и остался в неведении укреплений советскими войсками Пулковских высот.
Итак, планы командования групп армий «Север» пришлось скорректировать – войска были нацелены на овладение участком Детское Село, Слуцк, Марьино. 4ой танковой группе и 50му армейскому корпусу было приказано наступать в этом направлении.
Фон Леебу надо было поторапливаться – 15-16 сентября 1941 года истекал «срок аренды» 6ой танковой дивизии. 17 сентября 1941 года ее части должны начать движение в сторону Москвы. А «сюрпризы» продолжались – генерал армии Жуков укрепил не только Пулково, но и ладожский участок фронта, причем незаметно для противника.
Из «Военного дневника» генерал-полковника Франца Гальдера:
«14 сентября 1941 года. Появление в районе Ладожского озера новых частей противника делает необходимым ввод в бой 8ой танковой дивизии».
В арсенале 8ой танковой дивизии в сентябре 1941 года имелось 155 танков, 60 танков танкисты дивизии уже оставили на полях подступов к Ленинграду…
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«14 сентября 1941 года. 55 Армия – войска армии ведут упорные бои с противником на всем фронте. 329 стрелковый полк 70 стрелковой дивизии под натиском противника отошел на рубеж Кондакопшино, Новое Карлино. Остальные части ведут бой на прежних рубежах».
Из журнала боевых действий 55 армии:
«Части Армии во второй половине дня 14 сентября 1941 года отражали наступление противника на город Пушкин из направлений Красное Село – Красногвардейск, из Федоровское на Слуцк.
Авиация противника в течение всего дня бомбила боевые порядки частей и город Пушкин.
70 стрелковая дивизия – 329 стрелковый полк в течение дня вел бой с противником (до батальона с 35 танками) и в 20.00 полк отошел на северную окраину Пентолово и южная окраина Новое Котлино».
В результате сентябрьских боев 329 стрелковый полк, в котором сражался мой дед, понес такие тяжелые потери, что штаб Ленинградского фронта приказал: «часть 329 стрелкового полка (из района железной дороги южнее Ладога) вывести в резерв командира дивизии» Также был выведен в резерв для пополнения и 68 стрелковый полк 70 стрелковой дивизии.
14 сентября 1941 года ленинградцы услышали по радио хорошие новости. 10 стрелковая дивизия, прикомандированная к 42 армии, боем выбила противника из Сосновки и Финского Койрово.
Через сутки противник восстановил положение, но в день наступления 10й стрелковой дивизии был вынужден прекратить наступление на других участках фронта и задействовать дополнительные силы. Ленинград продолжал сражаться за время…
Глава десятая. «Следующая остановка – фронт»
Боевая задача, полученная Жуковым – прорвать блокаду Ленинграда, была невыполнима. Это понимали и Жуков и Ставка. Настоящей и вполне осуществимой задачей являлась ликвидация кризиса на Ленинградском фронте с одновременным «связыванием» сил врага. Не дать врагу захватить город и лишить его возможности отправить освободившиеся войска на Москву. Удара в тыл группой армий «Север» московский рубеж мог бы не выдержать. Об этом не говорили вслух, но обстоятельства были настолько прозрачны, что обе стороны противостояния все прекрасно понимали.
Из «Военного дневника» генерал-полковника Франца Гальдера:
«У Ленинграда противник вводит в бой новые силы. Возможно, причина заключается в сохранении престижа, а может в стремлении по возможности дольше удержать Ленинград, сковывая там наши крупные силы».
Гитлеровской стороне было бы лестно захватить город или принять капитуляцию, хотя негодующий фюрер и кричал «никаких белых флагов», «сравнять с землей» и «отдать финнам», но экономический и военный потенциал Ленинграда, его коммуникации – водные и сухопутные были бесценны для завоевателя. Кроме того, победа над Ленинградом – европейским городом, столицей Российской империи, подняла бы не только «дух армии» рейха, но и мировой престиж Германии.
Ограничивала размах и скорость наступления смертность гитлеровских солдат и офицеров, неизбежная при наступлении и активном сопротивлении обороны. Фон Лееб был обязан передать войска на московское направление в боеспособном состоянии.
Гитлеровские войска, отложив захват Пулково, сделали небольшую дугу и продолжали надвигаться на город.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» Вильгельма фон Лееба:
«15 сентября 1941 года.
28ой и 50й корпуса на участке фронта 4ой танковой группы, наступающей на Слуцк и Детское Село, сблизились друг с другом на расстояние в шесть километров. Ожидается, что и этот вопрос скоро будет решен».
Из журнала боевых действий 55 армии:
«15 сентября 1941 года.
Противник стремиться овладеть Слуцк и Пушкин.
55 Армия – группа Петровского отошла к Александровка;
329 стрелковый полк 70 стрелковой дивизии – на высоте юго-восточнее Карпузи;
168 стрелковая дивизия правым флангом отошла на рубеж Грачевка, Глинки.
Ленинград второй день обстреливается артиллерией, есть жертвы».
На фронте 55 армии противник надвигался на Слуцк (Павловск) и Пушкин, сильному давлению подвергались участки обороны Янино, Александровка.
70 стрелковая дивизия, в которой воевал мой дед, прикрывала отход 90 стрелковой дивизии в направлении Антропшино – Слуцк – Янино.
Взгляд с другой стороны. Из журнала боевых действий группы армий «Север»:
«15 сентября 1941 года.
Командующий группой армий «Север» спрашивает указаний, как следует поступить в случае получения из Ленинграда предложения о капитуляции.
По мнению командующего, Ленинград должен быть, во всяком случае, лишиться своего военного потенциала».
С каждым часом потеря Павловска и Пушкина становилась все ближе. Положение могла бы изменить соседняя 42 армия Ленинградского фронта, получившая приказ начать наступление на Красное Село. К сожалению, сил и возможности у 42 армии для такого маневра не оставалось. Гитлеровские войска вышли на шоссе Ленинград – Стрельна и отрезали 42 армию.
Из журнала боевых действий 42 армии Ленинградского фронта:
«К исходу дня 15 сентября 1941 года противник удерживал Старо-Паново и перерезал дорогу Ленинград-Стрельна».
55 армия, остатками дивизий обороняла рубеж, на который шли два армейских корпуса вермахта.
Живописные, царские места, шедевры зодчества и садово-паркового искусства, города и поселки горели от бомб и снарядов. По Павловску враг бил из штурмовых орудий. Железной лавиной шли немецкие танки…
Из журнала боевых действий 55 армии Ленинградского фронта:
«Части Армии в течение всего дня 16 сентября 1941 года вели сдерживающие бои с превосходящими силами противника (дивизиями СС, 121, 96, 122 пехотными дивизиями и одной танковой дивизией) с большой массой торпедо-минных снарядов и под сильным воздействием авиации противника.
Противник, продолжал развивать наступление на Слуцк, Пушкин, охватывая оба пункта с юго-востока и северо-запада;
Части Армии, понеся значительные потери, к исходу дня 16 сентября 1941 года вынуждены были в ряде пунктов отойти на новые рубежи:
70 стрелковая дивизия с остатками группы Петровского, влившихся в состав дивизии, и истребительным батальоном города Пушкин – южнее окраины Пушкинского парка, дорога на Бабалово из город Пушкин. Город Пушкин в наших руках;
168 стрелковая дивизия под натиском противника отошла на рубеж 402 и 260 стрелковых полков – юго-восточнее окраины Слуцкий парк, 1 км юго-восточнее Глазово фронтом на юго-восток и восток.
Противник продолжает наступление и к исходу дня овладел: Тярлево, Новая, город Слуцк (Павловск), Финские Липпицы, Ново-Вести.
Противник, применив на участке Пушкин, Слуцк в большом количестве авиацию (до 200 самолетов) в 12.00 17 сентября 1941 года повел наступление с юго-запада на Пушкинский парк и овладел им, а к 18.00 вклинился в центр города Пушкин, где 70я и 2я стрелковые дивизии ведут бой.
168 стрелковая дивизия – в 14.00 17 сентября 1941 года противник батальоном пехоты с танками атаковал части 168 стрелковой дивизии, последние отошли к восточной окраине Тярлево.
Из сводок по 55 армии: потери 168 дивизии за два дня боев: убито – 93 человека; ранено -100 человек; без вести пропало – 86 человек».
В этот же день после тяжелых уличных боев, переходящих в рукопашные схватки, гитлеровцы захватили Урицк (Лигово).
В Урицк вплоть до его падения из центра города ходил трамвай 29го маршрута.
Вражеские войска вышли к трамвайной ветке. Встреча с трамваем дала гитлеровцам повод доложить «наверх», что они вошли в Ленинград.
Но в 1941 году ни Урицк, ни Стрельна, куда можно было доехать на трамвае, в состав Ленинграда не входили. Немцы не знали, что наши трамваи, в отличие от немецких, функционировали не только в городской черте, но и доставляли пассажиров в пригороды Ленинграда.
С этого момента и до января 1942 года конечной остановкой маршрута № 29 стал фронт, так и объявлял последнюю остановку вагоновожатый: «следующая остановка – фронт».
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» Вильгельма фон Лееба:
«17 сентября 1941 года.
«По предварительным данным, наши войска ворвались в Детское Село (Пушкин).
В 15.00 121я пехотная дивизия при поддержке авиации атаковала Слуцк (Павловск).
Если Слуцк падет сегодня-завтра, тогда удастся захватить весь этот район.
Сам Ленинград должен быть переполнен беженцами из Гатчины, Красного Села и Колпино. Хлебный паек, возможно, уже урезан.
Я не исключаю, что мы после перегруппировки продолжим быстрое продвижение к Ленинграду.
Как поступать с самим городом? Следует ли принять его капитуляцию, нужно ли его полностью разрушить или же он должен вымереть от голода? Пока, к сожалению, нет решения фюрера на этот счет».
Абсолютно ясно, что генерал-фельдмаршал готов немедленно выполнить любой из вышеперечисленных вариантов расправы с Ленинградом по приказу Гитлера.
На Нюрнбергском процессе в 1948 году вину фон Лееба в военных преступлениях сочли «незначительной». Приговорили к трем годам тюремного заключения. По мнению американского военного трибунала «в отношении подсудимого фон Лееба имеется много смягчающих обстоятельств. Он был солдатом». Трибунал учел срок предварительного заключения, возраст «солдата» и фон Лееба практически сразу освободили. Остаток жизни фон Лееб работал над воспоминаниями и скончался в возрасте 80 лет.
Глава одиннадцатая. «Ни шагу назад!»
17 сентября 1941 года командующий Ленинградским фронтом генерал армии Жуков требует от войск более решительных действий и исключает отступление воинской части из списка самостоятельных боевых маневров:
«Боевой приказ № 0064 Военного Совета Ленинградского Фронта от 17 сентября 1941 года командармам 42 и 55 Армий «О важности обороны южной части Ленинграда и рубежа Лигово, Кискино, Койрово, Пулковские высоты, Московская Славянка, Шушары, Колпино».
Учитывая особо важное значение в обороне южной части Ленинграда рубежа: Лигово, Кискино, Верхнее Койрово, Пулковских высот, района московская Славянка, Шушары, Колпино, Военный Совет Ленинградского Фронта приказывает объявить всему командующему, политическому и рядовому составу, обороняющему указанный рубеж, что за оставление без письменного приказа Военного Совета фронта и армии указанного рубежа все командиры, политработники и бойцы подлежат немедленному расстрелу.
Настоящий приказ командному и политическому составу объявить под расписку. Рядовому составу широко разъяснить.
Командующий войсками Ленинградского Фронта Герой Советского Союза генерал армии Жуков
Член Военного Совета ЛФ секретарь ЦК ВКП(б) Жданов
Член Военного Совета ЛФ дивизионный комиссар Кузнецов
Начальник штаба ЛФ генерал-лейтенант Хозин».
Сложность обстановки, перебои со связью и ее частое отсутствие отправляли исполнение требование именно письменного указания «Военного Совета фронта и армии» в область нереальности.
В 1941 году связь на Ленинградском фронте была одной из болевых точек. Журналы боевых действий пестрели записями с восклицательными знаками: «Связи нет!», «проволочная связь постоянно рвалась», «постоянные перебои со связью».
Из докладной записки штаба Ленинградского фронта в СВК от 13 сентября 1941 года:
«Вся связь держится на фронте только на телефоне. Такая связь, как показала практика, несовершенна. Провода часто перебиваются от минометного огня, и связь между подразделениями теряется до полусуток»
Буквально подчиняясь приказу и теряя драгоценное время, дивизия, как войсковое соединение лишалась права на самостоятельные маневры в зависимости от обстановки такие, как отступление, отвод войск, смену позиций.
Жесткий посыл приказа уравнивал разумный отвод воинской части, смену позиции с беспорядочным бегством и дезертирством.
А как можно, например, было избежать окружения, продолжая оставаться на месте? Погибнуть «всем как одному»?
Надо отметить, что никаких репрессивных мер в отношении отступивших по разумным причинам командиров и до и после приказа Военного Совета Ленинградского фронта не принималось.
Роль приказа от 17 сентября 1941 года явно преувеличена и демонизирована. Не выпустить такой приказ штаб Ленинградского фронта просто не мог, с другой стороны и Жуков и члены Военного Совета прекрасно осознавали реальную обстановку и понимали, что никакие угрозы и репрессивные меры при таком превосходстве противника не могут удержать линию фронта.
Приказ Жукова носил скорее декларативный, политический характер и особого воздействия на обстановку на Ленинградском фронте не имел.Во-первых, смерти там уже никто не боялся, а во-вторых защищали город в основном ленинградцы. Такому солдату, как мой дед, никакие угрожающие приказы были не нужны – в Ленинграде оставалась его семья.
Дивизии 55 армии, и до и после приказа Жукова от 17 сентября 1941 года принимали решения по обстановке, в течение дня, иногда даже часа боя отступали, переходили в контратаки, заходили во фланг противника, эффективно противодействуя продвижению противника.
Эффектно «застряла» 121 пехотная дивизия вермахта – постоянный «антагонист» 70 стрелковой дивизии, в которой сражался мой дед Мельников Александр Андреевич. До лета 1942 года 121 пехотная дивизия вермахта, считавшаяся одной из лучших в группе армий «Север», не продвинулась ни на метр, а затем была снята с ленинградского направления.
Отмечали «упорство и ожесточенность» сопротивления и наши враги. Командующий войсками группы армий «Север» просит выделения подкрепления.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» Вильгельма фон Лееба:
«16 сентября 1941 года.
«На южном фланге 16й армии в полосе 123 пехотной дивизии сохраняется напряженная обстановка из-за того, что противник атакует превосходящими силами, вынудив перейти к обороне две трети 123й пехотной дивизии и нанеся ей большие потери. Вчерашний запрос относительно оказания поддержки за счет 253й пехотной дивизии пока, к сожалению, так и не нашел своего решения.
28й и 50й корпусы захватили еще один участок территории в тяжелых боях против чрезвычайно упорно и ожесточенно сражающегося противника».
Из «Военного дневника» генерал-полковника Франца Гальдера:
«17 сентября 1941 года. На севере обстановка по-прежнему неясная и небезопасная. 8я танковая дивизия введена в первую линию. (Эту танковую дивизию предполагалась «беречь» для московского направления. Прим. мои). В районе южнее Ладожского озера, противник, по моему мнению, вводит в бой еще две дивизии, положение весьма неблагополучно. Нужно в любой момент ожидать внезапных действий.
Наступление на Ленинград развивается медленно. Наши войска действуют осторожно и все-таки несут потери».
Когда речь идет о политике «ни шагу назад!», необходимо сказать несколько слов о так называемых «заградительных» отрядах, якобы стрелявшим по бойцам Красной Армии в случае отступления наших частей.
Заградительные отряды действительно существовали и в Первую и во Вторую мировую войны, но никогда не являлись спецподразделениями. В эти отряды, по мере необходимости, направлялись обычные бойцы и командиры. Подчинялись отряды командованию армии или дивизии, ведущей наступательные действия. Задача заградительных отрядов состояла в прикрытии арьергарда и флагов от ударов противника, а отнюдь не в карательных действиях в отношении своих же товарищей. Все эти факты многократно отражены в боевых документах, например: «противник пытался атаковать в обход наступающих, но был остановлен огнем заградительных отрядов»
Словосочетанию «заградительный отряд» исказили смысл в 1918 году. Петроград тогда оказался в блокаде, и устроили ее не немцы или другие внешние враги, а новые хозяева жизни – большевики. Выезд и въезд из Петрограда без специального мандата был запрещен. Город окружили заградотряды Зиновьева, не пускавшие в город торговцев продовольствием – «мешочников». Да, да, да именно такова была цель создания большевистских «заградотрядов» – не пускать деревенских торговцев продовольствием – «мешочников» в голодающий Петроград.
В 1941 году заградительные отряды восстановили свои первоначальные функции – защиту флангов, тылов и поддержку боевых маневров наших войск, и расстрелами личного состава никогда не занимались.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«55 Армия – противник овладел центром город Пушкин, потеснил 168 стрелковую дивизию, отошедшую на восточную окраину Тярлево. Противник форсировал река Тосно, Покровское и Рождественское, одновременно ведя наступление на Мишкино, Феклистово. К утру 18 сентября 1941 года все части Армии под натиском противника отошли и заняли новые рубежи обороны. Отход 168 стрелковой дивизии для 90 стрелковой дивизии создал возможность окружения ее противником. 90 стрелковая дивизия, пробиваясь из окружения, вышла на фронт 70 стрелковой и 2 гвардейской стрелковой дивизий, внеся некоторое замешательство в их рядах – отдельные подразделения начали отход вместе с частями 90 стрелковой дивизии. Противник воспользовался этим, перешел в наступление и к 14.00 занял северную и восточную окраины города Пушкин, где был остановлен остатками 70 стрелковой и 2 гвардейской стрелковой дивизий. Отошедшие части 90, 70 и 2 гвардейской стрелковой дивизий собраны и приводятся в порядок в районе Шушары».
Гитлеровские войска достигли максимальной приближенности к Ленинграду.
Глава двенадцатая. Корабли открывают огонь.
Несмотря на медленный темп наступления группы армий «Север», в целом командование вермахта и фюрер были довольны «делами под Ленинградом» и считали битву выигранной.
Действительно, войска Ленинградского фронта были настолько истощены, а враг настолько близко приблизился к Ленинграду, что исход сражения не вызывал у командования вермахта сомнений.
Но достигнутая желанная близость к Ленинграду оказалась для врага опасной. Корабли Балтийского Флота начали доставать противника залпами прямой наводки.
Балтийский флот в сентябре 1941 года был лишен достаточной мобильности и свободы передвижения. Выход в море был заблокирован совместными усилиями финнов и немцев. Минные заграждения и артиллерийский огонь не допускали выхода нашего флота в Балтийское море.
Тем не менее, вооружение Балтийского флота насчитывало 338 крупных орудий, размещенных как на самих кораблях, так и береговых батареях и железнодорожных платформах. 78 орудий имели калибр от 180 до 406 мм. Снаряд от 406мм орудия весил 1108 кг, а дальнобойность достигала сорока пяти с половиной километров.
В основном стреляли корабли типа линкора «Марат» (бывший «Петропавловск»). Линкор был спущен на воду в 1911 году и стал одним из первых бронированных кораблей русского флота, вооруженных крупнокалиберной артиллерией. Дальнобойность орудий «Марата» достигала 29,4 км, снаряды весили по 471 кг.
Уже 15 сентября 1941 года линкоры «Марат» и «Максим Горький» «побеспокоили» фон Лееба.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» Вильгельма фон Лееба:
«15 сентября 1941 года. Большие неудобства сегодня доставили оба крейсера».
Еще в начале сентября 1941 года военно-морские батареи были включены в оборонительную систему Ленинграда. Многие из морских орудий были демонтированы и использованы на суше.
Особенно эффективны в бою были подвижные батареи морских орудий на железнодорожных платформах.
Гитлеровские войска, ворвавшиеся в Лигово и Красное Село попали под огонь таких орудий. Захватчиков поливали огнем тяжелые орудия крейсеров «Горький» и «Марат». Корабли вели огонь под постоянными налетами вражеской авиации.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«17 сентября 1941 года. Линкор «Марат» получил два попадания от авиации».
На следующий день, «залатав раны», линкор снова открыл огонь.
Только точечный «снайперский» удар авиации смог остановить огонь линкора «Марат».
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«23 сентября 1941 года. Налет на Кронштадт до 270 самолетов.
Выведен из строя линкор «Марат», крейсер «Киров» – два попадания; миноносец «Грозящий» – разбита корма; затонул «КП-36»; повреждены линкор «Октябрьская революция», миноносец «Сильный». Часть бомб упала на город».
Бомба весом в тонну попала в артиллерийский погреб «Марата», последовал взрыв страшной силы, часть команды погибла. Но дореволюционные линкоры были сконструированы таким образом, что могли «тонуть, но не переворачиваться». После страшного взрыва «Марат» встал на ровный киль, его верхняя палуба продолжала оставаться над водой. Команда линкора не только сохранила корабль, но и вернула его в строй. В конце октября 1941 года «Марат» вновь открыл огонь по врагу – забили орудия башен главного калибра.
27 сентября Краснознаменный Балтийский флот «развернул боевые средства в Финском заливе и Балтийском море для действий по коммуникациям противника» (журнал боевых действий Ленинградского фронта)
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» Вильгельма фон Лееба:
«20 сентября 1941 года. (Генерал-полковник фон Кюхлер) жалуется на большой урон от огня тяжелой артиллерии русских боевых кораблей, которые ежедневно выводят из строя около сотни солдат. Из-за этого резко сокращается численность боевого состава».
Взгляд с другой стороны. Из записной книжки немецкого капрала Германа Фукса:
«Вчера и сегодня здесь, возле Петербурга, снова ад. Вчера мы атаковали огромную укрепленную линию.
Непрерывно весь день била артиллерия. Огонь был такой сильный, что звуки разрывов нельзя было различить. И сейчас опять начался ад.
В порту еще есть один линкор и несколько крейсеров. Трудно описать, какие воронки образуются от их снарядов. Один разорвался в двух километрах от меня, могу сказать, что меня подбросило на два метра в воздух. Так хотелось верить – и не мог я поверить, – что жив и невредим.
Я видел, что вся территория изрыта воронками, и поэтому понимал, что жив. А кругом летели куски человеческих тел – руки, ноги, головы».
(Вскоре автор этих строк капрал вермахта Герман Фукс был убит в бою под Лигово).
Чем ближе приближался враг к Ленинграду, чем яростней и тяжелее были бои на подступах к городу, тем сильней била морская артиллерия.
К двадцатым числам сентября 1941 года было установлено еще 55 батарей на железнодорожных платформах, в том числе оснащенных 180мм и 120мм орудиями, снятыми с кораблей Балтийского флота.
Только одна батарея №11 за 16 дней сентябрьских боев уничтожила 35 танков, 12 артиллерийских установок, батальон гитлеровской пехоты и поезд с нацисткими войсками и техникой.
Враг в отместку продолжал уничтожать мирное население города.
Из доклада Жданова в Ставку ВГК:
«За сентябрь 1941 года по Ленинграду выпущено 5364 снаряда, сброшено на гражданские объекты: 991 фугасная бомба, 31 398 зажигательных бомб».
В сентябрьские дни 1941 года в соседний дом с домом моей бабушки попала бомба. Бабушкин дом качнуло, посыпались стекла. Моя четырехлетняя мама и ее двухлетняя сестра оставались в квартире одни. Дети забрались под кровать. Когда пришла бабушка, девочки не откликались, не подавали никаких звуков и молчали до следующего утра. Потом дети привыкли к бомбежкам, обстрелам, отсутствию света, воды, тепла. Страшнее всего был голод, но он еще только начинал брать город за горло…
Из «Военного дневника» генерал-полковника Франца Гальдера:
«18 сентября 1941 года. На фронте группы армий «Север» для наших войск сейчас сложилась очень напряженная обстановка. Кольцо окружения вокруг Ленинграда пока не замкнуто так плотно, как этого хотелось бы. Сомнительно, что наши войска сумеют далеко продвинуться, если мы отведем с этого участка 1ю танковую и 36ю моторизованную дивизии. Учитывая потребность в войсках на ленинградском участке фронта, где у противника сосредоточены крупные людские и материальные силы и средства, положение здесь будет напряженным до тех пор, пока не даст себя знать себя знать наш союзник – голод».
Глава тринадцатая. «Что ж мы? На зимние квартиры?»
Не позднее 19 сентября 1941 года гитлеровские войска с насильственным привлечением местного населения оккупированных территорий и военнопленных начинают масштабное строительство «зимних квартир» – начинают обустраиваться для длительной позиционной войны.
В это не мог первоначально отказывался верить командующий Ленинградским фронтом Жуков, зная немецкую «страсть» к окапыванию и обеспечению тыла фортификационными сооружениями и не принимал всерьез донесения разведки о переходе гитлеровцев в длительную осаду, в позиционную стадию боевых действий, по-сути в завершение штурма Ленинграда.
Армии фон Лееба, действительно, готовились зимовать в пригородах Ленинграда. В прекрасных пригородных парках оборудования блиндажей и долговременных окопов, траншей с «лисьими норами» валили сосны и ели, деревянные дома местного населения раскатывали на бревна. С особенным комфортом устраивался на зимний период генералитет…
Командование группы армий «Центр» продолжало требовать скорейшей отправки войск с ленинградского направления в сторону Москвы. Операция «Тайфун» – битва за Москву не могла начаться без войск группы армий «Север». Но генерал-фельдмаршал фон Лееб продолжал пытаться довести операцию по захвату Ленинграда до победного конца.
Начальник генерального штаба сухопутных войск Германии Гальдер, принимая донесения фон Лееба, возмущенно помечает их восклицательными знаками. Командующий группой армий «Север» продолжает затягивать отправку войск на московское направление. Срок отправки был определен 15 сентября 1941 года. А фон Лееб сообщает, что готовит требуемые для начала операции «Тайфун» подвижные части к наступлению на Ленинград, и только затем танковые и моторизованные дивизии (или то, что от них останется) отправит на московское направление.
Из «Военного дневника» генерал-полковника Франца Гальдера:
(Восклицательные знаки – пометки Гальдера):
«Группа армий «Север» сообщает:
8я танковая дивизия перейдет в наступление, по-видимому, 20 сентября. Ее смена – 21 или 22 сентября!
19 танковая дивизия перейдет в наступление 20 сентября (возможно, 19го). Ее смена – 21 или 22 сентября!
20я танковая дивизия вечером 21 сентября будет в Опочке. 22го – в Невеле.
Намечено прибытие в группу армий «Центр» (в Невель):
22го вечером – штаб 41го моторизованного корпуса и 6я танковая дивизия;
23го (сентября) – 1я танковая дивизия;
24го вечером – 36 мотодивизия;
25го вечером – 8 танковая дивизия, 19 танковая дивизия».
Особенно упорная борьба Гальдера и фон Лееба развернулась за 8ю танковую дивизию, одну из самых боеспособных подвижных частей вермахта. 8 танковую дивизию должны были в первую очередь отправить в битву за Москву. В результате манипуляций фон Лееба дивизия осталась в рядах группы армий «Север».
Из «Военного дневника» генерал-полковника Франца Гальдера:
«21 сентября 1941 года.
19я танковая дивизия снова задерживается.
Группа армий «Север». 2ой армейский корпус переносит начало наступления на 23 сентября. Группа Шмидта сегодня начала наступление, введя в бой 8ю танковую дивизию. Однако дальше вклинения этой дивизии дело не пошло».
Историки по-разному определяют дату слома, критической точки, по-сути окончания штурма Ленинграда в сентябрьские дни 1941 года. Действительно, сложно определить в какой момент захлебнулось наступление армий «Север» – не было какого-то одного грандиозного сражения, войска не сходились на одном поле. Даже направления ударов менялись ежедневно. Вероятно, более разумно разобраться какие факторы не позволили гитлеровцам захватить Ленинград в сентябре 1941 года. Среди них последнее место занимает отвод фашистских войск на московское направление. Безусловно, сокращение частей противника внесло коррективы в обстановку на Ленинградском фронте. Но, во-первых часть вражеских войск отправилась в сторону нашей столицы, когда стало ясно, что победы над Ленинградом добиться невозможно. Состояние этих частей и потери их личного состава вряд ли обрадовали командование группы армий «Центр».
Во-вторых, параллельно с отходом гитлеровцев в сторону Москвы защищать столицу двинулись дивизии Ленинградского фронта.
Да, грузились на железнодорожные платформы немецкие танки. Но на ленинградском направлении ресурс тяжелой техники врага был практически исчерпан. Большая часть танков не участвовала в наступательных операциях. Сентябрь 1941 года побил рекорд низких температур, месяц начался с отметки в 9, 7 градуса по Цельсию. В сочетании с холодом, сырость, болотистость и особенности рельефа местности осенние осадки превращали наши любимые дороги в западню для тяжелой техники. Поэтому гитлеровцы «переквалифицировали» тяжелые танки в долговременные огневые точки, зарывая их в землю.
Из «Военного дневника» генерал-полковника Франца Гальдера:
«22 сентября 1941 года.
Группа армий «Север». Обстановка на фронте 16ой армии неясная. Погода плохая. Наступление 19й танковой дивизии вновь отложено из-за плохого состояния дорог. Однако нельзя ждать до бесконечности. Группе армий «Центр» для наступления необходимы ее танковые дивизии.
Нужно отдать соответствующий приказ группе армий «Север».
Складывается впечатление, что противник, несмотря на погоду и состояние дорог, готовится к наступлению.
Наступление 18й моторизованной дивизии также перенесено на 23 сентября. Противник усиленно контратакует 12ю танковую дивизию.
Сегодня не было возможности продолжить снабжение боеприпасами 16й армии. Опять шел дождь.
Наступление группы Кнобельсдорфа (Отто фон Кнобельсдорф – командир 19 танковой дивизии. Прим.автора) пришлось снова отложить. Время наступления еще не определено. Несмотря на это, дивизию придется оставить в составе 16й армии, так как противник оказывает давление с юга и севера».
Гальдер потребовал, чтобы 253я дивизия, переданная из группы армий «Центр» атаковала с юга, но начальник штаба группы армий «Север» Курт Бреннеке ответил: «253я дивизия не может наступать с юга из-за условий местности». (Из «Военного дневника» генерал-полковника Франца Гальдера)
16 армии вермахта, наступающей на Ленинград, было предложено предоставить проект боевого приказа с указанием рубежа, откуда армия перейдет к обороне. Лобовой штурм Ленинграда гитлеровскими войсками был официально проигран.
Глава четырнадцатая. «Исходное положение для наступления занять!»
Одним из решающих факторов в срыве наступления группы армий «Север», на мой взгляд, явился «перехват инициативы» нашими войсками, дерзость и непредсказуемость действий ленинградских частей.
Войска Ленинградского фронта неуклонно продолжали выполнять директиву Жукова – «перехватывать инициативу у противника». Выполнить такой приказ можно было только путем непрестанных атак.
Боевые задачи частям фронта ставились по максимуму. 55 армия Ленинградского фронта получила боевую задачу отбить у противника Пушкин и удержать его. (Пушкин был освобожден от фашистских захватчиков только 24 января1944 года).
Утром 19 сентября 1941 года 70я стрелковая дивизия, в 329 стрелковом полку которой воевал мой дед, получила приказ «исходное положение для наступления занять» и до 24 часов вела бой.
Из журнала боевых действий 55 Армии:
«Положение частей 70 стрелковой дивизии к 24.00 19 сентября 1941 года:
а) 329 стрелковый полк (в первом эшелоне) – выполнив ближайшую задачу, вышел к новостроящейся железной дороге (0,5 км юго-западнее отметки 49,3), развилка железной дороги с новостроящейся дорогой (0,5 км южнее отметки 49,3);
КП – северная окраина Большое Кузьмино);
б) 252 стрелковый полк, выполнив задачу дня, достиг: южная окраина Большое Кузьмино, 200 м южнее отметки 39, 6 и 3 батальон 252 стрелкового полка в Большом Кузьмино за 1м батальоном 252 стрелкового полка;
в) 68 стрелковый полк, находясь во втором эшелоне за 329 стрелковым полком, вышел на рубеж отметка 49,3;
г) 2 стрелковый полк (3гв.сд) – не ожидая выдвижения частей 90 стрелковой дивизии, приступил к выполнению поставленной задачи и вышел на железную дорогу Пушкин – Ленинград».
На следующий день 20 сентября 1941 года противник «сильным артиллерийско-минометным и ружейно-пулеметным огнем», пехотой с танками перешел в контрнаступление с восточной окраины Пушкин и к полудню занял западную окраину Новой.
В это же время 70 стрелковая дивизия, наступая на западную окраину Пушкина, заняла изгиб железной дороги, северо-восточную окраину Екатерининского парка и северную окраину Пушкина.
К 20 часам 70 стрелковая дивизия овладела высотой 66,4 и ввязалась в бой на северной окраине Пушкина. Ночной отдых был отменен войной.
Из журнала боевых действий 55 армии:
«Противник в течение ночи на 21 сентября 1941года продолжал вести методический минометный и артиллерийский огонь по расположению наших войск из района Александровка и парков в районе Пушкин. С наступлением темноты пять танков противника выдвигались на северную окраину Пушкин и вели огонь по наступающим нашим частям».
Состояние 70 стрелковой дивизии, да и вообще любой дивизии Ленинградского фронта, на тот момент можно представить по следующей записи журнала боевых действий 55 армии:
«Части 55 Армии – положение без изменений, за исключением:
а) части 2 гвардейской стрелковой дивизии перешли в подчинение 70 стрелковой дивизии в количестве 180 человек.
Всего в 70 стрелковой дивизии стало 1322 штыка – менее 10% первоначального состава».
И все-таки дивизия продолжала вести боевые действия:
«Части Армии к 3.00 22 сентября 1941года достигли: а) 70 стрелковая дивизия: – вышла на северную опушку Александровского парка, медленно продвигаясь на юг».
Из оперативных сводок Штаба 70 стрелковой дивизии:
«Противник в течение всего дня (22 сентября 1941года) на фронте стрелковой дивизии оказывал сильное огневое сопротивление частям дивизии. Особенно сильный артиллерийско-минометный огонь велся из направления: юго-западная окраина Александровка, центральные части парка и района Церковь город Пушкин. Авиация противника бомбила боевые порядки и КП стрелковой дивизии.
Части дивизии после двукратных ночных атак понесли значительные потери, отошли на исходное положение и готовятся к новой ночной атаке, производя перегруппировку. Части стрелковой дивизии на 23.00 занимали: 68 стрелковый полк (768 штыков) на рубеже: ручей, идущий от Роди к Александровка по северной опушке парка в двух эшелонах. 252 стрелковый полк (1200 штыков) на рубеже: земляной вал на южной окраине Большое Кузьмино, в двух эшелонах.
329 стрелковый полк (325 штыков) во втором эшелоне стрелковой дивизии за 68 стрелковым полком на рубеже: отметка вышки и дорога 0,5 км восточнее южной окраины Александровка. В 23часа 5минут встречая сильное огневое сопротивление, части 70 дивизии вновь перешли в атаку.
Пленных нет, потери за истекшую ночь и день большие (уточняются). Особенно большие потери понес 252 стрелковый полк (в одном батальоне до 60%). Убит на КП начальник инженерной службы».
Вскоре 70 стрелковая дивизия станет гвардейской. При присвоении этого статуса учитывался минимальный процент пропавших без вести, иногда их записывали как пленных.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«В 24.00 21 сентября 1941 года 70я и 90я стрелковые дивизии, 2я гвардейская дивизия и 402й стрелковый полк 168 стрелковой дивизии перешли в наступление».
Впервые потери, хотя и «требующие уточнения», но уже зафиксированные в цифрах, появляются в журнале боевых действий 55 армии 23 сентября 1941 года
«Действия частей армии 23 сентября 1941года.
Противник во второй половине дня 23 сентября 1941года на всем фронте 70 стрелковой дивизии перешел в наступление:
До батальона пехоты при поддержке артиллерии и минометов из района Александровка вдоль железной дороги на северной окраине Большое Кузьмино;
До батальона с артиллерией и минометами и трех танков – с северной окраины парка город Пушкин на север. Действию авиации противника противодействовала наша авиация.
Дивизия, понеся значительные потери от артиллерийско-минометного огня, под давлением противника вынуждена была отойти и к 24.00 23 сентября 1941года закрепилась:
68 стрелковый полк (500 штыков) – двумя батальонами занимает железную дорогу, ¾ км северо-западнее отметка 49,3; (иск) Церковь Большое Кузьмино и один батальон во втором эшелоне на северной окраине Большое Кузьмино.
Потери: убитых и раненых 200 человек.
252 стрелковый полк (500 штыков): 1ый батальон 252 стрелкового полка седлает железную дорогу, 1 км северо-восточнее Редкое Кузьмино, двумя батальонами занимает: Церковь Большое Кузьмино восточнее по ручью 1 км;
Потери: – убито и ранено до 200 человек.
329 стрелковый полк (около 400 штыков) вышел во второй эшелон, в район северной окраины Большой Кузьмино, стык дорог (шоссе железной дороги), стык дорог 0,5 км северо-восточнее. Потери по уточнению». (Убитых и раненых 329 стрелкового полка так и не подсчитали).
Потери огромные, но фронт стабилизировался, и у врага нет сил на решающий бросок. Гитлеровские войска скорее отбиваются, чем наступают. Сообщения с обеих противоборствующих сторон больше похоже на описание боев местного значения – нет ни крупных побед, ни поражений.
Я обратила внимание, что некоторых читателей приводит в недоумение понятие «стабилизации» фронта или обстановки. Если обстановка на фронте стабилизировалась, это вовсе не значит, что все хорошо и спокойно. Боевые действия продолжаются, но кризис миновал. Стороны конфликта удерживают позиции и по возможности стараются улучшать свое положение.
На Ленинградском фронте стабилизация имела особый оттенок – означала перехват у противника инициативы и переход к активным наступательным действиям. Гений Жукова выражался еще и в том, что Георгий Константинович умел найти у врага «больное место» и постоянно бить по нему. Он разглядел, что противник, несмотря на напор наступления, осторожничает, бережет личный состав и технику для надлежащей передачи на московское направление. Желание победить и уверенность в успехе сильно мешали фон Леебу выполнить приказ о своевременной передаче войск для операции «Тайфун» в боеспособном виде. Немецкие кладбища в лесах и парках пригородов Ленинграда продолжали расширяться…
1я, 58я и 93я дивизии вермахта потеряли в битве за Ленинград две трети личного состава и техники; 121я и 269 дивизии до шестидесяти процентов личного состава оставили в ленинградской земле.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» Вильгельма фон Лееба:
«Хотя 38й корпус и двигается вперед, впечатление такое, что хотя он и двигается вперед, но зачистка района Кронштадтской губы приведет к затяжным и, видимо, действительно кровопролитным боям. Это имеет гораздо большее негативное значение, чем уже наблюдающийся огромный некомплект личного состава в нескольких дивизиях. А замены им ожидать не приходится. Кроме того, группа армий по мере продвижения все ближе подходит к русским батареям береговой артиллерии и корабельным орудиям Кронштадта».
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«23 сентября 1941 года. 55 армия – дважды предпринятое противником наступление в направлении Большое Кузьмино успеха не имело, противник отброшен с большими для него потерями».
Глава четырнадцатая. «Невский пяточок».
Существуют в истории, в том числе военной, такие события, которым особого значения сразу не предают. А именно они могут качнуть чашу истории в ту или иную сторону.
Противник холодной осенью 1941 года скорее не заметил, а почувствовал неладное.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» Вильгельма фон Лееба:
«20 сентября 1941 года.
«Сегодня направлено письмо в адрес ОКХ (верховное командование сухопутных сил вермахта) с оценкой обстановки и связанными с ней замыслами группы армий «Север».
Критический район – зона ответственности 39го моторизованного корпуса.
Налицо все признаки того, что противник стремится выйти с востока к Неве и здесь осуществить прорыв. Это единственная для него возможность решить судьбу Ленинграда в свою пользу.
Одновременно отмечается активная деятельность разведывательных групп противника, переправляющихся через Неву в восточном направлении».
Генерал-фельдмаршалу фон Леебу, уже мысленно завернувшему Ленинград в подарочную обертку, никак не могло прийти в голову, что «остатки русской армии» переправляются через Неву не разведывательными задачами, а с целью создания плацдарма для будущего наступления.
Даже гитлеровские войска не позволяли себе такой «роскоши», как переправа через Неву. Притом, что группа армий «Север» была снабжена «табельными» плавсредствами и костюмами для преодоления водных преград, средствами маскировки, и неоднократно складывалась благоприятная ситуация для переправы, тем не менее, попыток форсирования Невы захватчики не предпринимали.
Существуют различные оценки Невского пятачка – и как символа мужества (но подразумевается, не принесшего пользы), даже как трагической ошибки, унесшей множество жизней.
По моему скромному и не на что не претендующему мнению, это было дерзкое и гениальное решение Жукова. Возможно, именно создание плацдарма в гуще вражеских войск поставило финальную точку в сентябрьской битве за Ленинград.
Что касается жизней наших воинов… Вечная память! Защитники Ленинграда о своих жизнях думали в последнюю очередь.
Напомню слова командующего группой армий «Север», записанные им в день создания Невского пятачка: «Относительно Ленинграда принцип остается прежним: мы не занимаем город и не кормим его население».
О появлении на левом берегу нашего плацдарма фон Лееб еще не знал. Не знал, что командир 115 стрелковой дивизии Василий Фомич Коньков уже получил приказ от командующего войсками Ленинградского фронта Жукова: «в ночь на 20 сентября 1941 года захватить плацдарм на рубеже Ивановское – Отрадное – совхоз «Торфяник» – Московская Дубровка; с утра 20 сентября 1941 года начать наступление в направлении Мга, соединиться с войсками 54 отдельной армии с задачей прорыва блокады Ленинграда».
В первом эшелоне должен был десантироваться на левый берег Невы батальон 576 стрелкового полка 115 стрелковой дивизии. Его командиром был назначен капитан Василий Павлович Дубик.
Операция готовилась в спешке и одновременно требовала предельной скрытности. Поэтому траншеи, окопы, блиндажи, укрытия орудий, пути подхода к воде обустраивали только в темное время суток. Транспортировка танков, армейской артиллерии, помощь авиация исключались. Десант мог рассчитывать только на дивизионную артиллерию, которую должны были доставить вторым эшелоном. Форсировать Неву решили ночью без артиллерийской подготовки, чтобы «не разбудить немца».
В ночь на 19 сентября 1941 года бойцы 115 стрелковой дивизии вместе с моряками 4й морской бригады на подручных средствах: рыбацких лодках, собранных на правом берегу, самодельных плотах и прогулочных лодочках с надписью «ЦПКиО» (эти «плавсредства» позаимствовали в Центральном парке культуры и отдыха) в узком месте Невы переправились на левый берег, занятый гитлеровскими войсками. Враг обнаружил первую высадку нашего десанта только на своем берегу, поэтому плацдарм, действительно «пятачок» – полтора километра по фронту и километр в глубину, был создан с минимальными потерями с нашей стороны.
Вторая и последующие переправы проходили уже под прицельным огнем противника.
Журнал боевых действий Ленинградского фронта:
«19 сентября 1941 года. 115 стрелковая дивизия и 1 стрелковая дивизия НКВД имели задачу в ночь с 18 на 19 сентября форсировать реку Нева, что ими выполнено, и развивать наступление в направлении Мга».
Журнал боевых действий Ленинградского фронта:
«20 сентября 1941 года.
115 стрелковая дивизия, форсировав реку Нева в районе Невская Дубровка, заняла Московская Дубровка.
1я стрелковая дивизия НКВД форсировала река Нева в районе Черная Речка и ведет бой на восточном берегу с противником неустановленной численности».
Операция по созданию плацдарма на левом берегу Невы была настолько засекреченной, что даже командующий 54 армией Волховского фронта маршал Кулик не знал о ее проведении. А ведь именно в его подчинении находилась 115 стрелковая дивизия, части которой были «откомандированы» по приказу Жукова для получения особого задания. Генерал армии Георгий Константинович Жуков не счел нужным информировать маршала Кулика о предстоящей операции. Думаю, не без оснований. Только 22 сентября Кулик узнает о действиях своих подчиненных.
Из журнала боевых действий 54 армии:
«По полученным сведениям от штаба Ленинградского фронта свыше батальона 115 стрелковой дивизии, переправившись на левый берег реки Нева овладели Аненнское, Арбузово. Две роты 1ой дивизии НКВД, переправившись на левый берег реки Нева в районе Черная Речка, вели бой на западной окраине Шлиссельбурга».
Затем маршал Кулик снова теряет своих подчиненных: «23 сентября 1941 года. 24.00 Данных о положении 1й дивизии НКВД и 115 стрелковой дивизии не поступало.
Принимаются меры к установлению с ними прямой связи. Связь с частями работает с перебоями».
Командование Ленинградского фронта внимательно следило за развитием событий на плацдарме:
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«22 сентября 1941 года.
115 стрелковая дивизия – переправившаяся группа ведет бой с противником силою до двух батальонов, атакующих из Дубровка и лес восточнее Арбузово.
Атаки отбиты, захвачены трофеи.
1 стрелковая дивизия НКВД переправила до двух рот».
23 сентября 1941 года капитан Василий Павлович Дубик – командир первого эшелона десанта Невского пятачка погиб в бою. Смерть командира не остановила расширение плацдарма. В этот же день 1я дивизия НКВД переправила на восточный берег три боевые группы общей численностью в 150 человек. Боевая задача групп – разведка и диверсии.
23 сентября 1941 года командующий войсками группы армий «Север» признал, что на левом берегу Невы не «оживляются разведывательные группы русских», а создан плацдарм русских войск.
Из «Дневниковых заметок и оценки обстановки в ходе двух мировых войн» Вильгельма фон Лееба:
«Положение 39го моторизованного корпуса по-прежнему неудовлетворительное, так как корпус, вынужденный перейти к обороне, отражает многочисленные атаки противника, а плацдарм у Выборгской на Неве все еще удерживается противником»
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«24 сентября 1941 года. 115 стрелковая дивизия и 1я дивизия НКВД на левом берегу реки Нева вели упорные бои с атакующим противником; атаки отбиты со значительными потерями для противника (убито до 200 человек) и взяты трофеи».
Перешли в наступление и части 55 армии Ленинградского фронта.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«24 сентября 1941 года.
На всем фронте 55 армии в течение дня велись бои с наступающим противником.
70я стрелковая дивизия, отбив наступление, сама перешла в наступление, но была атакована со стороны Александровка и Пушкинского парка, отошла прежний рубеж после двух с половиной часового боя.
70я, 90я и 168 стрелковые дивизии, отражая огнем и при содействии авиации наступление противника, готовились перейти в наступление с задачей овладеть Новая.
25 сентября 1941 года. С утра части 55 армии перешли в наступление в направление Большое Кузьмино, Новая.
В 13.00 противник из Новая атаковал наши части, но был отбит артиллерийским и пулеметным огнем.
В 18.00 70я и 90я стрелковые дивизии вновь перешли в наступление и выдвинулись:
70я стрелковая дивизия – отметка 35.0, вилка шоссе от Большое Кузьмино на Пушкин и Александровка, где и закрепляются;
90я стрелковая дивизия ведет бой на северной окраине Пушкин, Новая
26 сентября 1941 года в 6.50 перешла в наступление в направлении Усть-Тосно, Ивановское».
Ленинградцы 25 сентября вновь услышали хорошие вести с Невского пятачка.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«Юго-восточнее Шлиссельбурга выгруженный десант моряков (140 человек) подготавливает наступление на Шлиссельбург совместно с 1й стрелковой дивизией НКВД.
115 стрелковая дивизия расширила плацдарм на левом берегу реки Нева на северо-восток».
Невский плацдарм продолжал укрепляться. Военный Совет Ленинградского фронта утвердил Невскую группу войск (НГВ), в нее вошли части, создавшие плацдарм и защищающие Невский пятачок: 115 стрелковая дивизия, 1 стрелковая дивизия НКВД и 4я бригада моряков.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«26 сентября 1941 года. НГВ – одним батальоном 1я стрелковая дивизия форсировала река Нева и в 14.00вела бой на улицах Шлиссельбурга, другой батальон переброшен на южную окраину Шлиссельбурга.
115 стрелковая дивизия вела бой севернее окраины Арбузово, лес 1 км восточнее Дубровка, южная окраина 1ый Городок.
Перед фронтом наших частей до двух батальонов противника.
В двух километрах юго-восточнее Шлиссельбурга высажен морской десант в 210 человек. десант подвергся нападению танков, окопался и при поддержке кораблей вел бой».
Росло количество десанта почти ежедневно пополнявшего ряды бойцов Невского пятачка. Самым критическим моментом была сама переправа. Нева и ее берега находилась под неусыпным наблюдением противника. Холодные воды Невы стали могилой для многих защитников Ленинграда.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«В течение ночи противник вел артиллерийско-минометный огонь по частям, переправлявшимся на левый берег Невы.
10я отдельная разведывательная бригада одним батальоном в составе 680 человек к 8.30 переправилась на левый берег реки Нева и достигла Петрушино, южная окраина Отрадное. Не встречая большого сопротивления противника, продвигается в юго-восточном направлении.
По донесению штаба КБФ десант в составе 23 лодок был отправлен из Крепость на левый берег реки Нева в Шлиссельбург.
В результате огня противника (до берега) дошло только 5 лодок. Высадилось 17 человек».
Продолжалось наступление на фронте 55 армии. 27 сентября 329 стрелковый полк, в котором воевал мой дед, начал наступление на Александровку и смог под артиллерийско-минометным огнем потеснить противника на один километр.
28 сентября 1941 года «329 стрелковый полк 70 стрелковой дивизии в результате наступления вышел на северную окраину Александровка» (журнал боевых действий Ленинградского фронта)
Да, мы отвоевывали по одну километру в день, но враг не знал покоя и не мог продолжать наступление по утвержденному плану.
Из журнала боевых действий Ленинградского фронта:
«70 стрелковая дивизия вплотную правым флангом подошла к северо-восточной окраине Александровки и ведет бой за населенный пункт; левым флангом овладела южной окраиной Большое Кузьмино и подходит к северной опушке парка».
Глава пятнадцатая. Еще один фактор.
Был еще один неприметный фактор, неприметный потому что, людям, призванным заниматься таким военным «ремеслом», на виду быть не полагалась.
Незаметная для «простого» глаза работа разведки и контрразведки во время сентябрьского штурма гитлеровцами Ленинграда была блестящей. Передвижения войск противника, его численность, принадлежность, состав техники отслеживались постоянно. К выполнению своего долга бойцами «невидимого фронта», прибавился еще и талант Жукова «читать » и предугадывать замыслы противника.
Например, уже говорилось выше о срыве наступления войск фон Лееба на Пулковские высоты 15 сентября, но оставлять мечты о захвате господствующих высот командующий группой армий «Север» был не намерен и готовил новый план. На вопрос, каким образом он стал известен нашей разведке, ответить не могу, но то, что командование Ленинградского фронта было уведомлено о месте и времени готовящейся атаки – сомнений не вызывает.
«Директивой Ленинградского фронта от 21 сентября 1941 года части фронта предупреждаются в том, что 21 сентября 1941 года в 6 -7.00 утра немцы намериваются произвести атаку в обхват Пулковских лесов и в обход Пулковских высот, в обход Колпино с юго-запада. Не исключена возможность внезапного удара в обход Лигово севера фронта. Требуется в течение 21 сентября 1941года просмотреть и проверить все подступы, как они охраняются, обеспечиваются огнем и живой силой».
Можно долго спорить, перечислять и исследовать причины срыва гитлеровского штурма Ленинграда в сентябре 1941 года, но такова была Воля Божья. Парадную форму для торжественного прохода по Ленинграду гитлеровцам пришлось отложить.
Для меня основным фактором победы Ленинграда является то, что гитлеровские дивизии при достижении 40 процентов потерь личного состава выводились из наступления, переходили во второй эшелон и переставали участвовать в боевых действиях, а дивизии Ленинградского фронта при потерях от 70 процентов и выше продолжали наступать.
Глава пятнадцатая. «Выход из города запрещен!»
Летом и в начале осени 1941 года жители еще могли относительно свободно войти и выйти из Ленинграда. Достаточно было предъявить документы и объясниться с патрулем.
Окраины города были застроены деревянными домиками с приусадебными хозяйствами. Ленинградцы до конца сентября 1941 года имели возможность купить или выменять что-то из продуктов, перейдя городскую черту. Моя, бабушка, например, меняла на хлеб папиросы.
Более того, бабушка по ее рассказам в конце лета – начале осени 1941 года еще «бегала» к деду на фронт, и ее пропускали! Как и какой «птичьей» навигацией дед и бабушка находили друг друга – для последующих поколений непостижимо. Видимо любую техническую связь могли заменить человеческие отношения. Круг знакомых, друзей, родственников был огромен. Если однополчанин попадал в Ленинград, он обязательно навещал семьи сослуживцев. Питерцы, живущие в одном дворе, не просто знали друг друга по именам и фамилиям, но знали друзей и родственников своих соседей, живо участвовали во всех житейских проблемах и помогали друг другу. Ни одну жизнь спас такой образ жизни в блокадные дни.
Дед складывал в мешочек сахар и сухари из пайка – к приходу бабушки для детей был готов «гостинец». Фронтовики, семье которых оставались в блокадном городе, крутили «фунтики» из бумаги, складывали кусочки сахара, горбушки хлеба для родных, передавали с любой оказией в Ленинград…
После 20 сентября 1941 года свободный вход и выход гражданского населения из города был запрещен.
Из журнала боевых действий 55 армии Ленинградского фронта:
«Приказанием Штаба Армии за № 16 от 20.9.41 года командирам дивизии приказано: категорически воспретить переход местного населения через боевые порядки частей в ту или другую сторону, так как последнее ведет к переходу на нашу сторону шпионов и диверсантов совместно с гражданским населением».
Аналогичные приказы были изданы по всем частям Ленинградского фронта. С этого момента самостоятельный и относительно свободный вход и выход гражданского населения из Ленинграда и ближайших пригородов был прекращен. Местное население могло покинуть город только путем организованной эвакуации.
Кольцо блокады Ленинграда замкнулось изнутри.
Продолжение следует…
"
