Kitobni o'qish: «Охота на «рыболова»»
«И оправдана премудрость всеми чадами ее» (Евангелие от Луки, 7.35)
«Да, Вы, действительно, очень красивая женщина»…
Анна Михайловна взяла себя в руки и не вздрогнула. «Надо сделать слегка удивленное и чуть обрадованное лицо. Изобразить, что стрела попала в цель. Не переиграть и не вспугнуть».
Она не верила собственной удаче. Совпадения были исключены. Фраза была одной из десяти установленных – отточенных, беспроигрышных крючков «рыболовов».
Выверенная лингвистика, психологическое воздействие, музыкальный ритм, натренированный голос, эмоциональный посыл и безнадежность на успех – все сконцентрировалось в короткой, быстрой как укол фразе. Читалось: «Да, Вы – богиня, а кто я?».
…Анна Михайловна – влюбленная в свою работу психолог, переживала профессиональный кризис. Она не смогла вернуть к нормальной жизни десять пациенток с «сердечной» депрессией. Две попытки суицида и одно самоубийство после курса терапии. Остальные – нестабильны… Первый провал за 15 лет успешной практики…
Похоже на крах карьеры и профнепригодность. Было бы, похоже, если бы у Анны Михайловны не сложилось устойчивое ощущение, что «лав стории» пациенток объединяет система. И то, что диагностика всех несчастных «любовей» всегда схожа, было здесь совсем не причем.
Пострадавшие дамы были женщинами самостоятельными и состоятельными. В полицию обращаться повода не было – исчезнувшие возлюбленные никаких преступлений не совершали. Выбор жертвы из среды небедных, одиноких, немолодых дам – обычное поле охоты мошенников и брачных аферистов. Но – нет, нельзя же считать, материальным ущербом оплаченной дамой счет в кафе? Разбитое сердце, подорванное здоровье и даже добровольно оконченная жизнь не являлись основанием для уголовного преследования.
Две «выздоравливающие» пациентки привлекли частных детективов.
Результат работы сыщиков, неожиданно для Анны Михайловны, оказался успешным и подтвердил ее догадки. Первоначально, схожесть подчерка навела детективов на мысль, что «обрабатывает» потерпевших один и тот же человек. Версия оказалась ошибочной – «злодей» физически не мог находиться одновременно в разных местах в одно и то же время. По составленным словесным портретам «злодеев» совпадал только возраст.
Установить личности соблазнителей было практически невозможно: их не существовало в интернете, телефон после исчезновения замолкал, принадлежность владельца не определялась.
«Досье» Анны Михайловны обогатилось материалом для анализа.
«Деньги, недвижимость, существование за чужой счет «злодеев» не интересуют. Судя по размаху деятельности, количеству жертв, аналогичности приемов воздействия существует какое-то объединение. Возможно нечто вроде клуба по интересам. В чем его интерес?» – пыталась собрать воедино противоречащие друг другу факты Анна Михайловна.
«В душе» – подсказала верующая часть Анны Михайловна, научная часть психолога отмахнулась от подсказки, и принялась вычислять программу «оболванивания» неглупых и опытных женщин, а главное – цель этой программы.
«Хорошо, что мы имеем на выходе? Свихнувшуюся, на грани самоубийства женщину с одной стороны, никакого материального интереса, никакого криминала и безнаказанность со стороны злодея».
Все пациентки, которых вела Анна Михайловна, были более чем стрессоустойчивы, пережили в жизни ни один коллапс, в том числе и на любовном фронте. И ничто их не сломало. Кроме того, они не принадлежали к отряду «ах, обмануть меня не сложно, я сам обманываться рад».
Дамы-трудяги не висели на сайтах знакомств, отдых и развлечения были сведены к разумному минимуму. Виктимность, то есть, предрасположение стать жертвой, была очень низкой.
«Но что-то «подцепило» – сузила глаза Анна Михайловна, выстраивая цепочку.
«Итак, используется ключевая фраза-крючок. «Рыболов» – соблазнитель относится к одному из трех типов по Либиху. Довольно примитивно, но работает. Чувствуется подготовка. Дальше – знакомство, всегда случайное, неожиданное, далее – романтический период, разговоры по душам, подчеркнутый интерес к партнерше, комплименты тоннами, два-три интимных свидания, исчезновение героя на пике вечной любви и разрушение личности жертвы. «Рыболовы»…В чем же трофей?»…
Анна Михайловна глубоко погрузилась в размышления, рассматривая ненужное расписание автобусов. Последний раз городским транспортом она пользовалась в студенческие годы. Но так лучше думалось…
И вдруг, гром зимой: «Да, Вы, действительно, очень красивая женщина»…
Встать на место жертвы и быть ею какое-то время – пустяковая задача для Анны Михайловны. Даже неподдельное волнение сыграло на ее стороне.
Она рассмотрела «нападавшего». «Интеллигентный сынок-потеряшка» – у Анны Михайловна, как у человека творческого, была своя типовая классификация. Образ был безупречен в своей прямолинейности. Берет, тубус под мышкой, замерзший, неуверенный, смущенный. «Неплохо» – оценила Анна Михайловна. А дальше ни слова об ее красоте и привлекательности.
«Я впервые в этом районе….» – объяснения-извинения. Подразумевалось, что его первая фраза непроизвольно вырвалась из сердца.
«Очень неплохо» – повысила оценку психолог, ей было весело, она улыбалась, но держала дистанцию. «Никаких личных вопросов – странно» – поддерживая кружевной разговор, удивлялась Анна Михайловна. Прошлись до метро. «Рыболов» смущено искал что-то в карманах ненового пальто. Попросил карандаш или ручку: «Простите, у меня только краски».
«Карандаш?» – удивилась Анна Михайловна и протянула «Паркер», невзначай блеснув часами – наступила ее очередь забрасывать наживку.
«Вы, наверное, сразу бы удалили номер. А это старинная открытка. Может быть, Вам будет жаль ее выбросить, и Вы когда-нибудь позвоните…»
«Красиво!» – поставила пятерку Анна Михайловна.
Она не звонила три дня. За это время обзавелась «левым» телефоном (чего не сделаешь для науки).
Позвонила, поболтала, согласилась на встречу и отменила ее в последний момент. Теперь у «рыболова» был ее номер. Но он не звонил.
«Сорвался» – решила Анна Михайловна, рассматривая открытку «рыболова». Милая рождественская сценка…
Обращаться за помощью к детективам и знакомым из полиции совсем не хотелось – это была ее собственная охота. А в охоте главное – терпение.
Через неделю раздался звонок. Так сердце Анны Михайловны не билось даже в эпоху первых свиданий…
Итак, Анна Михайловна решила пройти путем жертвы, быть одновременно и добычей, и охотником…
Она спокойно, понимающе и сочувственно приняла объяснение молчания, но сама не извинилась за сорванную встречу. «Рыболов» был грустен и светел… Не сразу, только после наводящих вопросов, поведал, что в студии был пожар, многие полотна пострадали, а впереди выставка…
Анна Михайловна-охотник тайно смеялась внутри, Анна Михайловна-приманка снаружи была в ужасе, сочувствии и материнском кудахтаньи…
Анна Михайловна ждала коронный бросок, непробиваемый козырь, смертельное оружие, словом, нечто подгибающее колени и слезящее глаза женщины…
И чудо было явленно. Это был ее карандашный портрет – легкая скользящая зарисовка, чудом уцелевшая в пожаре и только слегка по краю тронутая огнем. (Жертва в этот момент должна была представить сцену спасения автором из пылающей мастерской самого дорогого сердцу творения).
Анну Михайловну поразил несомненный талант. По памяти художник «поймал» суть Анны-охотника, жесткого профессионала, умного и опасного соперника.
Анне Михайловне оставалось только закрыть лицо руками и сдаться.
…Возможно, азарт исследователя заставил бы ее пройти весь путь жертвы, собрать полный пакет романтизма. Но «рыболов» ей совсем не нравился. Ни красота, ни его молодость не притягивали, не заводила и сама ситуация. Никакие примеры подвигов ученых, ставивших ради науки опыты на себе, не вдохновляли психолога, более того, ей хотелось хоть как-то отомстить за пострадавших женщин…
Анна Михайловна решила «бить под дых». Плана никакого не было, действовала по ситуации, которая не заставила себя ждать. «Рыболов» предложил посмотреть картины в квартире приятеля, очень кстати уехавшего в отпуск.
Квартира была свежа от недавней уборки. Сервирован маленький изящный столик…
Анна Михайловна извинилась, но она просто обязана постоянно пить воду с лимоном. Вызвалась сама сбегать в ближайший магазин. Конечно, джентльмен не позволил беспокоиться даме. Поцеловал ей руку долгим поцелуем: «Я скоро…»
Через две минуты Анна Михайловна выскользнула из квартиры, удачно поймала такси, вытерла зацелованные руки антибактериальной салфеткой и скрылась в «совершенно неизвестном направлении»… «Серый» телефон долго звонил в мусорном баке.
Охота на «рыболова» была закончена. Да, установить всех «злодеев» пока не получилось, но это не главное. Главное – она знала методику и технологию воздействия, следовательно, могла устранить его последствия.
Теперь Анна Михайловна понимала, почему закаленных в боях женщин могла сломать встреча с «рыболовом». Дамы умели играть и в деловые, и любовные игры. Стойко держали удар, спокойно принимали и победу, и поражение. При одном условии – это должна была быть игра. По правилам или нет – не важно. Отношение была как к игре, к чему-то ненастоящему. Игра могла надоесть, или появиться другая более интересная…
Даже браки пациенток существовали и прекращались как игры. Присутствовал расчет, если не прямой, в лоб, то косвенный. Супруги как партнеры, партнеры в игре, где каждый мог пересесть за другой карточный стол. Поэтому гнев, разочарованность, даже легкая депрессия игрались, а не переживались. Все напоминало легкий насморк, не угрожающий здоровью. Походы к психологам, астрологам и подругам, потом новая прическа, смена спортивного клуба и новая игра. Жизнь продолжалась.
Встреча с «рыболовом» убеждала, что есть настоящее, ставившее вопрос: «Ты живешь или играешь?» Вот так тебя могут полюбить, так увидеть. Без всяких условий, ролей и правил игры. И не врали Бунин, Куприн, Чехов – действительно, существует другое измерение отношений…
«Рыболов» разрушал одну систему жизни, создавал другую и уничтожал ее вместе с жертвой…
Анна Михайловна бросила приобретенный материал в топку работы… Карьера психолога взлетела…
… «Есть очень интересный пациент, Анна Михайловна» – обратились к ней «смежники» из психоневрологии. «Мы купировали «остроту». Абсолютно не типичен для суицидников и, тем не менее, рецидив. Успешный художник, 30 лет. Причину нежелания жить скрывает. Вообще молчит. Вы же любите посложней и позагадочней? Как раз для Вас».
…Анна Михайловна опустилась рядом с «рыболовом» на сиротскую койку и заплакала. Он целовал ей руки… «Прости, прости, прости…»
Анну Михайловну убивала себя. В погоне за собственными домыслами, решила, что охотится на разрушительную силу и сама стала таковой, чуть не погубила жизнь невинного человека, молодого, талантливого.
Все выводы, построенные на ложном фундаменте, были такими же ложными и вредными…
Для какой науки она старалась? «Психология» – знание души. Вот он результат «знания души» – до момента встречи с ней – цветущий и
талантливый, сейчас похож на сломанную бесцветную игрушку…Анна Михайловна – психолог с мировым именем не могла спать, дрожали руки, возненавидела практику, перестала выходить из дома…
Весной оправилась от болезни, вышла из больницы, но работать больше не могла.
Курьером пришло приглашение. «Надо же обо мне еще помнят» – разворачивала конверт Анна Михайловна. Приглашали на арт-выставку «Чада премудрости». Название больше подходило для адептов секты. Анна Михайловна перевернула приглашение – реплика старинной открытки, на которой ее «Паркером» записал «рыболов» свой телефон.
Анна Михайловна взяла себя в руки, устроила «бьюти дэй», купила новое пальто и пошла…
Куратор выставки, рядом с которой меркло большинство экспонатов, любезно пояснила, что большинство картин и инсталляций продано, но владельцы предоставили право последней выставки авторам.
Диптихи, оформленные как раскрытая книга, представляли серию двойных портретов. С левой стороны была написана дама на пике благополучия и успеха, с правой – жалкая, потерянная, стареющая, потерявшая вкус к жизни женщина. Между створками диптиха – корешки вырванных страниц.
Портреты были талантливы и узнаваемы. Это были пациентки Анны Михайловны.
Замыкал галерею двойных портретов образ самой Анны Михайловны – до и после встречи с «рыболовом»…
«Это моя любимая работа» – прозвучал за спиной знакомый голос. «Жаль расставаться. Но заказ есть заказ».
